Дело чести

      В мэноре было шумно. Драко не мог отбиться от домашних эльфов, которые прилипли к его ногам и попискивали от счастья, ведь их хозяин каких-то десять минут назад вышел из камина живой и невредимый. Нарцисса улыбалась от этой картины, смаргивая слезы, а Люциус, закинув ногу на ногу, недовольно цыкал. Старшие Малфой только делали вид, что спокойны — новость о ранении сына они восприняли очень плохо и эльфы долго отпаивали хозяев восстанавливающими зельями, которые варила Гермиона. Понятно, что о происхождении варева она не знали, ведь в противном случае, никто не стал бы их пить. Все-таки, доверия к буйной невестке было маловато. И все же факт остается фактом — Драко был дома и это грело душу, однако эмоции громче всех показывали домовики.       Раньше бы от рева Люциуса все разбежались по углам и вспомнили, что у них есть работа, но теперь кричать на слуг было нельзя — из своего логова могла выползти Грейнджер.       К несчастью, это произошло и без криков. Она вышла из своей комнаты на втором этаже, подошла к лестнице, увидела Драко и сердечко ее запело, но она быстро взяла себя в руки, спустилась вниз. Слизеринец заметил ее сразу. Он вдруг обнаружил, что она, в своем растянутом рыжем свитере смотрится совершенно органично. Ее пучок из копны каштановых волос великолепно подчеркивает красивую чистую кожу, а приоткрытые покрасневшие губки были созданы для поцелуев. Он не видел сейчас как мурашки бежали по ее спине, как ладони вспотели, а коленки дрожали. Она ужасно ждала услышать его голос в стенах мэнора и наконец-то это свершилось.       Девушка держала в руках кружку и небольшой томик. Решив, что нужно хотя бы поздороваться, она начала спускаться по лестнице. Блондин быстро к ней подскочил и протянул руку, в надежде сопроводить в гостиную и вместе посидеть на софе, но Гермиона быстро вернула его к реальности. Нужно было отыгрывать роль до конца. В его растопыренные пальцы она втиснула кружку с жабой. — Спасибо большое. Не забудь помыть.       Нарцисса подавилась вздохом возмущения, а Люциус смешком. — Вообще-то я из больницы. — Вот видишь! Ты там валялся, а я только с работы, где бегала как белка, выполняя твою работу. Кстати, ты мне должен за два заполненных отчета.       Невозмутимости в ее голосе было столько, что Драко рассвирипел. — Это уже ни в какие рамки! На секундочку, я мог бы там еще два дня валяться, но ты же не приходила! Хорошая жена… — Хорошая жена не выносит мозги мужу, по крайней мере не начинает это делать первой. Ты меня провоцируешь. А что я попросила? Всего лишь помыть кружку. Знаешь, ты такой сноб! Хотя, все, уже не надо, — она выдернула фарфоровое изделие из его руки. — Сама помою. Спасибо тебе большое, на тебя всегда можно положиться. Вот делаешь человеку добро, а он потом кружку не может помыть. Ну, ничего, мир круглый, ты еще ко мне придешь!       Она шла в направлении кухни, шаркала огромными страшными тапочками и причитала как бабка, а стайка из домовиков потянулась за ней следом в надежде отобрать чашку, но ведьма почти отбивалась, говоря, что не надо перекладывать проблемы с больной головы на здоровую. Девушка жужжала и жужжала пока не скрылась за высокими серыми дверьми. — Знаешь, — Люциус уже не мог сдержать смех. — Она так себя не вела пока тебя было. Леди Малфой действительно была леди Малфой и даже соглашалась во всем с домовиками. Может, ты вернешься в Мунго? Ты на мою драгоценную невестку плохо влияешь. — Отец! — Драко простонал и закатил глаза. — За что мне это? — Видимо, ты чем-то ее обидел, — заметила Нарцисса, но она сама теперь тоже улыбалась. Она тоже замечала эти перемены в настроении Гермионы и видела, как часто ее драгоценный сын замирал и терпеливо сносил все нападки. Их с мужем это волновало, но худшее уже произошло и если эти двое будут вместе… Что ж, чему быть — того не миновать. — Чем? Я же идеальный! — Это ты так думаешь, — с кухни возвращалась Гермиона и тащила в руках огромный поднос с булочками, а рядом шел Тики с двумя кружками чая. — Все остальные тебе подыгрывают. У меня на это нет времени. Возьми Глотика и пошли поговорим. Это по поводу дела о контрабанде. — Глотика? — Драко с сомнением посмотрел на кота, который услышав свое имя из уст чистокровного, начал бить хвостом. — Ты уверена, что это хорошая идея? — Да. Если донесешь его аккуратно, я разрешу убрать за ним в лотке. Пошли уже.       