Проклятье Драко Малфоя

Утро следующего дня выдалось на удивление светлым — серые тяжёлые тучи, которые висели над Лондоном последнюю неделю, наконец-то разошлись. И робкое солнце, которое ещё было по-зимнему холодным, пробивалось сквозь редкие облака, заливая улицы прозрачным, почти обманчивым светом. Гермиона стояла у окна своей маленькой кухни, сжимая в ладонях горячую кружку с кофе, и смотрела, как лучи играют на мокрой после ночного дождя мостовой, превращая лужи в маленькие дрожащие зеркала, в которых отражалось бледное, ещё не умытое небо. Ночь прошла безумно. Она почти не спала, снова и снова прокручивая в голове их последний разговор с Малфоем. В этот раз усталости как таковой не было, только странная непривычная лёгкость, смешанная с тревогой и ожиданием, которое она никак не могла назвать. С каждым разом оно заставляло её сердце биться чаще и с волнением думать о предстоящем дне. Понимание, что она скоро снова увидит Малфоя и что они продолжат искать ответ, утомительным грузом висело у неё на душе. Но ощущение, что Гермиона наконец делает то, что должна, придавало какую-то немыслимую лёгкость, что ужасно контрастировало с тем самым камнем, не дающим вдохнуть полной грудью. Ей безумно хотелось помириться с Гарри, хоть Гермиона и понимала, что в их ссоре виноваты оба. И несмотря на то, что он тоже был не совсем честен с ней и обидел её, наговорив много неприятных вещей, она не могла оставить всё как есть. Даже несмотря на то, как сильно болело её сердце при воспоминании о их последнем разговоре в лифте, когда он вёл себя так, словно для него этот конфликт совершенно ничего не значил. Эта мысль пришла в голову неожиданно, возникнув и засев в голове прочно — как заноза, которую хотелось расковырять, но та никуда не двигалась. Она думала об этом всю ночь, ворочаясь в постели и глядя в потолок. Почему-то возникло ощущение, что Гарри боялся за неё. Ведь с самого детства тот переживал за своих друзей, как за самых близких людей. Всегда защищал, даже когда она этого не просила. Гермиона чувствовала, что отплатила предательством, растоптав доверие и не сказав ни слова перед отправкой в опасное место — исчезла. Но правда заключалась в том, что в данный момент она не доверяла никому. Поставив кружку в раковину, Гермиона подошла к вешалке. Накинув на плечи тёмно-синюю строгую мантию, в которой чувствовала себя увереннее, Грейнджер направилась к выходу. На ходу она продумывала слова для Гарри, но не знала, как их произнести, не подставляя Малфоя. Всё, что происходило с Драко, было не её тайной. Она никогда не была против Гарри и понимала, что друг тоже не настроен агрессивно — просто так сложились обстоятельства. Как двум взрослым людям, им нужно было решить этот конфликт. Она всего лишь пыталась найти ответы на вопросы расследования — и нашла их там, где совершенно не ожидала. Захлопнув входную дверь, она уже привычным маршрутом направилась в сторону Министерства. Оказавшись в Атриуме, Гермиона ощутила, как её окружил знакомый гул и суета с уже въевшимся запахом пыли и магии, от которого внутри всё сжималось в болезненный комок. Она прошла через помещение мимо фонтана с вычурными фигурами магов и магических существ, мимо охраны, которая кивнула с дежурной вежливостью, и направилась к лифтам. Министерство в это утро напоминало огромный, отлаженный механизм, которому не было дела до человеческих драм. Огромные золотые ворота Атриума открывались и закрывались с тяжёлым вздохом, впуская толпы волшебников в строгих мантиях. Гермиона шла сквозь них, чувствуя себя прозрачной, почти невидимой. Гул голосов сливался в монотонный шум, похожий на звук прибоя, а вспышки изумрудного пламени в каминах на мгновение выхватывали из толпы чьи-то лица — озабоченные, скучающие, равнодушные. Магия здесь ощущалась как нечто казённое, запертое в отчёты и должностные инструкции. Она смотрела на вычурные статуи фонтана и вдруг осознала, насколько искусственным кажется этот мир по сравнению с той чешуйчатой, пульсирующей реальностью, с которой она столкнулась в Шотландии. Здесь всё было пропитано безопасностью, которая на самом деле была лишь иллюзией, хрупкой коркой льда над бездной. В