The Covenant

На коже Эммы проступили фиолетовые пятна — длинные, разветвлённые жилки расползались по всему её телу. С того дня, как её поместили в больницу, девушка так ни разу и не пришла в себя. Серена осторожно поставила букет пионов в вазу рядом с кроватью. Она не знала, какие цветы любила Эмма — она вообще ничего о ней не знала. И это незнание душило, разъедало изнутри. Эмма стала лишь несчастной — и, возможно, совершенно напрасной — жертвой Чейза. Ей просто не повезло оказаться соседкой Серены. Если бы не это, сейчас она, вероятно, была бы в безопасности. Серена коснулась её иссиня-фиолетовой руки — и не выдержала. Слёзы хлынули из глаз, капая на накрахмаленные простыни больничной койки. Тихие всхлипы наполнили палату реанимации, и только мерный писк пульсоксиметра заглушал эти звуки. Она не знала, сколько так просидела; время для Серены будто застыло. Иногда ей казалось, что она спит и это всего лишь сон, или, скорее, морок, который снова наслал на нее Чейз. С тех пор как она поняла, что он открыто и беспрепятственно может залезать в ее голову, Серена ставила под сомнение все, что она видела или же с ней происходило. — Время посещения закончилось. — открыв дверь палаты сообщила медсестра. Девушка всхлипнула и подняла глаза на Эмму. Она вновь коснулась её холодной руки, осторожно провела по ней пальцами, словно пытаясь убедиться, что та реальна. Утерев слёзы тыльной стороной ладони, она медленно направилась к выходу. Дорога домой, казавшаяся ей раньше бесконечной, теперь пролетела незаметно. Возвращаться в свою комнату, ставшую обителью тьмы и кошмаров, ей не хотелось. Стоя под моросящим дождём на противоположной стороне улицы от общежития, она всерьёз задумывалась о том, чтобы провести оставшийся вечер — а возможно, и ночь — на скамейке. «Он снова ждет меня там…» — горько подумала она. Фонари на улице постепенно загорались, разливая тусклый свет по полутёмной аллее. Шаг за шагом Серена всё же направилась к общежитию, прилагая невероятные усилия, чтобы не сорваться и не броситься прочь от этого проклятого места. Но какая-то невидимая сила тянула её вперёд — будто она была связана, прикована к Спенсеру.

***

Стоило ей переступить порог комнаты, как под ногами что-то хрустнуло. Но она не обратила на это внимания — её взгляд был прикован к перевёрнутому помещению, забрызганному кровью. Алые брызги покрывали почти половину стены, словно кто-то хаотично разбрызгал по ней красную краску. Обои были содраны, с потолка сыпалась потрескавшаяся штукатурка. Мебель была полностью разрушена — от неё на полу валялись только щепки и порванная фурнитура. И посреди всего этого хаоса стоял Чейз. Он медленно повернулся к ней, встречаясь взглядом с её затравленными глазами, полными изумления и ужаса. — Ты пропустила все веселье, дорогая. — лениво протянул он. — Что…что тут произошло? — сглотнув ком в горле, еле выдавила она. Она боялась услышать слова Чейза, но уже примерно догадывалась, что происходило в её комнате, пока её не было. «Что если… что если он убил Рида?» — пронеслось у неё в голове, и от этой мысли ее глаза обожгло горячей волной проступающих слез. Чейз повернулся к ней всем корпусом, его рубашка была изодранна, а влажный от пота торс покрывали глубокие рваные порезы. Серена замерла, уставившись на него. Грудь вздымалась неровно, каждый вдох подчеркивал раны, рассекающие кожу от ключиц до живота. Кровь сочилась из этих борозд, стекая тонкими ручейками по рельефным мышцам, собираясь в ложбинках между ними и капая на пол. Рубашка висела на нем, обнажая твердые пресс и широкие плечи, покрытые синяками и царапинами. Она невольно сглотнула, чувствуя, как жар поднимается в груди — смесь ужаса, отвращения и запретного желания, которое она пыталась подавить. Он не ответил сразу. Его губы искривились в привычной усмешке. Чейз медленно закрыл глаза, его веки дрогнули, и когда он открыл их снова, ее сердце остановилось: зрачки парня расширились, поглощая