Проклятье Драко Малфоя

Глядя на уже остывший кофе, Гермиона сидела в кабинете и нервно постукивала кончиком ручки по деревянной столешнице. Ей в голову не приходили совершенно никакие мысли; было очень сложно понять, что и как она упускает. Всё время казалось, что не хватает какого-то важного пазла во всей полученной информации. Она осмотрела кабинет, задержавшись взглядом на окне. Гермиона каждый раз удивлялась и поражалась разнообразию, которое давал волшебный мир. Часть Министерства, уходящая глубоко под землю, была основой конструкции. Но существовали и этажи, работникам которых посчастливилось иметь кабинет на своеобразной «поверхности». Она, как человек, работающий на самом верхнем уровне, как будто выиграла джекпот, ведь прямо сейчас смотрела на ту самую красную телефонную будку, с помощью которой многие попадали внутрь здания. За её стеклом клубился обычный для города туман, скрывавший шум и суету маггловской части города. Тяжесть в груди от постоянной умственной работы требовала разрядки — желательно на свежем воздухе. Гермиона понимала, что если ещё хоть немножко посидит в замкнутом пространстве, то точно сойдёт с ума, и убрать это состояние будет крайне сложно. Приняв решение прогуляться по улице, подышать свежим воздухом, чтобы привести мысли в порядок, она встала из-за стола, совершенно не трогая документы, лежащие на нём ровными стопочками. Голова совершенно не хотела соображать, особенно после вчерашнего вечернего приключения с этой шкурой дракона, которая совершенно никак не укладывалась в её голове. Мысли вертелись в голове роем, и одна перекрывала другую; чтобы не запутаться окончательно, было важно просто переключиться на другую работу, и, так как она отдала остальные дела Ричардсону, кружка кофе во время обеда в небольшом маггловском кафе неподалёку казалась идеальным решением данной ситуации. Продолжать отсиживаться в кабинете, изучая записи, было глупо. Гермиона понимала одно: ей нужен Малфой. Но спускаться снова в архив, чтобы найти его и поговорить, она не хотела. Как будто вчерашний запал прошёл, как только она вечером переступила порог собственной квартиры, и желание узнать у него про конкретную литературу отпало окончательно. Как только она придёт туда поработать, то попросит у него какие-нибудь необходимые книги; конечно, Гермиона попытается это сделать, хоть понимает, что он точно откажется ей помогать. Хотя отдалённо в душе надеялась, что этого не произойдёт, и Малфой сможет, тем более говорил не раз, что умеет отделять личную неприязнь от рабочих моментов и нормально отреагирует на её просьбу. Всё-таки они вместе работают над одним делом, и он, как никто другой, должен понимать важность поиска и изучения литературы. Взяв пальто с крючка, она накинула его на плечи, не продевая руки в рукава, — погода была сносная, и если бы не туман, можно было бы обойтись лёгким тренчем. Но повышенная влажность в совокупности с ветром была беспощадна. Подойдя к лифту, она нажала на кнопку вызова и уже представляла, как посидит на прохладной террасе, попьёт горячий кофе. Как же давно она этого не делала — просто позволяла себе нормальный человеческий отдых. Когда лифт открыл свои створки, и Гермиона спустилась вниз в полупустой кабине, на удивление не толкаясь с другими сотрудниками министерства. Она вышла на обед немного позже остальных, и в этом плане эта скрупулёзность сыграла на руку. Как только кабинка открылась и она вышла в атриум первого этажа, ступая по плитке и отстукивая каждый шаг каблуками, Гермиона прошла мимо охраны и, дойдя до выставленных в ряд каминов, взяла стоящую на специальном столике горстку летучего пороха, без промедления бросила в ближайший и зашла внутрь: — Косой переулок! Громко проговорив название и провалившись вниз по каминной сети, её буквально выкинуло во Флориш и Блотс. Отойдя от прохода, Гермиона, стараясь не рассматривать стоящие на полках книги, прошла к выходу из магазина, выбираясь на выложенную брусчаткой дорожку. Узкая мостовая была оживлённой, как всегда, во время обеда: разносчики с тележками, нагруженными свитками и зельями, кричали о своём товаре, а из-за дверей «Дырявого котла» доносился смех. С разных от неё сторон мимо мелькали волшебники и волшебницы разных возрастов. Улыбнувшись и наконец-то вдохнув свежий воздух, Гермиона прошла в сторону маггловских улочек и, выйдя в