груди росло невероятное напряжение — тяжёлое и давящее. Пытаясь глубоко и размеренно дышать, Гермиона вспоминала, как учила себя держать такие моменты под контролем после тяжёлых панических атак в послевоенное время, когда ночные кошмары были такими же реальными, как эти стены и пол, находящиеся в её окружении в данную секунду. Подойдя к лифту и привычным движением нажав на кнопку, Гермиона зашла в кабину. Через некоторое время она вышла на этаже авроров и направилась прямо туда, где на массивной дубовой двери была прикреплена табличка «Г. Поттер, глава отдела магического правопорядка». На секунду замерев и собираясь с духом, она тихо выдохнула и постучала в дверь сжатым кулаком. В ответ её встретила тишина. Она повторила стук ещё раз и ещё, пока дверь не открылась и на пороге не появился Поттер. Выглядел он невероятно усталым: под глазами залегли глубокие тени, волосы торчали в разные стороны, а мантия была настолько помята, будто он проспал в ней несколько ночей подряд. При виде неё его лицо на мгновение просветлело в безумном удивлении, но, словно опомнившись, буквально через секунду оно потемнело. Челюсть Гарри сжалась, а зелёные глаза в мгновение наполнились холодом и отстранённостью. — Гермиона? — в его голосе не было ни грамма радости или злости, только усталая, выматывающая ровность, которая будто ножом резала по её и без того израненному сердцу. — Проходи. Осмотрев её с головы до ног оценивающим взглядом, он отступил назад, давая ей возможность войти. Она оказалась внутри. Закрыв дверь, Гарри наложил на неё заглушающие чары — жест, которого она не ожидала в данную секунду, но который был вполне оправдан после их недавнего разговора в её собственном кабинете. — Я хотела с тобой поговорить, — медленно проговорила она, аккуратно переступая с ноги на ногу. Но вместо ожидаемого ответа Гермиона увидела, как Поттер сводит брови на переносице и, отступая на шаг назад и убирая руки в карманы чёрных брюк, немного наклонил голову вбок, глядя на неё прямолинейным, тяжёлым взглядом. — Поговорить о чём, Гермиона? — его голос был тихим, но в нём звенело опасное напряжение. — О том, как ты продолжаешь рыть землю за моей спиной? Или о том, почему я узнаю о твоих перемещениях от посторонних людей, а не от своего лучшего специалиста? Сделав шаг в сторону стола, на котором в беспорядке лежали какие-то карты и сводки, он бросил на неё быстрый, почти колючий взгляд. — Если ты пришла за извинениями — их не будет. Я ждал от тебя честности, а получил… — он запнулся, подбирая слово, и его лицо исказилось от горькой усмешки. — Получил ещё больше тайн. Ты ведь даже сейчас что-то не договариваешь, верно? Я вижу это в твоих глазах. Ты опять играешь в свою игру, и я в ней, очевидно, на другой стороне. Замерев на месте, Гермиона едва верила своим ушам. Она на мгновение оцепенела, но, стараясь привести мысли в порядок, попыталась взять себя в руки. Проведя языком по внутренней стороне щеки, она едва слышно выдохнула: — Что?.. — он говорил так, будто их прошлого разговора вовсе не существовало, а была лишь её бесконечная ложь. В эту секунду к ней пришло чёткое понимание: Гарри продолжает стоять на своём и точно не изменит собственного решения. — Ты слышала? — отвернувшись от неё, Гарри взял какую-то папку, тут же положил её на место и схватил следующую. Его руки двигались нервно, суетливо, и Гермиона видела, как он изо всех сил старается не смотреть ей в глаза. — Дело о драконе закрыто. Ты больше над ним не работаешь. Твой доступ в Архив аннулирован. Тишина, последовавшая за этими словами, была почти осязаемой — тяжёлой, пыльной и давящей. Воздух в кабинете словно наэлектризовался, превращаясь в невидимую стену, которая с каждой секундой становилась всё выше, окончательно отрезая их друг от друга. Гермиона чувствовала, как этот статический заряд покалывает кожу, предвещая неизбежный взрыв. Она видела лишь его напряжённую спину, и это официальное, сухое «аннулирован» ранило сильнее любого открытого обвинения. — Гарри! — сделав шаг вперёд, она почувствовала, как внутри закипает гнев. Горячий, обжигающий, он полностью заглушал страх и отгонял усталость, накопившуюся за последние дни. — Ты