Паутина лжи

Тишина в кабинете Коу Сейджи была звенящей, нарушаемой лишь тихим гулом серверов и тяжёлым дыханием Сейи. Хотару только что закончила давать последние наставления относительно их предстоящей миссии по спасению Усаги. Невысказанные слова и дикая горечь жгли Сейе горло, словно кислота. План, который родился в этой комнате за последние сутки, был авантюрным, жестоким и единственно возможным. Он состоял из двух фаз. И каждая из них зависела от точной синхронности всех участвующих и беспрецедентной наглости Сейи. Фаза первая: Отвод внимания. Мамору был рационален. Его сила — в контроле и предсказуемости. Чтобы вырвать Усаги, нужно было создать вокруг него управляемый ими хаос, на который он вынужден был бы отреагировать предсказуемым для них образом. Для начала необходимо было совершить атаку на репутацию «Палингенеза». Это был самый важный и главный проект всей его жизни. Ради него он когда-то незадумываясь даже убил друга, покровителя, который был с ним с самого его детства и во всем его поддерживал. И это тот случай, о котором Сейя точно знал. Кем или чем он еще пожертвовал ради того, чтобы стать человеческим Творцом – оставалось только догадываться.  Утром следующего дня влиятельный научный журналопубликовал разгромную статью. «Коу Групп» официально не имела никакого отношения к этому журналу. Медиа-пространство не входило в эту недвижимую гигантскую империю. Неофициально же – «Коу Групп» могла дергать за ниточки кого угодно, при этом оставаясь полностью в тени.  Статья была не о Мамору лично. Пока что. Она была о«тревожных этических дилеммах в исследованиях нейромодуляции». В ней, со ссылками на анонимные источники, упоминались «сбои в ранних экспериментах над испытуемыми с номерами, удивительно совпадающими с архивными данными первых испытаний «Палингенеза». Статью мгновенно подхватили несколько крупных блогеров, тайно финансируемых через подставные фирмы, связанные с «L'Éclipse» Ятена. В воздухе запахло скандалом. Со всех мелиа-площадок вещали о чудовищных опытах на людях. О том, что где-то в Токио создается препарат, который способен переписать человеческую суть. Который способен изменить реальность любого человека и сделать его «правильным и подходящим». На сколько это было этически правильно и законно – главная тема для обсуждения на всех площадках. А самое главное, кто именно причастен к созданию этого проекта. Имеет ли к этому отношение Государство. И что ждет обычное население дальше. Буквально за несколько часов эта новость поглатила весь Токио. Паника, ужас, страх – все смешалось воедино. Далее, после того как новость получила массовую огласку и внимание к «Палингенезу» начало разрастаться словно снежная лавина, способная завалить собою весь Токио, в рамках первой фазы «Коу Групп» пристпила к осуществлению следующей цели. Давление на инвесторовпроекта. Несмотря на то, что «Коу Групп» была главным инвестором и одним из основных разработчиков «Палингенеза», все права на проект оставались у МаморуДжиба – как создателя и вдохновителя проекта. Коу Сейджибыл прекрасным стратегом. Он осозновал все риски и последствия своих действий. Но никакая империя для него уже не имела смысла, если под удар вставал его единственный сын и теперь уже внук. Все, что он строил десятилетиями – принадлежало только Сейе. Все, к чему он стремился – было только для него. Сейджи некогда было показывать любовь и внимание к своему сыну в детстве. Он был скупым на эмоции. И ему казалось что только создав огромную и нерушимую империю он сможет по-настоящему доказать свою любовь своему ребенку.  Сейджи никогда не понимал свободного духа Сейи. Для него всегда это было дикостью и непредсказуемостью. Он был человеком системы. Человек строгого контроля и правил. Но, тем не менее, несмотря на свою непохожесть на отца, Сейя был его сокровищем. И ради его счастья он был готов пожертвовать всем миром.  Коу Сейджи лично провёл серию «озабоченных» звонков ключевым партнёрам проекта. Его тон был не обвиняющим, а осторожным: «Мы все заинтересованы в успехе, но эти утечки… нужно разобраться, иначе это ударит по всем нам. Возможно, профессору Джиба стоит взять небольшой перерыв, чтобы всё утихло?» Завершающим этапом данной фазы был целевой удар. В тот же день Усаги, согласно их расчётам, должна была быть на «очередном сеансе терапии». За час до него на пороге лаборатории Мамору появилась Хотару Томоэ с двумя коллегами из службы безопасности «Коу Групп» и официальным запросом от «внутренней комиссии по этике» (созданной за ночь) на доступ к медицинским записям пациентов, участвовавших в ранних фазах «Палингенеза». Формально — для проведения собственной проверки в свете публикаций. Это был юридический щит, но щит очень тяжёлый и острый. Мамору, параноидально защищавший свои исследования, не мог просто отказаться. Это потребовало бы времени, вовлечения его юристов и его личного внимания. Как и рассчитывали, Мамору взбесился. Но его ярость была леденящей. Он видел