Дело чести

      В кабине ведьмы всегда было тихо. Она никогда не суетилась, хорошо знала где и какой документ лежит, даже если людям со стороны казалось будто в небольшом помещении в двенадцать квадратных метров негде яблоку упасть. Для Гермионы Грейнджер было особенно важно заполнить пространство так, чтобы ей не было одиноко и не хотелось сбегать. Только поэтому везде были книги, трактаты, бесконечное число пергамента. Ведьма дышала книжной пылью, чувствовала немного спертый запах — запах уюта и стабильной нетронутости.       Она могла бродить от стола к окну, бросая тревожные взгляды на доску, что висела на противоположной стороне. Могла бросить туфли под стол или задвинуть их за объемную тумбу. Могла спрятать любимую кружку, которую притащила из дома в кармашек под столом, а потом в любой момент достать. Ей было хорошо и спокойно, ведь все, что было в этом кабинете было сделано ею, только ею и только для нее одной. Это была территория полной свободы.       Но с момента как Драко Малфой всерьез вознамерился оградить ее от дела по контрабанде, в теплом помещении не было покоя. Он был рядом, сидел в кресле напротив и благо, что между ними был стол. Блондин стал совершенно несдержанным в своих ласках и теперь мог прилюдно и даже при своих родителях, подойти и погладить ее по спине или поцеловать в висок. От этого подкашивались ноги и закатывались глаза, но она была ведьмой целеустремленной, а цели, поставленной ранее, она так и не достигла. Это злило.       Корона Драко почти упиралась в полоток гостиной в мэноре, а про спальню ведьмы, из которой он теперь почти не уходил, и вообще говорить не стоило. Он приходил вечером после ужина, уже одетый в пижаму, прижимался к ней, душил своими объятьями, дышал в шею — от этого она возбуждалась и раздражалась. Так они спали уже неделю, если не больше. А в последние два дня, он приходил еще раньше, пока она лежала в постели и читала отчеты, жужжал над ухом, отвлекая, тыкая под нос наброски с изображениями серебряных вилок с инициалами «Г&Д» или «М» или каталоги со свадебными платьями, арками и прочей свадебной дрянью.       От этого было тошно. Она с ужасом понимала, как сильно они оба погрязли во лжи, в надежде разыграть карту. Еще хуже было то, что она хотела этого. Она хотела бы пройтись под восторженные и завистливые взгляды к алтарю, показать всему миру, что Драко Малфой только ее, но ведь это было ложью и учитывая, как легко блондин ко всему относился — для него это была лишь игра.       Сегодня Драко сидел в кресле, что и почти месяц назад, закинув ноги на соседнее. Он смотрел на списки приглашенных, весьма успешно игнорируя ведьму, что уже в третий раз открывала окно, проветривая кабинет.       Она тяжело дышала, сверлила его затылок ненавистным взглядом. Температура в помещении поднялась до рекордных тридцати градусов — она была готова его либо убить, либо изнасиловать. — У тебя есть свой кабинет. — Любимая, как я могу быть в дали от тебя? — сладко улыбнулся Драко, легко поворачивая голову в ее сторону. Она споткнулась о стопку книг, грязно выругалась, дернула пуговицу на блузке, еще больше распахивая накрахмаленную ткань. — Прекращай! Все очень серьезно! Я пытаюсь сосредоточиться, а ты не даешь! — Это ты мне не даешь, — нервно захлопнул журнал блондин и отшвырнул его в сторону. — Три дня к тебе не подступиться. Я соскучился по тебе! Последняя фраза словно эхо от гонга отозвалось во всем ее теле. Ведьма сглотнула слюну, всхлипнула, дернула головой, будто прогоняя нелепые мысли. Как все-таки ужасно быть влюбленной дурой! — Контрабанда с птицами из Новой Гвинеи была доставлена в Лондон вчера, — она проигнорировала тягу к мужу и открыла картонную папку. — Среди них были замечены: королевский краснопуз, лубятник обыкновенный, карянка и сойка красноперая. Все эти птицы выделяются тем, что похожи на своих неядовитых собратьев и я бы посчитала, что это именно они и есть, если не решилась на маггловский просвет.       