Breath

Поздним вечером, пока холодный ветер бил в окна, пытаясь проникнуть сквозь щели окон, Кён Ду с Ванессой восседали в гостиной, разговаривая. Кён Ду поцеловал тонкую руку женщины, признаваясь ей в любви. Это было что-то вроде традиции. Ведь отец Минхо часто говорил Ванессе, как сильно её любит, и как сильно восхищается ею, на что та прикрывала растянувшиеся губы в улыбке ладонью в перчатке. — Знаешь, дорогой, — начала она, незаинтересованно разглядывая свои пальцы, на которых были надеты дорогие кольца. — Мне кажется, что Минхо стал слишком своенравным. Мужчина тут же отстранился и удивлённо похлопал глазами. — Своенравным? — повторил он. — В каком смысле, любовь моя? — Ты ему слишком многое позволяешь, — продолжила Ванесса. — Он ведёт себя совсем неподобающе. — Что это значит? Женщина хмыкнула и оттянула рукав, чтобы показать небольшой синяк на своём запястье. Кён Ду с ужасом взглянул на зеленоватое пятно, пребывая в немом удивлении. — Вот, что это значит. — коварно ухмыльнулась Ванесса, радуясь проступающему гневу на лице супруга. — Когда он это сделал? — зашипел господин Ли. — Как он посмел?! Этот мелкий... Щенок! Ванесса задумчиво промычала. — Не злись так, я понимаю, у него гормоны играют, проблемы с эмоциями, — томно проговорила женщина, закинув ногу на ногу. — Но сделал он это на прошлой неделе. Я зашла к нему в комнату, чтобы поговорить насчёт Эммы, стала хвалить её, какая она умница, а он вытолкнул меня из комнаты! Толкнул с такой силой, что я чуть не улетела! С театральной горечью почти пропела Ванесса, наслаждаясь своим представлением. — Что?! Почему же ты молчала, дорогая моя? — голос Кён Ду был пропитан яростью. — Как он посмел поднять руку на собственную мать? — Нет-нет, любимый, я всё понимаю, — она нарочно скорчила лицо в жалостливой гримасе. — Просто с этим нужно что-то делать, ведь со временем у него будут проблемы с агрессией! А что же будет с бедной Эммой? Кён Ду резко поднялся на ноги с дивана. — Я прямо сейчас пойду к нему и накажу. — твёрдо проговорил он, прежде чем скрыться из виду. Ванесса рассмеялась и улыбнулась самой себе. — Получи, маленькая дрянь. Кён Ду поднимался к Минхо с дикой злостью. Он не ожидал, что его сын на такое способен. Надеялся, что всё-таки у Минхо осталась капля достоинства, но нет же. Мужчина распахнул дверь в его комнату и прошёл внутрь. За столом сидел Минхо и что-то чиркал в блокноте, но, увидев отца, резко подскочил с места и спрятал листы за спину. — Отец! — нервно воскликнул Минхо. — Что же вы заглянули ко мне в столь поздний час? Вы ранее не заходили ко мне в комнату без стука... — Ты паршивый придурок! — глаза отца горели яростью. — Как ты смеешь обращаться со своей матерью так?! Зачем ты её ударил?! — Что?.. — не понял Минхо, но через мгновение ему прилетела хлёсткая пощечина, заставившая его пошатнуться. Ли-младший заторможенно проморгался и затем приложил руку к своей алой щеке. Он почувствовал, как из губы потекла кровь. — Господин, вы... — из угла вышел Феликс, и вдруг остановился, ошарашенно глядя на отца и на сына. Увидев кровь на лице молодого юноши, Феликс охнул от испуга. — Ещё раз ты прикоснешься к матери рукой, то я- — Она мне не мать. — отрезал Минхо злобно. — Никто. Она никогда не станет для меня матерью. — Да как ты смеешь такое говорить, урод?! — по второй щеке прилетел новый удар, уже намного сильнее предыдущего. Минхо не сумел устоять на ногах, падая вниз. И только тогда Кён Ду обратил внимание на то, что у Минхо было в руке. — Что это? — рявкнул он. — Немедленно покажи, что у тебя в руке! — Ни за что. — выплюнул Минхо. — Это моё! — Там снова твои каракули, да? — отец истерично усмехнулся. — Непослушная мразь, я тебе сколько раз говорил прекратить заниматься всякой ерундой?! Тебе порки было мало?! Безмозглая тварь! С этими словами Кён Ду пнул сына в живот, вызвав у того глухой болезненный стон, и вырвал у него из рук блокнот. Он быстро пролистал его, пробегаясь глазами по рисункам. — Чёрт, никак из тебя эту дурь не выбить, — протянул Кён Ду, а затем подошёл к камину и кинул в него блокнот. — Нет! — вскрикнул Минхо отчаянно. Горячие слёзы непроизвольно потекли по красным щекам, он не мог смотреть на то, как его долголетний труд прямо сейчас горит в огне. — Нет, только не он, отец! — Господин! — в сию же секунду Феликс подбежал к юноше и попытался вытереть с его лица кровь. — А ты, дрянь, — отец повернулся к замершему Феликсу, у которого в