скоординированную атаку. Его ответ был предсказуем: укрепить оборону вокруг самого ценного актива — Усаги. Он отменил её плановый выезд в клинику, оставив «терапию» на дому под наблюдением личного врача. Но для «разбора полётов» с комиссией Коуему пришлось уехать в головной офис своей исследовательской компании. Он оставил дома усиленную охрану — четверых человек вместо обычных двоих. Но это была статичная защита. Мамору был уверен, что главная угроза со стороны Коу — юридическая и репутационная. Ион бросился туда, оставив охрану на стандартных инструкциях: никого не впускать. Он не знал, что эти инструкции уже были изучены, а слабые места вычислены. Этим занималась лично Хотару Томоэ. Фаза вторая: Извлечение. Пока Мамору был отвлечён, в действие вступила вторая часть плана. Её основными исполнителями были Сейя и Хотару. Риск был запредельным. Одна ошибка — и их обвинят в незаконном проникновении и похищениичеловека. Но иного пути не было. Хотару, используя старые связи в правоохранительных органах и данные, добытые её командой, выяснила расписание смен охраны и модель системы безопасности загородной виллы Джиба. У неё был узкий промежуток — 22 минуты между отъездом одного патруля и прибытием другого, когда на посту оставались только двое уставших за день людей, а камеры внешнего периметра на пять минут переходили в режим тестового перезапуска (уязвимость, найденная в софте, который поставляла дочерняя фирма «Коу Групп»). В сумерках, в сером фургоне с логотипом телекоммуникационной компании, они подъехали к служебному входу в квартал. Сейя, одетый в униформу техника, с наушником в ухе и планшетом в руках, был не узнаваем. Его лицо было скрыто кепкой и большими очками. Сердце колотилось так, что он боялся, что его услышат все окружающие. — Камеры отключены на четыре минуты сорок секунд. Ты на связи, — голос Хотару в наушнике был спокоен, как у диспетчера, ведущего самолёт в шторм. — У тебя семь минут от входа до выхода. Помни, она может не реагировать. Действуй по плану. Никакой отсебятины и инициативы. Сейя кивнул невидимому собеседнику и с тяжёлым чемоданом с инструментами направился к боковой двери виллы. Его сопровождал «напарник» — один из людей Хотару, мастер по взлому электронных замков. Кодовый замок на двери был вскрыт за двадцать секунд с помощью электронной отмычки. Сейя зашел внутрь. Внутри пахло чистотой и… стерильностью. Тишина была пугающей. Двигаясь по схеме дома, которую он вызубрил наизусть, Сейя прошёл по узкому коридору и оказался возле лестницы. Он плавно и неслышно поднялся на второй этаж.Еще с прошлого их посещения этого дома он помнил, где находится спальня четы Джиба. Каждый его шаг отдавался в ушах грохотом. Он знал, что в доме есть люди. Прислуга. Охранники. Но их маршруты и местоположение тоже были заранее известны Хотару. Дверь в её комнату была заперта. Не электронным замком, а простым ключом — видимо, Мамору считал, что охраны снаружи достаточно. «Напарник» снова сделал своё дело. Дверь открылась беззвучно. Комната была красивой и абсолютно бездушной. С прошлого раза в ней ничего не изменилось внешне. Но атмосфера была кардинально другой. Здесь царил полумрак и звенящая тишина. Комната была похожа на гостиничный номер высшего класса. Ничего личного. Мамору видимо убраз из комнаты любые воспоминания Усаги, чтобы они ее не триггерили и не давали ее сознанию работать самостоятельно. Он обезличил пространство вокруг нее. Шла полная перепись ее личности. Он создавал новую Усаги. В центре большой кровати, подложив под спину подушки, сидела Усаги. Она была одета в простую белую рубашку. В руках она держала книгу, но глаза её не скользили по строчкам. Они были устремлены в пустоту за окном. На тумбочке стоял стакан воды и несколько блистеров с таблетками. Усаги не обернулась на скрип двери. Возможно, приняла его за служанку. — Куколка, — выдохнул Сейя, срывая с головы кепку. Она медленно повернула голову. Её взгляд был туманным и плавающим. В нём не было ни страха, ни удивления. Лишь слабое любопытство, как к новому предмету в комнате. — Пора уходить, — его голос звучал резко, командно. Протокол Хотару по извлечению Усаги из дома предполагал чёткие, не терпящие возражений инструкции для сознания, заторможенного препаратами. Усаги моргнула. Пальцы её слабо пошевелились по обложке книги. — Уходить? — её голос был тихим и без интонации. — Нельзя. Мамору… сказал ждать. — Меня прислал Мамору. Он ждёт тебя в другом месте. В безопасности. — Ложь резала ему горло, но это был единственный шанс. Он подошёл к шкафу, нащупал на ощупь тёплый кардиган и накинул ей его на плечи. — Вставай. Нужно быстро идти. Она позволила одеть себя. Её движения были вялыми и неуверенными. Когда он взял её за руку, чтобы поднять, её кожа была холодной. — Тайо? — вдруг спросила она, и в её глазах на секунду мелькнула искра чего-то живого, острого и крайне болезненного. — Он ждёт тебя, — сказал Сейя, и в этот момент это была чистая правда. — Идём