не можешь просто так отстранить меня от дела! Ты даже не даёшь мне сказать ни слова, просто отмахиваешься, будто мы мальчишка и девчонка из Хогвартса! Я взрослый человек и ведущий специалист, я заслужила право довести это расследование до конца! — Ты не имеешь права противоречить моим приказам, — в его голосе прорезалось что-то злое, совсем не похожее на их привычные разговоры. Он наконец обернулся, и его взгляд буквально пригвоздил её к месту. — Ты совершенно не следуешь протоколу, действуешь в одиночку и скрываешь от меня улики. Гермиона почувствовала, как кровь отливает от лица. Он знал. Он понял. Но какие именно улики он имеет в виду? — Я всё знаю, Гермиона, — сказал он, и в этой кромешной тишине его голос казался ещё более надломленным, чем прежде, будто он долгое время нёс этот груз в одиночку. — И про чешую, и про деревню, и про то, что ты скрываешь от меня… — он внезапно замолчал, и она заметила, как его горло судорожно дёрнулось, будто он пытался с трудом проглотить застрявший ком. — Я знаю, что той ночью у пещеры ты встречалась с драконом. — Откуда? — вырвалось у неё прежде, чем она успела сообразить. Ей даже не нужно было подтверждать его правоту — слова оказались быстрее мыслей, роившихся в голове. Фыркнув, он покачал головой, будто всё ещё не верил в происходящее. — Это совершенно не важно, — в его зелёных глазах наконец появилось то, чего она боялась больше всего: глубокое, выжигающее разочарование. — Имеет значение только то, что ты мне не доверяешь. Ты моя лучшая подруга, человек, которому я доверил бы свою жизнь, а ты скрывала от меня улики. Ты встречалась с существом, которое сожгло целую деревню. В одиночку, без прикрытия или какой-то поддержки… Ты даже не подумала сказать об этом мне! Взгляд Гермионы невольно скользнул по стенам кабинета, которые она знала до последней трещины. Раньше здесь пахло старой бумагой и карамелью, которую Гарри всегда держал в вазочке для гостей, но сейчас воздух казался пропитанным горечью и запахом застарелого чернильного осадка. Каждая вещь на его столе — от подаренного ею набора перьев до их общей фотографии в рамке — теперь выглядела чужой и безжизненной. Она смотрела на его сцепленные в замке пальцы и видела не своего лучшего друга, а высокопоставленного чиновника Министерства, который закрылся от неё броней из протоколов и параграфов. Эта тишина между ними была не просто паузой, она была пропастью, в которую с грохотом обваливались годы их совместной истории, оставляя после себя лишь пыль и недоумение. — Я не могла! — сделав шаг ему навстречу, Гермиона почувствовала, что это движение необходимо ей в данную секунду. Она даже не заметила, как слёзы подступили к глазам, и не пыталась бороться с чувством стыда, окутывающим её с ног до головы. — Ты бы меня совершенно не понял! — Не понял — что?! — Гарри резко обернулся. На его бледном, осунувшемся лице появилась такая обида, что у Гермионы молниеносно сжалось сердце. — Ты решила, что можешь справиться с этим одна? Что законы для тебя не писаны? Ты думаешь, что ты умнее всех остальных и только ты знаешь, как правильно?! Гнев обжигал её с головы до ног, не давая мыслить рационально. Сейчас Гарри и Гермиона разговаривали на уровне инстинктов, что совершенно не помогало — наоборот, разрушало годами накопленное доверие. — Гарри! — она почти кричала. Её голос срывался и ломался, превращаясь в то, что она ненавидела больше всего — в открытую демонстрацию собственной слабости. — Я просто… не могла тебе об этом сказать, потому что… Замолчав, не в силах произнести вслух то, что рвалось наружу, Гермиона отчаянно пыталась понять, как поступить дальше. Рассказать о драконе она не могла, но это было единственное оправдание, которое приходило ей в голову. — Что «я»? — Гарри стоял перед ней, и в его голосе не было злости — только усталость и боль, граничащая с разочарованием. Он тихо продолжил: — Что я, как всегда, попытаюсь уберечь тебя от опасности? Или что, чёрт возьми, я буду делать свою работу?! — Ты бы убил его! — выкрикнула она так, что слова сами вырвались наружу, и она просто не успела их остановить. — Ты бы нашёл его и убил, потому что ты аврор, и это твоя работа! А