глазах стояли слёзы, и резко схватил того за волосы. — Ты помогал ему прятать его грязные делишки, я прав?! Кён Ду нанёс Феликсу жёсткий удар по лицу, отчего слуга заплакал. — Не трогай его, чёрт возьми! — взревел Минхо. — Он ничего не знал! — Конечно, так я и поверю в эти ваши сказки, — отец оттолкнул от себя голову Феликса, брезгливо вытирая ладонь об штаны. — Ты больше здесь не работаешь. А ты, Минхо, раз по-хорошему с первого раза не понимаешь, пойдёшь в военное училище, всё как мы и планировали. Однако я думал, что ты уже вырос, поэтому хотел отложить это на потом, но теперь я вижу, что ты ещё не созрел. Совсем ещё безмозглый щенок. Но не волнуйся, там-то из тебя всю эту дурь выбьют. Мужчина развернулся и ушёл, не удосужив закрыть за собой дверь. — Ты как? — спросил Минхо, подползая к Феликсу. Тот смахнул непрошенные слёзы и обнял Ли-младшего. — Мне так жаль, господин! — снова зарыдал он. — Из-за меня!... Из-за того, что меня не было раньше, я не смог предупредить вас, что ваш отец направляется к вам, поэтому он всё узнал... Теперь нас накажут... Минхо выдавил из себя горькую улыбку. — Ты не виноват, здесь нет твоей вины, — утешающе проговорил он. — Отец всё равно бы пришёл ко мне и избил. Ванесса точно ему что-то наплела про меня. — Господин, я так не хочу оставлять вас... — поник Феликс, всхлипнув. — Я тоже не хочу. Я не хочу больше жить здесь вообще. В этом аду. Феликс отстранился от Минхо и решительно посмотрел ему в глаза. Прежде Ли никогда не видел столько смелости и уверенности в чужих глазах. — Господин, я... — он сглотнул. — С самого детства я жил так, как велели мне жить родители. Они всегда хотели, чтобы я стал слугой, но это не то, чего я хотел. Они мне говорили, что быть слугой, — это всё, на что я способен в этом ничтожном мире. Но я всю жизнь хотел стать врачом. Хотел помогать людям, лечить их, быть последней надеждой, но... Этому не суждено было сбыться. Не в этом мире. У вас, господин, всё иначе. У вас есть возможности, нужно лишь вырваться! И на вашем месте я бы сбежал отсюда. Убежал подальше, зажил новой жизнью! Слова Феликса проникли в разбитую душу Минхо, даря прилив сил и чего-то неизвестного. — Сбежать... — Минхо поджал губы, размышляя. — Ты прав! Давно надо было это сделать! И почему же я раньше об этом не додумался? — Потому что вы жили так, как требовал от вас отец. Вы пытались соответствовать его критериям, но разве вы были счастливы от этого? — Я чувствовал себя мёртвым. — ответил Минхо с сожалением. С сожалением о том, что потратил столько много времени впустую. Он смирился, что проживет несчастную жизнь без шанса получить то, о чём так страстно мечтает. Однако слова Феликса раскрыли ему глаза и крылья для полёта. — Хорошо, — кивнул Минхо. — Я что-нибудь придумаю... Под вечер Феликс уже полностью собрал свой потёртый чемодан с вещами. На нём были те чёрные лакированные туфли, которые Минхо подарил ему на Рождество. Карета уже ждала его у выхода из особняка, и Минхо так крепко сжал его в объятиях, что, казалось, у бедного парнишки рёбра хрустнули. — Благодарен тебе за всё, Феликс, ты лучшее, что со мной случалось в этой жизни... Ты так ценнен для меня. — тихо вымолвил Минхо, прижимая дрожащее тельце ближе к себе. Феликс прикрыл глаза, потому что снова плакал, как маленькая девчонка. — Я вас очень сильно люблю, господин. Надеюсь, что вы сможете убежать отсюда и начать новую счастливую жизнь на свободе... Минхо почувствовал слёзы на глазах. Он еле заметно оставил поцелуй на виске Феликса, и сказал: — Буду молиться, чтобы ты нашёл новую работу. Лучше, чем здесь. И... Несмотря на все сложности, я верю, что ты сможешь пробиться к своей мечте. — Благодарю... Они посмотрели друг другу в глаза, после чего Феликс сел в карету, и его увезли прочь. Навсегда. Минхо знал, что, скорее всего, больше никогда не увидит это яркое солнце, что светило ему каждый день, скрашивая его серые мрачные дни. Вернувшись к себе в покои, Минхо начал лихорадочно перебирать все свои кольца и украшения, что у него были. Он всё сбросил в ящик, с которым начал планировать побег. Вечером, когда всех позвали ужинать, Минхо уже был почти полностью готов. Осталось придумать, как ему сбежать. Можно было попробовать спрыгнуть вниз по карнизу, но украшения в ящичке могли сломаться. Минхо вывалил из гардероба всю одежду на пол, думая, что она сможет ему помочь. И это оказалось правдой. Юноша крепко привязал одну из рубашек к ножке