Остаток Внутри

Сны больше не приходили. После той ночи — снова только темнота, в которую Паша проваливался каждый раз, стоило закрыть глаза. Будто кто-то решил, что ему этого достаточно. Прошла ещё неделя. В общей сложности — две недели с того дня, как он очнулся в больнице с болью в голове и новостью о сотрясении и потере памяти. Швы сняли, рана зажила на удивление быстро, оставив после себя лишь тонкий рубец под волосами и редкую, тупую боль в виске. Врача беспокоило не это, а другое: память так и не подала ни единого намёка. — Такое бывает, — сказал он тогда, делая пометку в карте. — Она может прийти и позже. Про сны Паша не сказал. Даже не потому, что боялся — он просто не смог бы толком объяснить. Как описать чувство, будто тебе снится не сон, а чужая, прожитая жизнь? Как рассказать про рыжика, чьё лицо ты не видишь, но узнаёшь безошибочно, к которому тянет так, что становится не по себе? Проще было промолчать и списать всё на последствия травмы. Врач всё равно кивнул бы и занёс это в графу «стресс». Паша вернулся к учёбе. Снова коридоры, звонки, разговоры про экзамены. Он стал рассеянным: ловил себя на том, что может смотреть в тетрадь и не понимать, что только что написал. Учителя списывали это на усталость, родители — на недавнюю травму. Сам Паша не спорил. Он и сам замечал, как забывает, куда положил вещи, как вылетают из головы планы и договорённости.

***

Сегодня он задержался после уроков — дополнительные занятия. Когда Паша вышел из школы, небо уже потемнело, а воздух стал прохладным, по-весеннему свежим. Домой хотелось быстрее обычного — там можно было просто лечь и не думать ни о чём. Он шёл, не проверяя, куда сворачивает. И только спустя время понял, что стоит перед совершенно незнакомым зданием. Здание было строгое и серое, никаких вывесок, никаких намёков на то, что внутри. Только большие панорамные стекла и массивная дверь. Паша замер на месте, рассматривая его, ладони слегка вспотели, сердце ускорило ритм. Он не мог объяснить себе, почему именно здесь стало так тревожно, но и не понимал, как сюда попал. — Эй, — раздался ровный голос сзади. Паша обернулся. Снова он. Сергей. Сергея накрыло короткое, но сильное чувство тревоги. Этот пацан здесь не должен был быть. Ни мимо, ни случайно. Каждое движение Паши он знал, но сейчас всё было иначе. Паша здесь впервые — и Сергей это прекрасно знал. У Паши на губах скользнула лёгкая насмешка: — Вот это поворот. Теперь у меня ещё больше ощущения, что вы следите за мной, или просто снова оказались в нужный момент рядом? Мужчина напротив не улыбнулся, напротив — напряжение было ощутимо. — Да, просто оказался рядом, — спокойно ответил он. — А ты чего здесь? — Я домой шёл, — Паша замялся. — Не знаю, как так получилось. Сергею стало ясно: Паша не лжёт. Он знал его как облупленного. Но каждое мгновение рядом с ним давило: знание того, что пацан не должен быть здесь, что что-то идёт не так, и невозможность отвернуться. — Ладно, путешественник, — Сергей кивнул в сторону машины. — Садись, я отвезу тебя. Паша пошёл за ним. Почему-то он доверял ему, словно только этот мужчина мог его понять. Машина тронулась. Паша смотрел в окно, за которым мелькали прохожие, дома, фонари, а в груди что-то тихо колотилось. — А если ты кого-то не помнишь — это же не значит, что его не было, да? — внезапно спросил Паша. Сам не понял, почему произнёс это вслух. Молчание повисло между ними. Паша украдкой разглядывал Сергея, а тот смотрел прямо на дорогу, переваривая вопрос. — Не значит. — наконец тихо ответил Сергей. Паша выдохнул. — Странно… — тихо добавил он. — Иногда кажется, что я кого-то потерял. Молчание. Больше никто не пытался продолжить короткий диалог, каждый был погружён в свои мысли. Машина плавно въехала во двор, и знакомые дома показались за окнами. Сергей остановил машину у подъезда, но Паша не торопился выходить. Сергей протянул ему визитку с номером. — Возьми, вдруг что, — спокойно сказал он. Паша поднял взгляд своих светлых глаз на Сергея и медленно взял визитку. Он сам не понимал, что им двигало в этот момент, но рука непроизвольно тянулась к мужчине, слегка обхватывая шею, губы осторожно коснулись чужих. Ответ сразу не последовал, но и отталкивания не было. Сердце Паши бешено колотилось. Он ощущал себя неумелым мальчишкой, хотя целовался не впервые, но с мужчиной — никогда. Стоило Паше закрыть глаза, как он почувствовал лёгкий отклик губ напротив. Паша резко отстранился, но Сергей успел уловить этот тихий выдох. — Паш, — не успел Сергей произнести ни слова, как парень пулей вылетел из машины. Сергей ударил ладонями по рулю, раздался приглушённый стук. — Блять… Вершинин, — вырвалось сквозь сжатые зубы. Он сидел в машине, наблюдая, как в комнате Паши загорается свет. Руки непроизвольно сжимали руль. Сердце колотилось, и злился он на всё: на себя, на ситуацию и на собственную непреодолимую тягу к парню. Он не мог поверить: наконец-то сделал то, чего ждал столько лет, вроде бы теперь мог бы жить спокойно. Но сердце всё равно бешено колотилось при одной только мысли о Паше. Паша был его раной — едва заживающей, не дающей покоя.

***

Паша бегом поднялся по лестнице, хлопнул дверью и, не разуваясь, прошёл сразу в свою комнату. Сердце всё ещё колотилось. Он щёлкнул выключателем и прислонился спиной к двери, на секунду закрыв глаза. — Ну всё, приехали, — пробормотал себе под нос. Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть мысль, которая упорно не хотела уходить. Слишком много ощущений. И ни одного внятного объяснения. «Я же нормальный», — с упрямством подумал он. — «Мне вообще-то девчонки нравятся». Он хмыкнул, сел на кровать и уставился в стену. В руках он до сих пор крутил ту самую визитку с номером — и от этого мыслей становилось только больше. — Бред какой-то… — тихо сказал он и лёг на спину, глядя в потолок. Пашу напрягал не только поцелуй, но и образ, возникший в тот миг, когда он на секунду закрыл глаза. Всё ещё ощущая чужие губы, он вдруг увидел лицо. Рыжик. На этот раз — чётко. Без размытия.