я… я не смогла бы этого допустить! Наступившая после её слов тишина была оглушительной. Гермиона стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как слёзы, которые она сдерживала так долго, наконец прорвались наружу и потекли по щекам. Остановиться было невозможно. Гарри смотрел на неё, и из его глаз исчезла последняя холодность, оставив после себя лишь боль и полное непонимание. — Ты… — Он запнулся, и она увидела, как меняется его лицо, как гнев, живший в нём так долго, начинает уступать место чему-то другому. — Ты знаешь его? Молча глядя прямо перед собой, она начала часто моргать, пытаясь как можно скорее прийти в себя. Ей нужно было действовать рационально. Нельзя, больше нельзя было сказать ни единого лишнего слова. — Гермиона… — он сделал шаг в её сторону. Разочарование и злость, казалось, испарились, сменившись чем-то более острым и пугающим. — Ты знаешь, кто этот дракон? Ты встречалась с ним… — Нет, — отрезала Гермиона, глядя прямо в глаза друга. В эту секунду она поняла, что ей больше нечего терять. То, что произошло сейчас в этом кабинете, окончательно разорвало их связь. Вернуть былую дружбу казалось уже невозможным, но сейчас ей нужно было сохранить хотя бы то доверие, которое оказал ей Драко. — Я не знаю, кто он. Но даже если бы знала — не сказала бы после тех слов, что ты бросил в мой адрес, Гарри. Ты сам отстранил меня от дела и серьёзно думаешь, что после этого я стану тебе доверять? — Что ты такое несёшь? — его лицо исказилось не гневом, а чем-то гораздо более страшным — осознанием глубокого раскола между ними. — Ты собираешься помогать существу, которое уничтожило целую деревню?! Которое может в любой момент потерять контроль над собой и убить сотни людей? — С чего ты взял, что я собираюсь ему помогать? — отойдя от него подальше, Гермиона закатила глаза и скрестила руки на груди. Единственное, что она могла сейчас сделать, — это дать Поттеру понять, что в эту игру могут играть двое. — В любом случае, это человек, Гарри. И неважно, что я о нём знаю, а чего не знаешь ты. В данный момент я больше не принимаю никакого участия в этом деле. У меня и так много работы — благодаря тебе я должна составить огромный отчёт о проделанном исследовании в Архиве. Поэтому с твоего разрешения — хотя оно мне совершенно не нужно — прямо сейчас я пойду и приступлю к своим обязанностям. Развернувшись на каблуках, Гермиона направилась к выходу. Резкий, ритмичный цокот её туфель по каменному полу кабинета звучал как отсчёт последних секунд их дружбы, заполняя собой гнетущее пространство. Каждый шаг давался ей с трудом, но она держала спину ровно, не позволяя себе обернуться. — Гермиона… — Гарри инстинктивно протянул руку в её сторону, пытаясь поймать её, остановить. Он заметил, как она отшатнулась, и его пальцы повисли в воздухе, так и не коснувшись её мантии. — Ты всегда видел мир только в чёрных и белых тонах, Гарри, — бросила она через плечо, не замедляя шага. — Плохие и хорошие люди, свои или чужие… Но мир намного сложнее, чем ты о нём думаешь. Уже не слушая его, она продолжала идти к выходу, и, выйдя за дверь, закрыла её за собой так тихо, что в этой мёртвой тишине звук сработавшего замка прозвучал как громкий выстрел, ставящий жирную точку в их разговоре. Гарри совершенно не видел её опустошённого состояния и слезы, застилающей глаза, но боль, разрывающая его грудь в это мгновение, была почти невыносимой.

***

Добравшись до своего кабинета, Гермиона закрыла за собой дверь и, наложив защитные чары, бессильно опустилась на стул. Глядя перед собой невидящим взглядом, она чувствовала в голове абсолютную пустоту. И в этой пустоте билась только одна навязчивая мысль: она только что потеряла Гарри. Лучшего друга, человека, который был ей ближе брата, который спасал её десятки раз и всегда был рядом, даже когда она этого не заслуживала. Но сейчас они собственными руками оттолкнули друг друга, пресекая любые пути к возвращению назад. Сидя за рабочим столом и глядя на бесконечные стопки дел, она совершенно не могла сдвинуться с места. Время текло незаметно, и Гермиона не поднимала головы, пока в дверь не постучали два или три раза. Открыв её с помощью палочки, она