Парадокс Пристрастия

      Когда говорят, что в компании все дружат одинаково, то это все фигня полнейшая!       Пусть это будет три друга (ну, или подруги) или пять (как в их случае), да хоть десять (!), но все равно всегда есть в этой самой группке люди, контакт между которыми намного больше, чем между другими. И наоборот — между некоторыми сохраняются прохладные и отрешенные взаимоотношения.       Причины этого явления и методы формирования подобных связей Тэхёну было сложно объяснить на пьяную голову, но то, что с парнем, севшим сейчас прямо на пол возле журнального столика, отношения у него не складывались, было совершенно понятно.       — Это твой, — Чонгук протянул Тэхёну его тунцово-овощное удовольствие и кое-как попытался разместить остальную принесенную курьером еду среди многочисленных тарелок и полупустых бокалов.       — Спасибо! — сказал Тэхён, также опускаясь на пол и открывая протянутый пластиковый контейнер. Палочки легко подхватили кусочек кимпаба и также легко отправили его в рот. Как же вкусно!       Юнги они попытались растолкать, но тот в попытках откараскаться от них, как от назойливых мух, махнул рукой и перевернулся на другой бок.       Намджун же с балкона прекрасно видел как и подъехавшего курьера к их дому, так и «распаковку» яств, но на кивок Чонгука — «давай, бро, все готово» — лишь отчаянно закатил глаза, показывая, что женский голос на том конце трубки еще плотно держит его за яйца.       Чонгук только пожал плечами и растянул губы в добродушной улыбке, затем — положил в рот очередной кусочек своего кимпаба с жаренной курочкой.       Единственным минусом этого журнального столика был его размер. Он явно превосходил всех своих собратьев в том магазине, где Намджун когда-то давным-давно его покупал. И хотя служил он верой и правдой на каждой их посиделке, услужливо заменяя традиционный корейский стол кёджа, но каждый раз казался Тэхёну слишком крохотным.       Особенно когда Чонгук оказывался на таком безобразно близком расстоянии — примерно полтора метра.       — Как на работе? Все нормально?       Вопрос Чонгука был настолько неожиданным, что Тэхён сначала не сориентировался, что эти слова обращены именно к нему.       — А? Да как всегда… Ничего интересного.       Чонгук продолжил жевать и при этом промычал в ответ, как бы говоря: «Ясно».       Разговор снова не завязался.       Неловкость сковывала Тэ стальными щипцами, давая всем телом ощущать, насколько в сравнении с Чонгуком он мелочный и убогий.       Возможно, именно из-за как раз этого самого чувства собственной неполноценности, которая особенно явно проявлялась рядом с этим темноволосым красивым парнем, он и не мог расслабиться и выстроить хоть какой-то более-менее нормальный контакт с этим человеком.       Да, Тэхён признавался себе самому в том, что хотел быть быть похожим на него. Нет, не внешностью: своей Тэ был вполне доволен — хоть что-то в нем было хорошее. А стремился быть столько же дерзко уверенным в себе в каждую минуту своей жизни: что бы ни делал Чонгук, всегда казалось, что он в этом идеален. Он даже вот сейчас пил пиво так, словно его снимают для рекламы.       Но что самое важное, он не делал это специально: кажется, эта функция превосходства была уже изначально вшита в его ДНК.       Если говорить о том, чего не хватало самому Тэхёну для такой же самоподачи, то тут можно размышлять много, чем собственно Тэ занимался часто, и в эту минуту сие занятие не стало исключением.       Безусловно, Чон потрясающий во многих планах, красив, регулярно посещает спортзал и, конечно же, умен: гранты и стипендии на обучение просто так не дают, да еще и в такие престижные ВУЗы.       