уже привычный Лондон, заглянула в ближайший кафетерий. Подойдя к барной стойке, она увидела стоящую за ней девушку, которая мило и приветливо улыбалась всем тем, кто входил внутрь заведения. Сделав заказ, она вышла на открытую террасу, выбрав один из отдалённых от лишних глаз столиков. Откинувшись на спинку мягкого кресла и расслабленно прикрыв глаза, она блаженно улыбнулась, ожидая напиток. Было хорошо и спокойно, мысли о работе ушли куда-то на второй план, и Гермиона наконец-то смогла выдохнуть и отвлечься от уже привычных будней. Когда принесли заказ, она с благодарностью кивнула официанту и, взяв кружку в руки, наконец-то сделала первый глоток. Не заметив, как прошёл её обед и уже пора было возвращаться назад, она достала из сумки кошелёк и, положив чаевые и сумму за кофе под кружку, покинула заведение. Ароматный и крепкий напиток сделал своё дело — туман в мыслях немного рассеялся, придавая больше сил для дальнейшей обширной работы. Подхватив дамскую сумочку, Гермиона направилась в сторону видневшейся вдалеке телефонной будки. Подходя к ней ближе, шаг за шагом, она вошла внутрь и совершила привычные и наизусть выученные действия. Оказавшись внутри здания, Гермиона прошла прямо, мимо холла, с огромным желанием как можно скорее оказаться в кабинете и продолжить работу. Она была уверена, что разгадка ближе, чем она думает. Что вот-вот и она сможет дотянуться до неё рукой, совершив какие-то банальные механические действия. Мысль вертелась на самой грани сознания, ускользая, как тень между рядами громоздких канцелярских шкафов в её памяти. Задумавшись, она повернула голову вбок и, не глядя по сторонам, прямо у лифтов врезалась в широкую спину, обтянутую аврорской мантией. Тёмная ткань слегка пахла пылью архивных сводов и древесным дымом — знакомым ароматом, который мог принадлежать только одному человеку. — Гермиона? Ты что? Задумалась? Знакомый жизнерадостный голос будто эхом разнёсся по просторному холлу, привлекая внимание Гермионы. Дёрнувшись от резкого звука, она повернула голову в его сторону, и тёплая улыбка растянулась на её уставшем лице. — Рон! Мерлина ради, извини. Немного дёрнувшись от неожиданности, Гермиона положила руку на сердце и, усмехнувшись, часто проморгалась. Подняв глаза выше, она, сделав пару шагов прямо в сторону Рональда, вытянула руки вперёд, обнявшись с другом. — Извини, что напугал. Ты куда-то ходила? На обед? — Увидев её кивок, он продолжил, не дожидаясь полноценного ответа, посчитав этого достаточным. — А сейчас куда собираешься? Снова в архив? Гарри сказал, ты совсем оттуда не выходишь. Прям как в школе. Беззлобно усмехнувшись, Рон поднял руку вверх, почесав затылок. На его мундире, чуть более потрёпанном, чем полагалось по уставу, ярко выделялся новый шеврон отдела магических аномалий. Гермиона даже не заметила, как засмеялась и снова кивнула в ответ на его вопрос. Хотя она шла совершенно в другую сторону. Сначала она хотела сходить в свой кабинет, прибрать оставленный на столе беспорядок, взять все необходимые для архива вещи и только после этого спуститься вниз. В большей части, конечно, именно для того, чтобы проверить, там ли находится Малфой, но вслух она этого, конечно же, не скажет. Слишком много чести. — Да, работы стало как-то слишком много. Я даже не думала, что вроде бы привычное дело с анимагами может заиграть совсем иначе. Он не расспрашивал и не задавал лишних вопросов, потому что прекрасно знал, как работает протокол, и что он просто не может интересоваться тем, к чему не имеет рабочего отношения. Но Гермиона в любом случае была благодарна Рону, он был хорошим другом, и она знала, что может в любую минуту на него рассчитывать. Посмотрев на его добрую, открытую улыбку, она вдруг тяжело выдохнула, ведь ещё она знала, что никогда его не подставит и не заставит врать Гарри. Хватало с ней этого пласта лжи, который она, как сбежавшая преступница, несла на своей спине. Видя, как он подозрительно прищурил глаза, она неосознанно поджала губы, начав переживать, что, возможно, сказала вслух что-то лишнее, но хоть его жест и выглядит, как будто тот что-то подозревает, ощущался он совсем иначе. Будто Рон придумал какой-то интересный и пока что понятный одному ему план. — Раз мы встретились, спрошу сейчас, а то я письмо отправляю тебе с самого утра. — Улыбнувшись, сразу сообразив, к чему он