Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 61 Любой бы разозлился, если бы его назвали умственно отсталым. К счастью, Жун Жун любил сидеть в интернете, к тому же он был молод, поэтому, вероятно, понимал, что фраза «Ты что, умственно отсталый?» больше похожа на взаимное приветствие двух тупоголовых любителей аниме*. Это только ещё больше разозлило его. Какая шутка! Он представлял правоохранительные органы и ему не нужна была причина. Он мог просто бросить ордер на арест перед подозреваемым и утащить его прочь, не говоря уже о том, что он держал пистолет и направлял его на него. У этого парня, должно быть, много смелости, чтобы осмелиться пошутить в такой ситуации… Жун Жун снова взглянул на парня в углу. На нём была кепка и чёрная футболка с логотипом инди-рок-группы. Его глаза сияли, а щёки двигались, словно он жевал жвачку. В воздухе витала лимонно-мятная сладость. Возможно, дело было в блестящих глазах молодого человека, но Жун Жун вдруг почувствовал, что в этой ситуации что-то не так. В ходе предыдущих операций по задержанию он пришел к выводу, что спокойствие заключенных часто пропорционально их свирепости. Другими словами, только по-настоящему жестокие преступники будут спокойны и расслаблены перед группой вооруженных преследователей, словно они собираются пригласить вас на чашку чая. Затем Жун Жун услышал, как кто-то спросил его: «Хотите воды?» Он пошёл на звук и увидел молодого человека в белой рубашке. У него были тёмные волосы, и он говорил спокойно. Возможно, он задал вопрос, потому что стоял у кулера с водой. Прежде чем Жун Жун успел ответить, мужчина уже налил ему стакан. Жун Жун почувствовал, как у него затекла спина. Он перевел взгляд на последнего гостя в номере 2801. Ко лбу последнего гостя был приставлен черный пистолет, поэтому ему пришлось сделать два шага вперед, чтобы отчетливо разглядеть лицо мужчины. Это был полицейский. Действительно, разведка давно указывала на то, что среди постояльцев в номере 2801 был известный полицейский. Естественно, откуда у обычного полицейского взялись бы деньги на проживание в таком первоклассном отеле, как «Коэн Мэй», так что это должен быть продажный коп. Жун Жун успокоился, но внезапно почувствовал себя увереннее. Он посмотрел полицейскому в глаза. Он не мог определить цвет, так как это был бирюзовый оттенок, смешанный с озерно-зеленым. Глаза были спокойны, словно море было абсолютно неподвижно, без ветра и волн. Он услышал, как мужчина сказал: «Опустите пистолет». Это не было призывом «подождите» или «притормозите», он сказал: «Опустите пистолет». Это был приказ, а не просьба. Хотя голос был тёплым, это всё равно был приказ. Какими бы жестокими ни были преступники, они не посмеют сказать полиции такие высокомерные вещи. Жун Жун не собирался больше терять время. Он поднес ладонь к уху и отдал приказ подчиненному произвести немедленный арест. Но снова раздался тихий, нежный голос. Он обращался не к нему, а к подростку в углу. «Ван Чао, ты уже звонил?» «Какой звонок?» Подросток явно опешился, но тут же отреагировал: «Нет!» «Тогда зачем бы сюда приехала МКП?» «Разве вы не говорили, что это потому, что мы прятали наркотики?» "Ой." На этом разговор закончился очень просто и непринужденно. Жун Жун почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он закончил это слово. Не только он, но и каждый другой офицер спецназа в комнате подсознательно рассматривал одежду и погоны друг друга. Однако все их костюмы были идентичны костюмам местных бойцов спецназа в Юнчуане, без каких-либо изъянов. Это делалось для того, чтобы скрыть их истинную личность, но человек, откинувшийся на спинку стула, легко их раскусил. Жун Жун крепко сжимал пистолет. Он нервничал. Как сказал мужчина, он был сотрудником МКП(ICPO) и связан с отделением Интерпола в Юнчуане. Из-за внезапного инцидента он находился на задании по задержанию подозреваемого, причастного к делу о наркотиках, но тот отказался идти с ним. Хотя это и звучало как шутка, оказалось, что это, блядь, правда. Полицейский, опиравшийся на спинку стула, словно прочитал его мысли и задумчиво объяснил: «На самом деле это вопрос тактического передвижения. Поскольку вы обучены в разных областях, будут различия». Кому это вообще интересно? Жун Жун стабилизировал дыхание и решил не зацикливаться на деталях. Он взглянул на имя в ордере на арест и сказал: «Капитан Син, не так ли? Пожалуйста, пойдите со мной». «Извините, я считаю, что имею право не сотрудничать». Жун Жун усмехнулся. «Капитан Син, раз вы догадались, кто мы, то вам следует четко понимать всю тяжесть совершенного вами преступления. Надеюсь, вам лучше не оказывать дальнейшего сопротивления». «О… Дело не в этом», — вежливо ответил Син Конлянь. «Статья 3, глава V Административного регламента МКП четко устанавливает, что Интерпол должен получить согласие и одобрение местной полиции при выполнении служебных обязанностей для Секретной службы различных стран. В случае чрезвычайных ситуаций, таких как ордер на обыск, необходимо впоследствии уведомить местную полицию в письменной форме и получить разрешение… Но я полагаю, что мой случай не соответствует этим двум пунктам, верно?» На этот раз мужчина говорил слишком долго, поэтому Жун Жун потребовалось некоторое время, чтобы полностью понять смысл сказанного. Проще говоря, это означало: «Вы не имеете права меня арестовывать, потому что вы нарушили правила». Жун Жун снова посмотрела на полицейского по имени Син Цунлянь. Его волосы были коротко выбриты, и на подбородке виднелась такая же щетина. Он выглядел неуправляемым и раскованным. Когда он говорил, казалось, будто он смотрит на направленную ему в голову штурмовую винтовку, как на ветку, колышущуюся на весеннем ветру, а все происходящее — всего лишь на посредственный эпизод. Жун Жун нахмурился. Судя по многолетнему опыту, такой темперамент часто встречается только у настоящих великих людей. Он поджал губы. В сложившейся ситуации он не мог ни наступать, ни отступать. В этот момент подросток в углу внезапно оживился. «Это действительно МПК. Вы что, настолько бездельничаете, что только и делаете, что ловите наркопреступников?» Ван Чао вскочил с земли, тоже игнорируя направленные ему в спину пистолеты, и, указывая на лицо Жун Жун, высокомерно сказал: «Внимательно посмотрите на это лицо. Запомните, найдите кого-нибудь повыше!» Затем он поднял голову и с гордостью добавил: «Черт возьми, дебил!» Син Цунлянь отреагировал на этот ответ равнодушно. Он протянул руку и похлопал Цзян Чао по плечу. «Капитан Цзян, пожалуйста, сначала отправьте семьи студентов обратно, чтобы они могли отдохнуть». Несмотря на эти слова, его взгляд был прикован к дворецкому по фамилии Чэнь, сидевшему за передним столом. Цзян Чао был ошеломлен, не понимая, что происходит с самого начала и до конца. Как ни странно, возможно, именно из-за нетипичного тона и позы Син Цунляня он встал и подсознательно пошел проводить родителей учеников, чтобы они ушли. Когда люди начали покидать помещение, его площадь внезапно уменьшилась вдвое. Глядя на слегка покачивающуюся дверь, Жун Жун никак не мог понять, кто сейчас здесь главный! —- Отель Intercontinental Cohen May, номер 01, 28-й этаж. Поиски в комнате подошли к концу, и Жэнь Сянь стоял у окна, глядя на бескрайнее озеро за окном. В номере был полный беспорядок. Все ящики были открыты. Одежда и постельное белье были тщательно проверены, а на полу валялись две рубашки. Дорогая хрустальная лампа явно осталась нетронутой, но, казалось, слегка покачивалась. Как руководитель группы, он прекрасно понимал, что эта операция по аресту и обыску была слишком внезапной, даже безрассудной, но наводка была слишком надёжной. Он занимался этим делом три года, поэтому, конечно, не мог упустить такие очевидные улики, и был уверен, что найдёт то, что ищет. И действительно, позади него послышались быстрые