Но основной ризн, вероятно, заключался таки в самом Тэ. Скорей всего, и его перманентное истерически-депрессивное состояние тоже было связано с этими вещами: перегрузом, бесконечно завышенными ожиданиями и неизменным ощущением, что он сделал недостаточно, что и в каких количествах он бы не делал. Причем во всех сферах своей жизни.       А еще давила невозможность расслабиться, вернее — непозволение самому себе это сделать. Пружина давила все жестче, но правило оставалось неизменно горячо выгравированным во всех ячейках мозга: «Мальчики не плачут».       И да, хотя осознание проблемы присутствовало, и постоянные попытки найти решение тоже имели место быть, ситуация никак не решалась, продолжая сжимать от накопившихся слез горло и одновременно давая наблюдать за этой завораживающей расслабленностью в сидящем напротив парне.       Однозначно, он бы хотел быть похожим на Чона. Или хотя бы, чтобы тот нормально воспринимал Тэ, а не шавкой, с которой тот должен считаться, находясь в одной компании.       Телефонная трель разлилась по комнате, привлекая к себе внимание и требуя ответить на входящий звонок.       Чонгук нажал на требующуюся кнопку и, кинув: «Привет, бро», стал внимательно слушать собеседника.       По его резко нахмурившему лице и сдвинутым бровям, Тэхён понял, что что-то происходит, и явно не радужное.       — Да, мы у Нама… Нет, фактически только начали… Конечно, спит… — тут Чонгук на секунду улыбнулся, а потом снова стал насупленным. — Давай, ждем.       Разговор закончился. Телефон с большей, чем нужно силой, был отброшен на диван.       — Хосок сейчас приедет, — сообщил Чон Тэ, приподнимаясь.       — Что-то случилось?       На вопрос Тэхёна Чонгук не ответил. Только поджал губы, кажется, со злостью, и скрылся на кухне. По раздающимся оттуда звукам Тэхён быстро сообразил, что очередные бутылки пива сейчас будут подвержены неизменно эффективному методу охлаждения, разработанному Намджуном.       Тэхён встал и снова сходил в ванную отлить. Умылся. Мозг туманился.       Стоило ли дальше пить, было вопросом хорошим, но сейчас однозначно неуместным: сегодня спиртное, как никогда раньше, отлично отвлекало, на удивление не давая провалиться в пучину самобичевания, а наоборот — внося в мозг навязчивые мысли о всевозможности и покорении мира… Ну, или по крайней мере, перспективе усмирить свои пляшущие нервы.       Снова наплыли мысли, и одна кричала намного больше других: «Ты же не знаешь, как к тебе на самом деле относиться Чонгук».       Это была чистая правда. Нейтрально-холодно… Это, возможно, самое правильное и подходящее сочетание слов.       Чон никогда не говорил с глазу на глаз с Тэхёном подолгу: только редкие дежурные перекинутые как сегодня пару фраз. Он никогда не звонил и не писал Тэ (как, впрочем, и наоборот): парень даже сомневался, что у Чонгука записан его номер. Само собой разумеется, у них есть общий групповой чат, но вот, что контакт Тэхёна занесен именно в телефон Чона, колебания возникали.       Если они ходили за чем-то в магазин, то их пара никогда вместе не ходила. Чонгук с Намом, Чонгук с Хосоком, или же Тэхён с ними... Но не с Юнги: того вообще в магаз за добавкой выпихнуть было нереально, и это даже не обсуждалось.       Так вот, Чон-Тэ никогда и ни при каких-либо обстоятельствах вместе, только вдвоем, никуда не ходили… Пример максимума их обычно-типичного контакта наглядно демонстрировался сегодня: вроде бы как и в одном пространстве, но какой-либо взаимосвязи не было построено.       Намджун, пока Тэ отсутствовал, наконец, вернулся в гостинную, оставив балконные двери открытыми настежь и впуская приятный прохладный воздух майского позднего вечера. Тэхён выждав еще минутку-другую, - проветрить таки нужно было, - закрыл эту самую дверь: чтобы не продуло, ведь он сидит прямо возле нее. За окном совсем стемнело, но шум с улицы явно говорил о том, что этот субботний вечер люди жили на полную катушку.       Нам уже сидел возле Чона и тоже почему-то то ли грустил, то ли сильно задумался.       — И как он? — задал вопрос. Чонгук только скорчил гримасу, говоря: «А как он может быть в такой ситуации?!»       — Что я пропустил? — спросил Тэ, стараясь уловить разговор.       — Хосока бросил Джин Ки, — ответил Чонгук и снова нависла неприятная, гнетущая тишина.       Если Чонгук имел сексуальные отношения как с парнями, так и с девушками, и по проверенным многими легендам считался потрясным умельцем в этих делах, то Чон Хосок был стопроцентным геем и, что крайне важно, однолюбом.       Свои отношения с партнерами Хося строил, выверяя каждый шаг, ценя все, что происходит, и отдавая себя без остатка любимому человеку.       С его каминг-аута прошло уже много времени: по его словам, уже лет десять. Подтвердить это участники их компании не могут, так как жизнь свела их всех вместе гораздо позже, поэтому на слово верили в рассказ о «освобождении от чужого мнения» в шестнадцать.       Хосоку было действительно все равно на то, что говорят злые языки, и в открытую сообщал, что ему нравятся исключительно парни.       Но важно отметить, что несмотря на достаточно раннее осознание своей ориентации и первый опыт с парнем, у Хоси Джун Ки был всего четвертым парнем, с которым он трахался.       Как так вышло? Да просто, Хосок такой человек: заинтересованный в первую очередь в духовной близости, и только потом уже и в физической. И спал он исключительно с теми, с кем встречался, не признавая ни одноразовый секс, ни даже мимолетные поцелуи.       Квартиру снова заполнила трель дверного звонка, но на этот раз она звучала как-то подавленно и грустно.       Хося зашёл, уныло повесив голову. Снял свою тяжелую ношу с плеч и поставил контрабас под стенку, сразу сделав пространство коридора тесным и жмущим. Разулся. Чонгук подошёл и обнял его: сильно, пытаясь максимально вжать в себя, и показывая, что они рядом.       Затем Хоби пожал руку Наму, Тэ, а потом и раздуплившемуся Юнги. Лицо пришедшего казалось еще более вытянутым, чем обычно, а краснота глаз в одночасье и пугала, и заставляла сжиматься сердце в боли за друга.       Этот парень, который в далеком прошлом ходил в университете с выражением лица «чё надо?!», в их компании раскрылся как самый добрый и жизнерадостный человек в мире. Его вечно брызжущий из всех дыр оптимизм даже иногда малость напрягал, в приятном смысле этого слова. А приятный смех постоянно наполнял округу, развиваясь бархатным низким тембром.       Сейчас же Хосок представлял собой что-то очень серое и истончившееся. Как будто, Джун Ки не просто ушёл, а забрал с собой всю кровь своего, уже бывшего парня.       С Джун Ки Хосок был вместе больше года, и на этот раз не без оснований полагал, что наконец нашёл свою вторую половинку. Они с Хосоком были действительно хорошей парой, и хоть парень с их компанией тусовался редко, но друзья к нему относились очень хорошо, и если уж куда-то совместно выбирались, то всегда все проходило максимально комфортно и весело.       — Расскажешь, что случилось? — задал вопрос Нам, присаживаясь вплотную к Хоби и мягко, но сильно, приобнимая того за плечо.       Слёзы из глаз брызнули мгновенно. Парень запрокинул голову, попытавшись их сдержать, но беспощадно провалился.       Он плакал то беззвучно, то навзрыд. Рука Намджуна по-прежнему лежала на плече друга и периодически похлопывала в знак поддержки.       Прошло некоторое время, и, когда первые самые болезненные слезы боли нашли выход, он все же ответил. Тихо так, еле слышно:       — Не пришёл на мой концерт, хотя обещал сегодня быть. По окончанию я позвонил ему. Он не сразу ответил. Через минут десять я набрал его еще раз, и на этот раз он трубку взял… Лучше бы не брал… На заднем плане была очень громкая музыка. Скорей всего, он был в клубе. Орал, чтобы я отстал от него… Что ему надоела эта игра в пидора. Наебался он с парнем, уже не интересно. Игра закончилась. Все стало пресно и скучно. «И чтоб ты знал, я потом всегда в туалете вызывал себе рвоту после того, как сосал тебе! Потому что даже рвотный запах лучше и приятней, чем вкус твоей спермы у меня во рту!» — процитировал Хосок и замолчав, снова скривив лицо от подступивших слез.       