Ведьма села в свое кресло, заметила, что даже несмотря на то, что он делал вид, что не слушает, а редактирует список гостей, ушко его дернулось, рука, записывающая имена, замедлилась. Драко вслушивался. Гермиона дурой не была и узнала, что в редкие моменты пока он не был рядом с ней, он выискивал информацию, стараясь углубиться в дело, однако никому и ничего не было известно. — Лампа Вуда показала остатки крови и яда. Судя по всему, птиц потрошили, чтобы извлечь яд из желудка и печени. Мне кажется, все делается ради яда. — Не забивай свою голову этими бреднями. Поттер решил зарыться в это дело с головой. Отдай ему материалы и давай подумаем о нас с тобой.             Драко схватил ее за руку, оставил поцелуй на запястье, а когда заметил, как разоружил этой нежностью, встал за ее спиной, и поцеловал в шею, отодвинув стойку воротничок. Благо, Малфой всегда собирала волосы на работе. Он носом коснулся верхней точки покрасневшего уха, языком очертил изгибы ушной раковины. Его ладони погладили плечи, спустились по лопаткам вниз и легли на идеальные полушария, увы, скованные белоснежным бра. Ведьма вздохнула, выпустив раздражение через сцепленные зубы, мягко простонала, утопая в кресле, отдаваясь ощущениям. — Драко… — Ничего не говори. Давай лучше займемся делом. М?       Его пальцы легко разделались еще с тремя пуговицами и теперь, смотря на нее сверху, он видел не только грудь, но и оголенный до пупка живот. Это было очень красиво. Ведьма слегка вспотела, и золотисто-персиковая кожа блестела, будто требуя, чтобы мужские пальцы стерли эти следы, огладили каждый дюйм.       Шатенка плавилась в его руках, трепетала и это окрыляло блондина еще больше. Он был готов уже запустить руку в бра, когда дверь резко открылась и в кабинет ввалился Рон. Он недолго смотрел на Гермиону и Драко, затем, отвернулся, пробормотал еле внятно: «Вот это нихрена себе. Закрываться надо!» и сбежал. — Ужас! — Гермиона взвизгнула, попыталась встать, но была остановлена властной хваткой на плечах.       Блондин смеялся. Смутить жену, выбесить Вислого, распространить слухи о чрезвычайной половой активности, утереть нос всем сплетням, которые пускали Гринграссы — все это значилось в плане Малфоя и все было выполнено. Пусть и не специально, но все же. — Я тебя ненавижу! — ведьма почти что плакала. — Это же Рон! — Именно. Это всего лишь Уизли. Он нам должен еще доплатить за такую картину. Не в каждом порно увидишь такую роскошную актрису. Такая красивая, статная, роскошная…       Серые глаза закатывались, когда запах ее волос, все глубже и глубже проникал в легкие, поэтому он снова попытался поцеловать жену в шею, но ведьма хмыкнула, схватила его за подбородок и запрокинув голову, спросила: — Хочешь меня? На лице мага, видимо, проскочил целый спектр эмоций. Глупый вопрос, ответ на который хочет слышать любая женщина, даже самая эгоистичная. Да, он ее хотел. Ему казалось, что у него самый пик гона и при этом, удивительно, в мужском теле не просыпались инстинкты «завалить» любую проходящую мимо дамочку. Ему нужна была одна, которая сводила с ума своими запахами, своими выходками… Она вся была как красная тряпка, как идол, как эталон красоты и женственности. Он хотел ее. О, как же он ее хотел! — Как соболь свою самочку, — Драко умилялся тому как ее невинность медленно перетекает в соблазнительную похотливость. — Тогда закрой дверь. В этот раз нормально.       Длинные пальцы зачаровали замок и помещение при помощи «Селенцио» и Малфой обернулся, сложил руки за спиной, облокотился о дверь, наблюдая за Гермионой. Она сидела в своем кресле, закинув нога на ногу. Ее волосы разметались, блузка сидела черти как, а юбка сейчас казалась слишком обтягивающей. Просто до неприличия красивая ведьма. Она потакала его прихотям: носила чулки, туфли, красила губы плотной красной помадой, которая оставалась на его коже яркими пятнами. Она была похожа на соблазнительницу, но он никак не мог ей признаться, что его еще сильнее она заводит домашней — главное, чтобы в ее глазах была нежность к нему одному.       