Проклятье Драко Малфоя

Сидя за грубым деревянным столом, поверхность которого покрывали царапины и пятна от давно пролитых чернил, Гермиона то и дело возвращалась к воспоминаниям о вчерашнем вечере. Они давили на неё, не давая сосредоточиться на текущей работе. Голова гудела от перегруженности мыслями и от странного, хаотичного потока информации, который то медленной волной окутывал сознание, то внезапно, будто волной, сносил всё подчистую, с жестокой наглядностью показывая, что они до сих пор стояли на месте, буквально топчась у самого подножия горы. Со стороны могло казаться, что это обычное рутинное дело о незарегистрированном анимаге. Ничего особенного, на её практике таких были сотни, и каждое из них от начала и до конца имело примерно одну и ту же цепочку шагов для распутывания дела. Тут же всё было совершенно иначе. Казалось бы — самое сложное понять, кем именно является волшебник, в кого он может превращаться, но на деле они столкнулись с более масштабной проблемой. Когда анимаг с катастрофической скоростью превращался в невероятную, многослойную загадку, грозящую обернуться приключением с непредсказуемыми последствиями и тёмными тайнами. В том, что за невидимыми стенами этого задания скрывалось что-то опасное, она почему-то не сомневалась. И дело было не в том, что уже довольно продолжительное время для обычной анимагической работы они занимались изучением литературы, — всё куда сложнее. Тут работало чутьё человека, который уже не один год работает с такого рода загадками. Это было совсем не то, на что она рассчитывала, когда соглашалась помочь Гарри как специалист. Но… чёрт возьми, именно сейчас, в тишине архива, у неё кровь застывала в жилах и совсем не от страха, а от знакомого желания докопаться до самой сути, разорвать покров тайны и заставить её выдать свои секреты. Перелистывая очередную страницу массивного справочника «Драконы Британских островов и сопредельных территорий: морфология и классификация», она тяжело, сдавленно вздыхала, чёрным штрихом пасты зачёркивая в блокноте неподходящее название породы. Валлийский зелёный? Нет, цвет и структура не совпадают. Гебридский чёрный? Слишком грубая чешуя. К сожалению, пока всё было мимо, все теории разбивались о холодный, переливчатый факт у неё в кармане. Конечно, было глупо, по-детски наивно рассчитывать и надеяться на то, что она, как сказочная фея-крёстная, взмахнёт своей волшебной палочкой с огромной мерцающей звездой на конце и мгновенно исполнит заветное желание. Правда, то, что главной нуждающейся в этом чуде была она сама, Гермиона даже в своём внутреннем монологе предпочитала умалчивать, делая вид, что ищет истину исключительно ради закона и потому что выполняет свою основную работу. Скрипнувшая в гробовой, давящей тишине архива тяжёлая дверь издала неприятный, сдавливающий звук, заставляя её тело автоматически вздрогнуть. Подняв голову от пыльного фолианта, Гермиона наткнулась взглядом на неспешный, чёткий силуэт, вырисовывающийся в проёме. Малфой. Он вошёл бесшумно, его грациозная, почти кошачья походка не нарушала священной тишины. Не одарив её ни взглядом, ни кивком, он прошёл мимо, словно она была ещё одним стеллажом, в направлении своего рабочего места. Всё то время, что она работала в архиве, они не общались. Сложно сказать, что они в целом пересекались. Ведь всё их взаимодействие состояло из банального нахождения на одной территории, но на довольно внушительном расстоянии друг от друга. Гермиона не слышала и не видела его за исключением тех редких случаев, как сейчас, когда кому-то из них было нужно пройти мимо другого. Но и тут они довольно уверенно делали вид, что оппонента не существует, — спокойно выполняя свою работу. Так было легче. Не отводя взгляда, Гермиона продолжала украдкой, из-за полуопущенных век, наблюдать за ним. И, что удивительно, ему шёл этот архив. Пыльные, молчаливые коридоры, горы свитков, литература, пахнущая тленом и забытыми мощными заклятьями… Казалось бы, такой человек, как Драко Малфой, по праву рождения должен был восседать в роскошном особняке, в кабинете с креслами из тиснёной драконьей кожи и столом, высеченным из многовекового дуба. Но сейчас, наблюдая, как он с почтительным, бережным жестом поправляет съехавший с полки фолиант, она с неожиданной ясностью понимала: его настоящее место было именно тут. Среди этой вечной, дремлющей груды книг, которые, казалось, сами то и дело норовят свалиться с полок, настойчиво желая, чтобы их наконец-то взяли в опытные руки и вкусили запретный, опасный плод древних рукописей. Возможно, она сама была тем человеком, кому идеально подходила эта обстановка тишины, порядка и бесконечного знания. Но почему же тогда в самый последний момент, после всех собеседований, Гермиона отказалась от заветной должности в этом отделе, предпочтя сидеть на другом, более шумном и приземлённом уровне Министерства, работая с живыми, пусть и скрывающимися, анимагами, а не изучая теории в пыльных томах? Ответ, стыдный и простой, крутился где-то на задворках сознания: она боялась, что тишина архивов окончательно заткнёт ей рот, а пыль — засыплет глаза. Ведь Гермиона привыкла находиться в центре событий, там, где кипела жизнь. Но разве это было правильно? А с другой стороны, что вообще «правильно»? Будто вынырнув из глубокой прострации, она резко проморгалась, и