Верну тебя обратно

      Чарли постучала в дверь комнаты Вокса и Аластора. Она надеялась, что Аластора там нет и ей удастся поговорить с Воксом с глазу на глаз. Ей нужно было понять, что именно не так, чтобы знать, как помочь.       Разумеется, у неё было общее представление о проблеме: отсутствие прозрачности со стороны Аластора порождало недоверие у Вокса. Но было и что-то ещё, что-то, что началось, пока Вокс был заперт в башне Ви. Принцесса просто хотела, чтобы он снова почувствовал себя счастливым — ведь он казался таким довольным жизнью до того, как его похитили бывшие друзья. Она надеялась, что проявив настойчивость, сможет вернуть доверие Вокса, поможет ему прийти в себя и подготовиться к скорому появлению детей.       Чарли мало что знала о младенцах, но она честно собиралась сделать всё, что в её силах!       — Вокс? — Чарли снова постучала.       — Да? — услышала она ответ Теледемона.       — Ты хотел поговорить со мной?       Наступило несколько мгновений тишины.       — Наверное.       Чарли воспользовалась своим универсальным ключом, отпёрла дверь и вошла. Она увидела Вокса: он стоял у колыбели в изножье кровати и смотрел вниз.       — Доброе утро, Вокс, — сказала она, подходя ближе, и тут же заметила: — Ты что... плачешь?       Вокс вскинул голову, его глаза расширились. Он поднёс руку к экрану, чувствуя слёзы.       — Что-о? Нет! — Он развернул голову на все 180 градусов, чтобы Чарли не видела его лица. — Я не плачу. Я вообще не плачу, слёзы — это для слабаков.       Чарли прикусила губу, сомневаясь, стоит ли говорить ему, что она уже не первый раз видит его плачущим.       — Знаешь, Вокс, это совершенно нормально — плакать, когда тебе это нужно, — произнесла она. — Но это сейчас не важно. Энджел передал мне твои слова, так что мне нужно, чтобы ты выговорился. Только так я пойму, как тебе помочь.       Теледемон вздохнул.       — Да уж... это всё так глупо. Не знаю, с чего я взял, что это хорошая идея, — признался он, разворачивая голову обратно к Чарли.       — Я понимаю. В прошлый раз ты тоже поначалу сомневался, но ведь именно ты первым согласился на это. Аластора пришлось уговаривать гораздо дольше.       — Так... эта терапия для пар. Зачем она вообще нам с Аластором понадобилась?       — Ну, — улыбка Чарли стала натянутой, — у вас с Аластором, скажем так, уникальные отношения с огромным багажом проблем, так что я помогала вам во всём этом разобраться.       — Что за багаж? И это... это хоть помогло?       — Ты ведь смутно помнишь, что у вас с Аластором была крупная ссора и вражда? В ваших отношениях было полно нерешённых вопросов.       Вокс вцепился руками в край колыбели и посмотрел на яйца.       — А ты знаешь об этом? — спросил он. — О том, почему мы разошлись?       Чарли прикусила губу.       — Ну, вообще-то да, но...       — Но — что? Чарли, мне нужно знать! Как я могу доверять хоть чему-то, что говорит Аластор, если он даже не хочет объяснить, что случилось?       Она вздохнула.       — Вокс, — заговорила она медленно, — я бы с радостью рассказала, но это должен сделать сам Аластор. И я приложу все усилия, чтобы заставить его объясниться. Я хочу помочь тебе в других вещах, чтобы ты почувствовал себя лучше.       — И как ты собираешься это сделать?       — Ну, если я услышу о твоих чувствах, я смогу понять причину и найти способы помочь.       Вокс фыркнул.       — Думаю, хуже ты уже не сделаешь, — признал он. — Да и других вариантов у меня особо нет.       — Вот это настрой! — Чарли выхватила блокнот. — Теперь я бы хотела узнать, что произошло, пока ты был заперт в башне Ви.       — Зачем?       — Потому что я думаю, что события тех дней могут влиять на твоё нынешнее состояние.       — О, ну... — Вокс пожал плечами. — Не знаю. Поначалу всё было вроде как обычно, понимаешь? Ну, как всегда у нас с Валом и Вел. Мы тусовались, ели вместе, обычные дела. Мне нельзя было покидать верхний этаж без кого-то из них, но я думал, это честно... Но потом всё пошло наперекосяк. Мы с Валом начали ругаться, он перестал хотеть меня видеть. А когда я начал полнеть — теперь-то я понимаю, что это из-за беременности — он и вовсе перестал приходить. А Вельветт... она просто игнорировала мои просьбы позвать врача. А когда наконец привела кого-то, она соврала, сказав, что он понятия не имеет, что со мной.       Чарли печально склонила голову.       — Оу, это звучит совсем не по-доброму.       — Да это было просто ужасно! Моё тело менялось так, что я ничего не понимал, а Вельветт просто скрывала от меня правду! Грёбаная стерва. После всего, что я сделал для неё и Вала... они просто бросили меня. Оставили одного, запертого в комнате, как какого-то нашкодившего ребёнка.       — Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, — сказала Чарли. — Можешь описать, что ты чувствуешь сейчас? Как давно это началось?       — О... — Вокс постучал указательным пальцем по краю колыбели. — Знаешь... просто какое-то онемение, наверное? Тревога? Чувство собственной никчёмности? Вина без всякой причины? Не знаю, это сложно объяснить. Когда Вал и Вел начали меня игнорировать, я в основном злился и... ох... мне было чертовски страшно от того, что со мной происходит. А с тех пор как... — его взгляд упал на яйца в колыбели, — как я их отложил, я чувствую какую-то пустоту. Будто я соображаю неясно. Какая-то неусидчивость... будто я могу просто... исчезнуть.       — Исчезнуть? — повторила Чарли.       Теледемон кивнул.       — Ага... Не знаю.       Чарли постучала ручкой по губе.       — А что ты чувствуешь по отношению к своим яйцам?       — О... боюсь, что буду плохим отцом. Не знаю, должен ли я уже чувствовать связь с ними, или это случится только когда они вылупятся и я их увижу...       — Понятно. Мне неловко спрашивать, но есть ли у тебя план на то время, когда они вылупятся? — спросила принцесса.       — Да не особо. Я слишком зациклился на себе, на провалах в памяти и на наших отношениях, которых я тоже не помню. Ух... это так тупо. Что я, блядь, буду делать?       — Ну, ты не один. У тебя есть Аластор, я, Вэгги, Хаск и Ниффти тоже помогут.       — Я не подпущу твоего папашу к ним, ему запрещено приближаться, — отрезал Вокс.       — Не волнуйся, папа не будет лезть, если ты сам не захочешь. Но я думаю, тебе стоит прислушаться к его советам.       — Я не собираюсь с ним разговаривать. Пусть Аластор с ним болтает.       — Что ж, логично, — Чарли сделала паузу. — Итак... есть что-то конкретное, что ты хочешь обсудить на сеансе с Аластором?       — Ой, не знаю. Не уверен, что сеанс вообще поможет, ведь... ну, ты сама знаешь проблему. Он со мной не честен. Я просто хочу, чтобы он рассказал, что между нами произошло.       Принцесса Ада вздохнула. Ей безумно хотелось выложить Воксу всю правду, но она знала, что Аластор будет в ярости...       Может быть, стоит высказаться завуалированно?       — Послушай, — Чарли подняла взгляд от блокнота. — Я только что сказала, что это должен сделать Аластор, и так оно и есть... но... я дам тебе кое-какую информацию.       — Ты... — Вокс посмотрел на неё. — Правда?       — Только не говори Аластору. Я знаю, что он чувствует вину за то, что случилось, и поэтому молчит, но... ты имеешь право знать.       Рот Вокса сжался в прямую линию, и Чарли показалось, что он сглотнул.       — Так, ладно... ты меня реально пугаешь...       — Ой, прости, прости!       — Просто... — Вокс сделал вдох, затем выдох. — Просто скажи мне.       Чарли кивнула.       — Хорошо, — ответила она. — Насколько я понимаю, вы с Алом дружили несколько лет, и ты предложил ему стать официальными партнёрами. Деловыми партнёрами, чтобы вы могли править Адом вместе. И он... ну... он сказал «нет».       Вокс моргнул.       — И это всё?       — Ну, то, как он сказал «нет», было... скажем так, не самым любезным поступком...       — Оу.       — Прости, я не знаю, сколько мне стоит рассказывать… Аластор никогда не был самым приятным человеком, и, насколько я понимаю, он… ну… не хотел разбираться в собственных чувствах в тот момент, поэтому предпочёл просто отвергнуть тебя.       Вокс снова моргнул.       — И… что было после этого?       — Ты очень разозлился и, полагаю… объявил его своим врагом? — Чарли не была уверена в деталях, она знала о ссоре только потому, что видела её в воспоминаниях Вокса много месяцев назад. — Вы были соперниками вплоть до того момента, как Аластор притащил тебя сюда, и даже тогда Аластору потребовались месяцы, чтобы признать, что ты ему нравишься.       — Грёбаный козёл. И что я в нём нашёл? Ого, звучит паршиво. То есть, он привлекателен, и я всё ещё чувствую ту связь, что между нами была, но… без воспоминаний… это просто тяжело…       — А что ты помнишь на данный момент?       — Наши маленькие свидания в саду, как мы тут выпивали и курили вместе, — Вокс пожал плечами. — В общем, негусто. А что?       — Чтобы я знала, как помочь с остальными воспоминаниями. Теория Бакстера, кажется, немного работает, так что ты можешь посещать те занятия, на которые ходил раньше, пока был здесь, это поможет с остальными образами.       Теледемон хмыкнул.       — И какими же дебильными занятиями я тут занимался? Болтал о своих чувствах в тупом кружке? Чарли покачала головой. — Вам с Аластором очень не нравилась групповая терапия. Он вообще рассмеялся, когда один из гостей рассказывал, как отец его избивал…       И тут Вокс внезапно расхохотался.       — О, я бы тоже заржал! Вот же урод, наверное, поэтому он мне и нравится.       Чарли нервно посмеялась.       — Ага, ну да. В общем, вам с Аластором очень нравилось ходить на сеансы настольных игр и иногда на рисование, но большую часть времени вы проводили здесь, потому что после того, как ты вернул себе тело, ты в основном был прикован к постели, — объяснила она. — Но как только Аластор достал тебе трость, ты начал иногда выходить.       — Выходить? В смысле, за пределы территории отеля?       — Ага! Вы всегда так хорошо проводили время!       — Ты… позволила нам — позволила мне выходить за пределы отеля?       — Конечно, ты не был пленником. Поначалу я опасалась, и Вэгги очень хотела проследить за вами двумя на всякий случай, но ты был так счастлив.       — Я? — голос Вокса прозвучал очень удивлённо.       — Да, и это всё, на что я могла надеяться. Я надеюсь, ты снова сможешь стать счастливым.       — Серьёзно?       — Конечно.       — Даже несмотря на то, что я не могу получить Искупление? — спросил Вокс.       Чарли покачала головой.       — Ты уже спрашивал меня об этом в прошлый раз, — сказала она. — Я просто пытаюсь сделать тебя счастливым.       Теледемон уставился на неё с растерянным выражением лица.       — Что-то не так, Вокс? — спросила Чарли.       — Я просто… кое-что вспоминаю… — ответил он.       — О, это же хорошо!       Вокс всё ещё был сбит с толку этой добротой, но… такова уж была Чарли. Как она умудрилась стать такой, когда Люцифер был таким придурком, оставалось для него загадкой. Но прямо сейчас голова Вокса работала вовсю, прокручивая прошлые диалоги, которые были стёрты.       Знаешь, я не понимаю, я реально не понимаю! Как ты можешь быть такой грёбаной доброй? Ко мне, из всех демонов? После всего, что я тебе сделал?       Я верю во вторые шансы.       Но разве ты не злишься на меня? Все твои друзья злятся, они даже не пытаются это скрыть.       Конечно, я злюсь на тебя… но злость на тебя тебе бы не помогла. Я создала пространство, которое позволило тебе быть в какой-то мере открытым со мной. Это позволило мне понять тебя лучше, чтобы я могла помочь.       И как успехи? Я ведь даже близко не подошёл к «Искуплению» или типа того.       Вокс, я не пытаюсь тебя Искупить.       Тогда что ты, чёрт возьми, пытаешься сделать?       Я пытаюсь сделать тебя счастливым.       — Я… я не заслуживаю счастья.       Чарли склонила голову.       — Ты правда так думаешь? — спросила она.       Вокс указал на неё жестом.       — А ты правда думаешь, что заслуживаю?       — Думаю. А ещё я думаю, что ты мог бы получить Искупление, если бы захотел, но я знаю, что ты этого не хочешь. Грешники вроде тебя и Аластора этого не хотят, но вы всё равно мои граждане, и я хочу, чтобы вы были счастливы. И вы были счастливы вместе.       — И как успехи в этом деле?       — Перемены не происходят по прямой линии, я это уже поняла, — Чарли пожала плечами. — Но мы просто должны продолжать пытаться, пока это не закрепится.       Вокс не знал, как на это реагировать.       — Могу я тебя кое о чём спросить?       — Конечно!       — Какими были наши отношения? До того, как меня забрали?       — Ну, я бы не сказала, что мы были друзьями, но, думаю, мы к этому шли, — ответила принцесса. — Я воспринимаю тебя как эдакого странноватого дядюшку.       — Вау. Спасибо, — сухо бросил Вокс.       — Не в плохом смысле! Вы с Аластором просто мои чудаковатые дядьки.       — Я пытался убить тебя и твоего отца, а теперь я твой чудаковатый дядя?       Чарли пожала плечами.       — Удивительно, как всё оборачивается.       Вокс на мгновение усмехнулся.       И правда, странно всё это, не так ли?