клонит, Гермиона немного склонила голову вперёд и продолжила слушать, не перебивая. — Ты что делаешь вечером? Я хотел зайти после смены и позвать на ужин лично, но ты же знаешь Лаванду, она с начала недели напоминает мне позвать вас всех к нам на этот вечер, но эта работа на пару с вампирами меня доконала. — Выдохнув, Уизли снова почесал затылок, видимо, испытывая долю неловкости от сложившейся ситуации, что ж, на него это похоже. — Мы ведь давно не собирались. Гарри и Джинни тоже будут. Решив не мучить его долгим ожиданием, она с тёплой улыбкой на губах произнесла: — Рональд, я с радостью! Отдохнуть и расслабиться точно не будет лишним. Тем более её голова потихоньку начинает перегружаться от обилия фактов, да и, честно говоря, в последнее время Гермиона и правда слишком много работала и проводила время в стенах министерства намного больше, чем раньше. Это сказывалось не только на усталости, которая вот-вот и превратится в паническую, но и на её ментальном здоровье — встреча с друзьями — это как раз то, что необходимо. Мысль о простом вечере в уютной гостиной, где пахнет жареным цыплёнком и домашним вином, вдруг показалась спасительным якорем. Помахав Рону на прощание рукой, она дождалась, когда тот скроется за поворот, и, развернувшись, сама решила спуститься в архив. Оттягивать было бесполезно, ноги сами вели её к уже знакомой дубовой двери, от которой веяло запахом старого дерева, воска и чего-то металлического; было сложно уловить, к чему именно относится этот едва уловимый аромат. Встав напротив, Гермиона внимательно осмотрелась по сторонам пустого коридора, будто совершала какое-то опасное противозаконное действие. Почему-то это ощущение возникало само собой, будто она априори не могла совершенно спокойно подойти к Малфою, чтобы с ним заговорить. Что-то из ряда фантастики. Она могла быть с собой честной и признаться, хотя бы мысленно, что в последнее время слишком много думала, столько всего происходило, и было совершено столько ошибок, и, несмотря на это, Гермиона снова оказалась тут, с неимоверным желанием копать дальше. Это дело казалось проклятым. Всё, что происходило после её согласия помочь Гарри, вело к тому, что Гермиона отходила дальше и дальше от друзей, зацикливаясь только на одном и самостоятельно погружаясь в пучину архивной пыли и собственных сомнений. Поэтому предложение Рона было таким необходимым. Оно как шаблонный спасательный круг, который применялся в её любимых маггловских фильмах, когда друзья зовут главного героя в гости, даже не подозревая, что без их действий тот может буквально сойти с ума, и такие шаги близких давали малюсенькую надежду выбраться из рутинного, почти болезненного состояния. Может, ей и правда стоит отказаться от всего этого? Передать дело Ричардсону, забрать своих несчастных жуков, волков и остальных и продолжить вести рутинные дела, прекрасно зная, как подступиться к очередному незаконопослушному волшебнику. Наверное, это был бы лучший исход, но она находится на той стадии, когда просто невозможно сделать таким образом. Есть ощущение, что она близка к разгадке, что ответ где-то рядом, прячется в следующем фолианте или между строк полуистлевшего свитка. Но Грейнджер будто смотрит не в ту сторону, самостоятельно путая себя, отвлекая и ведя по ложному следу. Но ведь все доказательства в её руках казались очевидными, просто нужно было найти правильную особь и продолжить искать её и обезвреживать верным путём. — Мисс Грейнджер? Работник архива, с которым она разговаривала вчера, встретил её у двери; он тоже шёл в ту сторону, и стоящая буквально в проходе Гермиона мешала совершить ему дальнейшие шаги. В тусклом свете магических шаров и свечей его фигура казалась ещё более безликой и растворяющейся в полумраке. Одежда невыразимцев всячески помогала им скрыться в полумраке, но тут, в коридоре министерства, Гермиона смогла разглядеть её во всей красе. Раньше она никогда не обращала внимания, как именно одет Малфой, но сейчас, глядя на этого человека, могла с точностью сказать — её ассоциация с монахом была взята не на пустом месте. Даже можно было выразиться чуть иначе, сравнив эту мантию с повседневной рясой священника. Она была тёмной, но не чёрной — скорее, цвета грифеля. Прямой ворот застёгивался на одну небольшую пуговицу в тон, а из-под него выглядывала белая нижняя рубашка с едва заметным воротничком, который издалека казался просто декоративным узором. Рукава мантии были длинными, но не скрывали пальцев, так что невыразимец мог без особого труда достать с любой полки нужный предмет, воспользоваться палочкой или пером с чернилами и не испачкаться. Они были похожи на тайну, загадку. Ещё одну, которая появилась в жизни Гермионы вместе с этим делом. Дёрнувшись, поняв, что слишком очевидно пялится, она сделала совсем небольшой и незначительный шаг в сторону, немного отведя взгляд. — Ой. Прошу прощения. Я задумалась. Улыбнувшись одной стороной рта, мужчина поправил свою мантию, от чего та зашуршала, вызвав у Гермионы новые ассоциации с аскетичным монахом какого-то забытого ордена. Она полностью скрывала его тело, руки мужчины были сложены у груди, и кисти из-за их положения теперь были скрыты длинными рукавами, воротник-стойка практически полностью прятал шею, открывая вид только на небольшой участок кожи прямо над кадыком, бледный и будто лишённый кровотока. — Вы зачастили к нам в последнее время. Он не расспрашивал её и не задавал чрезмерно лишних вопросов. Его голос был ровным, лишённым интонаций, как шум далёкого водопада. Но даже такое минимальное любопытство к её работе сейчас поднимало тревожность не на шутку, заставляя сердце биться чаще. А Гермионе этого совсем не хотелось. Было достаточно того, что она испытывает вне участия сторонних людей. — Сложное дело. Не думала, что оно так затянется. Склонив голову, он понимающе кивнул и, протянув руку вперёд, обнажив чёрные, будто обугленные кончики пальцев, покрытые специальной краской, пропустил её вперёд в архив. На его лице продолжала играть непонятная ей улыбка, которая вызывала в ней совершенно противоречивые чувства и эмоции. Кивнув, стараясь не зацикливаться на странном таинственном работнике, чья тишина была громче любого вопроса, Гермиона вошла внутрь, понимая, что драконы — это только малая часть тех тайн и загадок, которые таит в себе архив невыразимцев. Это место будто было живым организмом, который умеет дышать, чувствовать, мыслить и скрывать за своими дверьми знания и секреты. И чтобы всё это разгадать, потребуется куда больше времени, чем одна неделя. Но её это точно не касалось. Гермионе Грейнджер и без этого хватало проблем, взвалившихся на её плечи, которые умудрялись тянуть её на дно, словно удавка на шее. Усмехнувшись своим мрачным мыслям, она, не торопясь, прошла вперёд по бесконечному залу, где стеллажи вздымались к самому своду, теряясь в искусственном тумане под потолком. Звуки шагов эхом отдавались от величественных стен, но никто из присутствующих, склонившихся над столами, уже по привычке не обращал внимания на входящих в помещение людей. Невыразимец прошёл мимо неё, напоследок снова кивнул, немного склонившись в лёгком поклоне, и начал подниматься куда-то вверх на второй уровень по винтовой лестнице, которая, казалось, скрипела тише шёпота. Она не помнит, что до этого замечала её наличие в этом месте. Всё это действо выглядело завораживающе и чуждо. Любая деталь работы в архиве манила её к изучению, но одновременно пугала своей герметичностью. Хотелось понять, как всё это работает, но страх, что, поняв, она уже не сможет отсюда уйти, приводил в чувства. Оторвав взгляд от уходящей ввысь тени, она прошла вперёд к уже привычному для неё месту — небольшому деревянному столу, который, казалось, уже полностью впитал в себя её энергетику и был небольшой частью того процесса, через который Гермиона проходила, находясь в этом месте, — и, сев за него, как и раньше, подняла взгляд. Глубоко в душе она надеялась на то, что Малфой сидит за своим местом напротив и безотрывно за ней наблюдает, всматриваясь в то, какие она берёт книги и как обращается с исторической литературой. Почему её это так волновало? Ведь без него было проще и намного легче со всем справляться. Она могла подойти к совершенно любому работнику и попросить его предоставить или помочь найти нужные данные или архивные записи. Но ведь над этим делом с ней работал именно Малфой, и именно это висело над её головой тяжёлым грузом, не давая расслабиться, окунаясь в процесс с головой. Хоть и против воли, но их судьбы прочно переплелись невидимыми нитями, и хотят они того или нет, этим двоим придётся работать вместе. Как бы ей ни хотелось пойти против системы и не дожидаться появления Малфоя, но Гермиона нарушила и так много правил. Если Гарри узнает всё, что она от него скрывает, отстранение от работы над этим анимагом будет самым минимальным для неё наказанием. Провал в её карьере, разочарование друзей — вот что маячило на горизонте. Она представить не могла, как на неё будет смотреть лучший друг, узнай, что она обманывала его, смотря прямо в глаза, как Гермиона скрывала важные для раскрытия дела улики и утаивала важные доказательства. Хотелось истошно завыть и биться головой о стену; конечно, её состояние никак не было связано с наличием Малфоя в рабочей цепочке получения информации, просто было очень удобно спихнуть на него хоть что-то, от этого становилось как-то легче воспринимать окружающую действительность, где она перестала быть честным человеком. Выдохнув, медленно поворачивая голову в сторону рабочего стола Драко, она сразу обратила внимание, как сосредоточенно он работал. Его сутулые плечи склонились над толщей книги в кожаном переплёте с тускнеющими от времени застёжками, а внимательный взгляд изучающе пробегался по строчкам. Мысли, терзавшие её минутой ранее, ушли на второй план; всё внимание сконцентрировалось на том, как внимательно он вглядывался в страницы фолианта. Стало интересно, чем таким он занимается, раз настолько увлечён этим процессом, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг и не реагируя на её допытывающий взор, в сравнении с тем, как он делал это раньше, молниеносно находя её в рядах посетителей архива. Может, он что-то нашёл? Качнув головой, отгоняя навязчиво пришедшую в голову мысль, она прикусила нижнюю губу, стараясь не глазеть, но это получалось с большим трудом. Надежда, заселившаяся в её душе, дала зерно чему-то волнительному и безрассудному, поэтому, молниеносно встав с места, она по инерции ринулась вперёд, оказавшись рядом с его столом так близко, что увидела, как при свете лампы серебрится пыль на его тёмной мантии, как сделала это в первый день прихода в архив, когда они вели неприятнейший для неё разговор о допуске в это место. — Малфой? Дёрнувшись, он поднял голову, посмотрев на неё серьёзным, немного отсутствующим взглядом человека, только что вернувшегося из глубины текста. Он не захлопнул книгу, не спрятал локтем содержание. Они не были школьниками, но откуда тогда взялась эта взрослая, отточенная годами неприязнь? Что послужило её началом? Разве только школьные обиды? Но это было так глупо — тянуть крепкими нитями прошлые отношения за собой в уже взрослую, сформировавшуюся жизнь. Правда, Гермиона совершенно не знала, что с этим делать и как правильно себя вести. Тут результат зависел не только от её решений, но, правда сказать, она и не знала, какие решения принимает и как правильно на что-то реагировать. — Грейнджер? — Я хотела у тебя спросить… — немного замявшись, она отбросила ненужные эмоции и мысли, которые плотно засели в её голове. — Мне нужна книга о драконах, которые могут… — Замявшись, она пыталась сложить всё в кучу, чтобы как-то донести до него необходимое, но и не спалиться, если тот решит доложить всё, что она спрашивает, Гарри. — В общем, может, есть какой-то архив, где описаны драконы и свойства их покрытия? Какой-то ежегодный справочник. Огнеупорность, способности чешуи, линька, может быть, то, как они реагируют на солнечный свет. В целом. Любая информация, которая как-то связана с внешним покровом. Усмехнувшись уголком рта — почти незаметно, но она это увидела, — Малфой встал, и его стул тихо отъехал по старинному деревянному полу, издавая еле уловимый для человеческих ушей звук. Он, не оглядываясь на неё, пошёл в сторону тёмных стеллажей, похожих на спящих великанов. Гермиона засеменила за ним, чувствуя себя неуклюже, будто она в Хогвартсе и её привели на запретную территорию, где очень много невиданной ей ранее литературы. Шаги Малфоя были больше её собственных, и сейчас Грейнджер увидела разницу в их росте и осанке. Он выше её на голову? На полторы? Было сложно прикинуть это так, на глаз. Но то, что мужчина был высок, а его походка сохраняла следы былой надменности, глупо отрицать. Его чуть длинноватые волосы залезали на глаза, привлекая внимание к лицу, хоть она и видела то сейчас полубоком. А однотонная форма невыразимца казалась ещё сильнее, вытягивала силуэт, и его рост казался бесконечным. — Справочник? Это тебе не библиотека, Грейнджер. — Встав напротив стеллажа, он вытянул руку немного вперёд и, подняв её вверх, начал говорить какие-то непонятные ей слова на языке, напоминавшем латынь, но с гортанными нотками, суть которых была сложно уловима. Сначала ничего не происходило, но потом сверху, из клубов лёгкого тумана, начал плавно спускаться закрученный в свиток лист пергамента цвета слоновой кости. Схватив который, он развернул его с профессиональной лёгкостью и начал пробегать по нему взглядом. Хмыкнув, совершенно не обращая на неё внимания и явно не ожидая ответа на брошенную фразу, Малфой начал внимательным взглядом пробегать глазами по свитку и, как только прошёлся по тексту, снова вытянул руку вверх, крепко сжимая прошлую находку в другой руке, и повторил ранее сказанные слова. Новый свиток спустился в его ладонь, и на этот раз, открыв его, он утвердительно кивнул, поворачивая взгляд на Гермиону. — Да, это оно. Вытянув руку с находкой, Драко вручил его Грейнджер и, вернув первый свиток на место, развернулся и стал уходить в сторону своего рабочего места, растворившись в привычном для него одиночестве. — Даже не съязвишь? Ничего ей не ответив, он покинул зону её видимости, оставив лишь лёгкий шорох ткани. Стоя на прежнем месте, в луче холодного магического света, Гермиона развернула находку и, подойдя ближе к летающему шару, начала просматривать строчку за строчкой, изучая аккуратные, выведенные чернилами данные, но никто из перечисленных драконов не подходил под нужное ей описание. Как по закону подлости, всё было не то и будто снова и снова заводило её в тупик. Информации было критически мало, её будто всё время недостаточно, и если в целом этот архив мог бы помочь, то её конкретные знания о свойствах кожного покрытия, добытые с риском лишиться этого места работы за ложь и сокрытия улик, шли вразрез с написанным, создавая мучительный диссонанс. Никто из перечисленных не мог одновременно линять и терять части чешуи. Её теория давала трещину. Это просто было невозможно и казалось какой-то шуткой, ироничным развитием событий. Такое просто уму непостижимо. Посмотрев на наручные часы с крошечными шестерёнками вместо цифр, она поняла, что время неумолимо движется вперёд, и совсем скоро ей нужно идти на ужин к Рону и Лаванде, в мир нормальности, который теперь казался таким далёким. Но она совершенно не продвинулась вперёд, и работы было ещё очень много. Всё бросить и уйти отдыхать она не могла. Это казалось кощунством к тому, какой путь она прошла, чтобы держать этот свиток в руках. Но и стоять так, посреди архива со свитком в руках, она просто не могла. Это могло продолжаться бесконечное количество времени. Приняв решение вернуться позже, она вытянула руку вверх и отпустила скрученный заранее свиток, наблюдая, как тот, будто лишаясь гравитации, по волшебству поднимается высоко вверх, занимая законное место рядом с остальными скрученными кусками пергамента, словно его никогда и не доставали. Пройдя мимо стеллажей, она, не оборачиваясь назад, шла строго вперёд, не обращая внимания на стоящие на полках записи, которые манили её к себе, нашёптывая. Проходя по узким, как ущелья, коридорам архива, она снова вышла в читальную зону, замечая сидящего за столом Драко, который, будто не шевелясь, как каменная статуя скорбящего ангела, будто не выходил к ней и не помогал с поиском информации, продолжая сидеть ровно в той же позе, что и в тот момент, когда она только вошла в архив. Единственное, поменялось выражение его лица: брови были слегка сведены, губы плотно сжаты. Он выглядел задумчивым и глубоко взволнованным, изучая материал. Будто нашёл что-то такое, что шло в полный разрез с его пониманием мира. Покачав головой, она решила не беспокоить его и покинула территорию невыразимцев, вернувшись в шумный и яркий, как дешёвая иллюзия, общий холл Министерства магии. Это место по сравнению с величественным архивом, который скрывал за своими дверьми много тайн, казалось другим миром, совершенно чужим. Когда она попадала туда, было ощущение, что всплыла на сушу из-под толщи воды и теперь пытается дышать полной грудью, но у неё не получается. Архив творил какие-то странные вещи. Там, через лифт из полированной латуни, она попала на нужный этаж и, оказавшись на улице, где магия смешивалась с запахом дождя и бетона, аппарировала домой.