сознание болезненно сфокусировалось. Малфой сидел за своим столом и в упор, не моргая, смотрел на неё, слегка наклонив голову набок, с выражением холодного, нечитаемого любопытства на бледном, отточенном лице. Они замерли так на несколько тягучих секунд, в тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием пергамента. Не было ни слова, ни усмешки — лишь взаимная, острая оценка. Игра в молчанку прервалась, когда он, без тени смущения, первым опустил голову, вернувшись к изучению разложенных перед ним пожелтевших бумаг, будто только что рассматривал интересный, но не особо значимый экспонат. Гермиона же почувствовала, как по её спине пробежал холодок, совсем не от сквозняка. Выдохнув с тихим, усталым звуком, она снова взяла в руки увесистый фолиант, его переплёт холодно упёрся в ладони. Пролистывая очередную страницу, испещрённую выцветшими чернилами и сложными схематичными рисунками, она чувствовала, как нарастает тягостное, давящее ощущение. Создавалось впечатление, что в этом гигантском, казалось бы, всеобъемлющем архиве просто не существует подходящей литературы, способной помочь в её почти безумном поиске. Полки, уходящие в глубь нескончаемого помещения, в темноту, хранили ответы на тысячи вопросов. Но казалось — только не на тот, что нужен ей. Но это же бред. Полнейший, безнадёжный бред. Ведь так? В самом сердце магического правительства, в хранилище такого огромного количества литературы, в том числе по волшебным существам, куда свозят все тайны и отчёты, нет даже намёка на подходящую информацию? Если бы это было правдой, то какой тогда смысл во всей этой титанической системе? Тяжело, почти стоном вздохнув, она снова приподняла голову, буквально на секунду, чтобы дать отдых глазам, затуманенным от долгого чтения в тёмном от нехватки освещения месте, и заметила, что Драко по-прежнему сидит, неподвижно продолжая кропотливую работу за своим рабочим местом. Он совершенно не смотрел на неё, полностью погрузившись в процесс с каким-то древним свитком, от которого исходил слабый, болотного цвета свет. Его профиль был резок и сосредоточен в тусклом освещении магической лампы. Взяв в руки очередной, туго скрученный свиток, пахнущий ладаном и плесенью, Гермиона развернула его с привычным жестом и с тяжёлым, холодным камнем на душе вывела чёрной пастой жирную черту через очередное, ничего не значащее для неё название дракона. Она устала, с самого утра ища необходимую информацию, уже не было никаких сил думать о деталях. Уже хотелось найти хоть что-нибудь. Казалось бы, чешуя должна была стать ключом, главной зацепкой. Но она, будто нарочно, делала всё наоборот: не проясняла, а запутывала следы всё глубже и глубже, заставляя петлять в бесконечной, бездонной пучине противоречивой информации. Она не вписывалась ни в одну классификацию и описание. Это было просто невозможно, немыслимо — словно физический закон вдруг решил сделать себе выходной. Взяв в руки следующий лист пергамента, настолько древний и хрупкий, что он угрожающе шелестел и был прошит золотистыми нитями для сохранности, она изучающе, почти до головной боли, вчитывалась в витиеватый почерк, проходя снова и снова по одним и тем же строчкам: название и детальное описание покрова «Огненного Скитальца Пиренеев». Чешуя, согласно тексту, подходила по размеру и овальной форме, но… была в описании яростно-алого, огненного цвета, а не того холодного нефритово-серебряного сияния. Ложная надежда кольнула её где-то под ложечкой: возможно, это подсказка? Мутация? Магическая аномалия? Может, это то единственное, на что она сможет обратить внимание? Что если чешуя меняет свой цвет, если сходит с дракона? Но, опустив взгляд немного ниже, к уточняющим деталям, Гермиона с горечью обнаружила, что у этого дракона каждая пластина чешуи, согласно анатомическому этюду, была будто намертво спаяна с соседними и приросла к телу, образуя сплошной, непробиваемый панцирь. Она не могла просто так отвалиться, даже если по ней ударить шквалом заклятий, потому что это была единая, цельная конструкция, дарованная природой. Такие драконы не линяли. Они сбрасывали верхний слой шкуры, а не отдельные чешуйки. Хотелось завыть от бессилия. Опустить горячее лицо в прохладные ладони и глухо, беззвучно застонать, чтобы хоть как-то выплеснуть это клокочущее отчаяние, эту беспомощность перед титанической загадкой. Почему всё, связанное с этой тайной, должно быть таким невыносимо, запредельно сложным? Поняв, что это бесполезно и только разжигает чувство глухой ярости от бесплодности поисков, Гермиона встала с места, её кости с тихим хрустом протестовали против долгой неподвижности. Немного наклонив голову сначала в одну, потом в другую сторону, пытаясь положить её на плечо, она почувствовала, как затекла шея от длительного скрюченного положения. Она принялась аккуратно складывать за собой все вещи, её движения были резкими, выдавленными. Свитки, книги, пергаменты — всё по мановению её палочки, описавшей в воздухе чёткий круг, послушно взмыло и сложилось в одну аккуратную, идеально ровную стопку, парящую в сантиметре от стола. Взяв её в руки и с почти механической скоростью расставив всё по своим местам на бесконечных полках — будто она и не сидела здесь, — Гермиона вернулась к теперь пустому столу. Взяв свою потрёпанную кожаную сумку, она резко развернулась и, не