Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 38.txt «Господин Линь, я задам вам несколько вопросов ниже. Пожалуйста, отвечайте честно». «Мгм.» «Вас зовут Линь Чен?» "Да." «Вы из Фэнчуня?» "Да." «Что касается проверки на полиграфе, готовы ли вы честно ответить на мой вопрос?» "Готов." Линь Чен сидел в комнате для допросов, на указательном и безымянном пальцах у него было несколько зажимов. На руке у него был тонометр, а к груди к экрану ноутбука были подсоединены провода. Его сердцебиение, дыхание, кровяное давление, электрическая активность кожи и другие параметры были сведены в сложные линии на экране и медленно менялись по мере приближения к целой волне. Напротив него сидел сотрудник инспекции, но, конечно же, это был не сам инспектор Хуан. После дела «Конфетного бандита» по неизвестной причине Линь Чен больше никогда не видел Хуан Цзе, и по какой-то неизвестной причине Хуан Цзе послал человека пройти процедуру утверждения, чтобы он мог стать консультантом полиции. Конечно, перед этим ему еще предстояло четко объяснить некоторые необъяснимые вещи. Прохождение теста на детекторе лжи было неотъемлемой частью процедуры. Напротив него специалист по полиграфу отвел взгляд от экрана мониторинга данных. Взгляд человека был слегка затуманен. После нейтрального, не вызывающего опасений вопроса, пришло время перейти к главному. «В ходе рассмотрения дела вы когда-либо использовали свои полномочия для оказания помощи преступникам?» "Нет." «В процессе оказания помощи полиции в расследовании дела о серийных убийствах 10 сентября вы намеревались помочь подозреваемому Фэн Пэйлиню прыгнуть в реку и скрыться?» "Нет." Показания кабеля передачи данных на экране начали колебаться, и специалист по полиграфу быстро просканировал экран, а затем снова уставился на Линь Чена с оттенком разочарования. «Что произошло после того, как вы с Фэн Пэйлинем вместе упали в реку? Фэн Пэйлинь жив или мертв?» «После того, как мы с Фэн Пэйлинем упали в реку, нас унесло течением. Не знаю, жив ли он еще». Линь Чен держал в руках стеклянную чашку с горячим чаем. Тонкий слой чайных листьев плавал на воде. Он смотрел на вращающиеся листья, отвечая на фразу. «По-вашему, раз с вами все было в порядке, почему вы не обратились в полицию и не сообщили о случившемся, а вместо этого попытались скрыться?» Услышав этот вопрос, Линь Чен слегка приподнял глаза, словно глядя на лицо полиграфиста, но, судя по всему, его взгляд был прикован к одностороннему стеклу позади него. «Поскольку целью Фэн Пэйлиня всегда был я, я боялся, что мое повторное появление доставит полиции ненужные проблемы». Он сделал паузу, прежде чем продолжить: «А некоторые очень влиятельные люди всегда стремятся доставить мне неприятности. Я хотел обмануть смерть, чтобы избежать этих проблем». Его дыхание было ровным, а голос — очень спокойным, несмотря на необычайную откровенность. Даже не вникая в сложные формулировки, просто по тону и манере речи любой, кто это услышит, поймет, что в такой причине нет ничего плохого. Син Цунлянь стоял по другую сторону одностороннего стекла. Он держал руки в карманах и был одет в стандартную полицейскую форму. В отличие от инспектора Хуана, который всегда был безупречно одет, углы его одежды были слегка помяты, а верхняя пуговица не застегнута, что придавало ему небрежный вид. Но, возможно, именно из-за его глубоких глаз и зеленого цвета, когда он смотрел в комнату для допросов, от него исходило тихое и строгое ощущение, не соответствующее его небрежному образу. Однако это спокойствие и глубокий взгляд длились недолго. Услышав вполне разумный ответ, уголки его губ, которые он изначально хотел сохранить серьезными, слегка приподнялись, а в его темно-зеленых глазах появились искорки. Затем он улыбнулся и посмотрел на лежащий на столе полиграф. Все показатели были очень стабильны, поэтому его улыбка стала шире. Специалист по полиграфу перевернул страницу и вдруг спросил: «У вас когда-нибудь были отношения?» Линь Чен был несколько озадачен таким вопросом. «Что?» «Ответьте на вопрос», — торжественно произнес специалист по полиграфу, откашлявшись. "Нет." «Вам когда-нибудь кто-нибудь нравился?» Как будто посчитав этот ответ слишком странным, специалист по полиграфу добавил еще один вопрос. "Нет." В этот момент различные данные на экране мониторинга наконец-то начали колебаться. Человек, ответивший на вопрос, быстро понял, что солгал. Линь Чен слегка нахмурился. Как будто он не ожидал, что этот ответ вызовет у него проблемы. Но в итоге что же пошло не так? Хотя человек начал сопротивляться, специалист по полиграфу быстро переключился на другую страницу. В конце концов, кому не хочется уединения? Специалист по полиграфу вернулся к основной теме. «Согласно материалам дела «Конфетной бандитки», ваше появление в автобусе, угнанном ею, было чистой случайностью, верно?» "Да." «Куда вы направлялись?» «В поездку». «Какое совпадение…» В этот момент Линь Чен наконец не выдержал и отпустил руку, державшую чашку, и сказал: «Извините, позвольте мне вас прервать». «Что случилось?» «Я только что прослушал ваши вопросы. Думаю, что используемый вами полиграф должен быть методом CQT ». Специалист по полиграфу перевернул первую страницу документа и посмотрел на нее с некоторым смущением. «Стандартный метод проверки на полиграфе состоит из четырех частей: нейтральные вопросы, стандартные вопросы, вопросы по теме и вопросы, не относящиеся к теме. Например, вопросы о имени и возрасте — это нейтральные вопросы. Роль нейтральных вопросов заключается в установлении нормального уровня ответов. Поэтому во время опроса, пожалуйста, старайтесь, чтобы испытуемый отвечал «да» или «нет». В противном случае возникнут проблемы с определением базового уровня». Специалист по полиграфу закрыл файл и беспомощно слушал. «В то же время, задавая вопросы по делу, пожалуйста, старайтесь формулировать их таким образом, чтобы субъект мог ответить «да» или «нет». Два вопроса, заданные вами в начале, хороши, но затем дело переросло в допрос. В конце концов, есть разница между допросом и детектором лжи». Специалист по полиграфу открыл рот и не смог произнести ни слова. Однако на этом выступление Линь Чена явно не закончилось. Он продолжил: «На самом деле, в серии вопросов на полиграфе CQT лучше всего затрагивать только один аспект одного вопроса и путем повторных расспросов определять, лгал ли испытуемый или нет, поэтому случай с «Конфетным бандитом» — это совсем другое дело. Лучше включите его в следующую серию вопросов и спросите меня еще раз». Контратака Линь Чена была быстрой и беспощадной. Син Цунлянь чуть не рассмеялся вслух. То, как некоторые люди злились из-за неправильного ответа на вопрос, было просто уморительно. «Господин Линь, я понимаю». Полиграфист вздохнул и встал. Он снял провода, прикрепленные к телу Линь Чена. «Если вы лжете искренне, даже прибор этого не обнаружит». «……» «Это всего лишь стандартная процедура. Просто ответьте еще на несколько вопросов, и на этом мы закончим». "Вперед, продолжаем." «Я ознакомился с делом «Конфетного бандита». В качестве временного переговорщика вы отлично поработали, убедив Фан Айцзы, но в то же время вы были одним из последних, кто поддерживал связь с Ян Дяньфэном. После этого Ян Дяньфэна увезли в полицейской машине, и произошел взрыв. Как вы думаете, в таких обстоятельствах у Ян Дяньфэна было время сообщить преступникам информацию о своем аресте?» «Это невозможно. В то время у него не было возможности пользоваться какими-либо средствами связи, например, телефоном. Ян Дяньфэн прекрасно понимал, что после ареста единственным выходом будет обращение за убежищем в полицию». «Поскольку преступники отреагировали очень быстро, и их оповестил не Ян Дяньфэн, я могу лишь предположить, что кто-то из всех присутствовавших на месте происшествия передал им информацию напрямую, что позволило им быстро отреагировать и заставить его замолчать». «Я не исключаю такой возможности, но возможно и то, что Ян Дяньфэн находился под пристальным наблюдением преступной организации. Как только возникла проблема, они решили быстро с ним покончить». «Пожалуйста, ответьте на мой вопрос прямо, и могу ли я сделать такой вывод?» — внезапно торжественно прервал Линь Чена специалист по полиграфу. «Хорошо». Линь Чен помолчал немного, прежде чем ответить. «Продолжая заданный вопрос, вы — эксперт, прошедший самую профессиональную и систематическую психологическую подготовку. Заметили ли вы что-нибудь странное на месте преступления, и кого из всех подозреваемых вы считаете наиболее вероятным источником этой информации для преступников?» Услышав этот вопрос, Линь Чен внезапно поднял голову. Два вопроса в этом предложении были поистине в стиле инспекции. Они были полны интриг и ловушек, и вполне вероятно, что сами вопросы были составлены инспектором Хуаном. Изначально Инспекторская служба существовала для контроля за тем, насколько правильно и надлежащим образом полиция использует свои полномочия в процессе рассмотрения дел. Конечно, поскольку Инспекторская служба подозревала, что кто-то внутри полиции разгласил секреты, было необходимо начать расследование, но вывод, основанный на такой возможности, требовал определенности. В результате, было несколько жестоко использовать такие откровенные вопросы для поощрения разоблачений. «У меня есть профессиональная психологическая подготовка, но я не профессиональный эксперт по распознаванию лиц. Даже самому профессиональному эксперту по распознаванию лиц необходимо внимательно наблюдать и разговаривать, чтобы выявить отклонения от нормы. Вы спрашиваете меня, смог ли я обнаружить кого-либо подозрительного на месте происшествия во время противостояния с Фан Айцзы, когда все полицейские прятались в камышах? Тогда я могу ответить только, что у меня нет таких способностей». —— Процесс проверки всегда был долгим и утомительным. Когда Линь Чен вышел из полицейского участка, уже стемнело. Легкий ветерок дул, а звезды покрывали небо ранней весенней ночью. Син Цунлянь, прислонившись к каменному столбу у входа, курил сигарету. Увидев Линь Чена, он медленно выпрямился. «Все прошло хорошо?» Линь Чен покачал головой и передал только что полученные результаты. Выражение лица Син Цунляня помрачнело. Он прикусил окурок и быстро открыл отчёт. Его взгляд остановился на последней строке. Слово «Одобрено» было написано чётко. Син Цунлянь невольно положил руку на голову Линь Чена и взъерошил ему волосы. «Эй, разве это не проходит? Почему ты все еще качаешь головой?» «Разве ты не спрашивал меня, всё ли прошло хорошо?» «И ты сдал. Разве это не прошло гладко?» «Мне просто кажется странным, что Хуан Цзе вдруг отпустил меня и позволил пройти эту проверку». Глядя на слегка обеспокоенное лицо Линь Чена. «А что, если у него пробудится совесть?» — спросил он, доставая ещё одну сигарету и многозначительно улыбаясь. Глава 39.txt В полумраке ночи уличные фонари удлиняли тени людей. В тишине ночи отчетливо слышался шум воды на улице. Линь Чен и Син Цунлянь шли по каменной дороге. Было всего семь вечера, но большинство небольших лавок на улице уже были закрыты. В каком-то смысле Хунцзин был действительно непродуктивным городом. Улица Яньцзя по-прежнему была узкой и немного длинной, и единственное, что изменилось, — это магазины по обеим сторонам. По словам Син Цунляня, в период его исчезновения городские власти преобразили переулок Яньцзя. Дома по обеим сторонам были отремонтированы и сданы в аренду студентам. Они хотели открыть бизнес, ориентированный на литературные и художественные круги, поэтому некоторые старые дома были переоборудованы в кофейни и чайные, а другие — в художественные студии. Первоначальные пожелтевшие стены теперь были покрыты заборами и цветами. Кошки дремали на окнах от пола до потолка. В целом, старая улица стала намного уютнее и приобрела более человечный вид. Желтоватый свет отражал старый номер дома и двух людей, жалко присевших перед старой деревянной дверью. Линь Чен последовал за Син Цунлянем, который остановился. Син Цунлянь беспомощным тоном сказал двум самовольно занявшим землю людям: «Если вы будете так себя вести, соседи вызовут полицию, когда вас увидят». Один молодой товарищ, помешанный на онлайн-играх, поднял голову. Его глаза блестели. «Ах, в какую полицию вы звоните? Капитан, почему у вас выключен Wi-Fi? Мне пришлось взломать пароль от вашего соседа и соседней квартиры. Можете впустить меня перекусить?» Другой человек, сидевший на корточках рядом, не произнес ни слова. Линь Чен взглянул на собеседника и увидел, что глаза мужчины слегка покраснели, а взгляд его был ошеломлен, словно он не мог поверить своим глазам. Линь Чен смягчил тон и беспомощно произнес: «Эй, разве мы не разговаривали по телефону два дня назад?» Не успев сдержать смех, мужчина вскочил и крепко обнял Линь Чена. «Шисюн, я робкий. Не пугай меня так больше!» —— После воссоединения с ним Фу Хао взял его за руку и не отпускал. Как только они вошли, уши Линь Чена были полны бесконечных придирок профессора Фу. Он молча думал: « Неужели это легендарное кокетство?» Син Цунлянь стоял у двери и включил свет. В тот момент, когда свет загорелся, ворчание профессора Фу резко прекратилось. Перед ним простирался классический внутренний дворик с пышной растительностью и деревьями. Напольные светильники ярко сверкали, освещая пространство. Мощеная дорожка соединяла входную дверь с главным залом. С левой стороны дворика находился бирюзовый пруд, поверхность которого мерцала холодным, плавающим светом. Фу Хао был совершенно ошеломлен и смог лишь выдавить из себя: «Что за чертовщина?» Закончив, он, словно призрак, сделал два шага назад, вышел за дверь, посмотрел на номерной знак, затем бросился обратно и схватил Син Цунляня. «Тебе нечем заняться, кроме как врываться в чужие дома? Как государственный чиновник, ты должен знать закон, а нарушаешь его!» Услышав слова Фу Хао, Син Цунлянь промолчал. Линь Чену ничего не оставалось, как объяснить ему: «В рамках проекта городские власти отремонтировали всю старую улицу». «Ради такого проекта они перестраивают ему дом?» «Дом, в котором он раньше жил, находился по соседству и был сдан в аренду галерее, поэтому он переехал сюда». Профессор Фу был в недоумении. «Учитывая возраст его дома, почему правительство выделило ему такое место? Разве это не сад?» Говоря это, он подошел к краю пруда. По берегу было несколько изящных каменистых клумб. Через воду перекинут каменный арочный мост, и он увидел ярко-красных карпов кои, плавающих вокруг и создающих рябь на поверхности пруда. «Шисюн, смотри. Там карпы кои!» «Ну что ж, хотите отдать дань уважения?» — с улыбкой спросил Син Цунлянь. «Лао Син, позвольте мне сказать вам, нельзя трогать деньги, которые не следует трогать». Профессор Фу внезапно повернул голову с благоговейным выражением лица. «Вы всегда должны помнить о своей идентичности и не поддаваться на провокации капитализма, словно на скорую руку». Син Цунлянь не мог ни смеяться, ни плакать. Он спросил Линь Чена: «Твой шиди переключился на преподавание политологии?» «Лао Син, будь серьезен. Ты же криминальный полицейский. Если ты живешь в таком доме, инспектор Хуан об этом не должен знать. Иначе он сдерет с тебя три слоя кожи, если ты, конечно, не умрешь раньше!» — сурово отчитал Фу Хао. Хотя Фу Хао говорил бессвязно, в его словах звучала обеспокоенность. Почувствовав это, Син Цунлянь искренне сказал: «Профессор Фу, не волнуйтесь». Все трое разговаривали у пруда; в основном это был Фу Хао, который постоянно придирался, а Линь Чен и Син Цунлянь время от времени подшучивали над ним. Внезапно в главном зале раздался "плач". «Капитан, я голоден!» — крикнул им Ван Чао, который давно уже прибежал в дом поиграть. Син Цунлянь повысил голос и сказал молодому товарищу в доме: «Лапша быстрого приготовления находится в первом шкафу слева на кухне». «Но я больше не хочу есть лапшу», — продолжал кричать в ответ Ван Чао. «Закажите еду на вынос». «Мне надоело есть всю еду на вынос в этом районе». Они вошли в главный зал. Маленький товарищ Ван Чао слабо лежал на столе, словно только что проиграл в игре и потерял всякую любовь к жизни. «Чего ты хочешь?» — спросил Син Цунлянь. Услышав это, глаза Ван Чао загорелись, и Линь Чен увидел, как его взгляд скользнул вслед. «А’Чен, ты приготовишь мне еду?» — закончил он, облизнув губы, сказал: «Я очень хочу поесть домашней еды». Линь Чену это показалось забавным. «Почему ты выбрал именно меня?» «Капитан, проходи! Профессор Фу привык есть в столовой, так что проходи! Следовательно, ты должен очень хорошо готовить, раз раньше жил один!» На самом деле, в анализе Ван Чао не было ничего неправильного. Проблема заключалась лишь в том, что человек, знакомый только с различными вкусами лапши быстрого приготовления, не смог бы подобрать необходимые ингредиенты, чтобы продемонстрировать свои кулинарные способности. Линь Чен стояла перед раковиной, промывая завядшие овощи. В кастрюле варилась лапша быстрого приготовления, как обычно, со вкусом говядины. Син Цунлянь, прислонившись к кухонному столу, сказал маленькому товарищу, который проверял холодильник: «Не ищи его. Последний кусок ветчины ты съел позавчера». «Почему бы тебе не сходить в продуктовый магазин?» — сердито оглянулся Ван Чао. «Потому что я каждый день усердно работаю», — естественно ответил Син Цунлянь. Ван Чао, задыхаясь, потерял дар речи. Он захлопнул дверцу холодильника и в ярости побежал обратно к компьютеру, готовый продолжить еще два раунда игры. —— Лапша быстрого приготовления с овощами и яйцами имела привычный говяжий вкус. Ничего нового придумать было нечего. После ужина, чтобы избежать идеологического и нравственного воспитания Син Цунляня со стороны Фу Хао, Линь Чен вывел их на балкон выпить чаю. Весенний ветерок был прохладным. Балкон выходил на реку. Светильники вдоль обоих берегов реки отражались в воде, придавая ей более сверкающий оттенок. Профессор Фу был человеком разносторонним, но когда он сидел в удобном кресле с чашкой горячего чая в руках, он чувствовал себя настолько комфортно, что невольно хотел безмятежно вздохнуть. «Шисюн, ты решил остаться здесь?» — полуприщурив, спросил профессор Фу у Линь Чена. Вокруг доносился шум текущей воды, и царила тишина. «Ага.» Фу Хао посмотрел на него, замолчал и наконец сказал: «Тогда ты никогда не будешь таким храбрым, как прежде». "Да." «Что касается Фэн Пэйлиня, я понимаю, что ты хотел обмануть смерть, чтобы избежать слежки. Хотя прятаться не всегда хорошее решение, это все же лучше, чем постоянно подвергаться преследованиям. Что касается ограбления на шоссе, я знаю, что ты случайно на него попал, но, несмотря на всю нереалистичность ситуации, это слишком опасно. Наркокартели могут убить сразу целый автобус людей и даже осмелиться установить самодельные бомбы под полицейской машиной. Это уже не то, что можно точно описать даже смелым. Если бы не Хуан Цзе, который подавлял события, ты бы снова стал знаменитым. А если ты стал мишенью для наркокартелей, что ты можешь сделать?» Профессор Фу был обеспокоен. Линь Чен беспомощно слушал и вынужден был его утешать. «Всё в порядке. У полиции есть программа защиты свидетелей». «Вы совершенно не обращаете внимания на это дело!» — профессор Фу поставил чашку и повысил голос. «Но чего ты хочешь от меня?» — с грустью спросил Линь Чен. Как только Фу Хао услышал это, он поспешно утешил его: «Всё в порядке. Всё хорошо, как есть сейчас. Просто живи с Лао Сином. Если случится ограбление или покушение на убийство, он сможет тебя защитить». Тема разговора мгновенно сменилась. Линь Чен должен был признать, что в плане опыта его шиди определенно превосходил его. «Когда вы так говорите, у меня возникает неприятное чувство». «Эй, кто тебе сказал, что жизнь не очень хороша?» — А есть ли у профессора Фу какие-нибудь методы переноса? — с улыбкой спросил Линь Чен. «Мне кажется, Син Цунляню везёт. Глядя на этот государственный строительный проект, он смог заполучить такое хорошее место для жизни. Я слышал, что некоторым людям суждено родиться с трудной судьбой, но им сопутствует удача. Пусть поскорее избавится от всего этого». "Хорошо." Линь Чен больше ничего не говорил. Кроме звука воды, больше не было слышно никаких звуков. Фу Хао выглядел немного неловко. Он почесал волосы и вдруг кое-что вспомнил. «Кстати, шисюн, послезавтра старику исполняется 60 лет . Вот…» «Что случилось?» «Вы собираетесь идти?» «Профессор Фу имеет в виду, хотите вы, чтобы я пошел, или не хотите?» — спросил Линь Чен. «Нет, конечно, я хочу, чтобы ты поехал. Даже если я этого не хочу, старик хочет. Просто у старика персики и сливы растут по всему миру, так что там будет много одноклассников…» "Так?" «Итак, позвольте мне сказать, многие из них хотят воспользоваться днем рождения старика, чтобы устроить встречу выпускников. Черт, помните этого мерзавца, Чжэн Дундуна? Он хочет порекомендовать вас в качестве ведущего встречи, говоря, что раз у вас были хорошие оценки и способности раньше, то теперь вы, должно быть, элита общества, и это делает вас самым подходящим ведущим. Я думаю, он злодей в этой компании. Он просто пытается найти повод высмеять и унизить вас…» — Я не помню, — перебил Линь Чен Фу Хао. «Не помню чего?» «Я не помню, кто такой Чжэн Дундун». «Неважно, помнишь ты это или нет. Он всего лишь мелкий персонаж. Раньше он учился в соседнем классе, и меня от него тошнит. Честно говоря, ничего страшного, если ты не пойдешь на день рождения к старику. Мы можем просто сходить к нему домой вечером, тогда будет удобнее поговорить». «Нет, я не это имел в виду». Выслушав слова Фу Хао, Линь Чен поднял чайник со столика и налил себе в чашку горячей воды. «Раз уж я не помню, кто он, разве важно вообще задумываться о том, что он думает, говорит или делает?» «Это не так… Но воссоединение состоится…» «Вы пытаетесь сказать, что все наши одноклассники добились успеха в карьере, а я, у которого были лучшие оценки, только ухудшил свои результаты. Я могу быть лишь мелким консультантом в городской полиции, и встреча со старыми одноклассниками будет для меня неловкой, не так ли?» Фу Хао немного подумал, сдерживая слова. В конце концов, его лицо слегка покраснело, но под испепеляющим взглядом Линь Чена он мог только кивнуть. «Раз уж я сам выбрал эту работу, я рад её выполнять. Зачем мне переживать из-за этого ?» Глава 40.txt На следующий день погода была ясной. Профессору Фу пришлось спешно возвращаться в школу рано утром, потому что в воскресенье после обеда у него были факультативные занятия. Перед отъездом Линь Чен снова был вынужден слушать его проповедь в течение половины дня. В конце концов, Линь Чен вытолкнул его из машины и отправил на вокзал. «Шисюн, увидимся послезавтра!» Фу Хао помахал им на прощание через вход. Линь Чен символически махнул рукой, когда Фу Хао неохотно вошел на станцию. «У вас довольно хорошие отношения», — сказал Син Цунлянь, находившийся рядом с Линь Ченом. «Ну, я знаю его много лет». Линь Чен и Син Цунлянь, продолжая разговор, направились обратно к машине. «Значит, вы собираетесь на встречу выпускников в Юнчуане послезавтра?» «Да, сегодня день рождения старика». «Этот старик, должно быть, очень интересен тем, что может обучить и вас, и Фу Хао», — Син Цунлянь открыл дверцу машины. «Верно», — вошел Линь Чен. «Этот старик действительно очень интересный человек». Не возвращаясь ни в переулок Яньцзя, ни в полицейский участок, Син Цунлянь припарковал свою машину на улице, заполненной цветочными лавками. Окно машины было приоткрыто, впуская нежный аромат цветов. Линь Чен задумчиво смотрел на бесчисленные цветочные лавки по обеим сторонам улицы и на смеющихся и болтающих прохожих. Син Конлянь естественно вышел и открыл ему дверь. Он положил руку на крышу и с улыбкой сказал: «Сэр, пожалуйста, выходите из машины». Хотя трудно сказать, что он никогда не видел мир, Линь Чен действительно никогда не заходил в цветочный магазин, не говоря уже о том, чтобы лично выбирать цветы на улице, полной цветов, подходящие для посадки или украшения дома, но Син Цунлянь, похоже, был в этом деле опытным специалистом. Линь Чен последовал за ним, выслушал, как тот здоровается с владельцем цветочного ларька и произносит какие-то слова, которые он едва понимал. Вскоре после этого он уже нёс в руках несколько пластиковых пакетов с недавно купленными саженцами, предположительно маргаритками и геранью. «Почему вам пришла в голову мысль купить цветы?» «Чтобы профессор Фу не сказал, что у нас в доме одни голые стены », — сказал Син Цунлянь, поднимая половину букета лилий и гипсофилы. Линь Чен, естественно, взял пакет в левую руку, чтобы расплатиться. Услышав слова Син Цунляня, Линь Чен немного озадачился. Стены дома, конечно, должны быть украшены цветами, но в его словах чувствовалось что-то неуместное . «Это очень интересное хобби», — ответил он лишь так. «Конечно». Лицо молодого человека смешанной крови было покрыто цветами, подчеркивая его привлекательную внешность и прекрасные глаза. «Моя мать учила меня, что если мальчики не понимают, что такое цветы, то им точно не удастся в будущем обманом заставить своих жен прийти к ним домой». Глаза Син Цунляня были очень зелеными. На платане позади него только что появились новые почки, и его ветви тянулись к голубому небу. Сердце Линь Чена слегка затрепетало. Хотя он знал, что это всего лишь шутка, и было совершенно ясно, что это не имеет к нему никакого отношения, он, как и большинство людей, не мог не поддаться таким сладким словам. «К счастью, ты усердно учился», — сказал он. Покупка цветов, несомненно, входит в число самых счастливых вещей на свете. В мгновение ока их руки были полны цветов и растений, что означало, что их путешествие по цветочной улице подходит к концу. Син Цунлянь посмотрел перед собой и, словно что-то вспомнив, повернул голову и сказал: «Уже почти время возвращаться». Говоря это, он быстро обернулся. «Подожди». Линь Чен, казалось, тоже о чем-то задумался и остановил его. «Я помню, ты говорил, что устроил мне могилу на небольшом кладбище в конце Цветочной улицы. Можешь показать мне ее?» Сегодня была хорошая погода. Река тоже была тихой и спокойной. Вдали виднелся мост Тайцянь. Линь Чен стоял перед своим надгробием и испытывал странное чувство. Он был жив, но теперь смотрел на свой надгробный камень. На надгробном камне было написано его имя, но кроме этого, не было ни даты рождения, ни смерти, ни фотографии. Это вызывало странное чувство. Казалось, что это недостаточно торжественно, но в то же время слишком торжественно. В конце концов, до этого надгробного камня он знал Син Цунляня всего несколько дней. Не будет преувеличением сказать, что они встретились случайно. Разве не слишком серьезно покупать землю и устанавливать надгробный камень для человека, с которым познакомился совершенно случайно? Син Цунлянь отступил в сторону, немного смущенный. «Я забыл попросить администратора убрать это». Услышав эти слова, Линь Чен пришёл в себя. Он полуоборачивался, достал из одной из букетов, которые держал Син Цунлянь, букет цветов и положил его на надгробный камень. «Нет, просто оставь его здесь». Лилии перед памятником все еще были покрыты росой. Син Цунлянь улыбнулся. «Не кажется ли вам, что это к несчастью?» «Сохрани его. На случай, если однажды это случится по настоящему, я все еще смогу им воспользоваться». «Почему у тебя так мало веры в жизнь?» — вздохнул Син Цунлянь. «Мир непредсказуем», — небрежно заметил Линь Чен, а затем равнодушно отвернулся. «Не верьте…» — Син Цунлянь, говоря это, положил руку на плечо Линь Чена. «Полезна ли вера?» «Да. Даже если ты в глубине души не веришь, ты можешь верить в меня…» Услышав эти слова, Линь Чен замер. Он посмотрел на улыбающееся лицо Син Цунляня и тихо сказал: «Хорошо». —— Днём небо было тёплым. Линь Чен сидел на балконе с видом на реку и читал книгу. Чай в его чашке был горячим, а на кофейном столике стояла небольшая тарелка с печеньем. Син Цунлянь закатал манжеты и переворачивал пустую подставку с цветами на балконе. Ежедневные тренировки полицейского казались немного чересчур. Капитан Син был в превосходной форме: широкие плечи и узкая талия. На его теле не было ни грамма жира, как мог смутно разглядеть Линь Чен, наблюдая за сильными мышцами, скрытыми под обтягивающей тканью его рубашки. Солнце светило слишком ярко, поэтому Линь Чен отложил книгу и внимательно наблюдал, как Син Цунлянь сажает цветы. Он не мог не сказать, что люди смешанной крови, даже если не умеют готовить, должны уметь выращивать цветы и делать это хорошо. Син Цунлянь держал в руках четыре разных вида почвы. Линь Чен видел, что он искусно смешивает почву в правильных пропорциях, расставляет цветы и поливает. Он был хорошо организован и искусен, как профессиональный садовник. Когда на него падали солнечные лучи, свет отражался на его лице. Белая рубашка только подчеркивала его привлекательность и придавала ему спокойный и теплый вид. Линь Чен внезапно вспомнил вопрос, на который он ответил неправильно: « Тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился?» Син Цунлянь поставил горшки с ромашками на подставку для цветов, хлопнул в ладоши и вдруг услышал доносящуюся сбоку легкую мелодию. Он повернул голову и увидел Линь Чена, лениво откинувшегося на плетеном кресле, держащего в одной руке чашку воды, а в другой — книгу, и, казалось, неосознанно напевающего что-то. Мелодия была легкой и немного сладковатой, что удивило Син Цунляня, поскольку он не ожидал, что Линь Чен действительно напевает такую мелодию. «Что это за песня?» — с улыбкой спросил Син Цунлянь, повернув голову. Линь Чен на мгновение растерялся, а затем улыбнулся. «Я не помню. Кажется, это как-то связано с посадкой цветов, верно?» «Звучит неплохо». Син Цунлянь достал сигарету и положил её в руку. Словно внезапно что-то вспомнив, он остановился и посмотрел на Линь Чена. «Ты едешь в Юнчуань один послезавтра — с тобой всё будет в порядке?» «Что может пойти не так?» Син Цунлянь несколько раз осмотрел Линь Чена с головы до ног — от мягких тапочек на ногах до сонного взгляда. Затем он сказал: «Мне всегда кажется, что с такой фигурой, как у тебя, невозможно избежать несчастных случаев». Линь Чен беспомощно вздохнул, словно не зная, как на это отреагировать. «Вы учились в университете Юнчуань?» — спросил Син Цунлянь, садясь напротив него и непринужденно беседуя. "Это верно." «Конечно же, если это университет Юнчуань, значит, ты — лучший студент». Будучи национальным культурным центром, Юнчуань располагал множеством университетов, причем Юнчуаньский университет был старейшим частным университетом в Китае. После нескольких финансовых вливаний и усилий нескольких поколений он вошел в тройку лучших высших учебных заведений Китая. Если Линь Чен окончил Юнчуаньский университет по одной из лучших специальностей, то без преувеличения можно сказать, что он был одним из лучших студентов. «Просто мне лучше дается учеба», — торжественно ответил Линь Чен. Син Конлянь давно привык к его прямолинейному стилю, поэтому ему не показалось, что Линь Чен хвастается. На самом деле, его откровенность была довольно милой. Он также сел в плетеное кресло. Он поднял чайник, налил полстакана воды, сделал глоток и поставил его. «Я помню, разве Юнчуань не находится на территории семьи Чэнь?» (Примечание переводчика: я так и не разобралась как правильнее фамилия этой семьи,но надеюсь вас не собьёт с ритма,в нашем случае и Чэнь,и Чен - это всё про одну семью, с 15 главы я поменяла имя Линя,и мне не нравится что теперь оно вот так повторяется:( (Линь Чен и семья Чэнь/Чен не связаны родством) Услышав это, Линь Чен вздрогнул. Син Цунлянь сидел напротив него, выпрямившись. Его действия — наливание чая и доливание воды — не были наигранными, а отличались некоторой легкостью и спокойствием. Линь Чен наблюдал за тем, как Син Цунлянь наливает воду, и тут понял, что Син Цунлянь упомянул о своей поездке в Юнчуань именно из-за семьи Чен. В случае с Фэн Пэйлинем параноик-патриарх семьи Чэнь специально послал своего дворецкого, чтобы тот снова оставил его без работы. Линь Чен не знал, откуда Син Цунлянь получил эту информацию об этой семье, но, похоже, тот знал очень многое. «Это всего лишь день рождения учителя и встреча выпускников». Услышав слова «воссоединение», Син Цунлянь невольно нахмурился. «Похоже, у семьи Чен есть определенные интересы в университете Юнчуань». Эта фраза подразумевала, что даже если речь шла о еде, ему не следует возвращаться в школу по прихоти. «Я просто поем и останусь на ночь. Это ведь не должно стать большой проблемой, правда?» «Я не знаю. В любом случае, позвони мне, если что-нибудь случится». «Надеюсь, мне не придётся этого делать». Глава 41.txt По сравнению с Хунцзином, Юнчуань, расположенный в сотнях километров, был поистине международным мегаполисом. Там было много высотных зданий, вокруг которых двигались машины, а пешеходы спешили вперед. Линь Чен вышел из вокзала Юнчуань и увидел Фу Хао, который, встав на цыпочки, нервно охранял выход и тщательно проверял пассажиров, опасаясь кого-нибудь пропустить. Находясь в окружении множества людей, Линь Чен, увидев это, почувствовал, что это похоже на сцену перед китайским Новым годом. Он засунул руки в карманы и подошел к Фу Хао, чем сильно его напугал. «Шисюн, ты даже не помахал рукой. Ты разве не рад меня видеть?» «Тогда мне следует поступить именно так и следовать сценарию профессора Фу?» — риторически спросил Линь Чен с улыбкой. Фу Хао тихо фыркнул, ничего не сказал и обошел Линь Чена. Он широко раскрыл глаза и недоверчиво спросил: «Шисюн, почему ты ничего не взял с собой?» «А что я должен был взять?» «Подарок на день рождения!» Прежде чем Линь Чен успел среагировать, его схватил шиди и вытащил из участка. Его сварливый шиди снова начал бормотать: «Ты разве не знаешь, что Чжэн Дундун и его банда хвастаются в групповом чате подарками, которые собираются преподнести старику? Я уже видел ганодерму , женьшень , печати из камня Шоушань …» Линь Чен был удивлен информацией Фу Хао. Он улыбнулся и сказал: «При таком раскладе это будет равносильно выплате дани императору». «Что это?! Сам Чжэн Дундун подготовил набор из 8 складных ширм из китайского розового дерева , символизирующих долговечность». «Как щедро!» «Шисюн, тебе бы следовало почувствовать накал страстей. Посмотри на всех этих людей. Они тратят деньги на роскошный банкет в честь дня рождения старика и дарят ему столько подарков. Разве это не будет для нас позором?» «Роскошный банкет по случаю дня рождения?» «В отеле «Интерконтиненталь», принадлежащем Коэну Мэю, который считается лучшим отелем в Юнчуане. Чжэн Дундун сейчас является генеральным директором отеля «Коэн Мэй». Такие, как он, умрут, если не будут выставлять себя напоказ, поэтому он напрямую забронировал банкетный зал для старика». Фу Хао, продолжая говорить, ушел. Услышав это, Линь Чен счёл это неуместным. «Старик об этом знает?» — спросил он. «Не думаю?» — на мгновение Фу Хао опешился. — «Они написали в групповом чате, что хотят сделать сюрприз старику». «Это слишком самонадеянно». «Тогда что же можно сделать? Думаю, они уже поняли, что наш старик — хороший старик. Даже если ему это не нравится, как он может прямо в лицо отчитывать ученика за его добрые намерения?» Профессор Фу не умел водить машину, а на стоянке такси всегда было полно народу. Когда Линь Чен пришёл в себя, он уже подсознательно подошёл к автобусной остановке вместе с Фу Хао. Эта привычка, выработанная им ещё в колледже, оставалась такой же упрямой и спустя несколько лет. На платформе множество студентов ждали автобус. С одной стороны тротуара были установлены различные киоски. Выхлопные газы и запахи распространялись по платформе, заставляя Линь Чена повернуть голову и выйти на тротуар. Когда он вернулся, в руке у него был дополнительный пластиковый пакет со свежекупленными фруктами. «Шисюн, что ты делаешь?!» Фу Хао, глядя на красный пластиковый пакет в руке Линь Чена, был ошеломлен. «Разве ты не просил меня купить подарок на день рождения?» «Это слишком неожиданно. Нельзя ли купить что-нибудь дорогое?» «Но у меня совсем нет денег». —— Если у тебя не было денег, ты умел жить без них. Если же деньги были, ты находил способы жить с ними. Даже в Юнчуане, где каждый клочок земли был на вес золота, отель Cohen May Intercontinental был первым выбором богатых людей. Отель расположен на берегу озера Хунху, откуда открывается панорамный вид на водную гладь площадью 12 квадратных километров. Несмотря на то, что он находится на окраине, он примыкает к центральному деловому району, поэтому с точки зрения расположения на суше он просто идеален. Но для Линь Чена и Фу Хао такое географическое расположение означало, что им приходилось ехать на автобусе более получаса и идти пешком более десяти минут, прежде чем они добирались до дверей отеля. Темнело, и закат окрасил небо над верхней половиной озера в красный цвет. Линь Чен нес полиэтиленовый пакет. Как только он вошел в отель, к нему подошел обслуживающий персонал. Фу Хао отошел в сторону и упомянул о праздничном банкете. Находчивый слуга поклонился и прошептал: «Сегодня господину Су исполняется 60 лет . Банкет проходит на третьем этаже. Пожалуйста, пройдите за мной». Лифт пятизвездочного отеля был наполнен изысканным ароматом. Ранее, после поездки на автобусе из Хунцзина в Юнчуань, которая длилась еще полчаса, Линь Чен не испытывал особых чувств, но когда он действительно подумал, что увидит своего учителя через минуту-две, его внезапно охватило волнение. Слуга положил руку на дверь банкетного зала, поклонился и толкнул дверь. Банкетный зал был полон людей, оживленно болтавших друг с другом. Яркий свет был настолько ослепительным, что слепил глаза. За главным столом в конце зала сидел старик в очках. Старик только что перешагнул возраст, когда уши слышат всё ( там китайская идиома про 60 лет), и у него было много седых волос. Старика окружало множество людей, которые оживленно беседовали с ним. Среди них были как люди в дорогих костюмах и туфлях, так и молодые люди в простой одежде, только что вошедшие в высшее общество. Без исключения, старик был очень терпелив со всеми, кто с ним разговаривал. Его лицо сияло улыбкой. Он всегда пожимал руки обеими руками и слегка склонял голову, слушая собеседника. Линь Чен прошел по роскошному ковру с изображением культового логотипа отеля — канарейки и розы — и остановился на краю толпы, ожидая. В этот момент старик слегка похлопал студента, стоявшего перед ним, словно давая понять, что нужно подождать немного, а затем поднял голову. Линь Чен только что встретился с ним взглядом. Старик поправил очки, улыбнулся и сказал: «А’Чен, ты здесь». Его взгляд был мягким и спокойным. В этот момент вся суета в зале словно отступила, как прилив. Для пожилого человека, всегда отличавшегося самодисциплиной и уважением, было уже большим предпочтением прервать разговор со студентом, чтобы просто поздороваться с ним. Линь Чен сделал несколько шагов вперед, присел перед стариком и тихо сказал: «Учитель Су». «Ты вернулся?» Старик похлопал себя по голове ладонью, и его голос прозвучал немного хрипло. «Да» «Ты вернулся. Хорошо, что ты вернулся», — сказал старик, похлопав его по голове. Линь Чен тут же передал пакет, который держал в руке, и сказал: «С днем рождения. Это витаминные добавки». Старик взял простую сумку, открыл её и увидел, что внутри шесть персиков, и громко рассмеялся от радости. Между учителем и учеником царила поистине теплая атмосфера. Тот, кто приветствовал своих одноклассников посреди зала, увидел эту сцену и, крайне недовольный, подошел к главному столу. «Это же Линь Чен? Давно не виделись!» В его ухе раздался громкий голос. Линь Чен встал и повернул голову. Перед ним стоял мужчина в униформе руководителя гостиницы. Он на мгновение опешился и