Глава 3. Розовые волосы.
19 февраля 2026 г., 23:23
Сентябрь. Гостиная Пуффендуя.
Тонкс открыла сухие, заспанные глаза и тут же подтёрла костяшкой указательного пальца выступившие в уголках слёзы.
Она уставилась в потолок спальни. Утреннее солнце заливало просторную комнату с двумя кроватями, стоявшими почти напротив друг друга у противоположных стен. В помещении становилось душно из-за нагревающихся от солнечных лучей стен, и Тонкс повернула голову к тумбе из тёмного дерева, стоявшей рядом с кроватью.
Прищурившись, она пыталась разглядеть палочку. Поняв, что не дотянется, сонно прокряхтела и приподнялась на руках, прислоняясь спиной к изголовью и подложив подушку.
Взяв палочку, она машинально погладила древко подушечкой большого пальца и взмахнула ею в сторону круглого окна, расположенного почти под сводом потолка. Заклинание пробормотала тихо, чтобы не разбудить Поппи, ещё мирно спящую.
В спальню тут же ворвался поток свежего, пока ещё тёплого воздуха.
Гостиная Пуффендуя находилась под замком, но не так глубоко в земле, как гостиная Слизерина. Однако спальни девочек располагались выше спален мальчиков и имели настоящие окна, тогда как мальчикам приходилось довольствоваться иллюзорными.
Тонкс уже доводилось бывать в спальнях мальчиков. Там было так же просторно и светло, но разница ощущалась. У них было больше зачарованных элементов: окна позволяли менять вид за стеклом и с лёгкостью регулировать температуру в комнате. Девочки могли наслаждаться настоящим свежим воздухом, но стоило признать, что зимой это было не так удобно — ветер задувал в ставни, и становилось довольно прохладно.
Тонкс задумалась о планах на день. Поверхностные мысли постепенно будили её, заставляя мозг включаться.
Пока сердце внутри не дрогнуло от предвкушения и не забилось быстрее от мысли, что сегодня Травология и Зельеварение будут проходить с Гриффиндором.
Она резко оборвала эти мысли и насильно выровняла дыхание. Свесившись с кровати, подобрала сумку с пола и достала ежедневник. Сверялась с записями, планами, делами и добавляла заметки, которые забыла внести вчера.
Тонкс не любила, когда её настроение зависело от других людей.
Сегодня после занятий ей нужно было поговорить с профессором Флитвиком по поводу Хэллоуина, который должен был наступить через месяц. Следовало украсить замок, и Тонкс, как и многим старшекурсникам и старостам, предстояло основательно всё подготовить и наложить чары, чтобы младшекурсникам осталось только развешивать украшения.
Кроме того, в этот же день праздновался Самайн.
На его празднование допускались только семикурсники.
Тонкс была достаточно далека от этой традиции, но знала всё необходимое от матери. Поэтому профессор Флитвик привлёк и её, как и многих чистокровных и полукровок. Магглорождённые, разумеется, тоже допускались — при условии, что ознакомятся с правилами и обычаями. Требовалось пройти инструктаж и небольшую проверку у старост факультета.
Ещё сегодня девушка обещала помочь младшекурсникам с заклинаниями и другими теоретическими вопросами по учёбе и волшебной жизни.
Сразу после дуэльного клуба.
Сегодня её должны были поставить в пару с пятикурсником со Слизерина — Маркусом Флинтом — и с четверокурсницей с Когтеврана — Пенелопой Кристал. Она должна была сражаться одна против двоих, и бой обещал быть интересным.
Тонкс улыбнулась, чувствуя, как поднявшийся адреналин окончательно прогоняет сон.
Следующая мысль заставила её нахмуриться — уголки губ напряжённо опустились вниз.
Ещё следовало подумать над проклятием семьи Вэйн. В очередной раз.
Тонкс пролистала толстый ежедневник в самый конец, где была отдельная глава, посвящённая подруге и её семье.
Так она и провела оставшееся до пробуждения Поппи время — за записями и раздумьями. Заодно повторила заранее подготовленный материал к сегодняшним занятиям.