оглядываясь на погружённого в работу Малфоя, направилась к выходу, её каблуки отчётливо стучали по каменному полу, нарушая царящую тишину. Она смертельно устала от этого бесплодного просматривания, от листания страницы за страницей, которые упрямо не желали выдавать нужный ответ. Её ум, перегретый от постоянной аналитической работы, гудел, а голова в прямом смысле перестала соображать. Хотелось поскорее подняться наверх, оказавшись на свежем воздухе, и наконец-то вдохнуть полной грудью. Нужно было хоть немного времени, физически сменить обстановку, чтобы прийти в себя и привести голову в порядок, разложить по полочкам хаос из фактов и тупиков. Решив, что собраться с мыслями будет лучше всего в своём кабинете, Грейнджер быстрым, целенаправленным шагом пошла в сторону лифтов. С лёгкой улыбкой, промелькнувшей на её лице, отметив, что очереди нет и она совершенно беспрепятственно может оказаться в родном пространстве, где никто не будет на неё смотреть и изучать движения или какую книгу она читает, Гермиона нажала на кнопку и, позволив створкам лифта открыться, скрылась за его металлическими решётками. Поднявшись на свой уровень, она почти бегом прошла по пустеющему вечернему коридору к кабинету. Около деревянной двери с табличкой «Г. Грейнджер, отдел по регистрации магических существ» уже парило, мягко покачиваясь на магических токах, несколько бумажных самолётиков, сигнализирующих о том, что у коллег есть к ней несколько рабочих вопросов или задач, которые необходимо выполнить. Она на ходу ловко поймала их жестом и, зайдя внутрь, запустила вслед за собой в полумрак приоткрытой двери. Взмахнув палочкой, которую она продолжала держать в руках, Гермиона включила свет — зажглись висевшие на стене восковые волшебные свечи, которые до сих пор в волшебном мире являлись заменой обычных электрических лампочек, к которым она привыкла и которые не собиралась убирать из своей жизни. Направив следом взмах палочки с самолётиков на свой рабочий стол, те упали на гладкую полированную поверхность и, разложившись в ровные прямоугольники, сложились в практически идеальную стопку. Стали ждать, когда она к ним подойдёт, чтобы изучить содержимое. Не заставляя себя ждать, проверив автоматическим взглядом, что ни в одном из сообщений, разложенных теперь на столе, не было пометок о срочности или тревожных министерских печатей, она тяжело опустилась в кресло. Откинувшись на спинку стула, которая приняла знакомую форму, закрыла глаза, пытаясь начать рассуждать методично, отсекая эмоции. Всё началось с невозможного анимага-дракона. Потом была найдена чёртова чешуя, которая теперь не даёт ей покоя. Затем — абсолютная, гнетущая тишина архивов, где отсутствует хоть какая-то информация о возможном обладателе этой зацепки. Цепочка фактов вела её в тупик. Это было похоже на абсурдный, плохо сочинённый бред, в который её заставили поверить. — Чёрт… — прошептала она в тишину кабинета, где лишь тикали маггловские часы, безрассудно напоминающие о том, что время не стоит на месте. — Что же мне делать? Открыв глаза, она с силой протёрла виски, будто стирая усталость. Взгляд, блуждавший по знакомым стеллажам с личными книгами, упёрся в белый, абсолютно простой потолок. И в этот миг её будто осенило, пронзила острая, холодная мысль-воспоминание. Она снова увидела тот день совещания у Гарри. Стол, заваленный папками. И Малфоя, который внёс в комнату целую стопку старинных фолиантов и свитков — слишком много, несоразмерно много для простого доклада об отсутствии информации. Он что-то скрывал? Или, что более вероятно, она сама, ослеплённая раздражением, пропустила, потому что снова поторопилась и ушла в свои мысли, не дослушав информацию? Резко, с такой силой, что кресло откатилось назад и ударилось о шкаф, она поднялась со стула. Мысли, наконец, выстроились в чёткую, неумолимую линию действия. Практически бегом, сжимая в руке блокнот, который она скорее по инерции схватила, достав из сумки, она выскочила из кабинета и устремилась по коридору к лифтам. Ей нужно было к Гарри. Сию же минуту. Потому что, если где и могли остаться копии или хотя бы отсылки к тем архивным записям Малфоя, так это в папке руководителя операции. И она должна была это увидеть. Торопливо спустившись на второй уровень, в самое сердце отдела магического правопорядка, Гермиона встала напротив массивной дубовой двери с табличкой «Г. Поттер, глава отдела», постучала и, потянув ручку на себя в попытке открыть дверь, поняла, что та заперта. Решив безостановочно, почти истерично стучать костяшками пальцев, она находилась в полной уверенности, что друг находится внутри, а не на очередном задании. Как раз в тот момент, когда она собиралась отступиться и отправить ему патронуса, деревянное полотно открылось, впустив щель яркого света из кабинета в тёмный коридор. Она, не дожидаясь приглашения, фурией ворвалась внутрь, сметая на ходу невысокую стопку папок, стоящих на табурете у входа. — Гермиона? — Гарри отступил на шаг, удивлённый её появлением и состоянием. Его кабинет как обычно был завален папками, а на столе дымилась кружка с крепчайшим чаем. На этот раз она стояла не на самом краю, а была аккуратно отодвинута немного дальше, так, что её нельзя было случайно задеть рукой, уронив на пол. — Гарри. Мне нужна твоя помощь, — выпалила она. Приподняв бровь, он отошёл