Паутина лжи

Прошло несколько дней. Сейя понемногу начал приходить в себя. Румянец вновь приливал к его щекам, а в глазах появилась ясность. Но тень от пережитого инфаркта всё ещё лежала на его лице. Врачи уже начали говорить о скорой выписке и строгих рекомендациях на ближайшие месяцы. Именно в один из таких тихих, послеобеденных часов, когда в палате особо сильно пахло лекарствами, а осеннее солнце особенно сильно припекало пол, к Сейе пришла Рей. Она была непохожа на себя. Ни намёка на деловой костюм или расчётливую улыбку. Простое платье, черные волосы распущены, лицо максимально серьёзное и немного печальное. Она села на краешек стула возле кровати не как гостья, а как человек, пришедший попрощаться. — Мой отец получил официальное уведомление от юристов твоего отца, — начала она без предисловий. Её голос был абсолютно ровным. — Все права на группу, контракты, и собственно, сам бренд «Три Звезды» — всё выкуплено. Мгновенно. По цене, от которой отец просто не мог отказаться. А я… я теперь не имею к вам никакого отношения. Официально. Сейя молча кивнул. Он знал, что это произойдётбыстро. Но слышать это от неё было все равно неожиданно. — Мне жаль, что так получилось, — тихо сказал он. — Я не хотел, чтобы всё закончилось так… резко. Мы вам многим обязаны. Тебе и твоему отцу. Без вас в Сан-Франциско мы бы… — он не закончил, махнув рукой. Благодарность была искренней. Они действительно многим были им обязаны: студией, начавшимся большим туром по Европе, той самой дорогой в большой мир. — Но теперь ваш путь будет другим, — закончила за него Рей, и в её глазах что-то дрогнуло. — Под крылом КоуСейджи. Это… гарантия. Гарантия всего. Успеха, будущего. — Наверное ты права, — просто ответил Сейя. Наступила тяжёлая пауза. Рей смотрела на него — на его бледное, но всё равно такое красивое лицо, на перевязанный катетор на руке, на мониторы, тихо пищавшие рядом. И когда она вновь заговорила, её голос уже потерял всю свою привычную нежность, став тихим и уязвимым. — Для меня вы никогда не были просто группой, Сейя. — Она произнесла это почти шёпотом. — Точнее… ты. Ты для меня никогда не был просто перспективным артистом. Сейя резко насторожился, почувствовав в ее голосе необычную для него смену тона. Он встретился взглядом с ее фиалковыми глазами и увидел там то, чего раньше старался не замечать. То, что пытался списать лишь на деловую заинтересованность.  — С самого начала, — продолжала она, не отводя от него глаз, — когда я увидела тебя в студии, я поняла. Ты другой. Не просто бунтарь. Ты… ты носишь в себе целый мир. И я захотела быть частью этого мира. Не как продюсер. Не как дочь человека, который может помочь вам стать знаменитыми. А как… как та, кто будет рядом с тобою всегда. Она сделала размеренный глубокий вдох полной грудью, а её пальцы сплелись между собою на коленях. — Я влюбилась в тебя, Сейя. Давно. И всё, что я делала — вся моя помощь, моё присутствие, мои попытки быть нужной, — всё это было не ради группы. Это было только ради тебя. Потому что я надеялась, что однажды ты увидишь не Рей Хино, дочь продюсера, а просто Рей. Девушку, которая любит тебя. Тяжелое повисло в воздухе. Сейя смотрел на неёневидящим взглядом. Его мозг отказывался обрабатывать полученную информацию. Он был максимально опустошён — потерей Усаги, внезапной болезнью, всем этим кошмаром, который произошел с ним в последние месяцы. Его сердце было разбито, а затем тщательно законсервировано для дальнейшего выживания. А сейчасперед ним сидела красивая, умная девушка и говорила слова, которые должны были согревать, но вместо этого вызывали лишь леденящую пустоту и панику. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но что? Поблагодарить? Извиниться? Мягко отказать? Слова не шли. В горле стоял ком. Всё, что он мог чувствовать, — это огромная, давящая усталость и абсолютная неспособность ответить на подобные чувства. Он не любил её. Но он ценил её. Он был ей благодарен. Её любовь сейчас казалась ему ещё одной тяжелой цепью, ещё одним обязательством в мире, который итак рухнул на него всей своей огромной массой. Сейя смотрел на Рей, и в его сапфировых гладах, обычно таких подвижных и выразительных, была только растерянность и беспомощная агония. Он не мог дать ей того, чего она хотела. И не мог найти слов, чтобы не ранить.