Поппи проснулась по звону будильника и неохотно разлепила глаза, жалобно застонав и накрывшись подушкой. Минут через пять она резко вылезла из-под неё с заспанным видом и взлохмаченными волосами, заплетёнными в две толстые длинные медные косы, с чёлкой, вставшей дыбом.
Девушка без удивления посмотрела на давно проснувшуюся Тонкс.
— Доброе утро, — пробормотала она так, что это больше походило на «Добр-тро», свесила ноги с кровати и, чуть помедлив, побрела в сторону ванной комнаты, шаркая по каменному полу тапочками.
Тонкс ответила тем же, не отвлекаясь от записей.
Личная ванная комната была привилегией шестого и седьмого курсов — с учётом того, что некоторые ученики покидали школу после сдачи СОВ. Комнаты были не такими большими, как у младшекурсников, но к ним добавлялось отдельное смежное помещение с собственной ванной — роскошь по меркам Хогвартса.
Каждый год ученики переселялись в новые «норы», соответствующие их курсу. Это было старое правило: считалось, что вместе с переходом на следующую ступень обучения меняется и пространство вокруг.
Впрочем, на деле разницы почти не ощущалось. Спальни располагались даже не по порядку, а делились по чётным и нечётным курсам.
У них с Поппи была давняя негласная договорённость, выработанная годами совместной жизни. Тонкс просыпалась первой и проводила утро, нарабатывая концентрацию на весь день, дожидаясь появления голода — он просыпался почти через час после неё. Она ждала, когда проснётся соседка, которая любила ложиться поздно — чаще после полуночи — и тяжело вставала по утрам. Тонкс следила за тем, чтобы подруга не заснула снова, и отправляла её в душ.
Тонкс не любила идти туда первой — там всё было остывшим и холодным, от плиточных стен тянуло прохладой. Ей нравилось заходить после Поппи: утренний душ бодрил соседку, а после она запускала Тонкс, занимаясь сборами.
Поппи знала: если задержится утром в постели, Тонкс тоже задержится из-за неё.
Эшворд вышла из душа с полотенцем на голове и в махровом халате. Тонкс к тому времени уже отложила учебник и направилась в исходившую горячим паром ванную. Поппи успела сбросить халат к ногам, готовясь переодеваться в свободную одежду для Травологии.
Поппи, в отличие от Тонкс, требовалось больше времени на уход за кожей, укладку волос, переплетение кос и лёгкий макияж. Тогда как Тонкс… ей достаточно было подумать и представить.
Прошло много лет, прежде чем Поппи перестала ей завидовать.
Тонкс умылась, почистила зубы, приняла горячий душ и вышла в таком же халате, как у соседки. Затем встала перед зеркалом, просушила палочкой волосы, скинула халат и окинула взглядом своё отражение.
Поппи лишь мельком посмотрела на неё через зеркало.
За почти семь лет девушки давно перестали стесняться друг друга.
В гостиную они спустились вместе, перекидываясь парой коротких фраз. Их объединяло одно — они не любили болтать по утрам до завтрака. Даже на первом занятии обычно больше молчали.
Поппи надела длинный однотонный тёмно-зелёный сарафан в пол, под него — простую белую рубашку с объёмными рукавами и узкими манжетами. Она взяла сумку, в которой, как знала Тонкс, было всё необходимое для работы с растениями и прочие учебные принадлежности.
Тонкс оделась, как всегда на Травологию: чёрную обтягивающую футболку, заправленную в серые спортивные штаны. В её сумке с незримым расширением лежали садовый фартук, защитные перчатки из драконьей кожи, специальная обувь для жарких теплиц, наушники на случай, если попадётся крикливое растение (школьные ей не нравились), и садовый шлем.
В нём она выглядела то ли велосипедистом, то ли фехтовальщиком, то ли пчеловодом. Но шлем она предпочитала простым очкам — по макушке ей прилетало часто. Горшком, например, который однажды скинул снэргэлаф — растение из семейства бешеных огурцов, чьи побеги были достаточно… драчливыми.
А ещё на неё однажды напала Прыгучая луковица, и Тонкс пришлось по-маггловски с ней драться, пока профессор Стебль не заметила это и не применила отбрасывающее заклинание.