своей кровати, и начал привязывать к ней другие вещи, чтобы, таким образом, образовалась длинная лента из одежды. В дверь постучали. — Господин, вся семья в сборе. Ждут только вас. — Иду! Запихнув готовую ленту под кровать, Минхо поторопился спуститься вниз. — Ох, Минхо, ты пришёл! — улыбнулась Ванесса, заметив юношу. — О, Господи, что с твоим лицом, ты поранился?! Отец никак на это не отреагировал, как и Минхо. — Отвечай, когда с тобой разговаривают старшие. Ли сжал зубы. — Да, поранился. — Почему же ты не обработаешь раны? — нарочно обеспокоенно цокнула она. — Можем позвать врача. — Не стоит, — перебил её Кён Ду. — В этом нет необходимости, правда, сын? — Правда. — Что ж, тогда давайте приступим к трапезе. Минхо ел, потому что ему нужны были силы в дороге, даже если его тошнило от здешней атмосферы. — Кстати, Минхо, у меня для тебя есть отличная новость, — вновь начал отец, искусственно улыбаясь. — Да? И какая же? — в ответ улыбнулся парень. Ему было плевать, потому что ночью он всё равно бы сбежал. — Мы зачислили тебя в военное училище, как ты и хотел, — усмехнулся Кён Ду. — Оно престижное. Там обучаются только одарённые юноши. Говорят, там строгие преподаватели, как раз то, что нужно. — Я очень рад этому известию. — сдержанно ответил Минхо, покончив с супом. Он поблагодарил за ужин и ушёл к себе, сказав, что чувствует себя не очень хорошо. Понимая, что перед сном к нему ещё заявится слуга, Ли лёг в кровать, чтобы не вызывать подозрений. Как и ожидалось, через какое-то время к нему постучался слуга, проверил, спит ли Минхо и ушёл. Тогда Минхо начал действовать. Ранее заготовленную, длинную ленту из вещей, он вытащил из под кровати. Открыл окно и сбросил её вниз. Ящик с драгоценностями ему удалось запихнуть в рюкзак, чтобы не держать в руках. Оставалось только спрыгнуть. Сердце стучало, как бешеное. Минхо аккуратно перелез через раму окна, и потихоньку начал спускаться вниз. Глаза были плотно зажмурены, а пальцы дрожали от страха. Ветер страшно завывал у уха, но Ли стойко держался, не позволяя испугу овладевать его намерениями и телом. Когда нога наконец коснулась поверхности земли, Минхо облегчённо выдохнул. Он был на свободе! Не раздумывая, Минхо помчался в бар, в единственное место, где можно было встретить Джисона. Забежав внутрь, Минхо тяжело сглотнул. Там пировали старые мужчины с недовольным лицами, а когда те перевели взгляды на него, Ли стало совсем не по себе. Мужчины, вероятно, преступники, судя по их внешнему виду, жадно оглядели Минхо с ног до головы, прекрасно осознавая, что перед ними стоит аристократ. И что же он забыл в таком месте? Несмотря на крупную дрожь в коленях, Минхо подал голос: — Кто-нибудь знает Хан Джисона? — громко крикнул он. — Мне нужно найти его! Люди покосились на него, но ничего не ответили. Никто здесь его не знал, по всей видимости. Однако Минхо не растерялся: он начал подходить к каждому человеку и лично спрашивать про Джисона. Конечно же, внятного ответа, помимо колкости в свою сторону он не получил, но его всё ещё не тронули, а это уже было хорошо. — Чёрт... — Минхо обошёл почти весь бар, но никто и словом не обмолвился о Хане. Отчаяние стало подкрадываться к горлу в виде тяжелого кома. Куда же ему пойти? Без Джисона... — Эй, парень, — кто-то аккуратно коснулся его плеча. Минхо вытер с глаз подступающую влагу и обернулся. Там стоял молодой юноша, обеспокоенно смотря на него. — Ты... — он прочистил горло. — Ты ищешь Джисона, да? — Да, он мой... Мой друг.. — неловко потёр шею Минхо. — Пошли со мной. — парень схватил его за руку и вывел из бара. — Я знаю, где он. Но больше сюда в одиночку не приходи. — Почему же? — Для тебя здесь опасно. Ты аристократ? — Ну... Да. — Тебя легко могли здесь покалечить, потому что никто тут таких как ты, не любит. Я уже молчу про то, что у тебя в рюкзаке... Ледяная волна ужаса пробежала по его спине. Как же ему, чёрт возьми, повезло. — Тебя как зовут? — спросил незнакомец. — Ли Минхо. — О... — узкие глаза парня расширились. — Ты сын Ли Кён Ду?.. Минхо раздражённо клацнул зубами и кивнул. — Что же тебе тогда надо от нашего Джисона? — поинтересовался он. — Я сбежал из дома, — признался Минхо. — И я ни в коем случае не собираюсь туда возвращаться! Юноша ухмыльнулся. — Понятно, так ты тоже в душе бунтарь, — хмыкнул он. — Всё, мы почти пришли. Юноша привёл его в пустой переулок, отчего Минхо запаниковал. Может, не стоило доверять незнакомцу? Вдруг его сейчас