Слизеринец сам не понял как, но донес до ее комнаты неподвижного как статуэтку, но очень недовольного кота, что поглядывал на белобрысого раба с презрением. Кажется, на первом курсе Драко также смотрел на Гермиону. Как выяснилось, это ужасно неприятно. Они поднялись по лестнице, Тики поставил кружки на стол и закрыл за собой дверь. Живоглот оттолкнулся задними лапами от груди слизеринца, сделал изящное сальто и скрылся в ванной комнате. От острых когтей эмпатичного монстра на белой рубашке аврора остались маленькие дырки и немного шерсти. Судя по всему, его нагло поцарапали, но это не страшно. Комната будто погрузилась в невидимую патоку. Лишь минуту Драко и Гермиона смотрели друг на друга и наконец свершилось то, чего так страшно хотел блондин — ведьма подошла к нему и нежно обняла. Для гриффиндорки она слишком доверчиво прижималась к нему, но печаль, одолевшая мужчину за эти дни в больнице без жены, лишила его всех заготовленных ранее колкостей. Нелепые фразочки, которые обычно вылетали из его рта сами по себе и характеризовали мага как повесу и немного шута, он проглотил и лишь глубже вздохнул, позволяя сладким, еще уловимым ароматам оставаться на его теле и в душе. Его руку покоились на ее талии, пальцы перебирали уродливую, но очень мягкую рыжую пряжу.       Он был дома. — Я испугалась, — она боднула его головой, затем пристально посмотрела в глаза снизу-вверх, позволяя своему подбородку покоиться на его груди. — Кажется, ты это уже говорила, — пробормотал Драко хрипло.       Эта женщина сейчас выглядела такой нежной и беззащитной, что попроси она его сейчас перевернуть весь мир с ног на голову, он бы это сделал. Он сам не заметил, как подозрительная слабость поселилась в начале у его ног, затем завладела его руками, а теперь сердцем. Он не мог устоять перед женой. Он не мог устоять перед леди Малфой. — Я о другом. Знаешь, — он снова положила щеку на его грудь и теперь смотрела на мерцающий ночник. Все происходило так, как должно быть. Они все были на своих местах и это было очень правильно, хорошо. — Я нашла книгу о тибетской тульпе, которую нашла при обыске. Твой отец тебе наверняка уже все рассказал, хотя я просила этого не делать, да?       Слизеринец был удивительно спокоен и это даже пугало. — Да. — И ты… Не злишься? — Нет, — беззаботно проговорил Драко и повел ее к кровати, усаживая на самый краешек. Уже тогда Гермионе надо было понять, что дело пахнет сексом, но она потеряла контроль. Сам же маг примостился рядом и приобнял хрупкое тело жены. Она положила голову на его плечо, млея от этой нежности.       На самом деле он был в бешенстве, когда узнал от родителя о книге и том как ее добыла Грейнджер. Драко был готов сам встать, добраться до мерзкого торгаша и убить его, что на самом деле было совсем не трудно, учитывая, что это очень старый дух, а значит вымотанный. Однако, в свете последних событий, решил оставить дело на потом в качестве десерта. — Хорошо. Тем более, я не по своей воле туда хожу. Только по делу и хочу, чтобы это осталось между нами. Ладно? — А что мне за это будет? Может, поцелуемся?       