Колдовать в теплицах разрешалось только профессорам.
В гостиной уже было шумно: все собирались на завтрак в Большой зал, весело переговариваясь. Чей-то особенно пронзительный крик заставил Тонкс поморщиться и прижать пальца к виску — в голову неприятно стрельнуло.
У выхода из гостиной, который почти не закрывался, раздавался характерный звук задвигающейся крышки деревянной бочки — проём то и дело открывался, выпуская учеников в коридор и впуская холодный утренний воздух.
Сегодняшний день Тонкс казался… ярче. И насыщеннее. Она вертела головой по сторонам, болтала больше обычного, перебивала сама себя и смеялась не к месту. Сил было странно много — несмотря на то, что проснулась она раньше обычного.
И глаза всё время бегали по ученикам, словно кого-то выискивали.
Она убеждала себя, что просто высматривает знакомых. Или проверяет, не опаздывает ли, по потоку учеников, которые заходили или уже выходили с Большого зала. Или оценивает, насколько забит коридор, чтобы вовремя отойти.
Но каждый раз, не находя нужной макушки среди толпы, чувствовала короткий, почти незаметный укол раздражения.
— Ты сегодня подозрительно счастливая, — заметила соседка. — Что случилось?
— Ничего, — слишком быстро ответила Тонкс.
Она и сама не знала, что именно «ничего» с ней происходит.
В Большом зале уже гудело. Они сели за свои места, расположенные на приличном расстоянии друг от друга. Тонкс устроилась рядом с Мэдисон и, дождавшись, когда Элиара поднимет взгляд со своего стола, помахала ей рукой. Та с улыбкой кивнула.
Тонкс снова машинально оглядела зал.
Хватит.
— Придёшь сегодня к Флитвику? — спросила Тэтчер, доедая завтрак.
Она всегда приходила к самому началу. В отличие от Поппи и Тонкс, которые чаще появлялись почти под конец.
— Ага, — коротко отозвалась Тонкс.
Она кивнула Мэдисон — легко — и уткнулась взглядом в стол. Варёные яйца. Сыр. Копчёное мясо. Овощи. Всё привычно.
Она положила себе яйца, сыр, мясо и овощи. Передала тарелку, чтобы ребята добавили те, до которых она не дотягивалась. Получив её обратно вместе со сливочным соусом, поблагодарила и небрежно поводила палочкой.
Овощи аккуратно нарезались, яйца раскрылись на ровные половинки.
Простое бытовое заклинание.
Тонкс с удовольствием позавтракала, запивая всё брусничным морсом — не слишком сладким, как она любила.
Прихватив со стола перекус и убрав его в сумку, она поспешно выбралась из-за скамейки. Уже перекинув ногу, зависла в нелепой позе — и вдруг снова опустилась на своё место.
Она огляделась.
Многие старшекурсники уже разошлись, спеша на занятия. Сонные младшекурсники всё ещё сидели за столами, оживлённо переговариваясь. Они не любили рано вставать и предпочитали подольше задерживаться в Большом зале, обсуждая новости — из-за этого нередко опаздывали на уроки.
Тонкс почувствовала прилив возбуждения от своей идеи и мгновенно загорелась её осуществить. Она ещё раз обвела зал взглядом — на этот раз уже совсем иначе.
В её глазах мелькнуло то самое выражение, которое многие в школе давно научились распознавать. Опасное. Вдохновлённое.
Непокорный характер Тонкс знала вся школа. От её проделок страдали и первокурсники, и старосты, и даже несколько преподавателей — пусть и случайно. За внешней неуклюжестью, шутливостью и вечными нелепыми позами скрывались живой, цепкий ум и по-настоящему упрямая амбиция. Она не просто шутила — она выстраивала комбинации.
И сейчас в её голове уже сложилась схема нужного заклинания.
Палочка едва заметно скользнула по столешнице. Заклинание было тихим, бытовым — почти безобидным. Почти.
Над столами едва заметно дрогнул воздух. Первые несколько секунд ничего не происходило. А потом началось.