***

      Чарли сидела на кровати и пересматривала записи, сделанные во время разговора с Воксом. Она не была уверена, что именно могло вызвать такие симптомы, и так долго изучала блокнот, что не заметила, как подошло время ужина.       В дверь спальни постучали.       — Чар-Чар? — раздался голос её отца с той стороны. — Ты в порядке? Мы всё ещё ужинаем вместе сегодня?       Она оживилась, спрыгнула с кровати, подбежала к двери и открыла её.       — Ой, прости, пап, я потеряла счёт времени. Утром я говорила с Воксом, пыталась понять, как ему помочь, и я, честно говоря, в растерянности.       Люцифер, хотя ему и было плевать на Вокса, кивнул.       — Ну, ты делаешь всё, что можешь, — заверил он её. — Я могу чем-то помочь?       — Не знаю...       — А что это у тебя в руке?       — О, просто заметки, которые я делала, когда болтала с Воксом.       — Дашь взглянуть? — спросил Люцифер.       Чарли протянула блокнот отцу.       — Конечно.       Люциферу не потребовалось много времени, чтобы просмотреть записи, прежде чем он пришёл к выводу.       — А, понятно, — сказал он, поднимая взгляд на Чарли. — У Бокса депрессия.       — В каком смысле? Как ты это понял?       — Ну, это же очевидно, разве нет? Чувство безнадёжности, никчёмности, пустота, онемение, потеря интереса к вещам, которые ему нравятся?       — О... ты думаешь, это из-за того, что его бывшие друзья так с ним обращались? — спросила Чарли. Люцифер пожал плечами.       — Возможно, — ответил он, — но может быть и кое-что другое. Он сказал, что эти чувства обострились после того, как он отложил яйца?       — Вроде того.       — А, я так и думал. Скорее всего, это послеродовая депрессия. Штука не из приятных, особенно в его обстоятельствах.       — И... что нам делать?       Король демонов постучал указательным пальцем по подбородку, возвращая Чарли её блокнот.       — Полагаю, я мог бы достать ему лекарства, чтобы помочь, — предложил он, — но прежде всего ему нужна система поддержки. И если у него всё ещё проблемы с Посыльным, им стоит это уладить.       — Ты правда готов достать ему лекарства?       — Послушай, Чарли, он мне не нравится, и лично я считаю его ужасным типом, но раз ты так стремишься ему помочь — я сделаю, что смогу. К тому же... — Люцифер крутанул кистью, — этим детишкам понадобится любая помощь, которую они смогут получить.       Чарли улыбнулась.       — Спасибо, пап.       — Конечно, — он притянул её к себе и обнял, и она ответила тем же. Затем они отстранились друг от друга. — Ты готова ужинать?       — Да, пожалуй.       Чарли нужно будет изучить то, о чём говорил отец. Послеродовая депрессия. Она не была медиком, но собиралась приложить все усилия.       И, очевидно, ей придётся поговорить с Аластором. Сказать ему со всей строгостью, что он обязан быть открытым и честным с Воксом, чтобы предотвратить срыв у кого-то из них. Ей казалось, что чем дольше Аластор скрывает правду, тем сильнее Вокс будет на взводе... и кто знает, что может случиться, если Воксу окончательно осточертеют эти секреты.       Чарли надеялась, что той информации, которую она дала, ему пока хватит — до тех пор, пока она не убедит Аластора наконец открыться.       Потому что ему это было просто необходимо. Грешник-олень так и не признался ей, почему он наговорил того, что наговорил, отвергая Вокса все те годы назад, но она знала: когда-то они уже обсуждали это достаточно долго, чтобы Вокс остался доволен объяснением.       Что же сделало это таким трудным на этот раз?