подсознательно посмотрел на Фу Хао. Профессор Фу задумчиво прошептал: «Чжэн Дундун». Получив сигнал, Линь Чен, естественно, протянул руку и сказал: «Давно не виделись». Хотя Фу Хао неоднократно упоминал имя Чжэн Дундуна, у Фу Хао не сложилось о нём особого впечатления. В его памяти Чжэн Дундун, похоже, был президентом их студенческого совета. Кроме этого, он мало что о нём помнил, поэтому просто сказал то, что сказал, из чисто теоретической вежливости. «Верно. Как такой занятой человек, как ты, нашёл время прийти в гости к старому однокласснику?» — пошутил Чжэн Дундун. Линь Чен немного подумал, но не знал, что сказать, поэтому промолчал, что сделало ситуацию довольно неловкой. Лицо Чжэн Дундуна помрачнело. Он прищурился и мельком увидел полиэтиленовый пакет в руке старика, после чего радостно сказал: «Линь Чен, что хорошего ты подарил нашему учителю? Давай тоже посмотрим?» «Персики». «У учителя день рождения, а ты даришь ему пакет персиков?» — Чжэн Дундун резко повысил голос, притворяясь шокированным, что привлекло внимание многих, кто последовал за его словами. «Ну, я их только что купил». Голос Линь Чена был очень спокойным, без малейшего смущения. Казалось, эти слова сдержали бесчисленные насмешки Чжэн Дундуна. В этот момент старик хлопнул в ладоши и вмешался в их разговор. Он оглянулся и сказал: «А'Хао, разве ты всегда не кричишь, когда видишь своего шисюна Линь Чена? Иди сюда». В этот момент Линь Чен заметил, что за спиной старика скопилась гора подарков на день рождения, высотой примерно в половину человеческого роста, а рядом с ними стояла стройная и красивая девушка, что-то обдумывающая. Услышав зов учительницы, девочка поспешно поправила волосы, отчего их длинные пряди плавно сползли вниз. У нее было необычайно красивое лицо, брови, словно далекие горы, и проницательные глаза. На девушке был бордовый вязаный кардиган с короткими рукавами и черная плиссированная юбка до колен. Ее мягкие волосы ниспадали на плечи, скрывая жемчужные серьги. Она отложила блокнот, с улыбкой подошла и протянула руку к Линь Чену. «Шисюн, здравствуйте». Линь Чен посмотрел на девушку перед собой, и его взгляд наконец упал на её довольно неаккуратные розовые ногти. Сюй Хаочжэнь осторожно отдернула пальцы, но не убрала руки. В конце концов, Линь Чен протянул руку и пожал ей руку. «Здравствуйте». Сказав это, он наклонился к старику и тихо спросил: «Что она делает?» «Должен сказать, они дали мне все эти бесполезные вещи, поэтому я регистрирую цену. Потом я попрошу их вернуть и дать мне наличные, чтобы я мог это пожертвовать», — прошептал старик в ответ. Линь Чен был ошеломлен. «Разве это правильно?» «Ты не волнуешься, если придёшь на мой день рождения и принесёшь мне пакет персиков?» «Но по крайней мере, ты сможешь забрать это домой», — прошептал Линь Чен. Закончив говорить, старик рассмеялся. Смех был довольно громким, и его взгляд особенно ослепил Чжэн Дундуна. Вручив подарок, Линь Чен сознательно отступил назад, так как вокруг старика находилось много студентов. В 6 часов начался праздничный банкет. Расстановка столов была весьма своеобразной. Линь Чен и Фу Хао сидели за угловым столом, а некоторые знаменитости и представители элиты — за главным столом. Старик был окружен звездами, словно луной, и время от времени студенты произносили тосты. Линь Чен не стал участвовать в этом веселье и вместо этого спокойно ел свою еду. Рассадка была хаотичной. Линь Чен и Фу Хао даже не смогли сесть со своими прежними одноклассниками, а оказались в углу с теми, кто не отличался общительностью. Все за столом были заняты тем, что уткнулись в еду, и воцарилась странная тишина. Блюда в пятизвездочном отеле, конечно же, были хороши. Кроме того, возможно, шеф-повар знал, что на этот раз это угощение от генерального директора, поэтому он был более внимателен при приготовлении. Линь Чен зачерпнул половину ложки креветок и снова услышал завораживающий голос Чжэн Дундуна. «Линь Чен, как вы могли здесь оказаться? Я был очень занят и забыл. Так не пойдёт. Хотите сесть за главный стол?» Чжэн Дундун подошёл к нему с бокалом вина. Лицо управляющего отелем покраснело, словно он уже выпил бокал вина. Его тон был надменным, голос громким, наполовину насмешливым, наполовину вежливым. Такой человек, как Чжэн Дундун, презрительный и мстительный, только что потерял лицо, поэтому, конечно, ему нужно было встать на ноги. Если бы Линь Чен ответил «да» на такой вопрос, это было бы потаканием ему , но ответ «нет» выставил бы его бесстыдным. Какой бы ответ он ни дал, это вызвало бы у всех дискомфорт. Несколько столиков вокруг них уже заметили шум. Линь Чен ничуть не смутился. Он взял свою чашку, спокойно чокнулся ею со стаканом красного вина и сказал: «Да». Чем великодушнее он себя проявлял, тем уродливее становилось лицо Чжэн Дундуна. Линь Чен подошел к главному столу. Увидев это, старик с волнением похлопал по свободному месту рядом с собой и сказал: «А'Чен, садись сюда». За главным столом все места были заняты, оставалось только одно свободное место, принадлежавшее Чжэн Дундуну. Для такого человека, как старик, это было очевидным заявлением. Присутствовали самые успешные ученики старика. Глядя в глаза Чжэн Дундуна, они невольно почувствовали что-то странное. Старик больше ничего не сказал, но попросил официанта добавить еще одно место к столу. Чжэн Дундун, как ни в чем не бывало, поднял тост за бокал вина и сел на свое новое место. Сев за стол, он подмигнул другому человеку. Тот понял и поставил стакан. «Линь Чен, я давно не слышал об твоём знаменитом имени. Ты всегда был лучшим в нашем классе и затмевал всех нас. Чем ты занимался после окончания университета?» Естественно, за главным столом разгорелся оживленный разговор. Если задавались вопросы, нужно было на них отвечать. «Я раньше был заведующим общежитием в экспериментальной начальной школе Хунцзин…» — ответил Линь Чен. «Пфф». На столе послышалась насмешка, после чего его голос понизился. «Тогда почему Лао Фу сказал, что вы консультант уголовного отдела полиции Хунцзин?» «Ну, я только что занял эту должность». «Не слишком ли это смелое предположение?» — сказал мужчина с улыбкой. Линь Чен ничего не ответил и услышал, как Чжэн Дундун саркастически заметил: «Этот небольшой полицейский участок в Хунцзине? Это явно перебор». «Эй, не каждый может быть таким, как ты, генеральным директором Cohen May в таком молодом возрасте!» — расхваливал мужчина Чжэн Дундуна. «Cohen May — это многонациональный консорциум. Если ты когда-нибудь станешь президентом, не забудь нас, старых одноклассников!» «Это не так просто. Мы, выпускники психологических факультетов, не так популярны, как традиционные студенты финансовых специальностей. Более того, Cohen May — это зарубежная компания, принадлежащая семье Син. Конечно, президентом группы может быть только прямой потомок семьи Синг. У меня нет никаких надежд!» Слова Чжэн Дундуна были лишь отчасти правдой. Окружающие одноклассники были немного шокированы. В конце концов, все знали, что Cohen May — лучший пятизвездочный отель в Юнчуане, но мало кто знал, что над этим отелем стоял многонациональный консорциум, а за ним — могущественная семья Син. Чжэн Дундун, надеявшийся добиться большего в семейном бизнесе, был поистине великолепен. Все смотрели на Чжэн Дундуна с завистью, и вскоре кто-то снова похвалил его: «Неважно, если вы действительно станете президентом, как сегодня, вам придется относиться к нам одинаково. Один за всех и все за одного, как говорится!» «Трудно сказать, что будет в будущем, но сегодня вечером я всё ещё могу пригласить всех выпить». «Если вы приглашаете, значит, это хорошее место!» «Хорошо, хорошо». Чжэн Дундун отпил глоток вина. Он перевел взгляд на Линь Чена и загадочно сказал: «Линь Чен, ты ведь тоже пойдешь с нами, верно?» «Да, шисюн, пойдём вместе». По какой-то причине, помимо Линь Чена, в разговор вмешался шимэй. Линь Чен взглянул на странный розовый лак для ногтей Сюй Хао и наконец кивнул. Зная, что у студентов вечером ещё запланированы мероприятия, старик нашёл повод и незаметно ускользнул. Перед уходом старик похлопал Линь Чена по плечу и пригласил его зайти к нему на ужин, когда у него будет время. Когда старик ушёл, многие последовали за ним. Видя, что все почти разбежались, кто-то сказал Чжэн Дундуну: «Дундун, хорошо, что ты угощаешь нас выпивкой, но мы всё равно заплатим за бронирование отеля». Пока мужчина говорил, многие за столом согласно кивали. «Почему вы все такие вежливые?» — Чжэн Дундун выглядел вполне достойно. Он слегка отвел взгляд, посмотрел в сторону и спросил: «Кстати, где вы остановитесь на ночь, Линь Чен?» Линь Чен еще ничего не сказал, но профессор Фу, незаметно подкравшийся к столу, ответил за него: «Шисюн останется у меня на ночь». «Не шути. Кто не знает, что в преподавательском общежитии университета Юнчуань — одноместная комната? Как ты можешь позволить себе лежать на полу!» Затем мужчина сказал то, что больше всего хотел услышать Чжэн Дундун: «Дундун, посмотри, остались ли ещё свободные номера в отеле, и забронируй один для Линь Чена. Так будет веселее, когда все наши однокурсники будут вместе». Чжэн Дундун кивнул и, не говоря ни слова, позвонил в главный офис. Линь Чен не понимал, что говорилось на другом конце провода, но Чжэн Дундун держал микрофон и изображал фальшивое извинение. «Извините. Все номера в нашем отеле забронированы этими ребятами. Остался только представительский люкс с видом на озеро. Первоначальная цена — 6000, но я могу сделать вам скидку 40%. Как насчет 3600?» Чжэн Дундун приподнял уголок рта. В его глазах читалась гордость, словно он ждал, когда Линь Чен придумает какой-нибудь предлог, чтоы отказаться. Слушая это, Фу Хао невольно сжал кулаки. Линь Чен, казалось, не был обеспокоен. На его лице по-прежнему сохранялось это простое и спокойное выражение. Он мягко надавил на сжатые ладони своего шиди и сказал: «Нет, спасибо». —— Когда банкет закончился, Чжэн Дундун повёл группу студентов вниз, чтобы выпить. Они шли впереди, а Линь Чен и Фу Хао отставали. Фу Хао намеренно схватил Линь Чена и яростно закричал: «Шисюн, чёрт возьми, этот Чжэн Дундун. Он явно пытается тебя опозорить. 3600 за ночь после скидки? Если так здорово, почему бы ему не поехать туда и не пожить одному!» «Я не могу позволить себе остановиться в роскошном отеле, так что мне должно быть стыдно?» — риторически спросил Линь Чен. Услышав это, Фу Хао сердито посмотрел на него, а затем сменил тему. «Зачем ты обещал пойти с ним выпить!» «Потому что я обнаружил нечто очень странное», — прошептал Линь Чен. Обойдя угол зала, он внезапно поднял голову, словно что-то почувствовал. Большая группа, идущая впереди, уже достигла холла отеля. Более десятка человек окружили Чжэн Дундуна, словно распределяя автомобили, ожидающие отправления. Поскольку у всех были напитки, было довольно шумно, но внезапно Линь Чен перестал слышать какие-либо звуки. В ярком кристальном свете в холле отеля сидел человек с длинными ногами, скрестив ноги, и читал документы на диване. Его полицейская форма лежала на подлокотнике, а позади него простиралась темная и спокойная водная поверхность озера Хунху. С точки зрения Линь Чена, он видел лишь руку собеседника, легко лежащую на столешнице, и его профиль был невероятно привлекателен. Затем собеседник повернул голову в его сторону, сохраняя непринужденное выражение лица и спокойный, проницательный взгляд. В зале внезапно раздалось тихое фортепиано. Линь Чен медленно подошёл. «Зачем ты здесь?» Син Цунлянь улыбнулся. «Разве ты не говорил, что не хочешь звонить?» Линь Чен беспомощно покачал головой. В этот момент господин Чжэн Дундун, приветствовавший остальных одноклассников, подошел к Линь Чену и положил руку ему на плечо. Линь Чен нахмурился, думая, что Чжэн Дундун снова скажет что-нибудь неприятное, но все слова Чжэн Дундуна оборвались, когда он посмотрел на стол. Линь Чен проследил за его взглядом. На журнальном столике лежала черная карточка с названием номера, на которой был изображен фирменный символ Коэна-Мэя — канарейка и роза. Син Цунлянь слегка постучал пальцем по карте, затем убрал ее со стола. Линь Чен все ещё пребывал в удивлении от появившегося человека, услышав в ушах как всегда тихий и приятный голос собеседника. «Сэр, пожалуйста, возьмите свою карточку от номера». Глава 42.txt Это было совпадение. Когда Син Цунлянь передал карточку от комнаты, к Линь Чену случайно подошёл Чжэн Дундун вместе с несколькими однокурсниками. Когда Линь Чен взял карточку от комнаты, он не мог притвориться, что ничего не видел, поэтому похлопал Линь Чена по плечу, сделал вид, что знаком с ним, и спросил: «Линь Чен, кто это?» Прежде чем Линь Чен успел представить его, мужчина отложил бумаги, встал и представился: «Син Цунлянь, полицейский». Возможно, были и те, кто родился с аурой покорности. Хотя полицейский по имени Син Цунлянь даже не представился, Чжэн Дундун уже неосознанно протянул руку, и его тон стал гораздо смиреннее. Он представился: «Чжэн Дундун, одноклассник Линь Чена. Я также управляющий этой гостиницей». Взгляд Син Цунляня оставался спокойным и умиротворенным. Услышав слова «этот отель», он не удивился и просто сказал: «Господин Чжэн действительно молод и полон перспектив». «Я просто работаю на других». Говоря это, Чжэн Дундун подсознательно взглянул на Линь Чена и неуверенно спросил: «Вы начальник Линь Чена?» "Да." «Ах!» Услышав это, Чжэн Дундун снова похлопал Линь Чена по плечу и пожаловался: «Причина, по которой я сказал, что мест нет, — оказалось, что офицер Син забронировал их заранее». Он объяснил это полуправдой, чтобы подготовить почву для своего заявления. Поскольку он сказал это расплывчато, большинство людей, услышав эти слова, ничего бы не сказали, поэтому вопрос о резервации не был бы раскрыт. Но Чжэн Дундун никак не ожидал, что стоявший перед ним офицер Син окажется не только серьезным, но и очень скрупулезным человеком. Изначально Син Цунлянь считал одноклассника Линь Чена очень странным. Теперь же, услышав, как тот внезапно упомянул о своих сомнениях, он понял, что за этим кроется что-то неладное. Вместо того чтобы посмотреть на Линь Чена, он вопросительно посмотрел на профессора Фу, который прятался за толпой. Профессор Фу, похоже, наконец-то воспользовался возможностью, и, тайком нахмурившись, подмигнул Син Цунляню. Тот факт, что это была встреча выпускников и проходила она в пятизвездочном отеле, означал, что Чжэн Дундун, вероятно, использовал номер, чтобы запугать Линь Чена. Он прекрасно понимал это в глубине души, поэтому вежливо сказал Чжэн Дундуну: «Нет, я просто забронировал номер на ресепшене. Женщина там сказала, что еще много свободных номеров, так что я могу выбрать любой, какой захочу». С этими словами лицо Чжэн Дундуна мгновенно потемнело, сменив цвет с синего на красный, и в комнате воцарилась тишина и неловкость. Увидев ситуацию, один из одноклассников Линь Чена, находившийся в толпе, поспешно сменил тему. «У капитана Сина сегодня вечером еще официальные обязанности? Если нет, не хотите ли выпить с нами?» Слово «мы», естественно, включало и Линь Чена. Син Цунлянь не собирался преследовать Чжэн Дундуна, а вместо этого, взглянув на Линь Чена, несколько неожиданно спросил: «Ты тоже пойдешь?» «Да», — ответил Линь Чен. Ответ Линь Чена удивил Син Цунляня. Он оглядел всех присутствующих — группа старых одноклассников, воссоединившихся много лет назад, богатый менеджер и заноза в боку, которая явно не вписывалась в компанию. Такое сочетание было довольно интересным, и Линь Чен действительно согласился пойти выпить? Син Цунлянь кивнул приглашенному и сказал: «Конечно». Поскольку большинство присутствующих уже выпили вина, и так как Син Цунлянь пообещал пойти, ему пришлось стать водителем. Чжэн Дундун обзванивал и договаривался с несколькими водителями на замену, в то время как Син Цунлянь разбирал информацию на столе, передавал её Линь Чену, затем брал ключи от машины и ехал на парковку забрать автомобиль. У входа в отель ждала группа из более чем десятка человек. Четыре машины подъехали одна за другой, во главе стоял серебристо-серый Mercedes-Benz S400, принадлежавший самому Чжэн Дундуну. Сотрудник отеля подбежал к машине и открыл ей дверь, но Чжэн Дундун намеренно отступил на два шага назад, чтобы пропустить своего одноклассника вперед. Он посмотрел на задние ряды четырех машин, желая увидеть, на какой машине едет Син Цунлянь. Однако его удивило то, что Син Цунлянь ехал на потрепанном джипе. Джип был серого цвета, и, вероятно, на нем красовалась какая-то дешевая отечественная марка. У менеджера Чжэна сразу возникло ощущение, что Син Цунлянь — обманщик. —— В джипе Син Цунляня Линь Чен сидел на переднем пассажирском сиденье, а на заднем сиденье находился только Фу Хао. Линь Чен опустил некоторые окна в машине, так как внутри стоял очень сильный запах дыма. От Хунцзин до Юнчуаня было более 300 километров, что составляло примерно 4 часа езды. Было уже больше девяти вечера. Если Син Цунлянь хотел приехать, он, скорее всего, спешил туда сразу после работы, поэтому единственное, что ему оставалось, — это отчаянно курить, чтобы восстановить силы. Подумав об этом, Линь Чен невольно слегка повернул голову и, внимательно разглядывая профиль Син Цунляня, следил за его рулем. Озеро вдали было темным и тихим. По обеим сторонам дороги вокруг озера мерцали тусклые ореолы от уличных фонарей. В машине не играла музыка, но атмосфера была теплой и расслабленной. После более чем половины дня изнурительной работы саркастические замечания на встрече и эти скучные планы, казалось, исчезли бесследно в тот момент, когда появился Син Цунлянь. Это чувство было очень странным. Короче говоря, когда он видел этого человека, в мире всегда становилось меньше проблем и больше красок. На самом деле, настоящего лекарства от депрессии не существует, она часто зависит от окружающих. В тот момент Линь Чен почувствовал лишь легкое сжатие в груди, от которого слегка задрожал. «Тебе не обязательно было приходить», — сказал Линь Чен. «Я приехал сюда не специально. На самом деле, это связано с делом Ян Дяньфэна. После проверки данных я обнаружил, что в полицию Юнчуаня поступило несколько улик, поэтому я решил заехать». Голос Син Цунляня был немного хриплым. Он также слегка приоткрыл окно машины, чтобы насладиться озерным бризом. «Лао Син, ты действительно интересный человек. Разве ты не знаешь, что этот негодяй по фамилии Чжэн только что сказал, что в отеле не осталось номеров повышенной комфортности, и поэтому он предложил Шисюну скидку на номер с видом на озеро за 3600 иен?» Фу Хао взволнованно схватился за спинку стула Син Цунляня и закричал: «Как в таком большом отеле могут закончиться номера? А что, если это не было сделано намеренно?» «Правда?» — Син Цунлянь тихо вздохнул, услышав это. Линь Чен нахмурился и тихо спросил: «Кажется, этот номер немного дороговат, не так ли?» «У меня здесь есть знакомый, поэтому я смогу получить небольшую скидку», — утешил его Син Цунлянь. Линь Чен опустил голову, но больше вопросов не задавал. Если управляющий отелем мог получить скидку только в 40%, независимо от того, с кем был знаком Син Цунлянь, то насколько маленькой могла быть эта скидка? —— Как местный тиран Юнчуаня, менеджер Чжэн, естественно, посчитал, что место, куда он пригласил гостей выпить, должно быть лучше, чем его собственный отель. Клуб «Тяньжэнь» был именно таким местом. Он располагался у подножия горы Джун, окруженный с одной стороны бамбуковым лесом, а с другой — обширным полем для гольфа. Примерно в 10 часов вечера перед зданием клуба почти не осталось свободных парковочных мест. Чжэн Дундун и его свита вышли из машины. Осведомленные однокурсники оглядели припаркованные возле клуба автомобили и, понизив голоса, спросили: «Здесь будет довольно дорого?» Чжэн Дундун поднял голову, стараясь не выглядеть слишком гордым. Он легкомысленно произнес: «Я забронировал отдельную комнату. Напитки недорогие, так что можете не волноваться». Пока он говорил, он продолжал смотреть на сломанный джип Син Цунляня. Увидев серый джип, припаркованный в толпе дорогих автомобилей, Чжэн Дундун еще больше рассмеялся, заметив на нем следы сухой грязи и царапины, которые только придавали ему потрепанный вид. В отличие от обычных роскошных клубов, Тяньжэнь был очень тихим. Весь клуб состоял из небольших черно-белых зданий, разбросанных по бескрайнему бамбуковому полю. Возможно, именно благодаря огромной площади, которую он занимал, несмотря на ночную толпу, не было никаких громких звуков, что создавало еще более элитную и элегантную атмосферу. По сравнению с великолепным отелем «Интерконтиненталь», этот клуб был на голову выше. Вероятнее всего, чтобы подчеркнуть стремление клуба к возвращению к природе, вывеска у двери представляла собой всего лишь небольшую деревянную доску с простой гравировкой "Тяньжэнь" и логотипом, составленным из канарейки и розы в левом нижнем углу. Чжэн Дундун стоял у двери клуба, за ним следовала группа одноклассников. Он медленно достал из бумажника членскую карточку и передал её сотруднику. Сотрудница, встречавшая гостей у входа, была совсем юной девушкой. На ней был облегающий костюм, а на шее — шелковый шарф гусиного цвета. Она была доброй и приятной в общении. Она взяла карточку и слегка провела ею по сканеру. Услышав тихий писк, Чжэн Дундун кивнул. Он знал дорогу и уже собирался открыть дверь. «Господин Чжэн, пожалуйста, подождите минутку». Девушка остановила его. Чжэн Дундун с некоторым нетерпением отдернул руку. По тому, как поднялись брови гостя, девушка поняла, что он высокомерен. Она поклонилась и нажала на наушники, словно что-то подтверждая. Спустя некоторое время она тихо сказала: «Прошу прощения, господин Чжэн. Все отдельные комнаты на сегодня забронированы». Услышав это, лицо Чжэн Дундуна потемнело. Он знал, что в клубе такого уровня старшие члены часто вытесняют бронирования у членов более низкого уровня. В обычный день он, вероятно, пожаловался бы, воспользовался бы обещанной клубом небольшой льготой, а затем развернулся и ушел. Однако ситуация была иной. За ним следовали все его бывшие одноклассники, особенно Линь Чен и Фу Хао. Если бы он действительно выгнал их всех, это было бы слишком унизительно. В этом случае ему оставалось только смириться и бороться. «Госпожа, что вы имеете в виду? Я забронировал место за неделю вперед!» Санитарка уже привыкла к подобным проблемам. Она сохранила приличную улыбку и сказала: «Извините, сэр. Свободных номеров больше нет». Это был эвфемизм, означавший, что его бронь занял более высококлассный член клуба. Однако в этот момент Чжэн Дундун мог лишь притвориться, что ничего не знает. «Проверь запись о бронировании, и ты увидишь, что я забронировал!» — он повысил голос и крикнул девушке. Сотрудник всё ещё улыбался. «Сэр, мне очень жаль, но я ничего не могу сделать. В следующий раз, когда вы придёте, вы получите скидку 10%. Вас это устраивает?» «Что это за отношение? Я знаю вашего менеджера!» — сказал Чжэн Дундун, доставая телефон, чтобы позвонить. Девушка поклонилась и ничего не сказала. Она огляделась, и тут же ее окружили крепкие охранники. «Вот это карма, говорю вам», — пробормотал Фу Хао, скрестив руки на груди и с удовольствием наблюдая за разворачивающимся перед ним фарсом. «Дундун, забудь. Я видел, что в твоей гостинице есть бар. Давай просто пойдем туда выпить». Увидев это, несколько одноклассников поспешно потянули за собой рассерженного мужчину и попытались его уговорить. «Да-да. Изначально это было просто для того, чтобы мы все могли собраться и повеселиться. Нет причин злиться», — вторил другой человек, пытаясь помирить всех. Поскольку кто-то из его окружения просил его, Чжэн Дундун, естественно, с радостью согласился. Он взглянул на бейджик на груди девушки и высокомерно сказал: «В следующий раз, когда буду ужинать с твоим менеджером, я ему об этом расскажу». «Продолжайте». Девушка продолжала улыбаться. «Я также надеюсь, что наш менеджер запомнит мое имя». Чжэн Дундун холодно фыркнул и повернулся, чтобы уйти. В этот момент к входу подъехал черный «Бентли», задел край одежды Чжэн Дундуна и плавно остановился. Линь Чен был удивлен. В конце концов, они стояли у входа в клуб. Независимо от социального статуса, человек не должен иметь права въезжать на своей машине прямо на территорию клуба. Таково было правило. Но, увидев въезжающую машину, человек, сидящий внутри, вероятно, был самим управляющим клуба. Чжэн Дундун стремился к добродетели и обрел ее. И действительно, Чжэн Дундун нервно повернул голову и посмотрел на людей в машине. Его лицо мгновенно побледнело. Он отступил на шаг назад, словно боясь, что его слова будут услышаны. Однако небо никогда не было тем, чего хотели люди. Все наблюдали, как медленно опускались окна «Бентли». Водителем был мужчина средних лет, одетый в костюм и кожаные сапоги, с выдающимся характером. Чжэн Дундун поспешил к нему и сказал: «Управляющий Ван, какое совпадение!» Однако, как только он наклонился, то, казалось, увидел человека на заднем сиденье и был ошеломлен, потеряв дар речи. Там сидел старик. Чжэн Дундун тяжело сглотнул, широко раскрыв глаза. «Менеджер Чжэн, кого вы хотели упомянуть?» — спросил старик на заднем сиденье. Его голос звучал легко и непринужденно. Он был одет в льняной костюм в китайском стиле, воротник которого был слегка приподнят пуговицей. Однако в нем чувствовалось неповторимое достоинство человека, долгое время занимавшего высокие посты. Услышав это, Чжэн Дундун почувствовал, как по коже пробежал холодный пот. Он поспешно кивнул и поклонился. «Начальник Син, что привело вас сюда?» Старик по фамилии Син и имени Фу, который мог назначить управляющего клубом «Тяньжэнь» своим личным шофером, был старым управляющим семьи Син. И, как сказал Чжэн Дундун, Син Фу был старым управляющим, которого можно было звать Син, что, естественно, означало, что он был прямым потомком семьи Син и имел право занимать должность старшего члена консорциума. Даже Чжэн Дундун, который был управляющим их отеля, познакомился со стариком только на ежегодном собрании высокого уровня Коэна-мая. На самом деле Син Фу приехал сюда просто для планового осмотра. Он остановил машину, потому что услышал, что кто-то создает проблемы персоналу клуба. Увидев, что это менеджер отеля, где остановилась их группа, он остановился, чтобы немного предупредить, но на самом деле не собирался никого наказывать. Он уже собирался уйти после разговора, но в тот момент, когда окно машины медленно опустилось, он внезапно увидел высокого молодого человека, стоящего под тусклым уличным фонарем в конце толпы людей. Молодой человек стоял непринужденно, полицейская форма была заправлена в левую руку. Его волосы были коротко подстрижены, примерно на дюйм, а лицо небрито. Глаза у него были глубокие, а профиль — привлекательный, что явно указывало на его смешанное происхождение. Син Фу почувствовал, будто ему мерещится. Он протянул руку и осторожно потер середину лба, затем открыл глаза. Молодой человек по-прежнему просто стоял, и выражение его лица оставалось неизменным, поэтому Син Фу был совершенно уверен, что не ошибся. Окно автомобиля плавно закрылось, и черная железная дверь Тяньжэня медленно открылась. Старик сидел в машине, но продолжал смотреть на уличный фонарь позади себя. «Син Лао, вы видели кого-нибудь из знакомых?» — уважительно спросил генеральный менеджер клуба, взглянув в зеркало заднего вида. Син Фу не ответил. Снаружи машины, перед Тяньжэнем. Господин Чжэн, только что столкнувшийся со своим непосредственным начальником, хотел поскорее уйти. Внезапно девушка у двери снова нажала на кнопку гарнитуры, словно ей что-то сказали. «Господин Чжэн, пожалуйста, подождите минутку». Она снова остановила Чжэн Дундуна, который неподвижно стоял в дверном проеме, не в силах сделать ни шага назад, ни вперед. Девушка, говоря это, наклонилась, открыла боковую дверь и почтительно протянула руку, приглашая гостей. «Мне очень жаль. Только что это была наша ошибка. Чтобы загладить вину, мы повысили категорию вашего отдельного номера». Девушка сильно согнула бедра, и Чжэн Дундун вдруг почувствовал, что вот-вот взлетит в облака. Поведение персонала резко изменилось на 180 градусов. Излишне говорить, что это был приказ старика, который только что был в машине. Внутри Бентли. Менеджер клуба положил телефон. Он не понимал, зачем старик отдал такой приказ, но человек, который шаг за шагом поднимался с самых низов, точно знал, о чём просить не следует. Вокруг было темно, а старик продолжал молча сидеть на заднем сиденье. Спустя некоторое время старик, казалось, о чём-то задумался и снова заговорил. Он сказал своим подчинённым: «Идите купите коробку разливного пива "Юнчуань". Охладите его льдом до 8 градусов и отправьте позже». Человек в такси кивнул. «И жареный арахис…» Старик помолчал, а затем сказал: «Забудьте об этом. Я сам это сделаю». Вероятно, именно из-за внезапного поворота событий, когда обычная частная комната внезапно превратилась в роскошную, Чжэн Дундун с гордостью улыбнулся. Отдельная комната Тяньжэня находилась в самой дальней части клубного здания. Линь Чен и все его одноклассники шли через бамбуковый лес. Когда они наконец сели за стол, было уже 11 часов вечера. Многие студенты выглядели уставшими, когда официант принес меню напитков, в то время как Чжэн Дундун был полон жизни. Он щедро разложил на столе винную карту и сказал: «Заказывайте всё, что хотите. Не нужно быть вежливым». Для многих из присутствующих это был первый визит в элитный клуб. Они с любопытством наклонялись, чтобы посмотреть на цены, и были слишком благоговейны, чтобы что-либо сказать… потому что самым дешевым напитком в списке была минеральная вода, цена которой исчислялась трехзначными суммами. Убедившись, что никто ничего не сказал, Чжэн Дундун остался доволен сдерживающим эффектом. Он сделал вид, что знаком с меню напитков, скрестил ноги, посмотрел на единственную красивую даму в комнате и сказал: «Хаочжэнь, вы бы хотели слабого коктейля?» Сюй Хаочжэнь была единственной девушкой в комнате. Обычно обычная девушка оказала бы сопротивление, но Сюй Хаочжэнь нисколько не колебалась. Она мило улыбнулась и сказала Чжэн Дундуну: «Спасибо, шисюн, за угощение». Возможно, именно потому, что младшая сестра подала пример, остальные присутствующие тоже начали заказывать желаемые напитки. Чжэн Дундун, мысленно читая прейскурант, быстро подсчитывал стоимость блюд, а затем повернул голову. Линь Чен, очевидно, заметил недовольное выражение лица Чжэн Дундуна. Внезапно он услышал, как Чжэн Дундун сказал: «Капитан Син, Линь Чен, профессор Фу, что вы хотите заказать?» «Мне ничего не нужно», — спокойно ответил Линь Чен. «Линь Чен, ты же не собираешься так строить лицо своему бывшему однокласснику. Выпей хотя бы что-нибудь, кроме воды», — сказал Чжэн Дундун с ничего не выражающим лицом. «Нет, я думаю, что всё это слишком дорого, и я не хочу, чтобы господин Чжан тратил свои деньги». «Эй, эй, так принято поступать со старыми одноклассниками!» «Дайте мне стакан сока из киви», — в этот момент вмешался Фу Хао. — «Выглядит довольно аппетитно». «Хорошо, Лао Фу. Я сейчас закажу вам». Чжэн Дундун взял список напитков, посмотрел на Син Цунляня и спросил: «Капитан Син, вы хотите что-нибудь выпить?» «Я?» — Син Цунлянь, недолго думая, небрежно ответил: «Две бутылки разливного пива Юнчуань». Словно попав в цель, Чжэн Дундун громко рассмеялся, словно над невежеством капитана. «Простите, капитан Син. Худшее пиво в Тяньжэне — это Хоэгарден », — сказал Чжэн Дундун, намеренно подчеркивая свой английский. Из этого следовало, что пиво, которое он хотел, было слишком слабоалкогольным, поэтому его здесь не продают. Син Цунлянь, казалось, не заметил презрения в его словах. Он лишь покачал головой и сказал: «Забудьте об иностранном пиве». Чжэн Дундун слегка улыбнулся. Внезапно в дверь трижды постучали. Затем дверь осторожно распахнули, и в дверном проеме появился официант клуба. Все наблюдали, как официант поставил на стол жестяное ведерко и арахис, поклонился и снова ушел. С момента прихода и ухода официанта прошло всего 10 секунд, и все были совершенно ошеломлены его уходом. В жестяном ведёрке, которое принёс официант, находились две бутылки разливного пива «Юнчуань» по цене 8 юаней и тарелка арахиса, от которого всё ещё исходил приятный аромат и тепло. В отдельной комнате воцарилась тишина. Долгое время никто не говорил ни слова, а лицо Чжэн Дундуна было в ярости. Окружающие его одноклассники смотрели на него с презрением в глазах. Вы сказали, что свободных мест не было, но кто-то освободил комнату. Вы сказали, что разливного пива не было, но что же только что принес официант? Даже если у вас есть деньги и вы презираете своих бывших одноклассников, постоянно доставлять неприятности другим — это крайне бестактно. Син Цунлянь сидел на диване, разглядывая два предмета на столе, и его взгляд слегка потемнел. —— Холодное пиво и арахис были лишь небольшими развлечениями. Как только караоке-клуб включили, громкие звуки быстро рассеяли холодную атмосферу. Даже если это была встреча выпускников, которые не виделись много лет, в конечном итоге это было всего лишь пение, выпивка и хвастовство. Из всех присутствующих больше всех веселилась Сюй Хаочжэнь. Будь то дуэт любовных песен или сольное женское выступление, ее голос звучал без перерыва от начала до конца. Линь Чен задумчиво посмотрел на фигурку маленькой шимей. Син Цунлянь прислонился к окну от пола до потолка и молча пил. Фу Хао покачивался в такт музыке, а Линь Чен поглядывал на них двоих. Он наклонился к Син Цунляню и немного подумал, прежде чем заговорить. «Что происходит с делом Ян Дяньфэна?» «Всё в порядке», — сказал Син Конлянь, отпив глоток пива. — «Боюсь, последствия этого дела гораздо шире, чем мы с вами предполагали». "Хм?" В отдельной комнате было очень шумно. Чтобы двоим было слышно голоса друг друга, им приходилось подходить очень близко. Линь Чен почувствовал на лице теплое дыхание Син Цунляня, от которого у него немного зачесалось лицо. «Ван Чао только что закончил проверку системных записей, которые велись почти полгода. Обнаружено более десятка подозрительных записей, связанных с убийствами, а также два дела о нераскрытых ограблениях». Услышав это, Линь Чен невольно слегка нахмурился. «Другая сторона готова пойти на большой риск и быстро убить Ян Дяньфэна. Причина, должно быть, очень веская». "Именно." Линь Чен и Син Цунлянь продолжали тихо разговаривать в углу. Несмотря на оглушительное пение в комнате, тишина вокруг них, казалось, застыла. Взгляд Чжэн Дундуна также скользнул в тот угол. Всю ночь сегодня господин Чжэн, казалось, находился под странным заклятием. Как бы он ни использовал свою силу, он, похоже, сам себе вредил, что только усиливало его дискомфорт. Было почти раннее утро, и вскоре вечеринка разойдется. Ему будет трудно отомстить за сегодняшние несчастья. Подумав об этом, он сжал в кулаке бутылку дорогого импортного вина, налил себе полный бокал, стиснул зубы и направился к Линь Чену. Когда Чжэн Дундун шел перед ним, Линь Чен слушал, как Син Цунлянь по очереди анализирует подозрительные случаи. Внезапно перед Линь Ченом поставили бокал, полный вина. «Линь Чен, все мы твои одноклассники, поэтому я произношу тост.» Линь Чен выглянул наружу. Чжэн Дундун держал в руках бутылку с добавлением X и изображал на лице фальшивую улыбку. Он не знал, было ли это сделано намеренно или нет, но музыка в отдельной комнате тоже была выключена. На какое-то время пьяный голос Чжэн Дундуна показался особенно резким. На встречах выпускников мальчишкам обычно было трудно уклониться от взаимного убеждения. В конце концов, их объединяла привязанность друг к другу как к одноклассникам, и, поскольку за ними наблюдало много людей, если кто-то не поднимал тост, его считали недостаточно мужественным. Все посмотрели на Линь Чена. Линь Чен взглянул на стоящее перед ним вино. Его взгляд был очень холодным и блестящим. Он поднял голову и сказал Чжэн Дундуну: «У тебя не искреннее выражение». В одно мгновение Чжэн Дундун, казалось, вспыхнул гневом. «Что за чертовщина! Не будь таким бесстыжим!» Фу Хао попытался подняться, а Син Цунлянь спокойно сидел в стороне. Линь Чен первым поднялся. Он слегка поклонился остальным в отдельной комнате и сказал: «Извините, у меня сегодня дела. Я уйду первым». Сказав это, он вышел, больше ничего не говоря. Увидев это, Фу Хао поспешно последовал за ним. Син Цунлянь встал последним и ничего не сказал. Он поднял лежащую сбоку полицейскую форму и спокойно вышел из комнаты. В отдельной комнате позади него раздался громкий звук разбитой винной бутылки, упавшей на пол. В бамбуковом лесу за дверью комнаты дул прохладный ветерок. Линь Чен сделал несколько шагов вперед, а Син Цунлянь быстро догнал его и с улыбкой спросил: «Нарочно?» «Разве ты не говорил, что завтра тебе нужно идти в полицейский участок Юнчуань? Это значит, что тебе нужно вернуться и отдохнуть пораньше, верно?» — ответил Линь Чен. «Ты так разозлил Чжэн Дундуна только для того, чтобы мы могли вернуться пораньше». «Капитан Син, не говори так. Я сделал это ради тебя». «Спасибо, консультант Лин». Они болтали друг с другом по пути к входу в Тяньжэнь. К их удивлению, их уже ждал водитель на замену. Линь Чен посмотрел на Син Цунляня, который, казалось, не удивился внезапному появлению водителя-заместителя. Он легкомысленно сказал: «Я выпил. Безопасность прежде всего». —— Ночь в мегаполисе никогда не тихая. Линь Чен не стал сразу возвращаться в отель, а отправил Фу Хао обратно в школу, вместе с Син Цунлянем. На рассвете водитель, заменяющий основного, припарковал машину у входа в преподавательское общежитие на западной стороне университета Юнчуань. Когда профессор Фу вышел из машины, у него уже затекли ноги, потому что он чувствовал сонливость, превышающую норму для человека. Син Цунлянь и Линь Чен помогли ему добраться до комнаты, и когда они вышли, небо постепенно изменило цвет с темно-синего на светлый. Син Цунлянь закурил сигарету, глубоко вдохнул и лениво выдохнул. В воздухе витал слабый аромат, напоминающий запах чая, яиц и блинчиков. Син Цунлянь погладил живот, а затем посмотрел на Линь Чена. Увидев его, Линь Чен не имел другого выбора, кроме как сказать: «Пойдем. Я угощу тебя завтраком». В конце концов, Линь Чен, много лет учившийся в Юнчуане, был знаком с местной кухней. Он отвел Син Цунляня в переулок рядом со школой. Переулок был длинным и глубоким, а у входа стоял обветшалый небольшой магазинчик. Когда они подошли к двери магазина, продавец, как оказалось, нес печь и вышел, чтобы развести огонь. Увидев их, лавочник был ошеломлен. «Дядя Чжэн!» — тихо крикнул Линь Чен. «О, это А'Чен!» Мужчина средних лет похлопал себя по голове, словно что-то вспомнив. Он поспешно поставил плиту и крикнул в комнату: «Старуха, посмотри, кто здесь!» Его громкий крик вскоре сменился топотом ног внутри магазина. Женщина средних лет в фартуке распахнула занавеску и выбежала наружу. Увидев Линь Чена, женщина тоже была поражена. Уголки ее глаз расплылись в улыбке. «Посмотри на тебя. Давно ты не приходил. Ты совсем не скучаешь по своей тете Ван?!» «Конечно, скучаю», — улыбнулся Линь Чен и очень мило ответил. Линь Чен усадил Син Цунляня. Тётя Ван вытерла руки о фартук, улыбнулась и спросила: «Две тарелки вонтонов с креветками. Что ещё хочешь?» В магазине не было меню, поэтому Син Цунлянь безучастно смотрел на Линь Чена. «Миска каши из консервированных яиц, порция сяолунбао и порция шумай ». Линь Чен немного подумал, указал на Син Цунляня и добавил: «Тетя Ван, не могли бы вы приготовить ему яичный блинчик?» «Хорошо, хорошо». Женщина средних лет радостно побежала обратно на кухню. Син Цунлянь огляделся и обнаружил, что магазин довольно маленький. Столы и стулья были изношены, а