к Тайо. Вместе. Имя сына стало ключом. Она не сопротивлялась, когда он повёл её к двери. Шла покорно, почти не глядя под ноги, как лунатик. Они спустились тем же путём. Внизу их уже ждал «напарник». Он кивнул: путь чист. Фургон с работающим двигателем ждал в трёх метрах от служебного выхода. Именно в этот момент, когда они вышли на холодный ночной воздух, всё чуть не рухнуло. Из-за угла дома, нарушая график, закуривая, вышел один из охранников. Он замер, увидев троих людей у служебного входа. Его рука быстро потянулась к рации. Сейя почувствовал, как время замедлилось. Он увидел, как человек Хотару делает едва заметное движение рукой. Прозвучал негромкий, сухой хлопок, похожий на щелчок. Охранник странно дёрнулся, словно споткнулся о собственную тень, и беззвучно осел на землю. Из его рации послышался хриплый вопрос напарника. — Газ, быстродействующий, нелетальный, — тихо пояснил «напарник», подхватывая Усаги под руку с другой стороны. — У нас минута. Скорее. Они почти втолкнули её в открытую дверь фургона. Внутри на мягком сиденье уже ждала Хотару. Фургон тронулся с места ещё до того, как за ними захлопнулась дверь. — Поехали! Скорее! Все посты предупреждены, — отдала приказ Хотару водителю.  Затем она повернулась к Усаги, которая сидела, съёжившись, смотря перед собой в никуда. Хотару достала небольшой прибор — портативный сканер.  — Миссис Джиба, мне нужно взять у вас анализ крови. Это необходимо для вашей безопасности. Усаги даже не вздрогнула, когда маленькая игла впилась ей в палец. Она просто смотрела, как алая капля всасывается в тест-полоску. Хотару подключила прибор к планшету. Через несколько секунд на экране появились графики и цифры. — Как мы и думали, — произнесла Хотару, и в её голосе впервые прозвучала тонкая, ледяная нотка ярости. — В крови присутствуют следы бензодиазепинов пролонгированного действия, нейролептик нового поколения и… экспериментальный модификатор серотониновых рецепторов, аналог тех, что тестировались в ранних фазах «Палингенеза». Концентрация такова, что о критическом мышлении и волевых решениях не может быть и речи. Это химические наручники. Сейя смотрел на Усаги, на её пустой, отрешённый профиль, и внутри него что-то рвалось на части. Это была не болезнь. Это было целенаправленное уничтожение ее сущности. Теперь у них было неопровержимое доказательство. Фургон нырнул в подземный гараж частной клиники «Коу Медикал». Там их уже ждала медицинская бригада и охрана. Усаги, всё так же безропотно, позволила пересадить себя на каталку. Перед тем как её увезли в лифт, Сейя присел на корточки рядом с ней и нежно поправил выбившуюся прядь волос. — Ты в безопасности, Куколка. Тайо тоже в безопасности. Больше тебе нечего бояться. Она медленно подняла на него глаза. В их голубой глубине, за химическим туманом, будто шевельнулось что-то знакомое. Но затем взгляд вновь сразу же расфокусировался обратно. Она тихо выдохнула и закрыла глаза. Первые медицинские заключения были ужасающими. Врачи говорили о долгой детоксикации организма, возможных необратимых изменениях в нейронных связях, глубокой психологической травме.  Сейя был готов ко всему, но не к этому всепоглощающему чувству вины. Он вырвал её из клетки, но получил в руки хрупкую, разбитую куклу, душу которой ещё предстояло отыскать в химических глубинах. Солнечный свет, бивший в окна зала ожидания, казался издевательством. Он был слишком ярким, слишком беззаботным для того адского напряжения, что царило внутри. Сейя сидел, сжимая в руках стакан с водой, который он так и не отпил. Его взгляд был прикован к белой двери с надписью «Реанимация и интенсивная терапия». За ней, под присмотром лучших врачей «Коу Медикал» и под круглосуточной охраной людей Хотару Томоэ, находилась Усаги. Теперь её организм, отравленный коктейлем психотропов, антидепрессантов и мощных седативов, боролся за очищение. Концентрации веществ в её крови говорили не о лечении, а о методичном подавлении воли. Врачи говорили о «синдроме отмены», о возможных необратимых когнитивных нарушениях, о долгом и мучительном пути назад. Дверь открылась. Вышел главный врач, человек с усталым, но сосредоточенным лицом. Все вскочили: Сейя, Коу Сейджи, Тайки и Ами, Ятен, примчавшийся сюда, бросив все дела, и даже Минако, хотя её просили остаться дома. — Острая фаза миновала, — сказал врач, снимая маску. — Мы стабилизировали сердечный ритм и дыхание. Миссис джиба впала в неглубокую кому. Скорее всего, это было больше похоже на защитную реакцию организма на резкую отмену препаратов. Сейчас мы поместили ее в состояние медикаментозного сна, но уже не такого глубокого. — Она… узнаёт? Может говорить? — сорвалось у Сейи. — Пока нет. Её сознание находится в состоянии глубокого тумана. Мозг, образно говоря, отключил высшие функции, чтобы выжить. Потребуются дни, а возможно, и недели, прежде чем она сможет адекватно реагировать. Возможны провалы в памяти, вспышки страха, агрессии или, наоборот, полная апатия. — Врач посмотрел на Сейю. — Физически мы её вытащили. Но психологически… её предстоит заново собирать по кусочкам. И это будет очень болезненно. Для неё. И для всех, кто рядом. — Можно её видеть? — тихо спросила Минако. — Крайне нежелательно. Пока она спит. Вы все равно ничем не сможете ей помочь на данный момент. Пока мы не начнем отключать ее от препаратов. Дайте нам хотя бы сутки. Когда врач ушёл, в коридоре повисла гробовая тишина.  — Мамору, — прошипел Ятен, сжимая кулаки. — Он ещё ответит. Он не уйдёт от ответа просто так. — Он уже отвечает, — холодно произнёс Джедайт, появившись в конце коридора с папкой в руках. — Полтора часа назад он подал иск. О похищении его жены. Он утверждает что она является полностью недееспособной и находится на его попечении. Он приложил заключения врачей своей клиники, которой ранее управляла мисисс Джиба, о её «тяжёлом психическом расстройстве» и необходимости изоляции. И, что самое главное, — юрист посмотрел на Сейю, — он требует немедленного возвращения Тайо, как ребёнка, чья мать находится в неадекватном состоянии, а биологический отец… — он сделал паузу, — причастен к ее похищению и представляет опасность для психики ребёнка. — На каком основании?! — взорвался Сейя. — На основании вашей истории, господин Сейя. Наркотическая зависимость в прошлом. Публичные скандалы на протяжении последних пяти лет. Недавний инцидент с травмой вашей супруги, Рей Коу. Он выстроит картину абсолютно нестабильного, опасного человека. И учитывая нынешнее состояние миссис Джиба… суд может встать на его сторону. Временная опека над Тайо до выяснения обстоятельств — вполне реальная перспектива.Не стоит забывать, что он является официальным опекуном ребенка. И именно он числится в графе «Отец», а не вы.  Коу Сейджи ударил кулаком по подоконнику. Звон дрогнувшего стекла прозвучал, словно выстрел. — Он переходит в контратаку. И бьёт по самому больному. По ребёнку. — У нас есть наши доказательства, — сказала Хотару, подходя. Её лицо было каменным. — Анализы крови, заключение наших специалистов о насильственной химической седации. Но это — доказательства преступления против Усаги. В споре об опеке над Тайо они будут лишь одним из факторов. И фактор «стабильной среды», которую якобы представляет Мамору, будет весить очень много. Особенно если он представит своё идеальное прошлое как мужа и отца. С безупречной историей известного ученого и исследователя. Сейя чувствовал, как почва уходит из-под ног. Они думали, что спасают её, а Мамору одним ходом превратил их победу в новую, ещё более опасную ловушку. Теперь под ударом был Тайо. — И что нам делать? — его голос прозвучал хрипло. — Бороться, — отчеканил Коу Сейджи. — На всех фронтах. Джедайт, вы отвечаете за судебный процесс. Используйте всё. Копайте глубже в его прошлое, в «Палингенез». Ищите другие «погрешности». Хотару, нужны свидетельства. Кто-нибудь из прислуги, кто видел, как он с ней обращался. Медсёстры, которые делали ей уколы. — Он повернулся к сыновьям. — Тайки, Ятен. У вас свои ресурсы, свои связи. Используйте их. Нужно создать вокруг Мамору Джиба такой информационный вакуум и такое давление, чтобы он не мог пошевелиться. А ты… — он посмотрел на Сейю, — твоя задача сейчас — быть безупречным. Не тенью, не подозреваемым. А тем самым ответственным отцом, которого мы начали строить. Каждое твоё движение, каждый поступок — под микроскопом. И… — он тяжело вздохнул, — нужно решить вопрос с Рей. Пока ты официально женат на ней, твоя позиция в борьбе за сына и за Усаги выглядит двусмысленно. Мир не поймёт этих тонкостей. - Это еще не все, господин Коу. – вновь вставил Джедайт. – ваша невестка также внесла свою лепту в это дело. - Что сделала Рей? – взревел Коу-старший. - Миссис Коу дала показания в пользу господина Джиба. Она заявила, что «находится на лечении после травмы, нанесённой ей мужем». Что ее супруг представляет опасность не только для себя, но и для окружающих. Что он подвержен вспышкам неконтролируемой ярости, и что она, как его законная жена, категорически против любого упрощения процедуры развода. Она настаивает на полной психологической экспертизе и длительной судебной процедуре, ссылаясь на «необходимость защитить свои права и обеспечить лечение мужа». Это был мастерский удар. Мамору, очевидно, вышел на неё. Или она сама, озлобленная и испуганная, увидела в этом шанс сохранить хоть какую-то власть, хоть какую-то месть. В любом случае очевидным было одно: они решили объединиться, чтобы ни Сейя, ни Усаги не смогли быть вместе. Каждый преследовал свои интересы в этой ситуации. Получалось, что теперь Сейя был не просто похитителем. Он был официально признан своей собственной женой потенциально опасным психически нездоровым человеком, что делало его позицию в борьбе за опеку над Тайо практически нулевой. Коу Сейджи, получив копию заявления, смял эту бумагу в кулаке. — Идиотка. Она не понимает, что играет в игре, где её давно объявили пешкой. Теперь она не твой союзник, но