Мужчина обхватил пальцами острый подбородок и приблизился. Его язык освежил собственные обветренные губы. Ведьма нервно вздохнула. Сейчас на ее шее усиленно билась жилка, свитер сполз, открывая левое плечо. Между ног мгновенно стало влажно, впрочем, стоило признать, что с Гермионой произошло это еще когда она так глупо и самонадеянно обняла мужа. Девушка надеялась ненадолго насладиться запретной близостью, и сама не заметила, как ситуация повернулась совершенно противоположной стороной. — Поцелуй — слишком дорого, тем более, что мы друг другу чужие. — Как это? — Драко коснулся губами ее щеки и Гермиону захлестнуло чувство беспомощности. Он мог бы ее убить, и она бы не обиделась. — Мы муж и жена, куда уж ближе? — Драко, я… — Давно хотел сказать, что мое имя из твоих уст звучит как молитва, — он гладил пальцами ее скулы и наслаждался трепетом длинных ресниц. Ведьме было страшно открывать глаза — она могла утонуть в серых омутах. — Знаешь, это даже хорошо, ведь ты для меня почти религия. — Богохульник, — хмыкнула девушка. Ее руки наконец начали движение и о, черт возьми, легли на его бедра. — Я — маг, а не магл. Да и что плохого в поклонении тому, кого хочешь? — А ты меня хочешь? — в карих глазах блеснула женская похоть — смесь возбуждения и влюбленности. — Значительно сильнее, чем ты можешь себе представить.       Маг набрался смелости и толкнул ее в плечи, укладывая на пышное одеяло. Каштановые волосы еще больше потемнели на фоне белоснежном хлопка. Драко навис над хрупкой фигурой и взмолился, чтобы не рухнуть на нее. Вот крику-то будет! Его губы скользнули по ее лбу, задержались на переносице. — Это больше чем поцелуй, не находишь? — острые ноготки вцепились в платиновые волосы. — Нет, конечно, — слизеринец ухмыльнулся почти пьяно. — Губы в губы! Не меньше! — Тогда что ты делаешь?       Гермиона обронила первый стон, когда маг приподнял свитер и коснулся горячими губами места в районе пупка. Провел языком от родинки к родинке, пальцами сжал упругие бедра. — Наслаждаюсь тем, что мне принадлежит. — Гедонист! — женский смех разрезал пространство, и маг быстро вспомнил о правилах поведения в доме где есть больше чем одна супружеская пара. Кинув «Силенцио» и «запирающее» (в том числе и на ванную, в которой пребывал Живоглот, который если бы увидел хозяйку под этим набором мышц и отрицательных качеств, наверняка вспорол бы последнему живот), он откинул палочку и вернулся к своей патоке. — О да, это моя жизненная позиция, — он подхватил жену, помогая снять уродливый свитер. — И я хочу, чтобы ты тоже, — поцелуй в угол челюсти. — Стала. — Еще один поцелуй в ложбинку груди, после чего щелкнула застежка бра. — Ее приверженцем.       Слизеринец будто в первый раз смотрел на аккуратную упругую грудь. А ведь правда! Сколько раз мужчине не покажи грудь, он будет радоваться как в первый раз. Его пальцы очерчивали каждый изгиб и двигались так легко, что в какой-то момент кожу сковали мурашки. Соски затвердели и вызвали новые стоны, рвущиеся из женского тела. — Ты только представь, — мужчина обхватил левую грудь рукой и языком коснулся соска, обхватил губами кожу и втянул немного грубо, но очень чувственно. Он вкушал ее как десерт и действительно наслаждался тем, что она наслаждалась. Девушка стала дышать прерывисто и очень тяжело. Стоны сменились на хныканье. Ей хотелось большего. — Я буду исследовать и наслаждаться каждой клеточкой твоего тела каждый день. Открою новые грани удовольствий. А ты будешь всегда удивляться тому, как много было скрыто от тебя благодаря неумелым любовникам и собственной скованности.       Гермиона приподняла голову и блеснула темными от страсти и злости глазами. Драко нагло улыбнулся, облизнулся и приступил ко второй груди, и она снова откинулась на подушки, задыхаясь от чувств. Пусть этот глупец лепечет свои нелепости, а она будет наслаждаться.       Когда до нее дошло, что она уже лежит перед ним без спортивных штанов и без белья, Гермиона внезапно действительно ощутила толику благоговения перед Драко. Он избавлял ее от комплексов и одежды так изящно, что она могла бы отблагодарить его, но как?       Маг раздвинул ее ноги, прошелся крепкой ладонью по ее бедрам и протянул руку, пододвигая к себе большое перо белого павлина, возникшее будто из ниоткуда. Драко прилег так, чтобы его лицо оказалось, как раз напротив ее лона, подпер щеку ладонью и пощекотал внутреннюю сторону бедра. Гермиона запищала и задергалась. Ее бедра чуть не оглушили слизеринца, но тот шлепнул ее по возбужденной коже и подергал пером перед лицом: — Миссис Малфой, какое непозволительное поведение в стенах этой аудитории! Минус пять очков Гриффиндору! Вам следует быть прилежнее!       