с потолка свисала всего одна лампочка. Кроме этого, никаких других украшений не было. Как ни странно, возможно, из-за отсутствия света на улице или из-за слишком тусклого освещения в магазине, Син Цунлянь почувствовал, что это место тихое и уютное, как дома. «Здесь хорошо?» — Син Цунлянь положил руки на столешницу и молча смотрел на Линь Чена. «Да, очень вкусно. Я ем только здесь». «Правда? Так здорово?» «Нет, потому что в этом магазине с меня не берут денег», — улыбнулся Линь Чен. Син Цунлянь был ошеломлен. В этот момент лавочник подбежал, чтобы развеять его недоумение. «А'Чен — был отличной свахой для меня и моей жены!» На стол поставили две миски со свежеприготовленными вонтонами. Продавец, дядя Чжэн, стоял у двери и сказал это Син Цунляню. «Свахой?» «Да. До того, как мы сошлись, один из нас держал лавку с вонтонами у входа в переулок, а другой — лавку с димсамами в конце. А'Чен увидел, что мы заинтересованы друг в друге, и свел нас вместе». Мужчина средних лет пристально посмотрел на него. Не успев закончить говорить, он побежал за дымящимися сяолунбао. Син Цунлянь недоверчиво посмотрел на Линь Чена. «Как ты дёргал их красной нитью(про нить судьбы,связанных людей любовью)? » Линь Чен опустил голову и протянул ему ложку с подставкой для столовых приборов. «Этот мальчишка такой непослушный. Он целую неделю ходил в мою лавку и ел вонтоны. Каждый раз, когда он приходил, он брал с собой пароварку с сяолунбао и пароварку шумай из лавки моей старушки. После еды он их не возвращал, а каждый день просил меня приносить их ей обратно». Мужчина средних лет поставил пароварку и сел рядом с Линь Ченом, рассказывая эту историю. Услышав это, Син Цунлянь был немного тронут. Он вдруг понял, что молодость Линь Чена, возможно, была довольно развратной и интересной. —— Небо светлело, и солнце восходило. Из лавки с вонтонами у входа в переулок постоянно доносились смех и болтовня. В университете Юнчуань, расположенном неподалеку, студенты, вставшие рано, уже начали утренние занятия. Ван Аньань был одним из самых обычных охранников в университете Юнчуань. В 5 утра он, лениво проводивший большую часть ночи, встал с постели и приготовился к последнему патрулированию кампуса. Ранним утром над кампусом висела молочно-белая дымка. Рыбы еще не поднялись со дна, а воробьи все еще спали среди ветвей. Он объездил большую часть кампуса, и ничего необычного не заметил. Когда он подъехал к лесу у озера, он тяжело зевнул. Было так рано утром, что злодеи уже снова уснули. Подумав об этом, он просто остановил велосипед. Перед ним росло пышное баньяновое дерево. Он сделал несколько шагов и побежал отдохнуть под его кроной. Несколько студентов, проснувшихся утром, читали вслух, сидя на камнях у озера. Похоже, это был текст на английском языке. Ван Аньань слушал их и почувствовал, как его начинает клонить в сон. Приближались экзамены CET-4 и CET-6, поэтому студенты в последнее время очень усердно готовились. Ван Аньань на мгновение прищурился, затем, словно о чем-то задумавшись, открыл глаза, посмотрел на часы, снова поднял голову и посмотрел вдаль. Там стояла обветшалая старая столовая. Через полчаса в столовой начнут подавать завтрак, и он сможет закончить на сегодня. Он задумался об этом, неосознанно снова закрыв глаза, и его рука мягко опустилась с колен на землю. Внезапно он подскочил, словно его ужалили. Казалось, он коснулся чего-то скользкого и липкого. Присмотревшись, он обнаружил под ногами кусок белой резины. Возможно, это был потрепанный футбольный мяч или сломанная обувь, которую кто-то бросил. Ван Аньань посмотрел на голую резину, затем на свои руки, но ему показалось, что то, к чему он только что прикоснулся, слегка сдвинулось. Ван Аньань огляделся. Студенты, занимавшиеся утром у озера, похоже, не замечали, что происходит под деревом. Он присел на корточки и, немного поколебавшись, осторожно потянул пальцами землю рядом с резиной, гадая про себя, что же это такое. Что это, черт возьми, такое? Однако скорость осторожного копания была слишком низкой, и наконец, словно приняв решение, он резко опустил руки в землю и вытащил большую горсть темно-коричневой земли. Сразу же показалась белая кроссовка; носок ботинка был направлен вверх, а на верхней части ботинка была галочка. Ван Аньань узнал марку. Он почувствовал облегчение и винил только себя за то, что поднял шум. Возможно, он сейчас слишком нервничал. Ван Аньань почувствовал, что задыхается. Он присел, прислонившись к стволу дерева, засунул руку в карман и хотел тихонько достать сигарету. Однако, пока в левой руке он держал сигарету, правой он полдня безуспешно пытался найти зажигалку. Какая большая ошибка! Он мог только держать сигарету и нюхать её, надеясь, что запах успокоит его слюноотделение. Озерный бриз был прохладным, и он постепенно успокоился. Подумав, что под баньяновым деревом может быть слишком холодно для отдыха, Ван Аньань встал и захотел уйти. В тот момент, когда он встал, из-за изменения ракурса он смутно разглядел, что под кроссовками, закопанными в землю, был прикреплен небольшой кусочек ткани. Какой студент выбросит ботинок у озера, да еще и носки вместе с ним? Ван Аньань замер. Под порывами прохладного ветра по его телу пробежали мурашки. Он бросился к кроссовку, отчаянно зацепился за что-то и, наконец, не смог сдержать крик! Под землей, там, где ботинок крепился к ноге! Обнаружив это, Ван Аньань издал оглушительный крик. Подобно тому, как смех и болтовня в лавке с вонтонами не могли распространиться по кампусу, ужасающие события, произошедшие на территории кампуса, уж точно не могли мгновенно выйти за его пределы. Насытившись едой и напитками, Син Цунлянь довольно кивнул и пошел рядом с Линь Ченом по длинной улице возле университета Юнчуань. Теперь на улице было больше пешеходов, и одна за другой открылись палатки с завтраками. Время от времени мимо проходили юноши и девушки в форме университета Юнчуань. Все выглядело молодо и красиво, что очень радовало глаз. Син Цунлянь повернул голову и увидел, что Линь Чен смотрит вдаль на школьные ворота, гадая, о чем он думает. Син Цунлянь вдруг сказал: «Пойдем, прогуляемся по территории твоей школы». Линь Чен повернул голову, словно услышав что-то странное. «Разве ты не говорил, что мне лучше не заходить?» « Я говорил про это в случае того,что ты будешь один», — Син Цунлянь выдохнул дым и рассмеялся. — «А теперь, когда я с тобой, конечно, всё в порядке». Глава 43.txt Даже если пройдет сто лет, для такого места, как университет, существенных изменений не произойдет. На самом деле, Линь Чен не испытывал к этому месту особой привязанности, но ему было жаль проходить мимо школьных ворот, не зайдя внутрь и не посмотрев. Ранним утром туман еще не рассеялся, и на территории кампуса было очень тихо, слышно было только пение птиц. Линь Чен повел Син Цунляня на прогулку по старой кирпичной дороге, ведущей к кампусу. В конце тропинки смутно виднелось старинное здание Китайской Республики. Деревья вдоль дороги были пышными и скрывали большую часть пейзажа вдалеке, поэтому было довольно интересно прогуляться и полюбоваться видами. Синг Цунлянь, идя по дороге, засунул руки в карманы. Внезапно он сказал: «Ваш директор, должно быть, не бизнесмен». «Хм?» Весенний ветерок был легким. Возможно, он сбил Линь Чена с толку, поскольку он не понял слов Син Цунляня. «Жаль, что вход сюда не стоит 20 юаней». Линь Чену это показалось забавным. «Ты просто преувеличиваешь, не так ли?» «Хорошо, когда тебя учат естественным образом, а не потому,что ты платишь». Линь Чен посмотрел на него. Взгляд Син Цунляня был опущен. Ресницы слегка дрожали на ветру, а глаза были нежными и искренними. Линь Чен вздохнул. У этого человека была поистине мощная способность. Он мог так откровенно произносить банальные слова, но тот, кому они адресованы, чувствовал, что слова были сказаны совершенно в другом смысле. Кроме вздоха, он не мог придумать лучшего способа ответить. Линь Чен стоял на месте, пытаясь подобрать слова, когда вдали внезапно раздался звук сирены, пронзивший густой лес. Звук был крайне тревожным, и казалось, что машина все еще движется, поэтому можно было предположить, что это быстро движущийся полицейский автомобиль. Они переглянулись. Линь Чен заговорил первым: «Это не моя вина. Вы же сами хотели сюда приехать». Син Цунлянь беспомощно рассмеялся. Следуя на звук сирены, они быстро добрались до озера. Издалека они могли видеть окраину рощи у озера, огороженную ярко-желтой предупредительной лентой, и полицейских в темно-синей форме. В конце зарослей, под баньяновым деревом, казалось, сидел на корточках судебно-медицинский эксперт в белой мантии. Неподалеку в столовой началась готовка, и воздух наполнился ароматом душистого риса. Время от времени мимо оцепления проходили студенты. Они смотрели на полицейских, которые входили и выходили со странными и любопытными выражениями лиц. Охранники стояли по другую сторону оцепления, отгоняя студентов, желавших наблюдать за происходящим. Линь Чен взглянул на Син Цунляня, и они оба ускорили шаг. По стечению обстоятельств, подойдя к опушке леса, Син Цунлянь обнаружил, что руководителем группы был заместитель начальника отдела уголовных расследований полиции Юнчуаня, и именно он хотел передать новую информацию по делу Ян Дяньфэна. Они переглянулись и удивились. «Лао Син, зачем ты здесь!» — небрежно спросил заместитель капитана по фамилии Цзян. Син Цунлянь похлопал Линь Чена по плечу и представил его собеседнику. «Линь Чен, наш новый консультант. Он окончил университет Юнчуань. Еще рано, поэтому мы решили сначала прогуляться по университету. Раз уж вы здесь, я позже пойду к машине и расскажу вам об этом деле», — вежливо сказал Син Цунлянь. Он не стал расспрашивать о том, что произошло в роще. «Это он с тобой вступил в схватку с „Конфетным бандитом“?» — удивленно спросил вице-капитан Цзян, шепча что-то Син Цунляню. Увидев загадочную реакцию Цзян Чао, Син Цунлянь взглянул на Линь Чена и с улыбкой спросил: «Да, а что?» «Как здорово! Герой, герой!» Цзян Чао взял Линь Чена за руку и крепко пожал её. «Иди сюда, иди сюда». Линь Чен видел слишком много осторожных полицейских, но никогда не встречал такого энергичного человека, как Цзян Чао. Это его сильно удивило. «Мы на месте преступления. Не самое удобное место для разговора, верно?» «Правила, правила!» — Цзян Чао небрежно махнул руками и поднял оцепление, втянув Линь Чена внутрь. Син Цунлянь похлопал его по плечу, наклонился к его уху и прошептал: «Бывший соратник Фан Чжимина». Линь Чен кивнул, видимо, поняв. —— На той стороне леса, что ближе к озеру, росло пышное баньяновое дерево с густой зеленой кроной. Как только подул озерный ветерок, оно слегка покачивалось. Линь Чен стоял под деревом, немного удивленный. Это баньяновое дерево было одним из самых красивых пейзажей в воображении всех учеников школы Юнчуань. Он вспомнил, что когда учился в колледже, многие его однокурсники любили читать книги или проводить время с возлюбленными под этим деревом. Здесь не было ни слишком холодно, ни слишком жарко, можно было поболтать, почитать несколько страниц книги или взять за руку любимого человека и шептать друг другу нежные слова. Благодаря толстому стволу и обилию тени, всё под деревом казалось спокойным и умиротворённым, включая человека, лежащего сейчас в яме под стволом. Это был молодой человек. Кожа у него была немного смуглая. Одежда была настолько грязной, что ее первоначальный цвет уже невозможно было различить, потому что она долгое время пролежала под землей. Ноги были выпрямлены, руки скрещены на груди. Он выглядел очень обычным, с густыми бровями и тонкими губами. Лицо было настолько необычным, что никто бы не обратил на него внимания, если бы увидел его лицом к лицу, но все присутствующие, увидев его впервые, не могли отвести от него взгляд. Линь Чен молча смотрел на лежащего на земле мужчину. Выражение его лица было таким спокойным и безмятежным, словно место, где он лежал, было не холодной и твердой ямой, а самой теплой кроватью в его доме. В этот момент казалось, что он просто отдыхает на пуховой подушке и видит прекрасный сон, не просыпаясь. Выражение его лица было таким спокойным и безмятежным, словно место, где он лежал, было не холодной и твердой ямой, а самой теплой постелью в его доме, и в этот момент казалось, что он просто отдыхает на мягкой подушке, видя прекрасный сон, не просыпаясь. «Покойного звали Ли Са. Он работал в отделе логистики вашей школы», — голос Цзян Чао донесся до ушей Линь Чена. Пока он говорил, Цзян Чао подошел к краю ямы. Там уже сидел на корточках судебно-медицинский эксперт, проводя предварительное вскрытие. «Ну что?» — спросил Цзян Чао. «Это очень странно, очень странно». Судебно-медицинский эксперт нахмурился и отдернул руку от затылка покойного. «На данный момент никаких травм не обнаружено, и это не похоже на отравление». «О!» — глаза Цзян Чао загорелись. — «Это не убийство!» Судебно-медицинский эксперт бросил на него косой взгляд. «О чём ты думаешь?» «Поскольку нет следов травм, это, скорее всего, не убийство. Вероятно, это обычный случай сброса трупа», — сказал Цзян Чао, глядя в небо, словно молясь. «Ой, простите, босс Цзян, если он был еще жив, когда его хоронили, это тоже можно считать сбросом трупа?» — холодно спросил судебный эксперт. Услышав это, Цзян Чао затуманился, словно не мог поверить своим ушам. «Какова причина смерти?» «Предварительное заключение таково, что это механическая асфиксия». Проще говоря, погибший задохнулся. Цзян Чао сделал унылое лицо, но судебный эксперт не собирался его отпускать. «На шее покойного нет внешних повреждений, что указывает на то, что его не душили. Я осмотрел его рот и нос, и не обнаружил явных поверхностных ссадин, подкожных или внутрикожных кровотечений. Другими словами, он не задохнулся, так что…» «Его похоронили заживо?» — легкомысленно спросил Линь Чен. Цзян Чао сделал холодный, глубокий вдох. Судебно-медицинский эксперт резко повернул голову. «Кто вы?!» Син Цунлянь сделал два шага вперед и встал рядом с Линь Ченом. «Мы из полиции Хунцзин». «О, уважаемые коллеги». Судебный эксперт снова присел на корточки, с большим интересом посмотрел на Линь Чена и спросил: «Что вы думаете по этому поводу?» «Не могли бы вы сообщить мне время смерти?» Взгляд Линь Чена упал на руки, лежащие на груди покойного. «Примерно в 3:00 утра 12-го числа », — ответил судебно-медицинский эксперт. «Поскольку его похоронили заживо, есть две возможности», — Линь Чен сделал паузу, а затем продолжил: «Во-первых, его похоронили в земле после того, как он потерял сознание, или, во-вторых, он лежал в этой могиле, будучи живым». «Тогда какой из вариантов, по-вашему, наиболее вероятен?» «Если это первый случай, то в его организме должно быть обнаружено большое количество снотворных препаратов. Если же это второй случай…» «А если это второй вариант?» «Человеку невозможно сделать это идеально — выкопать яму, лечь в нее, а затем закопаться. Были ли на месте происшествия какие-нибудь инструменты, похожие на лопаты?» — взгляд Линь Чена похолодел. «Нет… Нет», — подсознательно ответил Цзян Чао. Линь Чен слегка опустил голову, немного подумал и спросил судебного эксперта: «Можно мне посмотреть на его руку?» В этот момент взгляд судебного эксперта изменился с легкомысленного на восхищенный. Он встал, достал из кармана пару резиновых перчаток и передал их Линь Чену. Затем он сделал два шага назад и ушёл. Линь Чен присел на корточки, опустил руку в яму и осторожно взял труп за запястье. По сравнению с спокойным и умиротворенным лицом покойного, его руки выглядели крайне отвратительными и ужасающими. Его ногти были сломаны, а руки покрыты ранами. Кровь, смешанная с грязью, приобрела коричневый цвет и покрыла руки засохшей коркой. Судебно-медицинский эксперт, стоявший рядом с Линь Ченом, спросил: «Ну?» «У меня есть идея». Линь Чен опустил руки мертвеца и снял перчатки. Его взгляд застыл на яме. «Не держите нас в неведении». «Он сам вырыл эту могилу». Линь Чен говорил медленно, слово за словом, произнося слова, от которых все присутствующие содрогнулись. В зале воцарилась тишина. Судебный эксперт глубоко вздохнул и сказал: «Молодой человек, вы действительно смеете так думать?» «Можешь покопать поглубже?» — перебил его Линь Чен. Он повернул голову, поднял руку и сравнил приблизительную высоту. «Разве яма недостаточно большая?» — спросил судебно-медицинский эксперт. «То есть, нужно убрать останки умерших и немного углубиться в яму». —— Одна за другой лопаты земли быстро выкапывались. Син Цунлянь и Линь Чен стояли у озера и издалека смотрели под дерево. Линь Чен немного подумал, а затем спросил: «Не был ли я сейчас слишком высокомерен?» В конце концов, ранее Син Цунлянь напомнил ему, что нужно быть осторожным во всем, поскольку он находится на территории семьи Чэнь. Услышав его слова, Син Цунлянь ошеломлённо рассмеялся. «Нет, Лао Цзян не из тех, кого это волнует. Но почему ты так нервничаешь?» «Ситуация может быть неблагоприятной», — сказал Линь Чен. Под баньяновым деревом, когда выкопанная земля навалилась до уровня колен, полицейский, руководивший раскопками, внезапно остановился. Он держал лопату в одной руке и напряженно повернул голову. Увидев ситуацию, Цзян Чао поспешно наклонился. Из ямы тянулся сломанный корень баньяна. В остальном, казалось, ничего необычного не было. «Там что-то есть». Полицейский бросил лопату к краю ямы. Он ткнул рукой в тонкий слой земли и обнажил ярко-красную ткань. Первоначальный крик прервал перепалку между Син Цунлянем и Линь Ченом. Полицейский с грязными руками, стуча зубами, быстро подбежал к ним двоим. «Под… Под… Под… есть ещё один человек!» Глава 44.txt Но еще страшнее было обнаружить труп, а потом понять, что его похоронили заживо. Линь Чен стоял рядом с Син Цунлянем, чувствуя, что все смотрят на него странно. Под баньяновым деревом в мешок было положено тело художника. Черная молния аккуратно застегивалась, скрывая последние следы его лица. К этому моменту солнце поднялось выше, но озерный бриз стал холоднее. Линь Чен собрал свою одежду, подошел к краю холма и заглянул внутрь. В глубокой яме, под тем местом, где лежал Ли Са, находился еще один труп девушки. Она была очень молода и красива. Девочка была одета в длинное белое платье. У нее были длинные черные волосы и спокойное лицо, как у послушной куклы. Хотя платье было грязным, а лицо покрытым землей, выражение ее лица было теплым и довольным, словно она пила горячий шоколад в зимней кондитерской. Подумав об этом, Линь Чен проследил взглядом за рукой девушки и поднял глаза вверх. И действительно, руки девушки тоже лежали на груди. Ее изначально светлые и нежные руки были потрескавшимися и покрытыми кровью и грязью. «Откуда вы узнали, что там внизу ещё есть человек?» Сзади раздался холодный вопрос. Линь Чен отвел взгляд и посмотрел на него в ответ. Судебно-медицинский эксперт стоял вдали от него, сжав кулак и явно стараясь сохранять спокойствие. «Потому что я раньше здесь учился». «Это никак не связано с тем, что вы знали о наличии ещё одного трупа под землёй!» «Нет, потому что я здесь учусь, и я много знаю об этой школе». Линь Чен сделал паузу, пытаясь подобрать более подходящую формулировку, чтобы объяснить свою неуверенность. «У этого баньяна очень простое название. Его называют Деревом Влюбленных. С ним всегда связаны странные легенды. Ходят слухи, что если двое любящих друг друга людей лягут под деревом, держась за руки, и загадают желание, то они состарятся и никогда не расстанутся до самой смерти». Большинство легенд были абсурдными и странными. Когда Линь Чен впервые услышал их, ему показалось это странным. Во всяком случае, все они были студентами с формальным образованием. Почему кто-то поверил бы в подобный сюжетный ход, который не пригодился бы даже в третьесортном любовном романе? Но лишь однажды, когда старик взял его за руку и таинственным образом рассказал ему легенду о Дереве Влюбленных, он обнаружил, что эта легенда, конечно же, была выдумана старшим поколением, чтобы обмануть молодежь. Но, судя по сложившейся ситуации, похоже, кто-то воплотил легенду в реальность. «Значит, вы думали, что там до сих пор лежит труп, только из-за университетской легенды? Какая связь между этой девушкой и художником? Два любовника?» — неуверенно спросил судебно-медицинский эксперт. Даже он сам в это не верил. Почему маленькая, похожая на ангела девочка влюбилась в такого совершенно обычного художника? Эта любовь просто не имела смысла. «Я не бессмертный, так откуда мне знать такой ответ?» Вопрос был немного чересчур, поэтому Линь Чен действительно не смог на него ответить. «О! Значит, вы просто предположили, что там кто-то есть?» — Цзян Чао небрежно отдернул руку от судебно-медицинского эксперта, задавая свой вопрос. «Ну, в этом нет ничего плохого. В конце концов, я не хоронил этого человека, поэтому могу только догадываться». Линь Чен чувствовал себя немного беспомощным. Он понял, что если сейчас не объяснит ситуацию ясно, его сочтут лжецом , поэтому он сделал два шага назад, вышел из ямы и посмотрел на землю под баньяновым деревом. «Во-первых, это труп. Место захоронения находится на территории университетского кампуса. Это показывает, что кто бы ни хоронил Ли Са, у него не было намерения это скрывать. Это значит, что само это место имеет для него большое значение». «Это логично. Продолжайте.» «Хотя одно и то же место имеет разное значение для разных людей, самое известное значение этого баньянового дерева связано с легендой, которую я только что рассказал. Конечно, легенды о влюбленных, держащихся за руки до самой смерти, заставили меня задуматься, не имеет ли этот случай какого-либо отношения к мученической смерти влюбленных…» Говоря это, Линь Чен смотрел на землю под ногами. «Однако под баньяновым деревом, рядом с телом Ли Са, находится только земля. Есть признаки того, что его перевернули. Любой, кто осматривал место происшествия, подсознательно придет к выводу, что здесь находится только одно тело». «Да, так скажите мне быстро, почему вы подумали, что под трупом похоронен ещё один труп! Между двумя трупами толстый слой земли. Если бы вы не попросили нас копать глубже, мы бы ничего не нашли под ним». «Из-за рук Ли Са». «А что насчёт его рук?» «Руки Ли Са были очень измождены, что свидетельствует о том, что он раскопал эту гробницу своими руками. Думаю, причина, вероятно, в том, чтобы похоронить свою возлюбленную». Голос Линь Чена был немного тихим. В конце предложения он был настолько мягким, что его едва было слышно. Полицейский у дерева молча отложил лопату. Цзян Чао посмотрел на девушку с большей симпатией. Все вокруг дерева молчали, никто не говорил — вернее, не знал, что сказать. В этот момент тишину и тишину нарушил резкий звук. Кто-то захлопал. Аплодисменты раздались снова, но очень тихо. Линь Чен повернул голову и увидел двух человек, идущих к ним сквозь редкие деревья. Мужчина во главе колонны имел густую седую шевелюру. На нем был облегающий черный костюм с галстуком-бабочкой на шее и темно-красным платком в лацкане переднего кармана, что придавало ему благородный и элегантный вид. Это был дворецкий. «Поистине заслуживает быть выпускником университета Юнчуань. Самый известный выпускник факультета психологии за последнее десятилетие. Выдумывает одну историю за другой». Тон мужчины был как всегда снисходительным. Линь Чен посмотрел на него и чуть было снова не посетовал на свою невезучесть. Хотя Син Цунлянь и напомнил ему, что в Юнчуане нужно быть осторожным везде, куда бы он ни ступал — в конце концов, это была территория семьи Чен, — он никак не ожидал, что снова встретит дворецкого семьи Чен таким образом в университете Юнчуань. Они действовали так быстро, что он оказался не готов… «Здравствуйте, мистер Батлер». Он слегка поклонился и поприветствовал мужчину, затем поднял голову и поклонился человеку слева от Чэнь Пина. «Заместитель директора Сюй, давно вас не видел». Чэнь Пин опустил глаза и посмотрел на молодого человека перед собой. Ранее его подчиненные доложили ему, что Линь Чен снова устроил беспорядки в университете Юнчуань, поэтому он немедленно отправился в учебное заведение, но по прибытии услышал, что там произошло убийство, что только разозлило его! Проще говоря: Линь Чен, ты, блять, сделал это специально. Почему с тобой всегда что-то случается, куда бы ты ни пошел?! Несмотря на раздраженное настроение, Чэнь Пин должен был сохранять гордость, присущую дворецкому из знатной семьи, поэтому, увидев Линь Чэня, он сдержался и не стал его дразнить. Тем не менее, Линь Чен оставался вежливым и скромным, не смиренным и не высокомерным. На самом деле, каждый раз, когда он прогонял Линь Чена и уговаривал молодого человека устроиться на низкооплачиваемую работу, тот всегда отвечал с тем же спокойствием. Чэнь Пин много раз чувствовал, что Линь Чену наплевать на его бедственное положение, связанное с изгнанием из семей Севера и Юга, и уж тем более на то, спит ли он в маленьком бунгало или в подвале. Главное было в том, что в глубине души Линь Чену, похоже, было совершенно всё равно на них. Почему?! Почему ему всё равно?! Чем больше Чэнь Пин думал об этом, тем больше злился. Он сердито сказал присутствовавшему на месте происшествия полицейскому: «В университете Юнчуань произошло убийство, и вот как вы проводите расследование?» Цзян Чао посмотрел на агрессивного старика, который кричал хриплым голосом. «Мистер Батлер, есть ли у вас какие-либо комментарии по поводу полицейского расследования?» Это был ленивый голос с лёгким сарказмом. Чэнь Пину показалось, что он уже где-то слышал этот голос. Он пошёл на звук и увидел полицейского, который в прошлый раз охранял Линь Чэня в экспериментальной начальной школе Хунцзин. «Если у вас есть какие-либо замечания, вы можете обратиться в бюро и высказать их. В конце концов, это место преступления. Если вы будете свободно входить и выходить, это создаст проблемы для нашей группы экспертов-криминалистов», — наконец заговорил вице-капитан Цзян, всё ещё пребывавший в состоянии шока. Цзян Чао мгновенно пришёл в себя, повернул голову, сердито посмотрел на двух незваных гостей и крикнул: «Кто вы такие? Так спокойно проникли на место преступления… Сяо Чэнь, Сяо Чэнь, уберите этих людей!» Чэнь Пин усмехнулся: «Это же вице-президент университета Юнчуань. Неужели полиция не информирует наш университет о ситуации, раз в университете происходит такое крупное событие?» «Ситуация понятна, но посторонним лицам вход на место преступления запрещен. Прошу прощения», — сказал Син Цунлянь. «Это Юнчуань. Похоже, это не в вашей юрисдикции, капитан Син. Кроме того, разве он тоже не ничтожество?» — сказал Чэн Пин, указывая на Линь Чена. «Но я полицейский, а господин Линь Чен — наш консультант в полицейском управлении Хунцзин. Конечно, по сравнению с вами мы все же немного более квалифицированы, чтобы стоять здесь», — очень вежливо, с улыбкой на лице, сказал Син Цунлянь, но в его словах чувствовалось немалое неуважение. Глядя на улыбающееся лицо молодого человека, Чен Пин понял, что его ведут в яму… «Очень хорошо… Очень хорошо!» — усмехнулся Чэнь Пин. Он достал телефон и позвонил кому-то. «Это директор Лю? Я Чэнь Пин. Я в университете Юнчуань… Да, в университете кое-что случилось. Я хочу вас побеспокоить…» «На месте происшествия что-то произошло». Взгляд Чэнь Пина скользнул по лицам Линь Чэня, Син Цунляня и полицейского, который хотел его выгнать. Затем он повернулся и вышел из леса. Он шел очень медленно, словно специально, чтобы все присутствующие услышали его слова. «Кто-то обнаружил второе тело, которое невозможно было найти. Мы подозреваем, что этот человек нечист на руку и причастен к крупному преступлению… но ваши подчиненные, похоже, его защищают… Я хочу спросить вас, что, черт возьми, происходит?» Они не знали, что сказал человек на другом конце провода, но тон Чэнь Пина смягчился. «Хорошо, тогда я вас побеспокою…» Закончив говорить, он повесил трубку и замер за пределами оцепления, глядя на людей внутри. Цзян Чао огляделся, чувствуя, будто в роще эхом разносится холодный, жесткий голос старика. «Это была жалоба нашему директору?» — спросил он Син Цунляня. «Похоже на то» — беспомощно улыбнулся Син Цунлянь. Практически сразу после этого у Цзян Чао зазвонил телефон. Син Цунлянь слышал выговор, доносившийся с другого конца линии. Голос громко эхом разносился из микрофона телефона Цзян Чао вдалеке. Цзян Чао повесил трубку и посмотрел на Син Цунляня с смущенным выражением лица, словно на баклажан, помятый морозом. Син Цунлянь отнесся к этому с пониманием. Он подошел, похлопал Цзян Чао по плечу и спросил: «Эй, тебе нужна наша помощь в расследовании?» Цзян Чао тяжело кивнул, наклонился к уху Син Цунляня и прошептал: «А, ничего страшного. Наш босс, наверное, просто притворяется, чтобы разыграть представление для старика». Закончив говорить, Цзян Чао бросился к дворецкому, пытаясь его успокоить. Когда Цзян Чао вернулся, у него было тревожное выражение лица, словно он не знал, что сказать. «Лао Син, мне очень жаль. Мне пришлось доставить вам и господину Линю немало хлопот, чтобы вы вернулись с нами!» Услышав это, прибывшие на место происшествия полицейские сразу же выразили свое недовольство. «Что вы делаете? Вы закончили сбор улик? Вы закончили вскрытие? Быстрее приступайте к работе!» — крикнул Цзян Чао. По настоянию Цзян Чао, сотрудники полиции возобновили операцию. Из-за того, что яма под баньяновым деревом была слишком глубокой, для извлечения тела девочки потребовалось два полицейских под руководством судебно-медицинского эксперта. Лин Чен и Син Цунлянь шли вместе. Увидев нахмуренное лицо Лин Чена, Син Цунлянь не смог удержаться и утешил его. Он прошептал: «Это не твоя вина». Тело девочки медленно извлекли. Внезапно что-то под трупом, закопанным в землю, снова привлекло внимание судебно-медицинского эксперта. Он осторожно опустился на колени на краю ямы, осторожно потыкав рукой в слой земли, и обнажил красную ткань! «Похоже… Похоже, внизу ещё один человек…» Он поднял голову и крикнул двум людям, которые разговаривали неподалеку. Услышав это, Син Цунлянь наконец-то выразил шок на лице. Линь Чен посмотрел на Син Цунляня с тем же выражением лица и пробормотал: «Похоже, мои подозрения немного развеялись?» Глава 45.txt Поскольку он не обнаружил третье тело под деревом, это указывало на то, что он ничего не знал об этом деле, поэтому подозрения в его отношении, естественно, ослабли. Однако, несмотря на это, тревоги в сердце Линь Чена не рассеялись даже наполовину. Под баньяновым деревом снова наступила тишина и затишье, царившие в суете. Не только Цзян Чао, капитан команды, но и каждый присутствовавший офицер почувствовал онемение кожи головы. Под одним деревом одновременно обнаружили три трупа. Что это значит? Это указывало на то, что они, скорее всего, столкнулись с крупным уголовным делом. Двое полицейских присели на корточки и начали помогать судебно-медицинскому эксперту в уборке слоя земли, покрывавшего третье тело. Цзян Чао приказал остальным начать тщательный обыск леса вокруг озера. Если будут обнаружены следы разрыхленной земли, раскопки начнутся немедленно. Обсудив задание, он снова взглянул на Линь Чена. Его взгляд слегка изменился, и он сглотнул. «Слушай, Лао Син, ты ведь не спешишь домой сегодня, верно? Почему бы тебе не остаться еще на несколько дней?» Он взял Син Цунляня за руку и протянул ему сигарету. Внезапно он почувствовал, как хорошо, что старик только, что подал заявление. Иначе как бы у него появилась возможность попросить этих двоих вернуться с ним и помочь в расследовании? —— Известие о крупном происшествии в кампусе университета Юнчуань быстро распространилось среди сотрудников полиции, словно крылья. Поэтому, когда Линь Чена «вернули» в полицейский участок, он обнаружил, что весь персонал смотрит на него странно. Если бы он мог описать это «странное» чувство, то, вероятно, оно напоминало бы энтузиазм или рвение? Линь Чен внезапно растерялся. Его руку крепко держал вице-капитан Цзян, а другая рука вице-капитана Цзяна лежала на плече Син Цунляня. Казалось, что вице-капитан Цзян всем своим существом не хотел отпускать ни одного из них. Были признаки того, что в кабинете Цзян Чао явно навели порядок. В мусорном ведре лежал новый мусорный мешок, а на полу всё ещё оставались пятна от воды. Перед стойкой были специально поставлены два стула с мягкими подлокотниками. На столе стояли две чашки свежезаваренного чая. Чайные листья выглядели свежими и зелеными, а вода была чистой и имела приятный аромат. Линь Чен бросил взгляд на Син Цунляня, пытаясь что-то понять, но Син Цунлянь, похоже, не обратил на это внимания. Он широко сел за стол, взял чашку и сделал глоток чая. «Консультант Линь, пожалуйста, сядьте. Пожалуйста, сядьте». Линь Чен колебался, но Цзян Чао поспешно усадил его на другой стул и сунул ему в руку горячую чашку чая. Их, очевидно, доставили в полицейский участок как «подозреваемых» для оказания помощи в расследовании, но теперь с ними обращались как с гостями. Разве такое обращение не было несколько неправильным? В этот момент в дверь офиса постучали. Невысокий, но внушительный полицейский заглянул в комнату и сказал Цзян Чао: «Заместитель Цзян, заместитель Цзян, начальник позвал вас!» «Куда мне идти!» — Цзян Чао яростно ударил по столу. «Разве вы не видели здесь капитана Сина и консультанта Линя?» Не успел Цзян Чао договорить, как за дверью раздался низкий голос: «Заместитель Цзян, похоже, в последнее время у вас много власти». Во время разговора дверь открыл мужчина средних лет. Это был крепкий мужчина с серебряными звёздами на плечах. Он был того же ранга, что и инспектор Хуан. Другими словами, это был директор второго отдела полиции Юнчуаня, непосредственный начальник Цзян Чао, тот самый начальник, о котором говорил маленький полицейский. «Босс Чжэн, босс Чжэн. Простите, простите, простите. Видите ли, я действительно слишком занят!» Увидев своего босса, Цзян Чао поспешно кивнул головой, признавая свою ошибку и извиняясь. Однако мужчина средних лет не посмотрел на него, а вместо этого его взгляд упал на Син Цунляня. Проследив за взглядом мужчины средних лет, Линь Чен снова взглянул на Син Цунляня и увидел, что тот по-прежнему сидит прямо и даже не удосужился оглянуться, словно не замечая его прихода, или, может быть, намеренно игнорируя его? Сомнения Линь Чена начали усиливаться. Увидев это, мужчина средних лет стиснул зубы и сделал вид, что удивленно смотрит на Син Цунляня, после чего громко крикнул: «Разве это не капитан Син? Зачем вы здесь?» Только в этот момент Син Цунлянь наконец отреагировал. Он встал, повернул голову, бесстрастно поприветствовал мужчину средних лет и сказал: «Здравствуйте, босс Чжэн». «Сяо Цзян, почему ты не сказал мне, что капитан Син здесь!» Мужчина средних лет шагнул вперед и преувеличенно пожал руку Син Цунляню. «Так давно я тебя не видел. Слишком давно, Лао Син!» С этими словами он повернул голову и сказал Цзян Чао: «Поторопись. Сходи в столовую и закажи несколько вкусных блюд, чтобы мы могли угостить капитана Сина!» «Не нужно», — тихо произнес Син Цунлянь. Попутно он отдернул руку и обеими руками протянул папку с документами. «Я здесь только для того, чтобы передать некоторые документы по делу Ян Дяньфэна. Вся необходимая информация по делу находится здесь. Также прошу директора Чжэна проверить её». Линь Чен повернул голову. Поведение Син Цунляня было слишком деловитым. Он не только не упомянул дело Университета Юнчуань, но и настоятельно призвал полицию Юнчуаня как можно скорее передать дело, что явно не соответствовало его обычному стилю. И действительно, услышав слова Син Цунляня, директор Чжэн так смутился, что не смог произнести ни слова. Цзян Чао поспешно спас ситуацию. «Эй, Лао Син, куда ты так спешишь? Не думаешь ли ты, что только что произошло что-то важное? У меня совсем нет свободных рук!» — сказал Цзян Чао, но не стал брать документы из рук Син Цунляня. «Тогда, пожалуйста, пришлите одного из ваших подчиненных?» Син Цунлянь поднял глаза и посмотрел на директора, который был довольно спокоен, собран и не проявлял высокомерия. На этом этапе отношение было очевидным. Директор Чжэн, конечно же, прекрасно понимал, почему Син Цунлянь был зол. Однако он отдал приказ вернуть консультанта Хунцзин, поэтому извиниться не мог. На самом деле, когда Цзян Чао тихо позвонил ему и сказал, что подозреваемый, которого дворецкий семьи Чэнь попросил доставить обратно в полицейский участок, — это тот самый, кто спас дочь Фан Чжимина в деле на Хунцзинском шоссе, он давно хотел вытащить этого старика Чэнь Пина и избить его до полусмерти. Какая же это чертова шутка! Доставить Линь Чэня обратно в полицейский участок как подозреваемого — даже если он не боялся ссориться с Лао Сином, он определенно боялся, что призрак Фан Чжимина на небесах явится и будет его преследовать. «Лао Син, как видите, это действительно очень серьезное дело, которое только что произошло. У нас действительно нет свободных кадров. Просто отведите консультанта Линя в столовую и спокойно поешьте!» — сказал директор Чжэн, снова пожимая руку Син Цунляню. «Пожалуйста, возьмите это как можно скорее, чтобы мы с консультантом Линем могли уйти», — снова подчеркнул Син Цунлянь. «Эй, Лао Син, не будь таким!» «Извините. В конце концов, консультант Линь приехал в Юнчуань не по делам. Мы просто бродили по округе, а нас тем временем задержали в полицейском участке как подозреваемых. Боюсь, если мы задержимся там слишком долго, это легко может спровоцировать критику, не так ли?» Услышав слова Син Цунляня, Линь Чен понял, что настоящая причина его необычной жесткости заключалась в том, что он заступался за него. Однако он уже слишком часто сталкивался с подобными пустяковыми вещами и считал, что они не имеют особого значения, так почему же Син Цунлянь должен так сильно об этом беспокоиться? Пока Линь Чен был озадачен, директор Чжэн наконец понял по серьезному выражению лица Син Цунляня, что все дело в сегодняшних событиях. Если он не сделает определенного заявления по поводу сегодняшнего происшествия, дела пойдут плохо. Директор Чжэн отпустил руку, пожимавшую руку Син Цунляня, и повернулся лицом к Линь Чену. Линь Чен был удивлен этим. «Консультант Линь, я искренне сожалею. Сегодня действительно произошло недоразумение. Надеюсь, вы не воспримете это лично!» Голос мужчины средних лет был искренним, после чего он слегка поклонился Линь Чену и извинился. Поскольку это были извинения директора, Линь Чен почувствовал себя немного неловко. Он хотел повернуться и ответить взаимностью, но рука Син Цунляня легла ему на плечо. По силе его руки Линь Чен понял, что имел в виду Син Цунлянь. Он не должен был уступать. Так и должно было быть, и он мог себе это позволить. Естественно, после того как другая сторона извинилась, Син Цунлянь перестал проявлять холодное отношение. Когда директор Чжэн снова выпрямился, Син Цунлянь убрал папку с документами и сказал Цзян Чао: «Поскольку капитан Цзян занят, мы с консультантом Линем не спали всю ночь. Я хочу сначала отдохнуть. Когда у вас будет свободное время, позвоните нам?» «Э-э, а почему ты уходишь?!» Услышав это, Цзянь Чао мгновенно огорчился. «Мы никуда не уйдем. Если будет удобно, отдохнем в комнате дежурства». Закончив говорить, Син Цунлянь посмотрел на Линь Чена. Глядя в глубокий взгляд Син Цунляня, Линь Чен невольно кивнул. Он почувствовал, что атмосфера во всем филиале Юнчуань немного странная. Например, директор лично извинился перед ним, а по дороге в комнату дежурного кто-то сунул ему в руку несколько конфет. Свет в комнате дежурного был тусклым. В небольшой комнате стояли две простые двухъярусные кровати. Только увидев кровать, Линь Чен почувствовал сонливость. Он не был помешанным на