от двери, предварительно плотно её закрыв и щёлкнув замком — привычный жест, означавший «разговор конфиденциальный». Она прошла вперёд, остановившись прямо напротив его стола, и, развернувшись так, что оказалась к нему спиной и лицом к другу, наконец-то смогла выдохнуть. — С тобой всё в порядке? — спросил он, внимательно вглядываясь в её встревоженное лицо. Кивнув и сев на рядом стоящий жёсткий стул для гостей, она тяжело вздохнула, глядя перед собой, прямо в усталые, но всё такие же зелёные глаза, в которых отражался свет плавающих магических шаров. — Мне нужна твоя помощь. Помнишь, на собрании Малфой приносил информацию по делу, которую нашёл в архиве? — Увидев его медленный, подтверждающий кивок, она снова вздохнула, будто собираясь с духом. — Ты можешь показать мне эти бумаги? Я уже несколько дней там работаю, перерыла десятки томов, и совсем ничего не могу найти. Постояв несколько секунд, явно обдумывая все риски и последствия, Гарри с тихим стоном уступил. Он всё-таки направился к своему массивному, заваленному бумагами столу и открыл один из нижних боковых ящиков, защищённых простым, но действенным заклятьем. Оттуда он достал внушительную папку цвета тёмной охры, перетянутую шнурком. — Вот, тут всё, что было разрешено оставить на этом уровне. — Но прежде, чем передать её, его пальцы ловко выудили из толщи несколько пожелтевших, с обсыпающимися краями листов, исписанных особенно сложными рунами ограничения доступа. — А это я не могу тебе показать. Прищурив глаза, Гермиона потянула к себе оставшуюся стопку документов, ощутив под пальцами шершавую картонную обложку, и медленно её открыла. — А что там? — её голос звучал как вызов. — То, что я не могу тебе показать. — Он отрезал твёрдо, убирая листы в ящик, который закрылся с тихим щелчком. — Это относится к разделу «Тёмные артефакты и запрещённые метаморфозы». Никак не к твоей части работы по поиску и регистрации. Не переживай, это стандартная практика работы с данными. Медленно, с трудом кивнув, она начала пролистывать страницу за страницей, её взгляд выхватывал знакомые отрывки отчётов, карты, зарисовки. Дойдя до конца раздела, помеченного архивным штампом, она остановилась, и её плечи обречённо опустились. — Но тут не всё. Это лишь поверхность. — Малфой забрал основную часть оригиналов сразу после заседания, — пояснил Гарри, разводя руками. — Многие документы из глубин архива невыразимцев нельзя не только копировать, но даже сканировать заклятьем. Выносить их можно только под личную подпись и магическую печать ответственного архивариуса, и то на строго ограниченное время. У них там свой устав, свои правила. Всё очень, очень строго. Именно поэтому он работает с нами, иначе мы могли бы просто запросить необходимые источники информации. Отчаянно, почти по-детски застонав, она опустила голову и уронила её на ладони, лежащие на прохладной столешнице. Казалось, последняя ниточка ускользала. — Понимаю, но всё это звучит как какой-то личный заговор против меня… — прошептала она в дерево. В кабинете повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камина в углу. — Эм… — Гарри осторожно нарушил молчание. — А ты не пробовала просто… поработать с ним? Вместе? По-человечески попросить предоставить тебе те данные с собрания или хотя бы направить в ту сторону, где они расположены. Ты ведь теперь имеешь доступ, возможно, часть из них сможешь просмотреть без его личного присутствия. Подняв покрасневшее от досады и усталости лицо, она заглянула другу в глаза, чуть нахмурив лоб в недоумении. Он сейчас серьёзно или шутит? — Ты имеешь в виду — я и Малфой? Вместе, как партнёры? — её тон был откровенно скептическим. Фыркнув, она снова уткнулась лицом в ладони, её голос прозвучал приглушённо. — Почему нет? — настаивал Гарри, прислонившись к краю стола. — Он изменился, Гермиона. Серьёзно. А ваше вечное взаимное пренебрежение и эти словесные дуэли больше похожи на спектакль для маггловского школьного театра, чем на поведение взрослых профессионалов. Он — отличный работник, и за последние годы хорошо, даже очень хорошо себя зарекомендовал в стенах Министерства. Люди ему доверяют. Пробормотав что-то невнятное и обидчивое себе под нос, она всё-таки снова подняла голову. В её карих глазах вспыхнул знакомый Гарри огонь — не любопытства, а чистого, несгибаемого вызова. — Мы никогда не сможем нормально работать вместе, потому что Драко Люциус Малфой — это ходячая, высокомерная заноза в самом известном месте, с хроническим синдромом позолоченного бога. Он не может пройти мимо и не вставить ядовитый комментарий в мой адрес. Он получает удовольствие, тихо издеваясь, и ты прекрасно это знаешь! Похлопав Гермиону по плечу — скорее с усталой покорностью, чем с сочувствием — Гарри направился к выходу из кабинета. Он открыл тяжёлую дверь и, просто показав подбородком в сторону коридора, дал понять, что разговор окончен, и ей пора уносить отсюда ноги. Демонстративно медленно, с преувеличенным достоинством поднявшись, она с силой поправила растрёпанные за день каштановые пряди и немного помятую мантию, затем выпрямила спину. Гордой, чёткой походкой, от которой гулко отдавалось в пустом коридоре, она покинула сначала его кабинет, хлопнув дверью, а затем, не задерживаясь, и прохладные, освещённые голубоватым светом стены Министерства магии. Работать с Малфоем? Добровольно? Да ни за что на свете. Ещё чего не хватало.