радужку, превращая глаза в бездонные черные провалы, словно окна в бездну. Он медленно поднял руку, и в тот же миг мир вокруг Серены закружился. Невидимая волна прокатилась по ней, сначала она заглушила все: звуки исчезли, зрение помутнело, запах крови и пота растворился в пустоте, а тело онемело, а она, окончательно потеряла связь с реальностью. Серена ахнула, но ни звука не вырвалось из горла; она почувствовала себя в вакууме, где даже сердцебиение остановилось. А потом волна отступила так же внезапно, возвращая ощущения с удвоенной силой. Комната задрожала: обои на стенах начали расправляться, срастаясь в целостный узор, штукатурка на потолке сливалась, как будто время текло вспять. Щепки мебели зашевелились, собираясь в знакомые формы — стол, стул, кровати, все вставало на места, без единой царапины. Кровавые брызги на стенах впитывались обратно, исчезая, словно их и не было. Серена моргнула, оглядываясь: ее комната снова была идеальной, уютной, как будто хаос только что причудился. Раны на теле Чейза начали медленно затягиваться. Кожа вокруг порезов заискрилась, кровь высохла и осыпалась, оставляя бледные шрамы, которые быстро исчезали. Его торс, все еще блестящий от пота, теперь выглядел почти нетронутым — мускулы напряглись, подчеркивая каждую линию. «Демон в человеческом обличии.» — подумала она, глядя на него. Только тогда Чейз опустил руку, его глаза вернулись к нормальному цвету, и он наконец заговорил: — Приходил твой дружок, и мы немного… поболтали. — Как обычно растягивая слова, сообщил он так, будто это была обычная дружеская встреча, а не кровавая бойня. Серена почувствовала, как мир рушится заново. «Рид... Что он с ним сделал?» Она не выдержала, наплевав на все, бросилась на него с кулаками, молотя по его груди, все еще теплой и влажной. Кулаки скользили по мышцам, не причиняя вреда, но она не останавливалась, кричала: — Что ты с ним сделал?! — голос сорвался, когда руки сомкнулись на ее запястьях. Он резко дернул, заводя ее руки за спину, прижимая хрупкое тело к своему. Серена дернулась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной — мышцы на его предплечьях напряглись, впиваясь в ее кожу. Она почувствовала его тепло сквозь тонкую ткань своей одежды, твердость его груди, прижатой к ее спине. Злость Чейза ощущалась во всём: его дыхание стало частым и тяжёлым у её уха, а тело напряглось, словно натянутая пружина. Он был явно зол — и из-за ран, и из-за её дерзкого поведения по отношению к нему. Серена извивалась, пытаясь вырваться, ее бедра терлись о его, чувствуя твердость его ног, но силы быстро оставили ее. После нескольких неудачных рывков она обмякла, безвольно подчиняясь, вися в его хватке. Ее сердце колотилось, адреналин смешивался с чем-то другим — возбуждением, которое она ненавидела в себе. Чейз усмехнулся, чувствуя ее сдачу, и одной рукой, не отпуская другую, схватил край своей рваной рубашки, срывая ее одним движением. Теперь он стоял полуобнаженным, залитый следами чужой и своей крови — красные полосы стекали по рельефу мышц, подчеркивая каждую выпуклость, от широких плеч до V-образной линии, уходящей вниз, к поясу брюк. Мышцы перекатывались под ней при каждом движении, и Серена, прижатая к нему, ощущала, как его тепло проникает сквозь ее одежду, заставляя соски твердеть от трения. Он наклонился ближе, губы почти касаясь ее уха, издевательски произнося: — Все еще переживаешь за своего возлюбленного? — шептал он. — Чем таким он заинтересовал тебя? Серена дернулась, но он только крепче зажал ее. — Он был хорош в постели? — тело что держало ее горело, будто еще немного и он разольется на нее как горячая лава. — Расскажи мне… расскажи мне как он трахал тебя. Он брал тебя нежно, как принцессу, или грубо, как шлюху? Серена замерла, щеки запылали от унижения. Тело предало — она почувствовала, как влага собирается между ног, от его близости и нечеловеческого жара. Чейз не отпускал ее руки, прижимая ближе, так что