шаги. Жэнь Сянь повернул голову и увидел, как его подчиненный передает запечатанный пакет с вещественными доказательствами. Он взглянул на содержимое своего кармана, его глаза потемнели, и затем он объявил об отступлении отряда. Чжэн Дундун стоял у двери комнаты 2801. Он чувствовал гордость, потому что пошел на небольшой риск ради осуществления своей мечты, и это действительно того стоило. Дверь комнаты снова открылась, и из неё выбежали вооружённые бойцы спецназа. Лица этих людей были холодными, а оружие, которое они держали в руках, ещё холоднее, что лишь ещё больше обрадовало Чжэн Дундуна. Он шагнул вперед и представился. «Здравствуйте, офицер. Я генеральный менеджер отеля «Коэн Мэй». Меня зовут Чжэн…» «О, господин Чжэн. Ничего серьезного. Это ордер на обыск по серьезному делу, выданный Интерполом. Пожалуйста, проверьте его». Жэнь Сянь прервал стоявшего перед ним полного мужчину, достал листок бумаги и передал ему. Услышав слово «Интерпол», Чжэн Дундун вдруг запаниковал. Он взял ордер на обыск, несколько раз перечитал его, а затем начал заикаться: «Это… Как такое могло случиться…» «Есть какие-либо проблемы?» «Нет… нет, нет, я… Мы обязательно будем сотрудничать со следствием». Чжэн Дундун поклонился, почувствовав лишь холодный пот на шее. По его представлениям, любая организация со словом «международная» была бы достаточно крупной, чтобы до смерти пугать людей, но до таких масштабов дело явно не доходит, по крайней мере, в международном масштабе. Всё это, казалось, выходило за рамки установленных правил. Однако зачастую дела шли еще хуже. Когда он уже собирался выпрямиться, из конца коридора позади него раздался очень старый и холодный голос. «Кто просил вас сотрудничать со следствием?» Позвоночник Чжэн Дундуна так сильно затвердел, что он даже не мог повернуться. Какая наглость. Жэнь Сянь холодно фыркнул, идя на звук голоса. Он увидел старика, идущего из конца темного коридора. Он был одет просто: в черные туфли и серую льняную одежду, пуговицы на лацкане пиджака были плотно застегнуты. Он был похож на местного пожилого мужчину из окрестностей, за исключением того, что у такого человека не было бы такой осанки и острого взгляда. Жэнь Сянь быстро зарядил патрон. «Разве не обязанность общественности сотрудничать с полицейским расследованием?» — вежливо спросил Жэнь Сянь, подняв пистолет. Но старик, казалось, был равнодушен к направленному на него наморднику — и еще более равнодушен к его скромному и вежливому вопросу. «Это гостиница. Гости нашей гостиницы — как наши дети, а мы, как персонал, — их родители. Это наш долг». «Значит, если родители нарушают закон, разве дети не должны ставить праведность выше семьи ?» — Жэнь Сянь не знал, кто этот старик, но не мог не задать риторический вопрос. Услышав этот вопрос, старик лишь мельком взглянул на Жэнь Сяня и сказал: «Молодой человек, вам скучно? Какая вам разница, если я уволю подчиненного?» Жэнь Сянь потерял дар речи. Услышав это, Чжэн Дундун еще сильнее прижал голову к себе, так что едва мог выпрямиться. Словно последняя капля, переполнившая чашу терпения, издалека подбежала стюардесса на высоких каблуках. Увидев Чжэн Дундуна, она, не обращая внимания на странную атмосферу вокруг, поспешно сказала: «Управляющий, гости номера 2801 только что позвонили на ресепшн и заявили, что наш отель нарушил их законные права и интересы. Пожалуйста, обратитесь в университет Юнчуань, чтобы четко объяснить ситуацию. В противном случае они подадут на нас в суд и доведут до банкротства». Как только это заявление появилось, не только Чжэн Дундун и Жэнь Сянь, но даже старик, который собирался уволить своего подчиненного, счел это странным. Засудить их до банкротства? Что это за шутка? Жэнь Сянь нахмурился и посмотрел на часы. К этому моменту команда Б должна была уже взять подозреваемого под контроль, так почему же подозреваемый по-прежнему имел свободный доступ к их телефонам? Пока он размышлял об этом, из его беспроводной гарнитуры раздался звук, который всё объяснил. «Босс, ах, сегодня мы столкнулись с одним крутым парнем. Этот крутой парень сказал, что мы нарушили правила при исполнении служебных обязанностей, поэтому он не будет нас преследовать. Пожалуйста, приезжайте также в университет Юнчуань. Иначе они подадут в суд на наш головной офис. Как они могут быть такими высокомерными, ах?» «Принято». Разговор в беспроводной гарнитуре всё ещё продолжался, когда Жэнь Сянь завершил звонок. Он взглянул на бедного господина управляющего, а затем на старика. Было очевидно, что он обдумывал ситуацию перед собой. Спустя некоторое время он повернулся и приказал: «Отправь улики на экспертизу. Остальные следуйте за мной в университет Юнчуань». Услышав эти слова, на лице старика, казалось, появилась улыбка. «Тогда пойдемте вместе, господин Чжэн, офицер Жэнь». Слова автора: Изначально я хотел закончить эту главу более подробно… но, похоже, я не могу закончить писать… моя скорость письма очень низкая… Давайте поговорим об этом подробнее. Интерпол не обладает транснациональными полномочиями по обеспечению правопорядка. Единственным органом в Организации Объединенных Наций, имеющим право применять военные действия для поддержания международного мира и безопасности, является Совет Безопасности ООН! Это действительно противоречит действительности, но ICPO (Индийское управление полиции) было отозвано для рассмотрения возможного будущего контента. Наши полицейские не могут нести за это ответственность. Имидж полиции должен быть положительным, но кто-то должен нести ответственность… На самом деле, если бы не речной краб(цензура), я бы не писал о семьях Севера и Юга… Короче говоря, спишите эту странную идею на речного краба! Мне кажется, я снова начинаю говорить бессвязно… Глава 62 Жун Жун не допил стакан воды, который налил ему Линь Чен. Молодые люди всегда были такими. Они испытывали слишком сильный страх и недоверие к миру, и из-за этого легко могли сбиться с пути. Глядя на растерянное и настороженное лицо молодого офицера спецназа, Линь Чен откинулся на спинку кресла. Это не входило в его компетенцию. К счастью, Син Цунлянь был здесь. По обе стороны длинного прямоугольного стола толпами двигались люди, также сбитые с толку сложившейся ситуацией. Было непонятно, почему руководители колледжа, которые изначально приехали, чтобы разобраться с последствиями самоубийства студентов, всё ещё сидели там. Им следовало уйти вместе с родителями студентов, но перед лицом вооруженного спецназа и привлекательного полицейского из отдела по борьбе с преступностью, который теперь контролировал ситуацию, они не смели сдвинуться с места. К тому же, они бы не умерли, даже если бы остались, верно? По сравнению с дворецким, сидевшим на главном месте с мрачным лицом, Сюй Гоцин чувствовал себя крайне неловко. У него было ощущение, что ему не место рядом с дворецким, он чувствовал каким-то странным предчувствием, что находится в эпицентре бури и легко может стать пушечным мясом. Однако, похоже, у него не было возможности сдвинуться с места. Цзян Чао только что вернулся в комнату. Согласно полученным указаниям Син Цунляня, он перевел нескольких сотрудников бюро, в основном клерков, у которых не было никаких заданий, охранять дверь. К счастью, дверное полотно было толстым, и люди снаружи не услышат ничего изнутри. Однако Цзян Чао не понимал, зачем ему пришла в голову такая мысль. Тем не менее, он чувствовал, что скоро должно произойти что-то, что нужно будет сохранить в секрете. Все сидели как на иголках, и никто не произносил ни слова. Линь Чен подпер одну сторону лица рукой и поиграл с бумажным стаканчиком с водой перед собой. Краем глаза он заметил, как Син Цунлянь помахал ему рукой, приглашая сесть рядом. В тот момент подросток только что закончил разговор по телефону с ресепшеном отеля, и все его лицо было нахмурено. «Капитан, мне нужно