***

Сопротивляясь внутреннему протесту и явно без всякого энтузиазма, на следующий день Гермиона снова открыла массивную дверь архива, миновав на лифте свой собственный кабинет. На самом деле, сил для новой схватки с безмолвными стеллажами у неё не было, как, собственно, и малейшего желания. Единственное, что двигало ею, — это навязчивая, почти физическая потребность найти хоть какую-то зацепку по этому проклятому делу. Полное отсутствие информации в таком гигантском хранилище было не просто досадным, оно било по её профессиональной гордости, буквально выводило из себя. А найденная под кустом чешуя, теперь тщательно упакованная, но не дававшая покоя, сводила с ума, создавая фоновый шум тревоги, который мешал сосредоточиться на чём-либо другом. Аккуратно зайдя внутрь помещения, она сделала пару шагов внутрь, сразу оглядываясь по сторонам. Обнаружив, что место, за которым она сидела и работала последние дни, свободно, подошла к нему не торопясь, развязав шнур на вороте мантии, который в данный момент душил, не давая вдохнуть полной грудью. Сев, она первым делом механически открыла свой надёжный маггловский блокнот, проверяя, какую литературу и в какой последовательности планировала взять следующей — если, конечно, стандартный путь снова окажется таким же безрезультатным. Выдохнув тяжёлое облако разочарования ещё до начала работы, Гермиона провела ладонью по сгибу листов в блокноте, сильнее раскрывая его. И, вчитавшись в названия необходимых справочников и фолиантов, встала с неудобного деревянного стула, направившись в сторону стеллажей усталыми, неторопливыми шагами прямо вглубь лабиринта, к нужному разделу. Её пальцы скользили по корешкам, выискивая необходимую полку среди десятков одинаковых. Книга за книгой, нужные справочники и отчёты стояли в идеальной, почти неестественной горизонтальной линии. На торцах каждого тома был вытиснен маленький, изящный силуэт дракона — универсальный символ категории, посвящённой этим существам. Взяв две самые увесистые и многообещающие, она вернулась к своему столу, опустилась на прежнее место и с отчаянной решимостью попыталась полностью погрузиться в изучение сухих фактов и описаний. Очередной раз подняв голову от записей, она внимательно осмотрела зал, не в силах сосредоточиться. Вокруг, как всегда, было тихо, и, как в библиотеке, звуки издавали только шум страниц и неровное, сбивчивое дыхание. Иногда, изредка, кто-то из работников ворчал себе под нос какую-то фразу или слово, что ярко выбивалось из общей массы кричащей словесной опустошённости. Посмотрев прямо, она заметила, что рабочий стол Малфоя до сих пор пустует. Было удивительно, что его не было на рабочем месте, ведь все прошлые разы её пребывания здесь, за исключением одного, он всегда незримо присутствовал, и она не раз ощущала его тяжёлый, изучающий взгляд на своей персоне. Покачав головой, отгоняя ненужные мысли, Гермиона снова вернула всё своё внимание манускрипту и, пролистнув несколько страниц, нашла необходимый раздел. Записав несколько новых, ранее неизвестных ей видов драконов, она пыталась максимально сосредоточить внимание на рукописи, но её внимание упрямо рассеивалось. Не замечая, как раз от раза поднимает голову, она машинально бросала короткий, выискивающий взгляд на центральный стол в зоне архивариуса. Снова. Гермиона ловила себя на навязчивой мысли, что просто не понимает, куда он мог деться. И почему обычно заваленное бумагами и манускриптами рабочее место волшебника сегодня пустовало. Бросив руку на запястье, она обнаружила, что работает уже несколько часов и сидит тут с самого утра, и всё это время Малфоя не было. Этого никогда не случалось. Гермиона, хоть и успела формально пробежать глазами первый заархивированный материал, сосредоточиться так и не смогла. Её взгляд постоянно скользил по залу, бессознательно выискивая знакомую раздражающую белокурую макушку или прямой стан в тёмном камзоле, но находил лишь пыльные пустоты. В душе, под слоем профессионального интереса и личной неприязни, коварно складывалось ужасное, леденящее ощущение, что что-то идёт не так. Будто она упускает что-то важное. Но что именно, она понять не могла, и от этого становилось только хуже. Как и не знала, что делать с этим новым, щемящим и тревожным чувством в груди, которое было совсем не похоже на простое раздражение от Малфоя. Это было предчувствие. Покачав головой из стороны в сторону, будто отгоняя назойливых мух, Гермиона невольно громко, сдавленно выдохнула, нарушив образовавшуюся гробовую тишину. Звук привлёк мимолётное внимание пары других служащих архива — безликих теней в серых мантиях, которые бесшумно скользили между стеллажами, переставляя фолианты с помощью левитации или внося записи в парящие грифельные доски. Они выполняли свою работу в полумраке, без лишней суеты и показной шумихи, как и подобает хранителям тайн. Её поражали и восхищали служащие министерского архива — как так бесшумно они могли передвигаться по такому большому помещению, в котором невольно появляется эхо от любых издающих звук действий. Почему-то они напоминали ей монахов, и их одеяния были ещё одной маленькой галочкой в этом необычном сравнении двух совершенно разных направлений и образов жизни. Смущённо извинившись едва слышным шёпотом и