и не нейтральная сторона. Она — оружие в его руках. И плюс она решила переть против меня лично. На что она расчитывает – непонятно. Она всегда была умной и смышленной. Видимо эта травма отбила у нее все мозги. Сейя стоял, глядя на скомканный клочек бумаги. Ощущение было таким, будто после долгого, изматывающего подъёма он сорвался в пропасть, и падение только начиналось. Он спас Усаги из ада, но ценой этого стала новая, ещё более прочная клетка вокруг него самого. И ключ от одной из её решёток теперь держала Рей. — Что делать? — его голос звучал глухо. — Он использует её против меня. Использует мою же жену. — Бороться на всех фронтах, — ответил отец. Его глаза горели холодным огнём настоящей войны. — Нам нужно все немедленно опровергнуть. И для этого одной детоксикации миссис Джиба недостаточно. Нужно, чтобы она заговорила. Сама. Публично. И нужно найти рычаг на Рей. Её страх, её амбиции, её боль — что-то, что заставит её отозвать это заявление. Иначе… суд по опеке над Тайо мы проиграем, так и не начав. - Отец, - начал Сейя, - Есть кое что, о чем я тебе не рассказывал все это время. Наш брак с Рей был ненастоящий. Нас связывал контракт. Я давал ей фимилию, место в «Коу Групп», а она обеспечивала мне имидж и не мешала жить. Она прекрасно знала и о моих зависимостях. И обо всем, что я творил последние пять лет. Коу Сейджи чуть отшатнулся. Ятен и Тайки также смотрели на парня не отрываясь. - Получается, все это было игра? – задал уточняющий вопрос Тайки. - Черт подери. А я все гадал, как ты мог в нее втрескаться. А оказывается вы играли даже для нас. – выпалил Ятен ошеломленно. Коу Сейджи продолжал молчать. Спустя несколько мгновений он обратился к своему юристу: - Джедайт. Срочно проверьте этот контракт и найдите способ закрыть рот моей невестке. Джедайт кивнул головой и пошел в направлении выхода. Сейя подошёл к окну. Внизу, в охраняемом крыле клиники, спала в химическом сне женщина, которую он любил. В Швейцарии лежала женщина, которая была его законной женой и которая пыталась удержать его любыми способами. А в особняке спал его сын, будущее которого сейчас висело на волоске. Он уже дважды терял первую. Никак не мог уйти от второй. И сейчас мог потерять третьего. Война только началась. И первый этап, несмотря на тактический успех, обернулся стратегическим поражением. Теперь ему предстояло сражаться не только с Мамору Джиба, но и с последствиями своего прошлого, воплощённым в лице Рей. И сражаться нужно было не яростью, а холодным, безжалостным умом, которому его все это время учил отец. Он должен был стать тем, кого так боялся, — настоящим Коу. Ради Усаги. Ради Тайо. Даже если для этого придётся сломать последние остатки того свободолюбивого Сейи, каким он себя знал.  Выходящий из палаты врач казался призраком на фоне ослепительно белых стен. Его лицо, обычно невозмутимое, было отмечено глубокой усталостью и чем-то, что пугало больше всего — профессиональной беспомощностью, с которой боролся его разум. Врач «Коу Медикал» не привык к беспомощности. — Кризис, — врач произнёс это слово тихо, но оно прозвучало громче любого крика. — Её организм, освобождённый от постоянной химической подачки, наконец отреагировал… Но не так, как нам хотелось бы. Нервная система, несколько недель контролируемая сильными веществами извне, попыталась запустить все процессы сразу. Произошёл огромный выброс нейромедиаторов, затем — резкий спад.  — Мы боремся за её физическое выживание. О психическом… пока рано говорить. Её мозг пережил химическое насилие и чудовищный стресс отмены. Всё, что мы можем сейчас — ждать и надеяться, что базовые структуры, сама жизненная сила окажутся сильнее. Тишина после его слов снова стала оглушительной. Минако тихо всхлипнула, уткнувшись в плечо Ятена. Тайки задумчиво смотрел в стену. Его мозг, вероятно, уже строил графики вероятностей и искал аналогии в медицинских базах данных. Ами молча сжимала его руку. Сейя ничего не чувствовал. Был только ледяной вакуум, в центре которого пульсировала одна мысль: Я не переживу, если с ней что-то случится. — Можно побыть с ней рядом? — спросил он, и его собственный голос показался ему чужим. — Только, через стекло. Контакт исключён. Любой внешний стимул сейчас — угроза. Сейя кивнул и, не глядя ни на кого, пошёл за врачом. За толстым стеклом палаты лежала Усаги, опутанная проводами и трубками. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, таким, каким он не видел его много лет. Складывалось ощущение, что она просто мирно спала. Грудь равномерно поднималась и опускалась под воздействием аппарата ИВЛ. На мониторах прыгали зелёные линии — доказательство работы машины, а не жизни. Сейя прислонился лбом к холодному стеклу. Всё его тело дрожало от сдерживаемых эмоций. Ярость, бессилие, вина — всё смешалось в один клубок, разрывавший грудь изнутри. Он закрыл глаза, но перед ним всё равно стояло её лицо: полное страха и мольбы. Шаги позади заставили его очнуться. Рядом встал Коу Сейджи. Он тоже смотрел на Усаги, и его лицо было гранитной маской, но в глазах читалось что-то непривычное — не расчёт, а глубокое, личное понимание потери контроля. — Это не конец, — тихо сказал отец. — Это пауза. И эту паузу Мамору использует по полной. Пока она не может говорить, её голосом будет он. Как официальный ее представитель. А твоим… — он посмотрел на сына, — твоим голосом, в глазах суда, будет заявление твоей жены. Сейя сжал кулаки. Рей. Её заявление, инициированное или ловко использованное Мамору, висело над ним острым мечом. — Что делать? — прошептал он, не в силах оторвать взгляд от неподвижной фигуры за стеклом. — Во-первых, нужно опередить его с исковым заявление, — сказала Хотару, подойдя к ним. Её взгляд был острым, как лезвие. — У нас есть её анализы. Мы не можем назвать имя Мамору публично, не имея её свидетельства, но мы можем запустить историю. «Женщина, спасённая из-под домашнего ареста, где её несколько недель травили психотропами». Без указания имён, но с намёками, которые поймут все, кто в теме. Нужно создать общественный резонанс до того, как он выступит с обвинениями в похищении. — Я займусь этим, — откликнулся Ятен. В его глазах горел мрачный, лишённый привычной иронии огонь. — Мы запустим эту историю как вирус. Так, чтобы когда Мамору откроет рот, его уже встретят с криками «А что с анализами крови, профессор?» — Во-вторых, — продолжила Хотару, — суд по опеке. Он через два дня. Без миссис Джиба, с вашим«психиатрическим досье» от миссис Коу, наши шансы стремятся к нулю. Нужно любым способом добиться отсрочки заседания. Тайки, до этого все время молчавший, выступил вперёд. — У нас есть одно основание. Состояние матери Тайо. Мы можем ходатайствовать о переносе заседания в связи с чрезвычайными медицинскими обстоятельствами, требующими её участия. Но судья может отказать, сославшись на то, что её состояние делает её участие невозможным в принципе, и решать вопрос будут без неё. Нужно… сделать так, чтобы судья захотел подождать. — Шантаж? — холодно спросил Ятен. — Информирование, — поправил Тайки. — У этого судьи есть дочь. Которая лечится в той самой клинике, в которой личился недавно Сейя. Всем известно, что она принадлежит Мамору Джиба. Ее лечение недавно было… неожиданно улучшено. Мы просто предоставим судье эту информацию. Анонимно. И предложим альтернативу — отложить слушание, сославшись на давление общественности и необходимость дождаться стабилизации истицы. Чтобы решение было… более взвешенным и не запятнало репутацию судью в связи с нелепыми слухами о его семье. Это была грязная игра. Но игра, в которую они теперь были вынуждены играть. И самое главное, было совершенно неожиданно слышать подобное предложение от Тайки. — А Рей? — снова спросил Сейя. — Она ключ. Пока она против меня… — С Рей нужно попробовать поговорить, — сказала Минако неожиданно твёрдо. Все посмотрели на неё. — Не через юристов. Не через угрозы. С ней нужно поговорить по-человечески. Она ранена. Она испугана. И ею манипулируют. Я… я попробую до неё достучаться. Мы не были близки, но… я женщина. И я понимаю её боль и страх. Коу Сейджи скептически хмыкнул, но кивнул. — Попытка не пытка. Пока джедайт изучает брачный контракт Сейи и Усаги, Минако попробует ее переубедить по-хорошему. Но времени мало. Мамору мог её убедить, что это — её единственный шанс на какую-то власть, на безопасность. Попробуй переубедить ее. Объяснив, что идти против меня – подобно смерти. Я готов закрыть глаза на ее проступок и простить ее сейчас, пока она еще больше не наломала дров. Сейя оторвался от стекла. Его взгляд был пустым, но внутри клокотала решимость, выкованная из отчаяния. — Я сам поговорю с ней. После… после того как здесь всё решим. Лично. Но сначала… сначала нужно выиграть время. Для Усаги. Для Тайо. Он обернулся и посмотрел на отца, на братьев, на Ами и Минако. На своих союзников в этой войне, которую он сам и развязал. Он не мог её сейчас спасти. Он не мог за неё начать дышать. Но он мог быть здесь. Рядом. На этом посту.  «Держись, — мысленно приказал он её неподвижной фигуре. — Просто держись и не сдавайся. Я здесь. Я вытащил тебя из огня, и не дам тебе угаснуть во тьме. Я буду ждать. Сколько потребуется. А потом… потом мы предъявим счёт всем, кто это сделал. Вместе.» Тишину в коридоре внезапно разорвал отчаянный, пронзительный звонок личного телефона Коу Сейджи. Он, нахмурившись, нажал на кнопку вызова. Звонок в такой час с домашнего номера был дурным знаком. — Алло? — его голос прозвучал резко. В трубке раздались нечленораздельные всхлипы, переходящие в истерику. Голос старшей служанки, всегда такой сдержанной, был неузнаваем: — Господин!.. Господин, они приехали!.. В черном… машины… Они ворвались! Они забрали его! Они забрали ТАЙО! Слово «Тайо», выкрикнутое в смертельном ужасе, ударило по Коу Сейджи с физической силой. Мир сузился до треска в ушах. — Что?.. Кто посмел?.. — успел он прохрипеть, но служанка уже не слышала, продолжая рыдать в трубку. Телефон резко выскользнул из его вдруг онемевших пальцев и со звоном разбился о кафельный пол. Сам КоуСейджи сделал шаг назад и схватился за грудь, прямо над сердцем. Его лицо, всегда грозное и властное, исказила гримаса невыносимой боли и паники. — Тайо… — выдохнул он, и в этом шёпоте был весь ужас деда, вся мощь которого оказалось бессильной. — Мой… мальчик… Он не упал, а словно осел, сползая по стене. Глаза закатились, прежде чем он успел их закрыть. Могучий КоуСейджи, титан и стратег, беззвучно рухнул на пол, сражённый двойным ударом — страхом за внука и фактической болью в сердце. Хаос вспыхнул мгновенно. — Отец! — первым крикнул Ятен, бросившись к нему. Тайки уже звал на помощь медицинский персонал.  