Он смеялся над ней, вырисовывая неизвестные узоры на коже живота. Ведьма нахмурилась, возбудилась (о этот незакрытый школьный гештальт с наказаниями) и улыбнулась. — О, простите меня профессор Малфой. Я буду стараться изо всех сил. — Проверим, — перо пощекотало большие половые губы, и ведьма задрожала, но не сдвинулась с места. Драко хищно облизнулся и провел указательным и средним пальцам по расщелине. Его девочка даже не отреагировала. — Вы делаете успехи! — У меня, — она вздохнула, мотая головой. Его пальцы уже были у нее внутри и как это было стыдно и одновременно радостно — слышать звуки своего возбуждения, которые пятнами оставались на одеяле. — Восхитительный учитель. — Лучший из лучших, — подтвердил Драко, пером касаясь сосков, а сам пристроился поближе и языком коснулся клитора.       Гермиона закричала от количества ощущений. Казалось, у ее мужа дюжина рук и каждая на ее теле, каждая для ее удовольствия. Это так кружило голову, что девичья шея гнулась как у лебедки во время брачного танца. — Как сладко, — промурлыкал слизеринец, снова погружаясь пальцами и языком в жену. — О, да! Да, Драко!       Она кричала, выгибалась, порой касалась своими пальцами, что не могли найти себе места, пера, блуждающего по телу. Это было таким захватывающим явлением, что Гермиона кончила спустя каких-то пять минут. Она лежала на постели — мокрая, подрагивающая, открытая и расслабленная и совершенно не стеснялась, когда Драко навис сверху, оказавшись лицом к лицу.       Его серые глаза рассматривали ее покрывшееся красными пятнами лицо и выражали удивительную нежность и что удивительно для самой ведьмы — в них не было ни капли похоти. Малфой поцеловал ее в лоб, а затем коснулся ее губ трепетно и очень аккуратно, будто целовал первый раз. — Ты в порядке, моя нежная ведьмочка? — Я ошеломлена, — она положила руки себе на грудь, но вовсе не пытаясь скрыть свою наготу. Ей даже нравилось быть обнаженной перед ним. Этот жест, скорее, был для того, чтобы унять сердце, раскачивающее грудную клетку. — Кажется, этот оргазм был лучшим в моей жизни. — Нет, — он снова поцеловал ее, теперь делая это глубоко, почти пошло, ведь такого танца языками у нее еще не было. — Это только начало. Чем дальше, тем лучше. Точно тебе говорю. — М, — она кивнула, едва коснулась воротника белой рубашки. Нужно было сделать хорошо и ему. Как никак, Гермиона была отзывчивой ведьмой. Особенно в постели. Особенно с ним. — Да, кстати, — слизеринец снова вел себя самодовольно, но сейчас шатенка была готова простить ему все. — Пятьдесят очков Гриффиндору. Миссис Малфой, вы почти оглушили своего учителя. Делайте это почаще!       Она рассмеялась и вдруг оседлала прилегшего рядом Драко. Реакция мужчины была немедленной — ладони накрыли оголенные бедра, с силой сжали. Она могла бы сейчас сойти с ума или как в книжных романах, нашарить под подушкой кинжал и воткнуть ему в грудь, но мага не посещали такие мысли. Во-первых, он не читал романы, но предпочитал быть их главным героем. Во-вторых, он слишком ей верил, поэтому с замиранием сердца ждал чего-то грандиозного. — Нет, — она прошептала, наклоняясь и целуя его в губы. — Акцио, ремни.       Две кожаные змеи выползли из потрепанного чемодана и обернулись вокруг мужских запястий, затем металлические головки застряли в спинке кровати. — О, великие! Меня распяли на брачном ложе и вот-вот нанесут тяжелую психологическую травму. Кто же спасет мою честь? — Драко играл и умудрялся охать как кисейная барышня, однако было видно, как ему это нравится. — Даже не знаю, — вдруг в женской груди проснулась ревность и Гермиона откинула волосы назад. Слизеринец залюбовался. Разве существуют ведьмы, которые выглядят также непокорно, дико и одновременно элегантно и беззащитно? Восхитительна, уникальна, неповторима! — Может, Астория? Или