инстинктивно пряча разгорячённое лицо за прядями непослушных каштановых волос, она всё-таки собралась с силами, пытаясь снова уткнуться глазами в строки пыльного справочника. Но слова Гарри, как заевшая пластинка, продолжали врываться в её сознание, создавая назойливый фон, не дающий покоя. «Работать вместе с Малфоем…» Эта мысль отдавалась в висках тупой болью и казалась откровенной, злой шуткой, на которую она даже не может засмеяться. Как они вообще смогут переступить через многолетнюю неприязнь, через собственную, взращённую войной и обидой гордость, чтобы вести рабочий процесс так, как того требует протокол — серьёзно, хладнокровно и с полной ответственностью? Да они скорее перегрызут друг другу глотки при первом же совещании, или того хуже, устроят тихий, но эффективный саботаж, лишь бы не признать необходимость сотрудничества. Тихонько, с горькой иронией хмыкнув своим же мрачным прогнозам, она внезапно резко дёрнулась всем телом. Причиной было неожиданное, ослепительное сияние холодного голубоватого света, вырвавшееся из темноты между стеллажами и залившее её стол. Серебристый, полупрозрачный и величественный олень, излучающий мягкое тепло и безопасность, материализовался прямо в святая святых тишины, бесшумно пройдя сквозь каменную стену. Он остановился в паре футов справа от неё, склонив свою призрачную голову в почтительном, но торопливом поклоне, и заговорил тёплым, знакомым до боли голосом Гарри, в котором, однако, звенела сталь срочности: — Гермиона, дракон снова объявился. Срочно отправляйся прямиком к Стоунхенджу. Группа уже выдвигается. И, не дожидаясь ответа, патронус растворился в воздухе, словно его тут и не было, не оставив после себя ни единой искры или нарушения в магическом поле — только чувство немедленной тревоги. Выдохнув, на этот раз коротко и деловито, она с привычной уже скоростью принялась сгребать свои вещи в сумку, так и не успев даже вникнуть в смысл последних прочитанных строк. Собрав книги, часть которых так и осталась лежать нетронутыми, она взмахнула древком палочки, направив их в нужную сторону раздела, и убедившись, что каждая из них оказалась на своей полке. На прощание, уже на бегу, она бросила короткий, оценивающий взгляд на пустой, неестественно чистый стол Малфоя, который до сих пор не подавал признаков жизни. Покачав головой, отгоняя очередную порцию ненужных подозрений, она решительно направилась к выходу из архива, теперь её шаги были быстры и целенаправленны, унося её к ближайшей точке для аппарации. Оказавшись в разрешённом для этого месте, она крепко сжала палочку в кармане и, закрыв глаза, представила нужное место, где её скорее всего уже ждали авроры и мракоборцы. Как только оглушительный хлопок дисциплинированной телепортации стих, Гермиона почувствовала, как её каблуки вязнут в промёрзшей земле. Она оказалась на пустующей, открытой ветрам поляне, где тёмно-зелёная трава была припорошена кристаллическим инеем, а вокруг, как древние исполины, возвышались замшелые валуны, создавая ощущение вневременного, почти ритуального пространства. Её взгляд сразу же устремился в сторону мрачных силуэтов Стоунхенджа, чьи исполинские камни казались ещё более внушительными в предрассветном полумраке. Рядом с одним из внешних трилитов строения она различила тёмные фигуры — небольшую группу авроров, их магические мантии чёрного цвета в темноте сливались с серым камнем. Она направилась туда уверенной, быстрой походкой, дыхание стелилось белым облачком на ледяном воздухе. Авроры стояли тесным полукругом, образовав живой барьер вокруг некоего объекта, их позы были напряжены, а лица — сосредоточенны. Ступая по хлюпающей под ногами земле, Гермиона боковым зрением заметила, как воздух в нескольких шагах от неё дрогнул, и пошла едва уловимая визуальная рябь, словно над раскалённым асфальтом. Это было верным признаком — по периметру были наложены мощные маскировочные и барьерные чары. Невидимый купол не только скрывал всё происходящее внутри от случайных глаз магглов и их приборов, но и сдерживал, поглощал мощные выбросы магии, чтобы те не распространялись по окрестностям, не нарушали хрупкие местные магические течения и не привлекали внимание нежелательных наблюдателей. Что же могло произойти под этой сферой, прямо у подножия одного из сильнейших магических мест Британии, что требовало таких чрезвычайных мер? Как только она приблизилась к внешнему кольцу авроров, Пол тут же отделился от группы и направился к ней. На его молодом лице, покрасневшем от холода, теплилась успокаивающая, хотя и заметно напряжённая улыбка. — Мисс Грейнджер! Рад вас видеть, — его голос звучал слегка приглушённо, будто сквозь толщу воды. Улыбнувшись ему в ответ короткой, деловой улыбкой, она кивнула, её взгляд уже скользил по лицам, выискивая знакомые черты. Но кудрявой головы Гарри нигде не было видно. Неприятное колющее чувство начало зарождаться где-то внутри, но, не давая ему как следует расползтись, Гермиона постаралась проморгаться, чтобы отогнать от себя это ужасное ощущение безнадёжности, которое невольно сеяла тревога. — Не подскажете, где мистер Поттер? — спросила она, понизив голос до конфиденциального шёпота. Он вытянул шею, огляделся и, видимо, обнаружив начальника, поднял руку в толстой перчатке, указывая чуть дальше, за спины первой группы, к самому основанию ближайшего