Она ведь столько всего для него сделала. Его молчание было красноречивее любого отказа. Рей увидела всё в его взгляде. Мускулы на её лице на мгновение слегка дрогнули. Она медленно кивнула, как будто получила ожидаемый ответ. Болезненный ответ. Шок, вызванный её признанием, медленно отступал, уступая место тяжёлой, но ясной ответственности. — Рей, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо, без прежней растерянности. Он заставил себя встретиться с её взглядом. — Спасибо. За то, что сказала. Это… очень смело. И мне очень жаль. Сейя сделал паузу, подбирая слова, которые не ранили бы сильнее, чем нужно. — Но я не могу ответить тебе взаимностью. То, что я чувствую к тебе — это благодарность. Уважение. Дружба. И ничего больше. Я не хочу лгать или делать вид. Это было бы нечестно по отношению к тебе. И к тому, что ты чувствуешь. Рей слушала, не опуская глаз.  — Я понимаю, — сказала она, и в её голосе не было ни капли упрёка. — Я видела, как ты смотришь на неё. Даже когда её нет рядом. Я не слепая. И я не требую ничего. Не сейчас. Я просто… хочу, чтобы ты позволил мне быть рядом. Пока что. В той роли, в которой ты сможешь меня принять. А дальше… видно будет. Жизнь — штука длинная и странная. Её слова были полны странного, взрослого спокойствия и терпения, которое застало Сейю врасплох. — Но это будет больно. Для тебя, — возразил он, чувствуя себя виноватым за эту потенциальную боль. — Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Ты заслуживаешь человека, который будет любить тебя. — А я разве сказала, что буду страдать? — в уголках её губ дрогнула лёгкая, печальная улыбка. — Любовь — это не только обладание, Сейя. Иногда это просто… присутствие. И я не собираюсь мучить тебя или себя. Я просто сказала то, что чувствую, потому что скрывать это было бы нечестно. А нечестной я быть не хочу. Ни с тобой, ни с собой. Она сделала паузу, глядя на него с той проницательностью, которая всегда его немного пугала. — Ты можешь предложить мне только дружбу. Я это слышу. И я принимаю эти условия. Давай начнём с этого. Просто друзья. А там… кто знает. Может, дружба — это самая прочная основа для чего-то большего. А может, и нет. Но это уже будет наша общая история, а не моя несчастная односторонняя драма. Её рассудительность и отсутствие истерики обезоруживали. Сейя почувствовал, как часть груза вины спадает с его плеч — Я… я был бы рад дружбе, — искренне сказал он. — Ты умный, сильный человек, Рей. И я ценю это. — Отлично, — кивнула она, и её улыбка стала чуть светлее, хоть и не потеряла своей грусти. — Значит, договорились. Друзья. А теперь, друг, — она встала, снова обретая свой привычный, лёгкий вид, — тебе нужно отдыхать, а не разбираться в сердечных делах неудачливой дочери продюсера. Выздоравливай. И не переживай. Всё будет так, как должно быть. Она повернулась и вышла из палаты, закрыв дверь с тихим, аккуратным щелчком. Её походка была уверенной, а улыбка на лице, пусть и немного печальной, но казалась настоящей. Она не сломалась. Она выбрала достойный путь — путь честности, терпения и сохранения своего достоинства. И в этом её решении было что-то, что заставило Сейю уважать её ещё больше. Мир не рухнул. Просто одна сложная, неловкая ситуация была решена с удивительной для всех участников зрелостью. И впервые за долгое время Сейя почувствовал не груз новой проблемы, а лёгкость от того, что хоть что-то удалось прояснить без слёз и драм.  Дверь палаты закрылась за ней с мягким щелчком. Как только Рей оказалась в пустом, выхолощенном больничном коридоре, вся печаль и принятие мгновенно, словно дым,испарились с её лица. Уголки её губ медленно поползли вверх, складываясь в тонкую, отточенную, совершенно лишённую тепла улыбку. Друзья. Это слово отдалось в её сознании лёгким, презрительным щелчком. Она позволила ему сказать это. Позволила ему чувствовать себя в безопасности. Позволила почувствовать себя великодушным парнем, решившим сложную ситуацию. Это была необходимая уступка. Шаг назад для верного прыжка вперёд. Она шла по коридору. Её каблуки отстукивали чёткий, безжалостный ритм по каменному полу. Маленькими шажками идти к своей цели. Его отказ был предсказуем. Сейчас его сердце разбито и захлопнуто для всех. Но сердца заживают. В крайнем случае их можно открыть иначе. Она знала его слабости. Его потребность в опоре. В том, кто возьмёт на себя груз решений. «Сейя будет моим». – мелькнуло в ее голове. Это была не надежда влюблённой девушки. Это была холодная, железная уверенность стратега, оценившего поле битвы и имеющиеся ресурсы. Она, Рей Хино, не привыкла проигрывать. И она не собиралась сдаваться сейчас, когда приз был так близок и так привлекателен. Дойдя до конца коридора приемного отделения, она достала свой мобильный телефон и набрала сохраненный номер. Трубку взяли почти мгновенно. — Мисс Хино. — Голос на том конце звучал так же сдержанн, как и обычно. — Мистер Коу. Благодарю, что нашли время. Я думаю, нам стоит встретиться. Обсудить… будущее. Ваше и вашего сына. Пообедаем? Я знаю одно место недалеко от клиники. Пауза была недолгой. — Назовите время и адрес.

