Верну тебя обратно

      Вокс не был уверен, чего именно он ожидал от Валентино, и как, по его мнению, пройдет очередной «семейный ужин» с ним и Вельветт снова, но…       Он просто больше не хотел с ними ссориться.        Грешник-мотылек не извинился ни за одно из тех слов, что сказал Воксу о его теле. Вокс и не ждал извинений лично — если бы Валентино хотел извиниться, он мог бы сделать это в переписке. Впрочем, слово «прости» никогда особо не входило в словарный запас Валентино. Честно говоря, раньше оно не входило и в словарный запас самого Вокса. Когда они раньше ругались, извинений не было. Они просто мирились, целовались. А обычно — трахались.       Валентино пока не пытался сделать это с ним.       К счастью или, может, к несчастью, разговор за ужином был обыденным, нормальным. Почти жутко, насколько нормальными казались Вельветт и Валентино. Ну, нормальными по их меркам.       Вокс в основном молчал, пока они ели, — ему нечего было добавить к разговору об их днях без него, кроме жалоб на своё положение. Поэтому он держал язык за зубами, чтобы не начать спор и не вляпаться в неприятности…       Сам факт, что ему приходилось об этом беспокоиться, был унизительным.       Не стоило соглашаться ужинать с ними, лучше было бы просто забрать еду и уйти к себе в комнату.       Оставлять яйца одних, даже спрятанными под кроватью в его комнате, — плохая идея.       Вокс доел бургер максимально быстро и встал из-за стола. Он был готов закончить на сегодня. Он собирался притворяться, что всё в порядке, но больше не мог. Теледемону лучше просто побыть одному.       — Куда собрался, Papi?       «Papi» теперь звучало совсем иначе — это было одно из немногих испанских слов, которые Вокс понимал, — но он постарался не показать вида.       — К себе в комнату, — ответил Вокс, не глядя на Валентино. — Есть возражения?       — Конечно нет. Просто уходить, не сказав спокойной ночи, — это грубо, разве нет?       Вокс заставил себя не закатывать глаза. У Валентино не было никакого права называть его… как там он сказал, после всего, что он наговорил про его тело.       — Ладно. Спокойной ночи, — сказал он, наконец посмотрев на своего партнёра… они вообще ещё вместе? — Доволен?       Валентино выглядел удивлённым от такого тона, но ничего не сказал.       Теледемон развернулся и пошёл прочь. Пока он шёл, он слышал, как Валентино следует за ним. Шаги стройного Грешника-мотылька всегда были пугающе тихими, но Вокс всегда чувствовал, когда тот шёл следом.       Обычно Вокс не возражал против такого, но… он резко остановился. Его яйца.       — Вал, я хочу побыть один.       Он услышал, как Валентино фыркнул за спиной, а потом почувствовал руки на своих плечах.       — Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело, Вокси.       — А ты, знаешь ли, ничем этому не помог, верно?       Хватка Валентино на мгновение усилилась, но потом ослабла.       — Всё просто было слишком стрессово, ты же понимаешь? В последнее время я не был «лучшей версией себя» для тебя.       Вокс закатил глаза. Валентино редко бывал «лучшей версией себя» для кого бы то ни было. Он почувствовал дыхание Грешника-мотылька на своей шее — тот наклонился, — и вторую пару рук на своих предплечьях.       — Я могу сделать то, что тебе нравится.       Теледемон схватил одну пару рук Валентино и оттолкнул их от себя.       — Вал, я совсем не в настроении. Я хочу побыть один.       — Но...       Вокс резко развернулся, оскалив зубы, левый глаз закрутился от раздражения.       — Вал, — рявкнул он, — я сказал нет. Я не буду трахаться с тобой сегодня. Иди трахни кого-нибудь другого. У тебя полно других тел, которые можно использовать.       На мгновение выражение лица Валентино потемнело, и Вокс на секунду почувствовал страх перед тем, что может произойти.       Но ничего не случилось. Грешник-мотылек кивнул и ушёл.       Вокс облегчённо выдохнул, развернулся и наконец пошёл к своей комнате. Закрыв дверь, он подошёл к кровати, сел на пол и вытащил яйца. Они были в безопасности. Вокс положил яйца на кровать, достал из-под кровати радио и тоже поставил его на кровать.       Он услышал, как радио загудело. Это был Аластор.       Безопасно?       Вокс не совсем понимал, как работает эта связь, потому что это был не голос — просто ощущение сообщения. Поэтому он постарался подумать свой ответ как можно чётче. Аластор передавал только простые слова, два-три слова в предложении. Вокс не знал почему — ведь Грешник-олень казался очень красноречивым, когда они общались вне башни Ви.       Может, это ограничение радиоволн. Только простые сообщения проходят?       Вокс всё ещё не был уверен, как это вообще работает и как правильно отвечать.       Но он надеялся, что получается.

***

      Безопасно.       Уши Аластора дёрнулись от частоты. Он почувствовал облегчение от подтверждения. Может, теперь получится небольшой разговор, он сможет дать Воксу хоть какую-то информацию.       Возвращайся домой.       Он ждал ответа.       Ответ пришёл.       Не могу уйти.       Почему?       Заперт верхний этаж.       Аластор не совсем понимал, что это может значить. Заперт как дверь в комнату Вокса? Заперт весь верхний этаж? Или его вообще не выпускают? Аластор также смутно знал об одержимости Вокса биометрией во всём в этой чёртовой башне, и лифт реагировал на отпечатки ладоней, так что, возможно, его биометрию удалили? Или отобрали права доступа?       Они лгут.       Частота стала расстроенной.       Я знаю.       По крайней мере, Вокс знал, но… это, наверное, значило, что он в ещё большей опасности. Если он физически не может покинуть башню, возможно, и хорошо, что у него не вся информация. Аластор всё равно не смог бы толком всё объяснить через радиоволны — способности Вокса так сильно ослабели из-за потери воспоминаний, что он мог обрабатывать только простые сообщения.       Спокойной ночи.

***

      Вокс вздохнул. Он чувствовал себя хомяком в колесе. Сколько ни беги — никуда не придёшь. Сколько ни получай информации — Теледемон всё равно застрял в башне.       Он не мог выбраться без помощи, но не было никого, кого он мог бы попросить.       Ну… почти никого.       Вокс очень не хотел просить помощи у Энджела Даста — он ненавидел Грешника-паука жгучей ненавистью, и был уверен, что Энджел отвечает ему тем же. Особенно после того, что Вокс с ним сделал.       Он мог бы связаться с Энджелом — номер у него всё ещё был, но…       Порнозвезда легко могла настучать Валентино — Грешник-мотылек владел его душой. И это могло поставить под угрозу безопасность яиц.       Его яиц.       Воксу нужно было очень хорошо всё обдумать. Энджел наверняка скоро окажется на верхнем этаже башни — как любимая игрушка Валентино он раньше иногда ужинал с ними, до того как переехал в отель. Рано или поздно они встретятся.       Вокс надеялся, что к тому моменту он уже решит, стоит ли рисковать, обращаясь к Энджелу Дасту.