исполинского камня. Там, почти в тени трилита, виднелась ещё одна, более тесная и сосредоточенная группа авроров. Удивительно, как Гермиона не заметила её сразу — вероятно, чары не только скрывали, но и слегка рассеивали внимание, направляя взгляд в сторону. Немного прищурившись, она сквозь просвет между широкими спинами мракоборцев уловила холодный, почти болезненный блеск, мерцающий в самом центре их круга. Поблагодарив юношу лишь кивком и тёплой улыбкой, она, ощутив слабое сопротивление магического поля, уверенно двинулась в ту сторону. Подойдя настолько близко, что объект полностью открылся взору, её ноги будто приросли к земле. Она замерла на месте, и из груди вырвался короткий, сдавленный звук — не крик, а скорее «ах», полный чистого, леденящего изумления. Прямо перед ней, на почерневшей, будто опалённой изнутри холодным, неестественным пламенем земле, лежал не просто кусок. Это был огромный, в несколько метров длиной, пласт серебристой, переливающейся всеми оттенками от стального до лунно-белого шкуры. Он сверкал влажным, почти живым блеском, будто его только что сбросили, и лежал, свернувшись причудливыми складками, точно пустая, брошенная кожа после линьки невероятного существа. Размер, масштаб, сама фактура… Это противоречило всему, что она знала. Для дракона линька — норма, но здесь, в этом контексте, с учётом того, кого они искали… Это казалось абсолютно, вопиюще невозможным. Сделав несколько решительных, почти безрассудных шагов вперёд, отталкиваясь от промёрзшей земли, Гермиона практически бегом преодолела последние метры, отделявшие её от центрально расположенного объекта, её глаза были широко распахнуты, она практически не моргала, боясь упустить любую деталь. Аккуратно, почти с благоговением осматривая огромное, полупрозрачное полотно, лежащее на земле, Грейнджер перестала слышать шёпот авроров, свист ветра в камнях Стоунхенджа, заглушила всё вокруг, уставившись глазами на переливающуюся, мерцающую внутренним светом поверхность. Магия витала здесь такой плотной, почти осязаемой пеленой, что воздух казался гуще, а свет — призрачнее, и это было ужасно, необъяснимо подозрительно. Но в ту секунду, стоя там, на древней, пропитанной силой поляне у подножия Стоунхенджа, она отмахнулась от этой мысли. Ведь само это место — один из величайших магических узлов Британии — было воплощённой магией, его камни дышали древней силой. Любая аномалия здесь могла быть просто эхом самого места. В голове, словно вспышка, возник образ: та самая серебристая чешуя, идеальная и холодная, которая однажды привлекла её внимание в тёмном лесу и с того момента вытеснила все остальные мысли, полностью завладев сознанием. И сейчас, после бесконечных часов, проведённых над пыльными фолиантами и запретными трактатами в архиве, она с леденящей ясностью понимала две неоспоримые, взаимоисключающие истины, вычитанные из трудов самых уважаемых магизоологов: 1. Дракон, способный к полноценной линьке — сбросу старой кожи крупными пластами, — не может случайно терять отдельные чешуйки, потому что его покров — это единая, живая броня, вторая кожа, прочно сращённая с телом магическими связями. 2. Дракон, чья природа допускает потерю отдельных чешуй (что само по себе редкость и признак болезни или чудовищной силы удара), физиологически неспособен линять целиком — этот процесс для него противоестественен и невозможен. — Что, чёрт возьми, здесь происходит…? — её собственный голос прозвучал чужим. Её тихий, прерывистый шёпот, вырвавшийся из сжатых лёгких, был в её ушах громче любого крика, подобен поражённому молнией воплю. Положив одну руку ладонью на висок, она, немного зарывшись пальцами в волосы, сжала корни, чуть оттягивая их в сторону, пытаясь привести себя в чувства. Голова начала кружиться, и её немного подташнивало — осознание, которое озарило её, буквально вышибало всё из-под ног. Это было просто невозможно, это было противоестественно, это было… нереально. Но завораживающая картина поглотила, и вырвавшийся из груди звук — никто из сотрудников Гарри не услышал брошенного ею в холодную неизвестность риторического вопроса. Все продолжали заниматься своими делами: кто-то сканировал объект сложными детекторными заклятьями, кто-то вполголоса диктовал наблюдения парящему пергаменту. Находясь в этой тягучей, тревожной прострации, она не услышала тихих, уверенных шагов, приближающихся сзади по мёрзлой траве. И только когда знакомая, твёрдая тяжесть руки в грубой перчатке обрушилась на её плечо, с силой призывающей к реальности, — она резко обернулась, удивлённо и растерянно приподняв брови. — Гарри? В мгновении дышать стало легче. Ощущение близкого человека рядом подарило спокойствие, и от этого она наконец-то смогла нормально вздохнуть. — Я в шоке не меньше твоего, — проговорил он, голос был хриплым от усталости и холода, а во взгляде, поверх очков, читалось то же самое немое изумление. Замерев, не зная, что сказать и как отреагировать, чтобы за маской профессионального интереса скрыть панику и груз собственной тайны, она просто продолжила смотреть прямо на шкуру, сброшенную после линьки. Возможно, её глодало жгучее чувство стыда или она физически чувствовала себя отвратительно, отчётливо понимая масштаб своего проступка — утаивания вещественного доказательства, ведь чешуя до сих пор покоилась в кармане её