***

Ресторан был одним из тех мест, где цена за блюдо равнялась среднейс зарплате обычного рабочего, а тишина между столиками стоила ещё дороже. Рей пришла первой и выбрала столик в конце зала. Идеальное место — чтобы видеть весь зал, но оставаться практически невидимой. Коу Сейджи появился в точно назначенное время. Минута в минуту. Он был один, без своей обычной свиты. Вбезупречном, неброском костюме. Его лицо всё ещё носило отпечаток пережитого стресса, но власть и контроль уже вернулись в его осанку. Он сел напротив Рей, кивнув ей вместо приветствия. — Вы возвращаетесь в форму, — констатировала Рей. — Потихоньку, — сухо ответил он. — Вы сказали, вам есть что обсудить. — Да. Я хотела прояснить свою позицию, — начала она. Её пальцы лежали на столешнице неподвижно. — Ваш сын сегодня вежливо отказал мне. В романтическом плане. Коу Сейджи приподнял бровь, но не выразил особогоудивления. — И? — И я приняла его отказ. Как друг. — Она сделала небольшую паузу, давая словам осесть на слуху. — Но я не отступаю от своих намерений. Я по-прежнему считаю, что наша связь была бы… выгодной. И не только для меня, но и для Вас лично. — Вы вновь предлагаете себя в качестве невесты, несмотря на его отказ? — в голосе  Сейджи послышалась лёгкая, холодная усмешка. — Я предлагаю себя в качестве самого полезного для Вас выбора в долгосрочной перспективе, — поправила она, не смутившись. — Вы знаете, Сейя быстро выходит из-под контроля. Стоит Вам вновь немного передавить – и Вы вновь его потеряете. Я же смогу контролировать его и действовать в Ваших интересах. При этом Вы как бы будете непричем. Ваши отношения будут комфортными, а он будет все равно делать так, как захотите именно Вы. Я уже доказала Вам свою эффективность. Она отхлебнула воды. Её взгляд был прямым и уверенным. — Я не буду давить на него. Я буду рядом. Как друг. Как помощник. А время и обстоятельства… они работают на тех, кто умеет ждать и готовить почву. Особенно теперь, когда его прежняя связь окончательно разорвана. Мистер Коу внимательно смотрел на неё и оценивал. Он видел перед собой не влюблённую девочку, а расчётливого, амбициозного игрока. В его новой реальности, где ему пришлось ради сына принять в семью двух уличных музыкантов, такая партия уже не казалась немыслимой. Это была не любовь, но прочный союз. А союзы он понимал лучше всего. — Вы просите моего благословения на эту… долгосрочную стратегию? — спросил он. — Я прошу не мешать, — уточнила Рей. — И, возможно, создавать соответствующие ситуации. Чтобы наши пути пересекались. Естественным образом. Остальное — моя забота. Будьте уверены, я Вас не подведу. Он медленно кивнул. В его глазах что-то промелькнуло — может быть, уважение к её хладнокровию, а может, просто признание полезного инструмента. — Не мешать я могу, — сказал он наконец. — Ситуации… посмотрим. Докажите, что ваша полезность перевешивает потенциальные… осложнения. — Считайте, что договорились, — с лёгкой, победоносной улыбкой ответила Рей.  Их обед уже продолжился в тишине, но в воздухе висело какое-то новое, неозвученное вслух соглашение. Игра была далека от завершения, но один из самых могущественных игроков этого мира только что молчаливо признал её право находиться за одним столом рядом с ним. А для РеЙ Хино этого было более чем достаточно, чтобы считать этот обед полной победой.