Ами подхватила голову патриарха и начала хладнокровно проверять пульс. Её пальцы были холодны, но движения точны.  Минако в ужасе прикрыла рот ладонью. Сейя застыл на месте. Он смотрел то на отца, которого подхватывали братья, то на осколки телефона у своих ног. Из разбитого динамика ещё доносились приглушённые рыдания служанки. Его мозг отказывался собирать картинку воедино. Отец. Сердце. Тайо. Украли. — СЕЙЯ! Резкий крик Ятена врезался в его сознание, как удар хлыста. Ятен, не отрываясь от отца, смотрел на брата пылающим взглядом. — Что ты стоишь?! Беги! Сейчас же! Найми кого угодно, подними на уши весь город! Они не могли уехать далеко! Мы побудем здесь с отцом! БЕГИ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Этот крик стал спусковым крючком. Оцепенение спало, сменившись леденящим, ясным ужасом и дикой, звериной решимостью. Сейя даже не кивнул. Он просто развернулся и бросился бежать по коридору, снеся при этом на пути стойку с цветами. Его шаги гулко отдавались в пустынных больничных переходах. Он вылетел на улицу, вскочил в свой внедорожник и с визгом шин рванул от больницы, не думая ни о светофорах, ни о скорости, ни о чём-то другом, кроме одной цели — скорее оказаться в особняке. Дорога, обычно занимавшая полчаса, промелькнула перед его глазами за пятнадцать минут кошмарной гонки. Он ворвался на территорию особняка, где уже маячили перепуганные лица охраны и прислуги. Двери были распахнуты настежь. Внутри царил хаос. Горничная плакала, охранники в растерянности что-то объясняли начальнику службы безопасности, на полу валялась любимая игрушечная машинка Тайо, которую ему совсем недавно подарил Сейя. — Где мой сын?! — рёв Сейи перекрыл все звуки. Начальник охраны, бледный как полотно, сделал шаг вперёд: — Господин… Они были в масках. Сработала система, но они тут же вывели её из строя за считаные секунды. Профессионалы. Они увезли его в чёрных микроавтобусах без номеров. Мы… мы не успели… — Куда? В КАКУЮ СТОРОНУ?! — На север, в сторону трассы… Но они могли свернуть где угодно… Сейя стоял посреди роскошного холла, где ещё утром смеялся его сын. Теперь здесь пахло страхом и бессилием. Он обвёл взглядом испуганные лица, разгромленный уют, пустоту. Ребёнка не было. Он медленно поднял руки и схватился за голову, как будто пытаясь удержать её от взрыва. В висках стучала одна-единственная, чудовищная мысль, на которую наложился образ отца, хватающегося за грудь: Мамору ответил. И он забрал главное. Сейя хотел уже броситься обратно к машине и мчать куда глаза гледят, в надежде что он догонит их и сумеет отобрать своего сына. Но в этот момент в его кармане завибрировал телефон. Это было сообщение от Хотару, отправленное пол часа назад, которое только сейчас дошло до него: «Срочно. Активность на периметре вашей резиденции. Готовьтесь к провокации. Держите ребёнка рядом.» Сообщение пришло слишком поздно. Война перешла в новую, беспощадную фазу. И противник нанёс удар не по бизнесу, не по репутации, а прямо в самое сердце. Забрав Тайо, Мамору взял в заложники не просто ребёнка. Он взял надежду и рассудок всех, кто его любил. И теперь у Сейи не было права ни на панику, ни на ошибку, ни на сомнения. Единственное, что у него оставалось — холодная ярость и готовность снести всё к чертям, чтобы вернуть сына.  Дверь особняка, оставшуюся открытой настежь, пересёк силуэт. Ятен, набравший за последние пятнадцать минут номер Сейи двадцать раз подряд, прибыл следом. Его глаза, привыкшие оценивать опасность, мгновенно зафиксировали картину разрушения: разбитые вазы, опрокинутую мебель, безмолвную пустоту дома. А в центре этого хаоса, словно статуя, высеченная из гнева и отчаяния, стоял Сейя. — Сейя! — крикнул Ятен, шагнув внутрь.   