чистоте, поэтому, раз уж он сонливый, ему следует поспать. Он положил конфеты на прикроватный столик, снял обувь и забрался в кровать. Син Цунлянь не стал ложиться на кровать. Он сел на стул, поставив ноги на другой стул, и выглядел очень непринужденно. «Похоже, полиция Юнчуаня не хочет оставить дело Ян Дяньфэна. Почему?» Размышляя о том, что только что произошло в офисе, Син Цунлянь лишь заставил директора Чжэна склонить голову, используя папку с документами. Линь Чен немного подумал, а затем задал этот вопрос. «На самом деле, это никак не связано с делами». Син Цунлянь снял полицейскую форму, накрылся ею и повернул голову, чтобы посмотреть на Линь Чена. «Дело только в тебе». «Что?» — Линь Чен слегка удивился, услышав этот ответ. «Что вы думаете по поводу дела университета Юнчуань?» — Син Цунлянь проигнорировал ответ Линь Чена. «Это сложный вопрос», — ответил Линь Чен. «Можете уточнить?» «Как вы думаете, удивительно ли обнаружить три тела под баньяновым деревом?» — спросил Линь Чен. "Очень." «Какова была ваша первая реакция, когда вы увидели тело, захороненное на территории кампуса?» «Обычное убийство», — честно сказал Син Цунлянь. «Что это значит, когда шокирующая история начинается с банального повествования?» «Кто-то хочет эффекта неожиданных поворотов?» Син Цунлянь внезапно понял, чего добивается Линь Чен. Даже если трое человек под этим деревом были готовы быть похороненными заживо, наверняка найдется кто-то, кто лично засыплет их последней горстью земли. «Они это сделали», — тихо сказал Линь Чен, но, закончив, он понял, что имел в виду Син Цунлянь. «Вы имеете в виду капитана Цзяна и остальных?» «Вероятно, они очень хотят, чтобы ты помог им в расследовании», — беспомощно произнес Син Цунлянь. «Я не понимаю. Кажется, я не так уж важен». По правде говоря, директор лично извинился перед Линь Ченом, потому что хотел, чтобы тот помог в расследовании. Даже если бы Холмс был здесь, ему было бы трудно наслаждаться таким отношением. Услышав слова Линь Чена, взгляд Син Цунляня внезапно смягчился. Он посмотрел на отложенные Линь Ченом конфеты и тихо сказал: «Фан Чжимин проработал здесь десять лет, прежде чем его перевели в отдел по борьбе с наркотиками. Все, кто здесь работает, включая самого директора Чжэна, — его коллеги». «Вы раскрыли тайну мрачной правды. Вы спасли их коллегу от напрасной смерти, а также спасли его дочь. Вот почему вы важны для них». Семья Чен, возможно, и сможет оказать давление на полицию, но какое бы давление они ни оказывали, это не сможет превзойти то, что сделал Линь Чен. В этом мире за деньги можно купить бесчисленное количество покорных взглядов и лицемерную лесть, но истинного уважения они никогда не купят. Линь Чен наконец понял. «Вы знаете об этом, поэтому… вы попросили директора Чжэна извиниться?» «Как я могу такое просить?» — недоуменно рассмеялся Син Цунлянь. — «Ты думаешь, директор Чжэн лично спустился вниз только для того, чтобы отругать капитана Цзяна? Он знал, что приказали тебя арестовать, и пришел примириться с тобой, но у него просто не было такой возможности». «Значит, всё это было игрой?» «Да, это характерная черта второго филиала «Юнчуаня».» Линь Чен, прислонившись к кровати, почувствовал, что атмосфера в этом полицейском участке действительно немного странная. «Не привык?» — внезапно спросил Син Цунлянь, глядя на человека, задумчиво склонившегося над кроватью. Линь Чен немного подумал и кивнул. «В будущем сможешь привыкнуть постепенно». Закончив говорить, он выключил микроскопическую лампу у кровати. «Хорошо отдохни. Потом к нам не будут снисходительны». Тяжелые шторы были аккуратно задернуты, и в комнате почти не было света. Вскоре до его ушей донеслось ровное дыхание. Линь Чен протянул руку, взял конфету со столика у кровати и снял с нее обертку. Дыхание Син Цунляня постепенно становилось всё более долгим. Линь Чен положил конфету в рот и начал её рассасывать. Честно говоря, тебе не обязательно было это делать, но всё же… Большое спасибо… Глава 46.txt В комнате послышался тихий звук переворачивания бумаги. Линь Чен обернулся и увидел, что у кровати было полумрак. Син Цунлянь сидел в тени при слабом свете. Он, похоже, не спал, так как что-то рассматривал. В комнате был ещё один человек. Цзян Чао сидел на стуле рядом с ним. Его брови были плотно нахмурены. Линь Чен откинул одеяло и сел. "Не спишь?" Взгляд Син Цунляня скользнул по лицу, но было слишком темно, поэтому Линь Чен не смог четко разглядеть его выражение лица. "Который сейчас час?" «Уже полдня». Услышав это, Линь Чен тщательно всё подсчитал. Он сам поспал меньше полутора часов, поэтому Син Цунлянь, вероятно, спал ещё меньше. Судя по внешнему виду Цзян Чао, он, похоже, обнаружил важные улики, указывающие на то, что он нарушил их сон. «Что случилось?» — спросил Линь Чен. «Капитан Цзян уже установил личности трех жертв». «Так быстро». «Отпечатки пальцев одного из погибших были в базе данных полиции. Двое других — студент и сотрудник университета Юнчуань, так что результаты пришли довольно быстро». Син Цунлянь разделил информацию в своих руках на две части и передал её Линь Чену. «Посмотри». Линь Чен был немного удивлен. В конце концов, это дело находилось в юрисдикции другого полицейского управления. С процессуальной точки зрения, они не имели права вмешиваться, и Син Цунлянь не был невежественным человеком. Глядя на Цзян Чао, казалось, что им действительно нужна их помощь. Почему? Линь Чен опустил голову. Его взгляд упал на две страницы перед ним, и он начал читать. В этом деле было три жертвы. Он владел информацией о двух из них. Ли Са, мужчина, 28 лет. Единственный ребенок в семье. После окончания средней школы уехал работать из родного города. Работал маляром в отделе логистики Университета Юнчуань. Ван Шиши, 19 лет. Студентка математического факультета Университета Юнчуань. Старшая дочь в семье. Есть младший брат, которому 10 лет. Ван Шиши происходит из обеспеченной семьи, оба её родителя были юристами. Судя по одним лишь личным данным, Ли Са и Ван Шиши, как по возрасту, так и по социальному положению, были слишком разными. Юноша был слишком обычным и имел скромное происхождение, в то время как девушка была словно нефрит. Как же эти два человека пересеклись, и какова была причина, по которой их похоронили под баньяновым деревом? Подумав об этом, Линь Чен осторожно сжал уголок бумаги, повернул голову и посмотрел на руку Син Цунляня. А что насчёт третьей жертвы? «Вы только что сказали, что отпечатки пальцев третьей жертвы есть в полицейской базе данных. Чьи они?» — спросил Чен. Было очень странно, что Син Цунлянь специально упомянул, что отпечатки пальцев находятся в полицейской базе данных, а не в файлах граждан. «Это тело последней жертвы», — ответил Цзян Чао. Линь Чен вспомнил последнее тело, эксгумированное под деревом. Казалось, это была женщина лет сорока. Он спросил: «Почему были зарегистрированы ее отпечатки пальцев?» «Из-за ограбления», — сказал Цзян Чао. Взгляд Син Цунляня слегка замер, словно он увидел нечто невероятное. Он поднял глаза на Цзян Чао и удивленным тоном произнес: «Чэн Вэйвэй… украшения Яцинь?» "Правильный." «Что случилось?» — спросил Линь Чен. «Кажется, я где-то уже видел это имя!» — сказал Син Цунлянь, передавая Линь Чену данные о личности последней жертвы, и открыл папку с материалами дела Ян Дяньфэна, которую привёз из Хунцзина. Линь Чен опустил голову. Женщина на фотографии, выглядевшая чрезвычайно компетентной, была одета в деловой костюм. Ее волосы были завиты, а брови весьма очаровательны. Чэн Вэйвэй, женщина, 38 лет. Выпускница Аньянского колледжа. Помощница генерального директора ювелирного магазина «Яцинь». Ее родители — обычные пенсионеры. Линь Чен разложил перед собой информацию о трех погибших. И действительно, Чэн Вэйвэй и Ли Са сильно отличались от Ван Шиши. Он достал из прикрепленной к нему сумки копию материалов, поднял голову и спросил Цзян Чао: «Ограбление на мегамагистрали 723?» «Да, ты тоже об этом знаешь, Лао Син?» — всхлипнул Цзян Чао. «Нераскрытое дело прошлого года. Ах, если мы не решим его до конца года, у всех в бюро вычтут бонусы. Разве это не тяжелая жизнь?» Естественно, Син Цунлянь проигнорировал жалобы Цзян Чао. Он быстро просмотрел файл и, как и следовало ожидать, увидел слова «Чэн Вэйвэй». 23 июля ювелирная компания Yaqin Jewelry приобрела в Южной Африке партию бриллиантов на сумму почти 100 миллионов юаней и поручила компании Falcon Security Co. сопровождать груз. Генеральный директор Yaqin Jewelry и его помощник, а также двое сотрудников службы безопасности, рано утром 23 июля вылетели из Йоханнесбурга (Южная Африка) в город Юнчуань. Они прибыли в Юнчуань в 22:00 23 июля. Компания Falco Security Co. направила два специальных бронированных автомобиля и восемь сотрудников службы безопасности для того, чтобы забрать груз и доставить его в штаб-квартиру ювелирной компании Yaqin Jewelry. Однако автомобиль службы безопасности был ограблен на национальной автомагистрали. К сожалению, девять человек, находившихся в машине, погибли, а бриллианты на сумму почти 100 миллионов юаней пропали без вести. За исключением одного человека, которому посчастливилось спастись. Этим человеком был Чэн Вэйвэй. «Девять человек погибли, и выжила только Чэн Вэйвэй. Разве вы никогда в ней не сомневались?» — спросил Син Цунлянь Цзян Чао, передавая папку Линь Чену. «Лао Син, что ты имеешь в виду? Конечно, можем, но что касается того, как полиция ведет дело, то разговоры — это разговоры, но всему нужны доказательства!» Цзян Чао взял с колен бутылку минеральной воды и сделал глоток. « Война колесниц, десять раундов допроса, но она не сдавалась. Мы проверили все ее записи переписки и контакты, и даже трижды перевернули ее дом вверх дном, но никаких улик не нашли! Что же нам делать? Мы должны отпустить ее!» «Она сказала, почему грабители её не убили?» — внезапно спросил Линь Чен. «Она сказала, что разбойники пощадили ее именно потому, что она женщина…» «Как благородно», — усмехнулся Син Цунлянь. «Этой причины недостаточно, чтобы вы так легко отпустили её», — сказал Линь Чен. «Ах, конечно, но вы знали, что в двух машинах тела остальных девяти погибших были раздавлены, словно протерты ситом, а она осталась совершенно невредимой? Когда приехала полиция, она сидела в залитой кровью машине, не говоря ни слова». Цзян Чао стиснул зубы и сказал: «В первые несколько дней мы никак не могли заставить её заговорить. Позже, когда она наконец заговорила, она сказала, что не понимает, почему грабители её не тронули. Если она была агентом, то почему она жива? Лучше бы они избили её до полусмерти, чтобы не было никаких подозрений». Цзян Чао хлопнул себя по бедру. «Послушайте, это просто чертовски бессмысленно!» «Тогда вы послали кого-нибудь проследить за ней позже?» — спросил Син Цунлянь. «Что ты думаешь? Я следил за ней три месяца, но не нашел никаких улик. Позже даже лаоцзы посчитал эту суку невиновной!» — сердито сказал Цзян Чао и сделал еще один глоток воды. Возможно, прохладная вода немного успокоила его. Он вдруг растерянно посмотрел на Син Цунляня и сказал: «Эй, ты вытащил вещи из своей папки. Это ведь не имеет отношения к делу Ян Дяньфэна, верно?» Син Цунлянь поднял голову, и в его глазах читалось редкое чувство беспомощности. «К сожалению, имеет». «Автомобили компании Falcon Security Co. не оборудованы системой предупреждения о дорожно-транспортных происшествиях, которая выходит из строя, верно?» — Цзян Чао широко раскрыл рот, словно его подбородок вот-вот отвалится. Линь Чен взглянул на досье и сказал: «Мало того, что они установлены на автомобилях, так еще и после проверки системы выяснилось, что 23 июля были изменены данные о вождении двух бронированных автомобилей, которыми управляла компания Falcon Security Co.». «Черт, разве это не значит…» «Доказательств смерти нет», — холодно ответил Линь Чен. В комнате снова воцарилась невыносимая тишина. Цзян Чао сжал бутылку минеральной воды, отчего она со скрежетом зубов хрустнула. «Так, Чэн Вэйвэй, её убили…» Цзян Чао замолчал, словно подбирая нужные слова. «Потому что вы здесь… так…» Линь Чен и Син Цунлянь переглянулись. «Мы не можем исключить такую возможность», — сказал Линь Чен. Услышав это, капитан Цзян, изначально пребывавший в унынии, вдруг обрадовался. «Тогда разве нельзя расследовать эти дела параллельно?» Он вскочил, сделал несколько шагов и открыл дверь. Он повернулся и бросился к двум людям у кровати, сказав: «Вам нельзя уходить! Это ваша вина. Я немедленно доложу директору. Вы меня слышите? Не двигайтесь, пока я не вернусь!» Закончив говорить, он улетел, оставив двух человек в комнате смотреть друг на друга. «Мы не можем уйти?» — спросил Линь Чен. «Боюсь, что да». «Но причина слишком надуманна. Как мы можем доставить столько хлопот?» «Капитан Цзян легко выходит из себя», — Син Цунлянь сделал паузу и спросил: «Но вы не считаете эту причину действительно надуманной? Я имею в виду… связь между смертью Чэн Вэйвэя и тем, что мы передали дело Юнчуаню». «Трудно сказать», — покачал головой Линь Чен. — «Во-первых, всё зависит от причины смерти. Если это убийство…» «Не нужно смотреть». Из-за двери раздался голос, прервавший слова Линь Чена. Линь Чен поднял глаза и увидел судебно-медицинского эксперта, с которым они познакомились ранее, стоящего в дверях и держащего в руках небольшую стопку отчетов. «Это не убийство». «Что ты имеешь в виду?» — спросил Линь Чен. «В бронхах и легких трех погибших были обнаружены частицы почвы. При этом в их организмах не было обнаружено снотворных, галлюциногенов или транквилизаторов. За исключением травм рук, у них не было никаких других травм, травм головы, следов связывания, и даже на коже не было царапин…» Судебно-медицинский эксперт медленно вошел в комнату и посмотрел на Линь Чена. «Другими словами, все трое были похоронены в могиле в сознании, и…» «Без особых трудностей», — легкомысленно заметил Линь Чен. «Верно». Судебно-медицинский эксперт передал заключение о вскрытии и сказал: «Их похоронили заживо». Очевидно, что дело было завершено, но в сердце Линь Чена не было радости. Если Чэн Вэйвэй, Ли Са и Ван Шиши были похоронены в сознании и без каких-либо признаков борьбы, это свидетельствует о том, что все трое сделали это добровольно. Даже Линь Чен, глядя на спокойные и довольные выражения их лиц, почувствовал, как по спине пробежал холодок. При каких обстоятельствах три человека могли добровольно позволить себе лежать в холодной и сырой могиле, засыпанной слоями земли, пока не задохнулись? Почему эти три человека разного возраста, социального положения и происхождения погибли одновременно? Действительно ли смерть Чэн Вэйвэя связана с крупным ограблением, произошедшим несколько месяцев назад? «Внезапно я почувствовал…» Линь Чен поднял голову и посмотрел на Син Цунляня. "Хм?" «Когда ты раньше говорил мне поспать, ты знал, что сегодня ночью мы не выспимся?» Глава 47.txt Линь Чен не ожидал, что его небрежные слова окажутся пророческими. Прежде чем капитан Цзян вернулся из кабинета директора, тот, кто его искал, уже первым нашел дежурную комнату. Круглолицый, раскрасневшийся полицейский открыл дверь и крикнул: «Босс, босс, это плохо. Мать Ван Шиши возглавила группу людей, которые устроили беспорядки в школе. Служба безопасности кампуса больше не может их сдерживать. Мы должны уйти быстро». Линь Чен все еще сидел на кровати, изучая заключение судебно-медицинской экспертизы вместе с патологоанатомом. Услышав это, патологоанатом посмотрел на дверь и громко сказал: «Ма Хань, ты можешь не быть таким нервным все время? Что случилось? Говори медленнее!» Линь Чен повернул голову и с недоверием посмотрел на Син Цунляня. «Ма Хань, какое у него отношение к твоему Ван Чао?» «Они оба — живые сокровища ». Син Цунлянь поправил лежащий у него на коленях документ и рассмеялся. Это было весьма меткое описание… Товарищ Ма Хань сказал: «Нельзя сбавлять обороты. Нельзя сбавлять обороты. Люди погибнут, если я сбавлю темп. Приезжают репортеры. Где наш начальник?» «Лао-цзы здесь!» Услышав это, Ма Хань напряженно повернул голову и увидел вице-капитана Цзяна, держащего сигарету в одной руке и опирающегося другой на дверной косяк, с выражением лица типа: «Зачем вы меня ищете?» Ма Хань, мудро прижавшись к Цзян Чао, крикнул: «Босс, в университете Юнчуань что-то происходит. Мать погибшей позвонила журналистам и сказала, что её дочь убила школьная учительница и однокурсница. Она хочет, чтобы университет дал объяснения. Ее методы кажутся очень профессиональными. Похоже, у нее есть опыт работы с такими делами. Это так страшно!» «Родители Ван Шиши — юристы», — сказал Линь Чен. «Черт, разве это не страшнее врачебной халатности ?!» — понял Цзян Шао. Он вырвался из рук маленького полицейского и сказал Син Цунляню: «Лао Син, пошли!» Син Цунлянь кивнул, надел форму и быстро встал. Когда он застегнул последнюю пряжку, Линь Чен уже встал с постели и закончил завязывать шнурки. «Как вы думаете, в нашем отделе более нормальная обстановка?» — спросил Син Цунлянь. Немного подумав, Линь Чен ответил: «Да». —— Университет Юнчуань, главный вход. Под возвышающейся белой мраморной плитой противостояли две группы людей. Один из них был одет в темно-синюю форму школьных охранников, а оставшаяся группа людей, все в траурных нарядах, держали транспаранты и фотографии, разбрасывая по земле бумажные деньги. Их плач сотряс небо. Сюй Гоцин, заместитель директора по административным вопросам, стоял на солнце, чувствуя сильную головную боль. Если встреча с Линь Ченом раньше казалась ему немного хлопотной, то эта женщина теперь действительно показала ему, что такое настоящая трудность. На самом деле, нельзя сказать, что он никогда не сталкивался с родителями, которые приходили устраивать беспорядки. В конце концов, в такой большой школе всегда случались несчастные случаи, и когда что-то случалось с их детьми, родители приходили и устраивали беспорядки. Честно говоря, дело было не только в деньгах. Однако мать Ван Шиши была другой. Эта женщина с самого начала никогда не видела в деньгах смысла жизни. Она хотела справедливости, и она хотела, чтобы школа восстановила справедливость. Женщина выглядела обиженной, стоя на коленях. Ее волосы были растрепаны, глаза покраснели, а в руках она держала фоторамку. Она не плакала; она просто сидела молча, что вызывало у окружающих чувство тревоги. Над ее головой возвышалась белая мраморная арка, построенная во времена основания университета Юнчуань, с надписью «Мир и спокойствие». Женщина сидела под надписью «Мир». Погода была хорошая, ярко светило солнце, но тень от каменной таблички окутывала ее, из-за чего фотография, которую она держала в руках, выглядела довольно шокирующей. После двух групп репортеры направили свои камеры на женщину. Затворы их фотоаппаратов продолжали сверкать. Они думали, как написать пресс-релиз, чтобы сделать это событие еще более сенсационным. Сюй Гоцин откашлялся. «Мать Ван Шиши, вы создаёте проблемы, которые нарушают нормальный порядок в школе. Разве вы не знаете, что это противозаконно?» Мать Ван Шиши внезапно подняла голову и резко ответила: «Незаконно? Позволь мне сказать тебе, я родила тебе живую дочь, а теперь она умерла в этой школе, и ты смеешь говорить со мной о законах университета Юнчуань?» Во время разговора ее тон был резким, словно она находилась в зале суда. Сюй Гоцин потерял дар речи, а вокруг собралось еще больше людей, чтобы понаблюдать за ней. Приехали не только газетные репортеры, но и тележурналисты. Видеооператор, несший камеру на плече, выбежал из машины к матери Ван Шиши, чтобы сделать круговой снимок. Тон Сюй Гоцина мог лишь смягчиться. «Тогда чего вы хотите? Если вы хотите справедливости, то должны дать полиции время на расследование. В чём проблема? Независимо от того, покончил ли Ван Шиши жизнь самоубийством или это было убийство, наша школа может лишь слушать полицию…» «Моя дочь покончила с собой из-за всех учителей и учеников этой школы!» — мать Ван Шиши поднялась с земли, держа в левой руке портрет дочери и указывая правой рукой на надпись «Университет Юнчуань» над школьными воротами. — «Как жаль, что эта знаменитая школа, существующая сотни лет, полна мерзости!» Ее спина была прямой, что придавало ей грациозный вид. Когда она обвинила школу, ее поза была героической и бесстрашной, словно у скульптуры. В воздухе снова раздался непрекращающийся стук ставней. В этот момент школьные ворота, которые все это время были закрыты, внезапно открылись, и кто-то вошел внутрь. Это был пожилой мужчина в очках для чтения и обычной рубашке. Он подошел к матери Ван Шиши, держа руки за спиной, поднял очки и спросил: «Что происходит?» Его тон был мягким и нежным, словно старик спрашивал маленького ребенка, почему тот плачет на обочине дороги. Мать Ван Шиши вздохнула, но обнаружила, что, глядя на старика, не может повысить голос. Она слегка перевела взгляд и взглянула на Сюй Гоцина, заметив, что заместитель директора Сюй тоже был весьма удивлен появлением старика, поэтому спросила: «Кто вы?» «Я старый преподаватель университета Юнчуань». Старик повернулся, подошёл к охранникам, похлопал старшего охранника по талии и спросил: «Что вы здесь делаете, блокируете вход?» Услышав это, капитан службы безопасности наклонился и почтительно спросил: «Директор, зачем вы здесь?» «Ну, я слышал, что у входа в школу много людей, поэтому пришел посмотреть», — сказал старик с улыбкой. Судя по словам капитана, если это не директор Чжан и не директор Ли, то старик перед ней, должно быть, президент университета Юнчуань. «Су Аньчжи. Ты Су Аньчжи!» Мать Ван Шиши на мгновение задумалась, прежде чем повысить голос и указать пальцем на спину старика. «Ты наконец-то вышел». «Ах… Это я, это я». Старик снова обернулся и спокойно посмотрел на палец женщины, который указывал прямо ему в лицо. Когда Линь Чен прибыл, он увидел именно такую картину. Его учитель стоял посреди толпы, на него указывала женщина средних лет, его окружали вспышки фотоаппарата, а оператор снимал все происходящее. Цзян Чао остановил машину. Он открыл дверь и уже собирался выйти, когда Син Цунлянь его остановил. «В данной ситуации вам нецелесообразно выступать с заявлением», — сказал Син Цунлянь. Услышав это, Линь Чен взглянул на старика, стоявшего перед школой, затем повернул голову и уставился на лицо молодого человека смешанной расы. Лицо Линь Чена было серьезным, и даже в нем чувствовалась легкая нервозность. Син Цунлянь никогда раньше такого не видел. Он посмотрел на старика, стоявшего спиной к двери, и в глубине души понял. Этот старик был тем самым «стариком», о котором Линь Чен и Фу Хао всегда упоминали, и на которого, как и следовало ожидать, указывала пальцем и кричала мать Ван Шиши. «Не волнуйся. Предоставь это мне». Он похлопал Линь Чена по плечу и вышел из машины. Прибытие полиции было подобно каплям воды, падающим в кастрюлю с раскаленным маслом, или огню, падающему на сухое дерево — вход в школу мгновенно взорвался. Журналисты давно слышали, что под деревом у озера на территории университета Юнчуань были обнаружены три трупа. В университете действовал строгий контроль доступа, поэтому журналистам было запрещено входить на территорию кампуса для проведения расследования. Пресс-секретарь полиции хранил молчание, поэтому они опасались получить дополнительную информацию по этому делу. Теперь, когда здесь появилась полицейская машина, и, увидев, что номерной знак принадлежит капитану Цзяну из Второго отдела, все журналисты быстро направили свои камеры на двух полицейских, вышедших из машины. «Что происходит? Почему так много людей окружило вход в школу, такое важное место в системе образования? Всем нужно проявлять хоть немного уважения, хорошо?» Цзян Чао, естественно, был опытным в этом деле. Он не стал спрашивать о причине, а лишь притворился ничего не понимающим и поинтересовался, почему так много людей собралось у входа в школу. Он начал поднимать руку, чтобы отогнать людей. «Капитан Цзян, капитан Цзян, не могли бы вы рассказать нам о деле?» «Достигнут ли существенный прогресс в расследовании?» «Могу я спросить, были ли найденные тела убиты или покончили жизнь самоубийством?» «Мать погибшего Ван Шиши только что сообщила нам, что убийца находится в школе. Кто этот убийца — один из учителей или ученик?» Цзян Чао окинул взглядом окруживших его репортеров и загадочно схватился за руку. «Пойдем, я вам расскажу». Услышав это, репортеры окружили Цзян Чао. «Можете процитировать меня, так как это заявление сделал наш представитель полиции: „В настоящее время ведется полное расследование этого дела, и разглашать какую-либо соответствующую информацию неудобно“». После того как Цзян Чао закончил говорить, не обращая внимания на реакцию репортеров, его лицо помрачнело, и он направился к матери Ван Шиши. Син Цунлянь ничего не сказал и последовал за ним. Мать Ван Шиши, от природы способная и организованная, не стала вступать в конфликт с Цзян Чао, а крикнула старику перед собой: «Вы даже полицию вызвали! Все учителя и ученики вашей школы довели мою дочь до смерти, а теперь хотите заставить меня замолчать?» Цзян Чао стоял позади матери Ван Шиши, но тот не смотрел на него. Он легко справлялся с ситуациями перед репортерами, но перед такой суровой женщиной чувствовал себя несколько беспомощным. Син Цунлянь взглянул на Цзян Чао и шагнул вперед. «Если у вас возникнут вопросы, можете прийти в полицейский участок». Услышав это, мать Ван Шиши обернулась и посмотрела с ног до головы на Син Цунляня. Прежде чем она успела что-либо сказать, Син Цунлянь повторила: «Если у вас есть какие-либо важные доказательства, я надеюсь, вы сможете без колебаний их предъявить, чтобы полиция могла быстро раскрыть это дело». Его тон был спокойным, и постепенно обстановка успокоилась. Камеры репортеров снова были направлены на мать Ван Шиши. Люди были склонны к сплетням, поэтому даже глаза прохожих были полны нетерпения, словно они говорили: «Уберите улики». Слова Син Цунляня звучали легко и непринужденно, вновь выдвинув мать Ван Шиши на передний план сцены. Взгляды прохожих создавали некомфортную атмосферу. Женщина стиснула зубы, словно преисполнившись решимости, и ее тон был решительным. «Моя дочь покончила жизнь самоубийством, потому что ее к этому подтолкнула школа!» «А какие у вас есть доказательства?» — продолжал спрашивать Син Цунлянь. «Я… я…» Женщина замолчала. Ее лицо покраснело. Наконец она выпалила: «Эти чудовища в школе слили непристойные фотографии моей дочери, из-за чего она покончила жизнь самоубийством от невыносимого унижения!» Глава 48.txt У входа в университет Юнчуань стало собираться все больше зевак. Услышав слова матери Ван Шиши, Син Цунлянь похолодел и повернулся к сотрудникам службы безопасности кампуса. Охранники переглянулись, словно ничего не понимали. «У вас есть конкретные фотографии, которые вы можете предоставить полиции?» «У меня они есть!» Мать Ван Шиши была предельно подготовлена. Она достала из рук стопку фотографий. Когда Син Цунлянь собиралась сделать снимок, женщина, подняв руку высоко над фотографией, громко закричала: «Эти так называемые лучшие студенты университета Юнчуань бездумно распространили фотографии моей дочери, а университет ничего не сделал, чтобы остановить их, вынудив ее покончить жизнь самоубийством!» Услышав эти слова, Син Цунлянь быстро шагнул вперед и загородил женщину и фотографию, которую она держала, от камер репортеров, которые могли бы разорвать последний фиговый листок девушки (идиома в значении последнего чувства собственного достоинства). «Пожалуйста, дайте мне фотографию», — сказал он. Мать Ван Шиши тоже не ожидала такой жесткой реакции полиции. Она подняла голову, посмотрела на стоявшего перед ней полицейского и сказала: «Почему? Полиция хочет защитить школу?» Син Цунлянь опустил голову и уставился на женщину перед собой. Его взгляд стал крайне холодным. Как могла в этом мире мать, так сильно любящая свою дочь, устроить такой скандал в школе, когда дочь ещё даже не остыла, и вдобавок ко всему, попытаться обнародовать её обнажённые фотографии на глазах у публики? Всё, чего она хотела, — это воспользоваться этой возможностью, чтобы раздуть скандал в СМИ, а затем использовать силу общественного мнения, чтобы шантажировать школу и выжать из дочери каждую каплю крови. Понимая это, он слегка прищурился. В его глазах читалась глубокая холодность. «Это не имеет никакого отношения к защите каких-либо сторон. Речь идёт только о том, был ли нарушен закон. Если вы не передадите эти фотографии, я арестую вас за преступление, связанное с распространением непристойных материалов». «Ты!» — женщина произнесла всего одно слово, но не смогла продолжить. Она, конечно, могла бы сказать гораздо больше, например, обвинить полицию в злоупотреблении властью или в издевательствах над такой слабой женщиной, как она; с юридической и моральной точки зрения ей было что сказать… Но в этот момент она вдруг поняла, что ни одно слово полицейского не было блефом. Он действительно наденет на нее наручники на глазах у всех. В данной ситуации, будучи юристом, она могла бы считать появление в наручниках у полицейских чем-то триумфальным, но полицейский перед ней был слишком серьезен. Она даже почувствовала в его поведении необычайную неукротимость, которая не позволила ей сопротивляться. Она дрожала почти неконтролируемо, подсознательно перебирая в руках толстую стопку фотографий. Син Цунлянь опустил голову и взял фотографии обеими руками, увидев на них бледное лицо молодой девушки. Он мягко сказал: «Спасибо за ваше доверие. Полиция сделает все возможное, чтобы расследовать это дело». Закончив говорить, он больше не смотрел на лицо женщины, а передал фотографии Цзян Чао. Когда женщина увидела, как Син Цунлянь обернулся, она крепко сжала кулак. Он угрожал распространением непристойных материалов, поэтому она больше не могла использовать эти фотографии, даже если бы ей предоставили такую возможность. Как мог полицейский так поступить с семьей погибшего?! Если бы у нее не было возможности использовать эти фотографии в будущем, журналисты не стали бы уделять много внимания смерти ее дочери, и она потеряла бы главный козырь в переговорах, позволяющий оказывать давление на школу. Несмотря на то, что всё так разгорелось, у неё больше не было шанса снова создавать проблемы. Во что бы то ни стало, она должна была занять твёрдую позицию. Она не знала, откуда у неё взялась смелость, но, бросив взгляд на спину Син Цунляня, холодно сказала: «Ха, я так и знала. Ты даже не дашь показаний семье погибшего!» «Что вы хотите, чтобы мы сказали?» — обернулся Син Цунлянь и спросил. Его взгляд был острым, а слова – как нож. Женщина была вынуждена отвернуться и лишь осмелилась смотреть на старика, стоявшего у двери, и закричала: «Такое случается в школе. Мою дочь заставили покончить с собой. Разве это не халатность администрации школы? Вы собираетесь оставить это дело без решения?» «Если что-то подобное происходит в школе, то на нашей школе, безусловно, лежит неоспоримая ответственность…» В этот момент заговорил старик, стоявший в стороне. «Если вы ответственная личность, то скажите об этом!» Женщина была вне себя от радости. Школа признала свою вину, поэтому она могла выдвигать столько требований, сколько захочет. Но прежде чем она успела что-либо сказать, старик перед ней внезапно встал. «Как глава этой школы, от имени университета я приношу вам свои извинения», — сказал старик, наклоняясь. Это был стандартный поклон на 90 градусов, выполненный с большой торжественностью. Фотоаппараты начали вспыхивать повсюду. Линь Чен сидел в машине и смотрел на согнутую спину своего учителя в центре толпы. Он так сильно сжал дверную ручку, что суставы выпятились, обнажив синие вены. "Главный!" «Учитель Су!» Наблюдавшие за происходящим преподаватели, студенты и сотрудники университета Юнчуань с болью в голосе кричали один за другим. Сюй Гоцин поспешно бросился на помощь старику, но тот решительно отказался. Женщина не ожидала таких простых и искренних извинений от университета Юнчуань. Казалось, она потеряла смысл продолжать создавать проблемы, но пути назад уже не было. Ей оставалось только продолжать оставаться жесткой. «Разве извинения могут решить проблему?» Услышав это, Син Цунлянь отвел взгляд от припаркованной на обочине полицейской машины. Он окинул взглядом окружающих учителей и учеников, а затем сказал женщине перед собой: «Поскольку директор тоже здесь, вы можете высказать любую свою просьбу. Полиция также может помочь вам дать показания». Его голос был тихим, но чистым, заглушая бесчисленные громкие голоса в округе. На мгновение воцарилась тишина. Взгляды всех вновь сосредоточились на женщине в траурной одежде. Репортеры наклонили микрофоны вперед, словно ожидая, когда она заговорит. Сердце женщины затрепетало, когда она увидела все эти горящие взгляды, устремленные на нее. В душе она проклинала полицейского 10 000 раз. Что значит «просьба»? Что значит «свидетельствовать»? Полицейский, очевидно, знал, что она хочет компенсации, но как она могла напрямую требовать деньги, заставляя ее говорить публично? Она сделала два шага назад. Погладила себя по лбу и прошептала: «Я устала… Я хочу пойти в офис и поговорить». Услышав это, Син Цунлянь ничего не сказал, а лишь бросил взгляд на старика. Директор Су, получив сигнал, очень смиренно сказал: «Мать Ван, если у вас есть какие-либо просьбы, пожалуйста, передайте их этому старику сейчас. Если мы сможем это сделать, мы постараемся сделать все возможное, но если вы упомянете об этом позже…» Смысл был в том, что если вы упустите эту возможность, то больше её не представится. Женщина была очень расстроена. Она прямо заявила: «Я требую 10 миллионов от университета Юнчуань». Закончив говорить, она не обратила внимания на резкие голоса, раздававшиеся в воздухе, и упрямо встретилась взглядом с только что сказанным полицейским. Её дочь умерла, поэтому ей по праву полагается компенсация! Однако, как только она подняла голову, то увидела глаза полицейского. Во взгляде, устремленном на нее, не было ни насмешки, ни издевательства, ни даже презрения. Это было возвышенное спокойствие, высокое, как гора, и глубокое, как море, способное захватить дух. Оказалось, ей на самом деле нужны были деньги! Хотя все и знали об этом, кости ее дочери еще даже не остыли, а мать уже публично требовала от школы 10 миллионов. Это было нечто, что уже нельзя было описать словом «бесстыдство». Это было просто поедание мясных булочек из человеческой плоти, причем мать, которая это ела, использовала кровь собственной дочери. Репортеры продолжали фотографировать, но какое-то время их переполняло чувство тошноты. Они молча вычеркнули из памяти изначально подготовленный сюжет и заменили его такими заголовками, как «Кости слабой дочери еще не остыли, а жестокая мать уже требует 10 миллионов в качестве компенсации». Ситуация внезапно изменилась. «Семья погибшего подала иск о компенсации, поэтому, директор Су, как вы намерены на него отреагировать?» Син Цунлянь оставался бесстрастным, сохраняя деловитый вид. «Что ж, нам еще предстоит дождаться результатов полицейского расследования», — сказал господин Су, поклонившись, и добавил: «Но выплатить 10 миллионов в качестве компенсации будет сложно». Услышав это, мать Ван Шиши резко подняла брови и повернулась, чтобы устроить скандал. Но прежде чем она успела что-либо сказать, Син Цунлянь слегка поклонилась и спросила старика: «Итак, если семья покойного продолжит протестовать у входа в школу, что мне делать?» Старик взглянул на Син Цунляня, словно говоря: «Зачем ты задаешь такой глупый вопрос?». «Это происходит прямо сейчас. Какая разница?» Услышав это, и очевидцы, и присутствующие репортеры, и школьные учителя и ученики, и даже сама мать Ван Шиши были потрясены. Син Цунлянь на мгновение растерялся, а затем спросил: «Разве это не повлияет на учебный процесс в школе?» «Неужели у них столько свободного времени?» — риторически спросил старик. Син Конлянь подумал: «Это действительно учитель Линь Чена». Он действительно играл в карты не по здравому смыслу. "Что ты имеешь в виду?" «В школе нужно сосредоточиться на учёбе. Имеет ли это какое-либо отношение к ним? Можно ли вообще считаться студентом университета Юнчуань, если ты не можешь прочитать книгу, даже если дует лёгкий ветерок?» Голос старика был немного громким и строгим. Казалось, он был зол на Син Цунляня. Сказав это, он сердито пожал ему руку и ушёл. Син Цунлянь чувствовал себя просто обиженным, но понимал, что это не столько ответ на его вопрос, сколько обращение к преподавателям и студентам школы. Смысл слов старика был прост: ты — часть университета Юнчуань. Ты должен быть стойким и непоколебимым. Он не знал, сыграли ли свою роль слова старика или откровенная угроза женщины, которая показалась ему слишком отвратительной, но взгляды всех учеников школы Юнчуань, наблюдавших за этим фарсом, сменились с первоначального удивления и любопытства на спокойное безразличие. В самом деле, это были ученики известной школы, благословленной небесами. Как они могли тратить время на такую гнусную театральную постановку? Всё это казалось им довольно комичным. Те, кто хотел играть, могли играть, но у них, конечно, не было времени, чтобы сопровождать их в этом бардаке. Руководствуясь этой мыслью, собравшиеся у входа студенты начали следовать указаниям директора и расходились парами и тройками. Даже окружающие зеваки сочли это уже слишком бесстыдным и разбежались один за другим. Изначально хорошая ситуация вот-вот должна была рухнуть. Увидев это, лицо женщины покраснело и позеленело, что было довольно жутким зрелищем. Она не ожидала, что университет Юнчуань не побоится потерять лицо, поэтому её позиция оставалась жёсткой. Она не могла поверить, что полицейский перед ней настолько влиятелен, что её лучшая уловка — попытка использовать фотографии — была так легко пресечена. Её заставили отдать фотографии и тут же заставили замолчать. В конце концов, он вынудил университет занять твёрдую позицию, тем самым разгромив её грязные методы. Жаль, что этот полицейский не был политиком! «Хорошо! Подождите, пока получите письмо от адвоката!» Женщина протянула руку и указала на Син Цунляня, старика, и заместителя директора Сюй, которые присутствовали. Ее завуалированная угроза оказывала давление на каждого из них. Син Цунлянь улыбнулся. «Я сообщу вам адрес позже, чтобы вы знали, куда его отправить… Но прежде чем это произойдет, нам все еще необходимо ваше сотрудничество в расследовании». Его голос был вежливым, но когда он дошёл до ушей женщины, прозвучал резко. «Почему я должна сотрудничать со следствием? Я что-то сделала не так? Вы арестовываете людей бездумно?!» — сердито воскликнула она. «Я имею право не сотрудничать!» «Поскольку теперь владельцем этих фотографий, которые находятся у меня, являетесь вы, госпожа Ван, согласно «Закону о наказании за нарушение общественного порядка», лица, распространяющие материалы непристойного характера, при незначительных обстоятельствах подлежат задержанию на срок не более пяти дней или штрафу в размере не более 500 юаней… Конечно, я знаю, что вы предоставляете полиции важные улики для раскрытия дела, поэтому я надеюсь, что вы сможете проследовать за мной в полицейский участок, чтобы дать показания…» Чем тише был его голос, тем менее милосердным был смысл его слов. Эта фраза была сродни заявлению: «Либо вы намеренно распространяете порнографические фотографии, и я вас за это арестую, либо вы любезно предоставляете полиции улики, поэтому, пожалуйста, пройдите со мной обратно в полицейский участок, чтобы мы могли допросить вас и получить дополнительную информацию…» Женщина подняла голову и тут же почувствовала, что перед ней стоит красивый полицейский — ужасающий демон. Она почувствовала такое