сделать что-то ещё?» «Что ты хочешь сделать?» — риторически спросил Син Цунлянь. «О, например, разве нет проблем с системой видеонаблюдения в школе? Вам нужно, чтобы я починил их брандмауэр и поймал этого мелкого хакера? Или выяснил, какой идиот написал на форуме, чтобы взломать А'Чэня!» Произнеся это, Ван Чао вызывающе посмотрел на господина Батлера, сидевшего за главным столом. В уголках его глаз читалась гордость. «Продолжай делать то, что я тебе поручил». Син Цунлянь придерживал голову мальчика и прижимал её к экрану компьютера. «Не отвлекайся», — добавил он. Рука Линь Чена, игравшая с бумажным стаканчиком, слегка замерла. Редко когда даже он сам испытывал хоть малейшее замешательство по поводу намерений Син Цунляня. Если он не хотел исправлять систему видеонаблюдения, это, естественно, означало, что он хотел позволить тем, кто тайно следил за школой, продолжать наблюдать за ситуацией еще некоторое время. В конце концов, как только брандмауэр будет восстановлен, это напрямую покажет тому, кто стоял за кулисами, что он уже знал, что делает. В глубине души Линь Чен даже подозревал, что Син Цунлянь хотел скрыть прямую трансляцию смертей в кампусе университета Юнчуань. Если камеры видеонаблюдения перестанут быть доступными, одному Богу известно, куда эти сумасшедшие ребята пойдут, чтобы покончить жизнь самоубийством. В этот момент Линь Чен внезапно почувствовал себя немного неловко и повернул голову в сторону. Син Цунлянь сидел в свете фонарей. Теплый солнечный свет придавал его лицу растрепанный золотистый оттенок, размывая его черты, так что даже глаза казались немного темно-зелеными. Линь Чен считал, что Син Цунлянь действительно хорошо справляется со сложными ситуациями, и его сосредоточенность порой немного пугает. Например, он готов пожертвовать мелочами ради решения общей проблемы. Вероятно, подобные решения он принимал и раньше. Подумав об этом, Линь Чен внезапно повернул голову и тихо спросил Син Цунляня: «Как ты это увидел?» Судя по их тактическим действиям, Син Цунлянь смог определить происхождение этих офицеров. Очевидно, это был ненадежный ответ. Большинство тактических перемещений по всему миру были более или менее одинаковыми, так как же могла быть такая большая разница? Чтобы произнести это шепотом, Линь Чену пришлось подойти поближе к Син Цунляню. Услышав вопрос, он невольно слегка наклонил голову ближе. «Потому что сотрудники МКП очень хорошо умеют запугивать», — сказал он так тихо, что Линь Чену пришлось сильно напрячься, чтобы разобрать его слова. «Они ограничены международными договорами. Среди всех, кто имеет право исполнять свои служебные обязанности, сотрудники МКП, как правило, уделяют больше внимания регламенту. Если бы я кого-то арестовывал, я бы не стал говорить такую ерунду». Син Цунлянь слегка выдохнул, и Линь Чен почувствовал от него легкий табачный запах. Это был ответ опытного человека. Ван Чао, подслушивавший разговор сбоку, не смог удержаться от усмешки и громко рассмеялся. С течением времени солнце постепенно перемещалось на запад, немного удлиняя тень от деревьев. Дверь слегка обветшалого конференц-зала наконец снова открылась. Скрип разбудил всех, кто начинал засыпать внутри. Впереди шел тяжело вооруженный офицер спецназа со спокойным нравом и холодным взглядом. По тому, как все присутствующие в зале офицеры спецназа встали в благоговейном ожидании, Линь Чен понял, что это их лидер. Позади него стояла другая группа офицеров, выпрямившись, словно высокие деревья, и они до отказа заполнили небольшую комнату. Линь Чен посмотрел на двух человек рядом с собой. Син Цунлянь молчал, видимо, не желая говорить. Ван Чао же выпрямился и приподнял поля шляпы, опасаясь, что посетители не увидят его лица. В результате, когда командир спецназа оглядел комнату, его взгляд остановился на лице подростка, и он тихонько произнес: «Хм». В этот самый момент время словно замедлилось, как в замедленной съемке боевика. Все широко раскрыли глаза и уставились на холодного и высокомерного лидера Интерпола. Он поправил свою боевую форму, выпрямился и, сложив руки, отдал стандартное воинское приветствие в сторону сидящего подростка. Затем они услышали холодный и высокомерный голос, исходящий из уст лидера. «Добрый день, инструктор». Это казалось странным сюжетом, который бывает только в телесериалах. Офицер Интерпола среднего звена, явно немолодой, отдал честь и обратился к очень юному мальчику как к инструктору. Подросток торжествующе улыбнулся, нисколько не пытаясь это скрыть. Он сделал вид, что серьезно кашляет, поднял брови, глядя на мистера Батлера, а затем махнул рукой, словно старший брат, и сказал: «Все в сборе. Что вы тут делаете в оцепенении? Садитесь». Лицо Чэнь Пина было настолько мрачным, что казалось, будто с него капает вода. Очевидно, в комнате не было лишних 12 мест. Жэнь Сянь подошел к конференц-столу, отодвинул свободный стул и сел. Он махнул рукой, и офицеры позади него, естественно, один за другим подошли к стене. "Сидеть." Жэнь Сянь отдал распоряжения, и все офицеры сели на землю. Естественно, Жэнь Сянь и представить себе не мог, что встретит здесь этого подростка. Увидев Ван Чао среди обитателей комнаты 2801, он и подумать не мог, что это тот самый несовершеннолетний инструктор, который безжалостно избил его на курсе кибербезопасности. Это было два года назад. Чтобы пройти заключительную аттестацию перед повышением до руководителя группы, он приехал в штаб-квартиру Интерпола в Лионе, Франция. Группа из 50 человек была доставлена в захудалую деревню в глуши, где их подвергали различным жестоким тренировкам и бесконечным аттестациям. Среди них был 16-летний инструктор по сетевой безопасности, отвечавший за обучение несовершеннолетних. Он до сих пор помнил, как у этого мальчика была по-настоящему чистая улыбка на лице, когда он играл с ними, словно они были у него на ладони. Если его подготовка к повышению в звании два года назад была кошмаром, то и его нынешний незавершенный арест тоже будет таким кошмаром. Жэнь Сянь снял тактические перчатки и уже начал просчитывать, что напишет в отчете о сегодняшних действиях, чтобы не выглядеть слишком униженным. Когда офицеры спецназа отошли в сторону, Линь Чен поднял глаза и увидел три фигуры, стоящие позади них. Пухлое лицо Чжэн Дундуна, изначально бледное, теперь стало еще бледнее, словно превратилось в прозрачную пленку, которая может порваться в любой момент от прикосновения. Разговор между Ван Чао и Жэнь Сянем был коротким и лаконичным, но любой, кто его слышал, понял бы, что ситуация в конференц-зале кардинально изменилась. За Чжэн Дундуном стояли ещё двое, словно хозяин и подчинённый. Линь Чен отчётливо видел, как, войдя в комнату, дворецкий Чэнь задрожал, а выражение лица Син Цунляня слегка изменилось. Изменение выражения лица было мимолетным. Первоначальная ситуация, сложившаяся на четырех сторонах, теперь стала еще более хаотичной из-за прибывших новых лиц. После того как все расселись, Син Цунлянь наконец-то решился. Он похлопал Ван Чао по плечу, и тот резко встал, схватил свой красный рюкзак и высыпал все, что в нём находилось. Словно желая подчеркнуть свой статус, он схватил две конкретные вещи и бросил их в командира отряда Рена. С высоко поднятой головой он сказал: «Вместится, да? Загружайте». Жэнь Сянь оглядел детали перед собой и обнаружил, что это блокировщик сигналов, способный блокировать сигналы сотовых телефонов, беспроводные сигналы и даже сигналы мониторов… Но, судя по степени повреждения, это выглядело как игрушка, использованная мальчиком и небрежно брошенная в рюкзак. Это его совершенно ошеломило. Однако на этом действия Ван Чао не остановились. Он достал из рюкзака сломанную камеру, скрепленную скотчем, нашел ракурс, позволяющий сделать панорамный снимок конференц-зала, и установил её. Когда он всё это сделал, Жэнь Сянь закончил