Он не успел ничего добавить. С улицы донесся плавный скрип шин о гравий. На пороге возник сам виновник ада. Мамору, одетый в безупречный светлый костюм, словно только что сошёл с обложки журнала. С двух сторон его, как тени, стояли крупные охранники с пустыми, профессиональными лицами. Он окинул взглядом разгромленный холл и на его губах расплылась довольная, хищная ухмылка. Это стало последней каплей. — ГДЕ ОН?! —Сейя сорвался с места раньше, чем Ятен успел среагировать. Он ринулся вперёд, как метеор, забыв про всё на свете. — КУДА ТЫ ЕГО ДЕЛ?! ОТДАЙ МНЕ МОЕГО СЫНА! Охранники инстинктивно сделали шаг вперёд, но Мамору едва заметным жестом остановил их. Он смотрел на приближающегося Сейю с неподдельным интересом, как учёный на редкий экземпляр. — Сын? — пренебрежительно протянул он, когда Сейяоказался в шаге от него. — Зачем он мне, этот мальчишка? Я принял его только из-за Усако. Дал ему свою фамилию. Признал своим. Глупо, конечно. Он был всего лишь… инструментом давления. Лишь благодаря ее беременности и вашему расставанию тогда, пять лет назад, я смог убедить ее быть со мною. Я всегда был одержим ею. И тут в мои руки сама легла эта превосходная возможность: испуганная двадцатилетняя девочка, в чужом городе, одна. Родители мертвы. С парнем рассталась. И беременна. Все сложилось как нельзя лучше… Отдай мне мою жену — и получишь обратно ребёнка. Всё просто. Разум Сейи отключился. Всё, что осталось — первобытная, слепая потребность уничтожить источник боли. Его кулак со всей силы обрушился на самодовольное лицо Мамору. Удар был сильным. Челюсть противниказахрустела. Мамору отшатнулся, но не упал. Он повернулся обратно к Сейе и… рассмеялся. Тихим, сдавленным смехом, вытирая кровь с нижней губы тыльной стороной ладони. Он не отвечал на удар, не защищался. Просто смеялся, глядя в бешеные и разъяренные глаза Сейи. — СЕЙЯ, ХВАТИТ! — Ятен вцепился в него сзади, обхватывая все его тело руками и пытаясь оттащитьобратно. — Остановись! Ты играешь сейчас по его правилам! Он этого и добивается! Неадекватной реакции! Но Сейя, будто не слыша, замахнулся для второго удара. Мамору, всё так же смеясь, наклонил голову, подставляя другую щёку. Это было ужасающе. Этот смех звенел в ушах громче любого крика. Он обезоруживал и сводил с ума. И именно этот смешок, ледяной и бездушный, прорезал пелену ярости. Сейя замер. Его грудь судорожно вздымалась. Он отшатнулся от Ятена, который всё ещё держал его за плечо. Взгляд Сейи, полный ненависти, впился в Мамору. — Если с Тайо, — прошипел он так тихо, что в тишине холла слова прозвучали громче грома, — случится хоть малейшая неприятность… Если он заплачет, если ему будет страшно, если на его теле будет хоть одна царапина… Я сотру тебя в порошок, Мамору. Тебя и твоё чертово имя. Мне уже будет плевать на весь мир. Ты слышишь меня? На весь мир. Ухмылка наконец сползла с лица Мамору. Его глаза стали холодными, как сталь. Он выпрямился и поправил манжет. — Истинный наследник Коу. Становишься похож на отца, мальчик. Но все это слишком драматично. И совершенно бесполезно. Я поставил тебе условия сделки. — Он бросил взгляд на притихшего Ятена, а затем снова на Сейю. — У тебя неделя, чтобы вернуть мне мою жену. Не выполнишь условия — найдешь ребёнка там, где не захочешь его найти. И начнёшь жизнь сначала, но уже без козырей. Время пошло. И, не дожидаясь ответа, Мамору развернулся и вышел, сопровождаемый немыми охранниками. Звук закрывающейся двери прозвучал как приговор. Сейя стоял, опустив голову. Вся ярость ушла, оставив после себя пустоту и леденящий ужас. Его плечи обвисли. — Я не знаю, что делать, — выдохнул он, и его голос сломался. — Ятен… я не знаю. Ятен посмотрел на брата с сожалением. Он понимал, что на данный момент они совершенно бессильны. - Сейя, я несколько раз тебя уже просил без глупостей. Но твоя ярость вечно перебарывает твою адекватность. Этим они и пользуются. Они знают все твои слабые места и пользуются ими мастерски. Ты должен сделать эти слабые места – своей самой большой силой. Ты должен хладнокровно рассчитывать и анализировать. Только так ты сможешь победить в их игре. Ты должен стать достойный противником и научиться играть по их правилам. – Ятен на несколько секунд замолчал, давая Сейе возможность осознать услышанное. – Нам нужна стратегия. И мы ее выработаем. За Тайо не переживай. Он однозначно ничего ему не сделает. И мы найдем его раньше, чем он думает. Не забывай, ей ты сын и какая гора стоит за тобою. Сейя поднял на Ятена изнеможденный взгляд: - Как он? - С отцом все хорошо. Он человек в возрасте. Вот и случился микроинсульт. Но все обошлось. Наш отец – самый могущественный человек в Токио. И не Мамору тягаться с ним. Поехали. Он ждет тебя. Сейя кивнул и вышел из особняка вслед за братом. Им нудно быть вместе. Они должны помогать друг другу. И Он никогда не должен забывать, что тот, кто пытается играть с Коу Сейджи – по итогу плохо заканчивает. Отец дал сейчас слабину из за него и из-за Тайо. Он видимо устал везти на себе все это бремя в одиночку. Поэтому Сейе надо встать рядом с отцом. И переложить груз обязанностей на свои, более молодые плечи. Он должен перестать быть бесшабашным музыкантом, неуравновешенным певцом, избалованный наследником. Он должен стать такой же скалой как Коу Сейджи: несгибаемой, непроницаемой, хладнокровной. Только так он сможет защитить всех, кого любит. Только откинув эмоции далеко назад, он сможет проложить беззаботное будущее впереди. Пора взрослеть и становиться сильным.