Как только кто-то делал глоток сока — его голос внезапно менялся. Низкие басы превращались в писк, серьёзные голоса — в глухое кваканье, а одна особенно важная старшекурсница с Когтеврана заговорила густым баритоном, от которого сама же и подпрыгнула.
По залу прокатилась волна недоумённых возгласов.
— Что это было? Это ты сделал?!
— Я… почему я так звучу?
— Что с моим голосом?!
— О нет, это ужасно, — томным, бархатным и крайне низким голосом произнесла та самая старшекурсница из Когтеврана, так что её услышали все.
Секунда — и зал взорвался смехом.
Кто-то пытался прокашляться. Кто-то в панике хватался за горло. Несколько младшекурсников в восторге специально пили ещё, чтобы «поймать» другой голос.
Чары были хитрыми: они держались всего пару минут и рассеивались сами, не оставляя следов.
Тонкс согнулась пополам от смеха, совершенно не скрываясь. Она смеялась открыто, громко, заразительно — вместе с теми, кому повезло не попасть под действие заклинания.
И, конечно, с теми, кто быстро понял, в чём дело.
Несколько старшекурсников уже смотрели на неё с обречённым видом. Некоторые неодобрительно мотнули головой, но многие оценили проделку Тонкс и заметно приободрились.
В этот момент в зале стало заметно тише.
Профессор Макгонагалл, всё ещё сидевшая за преподавательским столом, подняла голову. Её взгляд — острый, строгий и внимательный — остановился на Тонкс.
Тонкс поймала этот взгляд.
И вместо того чтобы испугаться — лишь широко улыбнулась, пытаясь придать лицу невинное выражение. Получилось плохо: в глазах всё ещё плясали искры веселья.
Макгонагалл чуть сузила глаза и покачала головой.
Чары рассеялись. Голоса вернулись на свои места. В зале ещё какое-то время слышались смешки и обрывки обсуждений.
Тонкс выпрямилась, поправила сумку на плече и с самым невозмутимым видом направилась к выходу.
Она знала: выговор будет.
Но оно того стоило.
Давненько она ничего не придумывала такого.
***
Тонкс затягивала пояс фартука и слушала инструктаж профессора Стебль. Сегодня не предстояло бороться с ядовитыми или чрезмерно драчливыми растениями, поэтому Тонкс не надевала ни шлема, ни специальной обуви, ни перчаток из драконьей кожи — только обычные тканевые. Она собрала волосы насыщенного бордового цвета простой чёрной резинкой, оставив не слишком длинные пряди, которые в свете выглядели почти огненными. Поправила наспех чёлку и украдкой посмотрела на ребят из Гриффиндора. Майкла Хоторна не было — ему не нужно было посещать это занятие и сдавать ЖАБА по предмету. А вот его друг… Парень скрестил руки на груди и внимательно слушал указания Стебль, не замечая, что Тонкс наблюдает за ним. Чарли стоял напротив девушки, немного в стороне от профессора. Их разделял деревянный стол, покрытый землёй и въевшимися пятнами. На голове у него была смешная садовая шляпа, похожая на ту, которую носила Помона Стебль. Тонкс сдержала усмешу. Она никогда не понимала таких волшебных причуд и аксессуаров и категорически отказывалась подчиняться этим странным традициям волшебников. Если некоторые чистокровные не принимали её узкие джинсы, то она не будет принимать их любовь к причудливым головным уборам. Скорее всего, Чарли просто привык носить шляпу из семейной привычки — так же, как мать Тонкс иногда надевала изящную шляпу с вытянутым и закрученным концом. Чарли заметил её взгляд, и Тонкс быстро отвела глаза к профессору. Стебль весело закончила раздавать инструкции и Тонкс почувствовала тревожный холодок — она почти ничего не успела запомнить. С кем она в паре? Что они сегодня делают? Какое растение используют? Стебль говорила, что ничего особенного на занятии не будет — и это всё, что Тонкс смогла уловить. Остальное сказанное растворилось в голове. — Не против поработать вместе? — раздался спокойный мужской голос за спиной. Тонкс обернулась. Чарли стоял