удушье, что потеряла дар речи. —— Син Цунлянь сделал фотографии и вернулся к полицейской машине. Линь Чен все еще сидел на заднем сиденье. Глядя на красивое лицо Син Цунляня, острое как нож, он потерял дар речи. Сделав вид, что ничего не произошло, Син Цунлянь, естественно, разделил фотографии пополам и передал их Линь Чену. «Что ты думаешь об этих фотографиях? Действительно ли Ван Шиши покончила жизнь самоубийством, потому что не выдержала?» Услышав его слова, Линь Чен внезапно проснулся, словно от сна, и посмотрел на фотографии. На фотографии Ван Шиши была обнажеан и обнимался с двумя другими людьми. Одним из них в постели был Ли Са, но, как ни странно, другим была не Чэн Вэйвэй. «Эти фотографии — скриншоты видео?» «Что бы это ни было, мы можем просто спросить у старушки Ван Шиши». Цзян Чао послал кого-то сопроводить мать Ван Шиши в полицейский участок. Услышав это от Линь Чена, он захлопнул дверь машины и возбужденно пожал руки Син Цунляню. «Лао Син, ты сегодня такой наглый. Ты осмелился угрожать матери покойной за распространение порнографических фотографий. У тебя действительно хватает наглости!» Услышав это, Син Цунлянь удивлённо посмотрел на всех. «В конце концов, это Юнчуань. Если что-то случится, капитану Цзяну придётся с этим смириться», — сказал он. У Цзян Чао похолодела спина, и он быстро сменил тему. «Есть ли в этих фотографиях какие-нибудь улики?» «Похоже, эти фотографии взяты из видео… Я не знаю, оригинальные ли они или отредактированы в фотошопе». «Черт возьми. Все сотрудники технического отдела нашего подразделения были привлечены к расследованию крупного дела о интернет-мошенничестве, так что свободных специалистов нет!» Услышав это, Син Цунлянь почувствовал, что Линь Чен странно на него посмотрел. Да, это правда, что живые сокровища нужно было объединять в пары. «Наш техник, возможно, свободен…», — сказал Син Цунлянь. —— Весна в Хунцзине представляла собой великолепную картину, наполненную теплом. На недавно отреставрированной улице Яньцзя торговцы по обеим сторонам установили зонтики. Под большим черным зонтиком у входа в переулок стоял молодой человек в кепке. Молодой человек держал на коленях трёхцветную кошку. Одной рукой он гладил кошку по голове, а другой крепко держал телефон. Он был полностью сосредоточен на экране, словно играл в интересную игру, и не мог расслабиться ни на секунду, как вдруг телефон завибрировал. Молодой человек посмотрел на определитель номера и с неохотой нажал кнопку ответа. «Привет, красавчик. Я сейчас в отпуске. Прежде чем со мной разговаривать, переведи мне 1000 юаней на мой счет в Love Nikki». Син Цунлянь сидел на заднем сиденье полицейской машины и слушал тихий голос Ван Чао, доносившийся из его телефона. «Когда ты начал играть в такие игры?» Он нахмурился, отложил телефон и открыл приложение своего банковского счета. «Я вдруг обнаружил игру, в которой можно нарядить красивую девушку. Очень интересно! Такая милая, такая милая, такая милая!» — взволнованно воскликнул Ван Чао. Прежде чем он успел продолжить, он вдруг услышал уведомление на телефоне. Он положил телефон и посмотрел на него. В сообщении говорилось, что ему перевели 1000 юаней. «Черт возьми, капитан, что с вами не так? Вы пугаете этого скромного слугу до смерти!» «Ваш отпуск отменен. Возьмите деньги, купите билет до Юнчуаня и явитесь во второй отдел полиции». «Капитан, случилось что-то серьёзное? С моим А'Ченом всё в порядке?» «У полиции Юнчуаня есть дело, в котором нам нужна помощь». Услышав это, Син Цунлянь взглянул на сидящего рядом с ним Линь Чена и сказал: «У меня есть несколько фотографий. Мне нужно, чтобы вы оценили, не были ли они отредактированы в фотошопе. Кроме того, поищите в интернете видео, связанные с содержанием этих фотографий. Все уже отправлено вам на электронную почту». "Ой…" Под чёрным зонтом молодой человек уже был на шаг впереди, открыв электронное письмо. Он кликнул на прикреплённые к нему фотографии и рассмотрел их в огромном масштабе. Внезапно он возбуждённо воскликнул: «Чёрт возьми, капитан, вас наконец-то перевели в жёлтое (связано с вульгарными и порнографическими делами) подразделение? Это дело на этот раз такое сложное!» Возможно, из-за того, что мать Ван Шиши устроила шумиху в школе, Син Цунлянь, как обычно, не стал сплетничать с Ван Чао. Он очень серьезно сказал собеседнику: «Двое из людей на фотографии умерли, а личность оставшегося неизвестна. Я их отметил. Сравните с базой данных». «О… Это убийство?» Услышав это, Ван Чао быстро пролистал фотографии на экране и сказал: «Если я сейчас скажу вам, что эти фотографии — оригиналы и скриншоты из видео, мне все равно придется ехать в Юнчуань?» «Нет. Тогда, полагаю, видом на озеро из номера люкс и шведским столом пятизвездочного отеля будем наслаждаться только мы с А'Ченом». Син Цунлянь уже собирался повесить трубку. «Подождите меня!» — раздался крик из наушника. Линь Чен привык к нервозности Ван Чао, а Цзян Чао, подслушивавший со стороны, едва мог сдержать смех. «Какой мощный голос. Он знает, что это оригинал, просто взглянув на него?» «У него большой опыт в этой области». Закончив говорить, Син Цунлянь взглянул на Линь Чена и спросил: «Что случилось? Ты всё это время ничего не говорил». «Это странно…» — легкомысленно заметил Линь Чен. Чрезвычайно странное, причудливое, необычное… Этими словами было недостаточно, чтобы описать ситуацию, которая перед ними предстала. Если это был скриншот видео, то, судя по ракурсу съёмки, должен был присутствовать четвёртый человек, который записывал видео. Если Ван Чао был прав, то эти фотографии, как по содержанию, так и по ракурсу съёмки, были слишком тяжёлыми. Ван Шиши на фотографии была не такой тихой и умиротворенной, какой казалась перед смертью. На этой фиолетовой двуспальной кровати, с пронзительным взглядом, она выглядела дикой и сексуальной, но может ли страстный секс полностью изменить облик девушки? «Что тут странного?» — спросил Син Цунлянь. «Вы действительно думаете, что именно распространение этих фотографий в школе подтолкнуло её к самоубийству из-за стыда?» «Я не знаю», — Син Цунлянь сделал паузу, а затем добавил: «Но я слышал, что в женских общежитиях, кажется, никогда не удается скрыть секреты». —— В университете Юнчуань было два общежития: старое и новое. Научный колледж, в котором училась Ван Шиши, находился в старом районе города. Был обеденный перерыв, но в коридорах женского общежития почти никого не было. Только сломанная лампа накаливания непрерывно мигала. Когда староста общежития открыла дверь на третьем этаже, несколько девушек, тихо разговаривавших между собой, испугались. «Здесь полиция и хочет задать вам вопрос». Хозяйка общежития была полна энергии. Линь Чен и Син Цунлянь переглянулись. Казалось, что студенты всего здания с нетерпением ждали их приезда. Комната была длинной и узкой, с четырьмя двухъярусными кроватями и восемью письменными столами. Одежда и принадлежности для девочек были разбросаны по всему столу, из-за чего пространство казалось еще более тесным. Даже такой опытный полицейский, как Син Цунлянь, чувствовал себя несколько беспомощным перед лицом такого хаоса в общежитии. «Посмотрите на эту комнату. Вы же девушки, а не грязные люди. Здесь такой беспорядок, что вы, девушки, в будущем не сможете выйти замуж!» — резко отчитала девушек староста общежития. На мгновение тесное общежитие внезапно превратилось в место, где летали куры и прыгали собаки. Линь Чен взглянул на Син Цунляня. «Тетя, пожалуйста, подождите минутку. У меня к вам несколько вопросов». Капитан отдела по борьбе с преступностью стоял в дверях и, говоря это, молча отвел тетушку в сторону, привлекая внимание всех в общежитии. «О, если у вас есть вопросы, просто спрашивайте». Комендант общежития постучала по столу и обратилась к присутствующим девушкам: «В вашем общежитии произошёл крупный инцидент. Вам всем лучше протрезветь и рассказать полиции всё. Ничего не скрывайте!» «Ты бы слышала о Ван Шиши. Что ты думаешь об этой девушке?» — спросил Син Цунлянь у тетушки из общежития. «Она очень красивая. За ней ухаживало много людей», — тетушка с сожалением вздохнула. «Несколько раз по ночам люди выкрикивали ее имя возле общежития, признаваясь в любви». «А вы что думаете о Ван Шиши?» Син Цунлянь повернул голову и посмотрел на соседей Ван Шиши по комнате. Несколько девушек замолчали. Было очевидно, что они узнали о скандале, устроенном матерью Ван Шиши в школе, и поэтому не смели заговорить. Син Цунлянь придвинул стул и сел напротив девушек. «Мы здесь не для того, чтобы кого-то арестовывать. Мы просто хотим разобраться в ситуации…» — сказал Син Цунлянь, окинув взглядом девушек перед собой. Когда его взгляд остановился на одной из них, голос смягчился. «Думаю, вы тоже слышали, что только что сказала мать Ван Шиши. Это правда? Вы распространяли слухи за её спиной, доведя её до самоубийства?» «Мы ничего не знаем!» — резко выпалила одна из девушек. Ее лицо было покрасневшим, и она выглядела обиженной. «Мы… Мы её совсем не обижали!» — наконец, не удержалась и добавила другая девочка. «Её мать — психопатка!» «Она… Она на самом деле довольно милая, но мы с ней не очень знакомы!» «Но вы же живете в том же общежитии. Как вы можете с ней не быть знакомы?» — спросил Син Цунлянь. «Она работает неполный рабочий день, чтобы оплачивать учебу, и каждый день уходит рано и возвращается поздно. За исключением занятий, все остальное время она работает». «Да, да. Похоже, её семья не дала ей ни копейки на оплату обучения, поэтому ей приходится зарабатывать деньги, чтобы покупать одежду и игрушки для брата!» «Но мне кажется, она смотрит на нас свысока. Когда она возвращается, она никогда с нами не разговаривает». «Создается впечатление, что она живет в своем собственном мире». «Но раньше она была другой. Она раньше ходила с нами завтракать…» «Да, раньше она одевалась в лохмотья. Думаю, ей было слишком стыдно, и она не разговаривала с нами из-за этого, но потом вдруг она стала похожа на ангела и стала невероятно холодной». Раздался громкий шум. Линь Чен подошел к углу комнаты, где стояла последняя двухъярусная кровать. Нижняя койка была заполнена различными коробками. Взглянув на верхнюю койку, он слегка удивился. Кровать была практически безупречной. Белоснежные простыни слегка свисали, желтовато-гусиное одеяло было аккуратно сложено, а у кровати была аккуратно расставлена стопка книг. Некоторые из них были слегка потерты, на них были видны следы многократного перелистывания. Увидев надпись «Ван Шиши» на табличке у кровати, Линь Чен снял обувь, забрался на кровать и вытащил потрепанную книгу. Глава 49.txt Пока Линь Чен и Син Цунлянь были заняты в женском общежитии, в кабинете директора назревала буря. На верхней полке слегка поникли зеленые листья хлорофитума. На столе стояла чашка с кипятком. Пожилой мужчина в простой рубашке сидел у окна, очки свисали с кончика носа. В руке он держал ручку и смотрел на студенческую работу. Перед стариком стоял старшекурсник. Мальчик был весь в холодном поту, словно очень нервничал. Он пришёл за советом по своей дипломной работе, но никак не ожидал, что столкнётся с серьёзными трудностями в учёбе. За ним стояли заместитель директора и хорошо одетый мужчина средних лет. Оба выглядели мрачными, словно переживали что-то, но директору, похоже, было все равно. Он торжественно читал дипломную работу юноши, как будто произошедшее событие было не так важно, как слова на бумаге. «Директор, боюсь, не стоит заставлять господина Чена ждать слишком долго». Наконец, вице-президент Сюй, больше не в силах терпеть, разрядил напряженную атмосферу в комнате. Мальчик сглотнул и огляделся, делая вид, что ничего не слышит. «О… Чего он хочет?» Старик даже не поднял головы. Он мягко ответил, перевернув последнюю страницу газеты. «Директор Су, вы намерены разрешить Линь Чену войти в школу для проведения расследования?» Дворецкий, стоявший в стороне с руками в карманах, сделал внушительный шаг вперед. «Ах, вот это». Старик поправил очки и не стал продолжать. Он поднял взгляд, вернул мальчику исписанную работу и сказал: «Тему можно уточнить. Область исследования всё ещё слишком велика… В аннотации две ошибки перевода. Я уже их отметил. Тебе нужно вернуться и внимательно проверить правильность использования слов, а пояснение должно быть более кратким…» Юноша опустил голову и посмотрел на свою исчерченную диссертацию. В сердце у него возникло неописуемое чувство. Он подумал, что ректор, проверяющий его работу, делает это лишь из формальности. Как мог высокопоставленный руководитель университета находить время для консультирования молодых студентов по поводу их дипломных работ? Но он не ожидал, что старик отнесется к этому серьезно, будет чрезвычайно скрупулезен в своих указаниях и проявит терпение от начала до конца, указывая на все недостатки его работы. Даже пунктуационные ошибки были тщательно отмечены. Эта строгость заставила старшего студента ни в коем случае не лениться. «Сбор данных прошел без проблем. Вы сделали это очень тщательно, но для анализа дисперсии здесь необходимо провести несколько сравнительных тестов…» Пока старик продолжал говорить, лицо Чэнь Пина становилось все более мрачным. Будучи главным дворецким в знатной семье, он никогда не сталкивался с таким холодным отношением. «Директор Су, вы не собираетесь отвечать на мой вопрос?» — снова спросила Чэнь Пин. «Пожалуйста, подождите минутку». Закончив говорить, старик, склонив голову, продолжил объяснять студенту свою диссертацию. «Су Аньчжи, каковы ваши намерения?!» «Я не могу заставить своих учеников ждать. Придётся попросить вас немного подождать», — вежливо сказал старик. Услышав это, Чэнь Пин не выдержал и внезапно повысил голос: «Су Аньчжи, кто ты такой, чтобы игнорировать решение совета директоров и пускать Линь Чена в университет? Наша семья Чэнь уже заняла принципиальную позицию и запретила Линь Чену когда-либо ступать на территорию университета Юнчуань!» «Вероятно, это все проблемы. Вернитесь и исправьте их, а затем покажите мне в час дня в пятницу». Закончив говорить, старик кивнул студенту и дал знак, что тот может уйти. Услышав это, мальчик взглянул на Чэнь Пина. В его глазах не было отвращения, только безразличие. Он торжественно поклонился директору и повернулся, чтобы уйти. «Я президент университета Юнчуань». Старик снял очки, повесил их в нагрудный карман рубашки и серьезно ответил: «В этом университете только я могу принимать решения от имени совета директоров». «Что ты имеешь в виду? Ты защищаешь Линь Чена, даже не глядя в глаза семье Чен!» — Чэнь Пин яростно ударил по столу. «Мои ученики и сами могут себя защитить», — неодобрительно заметил старик. Поведение старика было на удивление жестким, он совершенно не поверил версии семьи Чен. Чэнь Пин внезапно осознал, что у него нет чувства приличия, и другого выхода не было. В конце концов, ему оставалось только протянуть руку и высказать несколько резких слов: «Су Аньчжи, когда в этом году соберется совет директоров, будь осторожен. Семья Чен первой объявит тебе импичмент!» Наряду с этими яростными угрозами раздались три стука в дверь. Тук-тук-тук… Звук был очень мягким и нежным, но каждая нота словно стучала в сердце Чэнь Пина, что еще больше разозлило его. Кто посмел так нагло стучать, когда он был в таком состоянии? Он резко повернул голову и невольно затаил дыхание. Он увидел в дверях симпатичного молодого человека. Молодой человек был одет в дымчато-серые брюки и черный кашемировый свитер с высоким воротником. Манжеты свитера были задраны до локтей, обнажая его светлые запястья. В руке он держал тарелку с двумя прозрачными чашками. Напиток внутри слегка покачивался. Молодой человек поднял глаза и с улыбкой оглядел комнату. У него были светлые волосы, янтарные глаза и чрезмерно бледная кожа. На фоне черного свитера с высоким воротником его улыбка была элегантной и нежной, как весенний ветерок. После того как молодой человек постучал в дверь, он ничего не сказал. Он просто вошел с тарелкой и сел рядом со стариком. Он не поставил тарелку и протянул старику одну из чашек. Старик повел себя так, словно увидел сокровище. Не обращая внимания на окружающих, он поднял чашку и сделал большой глоток. Чэнь Пин, наблюдавший за происходящим в оцепенении, только тогда отреагировал. Он хотел что-то сказать, но молодой человек слегка приподнял голову и, искоса улыбнувшись, взглянул на него. «Дворецкий Чэнь, в ваших словах что-то не так». Услышав это, Чэнь Пин лишь посмеялся. Он больше не хотел ссориться, но раз уж кто-то его спровоцировал, он, естественно, с удовольствием выплеснул свою злость, сказав еще несколько резких слов. «Импичмент — это процедура, используемая для уголовного преследования высокопоставленных государственных чиновников, нарушающих закон и совершающих преступления. Боюсь, что совет директоров Университета Юнчуань не обладает такими полномочиями». Чэнь Пин подумал, что ослышался. На самом деле его поправили. Неужели он настолько бездельничает, что ему нечем заняться, кроме как исправлять неправильное употребление слов? «Ха, и что? Без голоса семьи Чен, после заседания совета директоров в июне, вашего учителя понизят в должности с поста директора». «Ты снова ошибаешься». Молодой человек всё ещё улыбался, и весенний ветерок ещё сильнее освежал его. «Он не мой учитель». «Кто ты, чёрт возьми?!» После вопроса Чэн Пина он тут же пожалел о нём. Он почувствовал, что, вероятно, снова попал в ловушку. «Угадай?» — спросил молодой человек с улыбкой. Чэнь Пин чувствовал такой дискомфорт, что его чуть не вырвало кровью. Это чувство было невыносимо удушающим. Казалось, он изо всех сил пытался что-то предпринять, но противник никак не реагировал, лишь слегка ударил в ответ. Это причиняло боль и вызывало зуд, от которого захватывало дух. Чэнь Пин глубоко вздохнул, откинул рукава, повернулся и уже собирался уйти, но голос молодого человека, все еще звучавший в его душе, снова раздался. «Я просто пытаюсь понять, что имел в виду Батлер Чен, поэтому я подумал об этом для вас. Если семья Чен хочет успешно «объявить импичмент» президенту, используя совет директоров, им сначала нужно получить более половины мест в совете, что эквивалентно 26 миллиардам юаней. Но вы также знаете, что абсолютный контроль над университетом Юнчуань всегда находился в руках этой семьи , поэтому, даже если семья Чен может себе это позволить, я не уверен, что они захотят продать свои акции…» Молодой человек скрестил ноги и подпер подбородок рукой. В его голосе звучала тревога. Услышав это, Су Лао не смог сдержать смех, а затем отрыгнул газировкой. "Ты!" Чэнь Пин резко повернул голову. Только тогда он понял, что в тонком стакане находится кока-кола… Старик и юноша перед ним все это время насмехались над ним! «Подождите-ка!» Несмотря на то, что молодой человек указывал пальцем себе в лоб, он не выглядел сердитым. Он отпил глоток из чашки, улыбнулся, кивнул и больше ничего не сказал, кроме: «Увидимся позже». У Чэнь Пина сильно болела грудь. Он решительно повернулся и ушел, опасаясь, что если останется дольше, то от гнева у него случится сердечный приступ. Взглянув вдаль на дворецкого и заместителя директора, Су Лао поставил чашку, поднял лицо и повернулся к стоявшему рядом с ним образованному молодому человеку. «Ублюдок. Ты и вполовину не так почтителен, как Линь Чен. Ты даже не захотел прийти ко мне на мой 60- й день рождения!» «Конечно», — улыбнулся молодой человек. Он поднял свой бокал и тихонько чокнулся с бокалом Су Лао. «Я не только не отличаюсь должной сыновней почтительностью, но и не так хорошо умею создавать проблемы, как он». В этот момент г-н Чен, крайне раздраженный, схватился за грудь и мог лишь погрязнуть в гневе. —— Господин Линь, который все еще находился в кампусе, не знал, что о нем говорят. Он только что закончил осмотр женского общежития вместе с капитаном Сином. Когда они ушли, в руке у него была старая книга. Капитан Син потёр ухо. Девушки, пожалуй, самые разговорчивые существа на свете. А с добавлением ещё и гиперболтливой заведующей общежитием, у него ещё и кружилась голова от шума в ушах. Вспоминая, что только что сказали девушки, понимаешь, что это было слишком много и слишком сложно, почти до полной непонятности. «Есть какие-нибудь успехи?» Он немного подумал и смог лишь спросить Линь Чена. Услышав это, Линь Чен сунул Син Цунляню в руку книгу с потрепанной обложкой. Син Цунлянь был поражен. Он взглянул на обложку и обнаружил, что это книга по «Дискретной математике». Книга была не старой, но потрепанной потому, что ее много раз просматривали. Подумав об этом, он открыл книгу и обнаружил, что на титульном листе написано имя. «Сюй… Хаочжэнь?» Когда Син Цунлянь прочитал это имя, ему показалось, что оно звучит знакомо. Но прежде чем он успел вспомнить имя, его сильно похлопали по плечу. Сзади раздался голос профессора Фу: «Лао Син, ты думаешь о нашей шимэй?» Только тогда Син Цунлянь вспомнил, что Сюй Хаочжэнь — это та девушка, которая была на встрече выпускников Линь Чена. Он повернул голову и увидел лицо профессора Фу, которое всё ещё выглядело сонным. Вероятно, его только что разбудил телефонный звонок, и в его выражении лица читалось некоторое нежелание. «Почему книга вашегй шимэй находится у покойного?» «Какой именно умерший?» Фу Хао потёр лицо, подумав, что ему показалось. «В школе что-то случилось». Линь Чен схватил Фу Хао и кратко изложил суть произошедшего сегодня утром. Слушая, Фу Хао открывал рот всё шире и шире. Он никак не ожидал, что такое произойдёт, пока он спит. «Так… ты нашел книгу Сюй Хаочжэнь на кровати Ван Шиши. Значит ли это, что они знакомы?» Взгляд Фу Хао упал на руки Син Цунляня. Он немного подумал и с недоверием посмотрел на Линь Чена. «Шисюн… Разве ты не говорил раньше, что с Шимэй Сюй что-то не так? Почему?» «Сначала я подумал, что она просто немного странная». «Почему? Просто потому, что она тобой восхищалась и хотела с тобой познакомиться?» «Нет. Это из-за лака для ногтей». «Что с ним не так?» «При каких обстоятельствах девушка решит нанести на ногти лак, который ей не подходит?» «Разве это не вопрос личного мнения? Вам это может показаться неподходящим, но ей это может очень понравиться?» — не удержался Фу Хао от ответа. Линь Чен вспоминал, что, когда он пожимал руку Сюй Хаочжэнь, девушка намеренно отдернула кончики пальцев. «Она знала, что это неуместно. Ей это не нравилось, и она очень тщательно следила за этим». «Может, она просто экспериментирует с цветами?» «Для определения цветов нужны все десять пальцев?» «Кто-то заставил её накрасить именно этим цветом?» «Обязательным является лишь попросить кого-нибудь покрасить ногти». Голос Линь Чена был слабым. Фу Хао поспешно сжал пальцы. «Ты имеешь в виду, что тот, кто выбрал ей этот цвет или хотел, чтобы она его накрасила, она слишком стеснялась отказать? Например, если бы шисюн захотела одолжить у меня рубашку, я бы тоже слишком стеснялся отказать… Но шисюн, почему ты так мучаешься с этим лаком для ногтей? Разве ты не придираешься к мелочам?» Когда Фу Хао открыл рот, никто не смог остановить этого болтуна. Услышав это, Линь Чен внезапно приподнял веки, словно ему пришла в голову какая-то важная мысль. Глава 50.txt «Профессор Фу…» Линь Чен поднял голову и посмотрел на Фу Хао. Фу Хао вздрогнул, когда его позвали. «Шисюн, если у тебя есть какие-либо приказы, просто скажи их. Я смущаюсь, когда ты меня так называешь!» «Мне нужно попросить профессора Фу об одной небольшой услуге…» Линь Чен сделал паузу, но не дал Фу Хао времени подумать. «Я помню, что когда первокурсники поступают в школу, они записывают видеопрезентацию, и она хранится в архиве. Я хочу попросить профессора Фу найти видеопрезентацию Ван Шиши и Сюй Хаочжэнь». Услышав это, Фу Хао выглядел так, словно его поразила молния. Он повернулся к Линь Чену и бросил на него взгляд, говорящий: «Шисюн, почему ты так жестоко со мной обращаешься?» Син Цунлянь увидел это в его глазах. Хотя он и не знал, насколько сложно будет получить доступ к файлам, в душе он все равно сочуствовал профессору Фу. Линь Чен дотронулся до головы Фу Хао и сказал: «Хорошо?». Профессор Фу не смог оказать ни малейшего сопротивления и лишь смиренно удалился. Глядя ему в спину, Син Цунлянь позабавился: «Почему кажется, будто он идет на героическую смерть?» «Тот, кто занимается приемом первокурсников ведет себя довольно интересно в присутствии Фу Хао». «Значит, профессор Фу собирается продать свою душу?» Син Цунлянь слегка опустил голову, посмотрел на неподвижное лицо консультанта Линя и улыбнулся. «Ничего подобного не существует». Вспомнив о двух владельцах продуктовых ларьков возле школы, которые поженились, Син Цунлянь с некоторым волнением сказал: «Значит, ты настоящая сваха». «Он вполне этому рад. Не волнуйтесь». «Почему вам вдруг пришло в голову заглянуть в документы о зачислении?» «Есть некоторые проблемы, которые я не могу решить». Линь Чен покачал головой. Затем он спросил Син Цунляня: «Как ты думаешь, какая девушка Ван Шиши?» «Она, ах, мне кажется, довольно сложная личность». «Да, это не только сложно, но и противоречиво», — сказал Линь Чен, сделав паузу. — «Я проанализировал комнату Ван Шиши в общежитии. Кровать была аккуратно расставлена, личные вещи были аккуратно уложены, создавая впечатление её независимости. В то же время она подрабатывает, чтобы заработать денег, и любит своего младшего брата. Видно, что она почтительна и трудолюбива. Разве такой человек стал бы снимать секс-видео и вести себя так дерзко и развязно?» «Разве это противоречиво? У каждого человека много сторон, не так ли? Если человек, ему всегда есть что скрывать, и непреднамеренно эти вещи всплывают наружу». Линь Чен внимательно посмотрел на Син Цунляня, а затем сказал: «Если взглянуть на ситуацию с другой стороны, то, если судить только по матери Ван Шиши, то каким человеком, по-вашему, является её дочь?» Думая о своенравной и непреклонной матери Ван Шиши, Син Цунлянь почувствовал, как у него начинает болеть голова. «С такой суровой матерью дочь либо особенно непослушна, либо послушна и труслива». Закончив говорить, он вдруг понял, что Ван Шиши — это идеальное сочетание этих двух типов. «Разве это не странно?» — подумал Линь Чен, а затем добавил: «Ван Шиши выросла в типичной авторитарной семье. С точки зрения статистики, большинство детей из таких семей послушны, трусливы и неуверенны в себе. Есть и крайние случаи, когда они становятся равнодушными, жестокими и крайне агрессивными…» «Но Ван Шиши, похоже, не подходит…» «Да, за любым отклонением образца от нормы должна стоять веская причина». «А что насчет Сюй Хаочжэнь? Связано ли это дело с ней?» Син Цунлянь отчетливо вспомнил маленькую шимей, на которую Линь Чен обратил особое внимание из-за ее лака для ногтей. «Пока не могу сказать наверняка, но Сюй Хаочжэнь выглядела очень игривой и общительной, как красивая светская львица. Я не имею в виду ничего уничижительного. У такого человека должны быть твердые убеждения, так почему же ей было бы так неловко отказаться от лака для ногтей, который ей не подходит? Хотя я, возможно, и беру быка за рога, это выглядит слишком противоречиво и неразумно». «Так вот почему вы попросили Фу Хао найти для нас их видео с самопрезентацией, чтобы посмотреть, какими они были на самом деле?» «Да, я хочу посмотреть, как они выглядели, когда были ещё чистыми листами бумаги». —— Естественно, профессор Фу не мог слышать этот разговор в архиве. Осушитель воздуха тихонько гудел. Не было ни свирепых шиди, ни милых шимей. В большом архивном помещении вообще никого не было. Шторы были наполовину задернуты, в комнате было темно. Когда Фу Хао прошел дальше к двум рядам полок с данными, внезапно дверь со скрипом захлопнулась. Он поспешно обернулся, но не увидел никаких фигур. Слышался только стук кожаных ботинок по полу. «Ван Шицзе?» Фу Хао осторожно крикнул, но не получил ответа. Фу Хао огляделся. По обеим сторонам были железные полки, и ему нечем было воспользоваться. Он на мгновение замер, когда донесся звук шагов. Сквозь нижнюю часть информационного шкафа он смутно разглядел, что посетитель был одет в черные сапоги из телячьей кожи и дымчато-серые брюки. Одежда была качественной, а шаги — неторопливыми. Фу Хао глубоко вздохнул. Тот уже отошёл от него к книжной полке. Теперь он отчётливо видел уголок чёрного кашемирового свитера, который они носили. Он мысленно перебрал имена всех своих коллег, но не смог подобрать никого, кто бы носил подобный наряд. Напряжение в сердце усилилось. «Кто ты?» Ответа не последовало. В следующее мгновение мужчина снова двинулся. Край его лица мелькнул, отчего сердце Фу Хао сильно заколотилось. Он внезапно повернул голову и увидел красивое и элегантное лицо. Шелковистые, мягкие волосы, янтарные глаза, слегка вытянутые, с едва заметным изгибом в уголках, словно он улыбался, но во взгляде читалась неописуемая ледяная холодность. Да пошёл ты нахуй. Психопат… Бесчисленные ругательства застряли у него в груди. Фу Хао смотрел на посетителя, словно на призрака. Его тело реагировало быстрее, чем разум. Не говоря ни слова, он повернулся и убежал. Однако, прежде чем он успел дойти до двери, позади него раздался теплый, мягкий мужской голос. «Выйди за эту дверь, и я сломаю тебе ноги». Дерьмо… —— В больших городах всегда были слишком большие пробки. Когда Линь Чен и Син Цунлянь вернулись в полицейский участок, молодой человек в черной кепке уже сидел в конференц-зале уголовного отдела Второго подразделения, получая похвалу и одобрение всего отдела. Как только Син Цунлянь толкнул дверь, он услышал из кабинета очень недовольный голос. Ван Чао, держа в руках леденец со вкусом колы, указал пальцем на своенравного маленького полицейского перед собой и очень недовольно сказал: «Капитан, разве вы не знаете, что шутить с нашими именами — это безвкусно?» «Это не моя вина!» — беспомощно воскликнул товарищ Ма Хань. ( Примечание переводчика: в Китае есть сказания о Бао Гуне, образце и символе честности и справедливости. Он в некоторых производениях фигурирует как Судья Бао. У него были несколько учеников/помощников, которые были по парам. Так вот имена двух таких созвучны с именами Ван Чао и Ма Ханя) «Почему ты так спешишь?» Син Цунлянь посмотрел на часы и увидел, что с момента звонка прошло всего три часа. «О, я сбежал с шоссе автостопом и помчался сюда». «Разве я не говорил тебе ехать на скоростном поезде?» — сказал Син Цунлянь, подходя к Ван Чао. «Ни за что! Ты же сказал, что эти деньги для меня!» Син Цунлянь погладил голову мальчика, наклонился к экрану своего ноутбука и обнаружил, что Ван Чао перетаскивает откровенные фотографии, которые «сдала» мать Ван Шиши, и размещает их на временной шкале. "Что ты делаешь?" «Снимаем клип», — засмеялся Ван Чао. — «Он будет популярным». Син Цунлянь хлопнул его по затылку. «Ты выяснил то, что я хотел, чтобы ты проверил?» «Это пустяк», — сказал Ван Чао, сжимая леденец и жестом подозывая Ма Ханя, который обеими руками передал им личное досье. Син Цунлянь слегка нахмурился, беря в руки папку с документами. И действительно, другая девушка на видео тоже была студенткой университета Юнчуань. Цзян Лю, девушка, 20 лет. Лучшая студентка биологического факультета Университета Юнчуань. Син Цунлянь мельком взглянул на папку и передал её Линь Чену, затем посмотрел на Ван Чао. Прежде чем он успел что-либо сказать, Ван Чао уже высказался за него. «Я уже проверил. В университете Юнчуань для регистрации используют сканеры отпечатков пальцев. Эта девушка не вернулась в общежитие прошлой ночью и не ходила на занятия сегодня. Нет никаких записей о ней в её удостоверении личности или банковской карте. Другими словами, похоже, она ни с кем не снимала комнату». Син Цунлянь уже собирался снова заговорить, когда Ван Чао продолжил: «Эта девчонка, Цзян Лю, никак не связана с Чэн Вэйвэй. В конце концов, разница в возрасте у них слишком велика. Однако она и Ван Шиши были участницами студенческого союза литературно-художественного факультета и вместе организовали бал в честь Национального дня». После того, как Ван Чао закончил говорить, он развел руками, показывая, что больше ничего не может сделать. Син Цунлянь кивнул и издалека увидел Цзян Чао, идущего по коридору. Увидев Син Цунляня, вице-капитан Цзян, словно поймав спасительную нить, начал кричать издалека: «Лао Син, когда же вы допросите свирепую мать Ван Шиши? Она уже начала требовать от нашего полицейского управления компенсацию за моральный ущерб!» «Эй, красавчик, могу я еще чем-нибудь тебе помочь?» — вмешался Ван Чао. «Пойдем со мной, чтобы заявить о себе», — сказал Син Цунлянь. Ван Чао был несколько польщён. В конце концов, Лао Син говорит ему, чтобы он вместе дал показания, а не А'Чен. Значит ли это, что он наконец-то перейдет с должности техника на должность настоящего следователя по уголовным делам?! В комнате для допросов за столом сидела женщина с растрепанными волосами и свирепой аурой, скрестив руки. Ван Чао последовал за Син Цунлянем через раздвижную дверь и встретился с ее пристальным взглядом. Его ноги немного подкосились, но Син Цунлянь сделал вид, что все в порядке. Он притащил стул и сел напротив крайне свирепой женщины. Естественно, третьего стула в комнате для допросов не было, поэтому Ван Чао пришлось неловко стоять… «Госпожа Ван, я надеюсь, вы сможете передать мне оригинал видеозаписи, и мы будем стремиться к снисхождению», — Син Цунлянь сразу перешел к делу. «Капитан Син, вы что, шутите? Ваш полицейский задержал меня здесь более чем на три часа без всякой причины, а теперь вы говорите, что проявите ко мне снисхождение?» Женщина скрестила ноги и вытянула носок, выглядя крайне высокомерной и холодной. «Госпожа Ван, я думаю, вы не в курсе текущей ситуации…» — сказал Син Цунлянь, указывая на Ван Чао. — «Это Ван, сотрудник службы информационной безопасности сети Юнчуаня. Он был назначен начальством для расследования наличия у вас в руках порнографических материалов». Когда вдруг прозвучала фамилия Ван Чао, он поспешно выпрямился. Он посмотрел на сидящего прямо капитана, а затем на высокомерную женщину. Он быстро понял ситуацию. Ах, босс привел его, чтобы устроить фарс… «Да, госпожа. В последнее время мы уделяем основное внимание типичным случаям, и ваш весьма показателен. Согласно статье 8 главы III Правил безопасности интернет-видео в Китае, мы наложим 15-дневное задержание и штраф в размере 10 000 юаней». Ван Чао начал торжественно нести чушь. «Вы шутите? Я здесь только для того, чтобы помочь в расследовании. Я никогда не распространяла порнографическую продукцию. Вы не можете меня арестовать!» Госпожа Ван по-прежнему выглядела спокойным и расслабленным адвокатом, но в ее голосе слышалась легкая паника. «Конечно, суровость этого наказания в основном определяется количеством распространенных вами видеороликов и числом просмотров, но прежде чем мы сможем вынести решение, вы должны предоставить оригинальное видео». «У меня… у меня нет оригинального видео…» Син Цунлянь резко наклонился вперед. Его тон резко изменился. «Госпожа Ван, пожалуйста, не думайте, что у полиции низкий IQ. Сделанные вами фотографии — это явно скриншоты видео. Теперь вы хотите сказать, что у вас нет оригинального видео? Думаете, это вас оправдает?» «Но у меня его на самом деле нет. Я тайком видела его на ноутбуке Шиши, когда она принимала душ», — сказала госпожа Ван. Внезапно она что-то вспомнила и повысила голос: «Ах, ноутбук. Можете поискать это видео на ноутбуке Шиши». «Ты хочешь сказать, что у тебя было время посмотреть это видео и сделать скриншоты один за другим, но не было времени сохранить всё целиком?» — холодно спросил Син Цунлянь. «Видео не на её ноутбуке. Оно есть в интернете. Я не могу его скопировать. Это англоязычный сайт». «Что это за сайт?» — быстро спросил Ван Чао, услышав её ответ. «Всё на английском. Страница чёрная, выглядит странно и страшно». «Есть ли URL-адрес?» «Это невозможно скопировать. Это очень длинно…» «Начало положено с www?» «Похоже, нет… Я не помню». Лицо маленького полицейского на противоположной стороне было в ярости. Чем больше говорила госпожа Ван, тем сильнее чувствовала себя виноватой. Ван Чао редко становился серьёзным. Он схватил блокнот Син Цунляня, вырвал страницу и, вооружившись ручкой, сунул её женщине. «Нарисуй сайт и постарайся включить как можно больше деталей». Син Цунлянь тоже этого не ожидал. Изначально он привёл Ван Чао просто как реквизит, чтобы обмануть её, но, судя по нынешнему виду молодого человека, он нашёл невероятную зацепку. Госпожа Ван быстро закончила набросок веб-страницы. Поскольку это было так давно, она мало что могла вспомнить из деталей. Взглянув на бумагу, Ван Чао в спешке выскочил за дверь. Главы 51-55.txt Глава 51 Если у каждого есть неизвестная сторона, то Линь Чен никогда не видел нынешнюю сторону Ван Чао. Молодой человек вел себя агрессивно: во время допроса он захлопнул дверь, выбежал наружу, направился к капитану Цзяну и бесцеремонно спросил: «Где ноутбук Ван Шиши?» Капитан Цзян был ошеломлен его ревом и немного озадачен. «О, я не знаю, есть ли…» «Что значит, вы не знаете, есть ли у Ван Шиши ноутбук?» — Ван Чао прищурился, его круглые, похожие на виноградные, глаза сузились, словно он вот-вот рассердится. — «Принесите мне список вещей покойной. Я сам его найду». В конце концов, проявлять беспринципную злость на чужой территории было неуместно. Линь Чен осторожно оттолкнул двух полицейских, которые преграждали ему путь, подошел, надавил на голову маленького товарища и тихо спросил: «Что случилось?» Нежные губы мальчика плотно сжались, но он не отдернул руку, лежавшую у него на голове. «Вот, вот. Список здесь». Ма Хань быстро передал папку. Ван Чао молчал. Он листал страницы, и выражение его лица становилось все более мрачным. «Почему нет ноутбука? Разве ноутбук не должен быть самым важным вещественным доказательством из числа вещей, принадлежавших покойному?» — спросил Ван Чао. Никто из присутствующих не смог ответить на этот вопрос. На самом деле, если бы Ван Чао специально не упомянул об этом, никто бы и не задумался над этим вопросом. На какое-то время в атмосфере воцарилась крайне холодная обстановка. «На самом деле никакого ноутбука нет». «Но мать пострадавшей ясно сказала, что нашла это на ноутбуке своей дочери!» Линь Чен пристально посмотрел на бледное лицо молодого человека, снова погладил его по затылку и почесал тонкие черные волосы. Когда Ван Чао закончил говорить, он резко остановился. Он сжал белый лист бумаги, скомкал его в руках, повернул голову и сел. «Забудьте об этом. Я сделаю это сам». Син Цунлянь долгое время оставался в комнате для допросов. Когда он снова вышел, от прежней ссоры в офисе не осталось и следа. Руки его техника двигались так стремительно, словно он вел ожесточенную борьбу с данными. Линь Чен нёс стакан воды и прислонился к окну рядом с Ван Чао, выглядя так, словно был рассеян, но в то же время словно кого-то охранял. Постепенно темнело. Уличные фонари снаружи постепенно загорались. Линь Чен увидел выходящего Син Цунляня и бросил на него взгляд. Они вдвоем вышли из кабинета одновременно. Они стояли возле огромного комнатного растения с зелеными листьями в углу офиса. Син Цунлянь достал зажигалку, закурил сигарету и тихо спросил: «Этот маленький сорванец что, хулиганит?» «Только что из-за ноутбука Ван Шиши он чуть не поссорился с людьми из Второго отдела», — Линь Чен отпил воды и спросил: «Что произошло в комнате для допросов?» «Вероятно, это какая-то детская травма», — небрежно произнес Син Цунлянь, выпустив кольцо дыма. Должно быть, это действительно серьёзная травма, способная превратить жизнерадостного юношу с пятью стрессами и четырьмя прелестями в беспокойного и угрюмого. Линь Чен нежно погладил пряжку. Слова Син Цунляня были похожи на увиливание. Он прекрасно понимал это, но сказал