Блондин двинулся ей на встречу, словно хищник, растягивая шаги и медленно снимая галстук. Он даже облизнулся, заметив как его леди Малфой коснулась молнии сбоку на юбке. — Кстати, почему соболь? — Потому что соболи могут ублажать свою самку до восьми часов к ряду. Понимаешь намек? — Ха! Почему тогда не сумчатая мышь? Они могут это делать и до двенадцати, — Гермиона благоразумно промолчала про божьих коровок. — Да, но зато потом погибают от усталости. Кроме того, соболи, ублажают только одну самку, заботятся о ней, — Драко нравилось видеть ее сверху-вниз, ведь она все еще сидела в кресле, а он нависал над хрупкой фигуркой. Его пальцы погладили тонкую шею. — Дарят подарки, и не уходят до тех пор, пока она сама не прогонит. — Что ж, — Гермиона перешла на шепот, ведь его лицо было так близко. — Хорошее сравнение. Мне нравится. К тому же, — она обхватила его плечи руками. — Соболи очень красивые животные. — Я — красивый? — Драко деланно удивился, но самодовольством от него пахло сильнее, чем парфюмом. Какой наглый, беспардонный риторический вопрос. — Как Бог.       Они наслаждались друг другом очень долго и Гермиона готова была поклясться, что никогда в жизни не испытывала оргазма сильнее того, что окатил, пока она лежала на столе, а муж — красивый и ужасно наглый самец, касался ее промежности языком и пальцами, да с таким чувством, что она не секунду даже поверила, что в тот момент блондин исполнял свою заветную мечту.       День задался, но вовсе не в нужном русле. Она ни капельки не продвинулась в своем деле, а лишь вяло повисла на его руке, пока они покидали здание Министерства. Сотрудницы из других отделений с завистью смотрели на молодоженов и замечали как маг касается губами макушки, как бережно держит ее за талию. В каждом действии мужчины был трепет, как если бы простому смертному позволили прикоснуться к святыне.       Уже когда они оказались дома и ведьма лежала в постели, она вдруг поняла, что Малфоя привлекали не просто интимные связи, но и более глубокие, где самец находится рядом и заботиться о своей самке и потомстве так, как это делает маленький хищник. Ее интерес к соболям на столько вырос, что она немедленно призвала к себе томик по зоологии и с жадностью начала читать. Когда Драко вошел, он увидел раскрасневшуюся жену, которая еле-еле сдерживала смех. Она прижимала к губах открытую книгу и на него взирали за озорных карих глаза. — Что? — Ты будешь злиться, но мне все равно. Нет, ты только послушай! «Самцы соболя уделяют особое внимание уходу за своей шерстью. Они аккуратно чистят и вычесывают ее, чтобы поддерживать ее в хорошем состоянии и выглядеть более привлекательно для самок.» — И? — Ты же так заботишься о своей внешности! Вечно трясешься над своей прической. Как вспомню сколько ты геля выливал на волосы на первых курсах… Ладно. Или вот, подожди, — она дернула его за рукав и Драко рухнул в кровать. Видимо, она уже настолько привыкла к его обществу, что перестала пыхтеть как паровоз, когда он занимал больше половины кровати. — Еще послушай: «Самцы соболя также используют мускус, выделяемый из желез на их животах, для коммуникации с другими самцами и самками. Они могут использовать мускус, чтобы отметить свою территорию или привлечь внимание самки в период размножения.» — У меня нет никакого мускуса! — Драко разражено дернул бровью, но все равно улыбнулся. Гермионе было весело, а ее жизнерадостного смеха он не слышал уже очень давно. — О, зато есть парфюм. Он очень приятный, правда, но только ты во всем Министерстве обливаешься им так, что каждый знает где и когда ты был! Знаешь Иди Лонгдом? Она по запаху твоих духов смогла проследить твой путь от Атриума до кабинета Министра. Ты же тогда зашел к Гарри, потом пошел в буфет, сидел ха столиком у окна в правом ряду? — Да. Но я не обливаюсь! — вспыхнул Драко и пригладил блондинистую шевелюру. — Так… Пара капель. — Ну да, — отмахнула Гермиона и продолжила читать. — Да тут и про ревнивость совпадает! «Избранный самец