ее ягодицы уперлись в его пах. — Не молчи, — прошептал он, его свободная рука скользнула по ее боку, пальцы впились в бедро. — Расскажи, как это было…Он кончал в тебя быстро, или заставлял ждать? Она закусила губу до крови, пытаясь сопротивляться. Из последних сил она встрепенулась снова, но терзавший ее демон был гораздо сильнее, его член, под натянутой до предела тканью брюк, толкнулся в ее задницу, заставляя ее ахнуть. — Скажи, Серена, он знал, как сделать так, чтобы ты текла, как сейчас? — продолжал Чейз, его голос стал хриплым, а дыхание обжигало кожу. Мужская рука поднялась выше, пальцы сжали ее грудь сквозь блузку, сминая сосок, и Серена выгнулась, стон сорвался с губ против воли. Злость Чейза смешивалась с желанием —она знала, он хотел сломать ее, заставить признаться, чтобы стереть Рида из ее мыслей. Кровь на его коже размазалась о ее одежду, оставляя следы, и это только усилило ощущение — грязное и отвратительное. — Расскажи подробно, — потребовал он, толкая бедрами вперед, имитируя толчок. — Как он раздевал тебя? Срывал трусики и входил сразу? — Оставь меня. — прорычала она, но он накрыл ее рот ладонью. Она хотела его укусить но он с силой вжался в ее лицо не давая такой возможности. Другая рука спустилась ниже, пальцы зацепили край её юбки и задрали ткань вверх, обнажая бёдра. «Нет, только не этого» Нет. Он сорвал с нее блузку , разрывая пуговицы. — Нет. — взвизгнула она когда рука нырнула под юбку, а пальцы грубо потянули за трусики, сминая тонкую ткань. Серена замычала под его ладонью, слёзы жгли глаза, тело горело от его дьявольских прикосновений. Он рванул сильнее, и белье соскользнуло вниз по ногам, падая на пол. Его пальцы коснулись её обнажённой киски, скользнув по влажным складкам, и она задрожала, чувствуя, как он расстёгивает свои брюки. Что то твердое и горячее уперлось в её бедро. Он раздвинул ее ноги коленом, готовясь войти. — Пожалуйста... Чейз, нет! Не делай этого... Я не хочу... умоляю, остановись! Слёзы хлынули по щекам, она давилась ими, тело содрогалось в рыданиях. Её глаза, полные отчаяния, встретились с его взглядом. Будто отрезвев от этого безумия он замер. Медленно, Чейз отпустил её руки, отступив на шаг, позволяя ей сползти по стене на пол. Его дыхание было тяжёлым, глаза потемнели от смеси вины и желания. Он не прикоснулся к ней снова. Глядя на Серену, которая сжималась в комок, вытирая слёзы рукавом разорванной блузки, он серьезно произнес: — Я не трону тебя против твоей воли. Он встал, застегивая брюки дрожащими руками, и не сводя с неё глаз, серьёзно произнёс: — Завтра я приду за тобой. Надеюсь ты помнишь какой завтра день?

***

— У тебя точно всё нормально? — уже который раз спрашивала она. — Серена, да что с тобой? — недоумевала Лили. — Ничего, — выдохнула она в трубку. — Просто переживаю, вот и всё. С тех пор как она оказалась в чудовищной власти Чейза, она звонила домой каждый день, для того чтобы убедиться в безопасности семьи. — Раньше ты никогда не проявляла такой заботы, — подметила Лили. — Но мне приятны такие изменения в тебе. Видимо, перевод в Спенсер пошёл тебе на пользу… Серена накрыла лицо дрожащей рукой. — Да, наверное, ты права… — покачала она головой. — Спенсер действительно меня изменил. — Я рада, дорогая, — голос матери стал теплее. — Знаешь, давай я приеду на выходных, и мы сходим куда-нибудь? Мне как раз нужно тебе кое-что рассказать… От Серены не скрылось, как на мгновение Лили замялась. Обычно твёрдый и уверенный голос женщины дрогнул на такой простой фразе. — Мам… что рассказать? Ты ведь сказала, что всё в порядке, — Серена напряглась и резко встала из-за стола, сделав несколько нервных шагов по комнате. — Ничего такого… просто это совсем не телефонный разговор. Будет лучше, если мы обсудим это в неформальной обстановке. Повисло молчание. Серена шумно выдохнула в трубку, пытаясь проанализировать каждую мелочь во фразах и голосе матери. — Серена? Ты слышишь меня? — Да, — ответила