рядом, чуть склонив голову с лёгкой усмешкой. — Конечно, — ответила она, стараясь кивнуть уверенно. На самом деле внутри всё бурлило: предвкушение, азарт и привычная лёгкая тревога. Она заметила, как Чарли мельком оценивает её взглядом, и Тонкс невольно улыбнулась. Они уже раньше работали в паре, и девушке нравилось с ним сотрудничать. Чарли всегда был спокойным, уверенным, понимал, что нужно делать. Если растение вело себя непредсказуемо — он быстро ориентировался и находил решение. Его реакция, как у ловца и капитана, позволяла вовремя уклоняться или подхватывать что-то, прежде чем ситуация выходила из-под контроля. Они обсудили, чем займутся на занятии. Помона Стебль дала указание пересадить Заунывники в свежую почву и обрезать больные или старые листья. Эти растения собирали по ночам зимой, а сейчас ученики готовили их так, чтобы через два–три месяца Помона могла пересадить их вместе с клубом «Весёлых садоводов». Тонкс присела рядом с небольшим кустом Заунывника, который посадили в прошлом году другие семикурсники, методично вспахивая землю лопаткой, аккуратно рыхля корни и проверяя влажность почвы. Сквозь тепличные стёкла пробивался рассеянный и чуть мутноватый свет, подсвечивая кружащую пыль. Пахло пока ещё сухой землёй и травянистыми растениями. Каждый жест девушки был точным, но взгляд не отрывался от Чарли. Он наклонялся над молодым растением, которое пока ещё находилось в горшке на столе, слегка согнувшись, руки уверенно и бережно двигались, подготавливая растение к пересадке. Тонкс украдкой рассматривала парня. Чарли был невысоким и коренастым, с широкими плечами и крепкими руками. Ладони у него были крепкие, с лёгкими мозолями, пальцы короткие, но сильные. Лицо — широкое, добродушное, усеянное веснушками. Рыжие волосы спадали на лоб, чуть длиннее на макушке, затылок аккуратно подстрижен. Рот слегка приоткрыт, губы немного обветрены, а в уголках карих глаз мелькала лёгкая улыбка, когда растение реагировало на его действия. Тонкс не могла скрыть своего восторга: в этих сосредоточенных движениях она видела его уверенность и внутреннюю силу, умение держать ситуацию под контролем и естественность, которые одновременно привлекали и восхищали. Даже когда он наклонялся к растению, его осанка оставалась гордой, а движения — лёгкими и точными. И тут Чарли промахнулся: соцветие срезанного растения полетело в сторону. От неожиданности он дёрнулся и задел локтём рядом стоящую лейку. Заколдованная лейка подпрыгнула и, накренившись, начала разливать воду по рабочему столу, а после улетела. — Я всё уберу! — поспешно выдохнул Чарли и быстро отошёл к садовому инвентарю за тряпками. Тонкс удивлённо посмотрела на него: впервые видела, как он проявляет рассеянность. Не теряя ни секунды, она поспешила помочь. Уизли взял две тряпки, но, заметив Тонкс, протянул ей одну. Они молча вернулись и принялись как можно быстрее вытирать воду, стараясь устранить последствия неосторожности, прежде чем профессор Стебль заметит. Парень уткнулся взглядом в стол, не поднимая головы, явно чувствуя себя неудобно. — Я тоже часто что-то роняю на занятиях, — хотела поддержать его Тонкс, но Чарли просто кивнул, и она сконфуженно замолчала, разделяя его неловкость. При очередном движении по столешнице она задела руку парня с закатанными рукавами рубашки, но не подала виду, что внутри у неё всё перевернулось. — Твои волосы часто меняют цвет? — внезапно спросил он, и Тонкс замерла. — Мои волосы… что делают? — недоверчиво переспросила она, а потом резко схватила прядь у виска из чёлки. Розовые. Как жвачка. Тонкс метнула на Чарли безумный взгляд, и тут же вернула своим волосам прежний цвет. К ним подошла профессор Стебль. Она подозрительно оглядела партнёров и рабочее место, провела взглядом по столу и прищурилась, заметив, что с растением что-то не так. Чарли запустил левую руку в волосы и взъерошил их спереди, искоса бросив взгляд на Тонкс. Она встретила его взгляд, но не подала виду, что с растением что-то случилось. — Ну что, готовы отвечать на вопросы? — доброжелательно спросила профессор, и они кивнули. — Тогда начнём с вас, мистер Уизли.***
— Эверте Статум! Петрификус Тоталус! — выкрикнули одновременно Маркус Флинт и Пенелопа Кристал. У Тонкс на мгновение внутри всё ухнуло, когда услужливый мозг ярко и безжалостно нарисовал картину: тело взмывает в воздух, мышцы каменеют, и она беспомощно падает, скованная сразу двумя чарами. Времени на панику не было. — Арресто моментум! — выкрикнула Тонкс, резко делая выпад ногой и мощно взмахнув палочкой. Воздух перед ней словно сгустился. Оба противника замедлились, их движения стали вязкими, растянутыми, будто они пробирались сквозь густой сироп. Заклинания всё ещё формировались на их губах, но теперь каждый звук тянулся мучительно долго. Тонкс быстро прикинула: у неё не больше минуты. Потом чары спадут — и в неё одновременно прилетят два заклинания. — Инуаниматус Конджурус, — произнесла она, направив палочку на ладонь. На коже вспыхнула искра, и в руке появился небольшой серый камень. Резкое, точное движение палочкой — и, произнеся невербальное заклинание, она превратила камушек в изящную статуэтку грифона. Слизеринец и когтевранка начали двигаться чуть быстрее — замедление ослабевало. Тонкс аккуратно поставила грифона на деревянный помост перед собой и отступила на два шага. Дважды взмахнула палочкой, прочертив в воздухе две руны — чётко, резко, будто рассекала ткань пространства. — Энгорджио! Пиертотум Локомотор. Первая руна заставила статуэтку увеличиться — она стала размером с крупную собаку, но не огромной. Вторая — вдохнула жизнь. Грифон по-орлиному вскрикнул, вскинул когти и, расправив крылья, взмыл в воздух, устремляясь к противникам. В тот же момент заклятие замедления спало. Тонкс сделала кувырок назад, уходя от двух почти синхронных вспышек. Каблук скользнул по краю помоста — она едва не потеряла равновесие, но удержалась, резко выровняв корпус. Флинт и Кристал воинственно вскинули палочки, переглянулись и кивнули друг другу. Слаженность. Договорённости между союзниками на дуэли приветствовались — это было частью обучения. Кристал взметнула палочку, и перед ней вспыхнул голубоватый щит — искрящийся, мерцающий. Когти грифона с неприятным скрежетом ударились о магическую поверхность. Флинт тем временем быстро чертил в воздухе руну, бормоча заклинание. Резкий взмах — и в Тонкс полетел огненный шар. Конфринго. Она узнала его мгновенно. Тонкс моментально провела рукой вперёд, собирая силу, и выбросила палочку: — Аква Эрукто! Из её палочки с рёвом вырвался мощный поток воды. Он вспенился, столкнувшись с огнём. Тонкс встала в устойчивую стойку, удерживая палочку обеими руками. Отдача была такой сильной, что плечо болезненно дёрнулось, и заклинание за мгновение прервалось. Но этого хватило. Огненный шар рассыпался, превратившись в облако пара, которое клубами поднялось между ними. Флинт отвлёкся на грифона, Кристал вложила все силы в удержание щита. Никто из них не знал как развеять заклинание Тонкс — оставалось только отбиваться. Сквозь пар со стороны противников что-то коротко мелькнуло. Тонкая тёмная фиолетовая вспышка. Без обычного цвета заклинаний — не красная, не синяя. Почти серая. — Мортигрис, — прозвучало едва слышно. Тонкс резко дёрнула головой, пытаясь понять, кто это произнёс. Но никто не выглядел так, будто только что колдовал. Флинт продолжал чертить в воздухе руну. Кристал удерживала щит, напряжённо прикусив губу. Никто не смотрел на неё. Вспышка прошла мимо — слишком близко к плечу. Кожу на мгновение неприятно кольнуло холодом, будто её задело сквозняком. Тонкс машинально отступила на