установку блокиратора сигнала. Подросток вернулся к ноутбуку, убедился, что всё работает, и кивнул Син Цунляню. Наконец, капитан отдела по борьбе с преступностью, который до этого не произнес ни слова, пошевелился. Он слегка наклонился вперед, заставив многих в комнате глубоко вздохнуть. В самом деле, люди были существами, чувствительными к авторитету и порядку. «Вице-президент Сюй и несколько присутствующих деканов, сегодняшний день был для вас непростым. Я надеюсь, что полиция и в будущем будет добиваться вашего сотрудничества от университета Юнчуань», — сказал Син Цунлянь, жестом приглашая присутствующих покинуть зал. Сюй Гоцин почувствовал облегчение. Он не понимал, почему ему так легко удалось покинуть комнату, но, учитывая ситуацию с полицией, спецназом и камерами, мог ли он дожить до ужина, если не сбежит? Открыв дверь, он обернулся и с некоторым благоговением посмотрел на Линь Чена. После того, как группа Сюй Гоцина поспешно ушла, дверная панель снова затряслась. Линь Чен совершенно ясно понимал намерения Син Цунляня. Он намеренно позволил им остаться, чтобы руководство школы могло стать свидетелем взаимодействия Ван Чао и лидера Интерпола, а затем отпустить их в нужный момент. Естественно, это было сделано для того, чтобы насолить руководству школы и влиятельным деятелям семьи Чэнь. Син Цунлянь ясно дал понять, что надеется на беспрепятственное продолжение расследования в будущем. Чтобы придумать нечто подобное, у такого ума должно было быть чрезвычайно глубокое и тонкое чувство юмора. Словно предчувствуя начало настоящей драмы, Чэнь Пин тоже двинулся. Он положил руку на подлокотник кресла и начал преждевременно вставать. «Капитан Син, какая огромная власть. Я правильно понимаю, что люди могут уходить только с вашего согласия?» Чэнь Пин ожидал, что Син Цунлянь будет вежлив, но вместо этого услышал очень спокойный голос, донесшийся с другого конца комнаты. "Это верно." «Могу ли я предположить, что вы ограничиваете мою личную свободу?» «Это правда», — небрежно произнес Син Цунлянь, слегка подперев подбородок руками. Чэнь Пин почувствовал, как к его голове подступила ярость. Он хлопнул по столу и выругался: «Теперь полиция расследует дело о наркотиках. Почему я должен здесь оставаться? Я тоже подозреваемый? Разве полиция может так спокойно задерживать людей без улик?» «Конечно, могу, и у меня есть доказательства», — улыбнулся Син Цунлянь. Он постучал по столу, подавая знак Ван Чао, который, естественно, повернул экран ноутбука. Глава 63 Темперамент ноутбука Ван Чао полностью соответствовал его собственному характеру. Корпус из углеволокна был обклеен стикерами, а на клавиатуре повсюду были наклеены аниме-стикеры, что явно свидетельствовало о его заинтересованности. В верхнем левом углу также был приклеен логотип NERV , вырезанный из журнала. Короче говоря, всё было крайне загромождено, но при этом ярко. На экране ноутбука в данный момент всё было чёрным, за исключением значка игры в левом нижнем углу. Остальное представляло собой отражение лица дворецкого Чэна. Возможно, отвлекшись на экран компьютера, который был перед ним, дворецкий Чэнь поправил подол своего костюма, отодвинул вращающееся кресло и направился к двери с высокомерным видом, словно давая понять, что не собирается утруждать себя разговорами с простыми крестьянами. Однако его остановили. Его остановили сотрудники спецподразделения Интерпола. У двери две штурмовые винтовки скрестились. Чэнь Пин замер, пытаясь сдержать покраснение лица. Он повернулся, указал подбородком на главу Интерпола и сказал: «Ограничение свободы других. Так ли работает Интерпол?» «Вообще-то нет», — устало покачал головой Жэнь Сянь. «Но во время обучения я получил важный урок. Он примерно таков: не смей связываться со своими инструкторами, потому что они испортят тебе аттестационный отчет, и ты поймешь, какое безнадежное будущее тебя ждет». Жэнь Сянь развел руками, выражая свою беспомощность. «Эй, эй, эй. Как ты можешь говорить это так серьезно? Я же не злобный человек». Ван Чао рассмеялся и, показав пальцем на дворецкого Чэна, дал ему знак сесть обратно. «Что вы задумали? Это Юнчуань, Син Цунлянь. Поверьте, не смейте так высокомерно себя вести!» В глазах Чэнь Пина наконец-то мелькнуло безумие. В ответ на этот намёк на безумие Син Цунлянь спокойно ответил: «Я? Естественно, я просто хочу доказать свою невиновность». Двое офицеров спецназа с оружием в руках жестом приказали Батлеру Чену вернуться на свое место. На мгновение всё затихло, словно море под безоблачным небом, без единого дуновения ветра. «Простите, кто вы?» Син Цунлянь повернулся к стоявшему рядом с ним руководителю оперативной группы и вежливо задал вопрос. «Руководитель отдела по расследованию особо тяжких преступлений C подразделения Интерпола в Юнчуане, Жэнь Сянь». Жэнь Сянь не знал, следует ли ему сначала отдать честь, но в конце концов решил выпрямиться и почтительно ответить. «Приветствую, командир группы Жэнь». Син Цунлянь фамильярно кивнул, а затем вернул разговор к теме. Он прямо заявил: «Я хочу доказать одну вещь. Наркотики, которые вы изъяли в нашем гостиничном номере, были подброшены кем-то другим». «Пожалуйста, продолжайте», — сказал Жэнь Сянь. «Поскольку нам нужно доказать свою состоятельность, сроки имеют решающее значение», — сказал Син Конлянь мягким тоном, словно разговаривая со старым другом. «Я хотел бы спросить руководителя группы Жэнь, когда вы получили информацию о возможном хранении наркотиков в номере 2801 отеля «Коэн Мэй»?» Жэнь Сянь был потрясен, услышав это. В сложившейся ситуации он из следователя превратился в допрашиваемого. Вполне логично, что он мог бы и не отвечать на этот вопрос, но под влиянием чего-то неведомого он все равно ответил как подчиненный, отчитывающийся перед начальством. «11:44», — сказал он. Син Цунлянь кивнул. Он повернулся и, слегка улыбнувшись, посмотрел на Чжэн Дундуна, словно охотник на добычу. Он спросил: «Так могу я спросить у управляющего Чжэна, работает ли камера видеонаблюдения на 28-м этаже отеля в обычном режиме?» Услышав это, Чжэн Дундун почувствовал, будто его пронзил острый меч. Он крайне занервничал. Словно умирающая жертва, он испуганно посмотрел на Син Цунляня. Спустя долгое время он дрожащим голосом ответил: «Сегодня… Сегодня… камеры видеонаблюдения на 28-м этаже находятся на техническом обслуживании». Словно желая что-то доказать, Чжэн Дундун добавил: «Это часть плана отеля. Я этого не организовывал!» Это был ожидаемый ответ. Син Цунлянь слегка приподнял глаза. Его изумрудно-зеленые глаза уставились на управляющего отелем, который выглядел настолько слабым, что мог в любой момент развалиться. Он спокойно сказал: «Ах, значит, камеры видеонаблюдения отеля не зафиксировали время нашего входа и выхода из номера, и зафиксировали ли их другие посторонние, верно?» «Кто тебе велел прятать наркотики в номере? Как ты можешь винить наш отель?» — продолжал спорить Чжэн Дундун. «О, но я могу доказать, что в последний раз мы втроем покидали отель в 11:14». Син Цунлянь взглянул на подростка рядом с собой и сказал: «Иными словами, в течение 30 минут уборщица вашего отеля имела полный доступ в наш номер, и в процессе уборки обнаружила наркотики, сообщила вам, вызвала полицию, а затем передала информацию Интерполу, верно?» Прежде чем Чжэн Дундун успел ответить, Ван Чао нажал кнопку воспроизведения на ноутбуке. Это была запись с камеры видеонаблюдения в лифте отеля Cohen May, на которой четко запечатлено время, когда в лифт вошел подросток с красной школьной сумкой. Словно уловив проблеск света во тьме, Чжэн Дундун, глядя на размытое изображение с камеры видеонаблюдения на экране, крикнул: «Кто позволил вам взломать нашу систему видеонаблюдения в отеле? Вы нарушаете закон. Разве вы не понимаете, что это преступление?» Ван Чао усмехнулся, а затем снова рассмеялся. «Это ваш отель. Он