пальто. Но просто взять и выложить сейчас Гарри историю про чешую… этот момент казался безвозвратно упущенным, а признание — невозможным. — Он линяет, Гермиона, — Гарри говорил больше сам с собой, глядя на гигантский пласт кожи. — Что это может значить? Дракон растёт прямо в процессе? Его анимагическая форма… эволюционирует? Нестабильна? Он может… меняться? Гарри продолжал осыпать её риторическими вопросами, на которые заведомо знал, что не получит ответа. Потому что пока они не узнают правду, никакого ответа просто не существует, все его вопросы, брошенные в воздух, задаются для того, чтобы озвучить мысли каждого присутствующего на этой поляне. Но даже отбросив в сторону то, что она нашла в том лесу чешую и знает про её существование, эта загадка всё равно была неразрешима. Она стояла рядом с лучшим другом, одним из самых опытных мракоборцев, и чувствовала себя беспомощной, потому что даже её обширных знаний и его практического опыта не хватало, чтобы сложить эту головоломку. Поняв, что тут больше нечего делать, она аккуратно, с помощью палочки, отделила небольшой фрагмент от огромного пласта — ещё один образец, помимо той чешуи, что лежала у неё в кармане. Осторожно, чтобы никто не заметил и не повредить поверхность. Но она должна проверить, чтобы узнать хоть что-то. Оставалось надеяться, что её немногочисленных знаний в этой отрасли хватит, чтобы найти ответ хотя бы на один брошенный сегодня вопрос. Ощущая под заклинанием Левитации странную, почти резиновую упругость ткани, не похожую ни на один известный ей образец, она убрала аккуратно упакованную в платочек шкуру и, попрощавшись с Гарри, исчезла под сдавленный хлопок аппарации, оставив в воздухе лёгкий запах тревоги. Первое, о чём она подумала, — это Министерство магии, его холодная, бюрократическая мощь. Именно оно и было причиной, по которой Гермиона сейчас стояла в ближайшем санкционированном переулке, где разрешены магические перемещения. Стены здесь были испещрены мерцающими граффити-рунами, гасящими следы несанкционированной телепортации. Выйдя из него, она быстрым шагом прошла к телефонной будке алого цвета и, набрав знакомый код, ощутила привычный толчок в районе пупка, и будка со скрежетом и лязгом устремилась вниз, в недра земли. Спустившись, Гермиона, даже не дав себе времени прийти в себя, уверенной походкой направилась прямиком в сторону архива, её пальто развевалось за ней, как тень. Ступая по древней каменной кладке, отполированной за века тысячами ног, и отстукивая каблуком чёткий, беспокойный ритм, она погрузилась в мысли. Эхо её шагов растворялось в гулкой, наполненной пылью знаний тишине подземелья. В её голове, отточенной, как лезвие, вертелось только одно: она должна найти хоть какую-то информацию и быть полезной. Гермиона Грейнджер никогда не ощущала себя настолько бесполезной, совершенно никак не помогая. Но именно это дело, это сложное и мучительное расследование, постоянно подсовывало что-то невероятное, не помогая распутать клубок, а лишь запутывая его сильнее, будто сама магия вокруг искажалась. Ужасное, холодное чувство сидело у неё где-то под кожей, щекоча нутро, — инстинктивное понимание, что законы, в которые она верила, дали трещину. Открыв тяжёлую дверь архива, от которой пахнуло старым пергаментом и заклинаниями-консервантами, она сразу направилась в знакомый лабиринт стеллажей. Её пальцы, почти сами собой, начали пробегать по корешкам фолиантов, выискивая хоть что-то в поддержку своей теории. Но всё было не то. Страницы шелестели, предлагая лишь проверенные, скучные истины. Это было невозможно. Чтобы дракон мог и линять, и сбрасывать чешую одновременно — это противоречило фундаментальным трудам по магизоологии. По физиологии, магической и естественной, это было неосуществимо. Закрыв глаза, она выдохнула, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. Предчувствие, что они столкнулись с чем-то тёмным, невозможным и от этого невероятно опасным, буквально пожирало её изнутри. Она понимала, что справиться с этим одной не получится, но и выложить полубезумные догадки Гарри, не имея твёрдой почвы под ногами, пока не могла. С горечью осознавая, что, возможно, совершает ошибку, Гермиона решилась на отчаянный шаг и направилась в дальний угол зала, к тихому, всегда идеально организованному рабочему месту, за которым обычно корпел Малфой. Подойдя к столу, заставленному аккуратными стопками книг и папок с фирменными этикетками министерства, она обнаружила лишь начисто протёртый стол и кресло, отодвинутое с математической точностью. Малфой так и не появился. В воздухе витали лишь его привычные ноты — дорогой парфюм, дерево и чернила. Поймав взглядом проходящего мимо невыразимца в мантии тёмно-серого, графитового цвета, она тихо прокашлялась, привлекая к себе внимание. — Извините, не подскажете, где я могу найти мистера Малфоя? Улыбнувшись беззубой служебной улыбкой, мужчина склонил голову набок и, как само собой разумеющееся, сказал: — Так он не выходил сегодня в отдел. Отправил утром письмо, что неважно себя чувствует. Благодарно кивнув, она проводила взглядом работника, растворившегося между стеллажами. Гермиона осталась стоять в полной тишине, и эта тишина, обычно такая благотворная для учёного, теперь давила на виски. Она совершенно не знала, что делать дальше. Единственная нить тоже оборвалась.