увидела влетевший в комнату бумажный самолётик. Даже не взглянув на записку, пришедшую ранее, Гермиона решила, что сейчас это совершенно неважно, и, подгоняемая лихорадочной решимостью, выбежала из кабинета. Выскочив из лифта на нужном уровне, она почти бегом преодолела коридор и, с силой толкнув тяжёлую дубовую дверь, влетела в зал Архива, но её встретила лишь гулкая пустота. Стол Драко был абсолютно нетронутым: папки и бумаги лежали аккуратными стопками, даже чернильница стояла на своём месте — казалось, сегодня к ним никто не прикасался. Гермиона знала, что он никогда не оставлял рабочее место в таком идеальном порядке, даже если срывался куда-то посреди дня, а это значило лишь одно: Малфой сегодня вообще не приходил. Озираясь по сторонам, она заметила пожилого невыразимца, копающегося в стеллажах, и быстро подошла к нему. — Простите, вы не видели мистера Малфоя? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Он сегодня был на работе? — Его не было с самого утра, — повторил невыразимец, возвращаясь к своим стеллажам и оставляя её в тишине. Оставшись стоять посреди огромного зала, она чувствовала, как внутри всё леденеет от нехорошего предчувствия. Взгляд невольно упал на стол, за которым они работали накануне; Гермиона подошла ближе, надеясь увидеть тот самый след — ожог, оставленный Малфоем в порыве гнева. Но поверхность дерева была чистой и гладкой. Он всё-таки залатал его и убрал отметину, как будто её и не было. Это простое осознание того, что он привёл всё в порядок и ушёл, ударило наотмашь: она ведь даже не знала его адреса. Только то, что они живут где-то в одном районе и он снимает небольшую квартиру. По сути, она не знала о нём совершенно ничего. — Мисс Грейнджер? — раздался со стороны входа голос Пола, заставивший её вздрогнуть. Тот выглядел крайне встревоженным и, едва подойдя, сразу спросил: — Вы не видели Малфоя? Он был сегодня в Министерстве? Мы не можем его найти. Вопрос застал врасплох. Едва успев качнуть головой и пытаясь скрыть дрожь в руках, Гермиона постаралась собрать мысли в кучу. — К сожалению, я его не видела, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я сама ищу его всё утро. В странном непонимании, нахмурившись, Пол уставился на пустые стеллажи. Казалось, он совершенно не ожидал, что Малфоя не окажется на месте в такой ответственный момент. — Странно, — пробормотал он, а затем, понизив голос, добавил: — Я не должен был этого говорить, но мы обнаружили объект. Собственно, поэтому я и пришёл за вами обоими, так как не дождался ответа на самолётики. Вы разве не получили письмо? Я отправил его вам и мистеру Малфою около получаса назад. В этот момент картинка в голове сложилась окончательно, принося с собой горькое осознание. Тот листок, что остался лежать на краю стола в кабинете, на самом деле предназначался Драко. Она была настолько поглощена своими мыслями, что даже не посмотрела на имя, интерпретировав всё по-своему. Случилась нелепая путаница: Пол отправил два рабочих письма, но из-за сбоя в министерской почте они поменялись местами. Вышло так, что Гермиона получила конверт, предназначенный Драко, а своё собственное извещение она так и не увидела. В то же время её личное послание, которое она отправила Малфою, теперь бесполезно кружило по коридорам — ведь адресата не было на месте, чтобы его принять. Застыв на месте, она чувствовала, как кровь отливает от лица. Пришлось сделать шаг вперёд, понимая: они его нашли. Получалось, что сейчас Пол узнал, где находится Малфой, не имея ни малейшего понятия, кто скрывается за личиной дракона. — Где? — вырвалось из её рта. — В Шотландии, — оглянувшись, Пол проверил, не подслушивает ли их кто-либо, и добавил ещё тише: — В той самой пещере, где вы были в прошлый раз. Извините, что мне пришлось сначала сказать об этом мистеру Поттеру, но как только я получил информацию, сразу должен был донести её начальству. Совершенно не важно было, кто дал эту наводку. Сейчас важно было только то, что она может найти Драко, и вероятнее всего, раз Пол узнал об этом, Гарри уже на пути к его аресту. Поэтому ей срочно нужно было его опередить. — Поттер там? — спросила она практически ровным и спокойным