просто убьют?... Но юноша всего лишь отодвинул толстую доску из угла, и, словно в сказке, под ней оказался узкий коридор, ведущий неизвестно куда. — Проходи. Минхо, тяжело вздохнув, прошёл внутрь. — Чонин, это ты? — послышался до боли знакомый голос. Минхо ускорил шаг и увидел в коридоре Джисона, сидящего за столом. Последний, увидев Минхо, распахнул рот от удивления и тут же поднялся. — Минхо?! Ли подбежал к Джисону и повис у того на шее. Хан прижал холодное тело к себе, укладывая руки на чужой талии. — Я скучал по тебе... — прошептал Минхо, чувствуя, как радость переполняет его сердце. — И я... — Джисон зарылся носом в шею, что вкусно пахла дорогим парфюмом, и наконец отстранился. — Но что же ты тут делаешь? Разве ты не говорил, что женишься? Минхо покачал головой. — Я сбежал, — произнёс он. — Я не хочу более оставаться там, потому что... — он понизил голос до шёпота. — Я хочу быть с тобой... Сердце Джисона забилось сильнее от произнесенных слов. — Но это ещё не всё! — Минхо достал из рюкзака ящик с украшениями. — Смотри, я смог из дома притащить много всяких дорогих безделушек, у меня их оказалось очень много, и тут хватит на лечение твоей матери, и на билеты в Париж. Мы можем сбежать... Джисон приоткрыл рот, но тут же его закрыл. — Моя мать умерла. — сказал он тихо. Глаза Минхо потускнели. — О, Господи, — Ли обнял Хана за плечи. — Мне очень жаль... — Я уже... Уже смирился, — расстроенно пробормотал Джисон, сглотнув. — Так что давай не будем об этом. Минхо кивнул. — Кхм-кхм, — вдруг прервал интимную тишину Чонин. — Я, конечно, всё понимаю, но тут есть и другие люди. Джисон, значит, с этим аристократом ты дружишь? А ты уверен, что ты с ним только дружишь? Хан покраснел, а следом за ним и Минхо. — Ясно всё с вами, — прыснул Чонин. — Где Чан? Ему стоит сказать, что с нами ещё останется Минхо. Пойду, пожалуй, позову его. Когда Чан увидел Минхо, он лишь поприветствовал его и ничего более не сказал. — Чан, — протянул Джисон. — Минхо пока останется у нас, ты же не против? Ему некуда пойти. Бан выдохнул. — Это я уже понял, — сказал он. — Да, пусть остаётся, но теперь тебе придётся убегать с нами, потому что нас, вероятно, разыскивают. Ты готов на такой риск? Минхо уверенно кивнул. — Что ж, ладно. Насчёт места ночлега... Могу предложить только чердак. — У нас есть чердак?! — вспыхнул Джисон. — Тогда почему я сплю на диване, пока у всех вас есть своё личное место?! — А ты не знал? — усмехнулся Чонин. — Просто там настолько всё плачевно, что никто беспорядок убирать не хочет. Конечно, Минхо, если хочет, может этим заняться и расстелить себе там. — Хорошо, спасибо вам. — сдержанно улыбнулся Минхо. — Я помогу тебе. — сказал Джисон. — Так, а где Джек? — нахмурился Чан. Взяв все необходимые принадлежности для уборки, парни отправились на чердак. Через полчаса, комната, можно сказать, сияла от чистоты. Там оказалось много пыли и каких-то пятен, но ребята справились на ура. Минхо расстелил себе постель на полу и прилёг. Краем глаза он заметил, как Джисон направился в сторону двери, и это заставило его подскочить. — Ты куда? — Я? — похлопал глазами Хан. — Я вниз спуститься хочу. — Ты пойдёшь спать? — поинтересовался Ли. — Да, — ответил Джисон, прикрывая дверь за собой. — Спокойной ночи, Минхо. Юноша кивнул, но ему так не хотелось, чтобы Хан оставлял его одного. — Постой! — позвал его Минхо. Джисон послушно остановился, вновь проходя внутрь комнаты. — Что такое? — Закрой... Дверь. Хан в замешательстве выгнул брови. Минхо подозвал его сесть к себе на постель и тихонько начал: — Я хотел... Спросить. — он замолчал. — Ты же согласен уехать со мной отсюда? Мы можем завтра же купить билеты на поезд, бросить всё и убежать вдвоём! Джисон счастливо улыбнулся. — Я... Конечно, я согласен. Если с тобой, то я готов на всё. У меня тоже остались ещё старые сбережения, думаю, на первое время проживания во Франции должно хватить. Минхо осторожно взял Хана за руки и посмотрел ему в глаза. Они просто пялились друг на друга несколько минут, наслаждаясь моментом, пока Джисон не преодолел расстояние между ними и не поцеловал Минхо. Ли судорожно выдохнул и обвил шею Хана руками, почти повисая на нём, словно обезьянка. Мягкий, нежный поцелуй постепенно стал перерастать в страстный. Языки сплелись друг с другом, вырисовывая круги. Из уст Ли вырвался тихий стон, который распалил Джисона ещё сильнее. Хан опрокинул Минхо на постель и навис сверху, касаясь