Эффект попутчика

      

***

      Наутро поезд остановился в Екатеринбурге, и Антон пошел в магазинчик возле вокзала. Он твердо решил, что сейчас — самое время начать создавать себе новогоднее настроение, поэтому купил целый килограмм мандаринов, нескольких шоколадных Дедов Морозов, бенгальские огни, гирлянду с разноцветными лампочками и облезлую мишуру золотистого цвета, которая начала осыпаться, даже ради приличия не дождавшись, пока Антон выйдет из магазина.       Спросив разрешения на декор купе у попутчиков и получив от всех утвердительный ответ, Антон кое-как прицепил мишуру, которая тут же заинтересовала кота, на окно. Гирлянду он растянул между верхними полками. Выглядело, конечно, довольно убого, но если на следующей стоянке докупить для новогоднего настроения алкоголя и закрыть один глаз, будет смотреться очень даже живенько.       Судя по обрывкам диалога, девушки ушли к компании обосновавшихся в плацкарте студентов. Антон, воспользовавшись их отсутствием, принялся налаживать контакт с местной фауной, а именно с котом, у которого, как теперь знал Антон, была кличка «Мандарин».       Кот за сутки уже привык к чужакам и даже позволил погладить себя за ухом, довольно мурлыкая. Арсений на попытку заговорить реагировал гораздо менее дружелюбно, чем Мандарин. На вопросы он отвечал однотонно и блекло и вел себя совсем не так, как во время вечерней игры. Сейчас мужчина скрестил руки на груди, поджал губы и чуть хмурился — в общем, всем своим видом намекал, что его стоит оставить в покое. И кто Антон такой, чтобы спорить с невербальными сигналами.       Антон ретировался в вагон-ресторан, где против своей воли узнал о «шайке дармоедов», предполагаемой воровке и «каком-то педике».       Этот поток информации обрушился на него, когда за его столик подсела пожилая пара — люди, на первый взгляд, интеллигентные и приятные. Но первое впечатление оказалось обманчивым. Поток желчи был непрерывным, вставить хоть слово, даже при большом желании, не представлялось возможным.       В основном говорила старушка, а ее муж периодически вставлял ремарки, настолько резкие и пропитанные ненавистью, что брови Антона сами собой поползли вверх — в попытке затеряться в волосах и не быть свидетелями этому безобразию.       Захотелось поскорее уйти или хотя бы высказать все, что Антон об этом думает, но смысла спорить с такими людьми не было никакого. Поэтому он молча сидел и слушал, стараясь как можно быстрее закончить с обедом и наконец покинуть эту двухминутку ненависти.       «Шайка», по словам очевидцев, состояла из весьма шумной и невоспитанной молодежи, которая оккупировала плацкарт и громким смехом и разговорами не давала жизни другим пассажирам.       Также ему поведали о подозрительной женщине «неславянской внешности». По всей видимости, ее подозрительность в этом и заключалась. По словам старушки, она точно что-то украла. Ни доказательств в пользу этой теории, ни даже самой пропажи, естественно, обнаружено не было, но это, конечно, было лишь «вопросом времени».       Напоследок решил высказаться муж и начал, выкатив глаза, поносить «педика» из соседнего вагона. На этом слове Антон поморщился, что старик явно принял за немую поддержку, хотя на самом деле все было наоборот.       Каким критериям мужественности не удовлетворял тот бедолага, Антон так и не понял, а старик напротив наконец замолчал, уставившись куда-то за спину Антона. Его лицо побагровело еще сильнее, и Антону стало даже любопытно, кому удалось вызвать такую ярость. К этому человеку, наверное, стоило бы присмотреться и завести знакомство. Поскольку, судя по реакции пары, за антоновой спиной стоял по меньшей мере дьявол.       Не совладав с любопытством, он обернулся и увидел… Арсения. Антон попытался прикинуть, что же в облике мужчины вызвало настолько бурные эмоции пожилой пары, и только теперь обратил внимание на светло-розовую толстовку. Ну конечно, «не мужской цвет», какой кошмар…       Нарушитель норм морали и нравственности, тем временем, кивнул Антону и направился к их столику. Пока пожилая пара взирала на него с отвращением и толикой брезгливого интереса. Наблюдали они молча, что Антона несказанно радовало.       — Мандарин пропал, — трагически начал Арсений, обратившись к Антону.       Никак не получалось взять в толк, отчего мужчина так разнервничался. Антону оставалось только сидеть с широко раскрытыми от удивления глазами и ждать дальнейших объяснений. А их никак не следовало.       — Что? — наконец прервал Антон тревожную тишину.       