что, незаконный?..» Син Цунлянь подпер подбородок рукой и перевел взгляд на старика, который молча сидел в углу. Словно что-то поняв, старик произнес лишь несколько слов. «Конечно, нет». Голос старика звучал старожилом, но в нем словно ветер, шелестящий в сухих ветвях, дарил ощущение свободы в сумерках. Услышав это, дворецкий Чен, сидевший на главном месте, искоса взглянул на старика. Он долгое время занимал высокое положение в семье Юнчуань, поэтому, естественно, знал, что у старика фамилия Син, такая же, как у знатной семьи, которой он служил. Новая, формирующаяся система управления семейными владениями была заброшена. Только старая аристократия сохранила свои феодальные обычаи. Каждый год члены боковой ветви семьи отправлялись инспектировать различные места для сбора арендной платы и проверки счетов. Хотя старика и отправили в Юнчуань для проверки, это не отражало высокого статуса его в семье Син, но в глазах делового сообщества Юнчуаня он имел достаточный вес. Достаточно взвешенный человек подразумевал, что даже если предложение было написано в легкой форме, оно все равно носило своего рода констатацию факта. Чэнь Пин опустил голову и крепко сжал руку. Все его мысли переключились с того, как поступить с Линь Чэнем и Син Цунлянем, на то, когда именно семья Чэнь оскорбила Син. Как правило, в древних семьях всегда существовал закон самосохранения; самым важным было оставаться нейтральным и добрым к другим. Поэтому люди почти никогда не видели, чтобы кто-либо из членов семьи Син делал какие-либо заявления по поводу политики, финансов или даже враждебных предприятий. Они всегда были скромны и вежливы, но при этом обладали таким высоким положением, которому никто не мог сравниться. Так почему же семья Син вдруг появилась здесь и выразила свое недовольство? Чен Пин начал по-настоящему паниковать. «Система контроля доступа в отеле должна быть достаточно надежной, если только ее не взломали силой…» Когда Син Цунлянь это сказал, руководитель группы Рен, который только что силой вырвал замок с двери их номера, опустил голову. Он отвел взгляд и продолжил: «Поэтому в период нашего отсутствия те, кто может входить и выходить из номера, должны иметь карту доступа, например, сотрудники отеля». Чжэн Дундун напоминал добычу с охотничьим ножом на шее. Предвидя безвыходное будущее, он в последний раз попытался вырваться. «Ты… что ты намекаешь? Ясно, что ты спрятал наркотики, а теперь обвиняешь отель в том, что он их подбросил!» Его голос стал громче и пронзительным, казалось, он задыхался. Выступление Чжэн Дундуна было слишком напряженным. Его нервы были так сильно напряжены, что натянутая струна пианино могла оборваться в любой момент. Было ясно, что Син Цунлянь просто излагал логическую причину. Зрители, не знавшие правды, с подозрением смотрели на управляющего отелем, который, казалось, выходил из-под контроля. Возможно, это было из-за его слишком проницательного взгляда, а может, потому что его высокомерная надменность наконец рухнула перед человеком, которого он ненавидел больше всего, но Чжэн Дундун отчаянно качал головой, бормоча себе под нос: «Нет, нет… У тебя нет доказательств… У тебя нет доказательств!» «А, вообще-то, у меня есть доказательства». Син Цунлянь сохранял привычное спокойствие. Рядом с ним Ван Чао наконец не смог сдержать улыбку. Словно открывшиеся шлюзы, вода хлынула из плотины на солнце. Подросток так громко рассмеялся, что едва мог выпрямиться. «Если твоя техника никуда не годится, не стоит возиться с посадкой и обрамлением других. Технологии. Мужчинам нужны технологии!» Маленький товарищ Ван Чао, окинув взглядом всех присутствующих в комнате, плавно открыл на рабочем столе еще один видеофайл, который никто не смог узнать. Затем он открыл что-то похожее на файл видеонаблюдения и с легким извинением произнес: «Звук и изображение немного рассинхронизированы. Простите меня, пожалуйста». Под изумленными взглядами всех присутствующих на экране медленно воспроизводилось видео с камеры наблюдения, состоящее из четырех кадров. В отличие от низкого качества изображения обычных камер видеонаблюдения, четкость видео была настолько высока, что были отчетливо видны даже лепестки ирисов на ковре. Если бы кто-нибудь когда-либо останавливался в самом дорогом номере отеля Cohen May, он бы точно знал, что на снимке запечатлен интерьер представительского люкса на 28- м этаже. На экране в верхнем левом углу записывалось все, что происходило в гостиной. В 11:14 подросток с красным школьным рюкзаком поспешно вышел из комнаты. В 11:20 уборщица вошла в комнату и приступила к уборке. Согласно установленному порядку, сначала она убрала мусор со столов. Как раз когда она высыпала остатки еды с посуды в мусорный мешок, в поле зрения всех присутствующих появилась слегка полноватая фигура в костюме. Уборщица поспешно повернула голову и увидела позади себя управляющего отелем. Она так испугалась, что потеряла дар речи. Она не понимала, почему управляющий, занятый всеми делами, вдруг пришел и стал проверять ее работу. Уборщица опустила голову и услышала, как менеджер сказал: «Чего вы боитесь? Просто продолжайте делать свою работу, а я буду наблюдать». Голос управляющего был высокомерным и слегка пронзительным. Естественно, он исходил из уст господина Чжэн Дундуна, лицо которого теперь побледнело. На фотографии в правом верхнем углу запечатлен процесс выхода Чжэн Дундуна из гостиной с руками за спиной, его прохода по коридору и прибытия к двери ванной комнаты. Он распахнул дверь и громко закричал: «Почему ванную до сих пор не убрали? Посмотрите, какая здесь грязь! Идите сюда!» Услышав зов, уборщица поспешила в ванную. Менеджер отругал её, после чего она заперлась в ванной и принялась за уборку. После мгновения замешательства дверь главной спальни в нижнем левом углу была толкнула дверь. На фотографии Чжэн Дундун крадётся в главную спальню. Надев белые перчатки, он с отвращением откинул одеяло. Достал из кармана пакет, разорвал его и высыпал на кровать зелёные листья. Затем он снова натянул одеяло и вышел из комнаты, как ни в чём не бывало. Вскоре уборщица закончила уборку ванной комнаты и вернулась в спальню. В тот момент, когда она откинула одеяло, в комнату снова вошёл Чжэн Дундун. Он увидел сухие зеленые листья на кровати, и его лицо напряглось. Ведя себя как настоящий профессионал, он оттолкнул уборщицу, присел на корточки, взял горсть сломанных листьев, поднес их к носу и понюхал. Затем, притворившись шокированным, закричал: «Это марихуана! Вызовите полицию!» Во время разговора он достал телефон и очень профессионально сфотографировал место происшествия. В этот момент видеозаписи хрупкие нервы Чжэн Дундуна наконец не выдержали, и кадры с камер видеонаблюдения закончились мстительной улыбкой управляющего отелем. В конференц-зале царила тишина, как в ледяном погребе. Линь Чен оглядел всё вокруг и почувствовал лишь, что это, похоже, сюжетный ход какой-то абсурдной драмы. Чжэн Дундун на самом деле проник в гостиничный номер, где они остановились, и тайно подбросил марихуану, чтобы подставить их. Может быть, это произошло потому, что Син Цунлянь знал об этом с самого начала, поэтому и был так спокоен? Однако это была всего лишь марихуана. Уровень этого наркотика не должен был бы стать поводом для вызова Интерпола, не так ли? Кроме того, марихуана была контрабандой. Откуда Чжэн Дундун взял это, и откуда ему пришла в голову идея подбросить всё это в их гостиничный номер, чтобы потом повесить в рамку? Вопросов было слишком много, но ни один из них не был так важен, как тот, который вызывал у него наибольшее недоверие. «Почему в нашем номере установлены камеры видеонаблюдения?» Естественно, отель не стал бы устанавливать камеры в частных местах, таких как номера. Это видео с камеры наблюдения практически не имело слепых зон и, очевидно, было разработано