кто там у тебя? — Да, — он кивнул и вдруг стал серьезным. Он пошевелил бедрами как нетерпеливый конь, отчего ведьма будто подпрыгнула и груди ее вторили движениям изящного тела. Он залип, затягивая с признанием в собственных чувствах. — Есть одна ведьма… — Драко, молчи! — О, нет. Ты должна выслушать…       Ей не хотелось знать. Девушка даже подумывала накрыть уши ладонями. Зачем она вообще сказала? Кто такое делает в постели? Да что с ней вообще? Гермиона сглотнула и постаралась проигнорировать тот факт, что ее сердце ухнуло вниз, а пальцы на ногах поджались.       Ее чувства обострялись все сильнее и сильнее, и она сама не могла понять, когда это остановится. Им надо было расстаться, закрыть тему с чертовым расследованием и проклятьем, и жить дальше. Понимая, что у Драко кроме похоти в голове ничего, она, возможно, была рада хотя бы быть его любовницей. Как унизительно, но зная медицинские советы, с зависимостью надо прощаться постепенно. Еще пару лет назад она бы себя ударила по лицу за такие мысли, но сейчас понимала саму себя как никогда. Ей была недоступна его душа и сердце, но тело, которое бередило ее душу, могло находиться рядом чуть дольше. Это обнадеживало. — Акцио, белье.       Трусики из черного кружева легко легли в ее руку. — Я же сказала, молчи!       Гермиона заткнула рот мужу черными бельем и увидела, как серые омуты широко распахнулись. Он мог бы легко выплюнуть белье, но вместо это замолчал и прищурился. Чертенок улыбался! И хорошо. Хорошо, что не заметил как на секунду ее плечи осунулись и она растеряла весь свой запал. Ведьма распахнула его рубашку, пробежалась ноготками по красивому, в меру развитому прессу, лизнула ямку на груди, поцеловала старые шрамы и недавние метки от Живоглота, что еще были красноваты. — Ты идеален, — он вильнула бедрами, как раз над его пахом, и Драко закатил глаза. — Ты мой лучший секс. Мой баланс на грани реального и нереального. Если бы у меня была возможность спать с одним мужчиной всю жизнь, я бы без раздумий выбрала тебя.       Слизеринец что-то довольно промычал. Кто там говорил, что женщины любят ушами? Выкусите, это касается и мужчин!       Она скользнула языком от середины живота и выше, и услышала дикие мужские стоны. Он вырывался, ерзал на месте, но в глазах читалось лишь одно — безумное счастье. Она покрыла его лицо бесконечным количеством поцелуев, обласкала шею и ключицы, сильнее распахнув рубашку, целовала его плечи и чувствовала капельки пота и то, как мышцы каменеют. Он посасывала мочки его ушей, в то время как ее пальцы переплетались с его. Последнее было для них слишком интимно, и маг даже некоторое время смотрел на их сплетенные руки с каким-то странным удивлением.       Блондин в какой-то момент притих и лишь тяжело дышал. Глаза его закатывались и Гермиона точно поняла, что это хороший знак. Он был доволен. Малфой боднул ее щеку носом, и ведьма вытащила трусики. Он немедленно коснулся ее губ и втянув в такой жадный поцелуй, что ведьма могла бы сравнить его с оргазмом. — Я кончил, — он хрипло рассмеялся. — Пусть, как говорят, ментально, но это было восхитительно. Не знал, что и ты меня кое-чему можешь научить. — Важно не только потребление знаний, но и их передача, — серьезно кивнула девушка, развязала мужа и легла рядом. — М, я готов с тобой обмениваться всю жизни, — сонно пробормотал Драко и поцеловал ее в висок.       Так они лежали около часа, пока рассеянный женский взгляд не коснулся книги на столе, а затем остывшего чая. И если говорить о первом, то Гермиона этой ночью была не готова говорить о духах, убийствах и контрактах с дьяволом, в то время как второе везде могла предложить совершенно будничным тоном. — Чаю?       Блондин нахмурился, перевел взгляд на уродливую кружку с жабой и рассмеялся. И как в ней уживалась чопорность английской дамочки и первобытная женская непокорность? Он притянул Гермиону поближе, а затем снова навис над ней. Ему ужасно хотелось целовать ее. Всю жизнь. — Тебя.