она. — Хорошо, увидимся на выходных. Как только Лили повесила трубку, Серена безвольно опустила руку. Самый обычный разговор с родными каждый раз оборачивался для неё чем-то похожим на допрос. Она не доверяла словам Чейза — он был слишком импульсивен, способен действовать необдуманно и причинить вред. Теперь Серена не сомневалась в этом. Особенно после того, как он едва не изнасиловал ее. Она подошла к зеркалу и провела пальцами по сиреневым следам на руках. Проснувшись утром с слипшимися от слёз глазами, она не сразу заметила синяки. Лишь позже — когда отправилась в душ — они бросились ей в глаза. В холодном свете, они еще сильнее выделялись. Тёмно-лиловые пятна, местами переходящими в синеву, оставленные пальцами Чейза. На запястье проступал особенно чёткий их след — узкая полоса, появившаяся, тогда, когда он силой сжимал, не давая вырваться. Серена провела по нему кончиками пальцев, едва касаясь, словно проверяя, настоящие ли они. «Чудовище…» — подумала она, и в груди неприятно сжалось — не столько от физического ощущения, но и от воспоминаний, которое стояло за этими следами. Она отвела взгляд от синяков и подняла подбородок, глядя на своё отражение в зеркале. «Пусть все видят. Пусть он увидит, что сделал…» — решила она, и медленно расправила складки своего вечернего платья. «Красный — цвет дьявола» — почему то возникла у нее ассоциация. Сегодня она в красном — потому что он так сказал. Она должна была выглядеть прекрасно. Ведь это было ещё одним его спектаклем. Зловещий спектакль Чейза Коллинза, главной героиней которого, опять стала Серена. Она аккуратно нанесла пудру на лицо, от чего ее и так гладкая, без единого изъяна кожа, стала похожа на фарфор. Ее рука вдруг зависла над помадой цвета алой розы, не решаясь наконец нанести ее. Серена так и просидела за туалетным столиком, глядя в зеркало на свое отражение. Она не узнавала себя: она действительно выглядела как фарфоровая куколка — бледная и хрупкая, готовая треснуть от малейшего прикосновения. В комнате стояла тишина, прерываемая лишь тиканьем часов на стене. Ровно в семь дверь отворилась — Чейз всегда приходил вовремя, он был помешан на точности, от минут до мелочей вроде идеальной стрелки на манжете. Он вошёл бесшумно, как делал это всегда. Серена даже не повернулась, но сразу почувствовала его одеколон и лосьон после бритья. Чейз встал сзади, посмотрел на неё в зеркало. Сегодня в его глазах не было того маниакального блеска, который раньше заставлял её сердце колотиться. Сегодня он был спокоен, будто уже всё просчитал, и теперь Серена была не жертвой, а соучастницей. Он придвинулся, и когда она ощутила тепло его тела через платье, вздрогнула, боясь его близости. Чейз, заметив это, замер, не сводя с нее пронзительного взгляда. Затем медленно наклонился и осторожно откинул светлые локоны с её шеи, едва касаясь. Серена следила за ним в зеркале и увидела, как в руке у него мелькнула бархатная коробочка. Он открыл её, взял то, что было внутри, и швырнул коробку на столик. Но прежде чем надеть украшение, взгляд Чейза зацепился за отметины на её запястьях и руках. Краем глаза она заметила, как его радужка его глаз почернела. Синяки тут же исчезли, будто их вовсе не было. Серена моргнула, не веря своим глазам. «Пора бы уже привыкнуть к этой чертовщине…» — подумала она, встречаясь с черными зрачками в отражении. На лице Чейза проступила та самая его самодовольная ухмылка, когда он прочел замешательство в ее глазах. Серена хотела демонстративно закатить их, но холод металла привёл её в чувство, когда коснулся шеи. Теперь там лежало колье — тонкое, с россыпью рубинов, напоминающих кровь. — Ты прекрасна, — прошептал ей Чейз, его дыхание обожгло ухо, оставляя след, как яд в венах. Рубиновое колье переливалось в слабом свете ночной лампы, отбрасывая на её шею густые алые блики. Камни лежали так плотно и холодно, будто это было не украшение, а изящный ошейник — который она была вынуждена носить.

***

В главном здании Спенсера ежегодно устраивали осенний бал. Фасад украшал монолит с мраморными колоннами, опутанными декоративным плющом. Серена бегло осмотрела уже знакомое ей готическое здание. Сегодня оно выглядело еще более холодным и отталкивающим. «В этом месте поселилось зло», — подумала она, покосившись на Чейза. Он вел ее под руку, и, к ее большому удивлению, вел себя крайне учтиво. Когда холодный ветер рванул подол красного платья, он аккуратно, почти заботливо, поправил шаль на ее плечах. «Что это с ним?» — нахмурилась она. Серена снова бросила искоса взгляд, размышляя, что за этим стоит. «Играет на публику?» Хватаясь за его руку, она вдруг осознала, что страх ушел — не растворился окончательно, а только отступил. Дискомфорт сменился чем-то иным: теперь его близость дарила некую уверенность, иллюзию защиты. Серена выпрямилась, опираясь на него тяжелее, и губы ее искривились в горькой улыбке, когда она осознала, что последний раз была на этом балу с Ридом. «Как будто целую вечность назад. Или, может, даже в прошлой жизни», — думала она, входя в зал. Зал главного здания был украшен не менее роскошно, чем в прошлом году. Свечи, мерцавшие в люстрах, отбрасывали блики на улыбающиеся лица студентов. Бал только начинался, но в воздухе витал запах специй, вина и дорогих парфюмов. Студенты кружились в танце — одетые в шелка и смокинги, они сплетались в вальсе под мелодичную игру скрипки. Чейз повернулся к Серене и впервые за вечер коснулся ее: его рука легко легла на талию. Затем он склонился к ней и прошептал: — Потанцуем? — спросил он. Серена знала, это был не вопрос, а принуждение. Она не могла отказать, а потому позволила ему закружить ее в танце. Музыка становилась громче, а ладонь Чейза на спине жгла сквозь платье, прижимая ближе с каждым витком. Чейз танцевал безупречно, но иногда его бедро касалось ее, будто специально, посылая дрожь вниз. Мужские пальцы сцепились с девичьими, впиваясь в запястье, где еще ныли следы. Серена почувствовала, как сбилось дыхание, грудь налилась под корсетом. Взгляд его голубых, почти синих глаз не оставлял ее, голодно проходя по ее губам, шеи, и груди. «Снова пялится на меня», — выдохнула она незаметно. Он склонился, и губы застыли у ее виска. — Прекрати дрожать. — сказал он. — Прекрати смотреть так на меня. — Не могу, ведь ты моя возлюбленная. Забыла? — нахмурившись произнес он. — Как я могу забыть. — почти задыхаясь сказала она, когда Чейз в очередной раз закрутил ее. — Ведь ты все время напоминаешь мне об этом. И не только на словах… Она видела как сжалась его челюсть, он явно понял о чем она говорила, и злился. Снова злился. — Я вчера был не в духе. — опустив глаза признался он. — Ты пугаешь меня. Откуда мне знать, что ты сдержишь свое чертово слово, и не тронешь меня и моих близких? — Ни от куда. - твердо сказал он. — Но я дал обещание тебе, и намерен его сдержать. Рука скользнула ниже, пальцы остановились возле ягодицы, притягивая ближе, от чего Серена ахнула, ее стон утонул в его плече. — Почему ты вчера остановился? — неожиданно решилась спросить она. Его рука на мгновение сжала её, когда он вёл её в танце. — Потому что ты этого не хотела, — сказал он, внезапно остановившись. Медленно, почти бережно, он провёл пальцами по её руке, застыв у предплечья. — Как я уже говорил, Серена, я не сделаю с тобой ничего... — Его взгляд скользнул по её коже, задержавшись на ключицах, а затем на рубиновых каменьях, рассыпавшихся на ее шее капельками крови. — Пока ты сама не попросишь, я не прикоснусь к тебе. — Мне нужно идти. — вдруг сказал он, после недолгого их зрительного контакта. — Надеюсь ты будешь хорошей девочкой, и не будешь делать глупостей. Он прошёл мимо, и уже через несколько секунд вовсе пропал из виду, затерявшись в толпе. Серена смотрела в том направлении, куда он ушёл, и размышляла над его словами. «Что он имел в виду?» Ответ на её вопрос не заставил себя ждать: когда она повернулась в сторону входа, то увидела в дверях троих вошедших. Один из которых не сводил с неё глаз.