либо Син Цунлянем, либо Ван Чао. Он вдруг вспомнил странную сирену, которая непрестанно работала в конференц-зале совсем недавно. Сигнализация на дверном замке, вероятно, не входила в систему контроля доступа отеля. Сколько мер безопасности приняли эти двое в месте своего проживания? Услышав этот вопрос, Син Цунлянь быстро отреагировал. Он ущипнул Ван Чао за затылок, поднял его перед Линь Ченом и торжественно сказал: «Зачем вы так устраиваете нам ловушки в нашей комнате?» Подросток повернул голову и посмотрел на своего капитана с недоверчивым взглядом, словно не мог поверить, что в этом мире существует такой наглый человек. В этот момент Син Цунлянь улыбнулся. Голова Ван Чао как раз закрывала ему лицо, поэтому угрожающий смысл его улыбки стал выглядеть непристойно. «Поскольку я в этом бизнесе с детства, я особенно неуверен в себе… Хе-хе». Подросток быстро повернул голову, чтобы посмотреть на Линь Чена, произнося эти слова. Глава 64 Линь Чен подозревал, что у него проблемы со слухом и памятью. Если он правильно помнил, прошлой ночью этот меланхоличный подросток сидел перед ноутбуком. Лишь поздно ночью он уснул, как неуверенный в себе ребенок. Единственным, у кого была возможность установить эти камеры, был Син Цунлянь. И вот сейчас этот человек нежился на солнце с приятной улыбкой в глазах. Когда он моргнул, его длинные ресницы коснулись окружающего света, делая его сладким, как мед. Линь Чен вздохнул, но обнаружил, что не испытывает никакой обиды после обмана. Ему казалось, что он уже привык ко всевозможным странным причинам. Например, дом, который внезапно заменили по распоряжению государства, или улица, которую якобы кто-то купил, а затем внезапно отремонтировали. Поэтому, по сравнению с поведением некоторых людей, которые всегда отдавали должное государству за добрые дела, подобное нелепое оправдание «занимаясь бизнесом и чувствуя себя неуверенно» выглядело как отвлекающий маневр. Днем ярко светило солнце, и воздух был наполнен звуками бега и игр студентов на улице. После того, как их разговор прервал один из них, туман предательства и подставы со стороны старого одноклассника тоже рассеялся. Линь Чен подумал, что это не имеет большого значения. В конце концов, невозможно нравиться всем на свете. Однако Чжэн Дундун не был так уж спокоен. В конференц-зале царила тишина. Помещение наполняло лишь тиканье чьих-то механических часов. Полный управляющий отелем напоминал свинью, ожидающую линчи. Его лицо было мертвенно-бледным, пока он ждал окончательного вердикта, но Син Цунлянь ничего не говорил и продолжал смотреть на него с легкой улыбкой в глазах. Только самый опытный охотник мог идеально контролировать ритм охоты от начала до конца. Иногда он давал проблеск надежды, а затем жестоко её гасил. Мало-помалу он гнал Чжэн Дундуна к краю пропасти, мучая его хрупкие нервы. Если бы он зашёл ещё дальше, Чжэн Дундун оказался бы в психиатрической больнице. Когда из-за окна послышался звук автомобильного двигателя, внезапный шум заставил Чжэн Дундуна сильно задрожать. Син Цунлянь трижды постучал по столу, а затем медленно произнес: «Управляющий Чжэн, можете объяснить?» При наличии неопровержимых доказательств Чжэн Дундун ничего не мог сказать. Но Син Цунлянь не собирался так просто отпускать его. «Я действительно не понимаю, зачем вы хотите посыпать мою кровать марихуаной. Это что, какая-то особая услуга, которую теперь предоставляет отель «Коэн Мэй»?» Он вдруг усмехнулся, слегка приподняв губы. «Это вы придумали такую гениальную идею?» Возможно, вопрос Син Цунляня был слишком заманчивым, и это показалось ему странным светом, появившимся в бескрайней темноте. Чжэн Дундун внезапно поднял голову. Он огляделся и наконец остановил свой взгляд на дворецком, сидящем в конце длинного стола. Как сумасшедший, он вскочил, опрокинул все предметы перед собой и побежал к дворецкому, бросившись ему на колени. Он умолял: «Дворецкий Чэнь, дворецкий Чэнь, вы должны спасти меня! Разве вы не говорили, что проблем не будет? Это всего лишь марихуана? Почему здесь люди из Интерпола? Пожалуйста, помогите мне!» В этот момент Линь Чен увидел трещины на лице дворецкого Чэна. Он слышал звук, похожий на треск фарфора. Обычно причесанные волосы дворецкого Чэна теперь были спутанным клубком. Хотя он все еще притворялся спокойным, паника в его глазах выдала его. Его губы дрожали, словно он сдерживал желание оттолкнуть существо, которое цеплялось за его ногу и необъяснимо выло. Однако его противником был Син Цунлянь, опытный охотник, который не дал ему шанса на ответный удар. Син Цунлянь улыбнулся чуть шире, словно наконец получил долгожданный ответ, но на его лице не было ни шока, ни удивления. Он намеренно проигнорировал двух человек в углу, которые устроили подставу, и, повернувшись к другой стороне длинного стола, сказал руководителю отдела тяжких преступлений C, который притворялся пустышкой: «Руководитель группы Жэнь, можете ли вы подтвердить, что так называемое хранение наркотиков — это всего лишь сфабрикованное дело?» «Да». Жэнь Сянь посмотрел на Син Цунляня и подумал про себя: «Не смей просить меня подтверждать такие пустяки!» Син Цунлянь кивнул, повернулся к вице-капитану Цзяну, который был ошеломлен с самого начала и до конца, и сказал: «Тогда могу ли я попросить капитана Цзяна задержать подозреваемого, чтобы предотвратить дальнейший сговор?» Он сделал акцент на своих последних словах, как будто намеренно адресовал их кому-то конкретному. Цзян Чао встал, услышав эти слова. Линь Чен заметил, что как только он это сделал, его мобильный телефон завибрировал. Ван Чао улыбнулся вице-капитану, показав свои милые тигриные клыки. Цзян Чао опустил голову и посмотрел на только что полученное сообщение. Он по-прежнему считал это невероятным, но он был опытным полицейским. Он мгновенно взял себя в руки и вышел из комнаты, чтобы позвать кого-нибудь. В результате двое «швейцаров», которых он поставил охранять дверь, последовали за ним и вытащили рыдающего Чжэн Дундуна. Линь Чен подсчитал, что Чжэн Дундун был третьей группой людей, которых увезли с места происшествия. Хотя отсутствовал всего один человек, конференц-зал казался гораздо пустее, чем прежде. Солнце было закрыто тучами, из-за чего в комнате стояла ужасная мрачность, а часы непрерывно тикали. Казалось, дворецкий Чен за это время постарел почти на десять лет. «Капитан Син, какой вы искусный!» — из горла дворецкого вырвался хриплый голос, похожий на тихий и резкий звук камня, трущегося о стекло. — «Вы собираетесь арестовать и меня?» Он всё ещё притворялся высокомерным, но дрожащие губы и пальцы выдавали его. «Конечно, нет», — Син Цунлянь откинулся на спинку стула и небрежным тоном сказал: «Поскольку подозреваемый опознал вас как человека, который поручил ему подставить нас, у вас всё ещё есть шанс защитить себя, так же как вы предоставили мне такую возможность только что». В слегка улыбчивом тоне Син Цунляня звучала какая-то насмешка, проникающая глубоко в душу. Чэнь Пин сглотнул, не желая принимать такую любезность. «Мне нечего сказать. Раз вас подставили, разве меня не могут подставить?» Увидев, как Чэнь Пин слегка приподнял подбородок, и услышав его придирки, Линь Чэнь внезапно почувствовал разочарование. Даже Чжэн Дундун знал, что такое страх. Он горько заплакал, возможно, из-за страха перед юридическими санкциями, но в момент краха, вероятно, сожалел всем сердцем. Он надеялся, что сможет повернуть время вспять, молясь, чтобы ничего подобного не случилось. Это была эмоциональная реакция человека после совершения проступка. К сожалению, Чэнь Пин, серьезный и типичный дворецкий, тот самый, который последние три года появлялся у его порога, чтобы втянуть его в темную жизнь, так и не понял, что такое раскаяние, после того как его грязные методы были раскрыты. Глядя в глаза дворецкому, Линь Чэнь понимал, что тот