***

      Аластор был на кухне, готовил ужин для Вокса. Он надеялся, что его любовь не слишком заскучал сегодня без него. Как бы он ни был в восторге от возвращения Вокса, ему требовалось время для самого себя. Теледемон вполне мог поразвлечь себя денёк сам. Он был уверен, что Чарли в любом случае заглядывала в их комнату проведать его.       С Воксом всё было в полном порядке.       В какой-то момент на кухню зашли Чарли и её идиот-отец. Принцесса была в восторге, увидев его.       — О, Аластор, как хорошо, что я тебя застала.       — Добрый вечер, Чарли, — поприветствовал он её.       Он всё ещё был раздражён на неё за настойчивые требования рассказать Воксу об одной из немногих вещей, о которых он сожалел.       Хотя он об этом не сожалел.       — Я говорила с Воксом, — начала Чарли, — и он чувствует, что не может тебе доверять, потому что ты отказываешься отвечать на его вопросы.       — Чарли, мы обсуждали это утром, — ответил Аластор. — Воксу не нужно знать о нашей ссоре. Будет лучше, если он никогда об этом не узнает. Но как только он окончательно здесь освоится, я планирую сводить его в наши памятные места, чтобы восстановить важные воспоминания, которые у нас были.       — Аластор, Вокс сейчас действительно страдает. Валентино и Вельветт лгали ему месяцами, скрывая от него его же воспоминания. Ты правда хочешь тоже ему лгать?       Его ухо дёрнулось. Он не желал, чтобы его сравнивали с этим мерзким мотыльком. Чарли это знала. Это была манипуляция, но... она была права.       — Не думаю, что я в состоянии обсуждать это с ним прямо сейчас, — сказал Аластор.       — Воксу нужен кто-то, кому он может доверять, ему нужна поддержка, — настаивала Чарли. — Он через многое прошёл.       — Я тоже через многое прошёл...       — Да, но ты был с людьми, которым не плевать. У Вокса этого не было, и теперь ему нужно, чтобы его выслушали.       Аластор закатил глаза, но он понимал, что Чарли права.       — Ты выяснила, что с ним не так? — спросил он.       Чего Аластор точно не ожидал, так это того, что на вопрос ответит Люцифер.       — У него депрессия.       — Я не тебя спрашивал, — почти прорычал Аластор.       Король Ада пожал плечами.       — Даже не знаю, что тебе сказать, Посыльный, — произнёс он. — Ты хотел знать, что случилось? Вот тебе ответ. Послеродовая депрессия, если быть точным. Его настроение наверняка упало ещё пока он был в «коробочном» плену, но, судя по тому, что Чарли от него услышала, всё стало хуже после того, как он отложил твои яйца.       Аластор наклонил голову.       — Послеродовая? Звучит как какая-то женская истерия.       — Ох, я знаю, что ты из тридцатых годов, но тебе реально стоит обновить свои взгляды. Прошло почти сто лет с твоей смерти, пора двигаться дальше, — Люцифер закатил глаза. — Но если тебе так удобнее смотреть на вещи, его «истерия» всё равно требует поддержки для исцеления. Я могу достать ему таблетки, но это только начало. От тебя потребуется быть по-настоящему внимательным партнёром.       — Я и есть внимательный партнёр, большое вам спасибо.       — Да неужели? И в чём же это выражается? Почему тогда ты называешь его истеричкой?       — Потому что я знаю Вокса! Он всегда был истеричным, но обычно его перепады настроения делают его злым или маниакальным, а не... грустным и скучным!       Люцифер закатил глаза.       — Я просто пытаюсь тебе помочь, знаешь ли.       — Я не просил твоей помощи.       Чарли хлопнула в ладоши.       — Аластор, нет нужды в такой агрессии, — она встала между ним и отцом. — Если ты хочешь, чтобы Вокс поправился, это должна быть командная работа!       Улыбка Аластора натянулась, а глаз дёрнулся. Он хотел, чтобы Воксу стало лучше, это правда. Ведь если Воксу не станет лучше, он может сотворить с собой какую-нибудь глупость, а Аластор не позволит ему сделать это снова.       — Полагаю, у меня нет выбора, не так ли?       — Что ж, это начало! — сказала Чарли, стараясь звучать позитивно.       Наверняка она часто это говорит. Аластор и Вокс явно ей не помогали. Он не любил быть полезным для других, но ему придётся помочь ей, если он хочет помочь себе.       Впрочем, он всё равно не собирался облегчать ей задачу.       Это просто было не в характере Аластора, даже если это создавало ему неудобства.