Ответом стал лишь раздраженный взгляд, и до Антона наконец дошло, что речь шла не про цитрусовые.       — Куда пропал? — беспомощно оглядываясь по сторонам, спросил он.       — Вы надо мной издеваетесь? — воскликнул Арсений.       — Простите, — нервно улыбнулся Антон.       — Вы знаете, где наши соседки?       — В плацкарте, вроде.       — Где в плацкарте, там же не один вагон?       — Я… не знаю.       И тут его озарило: компания студентов, шайка дармоедов — все сложилось!       — Скажите пожалуйста, а где та... та компания из плацкарта? — обратился Антон к парочке напротив.       От старика ответа ждать не приходилось: он демонстративно отвернулся к окну, гневно бормоча что-то себе под нос. Старушка, хоть и источала раздражение и брезгливость, нехотя ответила, где их искать.       Так и начался доблестный поход Антона и Арсения с целью отыскать и вернуть хозяйкам Мандарина. Девушки нашлись почти сразу и заметно разнервничались от новости о пропаже. Четверка, разделившись по парам, направилась разыскивать кота по всему вагону. Они решили обращаться к проводницам только в крайнем случае, поскольку девушкам в такой ситуации грозил бы штраф.       Антон стучался в каждое купе, спрашивал, не видел ли кто кота, а в ответ пассажиры лишь разводили руками. На всякий случай он в каждом купе тихонько подзывал Мандарина по кличке, надеясь, что люди его не услышат. Арсений следовал за Антоном молчаливой тенью и ни с кем не разговаривал, только внимательно осматривал купе, выглядывая из-за спин говоривших.       Когда в очередном купе пропажи не оказалось, Антон стал отчаиваться, а потому звать кота чуть громче. Так что не было ничего удивительного в том, что, когда он под удивленными взглядами пассажиров присел на корточки и проговорил: «Мандарин, кскскс, Мандарин, иди сюда, мой хороший», за его спиной материализовалась проводница. На ее лице — ни капли удивления, она, наверное, была свидетельницей и гораздо более странных эпизодов.       — Молодой человек, — устало выдохнула работница, — вам что-то подсказать?       — Мне нет… всё в порядке, спасибо. Просто Мандарина ищу, — попытался объясниться Антон.       — Ищете мандарин… и разговариваете с ним, — задумчиво проговорила проводница, а потом спокойным тоном продолжила: — а он вам обычно отвечает?       Тут Антон наконец осознал, как это выглядит со стороны. А еще он понял, что женщина прикидывает, насколько буйным он мог бы оказаться и стоит ли вызывать по этому поводу скорую к следующей стоянке. Стало как-то не по себе. Антон никак не мог сообразить, как из этой ситуации выпутаться, поэтому молчал, глупо глядя то на проводницу, то на Арсения, стоявшего рядом с ней.       Казалось, что Арсений еле сдерживал смех и очень старался дышать ровно, наблюдая эту сцену. Когда их взгляды пересеклись, мужчина, заметил зачатки паники в глазах Антона и сжалился.       — Прошу прощения, — начал Арсений, обворожительно улыбнувшись проводнице, — мой приятель проиграл спор, простите за беспокойство, мы сейчас вернемся в наше купе.       — А, ну да, да, конечно, — запричитала женщина, — я так и подумала.       — Да, извините, — обратился Антон уже к пассажирам, все еще наблюдавшим эту картину из-за открытой двери, и смущенно потупил взгляд.       — Молодой человек, — уже гораздо более строго проговорила работница, переставая наконец пялиться на Арсения, — не беспокойте других пассажиров!       На этих словах женщина резко развернулась и ушла в купе проводников. Антон наконец смог выдохнуть, а Арсений перестал сдерживать эмоции и переливисто засмеялся. Антону даже стало немного обидно за такую реакцию, и он с досадой повернулся к мужчине спиной, направившись к следующему купе. Его остановили, положив руку на плечо.       — Антон, не принимайте это на свой счет.       — Я и не принимаю, — буркнул Антон, как ему показалось, нейтрально.       — Я не над вами, просто вся ситуация… — принялся объяснять Арсений, искренне улыбаясь.       И Антон заулыбался в ответ, наверное, совсем по-дурацки, ну и пусть. Эту неловкую сцену прервали девушки, радостно возвещающие: «Нашли, нашли!» Мандарин, недовольный шумом и суетой, сидел на руках Вари и с тоской смотрел на пол.       Вся компания вернулась в купе, уже вечерело, за окном лес сменился степью. Всё было в снегу, редкие кусты и деревья полностью заиндевели, а горизонт был окрашен малиново-желтым. Пейзаж казался сказочной декорацией, а не чем-то реальным.       