голосом, пытаясь не выдать своего внутреннего беспокойства. — Нет, — покачал головой Пол, тяжело вздохнув. — Он на другом задании с Уизли и ещё несколькими нашими ребятами. Сейчас ситуация под контролем, но мы должны быть как можно быстрее около этого места, чтобы взять дракона. Надеюсь, никто не собирается принимать радикальных мер. Решительный шаг вперёд обозначил её позицию. — Я иду с вами. — Я всё понимаю, но мы должны сначала найти мистера Малфоя… — начал Пол, но договорить ему не дал чёткий, не терпящий возражения голос. — Я веду сейчас. Специалист по магическим существам — это моя работа. Мистер Малфой тут ни при чём. Если хотите объяснять начальству, почему не привлекли эксперта при поимке такого опасного зверя — валяйте. Но что на это скажет мистер Поттер? Колеблясь секунду, Пол просто кивнул, и в его глазах отразилось полноценное согласие. Стало неловко из-за того, что она врёт, чувствовалось, что это неправильно, но это было единственное, что она могла сейчас сделать, чтобы помочь Драко. Раз отношения с Гарри уже были полностью испорчены, совершенно без задней мысли она пошла на этот отчаянный шаг. — Хорошо, но если что-то пойдёт не так, вы уйдёте одной из первых. Всё понятно? — Поняла, — она кивнула, чувствуя, как в самой глубине зарождается холодный огонь, и попыталась подавить рвущуюся наружу улыбку. — Когда выдвигаемся? — Прямо сейчас, — Пол протянул руку в сторону двери, показывая направление движения, и пропустил её к выходу. — Я понимаю, что вы знаете место, но в любом случае держитесь за меня. Я трансгрессирую вместе с вами. Мир вокруг мгновенно схлопнулся, сдавливая рёбра и выбивая воздух из лёгких, а в следующую секунду обрушился на неё ледяным ветром и запахом сырой земли. Холодный ветер Шотландии ударил в лицо, мгновенно выветривая тепло министерских коридоров. Здесь, среди скал, всё казалось пугающе реальным: острые выступы камней, покрытые скользким мхом, и низкое небо, которое давило своей серостью. Гермиона чувствовала, как под подошвами сапог крошится мелкий щебень, и этот звук в общей тишине казался громче пушечного выстрела. Свет магических шаров авроров выхватывал из темноты лишь клочки пространства, создавая причудливые и пугающие тени, которые, казалось, шевелились сами по себе. В воздухе стояла такая влажность, что одежда моментально стала тяжёлой, липкой, сковывающей движения. Она осознала, что стоит на пороге катастрофы, и каждый вдох давался ей с трудом, словно кислород в этом месте стал слишком разреженным для обычного человека. Поляна перед пещерой была окружена. Авроры стояли полукругом, держа палочки наготове; их лица, бледные и напряжённые, светились в тусклом свете магических шаров, зажжённых над головами. В воздухе пахло страхом, отчего Гермиона, ступив на знакомую каменистую землю, почувствовала, как сердце забилось где-то в самом горле. Пальцы, сжимающие палочку, вспотели, переставая её полностью слушаться. Рассматривая пещеру, которая стояла ровно на том же месте и так же отсвечивала чёрным зловещим светом, она замерла. Из глубины доносился тяжёлый прерывистый звук, от которого кровь стыла в жилах — дракон был внутри. — Мисс Грейнджер! — Пол резко дёрнул её за руку, отводя в сторону за ближайший валун. — Оставайтесь здесь. Мы войдём первыми и проверим обстановку. Если всё будет чисто, мы… — Нет, — перебила она. Несмотря на внутренний трепет, она старалась показать, что совершенно ничего не боится. В голосе не осталось страха, только холодная, расчётливая решимость. — Я пойду первая. Я тут единственный человек, который изучал этих зверей, и знаю, что нужно делать. — Вы, видимо, сошли с ума! — схватив её за плечи, Пол постарался встряхнуть хрупкое тело, но это лишь сильнее разозлило её. — Это дракон, он может убить вас одним взмахом лапы! Вы… — Он точно не убьёт меня, — перебила она, аккуратно снимая тяжёлые ладони со своих плеч. — Я просто посмотрю. Вырвавшись из его рук, она направилась вперёд. Чувствовалось, как взгляды авроров устремлены в её изящную, хрупкую спину, но совершенно не замечая происходящего вокруг, она шла только к цели. Стоило ей начать различать очертания находящегося в пещере зверя, как