не притворяется, а искренне верит, что не совершил ничего плохого. На самом деле, Линь Чен долгое время не питал неприязни к этому мужчине средних лет, исполнявшему волю семьи Чэнь, потому что верность не была злом. Но теперь он внезапно осознал, что те дни, когда его прогоняли или увольняли, потеряли всякий смысл. «Чэнь Пин, мне кажется, ты до сих пор не разобрался в своей нынешней ситуации». Наконец, Линь Чен почувствовал, что должен что-то сказать. Услышав, как его имя произносит человек, которого он все это время подавлял, лицо дворецкого покраснело от унижения. «Линь Чен, ты совершенно ничего не понимаешь». «Это ты не понимаешь!» Линь Чен невольно хлопнул по столу. Он просто не мог использовать свою обычную скорость речи, чтобы общаться с человеком в конце длинного стола. «Марихуана? Думаешь, это не имеет значения? Думаешь, пока Чжэн Дундун нас кусает до смерти, мы потеряем репутацию и останемся ни с чем? Мне все равно, намеренно ты связался с Интерполом или нет. Это дело гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. В десятки или тысячи раз сложнее. Думаешь, Чэнь Чжэнсюэ поблагодарит тебя за верность, когда узнает об этом?» Линь Чен не понимал, почему он так разозлился, но такого чувства он давно не испытывал. Возможно, из-за слишком громкого голоса или из-за того, что он слишком погрузился в эмоции, но он не заметил, как в какой-то момент открылась дверь конференц-зала. Перед тем, как появилась эта картина, в его голове прозвучал холодный голос. «Да, я очень счастлив». Син Цунлянь тоже услышал голос и, быстрее Линь Чена, посмотрел на дверь. Там стоял мужчина средних лет. На нем была длинная черная ветровка, пояс туго застегнут, и он стоял прямо. Волосы были зачесаны назад, как у Чэнь Пина, а черные глаза были мрачными, словно в них царила мертвая тишина. Практически не задумываясь, Син Цунлянь уже догадался, кто этот посетитель. Затем он посмотрел на Линь Чена, который на несколько секунд замер в изумлении. Линь Чен наконец пришел в себя, медленно перевел взгляд в сторону двери и сказал: «Здравствуйте, директор Чэнь». Ситуация приобрела еще более интересный оборот. Возможно, глава семьи Чэнь примчался сюда, потому что его самого ценного подчиненного задерживали, или, может быть, он просто ждал неподалеку, чтобы посмотреть, как Линь Чена выведут в наручниках и затолкают в полицейскую машину. В любом случае, было довольно странно, что глава семьи Чэнь присутствовал в этом конференц-зале, где уже произошло немало драматических событий. «Какое интересное совпадение», — подумал Син Цунлянь, наблюдая, как глава семьи Чэнь вошел в комнату, приблизился к Линь Чэню с притягательной аурой и сказал ему: «Давно тебя не видел, убийца». В его словах чувствовался оттенок паранойи, а когда он обратился к Линь Чену, в его голосе звучала глубокая ненависть, которая, казалось, была насильно подавлена. Услышав такие слова Линь Чена, Син Цунлянь подсознательно посмотрел на него. Он увидел, как Линь Чен отступил на шаг назад, облокотился на длинный стол, а затем, наконец, твердо встал, переменив неудобную позу. «Ты что, идиот? Чтобы подставить меня, ты сделал это. Если ты хоть немного осторожнее отнесешься, твой семейный бизнес Чэнь будет разрушен». В отличие от редких вспышек гнева и вопросов, которые Линь Чен задавал дворецкому, на этот раз он успокоился. Он говорил спокойно, с той же серьезностью в тоне, что даже если бы он ругался, в его голосе все равно чувствовалась бы та же торжественность. «Даже если семья Чэнь занимается торговлей наркотиками, какое отношение это имеет к тебе, Линь Чен?» — медленно спросил глава семьи Чэнь. В этот момент он наклонился очень близко к Линь Чену и уставился на него свирепым взглядом, похожим на взгляд зверя, готового разорвать свою жертву на части. Син Цунлянь почувствовал, что ему следует встать, но в одно мгновение увидел, как на него устремлен взгляд Линь Чена. Взгляд был ярким и холодным, словно закаленная сталь. Син Цунлянь мгновенно понял его смысл: « Неважно. Со мной все будет в порядке». Тучи рассеялись, и солнечные лучи снова засияли. Син Цунлянь захотел немного посмеяться. Внезапно он понял, что чувство совместной борьбы гораздо приятнее, чем когда одна сторона защищает другую. «Значит, семья Чэнь занимается торговлей наркотиками?» — риторически спросил Линь Чен. Этот вопрос был довольно двусмысленным и слишком прямолинейным, поэтому глава семьи Чэнь внезапно потерял дар речи. Как завсегдатай, играющий в карты не по правилам, Линь Чен спросил: «Вы не только поручили своему подчиненному подставить нас, но и втянули семью Чэнь в торговлю наркотиками, верно?» Линь Чен действительно умел лишать людей дара речи. Вся энергия, накопленная главой Чэнь, мгновенно испарилась. Он мог лишь стиснуть зубы и с большим напором произнести: «Что поделаешь? Теперь, когда у тебя есть защитное одеяло, я вряд ли смогу на тебя напасть. Хочешь, я перережу тебе горло ножом?» «Убийца должен заплатить жизнью», — ответил Линь Чен. Это было утвердительное предложение в форме признания. Скрытый смысл заключался в следующем: убийца должен заплатить жизнью, но поскольку я всё ещё жив, это значит, что я не убийца. «Как такое вообще возможно, что ты снова появился в Юнчуане прямо у меня под носом?!» Эти слова окончательно разозлили главу семейства Чэнь. Он протянул руку и дернул Линь Чена за воротник, притянув его к себе. «Потому,что я расследую дело в университете Юнчуань». Это было еще одно спокойное, утвердительное предложение, но в тоне чувствовался оттенок сарказма. Линь Чен был настоящим мастером в умении выводить людей из себя. Глава семейства Чэнь оттолкнул его и, указав на дверь, насмешливо произнес: «Моей школе твоя помощь не нужна. Немедленно убирайся отсюда к черту и возвращайся в ту нору, откуда ты вылез!» После этих слов в конференц-зале снова воцарилась тишина. Однако причиной молчания был не глава семьи Чен, а старик, который все это время сидел в углу и произнес всего одну фразу. Затем он произнес вторую фразу: «Что?» Лишь сейчас глава семьи Чэнь, пребывавший в ярости, наконец увидел старика, сидящего в самом неприметном углу. Глаза старика были полуоткрыты, словно он только что проснулся после послеобеденного сна. Прежде чем Чэнь Чжэнсюэ успел отреагировать, он встал со стула и заговорил крайне спокойным тоном: «Чжэнсюэ, такие бизнесмены, как мы, независимо от масштаба нашего бизнеса, должны соблюдать закон. Полиция расследует дело, и мы должны следовать их указаниям». К патриарху семьи Чэнь так не обращались уже очень давно. Даже если голос старика был тёплым, скрытый смысл его слов был пугающе глубоким. «Оказывается, это старик Син», — Чэнь Чжэнсюэ убрал руку и быстро успокоился. Он спросил: «Что вы имеете в виду? Вы выражаете свое мнение от имени семьи Син?» Судя по тому, как Чэнь Чжэнсюэ понимал семью Син, несмотря на глубокие корни, это были в основном организованные и нейтральные бизнесмены. Они никогда не проявляли явной пренебрежительности в спорах. А это был всего лишь управляющий из ветви семьи, поэтому Чэнь Чжэнсюэ подумал, что этому старику лучше просто заткнуться и не лезть не в своё дело. Как и ожидалось, старик покачал головой, встал и направился к двери, словно хотел покинуть это захламленное место. Но когда старик подошел к двери, он повернул голову, посмотрел на Чэнь Чжэнсюэ и небрежно сказал ему: «На самом деле, это не утверждение. Этот старик, должно быть, неправильно вас расслышал, когда вы сказали, что Университет Юнчуань принадлежит вам…» Старик на мгновение замолчал, глядя на огромный кампус за окном, словно что-то вспоминая. «В конце концов, это университет. Хотя мы владеем акциями учебного заведения, он не принадлежит ни одной семье. Он принадлежит всем бывшим, нынешним и будущим преподавателям и студентам Юнчуаня. Это то, о чем договорились наши семьи, когда мы делили свои