Между попутчиками завязался разговор, какое-то время они беседовали о студенчестве. Девушки, которые подвергались этой пытке сейчас, рассказывали истории о невменяемых профессорах и о веселых выходках одногруппников. Антон вспоминал студенческие годы с содроганием и решил поведать об университетской сборной КВН, о том, как они ездили выступать в другие города и не спали ночами, готовя программу. Арсений тоже не много говорил об учебе как таковой, зато с горящими глазами рассказывал, как с несколькими одногруппниками играл в любительском театре и однажды даже получил главную роль.       Сестры, как оказалось, ехали в Обь, встречать новый год с семьей и уже утром должны были сойти. Затем беседа затронула празднование нового года, девушки принялись наперебой рассказывать, как бабушка учила их гадать на воске, и это стало их новогодней традицией. А Арсений больше не участвовал в беседе и снова уставился в окно, за которым теперь была только темнота, озаряемая редкими всполохами фонарей, пролетающих мимо.       Чем позднее становилось, тем более нервозным становился Арсений. Мужчина посматривал то на часы, то в окно. К десяти вечера Антон не выдержал и, коснувшись его локтя, обратил на себя внимание.       — Арсений, не хотите с нами сыграть?       Мужчина вздрогнул от неожиданности и отрицательно помотал головой. А потом, поразмыслив недолго, встал и молча вышел из купе, прихватив свою куртку. Казалось бы, на этом стоило оставить человека в покое. Антон ведь попытался отвлечь Арсения от явно не слишком приятных раздумий, на этом, как говорится, его полномочия всё. Но на месте никак не сиделось, а жгучая тревога распирала грудную клетку.       Сыграв пару раундов с девушками, он извинился и пошел на поиски. Мужчина нашелся не сразу, его не оказалось ни в коридоре, ни в вагоне-ресторане. Антон уже предположил было что-то сверхъестественное, например похищение инопланетянами, пока на всякий случай не заглянул в тамбур. Там Арсений и оказался: укутавшись в куртку и прислонившись к стене, он сидел с бутылкой коньяка в руке. В тамбуре было очень холодно, изо рта шел густой пар, а окошко на двери покрылось инеем, в котором периодически причудливо преломлялся свет фонарей.       Мужчина глянул на вошедшего и немного подвинулся, освобождая нежданному гостю место у стены. Антон порадовался, что догадался прихватить куртку, как это сделал Арсений. Какое-то время они сидели молча, мужчина периодически прикладывался к бутылке, а затем протянул ее Антону, приглашая присоединиться. В бутылке оставалась только половина.       — Я понимаю, это совсем не мое дело… — начал было Антон.       — Вы правы, это не ваше дело, — резко прервал его собеседник, но быстро стушевался, — но спасибо… Что пришли. Хотя и не стоило.       — Я здесь только ради коньяка, — улыбнулся Антон в попытке разрядить обстановку и отпил из бутылки.       На это Арсений еле слышно усмехнулся и снова опустил глаза. Антон решил пока ничего не говорить. Чутье подсказывало, что лучше просто подождать, и это сработало: Арсений, еще пару раз приложившись к бутылке, прервал тишину:       — Скоро Омск проезжаем, — начал мужчина, переводя на Антона взгляд, уже растерявший былую осмысленность — не были?       — Нет, как-то не приходилось, а вы?       — А я там вырос, — выдохнул собеседник.       — Так вы скоро выходите? — тоскливо протянул Антон.       — Нет.       — Арсений, я ничего не понимаю.       — Мне показалось, для вас это привычное состояние, — со смешком ответил Арсений.       Антону впору было бы обидеться, но почему-то никак не получалось. Поэтому ему оставалось лишь усмехнуться в ответ.       — Я раньше каждый год приезжал к родителям праздновать. А сейчас… — Арсений прервался, подбирая слова, — мы поссорились, сильно. А я не смог не сесть на этот поезд. Знал же, что дома не ждут… и все равно сел. Хотя бы догадался взять билет до конечной, а не до Омска.       — Мне жаль… Может, оно наладится? — робко предположил Антон.       — Может и наладится, — тихо ответил Арсений.       — А почему поссорились? — задал мужчина вопрос, который вертелся на языке.       — О, этого я вам точно не скажу, — он почему-то покосился на руки Антона, в которых тот сжимал бутылку. Руки, как всегда, увенчаны металлическими кольцами, в том числе и на большом пальце, — во всяком случае пока, — закончил Арсений уже мягче.       — Хорошо, я никуда не тороплюсь.              Оба мужчины усмехнулись, затем Арсений начал копошиться, в попытке собрать раскинутые в пространстве тамбура конечности.       — Пойдемте в купе, а то мы себе точно что-нибудь отморозим, — проговорил Арсений, нетвердо вставая на ноги, но гордо отказываясь от предложенного плеча.