Верну тебя обратно

      На следующее утро Энджел Даст отправился на поиски Чарли. Нужно было срочно что-то решать с Воксом, Аластором и их... ну, скажем так, «хрупкими» отношениями. Не то чтобы бедолага Вокс мог выкинуть что-то эдакое, если его желания не исполнят — сил-то у него теперь пшик. А вот Аластор... этот олень вполне мог пустить в ход когти, если Вокс продолжит заваливать его вопросами, не получая ответов. Или, что ещё хуже, если этот телевизор решит сделать ноги.       Хаск как-то за стаканом обмолвился, в какого монстра превращается Радиодемон, когда всё идет не по его указке. Или если ты, упаси Сатана, просто ляпнешь не то слово.       Энджел заглянул на кухню и — какая удача! — обнаружил там Чарли. И, разумеется, Аластора. Хороший это знак или повод заказывать гроб? Кто знает! Но шоу обещало быть интересным.       Как только паук переступил порог, на него тут же уставились.       — Доброе утро, Энджел Даст! — пропел Аластор из другого конца комнаты. Его голос, как обычно, сопровождался легким шипением старого радио. — Мы не виделись с нашей последней... встречи, но мой дорогой Вокс сообщил, что это ты доставил его сюда. Я просто обязан выразить благодарность!       Энджел решил не тянуть кота за хвост, хотя и старался сохранять свой обычный пофигистичный вид.       — Да без проблем, дорогуша, — ответил он. — Вообще-то, Вокс до жути ломался, не хотел уходить из своей башни. Но я тут пришел перетереть об одной проблеме, о которой ты, скорее всего, и так в курсе.       Аластор наклонил голову, и в его шее что-то зловеще хрустнуло.       — О чём ты, мой многорукий друг? Ты ведь не видел Вокса с тех пор, как он вернулся в мои заботливые руки.       — Вообще-то, видел. Вчера ночью он сидел в гостиной, в полной темноте. Прямо как в дешёвом ужастике.       Глаз Радиодемона дёрнулся. Помехи в его голосе стали громче.       — И... что же он тебе наплел? — Аластору явно было физически больно это слушать.       Чарли, до этого молчавшая, сложила ладони вместе и обеспокоенно посмотрела на демона.       — Аластор, постой... Ты же говорил, что у вас с Воксом всё наладилось?       — Так и есть! — отрезал Аластор. — Конечно, есть небольшие заминки из-за его прискорбной амнезии, но мы работаем над этим! А теперь... — он резко повернул голову к Энджелу, — выкладывай, что он сказал, чтобы я мог по пунктам объяснить, почему это бред.       Энджел скрестил верхнюю пару рук.       — Только если пообещаешь, что не сорвёшься на него. Вокс вообще-то тоже личность, и он имеет право на то, чтобы его чувства не втаптывали в грязь.       — Разумеется.       — Это обещание?       Аластор подался вперёд, опираясь на свой микрофон. Его улыбка стала настолько натянутой, что, казалось, сейчас лопнет.       — Просто. Рассказывай.       — Ну, мне-то уж точно ужасно интересно послушать, что сказал Вокс! Я ведь хочу помочь вам двоим стать лучшей версией себя! — Чарли встряла со своим обычным оптимизмом, отчаянно пытаясь разрядить обстановку, от которой уже летели искры.       Энджел мысленно вздохнул. С самим Аластором каши не сваришь, но если Чарли один раз уже затащила этого маньяка на парную терапию, то, может, у неё получится снова. По крайней мере, Аластор сделает вид, что слушает. Наверное.       — Короче, Вокс сказал, что ты с ним нихрена не честен...       — Вздор! — фыркнул Аластор.       — ...потому что ты наотрез отказываешься рассказывать, из-за чего вы вообще разругались в пух и прах.       Улыбка оленя стала ещё шире, глаза сузились в красные щёлки, а голова наклонилась под неестественным углом.       — Вот оно как?       — Не строй из себя невинную овечку. Он сказал, что спрашивал тебя об этом хрен знает сколько раз.       — Аластор... — в голосе Чарли прорезалось разочарование. — Почему ты не рассказал ему правду о вашей ссоре?       — Чарли, дорогая, а ты как думаешь? — голос Аластора сорвался на рычание радиопомех. — Семьдесят лет вражды! Семьдесят лет боли! Все саморазрушительные наклонности Вокса растут из той ночи, из моего отказа! Что будет, если я расскажу ему всё, и он снова выкинет какую-нибудь глупость и уйдёт?       — Он любит тебя, он не уйдёт, — мягко сказала Чарли.       — К тому же, идти ему особо некуда, — вставил свои пять копеек Энджел.       — Пробуждение памяти пробудит и эмоции! — прорычал Аластор. — Боль будет свежей. А что если он... не знаю, станет агрессивным? После моего отказа он устроил форменную истерику, но тогда у него была власть! А сейчас он бессилен и может просто угробить себя!       — Аластор... — Чарли перешла на свой «умиротворяющий» тон. — Прятки и секреты не сделают ваши отношения здоровыми.       — А что будет, когда он сам всё вспомнит и запутается? — спросил Энджел. — Он поймёт, что ты ему врал, перестанет доверять, и всё ваше шапито развалится к чертям.       — Он ничего не вспомнит, потому что мы больше не вернёмся в тот бар! — отчеканил Аластор. — Меньше знает — крепче спит! Ему это не нужно. А теперь, прошу меня извинить... — он подхватил поднос с завтраком и кружку кофе, — мне пора возвращаться к моему Воксу.       Энджел всё ещё загораживал дверь, но Аластор не стал вступать в спор. Он просто рассыпался на тени и проскользнул сквозь щели, исчезая из кухни.       — Стоит... начать волноваться? — выдавил Энджел. — Он ведь не пришибёт Вокса?       Чарли грустно покачала годовой.       — За всё время, что они живут вместе, Аластор ни разу не причинил Воксу вреда. По крайней мере... — она натянуто улыбнулась, — физического.       — Слушай, а ты не могла бы к ним зайти? Вокс просил меня узнать, не проведешь ли ты с ними терапию еще раз.       — Он помнит про терапию?       — Не-а. Я сказал ему, что они с Алом раньше ходили на консультации. Он поржал, обозвал себя жалким, но решил, что ему это не помешает.       Чарли кивнула:       — Хорошо, спасибо, что сказал. Я как раз собиралась заглянуть к ним утром, узнать, как дела у Вокса.       — Это правильная мысль. Ал так трясется, что Вокс устроит истерику, но мне кажется, приглядывать нужно как раз за самим оленем.       — Ты правда так думаешь? Когда Вокса похитили, я ждала, что Аластор начнет всё крушить и убивать, но он был просто... грустным. Сидел взаперти в своей комнате.       — Ага, я видел его в таком состоянии. Вообще на него не похоже. Просто... не знаю, я переживаю, что может случиться... Тьфу, да какого чёрта я вообще пекусь о Воксе?!       — Потому что ты хороший человек, Энджел, — Чарли тепло улыбнулась пауку. — Спасибо, что присматриваешь за ним, даже если он тебе не нравится.       Энджел пожал плечами:       — Да просто жалко его, понимаешь? Он выглядит таким... сдутым. Трудно поверить, что этот парень когда-то пытался захватить Рай.       — Ему стало лучше перед тем, как его утащили обратно в башню Ви. Последние полгода были для него сущим Адом. Расскажешь, что там происходило? Мне нужно понимать ситуацию перед разговором.       — Да я особо не в курсе. Его держали в изоляции на верхнем этаже. Валентино говорил, что он там был... совсем один.       Чарли помрачнела:       — Как грустно... Спасибо, что поделился. Надеюсь, Вокс откроется мне. Я переживаю за него, за Аластора и... за эти яйца.       — О, точно... Вокс же отложил яйца, да? Поверить не могу, что я об этом забыл. У них есть план, что делать, когда они вылупятся? Трое мелких — это же целый дурдом.       — Я надеюсь, что когда они разберутся со своими скелетами в шкафу, мы обсудим план по уходу за детьми... Я верю, что они справятся. Они обязаны справиться.       Энджел неуверенно кивнул:       — Очень на это надеюсь.       — Мы с Вэгги обязательно им поможем, — заверила Чарли. — И даже мой папа предложил свою помощь!       — Могу представить, в каком они были «восторге».       — Аха-ха, ну да... Аластор вежливо отказался, но... я уверена, стоит им только понять, какими тяжёлыми бывают дети, они с радостью примут любое содействие!       Грешник-паук усмехнулся:       — Что-то это совсем на них не похоже.       — Мне остаётся только надеяться, что это... вдохновит их не отвергать помощь.       — По-моему, это из разряда несбыточных мечтаний.       — Ну, на данный момент это всё, что у нас есть!