активно оберегает свою избранницу от посягательств других самцов, вступая в ожесточённые схватки, пока соперники не отступят. Самец оказывает поддержку самке…» Ну, дальше уже не так важно. — Ну нет! — маг выхватил книгу, заметив как сильно покраснела жена. Ему уже самому стало весело, а заодно и уж больно любопытно. — Читать так читать! — «Самец оказывает поддержку самке в течение продолжительного периода, обеспечивая её пищей в период, когда охота становится для неё затруднительной на последних сроках беременности. В одном помёте рождается от одного до семи детёнышей.» Драко долго не думая, ляпнул: — Понятно, дорогая? Будешь вынашивать наших детей, я лично буду таскать тебе всяких зайцев и голубику, или чем мы, соболи, там питаемся.       Несмотря на его веселый тон, ведьма ужасно смутилась. — Шутки шутками, а семь детенышей — это перебор! — Ну, тут про максимальное количество, — беззаботно фыркнул Драко, укладываясь на пушистую подушку. — У людей… Сколько может быть? Четыре? Пять? — Вообще науке известно, что может быть и десять, но клянусь, с одним — это уже испытание, а одиннадцать?! Бр-р-р, я даже представлять не хочу. Бедная Джинни… — Не сравнивай, — Драко водил глазами по параграфу, выискивая интересные факты. — У Джинни муж — Поттер со зрением минус сто на оба глаза, а у тебя — я.       В этот момент он повернул голову и увидел удивленное лицо ведьмы. Они оба ужасно покраснели. Сама мысль, что у них будут дети заставляла пальчики на ногах сжиматься. Гермионе хотелось нырнуть под одеяло с головой и пережить приступ стыда. — Ну… Я в том смысле… — Я поняла, — поторопилась его успокоить сама ужасно смущенная девушка. — Я тоже не в том смысле. — А вообще, — Драко прошелся взглядом по содержанию и расплылся в хитрой ухмылочке. — Мне интересно почитать про «выдру». — Откуда ты знаешь про мой Патронус? — ведьма приподнялась и удивленно уставилась на мужа. — Твоя хищница не раз орала на Поттера, пока он был у меня. Кстати, — маг запустил пальцы в растрепанную каштановую копну. — Она такая же красавица, как и ты.       Гермиона зарделась, но с готовностью прильнула щекой к груди Драко. Слизеринец начал читать: — «Выдры — обычно одиночные животные, но в то же время образуют семейные группы. Выдры — моногамы, образующие пару на всю жизнь, — на этом моменте, Драко лишь на секунду бросил взгляд на жену, что прикрыв глаза, слушала монотонный, хорошо поставленный голос. — Во время периода гона выдры наиболее «голосисты»: можно услышать гуканье, писки и взвизгивания от наслаждения».       На этом моменте Малфой захохотал и вставил свою ремарку: — Это было проверено мною лично уже несколько раз, — Гермиона ущипнула его плечо и Драко продолжил читать. — Выдры хорошо приручаются, особенно молодые особи…       К моменту когда он закончил читать, ведьма уже спала, доверчиво прижимаясь к нему. В этот момент блондин был готов на все, чтобы они остались вот так навеки вечные. У него ничего не болело, он не переживал, не нервничал, не вспоминал прошлое и не думал о будущем. Он был исцелен ею.       Ужасно злил тот факт, что он не может физически отдать всего себя ей, хотя, его душа уже всецело принадлежала ей и одной ей. Но разве так бывает? Разве бывает раз и а всю жизнь?       Слизеринец с ужасом осознал, что ничего сильнее в жизни не хотел — лишь доказать свою любовь.       Он любил ее. Да, любил. Так любил, что сердце от одной мысли о ведьме заходилось в галопе и приток крови отбивал всякое желание работать, видеться с кем-то еще, думать о чем-то или ком-то, кроме нее. В голове была легкость, абсолютный туман и осознание, что он любит самый первый, и, вероятнее всего, последний раз в своей жизни.       Вдруг все стало понятно, появился план на всю оставшуюся жизнь — любить ее. Он будет любить вот так просто и безусловно, но как же ему хотелось услышать в ответ тоже самое. Драко хотел добиться ее взаимности. Что могло бы убедить ее? Что могло бы растопить сердце маленькой гриффиндорки?       Драко продумывал план.