злой, испуганный голос Гарри разорвал тишину. Гермиона обернулась, увидев его — взъерошенного и буквально перекошенного от гнева. — Что ты здесь делаешь?! Трансгрессировав прямо на поляну, он вызвал невероятное замешательство среди авроров. Все махом опустили палочки, повернув головы в их сторону и прислушиваясь к разговору, но она не смотрела на них. Взгляд был устремлён только на друга. — Гарри… — голос звучал спокойно и почти тихо. — Ты не должен был здесь быть. — Уходи оттуда! Он опасен! — выкрикнул он, сделав шаг в её сторону и пытаясь протянуть руку, но она лишь покачала головой. — Ты не понимаешь. И никто этого не поймёт. Развернувшись, она вошла в пещеру, и темнота сразу накрыла её с головы до ног, скрывая в своём плену. Воздух здесь мгновенно стал тяжелее, а лёгкие наполнились влажным воздухом и запахом сырого камня. В этой тишине было отчётливо слышно, как тяжело вздыхал дракон — звук был надрывным, полным боли. — Драко… — её голос в темноте прозвучал громко, неестественно и инородно, но она даже не пыталась его скрыть. Тишина в ответ на её зов показалась бесконечной. Послышалось лишь лёгкое движение, тихий шорох чешуи о камни, и сквозь густую тень наконец проступили очертания — огромные, страшные и прекрасные одновременно. Дракон медленно поднял голову, и его глаза посмотрели прямо на неё. В этом взгляде не было ни капли агрессии — только застывший страх и глубокое, болезненное узнавание. Когда её ладонь наконец коснулась чешуи, мир вокруг окончательно перестал существовать. Поверхность была неожиданно горячей, почти обжигающей, и под этой броней Гермиона почувствовала движение мощных мышц и костей. Это было похоже на прикосновение к живому вулкану. Магия зверя, дикая и необузданная, отозвалась в её собственной крови короткими электрическими разрядами. Она ощутила, как по кончикам пальцев пробежала дрожь, передавая ей его боль, его ярость и то невыносимое чувство изгойства, которое он таил внутри. В этот момент она поняла, что дракон — это не просто трансформация, это крик души, запертой в теле чудовища. Пещера вокруг них словно сжалась, превращаясь в кокон, где не существовало ни Министерства, ни законов, ни прошлого — только два существа, связанных тайной, которая была древнее самого Хогвартса. В глубине пещеры время будто замедлило свой ход, превращаясь в тягучую, липкую субстанцию. Гермиона видела, как свет её собственной палочки дрожит на огромных чешуйках, каждая из которых была размером с боевой щит. Магия, исходившая от зверя, ощущалась кожей как статическое электричество перед сильной грозой — волоски на руках вставали дыбом, а в воздухе явственно слышался тихий, едва уловимый гул. Это не была магия, которой их учили в школе, это была первобытная, стихийная мощь, заключённая в раненое тело. Она видела, как тяжело вздымаются его бока, как пар из ноздрей тонкой дымкой оседает на холодных стенах. В этом пространстве, пахнущем вековым одиночеством и запёкшейся кровью, она вдруг поняла, что их судьбы переплелись настолько туго, что ни одно заклинание в мире не сможет их теперь разъединить. — Нам надо выходить отсюда, — сказала она, глядя в огромные прекрасные глаза. — Ты сможешь меня отвезти? Ответа на вопрос не последовало просто потому, что зверь не умел разговаривать, но всё, что было необходимо, она увидела в его глазах. Оттого по телу пробежала дрожь. Снаружи раздался громкий крик, и яркий свет ослепил вход в пещеру — молниеносная вспышка, и авроры вошли внутрь. — Драко! — закричала она, оборачиваясь и видя, как Гарри, Пол и остальные авроры шли, держа наготове палочки. — Нам нужно уходить сейчас же! Голос потонул в шуме. Первое заклинание ударило в стену рядом с головой дракона, и Гермиона услышала, как он взревел. В этом звуке не было ни боли, ни страха — огромный оглушительный рык прокатился по пещере, заставляя стены дрожать, а камни осыпаться с потолка. Рванув вверх и поднявшись на лапы, дракон прикрыл её тело собой. Почувствовалось, как воздух вокруг начал накаляться, а огромный неистовый ветер стал сбрасывать её назад, бить в лицо, заставляя жмуриться и цепляться за чешую изо всех сил. Стены пещеры пронеслись мимо, и каким-то образом он