***

      Вокс стоял над колыбелью, не отрывая взгляда от своих яиц. Он поднял глаза на дверь, когда тени в комнате сгустились и превратились в Аластора с подносом в руках.       — Доброе утро, дорогой!       — Привет, Ал.       Аластор пересёк комнату, пройдя мимо Вокса, оставил поднос на кровати и вернулся к Теледемону.       — Как нам понять, что с ними всё в порядке?       Вокс пожал плечами:       — Они потихоньку гудят через радиоволны, так что, полагаю, всё путём, — ответил он.       — А тебе не нужно... ну, высиживать их?       — Это не птичьи яйца, а акульи. В дикой природе акулы оставляют кладку в укромном месте, и после вылупления детёныши предоставлены сами себе.       — Как жестоко, — заметил Аластор. — Совсем крошечные существа в этом большом и пугающем мире.       — Такова природа. Акулы — вершина пищевой цепочки. Когда они вылупляются, то уже практически полностью сформированы.       Он почувствовал, как Аластор положил руку ему на плечо.       — Ты в порядке, mon amour? — спросил Грешник-олень. — Обычно, когда ты говоришь об акулах, ты такой... оживлённый.       Вокс снова пожал плечами, не глядя на партнёра.       — Не знаю. Внутри какая-то пустота, — признался он. — Просто боюсь, что когда они вылупятся, я всё испорчу и превращу их жизнь в дерьмо.       — Ну что ты, мы во всём разберёмся вместе, не так ли, mon étoile?       — Наверное...       По идее, это должно было успокаивать — знать, что рядом есть кто-то близкий. Но учитывая всё, что происходило, Вокс не был в этом уверен.       Хватка Аластора на его плече на мгновение усилилась, а затем он отпустил его.       — У меня есть кое-какие дела в отеле, — сообщил Радиодемон. — Ты справишься тут один?       — Думаю, да, — ответил Вокс. — Когда я жил здесь раньше, я тоже просто торчал в комнате целыми днями, пока ты занимался делами отеля?       — До того как тебя похитили, ты был довольно... малоподвижен. Так что если ты не был со мной, то да, оставался здесь, в нашей спальне.       — Оу... — Теледемон сложил руки и начал нервно крутить большими пальцами. — Да, тогда всё будет нормально.       Аластор хмыкнул. Он взял Вокса за край экрана, поворачивая его голову так, чтобы они встретились взглядами.       — Пожалуйста, не забудь позавтракать, дорогой, — сказал он и запечатлел поцелуй на экране Вокса — не в губы, а в щёку. — Скоро увидимся.       — Ладно, пока.       Аластор снова растворился в тенях, оставив Вокса в одиночестве. Тот поднёс руку к экрану, в то место, куда его поцеловал Аластор. Он ничего не чувствовал головой, но... это было приятно. Физическое проявление ласки заставило его сердце радостно трепетать.       Но как только трепет утих, онемение вернулось.       Чёрт. Да что с ним, блять, такое? Он надеялся, что Энджел Даст уже поговорил с Чарли или сделает это в ближайшее время. Что она придёт, сотворит какую-нибудь свою «магию» и починит его. Боже. Какая глупость. Верить, что эта святоша-принцесса способна его исправить.       Вокс чувствовал себя... сломанным. Никчёмным. Он не рыдал навзрыд, но ему невыносимо хотелось плакать прямо сейчас. Без всякой причины. Как тупо! Плакать было совершенно не о чем.       Наверное, его уже ничто не починит. Он неисправен. И он обязательно загубит свои яйца.       Вокс не чувствовал слёз, которые медленно стекали по его экрану.