полшага. Может, показалось. Может, отблеск от щита. Времени разбираться не было. Она сосредоточилась и прошептала: — Небулус! Густой, плотный туман хлынул по помосту, стремительно заполняя пространство. Он поглотил свет, размывая силуэты. Сквозь него невозможно было различить даже человека в двух шагах. Идеально. Минус был в другом — магия уходила слишком быстро. Дуэль длилась уже дольше обычного, и она чувствовала, как силы истончаются. На то, чтобы заполнить туманом всё помещение, её бы не хватило. Но ей и не нужно было всё помещение. Пары секунд было достаточно. Тонкс скользнула в тумане, бесшумно перемещаясь. На ходу бросила на себя заглушающие чары и вынырнула прямо за спинами противников. Туман начал редеть. Щит Пенелопы треснул под натиском грифона. Тонкс резко взмахнула рукой, повторяя трюк с замедлением — на этот раз направляя его на собственного грифона, чтобы выиграть долю секунды. Ребята испуганно обернулись. Слишком поздно. Она молниеносно обезоружила их, выбив палочки и перехватив их ещё в воздухе. Грифон, продолжая яростно рваться вперёд, начал медленно рассыпаться — Тонкс уже развоплощала его. Туман окончательно рассеялся. Зал оглушили аплодисменты и возбуждённые выкрики. Тонкс, Флинт и Пенелопа тяжело дышали. Воздух всё ещё пах влагой и гарью. Профессор Флитвик восторженно хлопал, подходя к ним. Он сразу начал разбирать очевидные ошибки, при этом не забывая щедро хвалить каждого и воодушевлять проигравших. Победившую девушку профессор похвалил особенно ярко, отметив её тактическое мышление, контроль магии и пророча ей прекрасное будущее мракоборца. Тонкс часто кивала и благодарно улыбалась профессору, запоминая все замечания по поводу поединка. Профессор обещал позже разобрать всё подробнее, если у них будет желание. У Тонкс оно было. Она пожала руку когтевранке, уважительно кивнувшей ей. И шлёпнула по раскрытой ладони Флинта. Они часто сталкивались в дуэли. Всё ещё тяжело и возбуждённо дыша после схватки, она отыскала взглядом широкую фигуру рыжего парня в бордовом свитере и простых чёрных штанах. Впрочем, долго искать не пришлось — она и так знала, где он сидит. Он смотрел на неё и улыбался. Тонкс ярко улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается тёплая, почти ослепительная гордость — за себя, за свои способности, за этот поединок. На мгновение всё остальное перестало иметь значение. И именно в этот момент она вспомнила, что было после Травологии. После окончания занятия Чарли быстро попрощался с ней и почти сразу исчез — широкими шагами направился к выходу из теплицы, бросив через плечо, что у него дела в Хогсмиде. Девушка удивилась, но не подала виду. У него сегодня было только одно занятие или сейчас просто окно? Разве он не посещал Зельеварение в прошлом году? Что ему понадобилось в Хогсмиде в такое время? В голове зашумело. На свидание. Вероятно, — подумала Тонкс, и эти мысль неприятно кольнула. Она резко выпрямилась, стряхивая с перчаток влажную землю. Солнце било в стеклянные панели теплицы, воздух казался слишком густым. Футболка неприятно липла к спине, а по вискам стекала капля пота. Нет, вряд ли свидание. Иначе зачем бы он сказал, что придёт посмотреть на мою дуэль? Как-то слишком даже для него — днём проводить время с одной девушкой, а вечером с другой. Мысль звучала убедительной. Он просто хочет посмотреть на дуэли сегодня, а не на тебя, — прошипел голос в её голове. Тонкс раздражённо мотнула головой, будто могла физически стряхнуть этот шёпот. Несколько прядей выбились из аккуратной причёски и упали на глаза. — Глупости, — пробормотала она себе под нос. Но неприятное ощущение уже поселилось внутри — вязкое, липкое. Не ревность. Нет. Просто… недовольство. И всё же, выходя из теплицы, она невольно бросила взгляд в сторону дорожки, ведущей к воротам. Чарли уже не было видно.