доли в первые годы». Как только Чэнь Чжэнсюэ собирался что-то сказать, старик сменил тему, и в его словах просочилась невероятная надменность. «Если уж говорить о том, кому принадлежит университет Юнчуань, то можно сказать только одно: он был построен на деньги моих предков сотни лет назад. Да, мой господин вложил в десять раз больше капитала, но в итоге основная доля в университете Юнчуань может принадлежать только нашему молодому господину». Пока старик говорил, он слегка высунулся из окна, словно отдавая честь пустоте. Закончив, он взял своего подчиненного и вышел из комнаты. Лицо патриарха Чэня было уродливым, как серая стена, и напоминало очаговую алопецию. Стоя в углу, Син Цунлянь необъяснимо хотел закурить, пока старик говорил, но эта мысль была мимолетной. Учитывая сложившуюся ситуацию, он не мог упустить этот шанс. Он посмотрел на главу семьи Чэнь и беспомощно сказал: «Значит, я так понимаю, то, что вы только что сказали, было признанием в том, что вы поручили своему подчиненному подставить нас?» «О? Что ты думаешь, ты можешь со мной сделать?» «Ах… Ничего». Син Цунлянь почесал нос. В этот момент вице-капитан Цзян только что открыл дверь, как встретился с улыбающимся взглядом Син Цунляня. «Капитан Цзян, я снова должен вас побеспокоить. Эти двое… Не могли бы вы, пожалуйста, отвезти их в полицейский участок на чай?» Цзян Чао сделал такое выражение лица: «Что я, черт возьми, пропустил?» Он уныло махнул рукой, и вошел другой полицейский снаружи и вывел двух человек, оба по фамилии Чен, которые, казалось, не хотели уходить. Когда дверь конференц-зала снова закрылась, на лице Син Цунляня больше не было расслабленной улыбки. Словно торопясь, он взглянул на начальника отдела по расследованию особо тяжких преступлений, который наблюдал за всем происходящим, и быстро сказал: «Ладно, теперь, когда все ушли, давайте поговорим. Что, черт возьми, происходит?» Глава 65 Жэнь Сянь не понимал, как кто-либо в мире может так быстро передумать. Всего через несколько секунд после ухода семьи Чэнь полицейский, который контролировал ситуацию, повернул голову и нацелился на него. Жэнь Сянь не хотел этого признавать, но в тот момент, когда эти зеленые глаза устремились на него, он невольно слегка вздрогнул. «Согласно правилам, это нельзя разглашать», — ответил он под сильным давлением. Син Цунлянь не был готов мириться с таким процессуальным уклонением. В отличие от своего вежливого и смиренного поведения перед жертвами, он внезапно стал властным и решительным. «Думаю, руководитель группы Жэнь должен внести ясность. Если бы не мой друг, у которого, между прочим, есть такое небольшое хобби, боюсь, я бы оказался в комнате для допросов в отделении Юнчуань под 48-часовым непрерывным допросом, а затем был бы наказан за контрабанду наркотиков, лишился бы полицейского значка и работы, необходимой для содержания семьи». Син Цунлянь говорил крайне медленно, с явным чувством угрозы. Закончив, он сделал паузу, словно давая Жэнь Сяню достаточно времени на размышление. Жэнь Сянь чувствовал, что на самом деле это он сидит в холодной и узкой бетонной комнате, и на него оказывают давление, заставляя раскрыть свои секреты. Даже несмотря на то, что за его спиной находились две группы офицеров спецназа, он не чувствовал себя в безопасности. Хотя он с самого начала и до конца служил фоном, сидя за длинным столом, он постоянно размышлял о ситуации. Например, о странностях в сегодняшнем деле о контрабанде наркотиков. Использовалась ли МКП как инструмент для поимки подставленного человека, или же происходило что-то другое? Но по мере развития событий он понял, что мутная вода, в которой он сегодня бродил, была гораздо глубже, чем раньше. Если бы он мог повернуть время вспять, он бы предпочел не видеть фотографию, которую ему прислали в режиме реального времени, с которой и начались все эти неприятности. Однако как может время повернуться вспять? Жэнь Сянь поднял голову и вдруг заметил простую камеру видеонаблюдения, приклеенную к стене скотчем. Она выглядела как глаза зверя, записывая все, что происходило в комнате. Камера, блокиратор сигнала… Кажется, он что-то понял. «На самом деле, это из-за подсказки». «Какая подсказка?» Лицо Син Цунляня слегка наклонилось вперед, создавая ощущение угнетения. «По поводу дела о контрабанде наркотиков». Жэнь Сянь откинул назад черные волосы. Волосы были недлинными, но корни были влажными от пота. Казалось, он наконец-то не выдержал давления и был готов все объяснить ясно. Он повернул голову и посмотрел на членов своей команды, которые тихо сидели в углу позади него, и сказал: «Ребята, идите и ждите меня в машине». Это означало, что они собираются обсудить важные вопросы. Офицеры спецназа переглянулись. Они не понимали, почему их начальник решил нарушить правила и сотрудничать с этими людьми. Однако приказ есть приказ. Они по очереди встали, готовые выйти и ждать в машине. Как раз когда один из них уже собирался подойти к двери конференц-зала, Син Цунлянь внезапно заговорил. «Скоро закончим. Конференц-зал внизу, кажется, пуст. Можете немного отдохнуть там». Он поднял голову, и на его изначально расслабленном лице появилась улыбка, выражающая искренность и вежливость. Услышав это, зевающие офицеры Второго отделения, охранявшие дверь, внезапно загорелись. Они протянули руки и слегка наклонились, словно показывая, что готовы идти впереди. Глядя им в спину, Линь Чен мысленно пересчитывал. Эти офицеры спецназа были пятой группой, покинувшей сегодня конференц-зал. Увидев, как закрылась дверь, Син Цунлянь словно сдулся, как мяч, или как юноша после пира. Он внезапно расслабился, перестал сидеть прямо и напряженно. Лениво достал сигарету и без колебаний закурил. После вспышки зажигалки он глубоко вздохнул и наклонил голову. Словно получив какой-то сигнал, он встал, словно обессилев, вытянул руки, забрался на стул и снял камеру видеонаблюдения, прикрепленную к стене. Син Цунлянь достал из пачки еще одну сигарету и бросил ее вместе с зажигалкой перед Жэнь Сянем. Когда поднялся дым, Жэнь Сянь внезапно осознал, что сегодня наконец-то начнётся обсуждение поистине секретной и важнейшей темы. «Имеет ли это дело о наркотиках какое-либо отношение к Фан Чжимину?» Жэнь Сянь на мгновение почувствовал гул в ушах, словно кто-то выстрелил прямо рядом, и его мозг словно превратился в кашу. Он внезапно потерял способность мыслить, и эмоции взяли верх. Он быстро пришел в возбуждение и занервничал. Его выработанные рефлексы сработали быстро, он вытащил пистолет и направился к человеку за длинным столом. «Откуда вы это знаете?» Син Цунлянь всё ещё курил и не собирался сдаваться. «Ваша реакция говорит мне о том, что это имеет значение». В голове Жэнь Сяня быстро пронеслось. Файл должен быть совершенно секретным. Даже если бы это был директор или кто-то выше по иерархии, у них не было бы полномочий получить к нему доступ. Каждое незавершенное крупное дело имеет свой собственный внутренний метод шифрования, поэтому посторонним невозможно его взломать. Что, черт возьми, происходит? В его голове пронеслось множество предположений. Внезапно он посмотрел на подростка, пьющего воду в углу, словно что-то понял. Ван Чао так разозлился, увидев этот взгляд, что не смог сдержать крика: «Зачем вы на меня смотрите? Я что, из тех, кто нарушает законы и правила, когда ему нечего делать, или взламывает чужие системы, когда у него плохое настроение?» «Ответь на мой вопрос», — настаивал Жэнь Сянь, всё ещё держа в руках пистолет. «Эй, почему ты так нервничаешь… Неудивительно, что ты так разозлился, заметив небольшую зацепку, и так запросто проболтался, едва надавив на него». Маленький товарищ Ван Чао не стал сдерживаться и продолжал провоцировать командира команды. «Небольшая подсказка?» Голос Жэнь Сяня был невероятно холодным, словно твердый лед. Увидев его пронзительный взгляд, