Дело чести

Два дня спустя       В кафе «Лаванда» всегда было очень спокойно, тихо и мирно. Именно поэтому Джинни и Гермиона облюбовали его после того как первой нужно было где-то спрятаться от сына и домашних хлопот, а второй — от бесконечных бумажек. Вокруг, понятное дело, было много лаванды, мягкие стульчики был украшены подушечками из овечьей шерсти, на белоснежных столиках стояли маленькие букеты с лавандой и гипсофилами.       В этот вечер девушки почти безмолвно пили кофе и смотрели в окно. Пошел дождь. Наконец-то. И именно сегодня они обе забыли зонты. — Знаешь, я не стану сильно опрашивать тебя, но как так вышло? — Джинни нарушила молчание. В голосе не было слышно трели и былого кокетства. У нее было слишком мало сил. — Что-то с Гарри? — поняла Гермиона и рыжая потупилась. — У него больничный до конца недели, но этот идиот-альтруист сбежал из дома на работу уже сегодня, лишь бы не быть с сыном и со мной. Я же вижу, как его тяготит семейная жизнь, — она говорила ровно, пока тихо не добавила: — Как будто меня все устраивает. — Ты его все еще любишь? Все еще видишь его на своем жизненном пути?       Гриффиндорка не смотрела на рыжеволосую, которая отдала часть молодости, здоровья и красоты быту и семейным делам. Не хотела испытывать взглядом, а еще не хотела, чтобы она прочитала как самой ведьме отчаянно хочется кричать. Драко Малфой стал для нее всем и осознание, что она может его потерять вдруг перевернуло душу — она была влюблена в него. Все его самодовольные ухмылочки, цветы, стихи под дверью, красивые слова, нежные прикосновения сделали свое дело. Она была влюблена по уши, но отчего-то точно знала, что не любит. Не хватало маленькой детальки, явно не той, о которой бы первым делом завопил Драко. Что-то, что спрятано у него в груди. Было ли у Гарри с Джинни также? — Я далеко вперед уже не смотрю. Так, иногда представляю, что надену завтра и поглядываю на прогноз погоды. Это уже для меня слишком далеко. Гермиона, мы с Гарри давно уже не те, что в Хогвартсе. Он уже не видит во мне первую красавицу, а я в нем избранного. Когда-то прочитала в модном журнале, что если женщина видит в муже гения, то нет ничего плохого в том, чтобы посвятить себя служению гению. Это такой бред. Сейчас я хорошо понимаю, что служу всему Министерству, когда мой муж вместо того, чтобы быть рядом, шляется по сомнительным переулкам и находит их более привлекательными чем уставшая жена и скучающий по нему ребенок. Ты, кстати, не ответила на мой вопрос. — Так вышло, — пожала плечами ведьма и отпила немного капучино. — И все тут. Не могу рассказать почему, но нам нужно было пожениться. Он надеялся, что это поможет. — Если это ради восстановления репутации Малфоев… — О, нет, — Гермиона улыбнулась. — Они бы на такое не пошли. Ты что?! Связаться с грязнокровкой? И никто не собирался распространяться об этом унизительном союзе, но жизнь внесла свои коррективы. Кстати, прошу прощения, не хотела пользоваться именем Гарри, но иначе Скитер было не заманить. — Стой, — Джинни даже забыла о том, что устала и почти перелезла через весь стол, чтобы наверняка увидеть глаза подруги. — Это была ты? — Да, — как бы между делом кивнула ведьма. — Я отправила анонимное письмо, назначила планерку как раз на то время, когда должна была прийти Скитер. Заранее попросила Рона купить мне булочку, а куда уж Рон и без Гарри. Они ушли в другом направлении от журналистки. А мы с Малфоем пошли к лифту. Я его довела до белого каления и даже тот факт, что мое кольцо так успешно блестит в кадре — моя заслуга. — Но зачем?! — Когда Драко пришел ко мне в первый раз, то поступил очень нечестно и я была готова отомстить всеми известными способами. Он… Он заставил меня чувствовать себя нужной, особенной, а потом как бы скинул с горы и это было больно. Он поступил со мной как с любовницей. У меня не мужское это, но даже оно дало пробоину. Затем играл во влюбленного принца, то обещая жениться, то обещая расстаться. В начале ему не был нужен от меня секс, а потом, вдруг, понадобился. Я же не собачка, чтобы терпеть его выходки. К тому же, он очень удобно придумал — сделать все тихо и тайно, но ему и в голову не приходило, что в нашем мире разведенный мужчина — это альфа-самец, который просто выбрал не ту самку, а разведенная женщина — дура с сомнительным прошлым, мол, уже не первой свежести. Так что, я начала играть по своим правилам. Более того, я такой погром устроила в мэноре, — Гермиона хихикнула в кружку. — Ты бы видела глаза его родителей. Не то чтобы я хотела их позлить, ведь моя цель Драко, но и им досталось. В любом случае, муженька я доведу до такого состояния, что свою следующую жену он никогда не обидит и не посмеет ни с одной девушкой поступать так как со мной. Проблема в другом. Джинни, я скучаю без него. Я сама не заметила, как влюбилась, а когда увидела его без сознания, думала сердце лопнет от страха. План, кажется, пошел по одному месту. — Ну ты даешь, подруга, — рыжая скорчила рожицу, но явно не в презрении. — Тебе бы влюбиться, но в другого. Может, найдешь себе любовника как любая приличная жена-аристократка? — Да, конечно, — кудри подпрыгнули в возмущении. — Пересплю-ка я с Кормаком Маклаггеном, его, вон, даже тот факт, что я замужем не останавливает. Этот псих, хорошо, хоть, Драко не видел, караулит меня даже возле туалета. — Кормак, говорят, половой гигант, — Джинни хитро прищурилась. — Судя по его поведению, он платит своим дамам, чтобы они такое говорили. Его нарциссизм рассматривать можно как сексуальную девиацию. — Чего? — Он любит только себя и кончить, наверное, может, только если во время процесса смотрит на свое отражение в зеркале.       Рыжая лишь минуту молчала, а потом разразилась таким хохотом, что привлекла к себе внимание всех в зале. Она попыталась запить, но лишь плюнула пенкой на подругу. — Извините, — гриффиндорка тут же понизила голос и шепотом сказала: — Одна из его девушек, которой удалось продержаться дольше месяца, подробно делилась деталями ну… хм, дела. Так вот, он правда, любит заниматься любовью у зеркал. Его на это прямо тянет. Грейнджер, ой, то есть, Малфой, да ты прямо психолог. — Скорее психиатр. В последнее время как раз вокруг одни пациенты и все ко мне просятся.       Девушки проговорили еще совсем не долго. Вскоре Рон прислал истеричный патронус в котором умолял сестру забрать сына, потому что он один не справляется с двумя детьми, а Гермиона поторопилась в мэнор. Ей предстояло небольшое дельце и закончить его следовало до тех пор, пока ревнивого и истеричного Малфоя не выписали из больницы.       Ведьма уже было открыла порт-ключ, когда ее настороженный свекр и зачастивший к ним в гости Северус не поинтересовались: — Куда это Вы на ночь глядя?       Мужчины заметили, как необычно была одета девушка: на ней было длинное шифоновое черное платье с расклешенными рукавами в пол. Акцент был сделан на грудь, ведь вырез был провокационным. Ведьма даже накрасилась немного по-восточному. — Есть одно дело, кажется, я смогу найти нужную информацию по делу. Нужно будет увидеться со специалистом, — уклончиво проблеяла Гермиона. Действительно, выглядело так, будто она собралась на свидание. — То, чего нет в мэноре, найдете где-то еще? Сомневаюсь, хотя, — Люциус зло усмехнулся. — Интересно, как и у кого? Мы, пожалуй, присоединимся, ведь нельзя же оставлять такую красивую невестку одну, так еще и ночью. — Я справлюсь сама, — сквозь зубы прошипела Гермиона и это даже немного удивило мужчин. Она так сопротивлялась!       Снейп вспомнил слова Драко, который этим утром прислал к нему и Люциусу сову с обязательным требованием контролировать каждый шаг ведьмы и не дать ей вляпаться в какую-нибудь казусную ситуацию. Измена же будет считаться казусной ситуацией? — Как можно? — мужчины взяли ее под руку, игнорируя взбешенный взгляд. Северус старался не вдыхать блаженный аромат жасмина и не смотреть ниже лица наглой заучки. Он протянул ей порт-ключ. — Открывайте.       Их выкинуло в глуши базара Чанди-Чоук в самом сердце Дели. Воздух тут же потяжелел, а Гермиону чуть не вывернуло на мешок риса. Испуганный внезапным появлением иностранцев индус шарахнулся в сторону, но заметив, как дорого они все трое выглядели, подошел к Гермионе как к самой беззащитной и наверняка доверчивой, и тут же начал говорить что-то на хинди:       Люциус заслонил собой девушку, выставил вперед трость, отчего два клыка почти впились в горло торговца. — Назад!       Местный житель тут же понял, что с этими темными людьми (а все они были одеты в черные одежды), дел не наворотить, а потому махнул рукой и вернулся на свое место. — Это Индия? — Снейп прикрыл белым платком рот на что Гермиона хохотнула. Какие неженки. — Да. Я же говорила, что не нужно за мной ходить.       Она резво двинулась по улицам рынка, словно была здесь не в первый раз, легко говоря на хинди, кланяясь проходящим мимо брахманам. — Здесь все магловское, — Люциус нечаянно запутался в висящих на высоких шпилях оранжевых и красных сари и Северус помог ему выпутаться. Они оба выглядели как жнецы смерти на фоне ярких мужчин и женщин, которые сновали туда-сюда. — Конечно, — безразлично пожала плечами ведьма и вошла в совершенно неприметный магазинчик, коих тут было тысячи, в котором, судя по всему торговали бисером и нитями. Стоящий за прилавком мужчина холодно посмотрел на посетителей. — Мне нужно девять зерен граната и Турмалин, — девушка раскрыла ладонь и показала галеон. — Скажите, что пришел Сапфир.       Лицо торговца оставалось невозмутимым, пока одна из дверей, видимо, подсобка, с хрустом не открылась. — Хозяин ждет, — торговец посмотрел на мужчин. — Прежде чем войдете, Вы должны дать клятву, что никому и никогда не расскажете о том, что видели или слышали.       Северус и Люциус с недоверием посмотрели на Гермиону, и та лишь кивнула. Пришлось доставать палочки и давать клятвы. Малфой заглянул за плечо невестки и сдержал стон омерзения. Они должны были спустить по неосвещенной лестнице вниз и чем дальше они шли, тем большее пахло мертвечиной и благовониями.       Наконец, лестница перестала быть такой крутой и вдруг зажглись фонари. Друг за другом они сопровождали путников и когда они уже почти устали спускаться, вдруг появился дневной свет, что было удивительно, ведь все они должны были быть глубоко под землей.       Троица стояла в раритетном магазине, на витринах которого было множество вещей, начиная с раскрашенных кукол Вуду, заканчивая тсансами, которые мирно лежали около различных зелий и монет. Из-за прилавка показалась голова мужчины, по мнению посетителей, слишком хорошо выглядевшей для местного. Судя по бледной коже, всклоченным седым волосам и разрезу глаз перед ними стоял европеец. — О, мой Сапфир, — мужчина шаркал по полу очень громко, подойдя к девушке, схватил ту за подбородок сухими пальцами, притянул ее лицо поближе. — Как ты, моя девочка? У тебя для меня что-то есть? — Я, — Гермиона выдержала запах жженой резины, которым была пропитана вся одежда незнакомца. — хочу сделать заказ. Весьма специфичный. — Когда твои заказы не были специфичными? — он мерзко хихикнул и пошарил рукой по столу, затем его палец без ногтя ткнул в мужчин. — Они с тобой? Ведьма посмотрела на сопровождающих и мягко, словно в поддержке, улыбнулась. От этого милого женского жеста у них потеплело в груди, но мороз по коже не ушел. Слизеринцы хорошо ощущали как здесь, все-таки глубоко под землей кишит смерть и магия, причем в такой концентрации, что если бы из нее можно было выжать эфир, им можно было отравить половину Британии. — Да. Они свои.       Вдруг его взгляд стал осмысленным, и он будто помолодел лет на пятьдесят. Появилась военная выправка, старый халат превратился в полноценный камзол. Кожа медленно темнела. Седина уходила прямо на глазах, а вместо нее появились роскошные длинные вьющиеся локоны, которые обрамляли почти юношеское лицо.       Перед ними стоял красавец, как будто принц из волшебных индийских сказок. Черные блестящие глаза с похотью посматривали на девушку, в левом ухе блестела бриллиантовая серьга, камзол был украшен сотнями причудливых узоров. На смуглых щеках блестели ямочки. Гермиона не выглядела удивленной, а скорее наоборот. Ее глаза закатились, она нервно цокнула. Начинался очередной спектакль. — В этот раз точно. — О деле потом, — юноша ступил вперед и заглянул в декольте ведьмы. — Как я тебе, любовь моя? — Как и все личности до, — кудри, собранные в высокую небрежную прическу зашевелились в гневе. — Моего сердца они не коснулись. — Но посмотри на меня, я ведь так хорош — он наступал, но она не двигалась. — Молодой раджа, богатый и талантливый, умный… Что тебе еще надо? — Боюсь, ни раджа, — голос Гермионы стал тише, а глаза темнее. Она словно змея гипнотизировала юношу. — Ни царь, ни султан, ни король, ни ангел, ни демон и никто, кем ты ранее притворялся, меня не покорят. К тому же, посмотри на мои пальчики, что ты видишь? Юноша взял девушку за руки и вцепился взглядом в кольцо. Лицо его скисло. — Как ты могла разбить мне сердце? — Как и все те женщины, что приходили к тебе и ушли живыми, Амрит. Я, — она посмотрела на сушенные головы. — Отдана другому и размениваться не стану. — Он тебе не настоящий муж, — он все еще гипнотизировал взглядом кольцо. — Вы даже не спали, так побаловались. Вы даже со своими чувствами не определились! А я вот очень даже… Ведьма залилась краской, но не решилась посмотреть на свекра и бывшего учителя. Ей было ужасно стыдно, а вот торговцу ни капли. — Амрит! Дело! Слышишь? Дело прежде всего! Мне нужно, чтобы ты нашел книгу или книги, в которых будет полное объяснение тибетским тульпам и их использованию в запрещенных практиках. Я знаю, найти такую книгу будет трудно, но… — Нет, — вдруг спокойно возразил юноша. — Она как раз у меня есть. Он снова пошарил рукой по прилавку из извлек маленький томик, обложка которого то ли была облита зеленой свечой, то ли обтянута очень гладкой кожей. Гермиона потянулась, чтобы взять том, но Амрит, отвел руку в сторону: — Твоя цена, Сапфир? Он жадно пошарил взглядом по женскому телу. Вопреки его надеждам, ведьма извлекла из внутреннего кармана платья маховик времени. — Я его улучшила и теперь он может возвращать на пять часов назад, вместо трех. — Хм, — Амрит, кажется, остался недоволен. — Этого маловато. Ты мне игрушку, а я тебе книгу о всевластии? Да если бы у Волдеморта был такой томик, ему бы маленький мальчик конкуренции не составил. Нет, милая, так дело не пойдет. — Я, — девушка сделала шаг вперед и сжала маховик, отчего стекло внутри затрещало, и маска безразличия с красивого юношеского лица тут же слетела. — Надеваю эти бесполезные куски ткани, чтобы потешить твое старческое самолюбие уже девять раз и каждый раз ты предлагаешь мне себя, хотя знаешь, что ничего не получишь. Ты ведь знаешь мой нрав и знаешь какой опасной я могу быть, так что скажи спасибо, что ты все еще жив и что я не сообщила Министерству о всех незаконных поставках, которыми ты тут промышляешь. Мы оба знаем отчего зависит твоя жизни, так может, мне просто запереть тебя здесь, дождаться пока ты высохнешь и просто взять, что я хочу бесплатно?       Амрит был зол, но молчал. Справедливости ради, справедливая Гермиона Грейнджер еще ни разу не нарушила своего слова и молчала обо всем, что здесь происходило. — Время, Амрит. Мое время на исходе. Быстрее думай, иначе я расскажу мужу о том, что здесь происходило, а он не так терпелив, как я. Придет и свернет тебе шею за все посягательства на мою честь. Он, может, и не любит меня, но ревнует страшно. Да и к тому же, в отличие от них, — она кивнула в сторону новоиспеченных родственников. — Я никаких клятв не давала. Зря ты женщинам доверяешь и с них клятвы не берешь, мы бываем такими стервами! Смекаешь? — Черт с тобой, мерзкая ведьма, — он протянул книгу и забрал маховик. — А теперь уходи. Его облик снова стал меняться и несколько мгновений спустя перед ними оказался старик с седыми волосами. — Будто я хотела здесь задержаться.       Взмыленная Гермиона пошла прочь и Северус с Люциусом решили последовать ее примеру. Голова кружилась страшно, и они еле поднялись по лестнице. В полном молчании вернулись домой. И только потом, до Снейпа дошло, что боль и молчание было напоминанием о клятве. Они действительно никому и никогда об этом не расскажут. — Что это было? — Малфой смотрел на невестку зло. — Дух в теле анимага, — ведьма упала в кресло, посмотрела на огонь в камине. — Старичку уже четыреста лет, а он все никак не может угомониться. Подбивает на сделки женщин, чтобы после их смерти, сделать их них кукол или вроде того. — То есть? — Снейп все еще ощущал в воздухе ужасную концентрацию темной магии. — Женщина получает любовника любой формы и любого вида на пятьдесят лет пользования. Она перестает стареть, впрочем, как и ее покупка, но прощается с душой. После смерти этот вот уродец-анимаг сушит тело женщины, придает товарный вид и отправляет душу в куклу. Так он поддерживает магию в магазине, а сам живет долго и счастливо за счет постоянных обменов. Ему не нужны галеоны, ему важен сам принцип обмена. Например, кто-то доставил ему эту книгу, — она бросила том на стол. — А он обменял ее на маховик. Потом маховик обменяет еще на что-то… В общем, магия обмена — сильная, продолжительная, но опасная. — Миссис Малфой, — Снейп, несмотря на когда-то слишком близкое знакомство с Волдемортом, кажется нашел нового боггарта. — Больше никогда не проводите сделки с этим духом. Рано или поздно это закончится плачевно. — Я знаю, — ведьма пожала плечами. — В прошлый раз я думала, что это последний раз, но магия не отпускает и снова возвращает меня в то место, тем более в этот раз действительно по важному делу. Она открыла книгу и черно-красные символы посыпались рекой. Гермиона погрузилась в чтение. Пока она вчитывалась в размытый текст, мужчины с дрожащими ногами сели на софу и тут же принялись за огневиски.

«Слово «Тульпа» пришло из тибетского буддизма, где обозначало существо, созданное силой мысли. Оно помогало монахам концентрироваться во время медитаций. Можно считать её галлюцинацией, которая взаимодействует с хозяином. Создатели, или другим словами хосты, утверждают, что их спутники способны общаться, выражать эмоции, давать советы.»

      Гермиона перелистнула страницу, наконец обнаружив тот самый символ.

«Тульпы полностью запрещены для маглов, а те, коими маглы владеют используются лишь для воображение своего личного подвластного разуму существа. В реальности же, тульпа несет в себе отрицательную энергетику, которая двоит личность, запрещает добру и злу смешиваться. По сути, тульпа — строгий разделитель между инь и ян. Тульпы также используются для рунических перемещений и созданий иллюзорных ловушек. Тот, кто пользуется тульпами способен перенести любое тело, любых размеров в любую точку планеты, при этом оставляя после себя иллюзорного двойника — посланника Сатаны, который несет вред преследователям.

Пользователи тульп чаще всего заключают магический контракт — нерушимый и неоспоримый, ценой которой становится душа мага. Взамен, он получает сильный магический выброс, который используется для разрушения и отмщения, а также сопровождение Сатаны, который и предложил контракт. В любом месте и времени, Сатана воспрепятствует противникам контрагента, либо отдалит их от намеченного.»

      Гермиона потерла переносицу. Отложила книгу в сторону, чувствуя, как сильно бьется ее сердце. Было тяжело дышать. В глазах двоилось. Горло пересохло. Люциус, заметив перемену в поведении невестки приблизился, протянул стакан воды. — С Вами все хорошо? — Чем больше читаю, тем тяжелее дышать. Драко… Черт, ему нельзя в этом участвовать. Сатана… Он уберет его, контракт не позволит закончить дело. — О чем Вы? — блондин положил руку на книгу, чтобы прочитать, но Гермиона перехватила его пальцы своими. — Не нужно. Я все объясню, но эту книгу надо держать подальше от непосвященных, она выматывает. Вам… Вам лучше побыть с Драко и объяснить ему, что не нужно вмешиваться. Это будет стоить жизни всем нам. И помните, что о том, что произошло там Вы не можете никому рассказать! Не было магазина, не было духа, не было сделки. Это самое главное. — О приставаниях нам тоже умолчать? — Малфой выгнул бровь, но больше Гермиону ни за что не осуждал. Он сам видел как ей мерзко находиться рядом с духом. — Об этом в первую очередь. Девушка направилась в комнату с книгой, а Северус посмотрел на друга: — Мы не можем рассказать о том, что было там, но никто не запрещал нам рассказать о том, что только что было здесь. Мужчины усмехнулись и допили горячительные напитки. Они направились в больницу Святого Мунго, чтобы рассказать обо всем, что произошло в мэноре Драко — как его жена читала книгу, как попросила молчать о домогательствах, как они все чувствовали тяжесть и адскую боль после совершенно невинной прогулки по базару Чанди-Чоук в Индии. Это же все произошло в мэноре, а на то, что произошло в мэноре клятва не распространяется.