пальцами его стройной талии. Когда воздух в лёгких начал заканчиваться, он отстранился от Минхо, целуя его в шею. — Ты хочешь?.. — спросил он неуверенно, пытаясь совладать с приливом яркого возбуждения. — Хочу... — прошептал Ли, вплетая пальцы в волосы Джисона. — Делай со мной всё, что твоей душе угодно. Джисон улыбнулся. — Ты хочешь быть... Ну... На месте девушки? — уточнил Хан, желая узнать, правильно ли он понял намёк. Минхо покраснел. — Да, хочу. Джисон вновь утянул его в горячий поцелуй. Руки задирали тонкую рубашку на стройном теле юноши и касались оголённой кожи. Пальцы провели по бледному торсу вверх и задержались на затвердевших горошинах. Минхо выгнулся и простонал в ладонь. Это было приятно, однако всё тело ощущалось как одно чувствительное место. Где бы не касался его Джисон, он чувствовал мурашки и дрожь. Тем временем, пальцы Хана расстегнули пуговицу на чужих брюках и стянули ткань по ногам. Минхо весь сжался. Ещё никто никогда его так не касался. Никто не видел его полностью обнажённым и не трогал в том месте. Джисон расположился между его ног и густо сплюнул на свою ладонь. — Я... Я не знаю, как это будет ощущаться, — пробормотал Хан и оставил лёгкий поцелуй на виске. Его руки дрожали, что свидетельствовало о том, что он сам очень волновался. — Но если будет больно, скажешь, хорошо? Не молчи. Я постараюсь сделать это не больно. Минхо кивнул и прикрыл глаза, параллельно с этим чувствуя, как первый мокрый палец входит в него. Юноша невольно застонал и откинул голову назад. — Больно? — обеспокоенно спросил Джисон. Минхо отрицательно покачал головой. — Нет... Продолжай, молю. Хан погрузил его ещё глубже, растягивая отверстие. Через какое-то время он аккуратно вставил вторую фалангу, проверяя эмоции на лице Ли. Тот пока терпел, держась за простыни под собой. — Расслабься, — Хан начал осыпать щеки Минхо поцелуями. — Ещё немного. Он толкал два пальца до упора, ощущая, как горячо Ли сжимался вокруг них. Не удержавшись от столь возбуждающего вида, Джисон инстинктивно ввёл пальцы резко внутрь, попадая кончиками по чему-то мягкому. Минхо закатил глаза и громко простонал. — Что ты сделал?.. — пролепетал Ли, чувствуя, как слезы удовольствия подкрадываются к нему. — Тебе было неприятно? — Нет, наоборот, — вздохнул Минхо. — Приятно. Очень хорошо... Джисон вновь попытался попасть по этому местечку, и Ли снова подбросило на постели. — Ах, прекрати издеваться, я не выдержу... Слушаясь Минхо, Хан просунул третий палец, смотря как выражение полного удовольствия на лице Ли сменяется болью. — М-м... — промычал он. — Чёрт, можешь немного помедленнее? — Да, конечно, — Джисон замедлился. Но Минхо быстро привык. Его нутро было достаточно растянуто, и тогда Хан вытащил из него пальцы. Он скинул свои брюки с себя и растёр естественную жидкость по органу. — Закрой глаза, — сказал Джисон, целуя Минхо в лоб. — Потерпишь немного, ладно? — Да... Джисон толкнулся в тесную узость. Несмотря на то, что он потратил много времени на растяжку, Минхо был всё ещё узким. Оба парня застонали от движения и замерли. — Как ты? — хрипло спросил Джисон, заметив слёзы в уголках глаза Ли. — Тебе сильно больно? — В порядке, — процедил Минхо. — Двигайся. Хан отвёл таз назад и вновь двинулся вперёд. Минхо впился пальцами в его спину, царапая её до красных полос. — Давай же, ещё... — он взял ладонь Джисона и положил на свою грудь. Туда, где бешено стучало его сердце. — Чувствуешь, как я схожу с ума из-за тебя? Джисон прикусил губу и начал толкаться уже более смело. Он попытался отыскать то место, которое заставило Минхо извиваться, как змею, от наслаждения. И ему удалось это сделать, потому что в следующую секунду Ли самостоятельно выгнулся и вскрикнул. Хан ускорился. Бедра Минхо дрожали, а грудная клетка судорожно вздымалась в такт сердцебиению. Джисон упёрся лбом в плечо Минхо, тяжело дыша. — Я... Я сейчас уже... Не выдержу, — прошептал Ли, лихорадочно впиваясь губами в губы Джисона. — Я тоже. Джисон толкнулся ещё несколько раз, прежде чем выйти из тела и закончить на живот Минхо. Ли тоже брызнул белой жидкостью себе на торс. Хан устало свалился рядом с Минхо, погладив того по плечу. — Я люблю тебя. — вырвалось у Джисона. Минхо вздрогнул и повернулся лицом к нему. — Я тоже тебя люблю. — ответил он спустя минуту. Они прижались друг к другу и переплели руки. Минхо закрыл глаза, проваливаясь в сон. Ещё никогда в жизни он не чувствовал себя настолько счастливым.

* * *

— Чёрт, Джека нигде найти не могу, ты не знаешь куда он ушёл? — нервно спросил Чан у Хёнджина. — Без понятия, я не видел его ещё с вечера. — пожал плечами Хван. — Мы с Чонином его обыскались. Куда он уходил?! И зачем? — казалось, ещё немного, и Бан просто взорвётся. Вдруг послышался грохот. Парни встрепенулись. — Парни! — закричал Чанбин в дверях. — Джека поймали. — Чёрт, я так и знал! — воскликнул Чан, вплетая пальцы в волосы. — Как давно? — Час назад. — Джек... Он же не выдаст нас? — робко спросил Чонин. — Не знаю, скорее всего, из него будут выбивать ответы. — напряжённо сказал Чанбин. — Мы не можем на него полагаться. — Что же теперь делать? — подал голос притихший Хёнджин. — Нужно уходить отсюда. Немедленно. — проговорил Чан. — Что? — вспыхнул Хван. — Ни за что! Мы не готовы! И я... Я не уйду отсюда ни за что! — Хёнджин... — Чонин аккуратно схватил старшего за руку. — Ты же понимаешь, что мы не можем здесь оставаться... — Я не оставлю наш дом, — отрезал Хёнджин раздражённо. — Мы столько здесь прожили, столько здесь всего прошли вместе, и вы собираетесь всё оставить?! А куда мы пойдём, вы хоть решили? — Мы найдём новое место, — начал Чан. — Я уже присмотрел одно. — Нет, я не уйду. — твёрдо сказал Хван. — Можете идти, трусливо убегать, поджав хвосты. А я останусь. — Ты в своём уме?! — не выдержал Чан. Он подошёл к Хёнджину и грубо встряхнул его за плечи. — Ты понимаешь, что ты несёшь?! Ты будешь послушно ждать, пока полиция схватит тебя? Ты сдохнешь! Хёнджин криво ухмыльнулся. — Ну и пусть. Мне плевать, убьют ли они меня или нет. Я не покину наше логово. Чан усмехнулся, а затем истерично рассмеялся, словно вот-вот тронется умом. — Хорошо, — выдохнул он наконец. — Оставайся. А мы уходим. — Но Чан! — воскликнул Чонин. — Замолчи. — грубо прервал его старший. — Собираемся. Мы уходим. Кудрявый поджал губы и посмотрел на непоколебимого Хёнджина. — Не оставайся здесь, пожалуйста... — начал умолять его он. — Нет, Чонин, — покачал головой Хван. — Я не представляю жизни без этого местечка. Я не уйду. Не хочу сдаваться. Если и умру, то с чистой совестью. Чан, тем временем, поднялся на чердак и постучался в дверь. — Джисон, Минхо, спите? — Я нет, а что? — отозвался Хан. — Быстро одевайтесь. Мы уходим, нам больше небезопасно здесь находиться. — Понял, сейчас спустимся! Всех остальных тоже разбудили. Парни стали быстро собирать свои деньги и сокровища с вещами. — Так, все в сборе? — Чан пересчитал каждого. — Нам пора выдвигаться! Однако внезапный грохот заставил всех замереть в ужасе. Звук был таким, будто кто-то выламывал дверь. За стеной послышались громкие голоса. — А ну выходите, воры! — проголосил мужской грубый голос, прежде чем деревянная стена сломалась и рухнула. — Чёрт! — зашипел Чан, хватая Чонина за руку. — Все поднимаемся на крышу! На лестничную площадку! Джисон взял Минхо под руку и побежал вперёд. — Вот вы и попались! — закричал полицейский где-то близко. Все мигом поднялись наверх. Лишь только один Хёнджин остался внизу, не сдвигаясь с места. — Нет! Хёнджин!!! — закричал Чонин, побежав в сторону Хвана, чтобы спасти его, но Бан резко отдёрнул его назад за воротник рубашки. — Оставь его! — Нет!!! Я не уйду без него! — истошно кричал Чонин. Из глаз лились слёзы. — Я не оставлю его, я спасу... Спасу его! Сквозь пелену слёз он увидел, как Хёнджин повернулся в его сторону и нежно улыбнулся ему краешком губ, перед тем, как несколько мужчин забежали в логово и окружили его. Оказавшись на крыше, парни закрыли дверь, ведущую на крышу и удрали к лестничной площадке. Чан, понимая, что времени у них катастрофически мало, вытащил из кармана готовый заряженный револьвер и протянул какую-то сумку Чонину, что один остался с ним. — Сохрани это, — сказал он. — Потом посмотришь, что внутри. Беги скорее к остальным! Глаза кудрявого в ужасе расширились. Он прекрасно знал. Знал, чёрт возьми, что Чан с ним прощается таким образом. — Нет! — вскрикнул Чонин. — Ты не посмеешь оставить меня... Чан грустно улыбнулся. — Прости, но мне пора. Главное, оставь эту сумку себе. Всё будет хорошо. Обещаю. Чонин бросился к нему, крепко прижимаясь всем телом. — Не смей! Я пойду с тобой, ни за что не пущу тебя туда одного! Ты умрёшь! — рыдал Чонин, всхлипывая в чужую куртку. Чан потрепал его по волосам. — Я постараюсь вернуться. — прошептал он. — Я так и не признался тебе, — Чонин взглянул на старшего. — Я люблю тебя. И не просто, как брата или друга, я влюблён в тебя уже очень долго. Я знаю, что ты не испытываешь того же, что и я, но я хочу, чтобы ты знал об этом. Потому что я не выдержу, если не скажу тебе об этом. Иначе я пожалею. Чан почти разбито усмехнулся. — Я знаю, ты тоже очень дорог для меня. — он попытался отстраниться, но Чонин вцепился в него мёртвой хваткой. — Чонин, отпусти. — Нет! Я пойду с тобой! — Послушай, я уже потерял Хёнджина, — и тут голос Чана сорвался. — Я не могу потерять и тебя, потому что ты самый важный человек в моей жизни. — Так возьми меня с собой! Я не хочу терять тебя! — снова заплакал Чонин. Бан вдруг увидел возвращающегося к ним Чанбина и кивнул ему в сторону младшего. — Я не уйду! Даже не проси! Ни за что, ни за что тебя не покину! — продолжал Чонин. Чан знал, что тот так легко не отступит. Чонина нужно было ввести в ступор, чтобы он отпустил его, поэтому, ни секунды не раздумывая, Чан принял решение сделать то, что точно заставит Чонина отступить. — Эй, — Бан приподнял подбородок кудрявого двумя пальцами и впился губами в его страстным поцелуем, проникая языком в чужой рот. Это подействовало. Красноватые глаза юноши расширились от шока. Он не знал, сон ли это или нет. Потому что Чан целовал его. О таком Чонин мог мечтать только в своих самых смелых фантазиях. Его руки невольно отпустили тело Чана, и в сию же секунду старший оттолкнул его от себя с такой силой, что тот, не устояв ногах, полетел прямо вниз, в руки Чанбина, что как раз вовремя подоспел к ним. Крепкие руки Чанбина обхватили его торс, не пуская. Чан виновато улыбнулся разбитому Чонину и смазанно поцеловал его в лоб. — Я ещё вернусь, — быстро проговорил он. — Чанбин, позаботься о нём. — Нет, Чан!!! И Чан убежал вниз, после чего послышался режущий уши выстрел. Чонин вновь закричал, пытаясь вырваться из мёртвой хватки. Но Чанбин старался не слушать его крики, таща вниз. — Оставь меня! Я должен спасти Чана и Хёнджина! — драл горло кудрявый. Его глаза неприятно жгло на морозе от горячих слёз боли и отчаяния. — Где вы были так долго? — спросил Джисон, когда они пришли к ним. — И где Чан? — Он остался разбираться с полицейскими. — быстро сказал Чанбин. — Что же вы стоите? Бежим отсюда! Ребята спустились на землю, но как только они направились к чёрному выходу, их мгновенно окружили люди в форме. — Вот и подошла ваша история к концу! — сказал главный из них. — Мы вас поймали! Вы в ловушке, крысы! Джисон мгновенно прикрыл Минхо своим телом. Рядом с полицейскими сидел на коленях избитый Джек со связанными руками. Его лицо было полностью изуродовано: на глазу был синяк, на скуле фиолетовый кровоподтёк, губа разбита, из носа текла кровь. Чуть поодаль стоял Хёнджин, который находился у полицейского. — Ну вот и всё. — довольно ухмыльнулся тот же мужчина с усами. — Сдавайтесь. Хван, внезапно заметивший за спиной Джисона Минхо, тут же оживился. Его глаза опасно блеснули. Хёнджин резко ударил ногой по ноге полицейского, стоящего сзади, и быстро побежал в сторону Ли. Выхватив из кармана куртки Чанбина раскладной нож, он оттолкнул Джисона так, что тот упал наземь, и схватил Минхо за шею. Тот вскрикнул и попытался вырваться из хватки, но неожиданно почувствовал холодный металл у шеи. — Эй! — другие не успели среагировать на быстрые движения Хвана, поэтому все разом направили ружья на ребят. — Хёнджин, что ты творишь?! — закричал Джисон, поднимаясь с ног. — Не подходи! — зарычал Хёнджин. — Иначе нож окажется в глотке у твоего возлюбленного. Хан сжал зубы. — Эй, добропорядочные полицейские, — мерзко протянул Хёнджин, указывая головой в сторону Минхо. — Никто из вас не узнает его? Мужчины присмотрелись к Ли. — Кто это? — Это же сын господина Ли Кён Ду! — повысил голос один из них. Полицейские встрепенулись. — Что?! Что он здесь забыл? — улыбки сошли с их лиц и заменились злостью. — Немедленно отпустите его! — Ни за что, — щёлкнул языком Хёнджин, маниакально ухмыляясь. — Сначала вы отпустите нас всех. А если попытаетесь сделать что-то собственноручно, то мальчишке придёт конец. Минхо чувствовал, как по виску скатывается холодный пот, смешиваясь со слезами. Он бросил взгляд на беспомощного Джисона, что совершенно ничего не мог сделать. — Хорошо, мы отпускаем вас всех, — сказал главный. — Отпустите его и верните нам. Хёнджин скривился. — И его тоже, — он указал пальцем на побитого Джека. — Отпустите. — Но он же предатель! — подал голос Аддам. — Но наш предатель. — лениво усмехнулся Хван. Полицейский нахмурился. — Отпустите его. Джека швырнули, как грязную собаку, и тот, немедля, убежал прочь. За ним скрылись и остальные парни, кроме Джисона. — Мне нужны гарантии, что вы снова не побежите за нами. — ледяным тоном сказал Хёнджин. — Чёрт... — прошипел мужчина. — Хорошо, клянусь словом офицера. Хёнджин хмыкнул, а затем резко пнул Минхо, после чего, взяв Джисона за воротник, потащил за собой. Хан отталкивал от себя Хёнджина, крича и брыкаясь. Но Хван держал Джисона в стальном захвате, уводя всё