помог ей забраться на свою спину, сразу вырвавшись наружу. В ночном небе, свободном и бесконечном, мерцали звёзды — они горели холодно и равнодушно, не замечая разыгравшегося внизу боя. Прижимаясь к его шее, она чувствовала, как под чешуёй бьётся сердце: огромное, горячее и совершенное. Полет был не похож ни на что, испытанное ею раньше. Это не было похоже на метлу или фестрала; это была чистая, концентрированная мощь. Ветер на такой высоте превратился в плотную стену, которая пыталась сорвать её со спины зверя, заставляя вжиматься в жёсткие костяные пластины так сильно, что костяшки пальцев побелели. Под ними проносились облака, похожие на клочья грязной ваты, а в разрывах между ними мелькали огни городов, казавшиеся крошечными искрами в океане черноты. Воздух здесь был кристально чистым, обжигающе ледяным, он выжигал из мыслей все сомнения, оставляя только инстинкт выживания. Гермиона чувствовала, как с каждым взмахом огромных крыльев они оставляют позади не просто расстояние, а всю её прежнюю жизнь, все обязательства и страхи. В этом ритмичном движении, в шуме ветра и тяжёлом дыхании дракона была своя страшная симфония, которая заглушала голос разума, твердящий, что она совершает безумие. Внизу остались крики авроров и вспышки заклинаний, которые били в небо, но не достигали цели. Они были слишком высоко и двигались чересчур быстро. Гарри остался внизу — маленькая фигура, застывшая на поляне с поднятой палочкой. Лицо на таком расстоянии нельзя было разглядеть, но она точно знала, что он выглядел раздавленным и ощущал предательство, навалившееся на его плечи. Закрывая глаза, она ощутила скатывающиеся слёзы, но уже не сдерживала этого наплыва. В последнее время приходилось чересчур много плакать. Это было совершенно не похоже на ту храбрую Гермиону Грейнджер, которую все знали на протяжении стольких лет. Это задание, взвалившееся на плечи, заставило её полностью пересмотреть то, кем она является на самом деле. Дракон летел на север, всё дальше и дальше. Приходилось смотреть вниз на верхушки деревьев, на тёмные пятна лесов и очертания рек, чувствуя, как внутри, в самой глубине, что-то меняется — не отпускает и не исчезает окончательно, а просто перестраивается, перетекая из одной формы в другую. Это нечто заставляло её сердце биться в унисон с его сердцем, делало их ближе друг к другу, и она не могла дать этому никакого объяснения. Они летели прямо над Шотландией, над огромными горами и озёрами. Раньше это место всегда ассоциировалось у неё с теплотой Хогвартса и счастьем школьных лет, но сейчас, несмотря на то, что они находились от замка довольно далеко, всё прошлое было перечёркнуто одним неверным движением. В этом полёте, в бесконечной звёздной темноте, она наконец-то позволила себе поверить, что всё будет хорошо и они вместе справятся со всем этим. Прижимаясь к его шее крепче, она чувствовала, как ветер трепал волосы, а холодный ночной воздух обжигает щёки. Под её тонкими изящными пальцами на чешуе пульсировала магия, которая когда-то пугала до дрожи, а теперь казалась почти родной. Дракон медленно набирал высоту, улетая от земли, от преследователей и от всего, что было раньше. Оставалось только глядеть на разворачивавшуюся под ними страну и чувствовать странное, непривычное спокойствие. Впереди была неизвестность и, возможно, ответы на вопросы, которых она пока ещё не знала. Но сейчас она уже была не одна и, казалось, была к этому готова. Когда земля внизу превратилась в тёмное беспросветное полотно, усеянное редкими огоньками, звёзды над головой зажглись ярче, словно приветствуя их. Закрыв глаза, она полностью доверилась этому движению. Не было знания, куда они летят и что будет завтра; не было уверенности, сможет ли она когда-нибудь вернуться к той жизни, которую оставила внизу на поляне с криками авроров и испуганным лицом бывшего лучшего друга. Под её руками, за слоем холодной и невозможной чешуи, отчётливо ощущалось то самое тепло, которого, как оказалось, ей совершенно не хватало. Теперь стало ясно: этот полёт в ночном пространстве и этот дракон, который когда-то был для неё бесконечно далёким человеком, изменили всё. Обратного пути больше не было.