***

Собираясь на ужин к друзьям, она меланхолично рассматривала в зеркале выбранный наряд, пытаясь увидеть в отражении ту старую, менее обременённую Гермиону, которой была совсем недавно. Правда, замученные и уставшие глаза выдавали её замученное работой состояние, скрыть которое было настоящей проблемой. Но она пыталась создать визуальную картинку, выступающую обманкой, чтобы внимание за столом не было сосредоточено на её персоне. Чёрные приталенные брюки хорошо подчёркивали фигуру, и, казалось, с этим драконом Гермиона сбросила пару килограммов, потому что кое-где на тёмной ткани появились неприятные складки, свидетельствующие о постоянном стрессе и пропущенных приёмах пищи, которыми она злоупотребляла последние недели, практически не выходя из кабинета или архива до позднего вечера. Объёмная блузка из шелковистой ткани, которую она не могла надеть на работу в Министерство из-за её полупрозрачности, давно пылилась в шкафу и наконец-то нашла место для применения. Накинув тонкую нижнюю майку, Гермиона застегнула пуговицы и, собрав непослушные волосы в высокий, тугой пучок, зацепив их металлическим крабиком, пошла к выходу из квартиры, больше напоминающей временное убежище из-за разбросанных книг и пергаментов, а не жилое пространство. Проходя по коридору, она обратила внимание на лежащий на столике из тёмного дерева излюбленный блокнот в кожаной обложке, где Гермиона записывала все данные по работе, но сейчас он буквально превратился в досье этого таинственного существа, исписанный её нервным почерком и вопросительными знаками. — Нет, Гермиона. Ты идёшь на ужин с друзьями. Блокнот останется дома. Прикрыв веки, она сделала глубокий вдох и всё-таки отошла в сторону и, накинув на плечи лёгкое шерстяное пальто, вышла в безликий коридор, щёлкнув дверью. Она сама хотела развеяться, и это как раз то, что было так необходимо, чтобы привести себя в состояние, которое хотя бы отдалённо напоминало душевное равновесие, сбросить груз архива со своих плеч и просто побыть собой в кругу близких. Если не получится полноценно отдохнуть и расслабиться, Гермиона хотя бы попытается создать иллюзию, что у неё всё хорошо, что она всё ещё та девушка, которая может просто поужинать с друзьями в пятницу вечером после тяжёлой рабочей недели. А не засесть дома за книгами и с немытой головой изучать новые, найденные накануне документы. Где-то глубоко начали закрадываться неприятные мысли, что друзья скоро начнут задавать лишние и не нужные сейчас вопросы. Ведь вела она себя откровенно странно, и сама это понимала, ощущая себя актрисой в плохой пьесе, которая до конца так и не поняла, какая именно роль ей была отведена, поэтому она просто импровизировала, делая первое, что приходило в голову. Зайдя в уже привычный для аппариции проулок между двумя многоэтажными кирпичными зданиями, она закрыла глаза, сжав в руках палочку из виноградной лозы. Представив тёплый свет в окнах дома Рональда, она почувствовала, как её тело окутали знакомые магические волны, и её буквально сдавило и вытолкнуло, после чего Гермиона исчезла с этого места, будто её там никогда и не было. Оказавшись на небольшой полянке, пахнущей мокрой травой и дымком из трубы, которая торчала из невысокого, но до ужаса уютного места, оглянувшись, Гермиона поняла, что стоит прямо у калитки, ведущей к домику с яркими ставнями. Сделав пару шагов вперёд, она открыла дверцу и, пройдя вперёд по небольшой брусчатой тропинке, встала у порога, оттряхивая несуществующие пылинки с пальто. Подняв руку, Гермиона коснулась немного неровной поверхности, постучав по деревянной входной двери, и, отойдя чуть назад, чтобы не столкнуться с той лбом, когда её откроют, стала ждать приглашения внутрь, в этот островок нормальной жизни. Услышав быстро приближающиеся шаги, она непроизвольно улыбнулась и только в этот момент по-настоящему расслабилась, позволив напряжению немного отступить. Она дома, с друзьями. Никаких драконов и ещё какой-либо нечисти. Полное отсутствие архива и снующего по нему Малфоя. Только родные ей люди. Как только дверь открылась, на неё сразу обрушился тёплый и вкусный аромат домашней выпечки. Стоящая напротив неё Лаванда ярко улыбалась и, вытянув руки вперёд для объятий, начала без остановки щебетать, сразу окутывая её той самой атмосферой семейства Уизли. — Гермиона! Рон уже собирался садиться за стол и начинать без тебя, но я спрятала основное блюдо, сказав, что превращу его пальцы в обугленные кочерыжки, если он хотя бы притронется своими ручищами к еде! Засмеявшись, она прошла в дом, наполненный запахом жареного мяса и свежего хлеба, сразу оказавшись в объятиях бывшей однокурсницы, которая, не скрывая своей искренности, готова была закружить Грейнджер на месте в прихожей, уставленной парой детских ботинок. — Лаванда! Я соскучилась по вам. — Конечно, соскучилась! Ты столько работаешь в последнее время, что я была удивлена твоему согласию прийти к нам сегодня. Наконец-то отпустив её из своих рук, бывшая Браун отошла немного назад, давая ей пространство. В её голосе чувствовались грустные нотки, что не укрылось от гостьи, и, чтобы хоть как-то смягчить это состояние, Гермиона сжала ладонь Лаванды, ощутив тепло и лёгкую шероховатость кожи от домашних хлопот. — Спасибо за приглашение. Знаю, я была увлечена некоторыми делами в Министерстве, но буду стараться приходить как можно чаще. — Она правда собиралась воплотить это в жизнь. — Ловлю тебя на слове, мисс Грейнджер. Взяв из рук Гермионы пальто, которое она только сняла со своих плеч, Лаванда повесила его на крючок и пошла вперёд в столовую, где все уже сидели на своих местах под мягким светом люстры. И правда, ожидали только её одну. Стало как-то неловко от этого внимания. — Привет, ребята. Извините, что я заставила вас ждать. В то время, пока Гермиона садилась на своё место за столом, застеленным красной клетчатой скатертью, Лаванда уже принесла большую дымящуюся миску с кухни. Джинни с улыбкой подала ей салатницу, Рон налил в бокал тёмно-красного вина, и все на удивление сразу приступили к еде, и этот простой ритуал показался ей невероятно ценным. Никаких драконов, анимагов и другой, окружающей её ерунды. — Кстати, Рон, что там с вампирами? Почти никакой нечисти… Гарри, сидевший рядом с супругой, внимательно посмотрел на друга, и только раздражённый хмык Лаванды, отодвигающей тарелку, подчёркивал, насколько никто из присутствующих дам не хочет поддерживать этот разговор за ужином. Хватало того, что эти двое всё свободное время уделяли рабочим вопросам. Хотя бы за столом хотелось этого избежать. — Нет, нет и ещё нет. За этим столом вы не будете обсуждать вампиров, оборотней и прочую нечисть. Никакую. Вот закончим, и можете хоть Волдеморта воскрешать, если вам так скучно. Усмехнувшись, Рон, подняв руки в комичном жесте, показал, что он сдаётся, и, кивнув Гарри в сторону выхода, показал, что они продолжат обсуждение после ужина, в мужском кругу. Судя по яркой улыбке Лаванды и тихой усмешке Джинни, дам устроил такой исход развития событий. — Ладно, раз нечисть нельзя… — Джинни повернулась в сторону сидящей рядом Грейнджер, и в её глазах вспыхнуло неподдельное любопытство. — Гермиона, ты что, работаешь вместе с Малфоем? — Что, правда? — не удержалась Лаванда, вставляя свою удивлённую реплику, и даже перестала накладывать себе салат. Вздохнув и прошептав что-то похожее про нечисть и что её вроде как нельзя обсуждать, Грейнджер с раздражением зыркнула на подругу, но увидев, что та явно не пойдёт на уступки и ей всё равно придётся поговорить на эту тему, просто замерев на месте и немного закатив глаза, так и не откусив рагу, которое вдруг потеряло вкус, Гермиона подняла голову, изучая взгляды сидящих напротив Браун и Уизли. Было в них что-то странное, слишком пристальное. — Ну, работаю — это громкое слово. Он невыразимец, а мне нужен их архив. Скорее, с ним работает Гарри. — Показав обратной стороной вилки на Поттера, она наконец-то смогла откусить кусочек мяса, перекинув всё внимание на него. Но никто за столом не купился на этот манёвр, продолжая сверлить её взглядами. — И вы разговариваете? Нормально? — Не унималась Джинни, её тон был лёгким, но вопрос висел в воздухе тяжёлым колоколом. Переведя на неё усталый взгляд, Грейнджер тяжело вздохнула, понимая, что спокойно не поест. В голове сразу возник образ задумчивого и явно обескураженного Малфоя перед тем, как она покинула стены архива, его сосредоточенность, которая сейчас показалась ей не враждебной, а родственной. Покачав головой, Гермиона натянуто улыбнулась Уизли. — Джинни, я и Малфой? Разговариваем? Ты явно нас с кем-то путаешь. И, вернув всё внимание тарелке, будто изучая узор на её дне, дала понять, что разговор окончен. Хотя тишина за столом стала вдруг очень громкой.