дальше и дальше от полицейских. — Ты тварь! Я тебя ненавижу! — орал Джисон, наконец отцепив от себя цепкие руки Хвана. Он прижал его к ближайшей стене и нанёс удар по челюсти. — Мерзкая мразь, ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Я его больше никогда не увижу! Хёнджин покачал головой и поднял руки в знаке капитуляции. — Извини, — честно проговорил Хван, глядя в тёмные глаза напротив. — Ты можешь бить меня сколько угодно, признаю, я заслужил. Но для меня важнее мои товарищи, чем твой Минхо. Увы, они моя семья, я не мог добровольно отдать их в руки полиции. Потому что они — моё всё. И я искренне хочу для них счастья. Джисон понимал. Понимал, что для Хёнджина эта банда была важнее всего на свете. Поэтому он не стал больше его бить. Хан отпустил Хёнджина, и в этот момент что-то взорвалось сзади них. Огонь мгновенно окутал здание. — Нет... — прошептал Хан. — Вон они! — один мужик указал на Хёнджина и Джисона, и двое других бросились за ними. — Вот так и доверяй словам офицеров, — фыркнул Хван, толкнув Джисона в сторону выхода. — Беги, я их задержу. — Но как же ты? — нервно спросил Джисон. — Бежим вместе, мы успеем! — Убегай, Хан! — твёрдо проговорил Хёнджин. — Я остаюсь до конца защищать свой дом. Беги и ни в коем случае не оглядывайся! Времени было мало, поэтому Джисон побежал. Он перепрыгнул через какой-то забор, но потом всё же обернулся назад, чтобы посмотреть, где Хёнджин, однако произошёл новый взрыв. Такой оглушительный, что Хан повалился наземь. Но не это его испугало. А то, что взрыв произошёл прямо там, где был Хван. — Хёнджин!!! — закричал Джисон, срывая свой голос. А пламя разгоралось всё больше.

* * *

Минхо привезли в особняк. Кён Ду с Ванессой вышли его встречать. — Добрый вечер, господин Ли, — поклонился полицейский. — Прошу, не ругайте сильно сына, его похитили. Минхо хотелось закатить глаза. Он ждал от отца крики, удары, но ничего такого не было. Отец будто смотрел сквозь него. — Какой кошмар! — только притворно воскликнула Ванесса, будто в самом деле не была бы рада такому исходу. Кён Ду ничего не сказал и зашёл обратно в дом. Молчание было даже хуже, чем его крики. Минхо не знал, что можно будет ожидать от него завтра. Он был полностью разбит. Все его мечты и надежды разбились вдребезги, оставив после себя глухую пустоту. Одинокая слеза потекла по бледной щеке. Самое ужасное, что Минхо даже не знал — жив ли Джисон вовсе. А наутро Ли узнал, что его свадьба с Эммой Беркли состоится в следующий понедельник.

* * *

Чонин долго плакал. Он всё никак не мог выплакаться. Чанбин сидел молча, не в силах сказать что-либо. Как только они заселились в старый мотель, младший первым делом полез в сумку, из которой вытащил два билета в Париж. Этот Чан всё предусмотрел, чтоб его. Он помнил, что Чонин в детстве какое-то время жил во Франции. Этот гад всё рассчитал: купил билеты на завтра, чтобы они с Чанбином уехали отсюда. Оставил деньги и написал письмо. «Чонин, если ты читаешь это письмо, то значит, этому суждено было сбыться. И прежде чем ты начнёшь возмущаться, как ты любишь это делать, я тебе скажу, что да, я наперёд чувствовал, что это произойдёт. На всякий случай, я купил билеты для тебя и для кого-то ещё, неважно с кем ты поедешь во Францию. Также и денег отложил, чтобы первое время там вам не тяжело жилось. А дальше, я знаю, что ты справишься со всем и разберёшься. Правда, я рассматриваю этот вариант, как самый худший из всех, что могут быть. Но если ты всё же читаешь это письмо, то я хочу тебе кое-что сказать. Я люблю и очень ценю тебя, мелкий. Я прекрасно знаю, что, читая это, ты будешь реветь, как девчонка. Я понимаю, что расставаться бывает больно. Но ты не плачь. Я надеюсь, что ты сможешь найти и обрести своё счастье в новом месте. Нет, я в этом уверен. Но ты можешь спросить: счастлив ли я? Ответ простой: да. Пока я с тобой, пока у меня есть возможность дышать рядом с тобой и просто находиться — я счастлив. Я ценю каждый миг, проведённый с тобой и Хёнджином. Ты — самое лучшее, что случалось со мной в этой жизни. Однако если Хёнджин у себя на уме и точно знает, чего он хочет, то ты наоборот — вечно теряешься. Но я тебе даю совет на будущее: прежде, чем совершить что-то безрассудное, подумай несколько раз. Прислушивайся к своему сердцу, но и к разуму тоже не забывай. Знай, что я счастлив, если счастлив ты. С каждым годом я понимаю, что ты, Чонин, хитрый лис, — то, ради чего я всё ещё живу и дышу. Словами не описать, как сильно я люблю тебя и дорожу тобой. Я не поэт, да и красиво писать не умею, но как уж могу. Будь счастлив, Чонин. Обещаю, что мы ещё встретимся. Пускай, может, и не в этой жизни, но в следующей обязательно. Навеки твой, Бан Чан.»