так непринуждённо, что это помешало окружающим задавать дальнейшие вопросы. Линь Чен поднял брови и больше ничего не спросил. «Не стоит слишком беспокоиться по этому поводу», — добавил Син Цунлянь. Линь Чен не ответил. Син Цунлянь потер нос. Он знал, что Линь Чен понимает, что он отвечает на вопрос несерьезно, но были вещи, которые нельзя объяснить несколькими словами. Если их нельзя объяснить ясно, лучше об этом не говорить. Поэтому Син Цунлянь мог лишь сменить тему. «Где профессор Фу? Никаких новостей пока нет?» «Он сказал, что у него возникли какие-то дела, и он не смог сегодня прийти». «Ну, это хорошо. Кстати, попроси его также достать рекомендательное письмо для поступления Цзян Лю…» "Зачем?" «Судя по словам матери Ван Шиши, ваши психологические оценки вполне разумны», — Син Цунлянь, держа сигарету в руке, вспомнил, как только что в комнате для допросов та женщина с высокомерием упомянула свою погибшую дочь. Воспитанная, рассудительная, послушная, почтительная… Слишком много слов похвалы, и все они могли бы относиться к Ван Шиши. Дочь, которую описывала госпожа Ван, была похожа на марионетку, созданную типичной авторитарной семьей. Она была послушной и трусливой, и никогда не знала, что такое сопротивление. Как могла такая девушка посметь нарушить правила, снять видео интимного характера, а затем покончить жизнь самоубийством? «Так и должно быть». Выслушав слова Син Цунляня, Линь Чен не слишком удивился. «Но Цзян Лю…» «Я уже послал человека на её поиски», — поспешно ответил Син Цунлянь. Внезапно в офисе раздался крик. «Ах!!!» Линь Чен и Син Цунлянь поспешно ворвались в комнату и увидели, что Ван Чао в какой-то момент снял кепку. В этот момент он, обхватив голову руками, закричал: «Почему интернет такой медленный!» Все в офисе переглянулись, потеряв дар речи. Ван Чао был похож на нечто среднее между фарфоровым изделием с надписью «обращаться осторожно» и маленьким драконом, способным в любой момент извергнуть огонь. Син Цунлянь подошёл, взял полицейскую форму с подлокотника кресла и сказал ему: «Пойдём. Я отведу тебя куда-нибудь поесть». —— Юнчуань не был Хунцзином, поэтому Син Цунлянь не был с ним знаком. В итоге они решили поужинать в ресторане, расположенном в отеле Cohen May. Маленький товарищ Ван Чао был человеком, повидавшим мир, поэтому, конечно же, он не удивился бы, увидев на подносе целую тарелку сашими и королевского краба. Линь Чен принес полную чашку кофе и поставил ее перед мальчиком, который даже не поднял головы, все еще погруженный в свою бесконечную программу поиска изображений. Линь Чен подвинул чашку кофе и очень мягко сказал: «Выпей». «Я ещё молод, поэтому не могу пить слишком много кофе!» «Кофеин может стимулировать выработку дофамина, что может улучшить ваше настроение», — очень серьезно сказал Линь Чен. Ван Чао несколько раз нажал клавишу Enter и наконец поднял голову. Он очень трогательно произнес: «А'Чэнь, ты так добр ко мне». Капитан Син только что вернулся с тарелкой жареной желтой горбыли. Услышав это, он, не раздумывая, поставил тарелку перед Ван Чао. Увидев, что технический гений наконец-то готов общаться с людьми, капитан Син не удержался и спросил: «Что, ты ещё не нашёл оригинальное видео?» «Босс, вы знаете, что значит искать иголку в стоге сена? Речь идёт не о поиске нескольких картинок. Это поиск динамичных видеороликов среди статичных изображений. Вам нужно использовать технологию Image2Play. Это очень сложно, понятно?» Син Цунлянь потёр щетину на подбородке и пробормотал: «Нам что, придётся смотреть все последние видео?» «Не нарушайте закон умышленно, хорошо, капитан!» — Ван Чао резко отпил глоток кофе. — «Я закончил программирование, теперь мне нужно дождаться результатов поиска». Заметив, что глаза мальчика покраснели, а выражение его лица редко отличалось серьезностью, Син Цунлянь немного подумал, а затем спросил: «Считаешь ли ты необходимым найти оригинальное видео?» «Меня больше беспокоит то, что если я не смогу это найти, это создаст дополнительные проблемы». Син Цунлянь резко поднял глаза и остановил руку, державшую палочки для еды. Госпожа Ван ясно дала понять, что она видела видео только в интернете и не могла его скачать, поэтому могла только сделать скриншоты. Тогда, если даже Ван Чао не смог бы найти оригинальное видео, оставалась только одна возможность — возможность, которая бы экспоненциально увеличила сложность всего этого дела. «Если я действительно не смогу это найти… я больше не хочу расследовать такое дело. Можете найти кого-нибудь другого», — сказал Ван Чао. Диалог между Син Цунлянем и Ван Чао был очень коротким и загадочным. Казалось, они говорили на языке секретных кодов, и закончился он пророчеством молодого человека. Линь Чен не знал, что произошло в прошлом, но понимал, что молодой человек всё ещё мог шутить над грабителями и взрывчатками, но что-то в онлайн-мире могло его обескуражить. После еды взгляд Ван Чао больше не отрывался от экрана ноутбука. Его даже не интересовал забронированный Син Цунлянем роскошный номер. Молодой человек нашел подходящее место на ковре и сел, скрестив ноги. Ковер с узором из канареек и роз был мягким и пушистым, а вокруг сверкали яркие хрустальные огоньки. За окном простиралось бескрайнее ночное небо, но Ван Чао, словно скульптура, охранял ноутбук на журнальном столике. Когда Линь Чен встал посреди ночи, Ван Чао по-прежнему сохранял ту же позу, уставившись в экран компьютера в темноте. По всей видимости, результаты поиска оказались неудовлетворительными. Линь Чен подумал, надел тапочки, нашел в комнате одеяло и укрыл им подростка. Затем он сел на ковер рядом с ним. «Все еще не можете найти?» — спросил Линь Чен. Лицо молодого человека было крайне бледным, он механически покачал головой. "Из-за чего?" «Есть две возможности. Во-первых, это видео вообще не было загружено в интернет. Оно распространялось только в частном порядке, и мать Ван Шиши лжет». «А что насчет второго?» «А'Чен, ты слышал о даркнете ?» Линь Чен подумал, что это слово на самом деле звучит не так уж и просто. «Немного». Пока Линь Чен говорил, он достал подушку с дивана и позволил подростку опереться на нее. Возможно, это было из-за мягкого одеяла, а может, из-за нежного голоса Линь Чена, но Ван Чао внезапно почувствовал, как его накрыла волна усталости. Он откинулся на подушку и медленно произнес: «Если видео нельзя найти в сети, то есть вероятность, что оно намеренно спрятано глубоко в сети и доступно для просмотра только особыми способами». "Что ты имеешь в виду?" «Онлайн-мир, с которым мы обычно сталкиваемся, — это лишь верхушка айсберга. Все веб-сайты, которые могут быть обнаружены поисковыми системами, называются поверхностным интернетом , но в глубинах океана под айсбергом скрывается более обширный и мрачный онлайн-мир. В этом мире нет полиции, нет законов, нет правил, и он полон бесчисленных наркотиков, порнографии, торговли оружием, контрабанды, торговли органами, торговли людьми… Разве это не смешно? Мы изобрели новую технологию, которая позволяет пользователям подключаться к интернету, не раскрывая свою личность серверу, поэтому полиция по всему миру может только выглядеть идиотами, наблюдая за бесчисленными преступными сделками, происходящими прямо у них под носом. Но это невозможно. Мы не можем найти их IP-адрес!» Чем больше он говорил, тем больше злился Ван Чао. В конце концов, он даже ударил кулаком по полу. К счастью, ковер был толстым. Линь Чен удержал мальчика за руку и не дал ему продолжить причинять себе вред. «Тогда скажите мне, пожалуйста, если это видео действительно появилось в даркнете, что это значит?» «Что это значит? В этом месте есть серьёзные видеоролики, нарушающие законы всех стран. 3P — это всего лишь мелочь. Это может означать только одно: группа глупых студентов открыла для себя совершенно новый мир в интернете, не удержалась, накурилась чем-то незаконным и случайно погибла!» «Ты слишком радикален», — легкомысленно заметил Линь Чен. «А’Чен, ты когда-нибудь видел по-настоящему злой мир? Там всё плохо и мрачно — мир, лишённый света». «Мне очень хочется рассказать вам одну историю, но, подумав, я могу сказать только одно: кажется, я никогда раньше ничего подобного не видел». «Вы никогда не видели человека, который настолько плох, что это невозможно объяснить?» Глядя в глаза молодому человеку, Линь Чен долго молчал, прежде чем наконец заговорил: «Да». «Как можно так сломить человека?» — Линь Чен не был уверен, что именно имел в виду Ван Чао, но, отвечая, слегка задрожал. «Вопрос о существовании абсолютного зла в этом мире — это не философский вопрос. На него можно взглянуть с более идеалистической точки зрения». "Я не понимаю…" Глаза мальчика были влажными, и он выглядел очень растерянным. Линь Чен протянул руку и закрыл ему глаза. «Пока твоё сердце светло, мир никогда не погрузится во тьму», — медленно и нежно произнёс Линь Чен. Прежде чем он успел закончить, послышался приятный храп подростка. Линь Чен обернулся и увидел Син Цунляня, стоявшего позади него неизвестно сколько времени. «Однажды мы расследовали дело о массовом убийстве. Убийца использовал даркнет, чтобы транслировать все убийство в прямом эфире…» Молодой человек смешанной расы наклонился и укрыл подростка одеялом. «Ван Чао отвечал за определение конкретного адреса, но в итоге мы оказались бессильны». Глава 52 Горе от бессилия было непостижимо для посторонних. На самом деле, у Линь Чена было слишком много вопросов к Син Цунляню. Например, почему муниципальные власти и полиция участвовали в расследовании дела о международной резне, или что за резня могла оставить такой тяжелый след на Ван Чао до сих пор? В конце концов, вопросы сводились к двум простым: кто он такой и кто ты на самом деле? Однако он ничего не просил, как всегда делал для него Син Цунлянь. Рано следующим утром Линь Чен проснулся от крика. «Ааааааа!!!» Ван Чао в какой-то момент проснулся и лежал на ковре, в полном шоке разглядывая обстановку комнаты. Линь Чен подошел к босоногому подростку, протянул руку и потрогал его лоб. К счастью, он не был горячим. Лишь когда его холодные кончики пальцев коснулись лба Ван Чао, подросток вздрогнул и пришёл в себя. «Гранд-отель. Чёрт, гранд-отель!» Линь Чен ущипнул Ван Чао за нежное личико и спросил: «Как дела?» «Как роскошно, так роскошно, так роскошно!» Ван Чао вскочил и подбежал к окну. Он распахнул шторы от пола до потолка, но они оставались неподвижными. «О-о. Оно электрическое!» Мальчик начал рыться в комнате в поисках пульта дистанционного управления. Линь Чен стоял, опустив руки вдоль тела, а Син Цунлянь, почесывая затылок, вышел из второй спальни. Он сонно спросил: «Что с этим маленьким сорванцом?» «Вероятно, это расстройство активности симпатической нервной системы, вызванное процессом самовосстановления после детской травмы?» Син Цунлянь: «……» «Капитан, вы наконец-то разбогатели?!» Ван Чао наконец нашел пульт дистанционного управления. Оглянувшись, он увидел Син Цунляня, который с волнением нажимал на кнопку. Занавески медленно отодвинулись с обеих сторон, открывая вид на набережную. Под лучами восходящего солнца туман словно вуаль скрывал сверкающую воду. Син Цунлянь зевнул и хлопнул Ван Чао по затылку. «Чепуха. Лаоцзы всегда был богат, понятно!» «Тогда я могу заказать завтрак? Большого лобстера!» Мальчик, похоже, не понял, что его ударили. Прежде чем Син Цунлянь успел что-либо сказать в ответ, Ван Чао бросился на кофейный столик и начал искать меню завтрака. Разумеется, австралийских лобстеров на завтрак не подавали. Однако большой, пышный круассан и вкусный куриный грибной суп всё ещё могут успокоить желудок, а также израненное сердце. Ван Чао заказал все блюда из меню и три вида напитков, после чего принялся за еду. Линь Чен заварил себе чашку черного чая и сел рядом с ним. Утренний свет был прекрасен, он освещал довольной улыбкой мальчика. Син Цунлянь съел два тоста. Словно что-то вспомнив, он вдруг спросил: «Вы не думали о том, чтобы найти себе замену?» Ван Чао только что набил рот беконом. Он мог лишь безучастно смотреть на Син Цунляня и некоторое время молчал. «Я слышал, что Блэкджек очень знаменит. А что ты думаешь о нём?» «Черт, этот идиот даже нормально печатать не умеет, понятно?!» — резко проглотил еду и сердито ответил мальчик. «Разве ты не говорил, что если речь идёт о даркнете, то ты не будешь это проверять?» «Когда я это сказал?» «Вчера, во время ужина». «Но А'Чен меня исцелил!» «Ух ты, как это мощно…» «Ладно, ладно, капитан, прекратите нести чушь. Как вы можете быть спокойны, если дело передали такому идиоту, как БлэкДжек?» Маленький товарищ Ван Чао махнул рукой, откусил кусочек круассана и бросился к компьютеру. «Я пойду работать. Это же просто дерьмовое видео!» Син Цунлянь пожал плечами, но заметил, что Линь Чен смотрит на него с любопытством. «Это был блеф», — тихо произнес консультант Линь, сделав глоток чая. «Мальчиков иногда нужно подбадривать. Как они могут думать о том, чтобы сдаться, столкнувшись с незначительной проблемой?» — праведно произнес капитан Син. Как и круассан, съеденный дочиста, или сливочный суп, не оставивший следов на дне тарелки, вчерашняя мрачность, казалось, полностью рассеялась. В конце завтрака Линь Чену позвонил Фу Хао и попросил встретиться в школьном офисе. «Шисюн, приходи пораньше. Ах, не забудь принести мне блинчик с яйцом и зеленым луком у входа в школу!» «Вы нашли все файлы?» "Конечно!" Линь Чен почти представлял, как Фу Хао в конце очереди похлопывает себя по груди, делая вид, что расслаблен. «Но почему ты так долго ждала, прежде чем позвонить мне?» Тон Фу Хао показался ему неуместным, поэтому Линь Чен немного подумал и задал более подробные вопросы. «Вчера было уже слишком поздно!» После того как Фу Хао закончил говорить, он повесил трубку. Линь Чен поставил чашку. Обычно, когда люди лгут, они начинают болтать без умолку, но его шиди был чем-то особенным. И действительно, когда дети выросли, у каждого из них появились свои маленькие секреты… Тогда, будучи родителем, придерживающимся демократических принципов, он, конечно же, не мог просить всего и сразу. Линь Чен поднял глаза и сказал: «Тогда давайте позовем Сюй Хаочжэнь». "Почему?" «Посмотреть видео вместе». —— В университете Юнчуань существовала хорошая традиция записывать самопредставление первокурсников. Хотя это делалось для архивирования записей, в основном это использовалось для отслеживания научных исследований. При достаточно большом размере выборки данные о поступлении первокурсников могли не только отражать общие характеристики определенного поколения студентов, но и служить отправной точкой для лонгитюдных исследований, позволяющих наблюдать за теми студентами, которые начинали как чистый лист, и посмотреть, какими они станут через четыре, десять или даже десятилетия. Инициатором этого исследования был г-н Су Аньчжи, президент Университета Юнчуань и наставник Линь Чена, поэтому Линь Чен первым решил проверить личные дела первокурсников после того, как столкнулся с проблемой, возникшей у Ван Шиши. Син Цунлянь отправился вместе с вице-капитаном Цзяном на поиски Цзян Лу, пропавшей девушки с видеозаписи, а Линь Чен отправился в кабинет профессора Фу один. Линь Чен должен был признать, что, хотя профессор Фу и затянул все на целую ночь, найденная им информация оказалась весьма полной. Среди них были не только видеоролики, в которых первокурсники представлялись сами себе, но и медицинские заключения, а также результаты анализов на психическое здоровье на момент поступления. Линь Чен открыл файлы, относящиеся к Ван Шиши, Сюй Хаочжэню и Цзян Лу, вытащил MMPI ( многопрофильный личностный опросник Миннесоты) и по очереди разложил их на столе. В этот момент кто-то открыл деревянную дверь офиса. В комнату вошла девушка в белой рубашке, черной юбке из овчины и туфлях на небольшом высоком каблуке, с длинными волосами, ниспадающими на одно плечо. Она была одета просто, что придавало ей интеллектуальный вид, и имела легкий макияж, который делал ее ярче и красивее, чем несколько дней назад. Линь Чен подняла взгляд на Сюй Хаочжэнь, которая уже протянула руку. «Шисюн Линь Чен, здравствуйте. Мы снова встретились». Перед его глазами свисала рука, похожая на нефрит, по форме напоминающая зеленый лук. На ее запястье была тонкая серебряная цепочка, но на округлых ногтях не было и следа лака. «Не будьте такими вежливой. Я пришел сюда специально ради вас». Линь Чен не пожал девушке руку, а указал на сиденье рядом с собой, давая ей знак сесть. Сюй Хаочжэнь немного растерялась. В конце концов, с такой девушкой, как она, давно уже никто из парней так грубо не обращался. Казалось, что такие люди, как Линь Чен, были более прямолинейными, чем представлял себе Сюй Хаочжэнь. Он проигнорировал профессора Фу, который хмурился напротив, включил офисный компьютер и щелкнул по видеофайлу с пометкой «Сюй Хаочжэнь». Перед появлением изображения и в аудиоформате раздался запинающийся женский голос. «Здравствуйте, все. Меня зовут Сюй Хаочжэнь… Я окончил среднюю школу № 3 в Фусине…» Приём заявок проходил в сентябре каждого года, но девушка на видео была одета в толстую кофту с длинными рукавами. У неё был желтоватый оттенок кожи, а чёлка почти полностью закрывала глаза. Если бы не пометка «Сюй Хаочжэнь» в названии файла, Линь Чен не мог поверить, что девушка, которая не осмеливалась смотреть прямо в зал, — это та же самая интеллектуальная красавица, которая сидит рядом с ним. «…Я надеюсь найти в колледже хороших друзей-единомышленников». Самопредставление было кратким. Закончив, девушка быстро убежала со сцены. Сюй Хаочжэнь продолжала пристально смотреть на экран, ее взгляд был полон напряжения. В ее выражении не было ни малейшего смущения или стыда. Когда экран полностью погас, она перевела взгляд на лицо Линь Чена. «Каковы намерения шисюна, когда он мне это показал?» Голос девушки был холодным, но в нем, казалось, звучали нотки гнева. «Вы знаете Ван Шиши?» — спросил Линь Чен, а затем открыл другое видео с надписью «Ван Шиши». На экране развернулось видео. На нем Ван Шиши слегка склонила голову. Ее голос был настолько тихим, что его почти не было слышно. На ней было белое платье до щиколотки и поношенная шифоновая рубашка. Она выглядела так же, как Сюй Хаочжэнь много лет назад — робкой и испуганной. Линь Чен взглянул через экран и повернулся к Сюй Хаочжэнь. «Вы знаете Ван Шиши?» — снова спросил он. «Я… очень рад поступить в университет Юнчуань… и стать… однокурсниками вместе со всеми…» Громкость была выкручена на максимум, но голос Ван Шиши звучал лишь с перерывами. Сюй Хаочжэнь не ответил. «Вы знали, что она и Цзян Лю сняли видео интимного характера?» Вопрос Линь Чена был прямым и неожиданным, но Сюй Хаочжэнь это не смутило. Она поправила волосы, почтительно посмотрела на Линь Чена и с легкой улыбкой сказала: «Я знаю Ван Шиши». Услышав ответ Сюй Хаочжэня, Линь Чен застыл на лице, словно сидящая напротив женщина была не красивой женщиной, а камнем, которому вот-вот предстоит пройти через испытание временем. «Мы с Ван Шиши оба состояли в литературном кружке. Поскольку я из числа младших школьников, Ван Шиши часто держится рядом со мной. Цзян Лю — член студенческого совета и раньше был моим подчиненным. Мы все трое знакомы друг с другом». «Ван Шиши — очень хорошая девушка. Она очень красива и у неё много поклонников, поэтому другие девушки в её общежитии часто относятся к ней с пренебрежением. Однако она очень честная девушка и никогда не стала бы вмешиваться в чужие отношения». Линь Чен молча слушал. Он был так близко к девушке, что почти мог разглядеть очертания её зрачков и гнев в их глазах. «Шисюн, ты засомневалась во мне из-за того, что узнала о моих отношениях с Ван Шиши?» Девушка выпрямилась и с какой-то снисходительной гордостью ответила: «Я знаю их, но я также знаю сотни других людей в этой школе». «Я не знаю, какие видео они сняли. Я не верю, что Ван Шиши и Цзян Лю могли бы сделать что-то подобное. Более того, я никогда не снимала подобных видео. Шисюн, ты должен знать, что твой вопрос — это самое большое оскорбление девушек», — сказал Сюй Хаочжэнь. «Ты слишком много говоришь», — серьезно сказал Линь Чен. «Я не задавал тебе этих вопросов. Тебе просто нужно было ответить, знала ли ты о записи и знала ли ты о ней». «Я ответила на ваши вопросы. Я ничего не знаю о записи, но то,что я знаю - я сказала». Сюй Хаочжэнь резко ответила, словно была дротиком, а Линь Чен – ее мишенью. Линь Чен посмотрел на лицо девушки, словно нефрит, и кивнул. Он выключил самопрезентацию Ван Шиши, снова включил видео Сюй Хаочжэнь и начал серьезно его смотреть. «Шисюн, я ухожу». Сюй Хаочжэнь встала и повернулась, чтобы уйти. Дойдя до двери, она внезапно повернула голову. Уголки ее губ слегка изогнулись, и тон изменился. «До свидания, шисюн», — сказала она с улыбкой. Глядя на мелькнувшую на лице девушку чудесную улыбку, Линь Чен почувствовал неладное. Она появлялась и исчезала, как ветер. Столкнувшись с этими язвительными и бестактными вопросами, она по-прежнему вела себя подобающим образом, так что заметить малейшую ошибку было невозможно. После ухода Сюй Хаочжэня Фу Хао поспешно подбежал к нему. «Шисюн, ты слишком свиреп. Это всего лишь небольшая шишка!» "Я знаю." Линь Чен нажал на паузу. На видео молодая Сюй Хаочжэнь, какой она была несколько лет назад, склонила голову и бросила бегающий взгляд. Она выглядела совершенно иначе, чем та красивая женщина, которая до сих пор уверенно и гордо отвечала на столь резкие вопросы. «Вы только что были очень грубы». «Как вы думаете, действительно ли колледж может так идеально изменить человека?» Может ли высшее образование и общение в небольших группах действительно превратить робкого человека постепенно в смелого, а даже гадкого утёнка — в золотого феникса? Линь Чен прошептал, словно спрашивая Фу Хао, и одновременно бормоча что-то себе под нос. Глава 53 Слишком много причин могло изменить человека. Несчастный случай, разговор, книга или даже улыбка могли нарушить устоявшуюся траекторию жизни, но это не означало, что этих незначительных событий было достаточно, чтобы полностью изменить человека. Люди по своей природе упрямы. Более того, они были особенно общительны, поэтому собирались в стада и легко выходили из себя. Линь Чен сидел в конце лекционного зала, а профессор Фу читал лекцию перед кафедрой. Из-за окна доносился звук мегафона. Поскольку здание факультета психологии было высоким, на верхних этажах звук уже был плохо различим. Линь Чен наблюдал, как его шиди болтал со студентами, небрежно прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи. «Надеюсь, вы предоставите полиции всю возможную информацию, чтобы они смогли как можно скорее найти пропавшую студентку Цзян Лю…» Голос в мегафоне был полон страсти и постоянно обращался к ученикам и учителям в окрестных районах. Линь Чен примерно понял. Похоже, это были поиски, организованные студенческим советом университета Юнчуань после того, как стало известно об исчезновении Цзян Лю. Он невольно посмотрел в окно. Так совпало, что это был перерыв между занятиями. Многие студенты только что закончили уроки. Несколько человек, похожих на студенческих представителей, раздавали листовки. Площадь постепенно заполнялась людьми, поскольку студентов становилось все больше, а представители студенческих организаций становились все более энергичными, их голоса — все громче. Линь Чен нахмурился. Мобилизация студентов и преподавателей для поиска Цзян Лю, конечно, была бы быстрым и эффективным способом, но, учитывая и без того напряженную обстановку в университете Юнчуань, а также пропажу этой девушки, он опасался, что это только вызовет еще больший резонанс. Он достал телефон и написал Син Цунляню. [Вы обращались в студенческий совет и просили их помочь найти Цзян Лю?] [Нет. Что случилось?] [На студенческой площади члены студенческого совета раздают листовки.] За воротами кампуса Син Цунлянь убрал телефон и посмотрел на телефонный столб перед собой. В какой-то момент по территории университета Юнчуань были развешаны плакаты с надписью «пропал без вести». На плакате была фотография Цзян Лю, а под ней — трогательное послание о том, что вся школа с нетерпением ждёт её благополучного возвращения, и если она увидит это сообщение, то должна как можно скорее вернуться в кампус. В тот самый момент, когда Син Цунлянь, нахмурившись, читал плакат, перед школьной доской объявлений стояла девушка в светло-фиолетовом платье и с улыбкой читала тот же плакат. Девушка была изысканно одета, на её глазах были светло-фиолетовые тени и тёмно-красная помада, яркие и красивые, словно её губы сияли. Позади неё прошла группа мальчиков с учебниками в руках. Один из мальчиков невольно посмотрел на девочку, а затем остановился. Если он не ошибся, то на плакате с пропавшим человеком должен быть именно этот человек. В аудитории психологического факультета Линь Чен прислонился к окну, наблюдая за происходящим на площади. В этот момент его телефон внезапно завибрировал. Линь Чен взглянул на экран и увидел, что это Син Цунлянь. Он вышел из класса и взял трубку, но на другом конце провода раздался встревоженный голос Син Цунляня. «Появился Цзян Лю». Син Цунлянь тяжело дышал, словно бежал. "Где?" «Только что один из студентов сказал, что видел её у входа в столовую № 3». «Они сказали, в каком направлении она направляется?» «Они сказали, что она поднялась в здание школы № 3». Услышав это, Линь Чен был ошеломлен. Он посмотрел на номер аудитории и увидел, что это 3609. Если ему не изменяет память, то учебное здание, в котором он сейчас находился, было номером 3. «Что случилось? Что произошло?» На другом конце провода Син Цунлянь, казалось, заметил его короткую паузу и с беспокойством спросил. «Если я не ошибаюсь, боюсь, Цзян Лю сейчас должен быть на крыше здания…» Динь, динь, динь, динь, динь… К несчастью, прозвенел звонок на урок. Линь Чен невольно посмотрел на потолок. Внезапно снаружи здания раздался приглушенный шум, словно звук упавшего тяжелого предмета. Линь Чен почувствовал лишь онемение кожи головы. Он быстро бросился в класс. В окне уже выглядывало немало студентов. Линь Чен закрыл глаза одному из учеников и оттащил мальчика обратно на его место. «Не будь таким любопытным», — прошептал он мальчику на ухо. Фу Хао быстро переместился и уже отвел взгляд от нижнего пространства. Он поправил занавески и сказал ученикам: «Все у окон, закройте занавески!» «Фу Гэ, ты не хочешь оставить нам психологические травмы? Неужели кто-то только что покончил жизнь самоубийством на улице?» Воспользовавшись моментом, озорной мальчик попытался тайком приоткрыть занавеску, чтобы выглянуть наружу. «Зачем ты несёшь такую чушь? Если ещё раз спросишь, я тебя немедленно завалю, и тебе будет запрещено пересдавать курс!» — Фу Хао демонстрировал жёсткую позицию. Увидев, что его шиди контролирует ситуацию, Линь Чен кивнул ему, схватил телефон и выбежал из класса. Однако, прежде чем он дошёл до двери, снаружи здания послышался ещё один приглушённый шум. Под зданием, где проходили занятия, крики и вопли студентов нахлынули, словно приливная волна. Линь Чен позвонил Син Цунляню, но услышал сигнал занято. Он сжал трубку, повернулся и побежал на верхний этаж. Железные ворота на крыше были полуоткрыты. Оригинальная железная цепь болталась на двери. Линь Чен распахнул ворота и бросился внутрь. Насколько хватало глаз, простиралось ослепительно голубое небо без единого облачка, а палящее солнце обжигало глаза. На краю крыши сидела длинноволосая красавица. На ней была белая блузка и черная юбка, а длинные волосы были заправлены за одно ухо. Линь Чен оглянулся на нее и медленно направился к краю крыши. Прямо перед тем, как он подошел ближе, у девушки, словно у нее были глаза на затылке, резко отпрянула назад. «Шисюн, прощай. Тебе нужно заправиться!» Девочка мягко и мило улыбнулась, заканчивая последнюю фразу. Линь Чен даже не успел произнести ни слова. В одно мгновение он почувствовал лишь звон в ушах, и его сердце похолодело. В нескольких шагах от него с крыши быстро исчезла слабая и слегка раскрытая ладонь! Раздался звук падения тяжелого предмета, за которым последовали крики. С громким хлопком железные ворота на крыше снова распахнулись. Син Цунлянь, тяжело дыша, схватился за дверной косяк, но на крыше был только Линь Чен. Небо было голубым, а весенний ветерок – теплым. Легкий ветерок ласкал черные волосы Линь Чена и развевал его одежду. Син Цунлянь подошёл к краю крыши и остановился на расстоянии вытянутой руки от Линь Чена. Линь Чен стоял неподвижно. Он не сделал и двух шагов вперед, глядя вниз на трех упавших студентов. «Это не твоя вина», — Син Цунлянь с облегчением положил руку на плечо Линь Чена. К своему удивлению, он не почувствовал, чтобы его ладонь дрожала. Линь Чен стоял очень уверенно, и его голос оставался спокойным. «Не нужно меня утешать», — Линь Чен самоиронично улыбнулся. — «Это крайне деликатная ситуация. Первое и второе самоубийства отвлекли меня. Если бы я сразу же бросился на крышу, как только получил звонок, я бы смог её спасти». Рука Син Цунляня, которая собиралась достать сигарету, остановилась в воздухе. Он повернулся, положил руки на плечи Линь Чена и притянул его к себе. Он слегка поклонился, прижал руку к груди и посмотрел в темные глаза Линь Чена, словно заглядывая в самые глубины его души. «Самообвинение и печаль вам не к лицу. Остальная часть полиции скоро будет здесь. Давайте сначала спустимся вниз». —— Площадь для студенческой активности была не такой укромной, как роща. Кроме того, мероприятия студенческого совета привлекли много студентов. На некоторое время из учебного корпуса № 3 вышли еще несколько человек и окружили место проведения мероприятия. Многие студенты закрывали лица руками, но, выглядывая из-под них, пытались разглядеть лужи крови на земле и лежащих в них людей. Линь Чен последовал за Син Цунлянем вниз по лестнице. Возможно, из-за того, что он тогда бежал слишком быстро, он почувствовал, как его конечности постепенно разогреваются. Поскольку полиция разыскивала Цзян Лю по всему кампусу, она прибыла быстро. Было спешно установлено оцепление, и люди Цзян Чао начали отгонять зевак, но никто не спешил прикасаться к трем неподвижным студентам. Линь Чен стоял на цветочном прилавке в самом дальнем углу толпы, холодно глядя на жестокую сцену, похожую на ад. Сюй Хаочжэнь, Цзян Лю и неизвестный мальчик лежали в луже крови. Красная, белая, черная, фиолетовая и другие цвета смешивались в единую массу. Первоначальные крики постепенно затихли, превратившись в шепот, который был пронзительнее криков. Цзян Лю упала в небольшой пруд на площади. Вода там была очень мелкой — всего лишь тонкий слой. Дно пруда было покрыто галькой разного размера. Изначально в пруду плавало несколько водных рясок, но теперь они были разбиты упавшей девушкой. Кровь медленно сочилась. Подъехала машина скорой помощи со свистом. Врач медленно прошелся по воде, проверил зрачки и пульс девочки, а затем неосознанно покачал головой. Две медсестры вынесли девочку на носилках и отправили ее в машину скорой помощи. Все присутствующие прекрасно понимали, что у трех студентов, спрыгнувших с такой высоты, практически не было шансов на выживание. Присутствовавшие врачи и медсестры, похоже, были там лишь для того, чтобы завершить последнюю процедуру. Линь Чен глубоко вздохнул. Запах мятного табака постепенно достиг кончика его носа. Он обернулся. В какой-то момент позади него оказался Син Цунлянь, который, естественно, положил руку ему на плечо. Если в мире и был человек, способный сохранять невозмутимое выражение лица перед рушащейся на его глазах горой Тайшань, то это был Син Цунлянь. Молодой человек смешанной расы, держа в руке сигарету, говорил спокойным тоном: «Еще три. Что они собой представляют? Какое-то обсессивно-компульсивное расстройство ?» Линь Чен едва мог поверить своим ушам. Когда большинство людей сталкиваются с внезапной аварией, даже если они не паникуют, всё равно наступает кратковременная растерянность, но Син Цунлянь продолжал двигаться вперёд без всякой паники от начала до конца. Линь Чен вдруг вспомнил, что тот ему сказал: «Это не твоя вина». Насколько крепкими были нервы этого человека, что он в первую очередь хотел утешить других? «Неважно, к чему это относится, это важная зацепка». Возможно, это было из-за твердой руки на его плече, или, может быть, из-за слишком успокаивающего запаха, но это заставило Линь Чена говорить медленно. «Какая подсказка?» "Я не знаю." Линь Чен ответил честно. Имеющихся у них на данный момент зацепок было крайне мало, поэтому он не мог проанализировать причину появления этого числа. Ещё трое человек покончили жизнь самоубийством вместе. Казалось бы, это число должно иметь очень важное значение, но он не мог точно сказать, что оно означает. Это было обсессивно-компульсивное расстройство? С точки зрения Син Цунляня, это может быть один из вариантов. Совместная смерть трёх человек может представлять собой своего рода принуждение, но если он будет анализировать это таким образом, это лишь породит ещё больше проблем. Что вызвало такое обсессивно-компульсивное поведение? Что оно означало? И какова была история, стоявшая за ним? Почему эти дети покончили жизнь самоубийством, и будут ли такие случаи еще? Вопросы посыпались один за другим, и у Линь Чена снова начала сильно болеть голова. Глава 54 На студенческой площади люди Цзян Чао контролировали поле. Зрители постепенно разошлись, но некоторые упрямые студенты все еще стояли на самом краю кордона, оглядываясь по сторонам и отказываясь уходить. Вице-капитан Цзян вышел из полицейской машины. Он получил сообщение о том, что ещё один, блядь, студент спрыгнул со здания в университете Юнчуань, таким образом, общее число погибших достигло трёх. Увидев, что студенты не подчиняются приказам полиции, и увидев три трупа, которые находились там, он пришёл в ярость. Он усмехнулся и крикнул студентам за пределами оцепления: «Идите сюда. Раз уж у вас, похоже, так много свободного времени, идите и дайте показания. Никому из вас нельзя уходить!» После того как Цзян Чао закончил говорить, он подмигнул полицейскому, следившему за порядком, который затем приказал группе полицейских окружить оставшихся студентов. Будучи обычными студентами, увидев такое нападение, они внезапно разбежались во все стороны. Площадь внезапно опустела. Хотя неизвестно, сколько людей наблюдало из окрестных зданий, пока полиция собирала улики, по крайней мере, в этом районе наконец-то воцарилась тишина. Как только всё успокоилось, раздался слабый крик. Цзян Чао пошел на звук и увидел нескольких девочек, сидящих в цветочной клумбе на площади и плачущих. Это были несколько членов студенческого совета. Когда Сюй Хаочжэнь и двое других спрыгнули со здания, они стояли в самом центре и были очень напуганы. С ними были две женщины-полицейские, которые похлопывали их по спине и пытались задать им вопросы. За цветочной клумбой стояли Линь Чен и Син Цунлянь. Они находились очень близко друг к другу и вели разговор, который никто не слышал. Цзян Чао немного подумал, но в конце концов все же обошел клумбу и похлопал Лао Сина по плечу. «Должен сказать, Лао Син, ты слишком жесток. Эти маленькие девочки так плачут, а ты не идёшь их утешить и не помогаешь взять показания или что-то в этом роде!» Цзян Чао не осознавал, как сильно он ударил Син Цунляня, но это застало его врасплох и чуть не заставило упасть на клумбу. «Говори потише». Син Цунлянь повернул голову и увидел, что Цзян Чао пристально смотрит на Линь Чена. Было очевидно, что у него другие намерения. Он молчаливо жестом показал Цзян Чао и оттащил мужчину назад. «Эти девочки в вашем отделе задают хорошие вопросы. Просто слушайте внимательно». «Это просто невыносимо. Должен спросить, когда он уйдет? Не могли бы вы оказать мне услугу и попросить консультанта Линя собрать показания? Лучше всего, если они будут содержать потрясающие подробности!» Цзян Чао наклонился к уху Син Цунляня и прошептал. Он видел материалы дела «Конфетного бандита». Способность Линя Чена вызывать отрывочные воспоминания у свидетеля всего одним телефонным звонком была просто поразительной. Он хотел сказать больше, но в ушах у него раздался слегка холодный голос. «Вообще-то, мне это и не нужно», — сказал Линь Чен, скрестив руки на груди, встав перед Цзян Чао и добавив: «Я свидетель. Я своими глазами видел, как Сюй Хаочжэнь спрыгнул с крыши». Цзян Чао потрогал уши, думая, что у него проблемы со слухом. Взгляд Син Цунляня скользнул по лицу Линь Чена. Хотя лицо его выглядело серьезным, а глаза ясными, цвет лица был крайне бледным. Син Цунлянь внезапно пожалел, что не увел Линь Чена с места происшествия. «Что… что происходит?» — Цзян Чао тут же оттащил их в сторону и тихо спросил. «В тот момент я находился в аудитории психологического факультета. Мне позвонил капитан Син и сказал, что Цзян Лю появился и отправился в учебное здание, где я находился. Когда я повесил трубку, кто-то уже спрыгнул со здания. Это был тот мальчик. Вспомнив предыдущий случай, я испугался, что всё будет не так просто. Вскоре с здания спрыгнул ещё один человек. Когда я бросился на крышу, то случайно увидел Сюй Хаочжэня, сидящего на краю здания». Слова Линь Чена были лаконичны, когда он вкратце описал Цзян Чао произошедшее. Хотя он говорил коротко, у Цзян Чао по всему телу пробежали мурашки. «Ты только что сказал, что Сюй Хаочжэнь выскочил перед тобой?» "Да." «Она… что-нибудь сказала в конце?» «Да, она это сделала». «Что она сказала?» «Она сказала: „Шисюн, прощай. Тебе нужно заправиться“». Голос Линь Чена был очень ровным и немного холодным, когда он подробно изложил услышанное. Глаза Цзян Чао расширились, и его пробрала дрожь. «Разве это не отвратительно? Кто попросит кого-то заправиться перед самоубийством? Заправить что?» «Я не знаю». В голове Линь Чена крутилась улыбка девушки, которая улыбнулась ему перед тем, как покончить с собой. Как он мог это сказать? Сюй Хаочжэнь в тот момент была трезва. Она прекрасно понимала, что делает, и от всего сердца радовалась, словно, спрыгнув со здания, она смогла возвысить свою жизнь и душу. «Черт возьми…» Цзян Чао потер руки и не смог сдержать ругательств. «Эта школа проклята? Не один или два человека погибли , а целых шесть !» «Боюсь, здесь нет никакого колдовства. Сюй Хаочжэнь действительно погибла, и она планировала это долгое время. За два часа до того, как она спрыгнула со здания, я встречался с ней. В тот момент она намеренно попрощалась со мной…» «Тогда почему ты не…» Услышав это, Цзян Чао хотел что-то сказать, но Син Цунлянь испепелил его взглядом. Увидев это, он резко сдержал слова. «Почему я не заметил её суицидальных наклонностей?» — Линь Чен слабо взглянул на Син Цунляня. «На самом деле, с этим делом всё ещё есть проблема», — прервал Линь Чена Син Цунлянь, не дав ему возможности продолжить. «Только что на площади собралось слишком много людей. Члены студенческого совета организовывали поиски Цзян Лю. Лао Цзян знает, что мы не поручали студенческому совету мобилизовать преподавателей и учеников на её поиски. Даже новость об исчезновении Цзян Лю была известна лишь немногим. Почему же так совпало, что эти трое подростков решили покончить жизнь самоубийством именно в это время, в таком многолюдном месте?» Линь Чен поднял голову и, потеряв дар речи, посмотрел на Син Цунляня. На клумбе вдалеке девочки все еще рыдали. Разбросанные по земле листовки с объявлениями о пропавших без вести выглядели как безмолвное издевательство. Линь Чен наклонился и поднял ту, что упала ему под ноги. Цзян Лю на фотографии ярко улыбался, совсем как Сюй Хаочжэнь. Наконец он посмотрел на Цзян Чао, кивнул и сказал: «Я это сделаю». Син Цунлянь слегка вздрогнул. Объём информации, полученной только что, был слишком велик. Цзян Чао почувствовал, что его мозг уже перегружен, поэтому он просто кивнул и увидел, как Линь Чен повернулся и направился к девушкам у клумбы. «Я… я правда ничего не помню». Плач девочки, сопровождавший похороны, разносился по воздуху. «Пожалуйста, не спрашивай меня, хорошо?» Линь Чен подошёл к девушке, присел на корточки и посмотрел ей в покрасневшие глаза. Прежде чем окружающие успели отреагировать, его рука уже нежно коснулась глаз девушки. Его голос был мягким и тихим, но достаточно нежным, чтобы успокоить девочку, пережившую травму. «Мне не нужно, чтобы ты отвечала на какие-либо вопросы. Пожалуйста, закрой глаза, сделай со мной три глубоких вдоха, а затем открой глаза, хорошо?» Девочка немного поплакала, а затем кивнула. «Раз, вдох…» «Два, выдохните…» «Три, пожалуйста, откройте глаза». Рука Линь Чена отдернулась от глаз девушки. Девочка открыла глаза, и перед ней оказался палец. Этот палец был очень тонким и белым. Затем она услышала, как кто-то перед ней сказал: «Пожалуйста, посмотрите на мой палец и взгляните вправо». Несмотря на то, что она понятия не имела, что происходит, девушка не могла не смотреть на палец и послушно смотреть вправо. Затем ее взгляд снова проследил за пальцем и медленно переместился влево. Цзян Чао, встав на цыпочки, смотрел на Линь Чена, который сидел на корточках и медленно двигал пальцем. Он сильно потянул Син Цунляня и тихо спросил: «Что он делает?» «Разве вы не хотели, чтобы он задавал вопросы? Наверное, это приём, чтобы успокоить людей». В голосе Син Цунляня звучала холодность, которую он сам даже не заметил. Прошло около полуминуты, и вокруг воцарилась тишина. Наконец, медленно двигавшийся палец Линь Чена остановился. «Если вам сейчас лучше, не могли бы вы ответить на несколько моих вопросов? Можете просто кивнуть», — сказал он. Девочка была на удивление спокойна. Она дважды шмыгнула носом, и большая часть ее первоначального сопротивления исчезла. «Вы… можете спросить». Увидев это, Цзян Чао пришел в неописуемый восторг и снова потянул Син Цунляня за руку. «Похоже на гипноз. Это потрясающе». «Зачем вы здесь раздавали листовки? Кто вам велел прийти?» Голос Линь Чена ещё не стих, как другая девушка, сидевшая рядом с той, о которой он спрашивал, внезапно издала пронзительный крик. «Это… Это старшаий Сюй попросил нас это сделать. Он сказал… он сказал…» Полицейская, стоявшая рядом, поспешно протянула ему салфетку. Линь Чен ничего не сказал, лишь молча смотрел на девушку перед собой. «Старший Сюй?» «Старшеклассник… — сказал Сюй… — Цзян Лю пропала без вести, и её положение может быть критическим. Мы, её одноклассники, можем немного помочь…» «Старший Сюй, как Сюй Хаочжэнь?» Девушка кивнула. Ее глаза снова наполнились слезами. «Неужели старший Сюй намеренно обманул нас и позволил нам наблюдать за ее самоубийством?» Глядя на страдающую перед ним девушку, Линь Чен ничего не ответил. Он медленно поднялся, достал из кармана ручку, затем разжал ладонь девушки и написал на ней последовательность цифр. «Это номер телефона школьного консультационного центра. Вам необходимо обратиться за профессиональной помощью». Говоря это, он посмотрел на женщину-полицейскую, стоявшую на клумбе. «Позже, пожалуйста, обязательно отправьте их к психиатру». —— После шума воцарилась лишь тишина, до самой смерти. Число людей на площади постепенно уменьшалось. Линь Чен все это время молчал. Пока Цзян Чао руководил работами, Син Цунлянь тихо ушел с площади вместе с Линь Ченом. Было время занятий, поэтому на территории кампуса не было студентов. Вокруг царила слишком тишина. Не подозревая об этом, они подошли к краю большого озера. Небо над ними ярко сияло, покрывая всю поверхность озера сверканием и создавая странный туманный ореол, мягко плывущий по поверхности. Баньяновое дерево все еще было покрыто ветвями и листьями. Под деревом висело множество памятных гирлянд и даже свечи, зажженные студентами спонтанно. Свечи еще не догорели, и их свет мягко покачивался. Син Цунлянь похлопал Линь Чена по плечу, но не знал, что сказать. После разговора с полицейским Линь Чен все это время хранил молчание. Для 18- или 19-летних студентов колледжа стать свидетелем самоубийства, вероятно, было самым ужасным событием в их жизни. А что же Линь Чен? Его шимэй бросилась вниз, разбившись всего в нескольких шагах от него. Он не смог её спасти. Любой нормальный человек винил бы себя и мучился бы от горя. На самом деле, уже сейчас было ясно, что Линь Чен не хотел делать никаких заявлений, потому что сам все еще был в замешательстве. Он не был готов, но по просьбе Цзян Чао быстро взял себя в руки и даже в конце не забыл напомнить этим детям о необходимости обратиться к психиатру. Он был чертовски предан своему делу. Глядя на слегка худую спину человека перед собой, Син Цунлянь почувствовал необъяснимое раздражение. Сила давления на плечи усилилась. Линь Чен пришёл в себя и увидел, что Син Цунлянь нахмурился. Он вспомнил разговор с Цзян Чао, который Син Цунлянь намеренно прервал. «Не волнуйся. Я не буду грустить. Даже обычный психолог не может заметить у пациента суицидальные наклонности, что считается неисполнением обязанностей, не говоря уже обо мне?» Син Цунлянь отдернул руку и торжественно спросил: «Ты не замечал, что у тебя серьезная проблема. Ты всегда чувствовал себя всемогущим?» Было нелепо считать, что он несет ответственность за всех; думать, что его неспособность спасти жизни была его халатностью. «Я прекрасно понимаю, что я не бог, я не могу спасти всех, и у меня нет святого мировоззрения, поэтому я не буду приписывать все ошибки себе». Уголок рта Линь Чена озарился самоуничижительной улыбкой. «Возможно, раньше я им и был, но, испытав кое-что на себе, понимаешь, что возможности людей всегда ограничены, и если ты чего-то не можешь сделать, значит, так тому и быть». «Тогда почему вы считаете это неисполнением служебных обязанностей? Оглянитесь назад. Это вообще не наше дело. Это никак не связано с вашими обязанностями!» «Я просто обсуждаю эту тему…» «Вы берете быка за рога». Прежде чем Син Цунлянь успел что-либо сказать, он почувствовал, как что-то сжалось у него в талии. Линь Чен внезапно повернулся и обнял его. Объятие было очень коротким. Линь Чен обнял Син Цунляня за талию, а затем положил голову ему на плечо. Прежде чем Син Цунлянь успел отреагировать, Линь Чен отстранился, но в его голосе всё ещё чувствовалось дыхание психолога. Хотя объятие было коротким, оно явно было очень искренним. Линь Чен сказал: «Спасибо». Син Цунлянь был ошеломлен. Черт, кто кого утешает? «Если посмотреть на это с другой стороны, даже я не заметил, что Сюй Хаочжэнь был склонен к суициду. Вам не кажется это очень странным?» В конце концов, это был Линь Чен, человек, который действительно умел тихонько переходить от одной темы к другой. Син Цунлянь даже не помнил, что хотел сказать. Его внимание быстро переключилось с объятий. Он лишь чувствовал, что эта фраза прозвучит крайне самонадеянно, но от Линь Чена она показалась вполне разумной. «Я также думаю, что это не ваша ошибка. Возможно, эти дети спрыгнули со здания, чтобы покончить жизнь самоубийством, но не в традиционном смысле?» Сюй Хаочжэнь договорилась со своими одноклассниками о распространении листовок, надеясь, что Цзян Лю намеренно соберет толпу. Затем она попрощалась с Линь Ченом, прежде чем спрыгнуть. Судя по этим мелким деталям, это был уже не простой план, который можно было бы легко объяснить. Поэтому это, конечно же, не было просто отчаянным самоубийством, вызванным негативными эмоциями в обычном смысле слова. Если это исключить, оставшаяся мотивация к самоубийству станет ужасающей. «Конечно, всё по-другому. Это похоже на самоубийство по сценарию». Линь Чен присел на корточки и погладил мягкую землю перед собой. Рано утром вчерашнего дня у озера один за другим были найдены тела трех студентов, а днем позже еще трое студентов спрыгнули с учебного здания один за другим. Один, два, три трупа. Один, два, три прыжка. От шока до испуга, а затем от испуга до ужаса — настроение любого стороннего наблюдателя будет похоже на американские горки. После поворотов и виражей он испытает сильнейший страх, словно мчится в ад. В этих двух эпизодах взлеты и падения были слишком незначительными. Создавалось ощущение, что кто-то написал сценарий, а затем разыграл сцену за сценой. Вокруг царила тишина. Син Цунлянь глубоко вздохнул и понял, что вывод Линь Чена был слишком смелым, но именно из-за этой смелости он был и крайне разумным. Возможно, из-за того, что было слишком тихо, звонок телефона оказался намного громче, чем ожидалось, и нарушил тишину. Когда трубку подключили, раздался голос Ван Чао: «Капитан, капитан, вы в университете Юнчуань? Кто-то только что спрыгнул со здания на территории университета?» В голосе мальчика слышалась редкая дрожь. "Откуда вы знаете?" Линь Чен отряхнулся и испепеляющим взглядом посмотрел на Син Цунляня. Син Цунлянь быстро осознал проблему. Ван Чао сейчас должен работать в отеле один. Ни у него, ни у Линь Чена не было времени рассказать ему о случае самоубийства, так откуда он об этом знал? «Я… кажется, я наткнулся на прямую трансляцию…» — испуганно сказал мальчик. Глава 55 Вероятно, сильно испугавшись, Ван Чао быстро пришёл. Линь Чен некоторое время ждал у входа в школу и увидел вдали мчащееся такси. Из такси выскочил подросток; его лицо было крайне бледным, шаги — неровными, а ладони — вспотевшими. Выйдя из машины, первым делом он сунул ноутбук в руку Син Цунляня и крикнул: «Капитан, заберите его у меня!» Для подростка Ван Чао, хорошо разбирающегося в технологиях, обладающего жизнерадостным характером и проводящего дни в интернете, было редкостью столкнуться с проблемой, способной так сильно его напугать. Учитывая нынешнее состояние подростка, сейчас было неуместно обсуждать это дело. Вместо этого Линь Чен отвел его в небольшое кафе при школе. Обычно это было место, где профессора и преподаватели обсуждали свои исследовательские идеи. Студенты сюда приходили редко. Обстановка была тихой и элегантной, но главными достоинствами были окна от пола до потолка и большие мягкие диваны, которые создавали ощущение тепла и уюта. Линь Чен заказал чашку горячего какао. После того как он подал мальчику горячий напиток, посыпанный шоколадной крошкой, бледное лицо мальчика немного приобрело цвет. Солнце грело, рассеивая весенний холод. Ван Чао держал фарфоровую чашку и отпил горячего напитка. Он чувствовал, как солнечные лучи падают на него, постепенно согревая руки и ноги. На диване напротив Линь Чен и Син Цунлянь сидели вместе, молча ожидая, пока молодой человек успокоится. Спустя некоторое время Ван Чао поставил фарфоровую чашку и вытер рот тыльной стороной ладони. Заметив, как покраснело его лицо, Син Цунлянь слегка наклонился вперед, оперся локтями на кофейный столик и мягко спросил: «Скажите, как ты их нашёл?» «Потому что я умный!» — всхлипнул Ван Чао и жестом попросил Син Цунляня включить ноутбук. «Конфиденциальность глубокой сети означает, что я не могу использовать обычные методы поиска нужных мне видео. Даже если я напишу программу, решить эту задачу будет настоящей пыткой, а капитан не дал мне столько времени на написание такой длинной программы. И тут меня внезапно осенила идея. В таком месте, как темная сеть, есть одна вещь, которая может всё!» "Что?" "Деньги!" Подросток очень скользко потер пальцы. Казалось, его уверенность в себе была поразительной. «В даркнете есть специальный сайт с наградами. Если у вас есть деньги, вы можете совершить любое преступление, включая убийство и поджог, поэтому я решил попробовать. Я опубликовал фотографии, сделанные матерью Ван Шиши, и предложил награду в 100 биткоинов . Я искал оригинальное видео и сайт, на котором оно было опубликовано. Вскоре мне пришло личное сообщение, что это сайт с прямыми трансляциями, и мне дали доступ к нему». Ван Чао сделал паузу и сделал еще один глоток горячего какао. «Капитан, заплатите эти деньги». Син Цунлянь не удержался и хлопнул Ван Чао по голове. «Не нужно держать людей в неведении». «О, позвольте мне познакомить вас с даркнетом. Для доступа к большинству сайтов требуется специальный вход, а на некоторых даже можно изменить местоположение одним нажатием кнопки. Вход разрешен только давним участникам. Когда я увидел вход, первое, что я почувствовал, это то, что этот сайт занимается каким-то сомнительным бизнесом». Чтобы доказать свои слова, Ван Чао снова зашел на сайт, но страница не отобразилась. «Когда я вошел, сайт уже начал прямую трансляцию. Ракурс видео был очень высоким. Похоже, кто-то взломал систему видеонаблюдения школы. Затем я случайно увидел, как кто-то прыгает с крыши одного из зданий». «Вы сделали запись?» — спросил Син Цунлянь. «Да». Ответ подростка был необычайно серьезным. Он открыл ещё одно видео, которое находилось на сайте, почти полностью чёрном. Вверху сайта были два ярких слова: «Видео с кровью». Структура всего сайта была предельно проста. Посередине располагался только экран прямой трансляции, слева — простая панель сообщений, а внизу — группа золотых цветов. Взгляд Линь Чена был прикован к прямой трансляции. В конце концов, это было видео с камеры наблюдения. Пиксели были невысокими. Частицы на изображении были очень крупными, но картинка все еще была различима. Место съемки — 3-й учебный корпус университета Юнчуань и студенческая площадь внизу. Линь Чен вспомнил расположение всех учебных корпусов школы. Ван Чао был прав. Это было зафиксировано камерой видеонаблюдения на крыше здания № 4. Ван Чао немного опоздал. Первое видео, которое он записал, было снято на камеру, где девушка в фиолетовом спрыгивает с крыши. Девушка порхала, как бабочка, и грациозно падала в воздух, прежде чем с силой удариться о землю. Это была сцена, где Цзян Лю спрыгнула с крыши. Ещё более ужасающим было то, что после падения Цзян Лю прямая трансляция переключилась на другую камеру, и на экране появился крупный план лужи крови. У девушки кровоточила голова, она лежала неподвижно на спине на булыжной мостовой, и кровь медленно стекала. Выражения лиц студентов, стоявших в стороне, были ошеломлены. Некоторые даже присели на корточки, яростно закрывая уши и широко раскрыв рты. На фотографии не было слышно ни звука, но было ясно, что эти люди кричали во весь голос. Глядя на эти испуганные лица, Линь Чен внезапно понял, что в прямой трансляции даже переключили изображение с камеры видеонаблюдения, чтобы сделать поток более плавным, словно немое кино. Это было не просто видео самоубийства. Это была тщательно спланированная прямая трансляция смерти. На улице весной светило теплое солнце, в кафе работало отопление, но Линь Чен чувствовал лишь холод в сердце. Он невольно посмотрел на человека рядом с собой. Син Цунлянь был бесстрастен, но его глаза быстро двигались вверх и вниз, словно он что-то читал. Линь Чен перевел взгляд на строку сообщений в левой части экрана прямой трансляции и тут же понял, что Син Цунлянь следит за быстро обновляющимися сообщениями. Диалоги лились рекой, отчего от них кружилась голова. В них присутствовали не только китайский и английский языки, но и арабский, и даже русский, а также некоторые высказывания на языке, который он не мог различить. Линь Чен снова взглянул на Син Цунляня, несколько удивленный. Судя по его виду, он, похоже, ничуть не смутился, читая эти слова. «Что означают эти сообщения?» — спросил Линь Чен. Услышав это, Син Цунлянь ничего не ответил, а лишь пожал ему руку, словно говоря: «Подождите минутку». В этот момент дыхание Линь Чена замерло. Он увидел себя на фотографии. Сюй Хаочжэнь сидела на краю крыши, свесив ноги в воздух. Услышав, как открылись железные ворота, она повернула голову. Это было жуткое чувство, от которого у него волосы встали дыбом. Когда Линь Чен увидел медленно идущего по крыше мужчину, ему чуть не захотелось крикнуть самому себе: «Не медли! Беги! Беги! У тебя ещё есть шанс спасти её!» Однако это уже был установленный факт, и его нельзя было изменить сожалением. Он остановился неподалеку от девушки и увидел, как она повернула голову и довольно улыбнулась. В тот момент голос донесся до его ушей. Он услышал, как она сказала: «Шисюн, тебе нужно заправиться!» Словно огромная рука крепко сжимала его сердце, причиняя невыносимую боль, Линь Чен невольно опустил голову и закрыл лицо руками. В тот момент он внезапно осознал, что как бы он ни пытался себя утешить, в конечном итоге это было лишь самообманом. Он искренне пожалел об этом. Он хотел спасти её, но ничего не мог сделать. Было бы здорово, если бы время можно было повернуть вспять. Сидя под теплым солнцем, Син Цунлянь, увидев девушку, сидящую на краю крыши, спрыгнул вниз. Даже когда экран был приглушен, отражение было немного резким. Он увидел Линь Чена, стоящего на крыше здания с полувытянутой рукой, словно он пытался что-то удержать, но в конце концов остановился. В конце видео внимание было сосредоточено на Линь Чене. Молодой человек в белом казался прозрачным под ярким солнцем и голубым небом. Казалось, от него исходит сильный, пронизывающий холод. Син Конлянь несколько напряженно повернул голову и увидел, что Линь Чен больше не смотрит видео. Он закрыл лицо руками и молча сгорбился. Син Цунлянь хотел обнять Линь Чена за плечи, но его рука остановилась на полпути, как и сам Линь Чен… Потому что он заметил, что тот застыл, словно статуя. Он даже не дрожал, а значит, и не плакал. И это был Линь Чен. Тот самый Линь Чен, которому даже не нужна была помощь. Син Цунлянь отдернул руку и подал знак официанту. Спустя долгое время Линь Чен почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. Он поднял голову, и перед его глазами предстало острое, красивое лицо молодого человека смешанной расы. Поскольку он так долго закрывал лицо, зрение затуманилось. Ему в руку сунули чашку горячего кофе. Возможно, это было из-за исходящего от него тепла, но он лишь ощущал в глазах невероятное великолепие этого зрелища. В нем были оттенки синего и зеленого, как у гор и моря, и все это было залито солнечным светом. Оно было настолько пленительным и нежным, что ему не удавалось подобрать подходящие слова для его описания. Затем он услышал тихий голос Син Цунляня. Он сказал: «Говорят, что кофеин может стимулировать выработку дофамина. Иными словами, он заставляет вас чувствовать себя счастливее». На мгновение Линь Чен застыл. Какой же он мерзавец. Даже слова утешения были скопированы слово в слово. Кофе в его руке был горячим. Он сделал большой глоток, и его обдало от горла до самого желудка, словно он пил крепкий алкоголь. Было так жарко, что болело, но это казалось реальностью. «Извините, я только что немного растерялся», — сказал Линь Чен. Син Цунлянь пристально смотрел на него, чувствуя, что эта фраза слишком откровенна и лишена всякой притворности. Она настолько искренна, что на нее трудно ответить. Син Цунлянь почувствовал, что ему следует поехать в Италию, чтобы улучшить свои навыки убеждения… Естественно, консультант Линь не знал, о чём думает капитан. Он быстро сдержал свои эмоции и сказал Ван Чао: «Этот сайт закрыли после того, как самоубийство транслировалось в прямом эфире?» Только тогда маленький товарищ Ван Чао пришёл в себя. Он посмотрел на слегка побледневшее лицо Линь Чена и с беспокойством сказал: «Да, этот дурацкий сайт закрыт. А'Чен, ты в порядке? Хочешь обниму?» «Я в порядке». Линь Чен невольно погладил Ван Чао по голове. Затем он спросил: «Что это за сайт? Он приносит прибыль?» «Похоже, за вход берут плату, но я ничего не платил. Возможно, человек, который меня туда пустил, заплатил, поэтому мне просто нужно было перейти по ссылке и кликнуть». Услышав это, Син Цунлянь кивнул, словно одобряя предположение Ван Чао. Пока Ван Чао говорил, Син Цунлянь указал на последнее сообщение на доске объявлений и сказал: «Кто-то здесь спрашивал о входе на следующую прямую трансляцию и о том, как его приобрести». Линь Чен проследил за пальцем Син Цунляня и обнаружил, что сообщение было на русском языке, а ниже, по-видимому, находились два ответа на французском. «Кто-нибудь ответил?» «Нет, они называют русского дураком…» Главы 56-60.txt Глава 56 «Конечно, он идиот. Он совершенно не понимает правил. Как можно задавать такие вопросы напрямую?! Обычно на подобных сайтах очень высокий уровень изоляции, и у внутренних участников есть фиксированные чаты», — высокомерно сказал Ван Чао. «Хорошо, капитан, посмотрите предыдущие комментарии. Понятно ли, что эта прямая трансляция платная?» Услышав это, Син Цунлянь взглянул на Линь Чена и сказал: «Я скорректирую содержание записи». Линь Чен знал, что Син Цунлянь опасается, что ему будет психологически некомфортно наблюдать за тем, как Сюй Хаочжэнь снова прыгает со здания, поэтому он сказал: «Не беспокойся обо мне. После многократных воздействий психологический порог повышается, и поддаться эмоциям становится не так-то просто». Син Цунлянь нахмурился, но всё же подчинился. Он медленно переместил запись обратно к началу. «Боюсь, здесь не только берут плату, но и выплачивают вознаграждение». Син Цунлянь нажал на кнопку паузы и указал на сообщение на непонятном языке. «Вот вознаграждение в 10 биткоинов за более жестокие выступления». «Черт, они такие богатые!» Услышав это, Ван Чао протянул руку, чтобы прикрыть запись самоубийства, а затем внимательнее присмотрелся к чату. «Это действительно 10 биткоинов. Это 25 000 юаней!» «Неужели курс обмена настолько высок?» — Линь Чен немного удивился. «Да, биткойн используется как распространённая электронная валюта в даркнете. Поскольку он зашифрован и обладает хорошей анонимностью, им пользуется множество пользователей, поэтому курс обмена между ним и реальной валютой постоянно растёт…» Голос Ван Чао звучал холодно. Он сделал паузу, а затем сказал: «Это также свидетельствует о том, что бизнес в подпольном мире становится всё масштабнее и успешнее, ха-ха». «Подождите, разве вы только что не говорили на форуме, что предлагаете вознаграждение в 100 биткоинов?» Син Цунлянь вдруг что-то вспомнил. «Вы только что потратили 250 000 юаней Лао-цзы?!» «Капитан, внимательно изучите сообщения и не обращайте внимания на мелочи, хорошо?» — сердито сказал Ван Чао. «Для эффективного раскрытия дела даже небольшие деньги — это ничто!» «Деньги достаются тем, кто действительно усердно работает и меняет мир к лучшему». Ван Чао: «……» «Значит, кто-то предложил вознаграждение за просмотр большего количества контента с элементами насилия? Пусть администратор сайта ответит на приглашение?» — Линь Чен прервал разговор и вернул тему к первоначальному обсуждению. Ещё больше контента с элементами насилия? Если бы этот веб-сайт не только работал по запросу, но и принимал бы просьбы от аудитории о большем количестве контента, то если бы награда была достаточно высока, чтобы удовлетворить владельца сайта, действительно ли там было бы больше жестокого и кровавого контента, чем прямая трансляция прыжка трех человек со здания? Линь Чен даже не смел об этом думать. «Боюсь, деньги могут заставить дьявола толкать за вас жернова». Син Конлянь нащупал еще одно сообщение, и его лицо помрачнело. «Этот человек сказал, что эта прямая трансляция была очень удовлетворительной и более захватывающей, чем последняя прямая трансляция похорон…» Линь Чен посмотрел на экран. Там было ещё одно сообщение на непонятном языке. «Что это за язык? Есть ли какой-либо соответствующий контент до и после?» «Это норвежское слово. Я помню ещё одно сообщение, в котором упоминалось слово «похоронен заживо».» Линь Чен был потрясен. Языковые способности Син Цунляня, казалось, выходили за пределы небес. В конце концов, сам он никогда не получал языковой подготовки, и его английский улучшился только после поступления в университет и знакомства с различной литературой. Поэтому он терялся в словах, столкнувшись с таким человеком ,как Син Цунлянь, который, казалось, владел русским, французским, арабским и даже таким редким языком, как норвежский. Син Цунлянь пробежал глазами по чату, где текст лился потоком. Внезапно он остановился. «Вот». Однако, закончив говорить, он сделал паузу, словно содержание сообщения перед ним было непонятным. «Что там написано?» — спросил Линь Чен. Син Цунлянь взглянул на него, слегка покачал головой и выровнял дыхание. «Это значит, что в прошлый раз, когда он смотрел видео, где его заживо похоронили, он пришёл». Словно холодный ветер пронзил его насквозь, и Линь Чен потерял дар речи. Он смотрел на мрачный сайт, словно в бездонный, темный мир. Внезапно он понял, почему Ван Чао хотел избегать темной паутины, полной змей и скорпионов . Это было подпольное королевство, которое невозможно было контролировать, и которое было наполнено бесчисленными жестокими преступниками и психопатами. «Значит, эти три случая действительно тесно связаны». Линь Чену потребовалось много времени, прежде чем он смог заговорить. «Вопрос в том, что будет в следующий раз?» Судя по прямой трансляции, начиная с момента заживо похороненных трех человек и заканчивая инцидентом с прыжком с высоты, уровень насилия постоянно возрастал. При этом, очевидно, со стороны телекомпании имелись более глубокие мотивы, направленные на получение большей выгоды. Проблема заключалась в недостаточной информации по этому делу. Они ждали, когда произойдет еще один инцидент, не предпринимая никаких мер для его предотвращения. За огромным окном кампус университета Юнчуань оставался тихим и спокойным. Время от времени молодые люди с книгами прогуливались в тени деревьев. Они разговаривали и смеялись, чувствуя себя комфортно и расслабленно, но, возможно, среди этих студентов были и те, кто глубоко проник в темную сторону онлайн-мира и носил двойную идентичность. Жаждущие и изгои темной сети разыгрывали спектакль ценой жизней, а остальным повезло, что они не знали, какая тьма зреет в этом кампусе. «Не могли бы вы снова связаться с человеком, который предоставил вам доступ к этому сайту?» — спросил Син Цунлянь, постучав по столу, Ван Чао. «Вероятно, если у меня будет достаточно денег. Попробую потратить несколько сотен тысяч, чтобы посмотреть, сработает ли это?» — неуверенно спросил Ван Чао. Син Цунлянь уклончиво ответил лишь: «Попробуй зайти на их закрытый форум. Лучше, если ты сможешь определить время начала их следующей прямой трансляции». Он сделал паузу, а затем спросил Линь Чена: «У тебя есть какие-нибудь подсказки?» Линь Чен взял чашку кофе, сделал глоток и отвел взгляд от юношей и девушек, находившихся в кампусе. «Возникают два вопроса. Во-первых, почему эти инциденты произошли на территории кампуса университета Юнчуань? Во-вторых, что побудило этих людей добровольно пожертвовать своими жизнями?» Это больше походило на самоубийство, чем на убийство, и, поскольку виновник был добровольным, это выглядело еще более жутко. «Почему?» — Ван Чао уныло опустился на стол. — «Есть ли какие-нибудь улики, которые можно расследовать сейчас, кроме как позволить мне выудить информацию и обойти закон?» Син Цунлянь немного подумал, а затем сказал: «Теперь совершенно точно, что первый случай захоронения живым человеком также был самоубийством, и, как вы предположили ранее, покойный выкопал могилу своими руками, поэтому кто-то должен был засыпать могилу последним человеком…» Иными словами, должны были быть свидетели или сообщники. «Но также возможно, что этот человек или эти люди уже покончили жизнь самоубийством», — холодно заметил Линь Чен. На этом проблема закончилась, и они снова зашли в тупик. Как и в случае с погибшим Чэн Вэйвэй, весьма вероятно, что человек, засыпавший последний слой земли, тоже превратился в труп, неспособный говорить, прежде чем его нашли. Этим человеком вполне мог быть Цзян Лю, или, может быть, Сюй Хаочжэнь, или даже мальчик, который прыгнул вместе с ними, или даже все трое вместе. «Ах, у меня ужасно болит голова». После долгих раздумий Ван Чао невольно ударился головой о стол. Когда в дело вмешалась «глубокая сеть», он словно был скован цепями, и все его силы иссякли. (Примечание переводчика: глубокая сеть и даркнет немного различные понятия,но склоняюсь к тому,что автор возможно перепутал их) «На самом деле, есть ещё одна подсказка, которая на самом деле не является подсказкой». Линь Чен приложил руку ко лбу подростка и достал из кармана три тонких листа бумаги. Это были анкеты, составленные на основе результатов тестов на определение типа личности, которые он ранее извлек из досье Ван Шиши, Цзян Лю и Сюй Хаочжэнь. «Хотя мы больше не можем общаться с умершими, они оставили после себя определенный психологический след». «Что это?» Ван Чао вывернул шею и наблюдал, как Линь Чен аккуратно разложил три листа бумаги на столе. На них были напечатаны цифры и зигзагообразные линии, соединяющие их, что создавало впечатление электрокардиограммы. «MMPI — безусловно, самый распространенный в мире тест личности. В основном он используется для выявления психических заболеваний». «То есть, если они совершают самоубийство, и дело не в психических проблемах, то в чём же тогда может быть причина?» Линь Чен взглянул на лежащие перед ним психологические документы и сказал: «К сожалению, результаты их личностных тестов при поступлении в школу показывают, что психическое здоровье всех троих было в норме». «Это правда…» — подросток причмокнул губами. Услышав слова Ван Чао, Линь Чен опустил глаза и снова взглянул на данные. На самом деле, когда он впервые увидел профили личностных черт всех троих, он тоже был крайне удивлен. Ипохондрия, депрессия, психоз, паранойя, психическая слабость… Показатели всех трех девушек были в пределах нормы. Только их индекс чувствительности (SI) приблизился к отклонению от нормы, что показалось ему странным. «Что вы об этом думаете?» — внезапно спросил Син Цунлянь. «Всё просто. Верхняя линия — 70 пунктов, нижняя — 30 пунктов. 50 — среднее значение. Чем ближе к 70, тем более аномальным становится результат». «Тогда что означает этот SI?» «Социальная интроверсия». «Интровертный характер?» — Син Цунлянь потер щетину на подбородке. — «Этот показатель, похоже, сильно колеблется. Он очень близок к 70, а это значит…» «Это значит, что все трое интроверты, робкие, замкнутые, необщительные, легко уступают и быстро нервничают…» Вспоминая ту жизнерадостную и веселую девушку из клуба «Тяньжэнь», Син Цунлянь недоверчиво посмотрел на неё. «Это совсем не похоже на Сюй Хаочжэнь». «Но они такие же, какими были, когда поступили в школу. Я видела их видео с самопрезентацией. Как бы это сказать... Они чрезвычайно застенчивы и довольно замкнуты». «Но если все они интроверты, как они смеют совершать такой девиантный поступок?» «Нет, на самом деле, характеры всех троих сильно изменились за время учебы в колледже. Это единственная подсказка, которую я сейчас могу понять». «Что побудило их к переменам?» — Син Цунлянь прекрасно понимал ключевой момент. «Скорее, нам следует задаться вопросом: привела ли причина этих изменений также к самоубийству?» — сказал Линь Чен. Существовало ли такое? Что-то, что могло бы зарядить вас энергией, преобразить и заставить чувствовать себя совершенно новым человеком каждый день, но в то же время было крайне злым, подобно наркотику, за который вы добровольно заплатили бы жизнью. «Давайте вернемся на крышу и посмотрим», — сказал Линь Чен. Когда все трое вышли из кафе, Ван Чао намеренно пошёл в самый конец. Когда вращающаяся дверь повернулась, он внезапно схватил Син Цунляня как раз в тот момент, когда она отделяла их от Линь Чена. «Капитан, боюсь, это крупное международное дело. Вы хотите уведомить МПК?» «Пока в этом нет необходимости», — ответил Син Цунлянь, глядя вслед Линь Чену. Глава 57 Было почти полдень. Звонок, возвещающий об обеде, еще не прозвенел, что указывало на то, что занятия перед обедом еще продолжаются. Солнце светило сверху, отбрасывая большие тени между двумя зданиями. За пределами кампуса никого не было. Сотрудники службы безопасности кампуса уже начали смывать пятна крови на студенческой площади, смочив всю мощеную булыжником поверхность. Из подножия учебного корпуса № 3 время от времени доносились высокие и низкие голоса преподавателей, читавших лекции. Голоса передавались из уст в уста в холодном коридоре, но никакой активности не ощущалось. Из-за редких, отчетливых звуков голосов окружающих мест, казалось, что вокруг слишком тихо. Старая железная дверь на крыше учебного корпуса была снова распахнута. На том месте, где Сюй Хаочжэнь спрыгнул со здания, находились двое полицейских, проводивших заключительное расследование. Внезапное движение железной цепи и двери заставило их обоих сильно содрогнуться. Они повернули головы и увидели двух человек, вышедших на солнце. «Син… Капитан Син?» Один из полицейских узнал человека и невольно вздохнул с облегчением. «Как там обстановка?» — Син Цунлянь подошёл к ним двоим. Он ясно видел прямую трансляцию самоубийства. Было очевидно, что на крыше больше никого не было, но он всё равно хотел задать этот вопрос. Солнечный свет был ослепительно ярким. Он поднял голову и посмотрел прямо перед собой. Из-за угла падения солнечных лучей тень от учебного здания на противоположной стороне закрыла камеру видеонаблюдения на крыше другого здания. Ему пришлось присмотреться, чтобы её найти. Угол обзора камеры был отрегулирован. Казалось, всё в порядке, как будто ничего и не менялось. «Это должно быть самоубийство. Судя по анализу отпечатков ног, следов толчков не обнаружено». Один из полицейских встал, отвечая на вопрос. Дело в том, что, несмотря на такой ответ, у полицейского было напряженное выражение лица, и он выглядел нерешительным, не желая говорить дальше. Син Цунлянь внимательно заметил слегка приоткрытый рот и спросил: «Что случилось? Что только что произошло?» «Это дело…» Полицейский снял шляпу, дернул себя за волосы, а затем снова надел ее. Он выглядел раздраженным. «Только что руководители школы пришли и поссорились с боссом Цзяном внизу, заявив, что мы некомпетентны и плохо справились с делом, не предотвратив самоубийства учеников…» «Разве мы можем быть виноваты в этом? Это задача школьной службы психического здоровья», — вмешался другой полицейский. Увидев унылые лица обоих, не сумевших сдержать свои жалобы, они предположили, что ссора внизу, вероятно, была крайне ожесточенной. Однако руководство школы не собиралось безосновательно обвинять полицию. Син Цунлянь не стал задавать вопросов, а подсознательно обернулся, чтобы увидеть фигуру Линь Чена. Как только он повернул голову, то чуть не вскрикнул от испуга. Он не знал, когда Линь Чен переместился и оказался на краю крыши. Порывистый ветер проносился по небу. Одежда и волосы Линь Чена развевались на ветру, и в следующий момент его самого могло подхватить. Внезапно в сознании Син Цунляня возникла сцена из давних времен. Ветер был такой же, и человек был именно таким. В тот момент перила на мосту сломались, и я наблюдал, как молодой человек в белом рухнул вниз. Лицо Син Цунляня побледнело. Он сделал несколько поспешных шагов вперед и бесшумно подошел к Линь Чену сзади. Как раз когда он собирался протянуть руку и обхватить ею Линь Чена, показалось, что у Линь Чена на затылке появились глаза, и он внезапно обернулся. На какое-то время Син Цунлянь и Линь Чен оказались очень близко друг к другу, и тени от здания были подобны чернилам, скрывая лицо Линь Чена и делая его нечетким. «Страшно стоять здесь, правда?» — внезапно спросил Линь Чен. «Спускайся первым. Не делай ничего опасного». Син Цунлянь сделал еще один шаг вперед, пытаясь схватить его, но Линь Чен ловко увернулся от его руки. Поскольку Син Цунлянь стоял на краю крыши, он, следуя голосу Линь Чена, подсознательно посмотрел вниз. Ветер усиливался. Глядя вниз с этой высоты, мне показалось, что я нахожусь гораздо выше, чем ожидал. «Как ты думаешь, почему она так обрадовалась возможности спрыгнуть отсюда?» — спросил Линь Чен. «Спускайся первым ты». «На самом деле, нечто подобное существует». "Что такое?" «Что-то, что вас волнует, делает вас счастливыми, даёт вам ощущение всемогущества, словно вы можете всё, и из-за чего вам никогда не захочется это покинуть…» Пока Линь Чен говорил, в его темных глазах мелькнул проблеск света, словно в них светило что-то живое. В ушах Син Цунляня слышался лишь сильный ветер. Он посмотрел на губы Линь Чена, а затем на его выражение лица. Понимая, что Линь Чен говорит о чем-то очень важном, он все еще не мог избавиться от воспоминаний, которые продолжали проникать в его разум. Син Цунлянь обнаружил, что действительно боялся того, что говорил Линь Чен. Он быстро протянул руку и схватил Линь Чена за руку, пытаясь оттащить его от края, но снова промахнулся и потерял фигуру Линь Чена из виду. Чувство страха было подобно поцелую змеи, словно он упал в ледяной ящик, который заморозил его намертво. «Какие ощущения от выброса адреналина?» Из-под Син Цунляня раздался тихий голос. Услышав это, Син Цунлянь быстро опустил голову и обнаружил, что Линь Чен сидит на краю крыши. Поза была точно такой же, как у Сюй Хаочжэнь перед тем, как она спрыгнула со здания. Син Цунлянь глубоко вздохнул. Он увидел на лице Линь Чена хитрую улыбку, словно у ребенка, которому удалось провернуть свою шутку. Эта улыбка мгновенно исчезла, и Син Цунлянь вдруг почувствовал непреодолимое желание оттащить его домой и жестоко избить. Просто эта идея наказания тоже промелькнула в мгновение ока. «Захватывающе», — холодно ответил Син Цунлянь. Это было захватывающе; очень захватывающе. Слишком захватывающе. Голос Син Цунляня был тихим, словно глухой звук трения льдин друг о друга, когда они плавали в море. Линь Чен повернул голову и увидел, что выражение лица Син Цунляня было ужасающим. В его глазах читался явный страх. Он поспешно обернулся, схватился за край крыши и попытался подняться. В следующую секунду его глаза потемнели, и он почувствовал лишь сильный удар в пояснице, прежде чем упасть на твердый бетонный пол. У Линь Чена подкосились колени, и он подсознательно, обхватив грудь Син Цунляня, сделал два глубоких вдоха. Син Цунлянь молчал. Линь Чен отпустил его руку и резко поднял голову, увидев, что глаза Син Цунляня стали темно-зелеными, а зрачки расширились. Его лицо побледнело, а аура стала ужасающей. Линь Чен никогда раньше ничего подобного не видел. «Прости, мне не следовало использовать вас в качестве рекомендателя». Он поспешно извинился. Жест Линь Чена был искренним, а голос достаточно мягким, чтобы Син Цунлянь не смог рассердиться. «О чём ты говорил? О чём ты только что говорил? Почему у меня такое ощущение, будто ты говоришь о каких-то наркотиках?» «На самом деле, всё очень похоже. Физиологический механизм действия наркотиков заключается в активации эйфорического центра мозга, стимулируя быстрое высвобождение дофамина и вызывая это эйфорическое чувство. Норадреналин, например, возбуждает периферические нервы и заставляет сердце биться чаще, вызывая возбуждение». Линь Чен оттолкнул Цунляня и сделал два шага назад от края крыши. «И Ван Шиши, и Сюй Хаочжэнь — все они выглядели чрезвычайно счастливыми и довольными, когда умирали». «Но я помню, что в заключении судебно-медицинской экспертизы не было упоминания об обнаружении алкоголя или наркотиков в их телах», — сказал Син Конлянь. «С психологической точки зрения, дело не только в наркотиках и алкоголе. Когда вы едите, влюбляетесь или даже занимаетесь сексом, мозг выделяет эти вещества, чтобы сделать вас счастливым и дать вам это чувство эйфории. Это основной механизм человеческой зависимости», — сказал Линь Чен. «Удовольствие — это то, от чего человек не может отказаться. Чтобы постоянно стремиться к такому приятному и возбуждающему чувству, многие люди начинают пить алкоголь, принимать наркотики и увеличивать свою беспорядочную половую жизнь…» «Значит, Ван Шиши и Сюй Хаочжэнь оба стремятся к высшему наслаждению, даже к наслаждению смертью?» Син Цунлянь внезапно вспомнил выражения лиц трех молодых людей, которые выглядели так, словно были погружены в экстаз на видеозаписи интимного характера. И действительно, они не только доставляли удовольствие пользователям даркнета, но и сами наслаждались этим экстремальным наслаждением. При мысли об этом Син Цунлянь вздрогнул. «Однако вопрос в том, осмелятся ли все отклониться от норм морали и осмелятся ли они преследовать подобные удовольствия. В противном случае нагрузка на полицию возрастет в геометрической прогрессии». Линь Чен перестал поднимать шум. Он не стал ждать вопросов от Син Цунляня, а просто объяснил ситуацию. «Для объяснения этой проблемы можно использовать классическую психодинамическую теорию Фрейда». Линь Чен на мгновение замолчал и встретился взглядом с Син Цунлянем. «Наша личность делится на ид, эго и суперэго. Например, ид находится в основании личности и состоит из врожденных инстинктов и желаний. Его можно представить как дикую лошадь. Суперэго — это верхний уровень личности, следующий моральным принципам и подавляющий импульсы эго, как будто это правило дорожного движения. Наконец, эго находится в центре. Эго можно представить как всадника, едущего на дикой лошади. Если у всадника возникают проблемы, дикая лошадь начнет буйствовать и игнорировать правила, что приведет к психическому расстройству…» Син Цунлянь внезапно понял, что имел в виду Линь Чен. «Иными словами, Ван Шиши и остальные не могли себя контролировать, из-за чего стали зависимы от погони за желаниями, продиктованными инстинктами?» «Вы еще помните те потрясающие перемены, которые с ними произошли?» — спросил Линь Чен. "Ты имеешь в виду…" «Они потеряли себя. Та Сюй Хаочжэнь, которого вы видите, — это не настоящая Сюй Хаочжэнь». Солнце скрывалось за облаками, отбрасывая тени вперед, и дул пронизывающий холодный ветер. Син Цунлянь на мгновение потерял дар речи. В конце концов, его дыхание стабилизировалось, и он спросил: «Почему?» Что могло заставить человека потерять себя? Линь Чен не стал отвечать на этот вопрос, потому что любой ответ, связанный с ним, был крайне опасен. Он смотрел на лес вдалеке и на сверкающее озеро в конце. В этот момент прозвенел звонок, сигнализирующий об окончании урока. Внезапно из радио заиграла музыка, возвещая о начале обеда. Сначала это был лишь тихий звук фортепиано, словно роса капала с ветвей. Постепенно шум становился всё более интенсивным и пронзительным, словно бесчисленные потоки, сливающиеся и сталкивающиеся друг с другом. Они смешивались и разрывали друг друга, прежде чем, наконец, устремиться в море. «Пожалуйста, не забудьте напомнить Цзян Чао, что люди, с которыми нам предстоит столкнуться, действуют, руководствуясь инстинктивным удовольствием, без стыда, без морали и могут даже стать беззаконниками…» — сказал Линь Чен. «Следующая прямая трансляция будет очень опасной, не так ли?» Линь Чен посмотрел вниз на территорию кампуса под своими ногами и сказал: «Да, они даже не боятся твоего пистолета, но ты осмелишься в них стрелять?» Глава 58 Это было всего лишь предположение. В этой школе, вернее, в этом городе, были люди, которые потеряли себя. Ни мораль, ни закон больше не могли их сдерживать, но этот вывод, безусловно, вызывал тревогу. Главный вопрос заключался в том, что же может заставить людей потерять себя? Музыка, возвещавшая начало обеда, наконец-то закончилась. В аудитории психологического факультета на третьем этаже Фу Хао собирал свои вещи. Он мельком взглянул на сообщение, отправленное ранее Линь Ченом, в котором тот просил его встретиться на крыше. Он только что положил телефон и начал убирать кабель в сумку для ноутбука, когда к нему тихо подошёл студент и загадочно крикнул: «Учитель Фу». Голос был очень тихим и звучал так близко к уху, что Фу Хао испуганно отшатнулся. Он откашлялся и спросил: «Что случилось? Бесполезно просить исправить свою неудовлетворительную оценку. Для CET-4 и CET-6 проходной балл — 60. Если ниже…» «Нет, нет». Мальчик подошёл ближе и спросил: «Кто это только что пришёл к нам в класс послушать вашу лекцию? Вы с ним знакомы?» «Имеет ли этот вопрос какое-либо отношение к вам?» «Я только что увидел сообщение на школьном форуме…» «Ты сижешь в телефоне во время урока! Я вычитаю обычные баллы!» — спокойно сказал Фу Хао. В конце концов, он вдруг кое-что понял и спросил: «Какой пост?» «Если ты не вычтешь обычные баллы, я тебе покажу», — сказал мальчик с хитрой улыбкой. «Поторопись и покажи мне!» Фу Хао протянул руку. Мальчик фыркнул и засунул в неё телефон. «Вот». На экране телефона отображалась BBS кампуса университета Юнчуань . Модератор закрепил вверху сообщение, состоящее всего из одного слова: «Он». Вероятно, автор публикации хорошо разбирался в искусстве двусмысленности. Чем более хаотичным и неясным будет содержание, тем больше интереса оно вызовет. Фу Хао взглянул на время публикации. Прошло около 20 минут, но количество ответов уже достигло 200, а число кликов превысило 4000. И действительно, на уроке какие-то маленькие мерзавцы играли в свои телефоны. Фу Хао усмехнулся, кликнув на пост. Заговор развернулся быстро и застал его врасплох. В основном посте было всего три фотографии, на которых запечатлены события до и после того, как Сюй Хаочжэнь спрыгнул со здания. Однако настоящим героем фотографий был не его погибший шимэй, а его шисюн — Линь Чен. Фу Хао стабилизировал дыхание и начал внимательно рассматривать три фотографии. На первом фото его шисюн стоял на крыше, а его шимэй, Сюй Хаочжэнь, сидела на краю крыши. Девушка оглянулась и, казалось, разговаривала с ним, но композиция фотографии была чрезвычайно удачной. Тень придавала лицу мужчины холодный вид, словно он был равнодушен к словам девушки. На второй фотографии его шисюн немного сместился вперед, и Сюй Хаочжэнь только что спрыгнул с крыши. Его шисюн по-прежнему сохранял позу, держа одну руку в кармане. Это создавало впечатление, будто шисюн заставил Сюй Хаочжэня спрыгнуть со здания. На третьей фотографии его шисбн сидел на корточках над краем цветочной клумбы на площади. Земля была покрыта кровью и скомканными листовками. Перед ним стояла девочка, напуганная самоубийством и безудержно рыдающая. Атмосфера была мрачной, и на снимке видно, как его шисюн протягивает палец к девочке, словно что-то с ней делая. В этих фотографиях присутствовал сильный намёк, как будто говорилось, что кто-то случайно оказался на месте преступления в момент самоубийства, но этот человек не только не предотвратил трагедию, но и остался равнодушен к чужой смерти. После трагедии мужчина спустился на площадь и совершил нечто странное по отношению к свидетелям. Фу Хао почувствовал, что у него уже сильно вспотели ладони. Эти фотографии были настолько откровенными, что даже он чуть не дал волю своему воображению. Он шмыгнул носом и медленно пролистал пост вниз. И действительно, из-за двусмысленных намёков, комментарии под постом породили всевозможные предположения. —- 3L: [Черт возьми. Кто это? Зачем он был на месте преступления?] 10L: [Что с ним не так? LZ, не пиши кое-как!] 17L: [Что делает этот человек на третьем фото? Что он делает пальцами? Он её гипнотизирует?] 19L: [Брат 17, ты заставляешь меня дрожать.] 20L: [Вчера под старым баньяновым деревом у озера были найдены три трупа. Это было ужасно…] 21L: [Как сказал 17L, это действительно похоже на гипноз…] 22L: [Это логично! Если это не гипноз, то… Если это не гипноз… разве они действительно захотят прыгнуть?] 44L: [Что, это не самоубийство, и он подозреваемый?] 49L: [Кто тот владелец, который мог сделать эти фотографии?] —- Прочитав ответ на первой странице, Фу Хао почувствовал лишь холод в душе, словно воздух был наполнен льдом. Он поспешно вернул мальчику телефон, схватил сумку с ноутбуком и поспешно выбежал из класса, даже забыв взять свой собственный телефон. В конференц-зале университета Юнчуань, расположенного в нескольких кварталах от учебного корпуса, другая группа рассматривала тот же пост. «Простите, капитан Цзян, почему полиция проигнорировала такую очевидную улику?» — Сюй Гоцин, исполнительный вице-президент университета Юнчуань, полуприподнялся со стула и, агрессивным тоном постукивая по столу, произнес это. Цзян Чао остался сидеть, скрестив ноги, и закурил сигарету. «Расследование требует времени…» «Неудивительно, что расследование не продвигается. Полиция Юнчуаня некомпетентна. У нас в школе только что произошел очередной случай самоубийства. Капитан Цзян, вы виноваты в этом!» Услышав это, Цзян Чао бросил на Сюй Гоцина взгляд, словно говоря: « В вашей школе плохо организовано управление. Здесь постоянно кто-то из учеников совершает самоубийства и устраивает такой беспорядок для Лаоцзы. Лаоцзы ещё не потребовал от вас расчётов, а вы тут ещё и ссоритесь?» Несмотря на то, что внутри него уже почти полчаса бушевала настоящая драма, и он был на грани потери терпения, Цзян Чао все же сдерживался! «Полиция ускорит расследование», — сказал он. «Так вы по-прежнему привлекаете Линь Чена в качестве помощника?» Услышав, что кто-то снова его прерывает, Цзян Чао нетерпеливо посмотрел в сторону источника шума. В этот момент он обнаружил, что дверь конференц-зала была открыта, и в дверном проеме стоял мужчина средних лет в черной одежде. Цзян Чао прищурился и почувствовал, что этот человек ему немного знаком. «Разве вице-капитан Цзян не должен задержать Линь Чена в качестве подозреваемого, пока не выяснит всю правду?» Мужчина специально добавил слово «порок», обращаясь к нему. Цзян Чао вдруг вспомнил об этом болтуне. Кто же это мог быть, кроме дворецкого, которому ничего не оставалось, кроме как выходить на улицу и искать неприятности? «Эй, почему ты постоянно преследуешь людей ?» — Цзян Чао невольно произнес то, что было у него на душе. «Это представитель совета директоров университета Юнчуань, поэтому он имел право говорить от их имени», — настойчиво добавил Сюй Гоцин. Цзян Чао потушил окурок и холодно сказал: «О, совет директоров университета Юнчуань, вы что, из-за нескольких фотографий вы хотите, чтобы я арестовал людей?» Он посчитал это абсурдным. «Этот пост явно ловушка, устроенная для консультанта Линя. Вы вообще об этом подумали? Кто мог оказаться в таком случайном положении, которое позволило им сфотографировать место преступления и запечатлеть его с такого скрытого ракурса?» «Но это действительно зацепка. Возможно, фотография была сделана случайно студентом, который увлекается фотографией. Возможно, он боится, что его заподозрят в анонимной публикации на форуме. Более того, давайте посмотрим на ситуацию шире. Почему этот человек не сфотографировал других людей, а только Линь Чена?» «Черт…» Линь Чен вот-вот должен был поддаться такой неразумной логике, словно утверждая, что изнасилование происходит из-за чрезмерной кокетливости, и ему нужно было найти этому объяснение. Цзян Чао на мгновение потерял дар речи, и его продолжали побеждать. «Кроме того, разве ответ студента ниже не является теорией? Гипноз… Если это был гипноз, то действительно можно заставить студентов добровольно покончить жизнь самоубийством. Линь Чен — ученик нашего директора Су, и его знания в области психологии весьма глубоки», — усмехнулся Сюй Гоцин. Хотя Цзян Чао доверял Линь Чену, гипноз был возможен, и он должен был попробовать. Он дотронулся до подбородка, достал телефон и начал искать номер Син Цунляня. —- Син Цунлянь и Линь Чен спустились с крыши. Ван Чао сидел, скрестив ноги, наверху лестницы, возясь со своим ноутбуком. Услышав шаги, он поспешно повернул голову и увидел лица двух других, что его напугало. «Что случилось, капитан? Почему вы корчите такую гримасу?» «Есть ли какая-нибудь подсказка о том, как попасть на сайт прямой трансляции?» — спросил Син Цунлянь. «Нет, этот человек мне не ответил. Я добавил 50 биткоинов и хотел запросить вход на следующую прямую трансляцию, но ответа так и не получил. Может, он находится в другом часовом поясе?» «Возможно, другая сторона также знает о ваших мотивах», — сказал Линь Чен. «В конце концов, это противозаконное действие. Хотя и обеспечивается защита анонимности, их бдительность должна быть очень высокой». «А’Чен, не пугай меня!» Ван Чао быстро достал из рюкзака кепку и надел её. Он прижал поля шляпы, словно боясь быть обнаруженным. «50 биткоинов — это почти 120 000 юаней. Если потратить слишком много, другая сторона действительно может заподозрить неладное». Син Цунлянь немного подумал, а затем сказал: «Но это же даркнет, где деньги правят балом. Добавьте вознаграждение ещё раз. Не бойтесь. Если другая сторона не ответит, просто продолжайте публиковать. Кто-нибудь обязательно клюнет на приманку». «Не будет ли слишком много помпезности?» — спросил Линь Чен. «Чем больше людей будут демонстрировать упорные извращенные желания, тем более непохожими на нас это покажется, и тем сложнее будет заподозрить нас», — уверенно заявил Син Цунлянь. Он посмотрел на Линь Чена, помолчал и сказал: «В конце концов, у нас не так много времени». Увидев Син Цунляня, Ван Чао испугался и тихо спросил: «Что-то опять случилось?» «Пока нет». Син Цунлянь протянул руку и поднял мальчика с земли. «Но просто позвони». Ван Чао быстро все понял. Он подтянул штаны и спросил: «Почему ты вдруг передумал? Это действительно серьезно?» «На всякий случай нам нужно быть готовыми». Линь Чен мог слышать их короткий разговор, потому что на лестничной площадке было тихо. Хотя Син Цунлянь и Ван Чао не пытались намеренно избегать его во время разговора, содержание их беседы было расплывчатым. Судя по внешности Син Цунляня, он не собирался ничего ему объяснять, поэтому Линь Чен, должно быть, почувствовал раздражение из-за того, что его исключили из разговора. Однако, возможно, тон Син Цунляня был слишком спокойным, или же содержание его речи было настолько подготовительным, что Линь Чен почувствовал странное чувство спокойствия — даже душевного умиротворения. Он посмотрел на Син Цунляня и хотел что-то сказать, как вдруг снизу послышались быстрые шаги. Он опустил голову и увидел, как в углу появилась фигура Фу Хао. Фу Хао выглядел крайне беспокойным. Через щель между перилами лестницы он увидел его. Он подбежал через несколько ступенек, схватил его за руку и сказал: «Ши… Шисюн, что-то случилось!» Словно в ответ на такой быстрый и слегка испуганный тон, внезапно зазвонил телефон Син Цунляня. Глава 59 Линь Чен всегда знал, что семья Чэнь — это беда, преследующая его, как тень, и об этом ему специально напомнил Син Цунлянь еще до приезда в Юнчуань. Дело в том, что никому не нравилось, когда его постоянно донимают неприятностями. После того, как Син Цунлянь кратко объяснил содержание телефонного разговора, Линь Чен заподозрил, что у него проблемы со слухом. «Фотографии со школьного форума? Они подозревают, что я использовал гипноз, чтобы склонить к самоубийству?» «Шисюн, это было опубликовано вверху школьной доски объявлений!» Фу Хао полез в карман, чтобы достать телефон, но обнаружил, что он пуст. Ван Чао отреагировал быстрее. Он снова сел, достал ноутбук, набрал адрес и открыл веб-страницу. Он положил ноутбук себе на голову и сказал: «Профессор Фу, это тот самый пост?» Фу Хао притянул Линь Чена к себе, слегка наклонился и щелкнул по столбику. «Да-да. Вот оно. Шисюн, смотри». Линь Чен быстро просмотрел фотографии и комментарии. Он спокойно сказал: «Ракурс фотографий очень удачный». Фу Хао разозлился, и тут же снова заболтал. «Шисюн, как ты думаешь, почему семья Чэнь постоянно тебя преследует? Как у человека, сделавшего эти фотографии, может быть такой удачный момент? Их сделал убийца? Семья Чэнь выбрала очень удачное время, чтобы устроить беспорядки. Может быть, они изначально обсуждали это с убийцей? Мне кажется, семья Чэнь очень подозрительна!» «Ван Чао, что ты думаешь?» — Линь Чен поднял ноутбук с макушки головы мальчика. Воспользовавшись моментом, Син Цунлянь поднял маленького товарища с земли и сказал: «Не сиди все время на земле, как будто тебе нечего делать». «Как я могу печатать, не садясь, капитан? Я работаю. Вы не понимаете? Я полностью отдаюсь работе!» Закончив говорить, Ван Чао проигнорировал жест Син Цунляня и просто повернулся к экрану компьютера. Его выражение лица мгновенно напряглось. «Этот ракурс… Это положение…» "Как?" «Похоже, это было перехвачено непосредственно из прямой трансляции!» — сказал Ван Чао, удивленно глядя на Линь Чена. Услышав это, Фу Хао был сбит с толку. «Что за прямая трансляция?» Однако трое присутствующих проигнорировали его вопрос и продолжили свой разговор. «С этой точки зрения, действительно кажется, что снимок был сделан двумя камерами видеонаблюдения, использовавшимися для прямой трансляции», — сказал Син Конлянь. «Значит, ведущий прямой трансляции сделал это, а затем сделал эти скриншоты и опубликовал их, чтобы подставить А'Чена?» «Потому что мы чуть не коснулись черты?» — ответил Линь Чен. «Линия? До какой линии вы дотронулись?» — продолжал перебивать Фу Хао. Но ему никто так и не ответил. В конце концов, если ты смотришь сериал и отстаешь на одну серию, то не сможешь следить за сюжетом. «Действительно. Когда расследование заходит в критическое положение, это всегда вызывает бдительность и препятствование со стороны убийцы, действующего за кулисами», — проанализировал Син Конлянь. «На самом деле, момент появления этого поста был выбран очень удачно. Это произошло после того, как трое покончили жизнь самоубийством, и мы отследили его до сайта прямой трансляции. Во-первых, это показывает, что наше направление не ошибочно. Во-вторых, это также показывает, что это дело не так просто и что за ним стоит разветвленная криминальная сеть», — сказал Син Конлянь, глядя на Линь Чена. «Но вопрос в том, что насчет семьи Чэнь? Используют ли они убийцу, чтобы расправиться с вами, или это было их делом?» В конце концов, внутри Юнчуань, такой крупной и глубоко укоренившейся, как семья Чэнь, неизбежно существовал какой-то скрытый бизнес. Точно так же, только такая крупная семья, как Чэнь, могла поддерживать эти теневые предприятия, оставаясь незамеченной. Вывод Син Цунляня был вполне обоснованным. Однако Линь Чен покачал головой. «Я не уверен, но подозреваю, что это не семья Чэнь этим занимается». "Почему?" «У них невысокий IQ и нет такой смелости». Линь Чен говорил это спокойно, словно разъяснял совершенно обычный факт, но если бы рядом присутствовал дворецкий семьи Чен, он, вероятно, так бы рассердился на преуменьшение Линь Чена, что его бы стошнило кровью. «Это, на самом деле, хорошо. Если они начинают нервничать, у нас появляется шанс. В конце концов, нервные люди, как правило, менее дотошны, поэтому они неизбежно совершают ошибки», — сказал Линь Чен, похлопав Син Цунляня по руке. «Пойдем, встретимся с ними». —- В небольшом конференц-зале административного здания университета Юнчуань стоял густой дым, и люди шумели. Большая часть дыма исходила от Цзян Чао, но большая часть звука исходила не от него. В конференц-зале группа людей спорила из-за сообщения на форуме. Цзян Чао достал пачку сигарет и собирался закурить еще одну, когда дверь кабинета распахнулась. «Здесь что, пожар?» — раздался голос Син Цунляня из-за двери. Услышав его голос, Цзян Чао внезапно повернул голову и бросился к двери, словно увидев спасителя, и втащил человека в комнату. «Лао Син, ты наконец-то здесь!» Говоря это, он также схватил Линь Чена другой рукой и не отпускал его. «Консультант Линь тоже здесь!» Неизвестно, было ли это связано с прибытием Син Цунляня или с тем, что только что сказал Цзян Чао, но весь офис внезапно затих. Линь Чен оглядел комнату и, как и ожидалось, увидел фигуру вице-президента Сюй и дворецкого семьи Чен. В той же комнате находились еще три человека, похожие на представителей руководства университета, и около пяти членов семей погибших студентов, у которых были покрасневшие глаза, и они плакали. Увидев это, Цзян Чао определенно понял, что ему было нелегко так долго выдерживать натиск этих десяти человек, которые постоянно его здесь обрушивали. Столкнувшись с этими подозрительными, гневными и насмешливыми взглядами, Линь Чен вошел в комнату, но вместо того, чтобы сесть за конференционный стол, он подошел к питьевому фонтанчику и налил себе стакан воды. «Ты же Линь Чен, тот, кто убил моего ребенка, верно?» — отчитала его женщина средних лет, встав и, указывая на его спину. Вода в диспенсере забулькала. Линь Чен, не выказывая ни гнева, ни шока, медленно повернулся и неторопливо отпил воды из чашки, словно ответить на только что выдвинутое обвинение было не так важно, как выпить воды. Он допил большую часть чашки, прежде чем наконец заговорил: «О, гипноз? Вот это идея». Услышав это, Цзян Чао нахмурился. «Это действительно гипноз, консультант Линь?» «К сожалению, это невозможно». Линь Чен посмотрел на дворецкого, сидевшего на главном месте в конце конференционного стола, и слегка приподнял чашку, приветствуя его. «Мой ребенок не стал бы прыгать с крыши без причины. Кто-то, должно быть, причинил ему вред!» Услышав это, женщина, казалось, потеряла все силы. Она тяжело опустилась на землю, закрыла лицо руками и зарыдала. «Да, моя племянница очень жизнерадостная. Она не собирается совершать самоубийство. Вы, должно быть, загипнотизировали этих людей. Не будьте такими самонадеянными!» — ответил мужчина средних лет. «Вы что-то неправильно понимаете о гипнозе?» — Линь Чен поставил бумажный стаканчик, подошел и встал перед мужчиной средних лет. — «Вы, наверное, слишком много смотрите сериалов?» «Что с тобой не так!» — сердито воскликнул мужчина средних лет. «Если вы не поняли, что я только что сказал, без эмоций, то можете осознать, что я имею в виду. Причина, по которой вы думаете, что гипноз может убить людей, заключается в том, что существует слишком много произведений искусства, которые подразумевают подобные вещи. Будь то психологи или психиатры, они — демоны, которые могут читать мысли людей и даже манипулировать их чувствами, верно?» Чем больше злился собеседник, тем спокойнее становился Линь Чен. «Ты смеешь говорить, что не можешь их загипнотизировать? Тогда что ты делал с той девушкой на месте происшествия!» «Вы имеете в виду вот так?» — спросил Линь Чен, сделав два шага вперед. Он присел на корточки перед женщиной средних лет, вытянул пальцы и сказал ей: «Пожалуйста, следите глазами за моими пальцами». Во время разговора он начал двигать пальцем влево, вправо, затем вверх и вниз с постоянной частотой. Сначала женщина средних лет немного сопротивлялась, но постепенно ее глаза начали двигаться в такт движению пальца Линь Чена. В конференц-зале снова воцарилась тишина. В конце концов, психолог демонстрировал сцену, которую редко можно было увидеть своими глазами, поэтому все присутствующие наблюдали за происходящим с большим любопытством. Постепенно они обнаружили, что эмоции женщины успокаивались с видимой невооруженным глазом скоростью. Но лицо дворецкого Чэня стало отвратительным. Наконец, Линь Чен, сохраняя спокойствие, отдернул руку и спросил: «Как вы себя чувствуете?» Женщина была немного ошеломлена. «Я…» «Вы еще в сознании?» «Да… я чувствую…» «Странно. Ты же чувствуешь себя лучше, правда?» «Это не гипноз. Это всего лишь техника десенсибилизации, использующая движения глаз. Она может уменьшить негативные эмоции и в основном применяется для лечения посттравматического стресса», — сказал Линь Чен. Он похлопал женщину по руке и снова встал. Женщина средних лет схватилась за грудь, словно переживая сильные эмоции. Линь Чен ничего не сказал, но сделал несколько шагов в сторону Син Цунляня. Женщина внезапно подняла голову и спросила: «Вы… Вы… У вас есть номер телефона?» «Терапевты в Центре психологического консультирования при университете Юнчуань более профессиональны, чем я». Линь Чен остановился, повернулся и тихо сказал: «Если вам продолжатся кошмары или вы будете чувствовать себя оцепенелой, пожалуйста, обратитесь за профессиональной помощью». Хотя казалось, что эта фраза была обращена к женщине средних лет, на самом деле он адресовал её всем присутствующим членам семьи жертвы. Вероятно, именно потому, что Линь Чен не отличался ни смирением, ни высокомерием, каждое его слово звучало разумно. Члены семьи жертвы, которые были в ярости из-за самоубийства, замолчали. Некоторые из них даже посмотрели на Линь Чена так, что их взгляд сменился с подозрения на доверие. Увидев это, дворецкий, который до этого молчал, наконец встал. «Линь Чен, ты действительно хорошо заботишься о других… Вопрос, который мы здесь, очевидно, хотим обсудить, заключается в том, гипнотизировал ли ты этих студентов, чтобы они покончили жизнь самоубийством, и при этом не проводишь никакой психотерапии вживую? Каким бы доброжелательным ты ни казался, твое сердце все равно грязное!» «Я уже только что ответил на этот вопрос. Это не гипноз». «О, убийца никогда не скажет, что он убийца». «Правда очень проста. Я не могу этого сделать. Думаю, количество гипнотизеров, способных, например, загипнотизировать человека, чтобы тот спрыгнул со здания и покончил жизнь самоубийством, можно пересчитать по пальцам одной руки. Гонорар таких специалистов составляет более миллиона долларов США». Смысл заключался в том, что такой гипнотизер не стал бы бездельничать и приходить в школу, чтобы загипнотизировать нескольких учеников. Однако, когда эти слова дошли до ушей дворецкого Чэна, он бросил на него интригующий взгляд. «Иными словами, вы также признаёте, что можно склонить студентов к самоубийству с помощью гипноза». «Да, да. Если бы это было самоубийство студента, школе грозил бы судебный иск с требованием огромной компенсации, но если это убийство, ответственность школы будет гораздо меньше», — поспешно согласился вице-президент Сюй. «Ах, разве ты не помнишь, что я говорил? Это невозможно». Линь Чен сел на стул рядом с Син Цунлянем. «Загипнотизировать кого-либо, чтобы он совершил преступление, а тем более самоубийство, практически невозможно». «Я помню, консультант Линь — лучший студент факультета психологии, верно? Неужели невозможно загипнотизировать других для совершения преступлений? Вы разве не слышали о Гейдельбергском инциденте?» Услышав это, Линь Чен внезапно поднял голову и улыбнулся. «Вы знаете об этом? Значит, вы действительно много подготовились заранее», — многозначительно сказал он. Однако он не дал дворецкому Чену возможности продолжить. «В Гейдельбергском инциденте гипнотизер действительно загипнотизировал госпожу Э и заставил ее попытаться убить своего мужа, но если вы внимательно прочитаете материалы дела, вы обнаружите, что госпожа Э шесть раз после гипноза вела себя мучительно во время совершения убийства. Это потому, что человеческое подсознание отказывается совершать поступки, нарушающие моральные принципы. Если же это делается силой, то очень вероятно, что человек выйдет из гипнотического состояния, не говоря уже о таком опасном для жизни поступке, как самоубийство». Услышав это, Сюй Гоцин был весьма заинтригован и вдруг спросил: «Тогда почему госпожа Э поддалась влиянию и убила своего мужа?» «Извините, я не могу точно сказать, какую технику использовал гипнотизер для достижения такого результата. Надеюсь, вы меня понимаете». Линь Чен сделал паузу, а затем сказал: «Но я могу лишь сказать, что гипнотизер гипнотизировал её в течение нескольких лет, будучи психотерапевтом госпожи Э. У меня, очевидно, нет таких возможностей или каких-либо связей с покойной в течение нескольких лет, не говоря уже о способности выполнить столь сложную гипнотическую процедуру, которая в конечном итоге подтолкнула их к самоубийству». Линь Чен завершил свое выступление лаконично. Все присутствующие были ошеломлены и потеряли дар речи. Это заявление было настолько ясным и сильным, что даже Сюй Гоцин почувствовал, что с его руками что-то не так, и не смог удержаться от аплодисментов. «О!» — наконец понял Цзян Чао, что имел в виду Линь Чен. Он немного подумал, а затем не удержался и спросил: «Но разве вы не говорили, что гипноз — это идея? Что вы имели в виду?» «Я сказал, что это не гипноз в традиционном смысле, но это действительно идея для раскрытия этого дела». Пока Линь Чен говорил, его взгляд переместился на окно. Глава 60 В то время как Линь Чен смотрел в окно на пейзаж горы Цзюнь, расположенной в нескольких километрах от него, кто-то еще тоже смотрел на тот же пейзаж из своего окна. В небольшом восьмиугольном здании, расположенном недалеко от самой высокой точки всего клуба «Тяньжэнь», окно, окруженное цветами сливы, было приоткрыто. У окна стоял старик. Днем воздух был приятным. Легкий весенний ветерок, птицы щебетали на ветвях. Бамбуковый лес у подножия горы был усеян рядами небольших построек. Люди, веселившиеся всю ночь, давно разошлись. Послеполуденное время было, пожалуй, самым спокойным временем суток для клуба «Тяньжэнь», и такой момент, конечно же, идеально подходил для сна. Но Син Фу не спал. Если быть точным, его разбудили после того, как он прилёг. В конце концов, для такого старика, как он, которому нужен был сон, если не было серьёзных дел, подчинённые не стали бы специально его будить, но, услышав о проблеме, описанной молодым человеком, он лишь удивился. «Семья Чэнь неоднократно оказывала давление на полицию, чтобы та препятствовала расследованию самоубийства в университете. Неужели дело в этом?» Старик говорил очень спокойным тоном и даже затягивал концовку, словно считал, что эта проблема не стоит того, чтобы из-за нее прерывать его сон. Услышав эти слова, настроение молодого человека также изменилось: тревога сменилась паникой. В конце концов, он сам проявил инициативу и послал кого-то следить за господами без приказа старика. Узнав, что семья Чэнь собирается что-то предпринять, он тоже задумался, стоит ли беспокоить старика, но в итоге всё же использовал предлог самоубийства в университете Юнчуань и упомянул старику о препятствиях, с которыми господа могут столкнуться из-за вмешательства семьи Чэнь. Однако, судя по поведению старика, тот, похоже, не считал это чем-то серьёзным. Молодой человек никак не мог понять, какие отношения связывают этих двоих. Однако, подумав о тарелке арахиса, которую старик закатал рукава и лично пожарил тогда вечером, он почувствовал, что его анализ был не ошибочен. Джентльмен, любящий выпить холодного пива и поесть жареного арахиса, должен быть очень важным человеком, или даже дворянином, поэтому ему оставалось только смириться и продолжить: «Но этот джентльмен и его друг столкнулись с препятствиями в своем расследовании. Думаете, мне нужно идти и что-то говорить?» «А? Что?» Старик легонько застегнул пуговицу на лацкане пиджака. Он по-прежнему смотрел на пышный бамбуковый лес за зданием и ни разу не отводил от него взгляда. «Ну…» — молодой человек замялся. Застегнув последнюю пуговицу, старик обернулся. Его голос оставался ровным, почти томным. Он сказал: «Говорить что-либо — это не что иное, как давить на людей или просить о помощи. Это две вещи, которые мы, Син, никогда не делаем». Услышав это, юноша был поражен и, искренне поклонившись старику, выразил благодарность за урок. —- Чтобы подавить власть, нужно сначала завоевать её или воспользоваться ею, а затем использовать её для подавления других. Эти действия не всегда были честными, поэтому семья Син так не поступала. Это была своего рода естественная гордость. Но такие вещи, как гордость, нельзя есть, поэтому большинство людей, желая отомстить, будут жаловаться. После провокации они, естественно, захотят ответить тем же. Вероятно, именно в таком состоянии находился Чен Пин в тот момент. В его жилах кипела злость, и он хотел выплеснуть её. После опровержения любой бы разозлился, а тут ещё его так безжалостно унизил именно Линь Чен, на глазах у всех. Он долгое время занимал высокое положение и обладал старшинством благодаря своему возрасту. За исключением элиты семьи Чен, никто в Юнчуане не посмел бы его оскорбить, а сейчас молодой человек бил его по лицу. Конечно, ему хотелось бы стукнуть его по столу и отругать до синяков. Однако в комнате царила тишина. Взгляд Линь Чена был ясным и сдержанным. Все присутствующие смотрели на них со сложными чувствами, но полными доверия. Психологи действительно были чрезвычайно искусны в убеждении людей. Чэнь Пин снова усмехнулся. Неприлично прикасаться к человеку, покорившему сердца людей, поэтому он поднял руку и посмотрел на часы. Было 13:20. Солнце становилось все ярче, ослепительно освещая озеро во второй половине дня. Поскольку это был государственный праздник, у входа в отель Cohen May было невероятно многолюдно, люди постоянно приходили и уходили. Большинство гостей составляли пары среднего возраста с семьями или молодые пары, которые проявляли друг к другу нежные чувства. Они были прекрасно одеты и выглядели либо богатыми, либо знаменитыми. Поскольку это был лучший отель в Юнчуане, естественно, там была лучшая еда, номера и, конечно же, обслуживание. Швейцар в галстуке-бабочке поклонился, достал из багажника такси багаж пожилой пары и положил его в тележку. После того как двое расплатились за такси, они помогли друг другу и уже собирались пройти через вращающуюся дверь. Увидев это, посыльный подбежал и придержал для них дверь. Это был акт доброй воли, а добрая воля часто приносит удачу. Швейцар стоял и наблюдал, как двое пожилых людей плавно прошли через вращающуюся дверь, а затем снова открыл её. Как только он отпустил руку, позади него раздался громкий звук столкновения автомобиля. Он резко повернул голову и увидел перед собой беспорядок. Сигнализация автомобиля завыла по всему небу. Такси врезалось в ограждение, капот поднялся. Фары разбились и упали на землю, а тележка с багажом, которую он только что загрузил рядом с такси, тоже разлетелась вдребезги. Виновником оказался черный внедорожник, который внезапно взмыл вверх по склону. Странно было то, что было очевидно, что виновником аварии был водитель внедорожника, но при этом он, похоже, не собирался выходить из машины, чтобы проверить, что произошло. Охранники в вестибюле быстро отреагировали. Около пяти человек включили рации и бросились во все стороны, но прежде чем они успели выйти, дверь внедорожника распахнулась. Одним взглядом охранники замерли на месте и не смели больше двигаться. Не только охранники, но и сотрудники стойки регистрации, изначально шокированные произошедшим, прекратили свою работу. Потому что они увидели пистолет. Из машины выскочили десятки хорошо вооруженных бойцов спецназа. Казалось, они были оснащены даже лучше, чем обычные бойцы спецподразделений. Командир, похожий на капитана, отдал тактический приказ, и группа из девяти человек ворвалась прямо в представительский люкс на 28-м этаже . Последний вышедший медленно подошел к стойке регистрации отеля, словно желая поздороваться. В коридоре отеля хорошо одетый в костюм управляющий держался за железные перила и наблюдал за происходящим внизу, но он не собирался спускаться вниз, чтобы это остановить. Он поднял голову и с кривой усмешкой посмотрел на руководителей отеля. Не только у входа в отель Cohen May, но и под белой мраморной аркой университета Юнчуань с надписью «Мир и спокойствие» появился еще один черный внедорожник, а также группа спецназовцев с заряженным оружием. Студенты, слонявшиеся у школьных ворот, были ошеломлены, но, возможно, из-за недавних событий в школе многие из них сохраняли спокойствие. Они наблюдали, как полицейские бросились к административному зданию, а затем зевнули. В конференц-зале университета Юнчуань всё ещё стоял дым. Внезапно раздался странный крик, похожий на электронный звук из игры, напоминающий звук сигнализации. Короче говоря, он звучал очень странно и резко. Поскольку они обсуждали важные вопросы, все мобильные телефоны следовало перевести в беззвучный режим, поэтому внезапный звук заставил всех нахмуриться, и все первым делом обратили взгляды на вице-капитана Цзяна. Под их испепеляющими взглядами Цзян Чао поднял руку, давая понять, что он не виноват. Звонок не прекращался ни на минуту, и, следуя за ним, все взгляды переместились в угол конференц-зала. На земле сидел молодой человек и что-то стучал по экрану своего ноутбука. Ван Чао пришёл в отчаяние. В конце концов, он был компьютерным специалистом, но не понимал, почему его ноутбук издает такой странный шум. Он быстро просмотрел запущенную программу и, казалось, увидел нечто невероятное. Он поднял голову и, высматривая фигуру Син Цунляня, тихо позвал: «Капитан…» "В чем дело?" «Похоже, в наш номер проникли злоумышленники…» Син Конлянь некоторое время молчал. «В какой комнате?» «Наш номер в отеле. На дверном замке установлено сигнальное устройство, и оно звонит. Это очень странно. Подождите, я вам покажу». —- На верхнем этаже восьмиугольного здания у подножия горы Цзюнь старик пил чай. Он только поставил чашку, как вдруг удивленно спросил: «Что случилось?» После того, как его прервали во время обеденного перерыва, он наконец устроился и пил чай, но вскоре после того, как он сел, в дверь его комнаты снова постучали. Молодой человек, которого он только что видел, снова убежал. Молодой человек наклонился, и выражение его лица стало еще более тревожным, чем прежде. «Отель…» После этих слов молодой человек снова замолчал, словно не зная, стоит ли продолжать. «Если вы работаете под моим началом, вы должны знать, что ни при каких обстоятельствах нельзя колебаться, даже если гора Тайшань обрушится. В мире не так уж много вещей, из-за которых стоит волноваться…» — продолжал старик поучать. «Но этот джентльмен забронировал номер в нашем отеле Cohen May, и только что спецназ совершил там рейд. Разве это не важно?» Услышав это, рука старика, державшая чашку, задрожала, и большая часть чая пролилась. Чай был горячим, но старика не волновала боль в руке. Он тревожно сказал: «Что ты делаешь в оцепенении? Иди и выясни, что происходит!» В ответ молодой человек тут же убежал. «Подождите!» — внезапно остановил его старик, и его тон стал холодным. В номер отеля проникла полиция. Это не было бы таким уж большим делом, если бы не тот факт, что это был отель сети семьи Син, а не какая-нибудь обычная сеть быстрого питания. Если бы это не было крупным делом и у них было достаточно доказательств, как полиция Юнчуаня могла осмелиться на такую наглость, чтобы взломать номер представительского класса на верхнем этаже отеля? Но вопрос заключался в том, почему полиция совершила обыск в гостиничном номере? Они явно хотели что-то найти, и поскольку полиция осмелилась действовать с такой помпой, это означало, что они были уверены, что смогут что-нибудь обнаружить. Старик опасался, что произойдут какие-то необъяснимо грязные вещи. «Я тоже пойду». Подумав об этом, старик встал и произнес эти слова. Син Фу был всего лишь старым слугой, но тот факт, что он так долго служил семье Син и даже управлял некоторыми семейными делами своего хозяина, означал, что у него был довольно хороший ум. Таким образом, все его предположения оказались в целом верными. Конференц-зал административного здания университета Юнчуань был в ужасном состоянии. Дверь, которую ранее выбили ногой, все еще слегка дрожала. Три пистолета были нацелены на трех жильцов представительского номера 2801 отеля «Коэн Мэй». Остальные присутствующие в конференц-зале молчали, за исключением трех ординаторов, которые оставались спокойными и расслабленными. Пара кожаных сапог ступила на дубовый пол, зачитывая содержание ордера на арест. Подросток, сидевший на полу, повторил сказанное, услышав праведный гневный голос: «Ты хочешь сказать, что когда уборщица убирала наш номер в отеле, она нашла подозрительный белый порошок и вызвала полицию? Полиция заподозрила наркотики, поэтому послала кого-то обыскать наш номер, а теперь хочет нас арестовать, чтобы провести расследование?» "Да." «Вы что, умственно отсталый?» — недоверчиво спросил молодой человек.