Шок повис в воздухе, объединяя в этот момент всех присутствующих.       — Блядь! Вот это мразота конченная! — выдавил со злостью Юнги, озвучив общую мысль.       — Не то слово! Мудак ебучий! Козёл однояйцевый! Дебилоид законченный!!! Я ему голову откручу за такие слова! Где мой телефон?! Сейчас этот кусок мяса будет хорошенько отъебашен!!! — Чонгук вскочил, орал, метался в поисках своего девайса и продолжал материться.       Он позвонил Джун Ки, перейдя сразу в режим громкой связи. Тот на удивление взял трубку, но уже спустя какие секунд пятнадцать, всем присутствующим стало понятно, что скорей всего вызов был принят случайно: из динамика телефона в комнату ворвались приглушенная техно-музыка, женские просящие о большем стоны и звонкие шлепки.       Осознав, что они слышат, Чонгук быстро сбросил звонок, но было поздно. Лицо Хосока побелело, глаза расширились, а руки затряслись.       Чонгук выругался и набрал номер Джун Ки еще раз, но уже приклав телефон к уху. На этот раз, да и на последующие раз десять, ответа не поступило.       Пиво, конечно, в этой ситуации не было должным помощником, поэтому бар Намджуна освободился от хорошего виски. Стакан наполнился янтарной жидкостью. Лед так и остался лежать в холодильнике.       Горло Хосока обожгло, но, казалось, он этого и не заметил. Повторим…       Слова поддержки говорились всеми и говорились долго, то матеря этого урода, то рассказывая, что Хосок самый лучший и точно заслуживает всего счастья мира, а не это ничто без палочки…       Время шло, и боль тоже постепенно ушла с глаз Хосока, затуманивши его взор отсутствующей пустотой.       Какая странная вещь — эта жизнь. Всего каких-то часов шесть назад они активно обсуждали горячие сцены фанфика, подшучивали друг над другом, неторопливо смаковали холодное пиво и различные закуски… А теперь…       Все сидели и думали, каждый о своем. Пить не хотелось, говорить тоже.       В какой-то момент Юнги встал, подошёл к Хосоку и сжал его плечо, говоря таким жестом все недосказанное сегодня и давая понять, что завтра будет лучше. Затем попрощался со всеми, а у Намджуна напоследок стрельнул сигарету.       — Ты же не куришь… — удивился тот.       — Сегодня не тот день, чтобы не курить…       Тэхён вскоре тоже решил уйти. Искал запрыгнувший между подушек дивана телефон и краем уха слышал, доносящийся из-за неприкрытой двери балкона разговор.       — Что мне делать, Чонгук? — как-то совсем уж жалобно спросил Хоби.       — Я не знаю, хён, но уверен, что это все произошло только к лучшему! Нахер тебе такой мудак сдался! Дебилина конченный! Забудь о нем прямо в сию же минуту! Слышишь! — тихо, но яростно нашептывал Хосоку тот.       Хоби немного помолчал.       — Что я делаю не так, Чон? Почему так все складывается?! И за что он со мной так?! Может, я вообще не заслуживаю, чтобы меня любили?! Это какая-то карма за прошлое? За тебя?       — Дурень ты! Зачем ты такое говоришь?! Солнце мое, успокойся! Все будет хорошо! Я знаю точно!       А потом что-то произошло. Что именно Тэхён не видел, все еще шаря глазами в поисках мобильного. Но он отчетливо слышал. И он со стопроцентовой вероятностью мог сказать, что слышал он именно это: звук быстрого, но уверенного чмока. И никак это не было похоже на поцелуй в щеку. Скорее в губы.       Когда Тэхён все же повернул голову с сторону парней, то через стекло различил их силуэты, скрытые ночью, но слегка подсвеченные освещением гостиной. Чонгук двумя руками держал лицо Хосока и смотрел тому прямо в глаза…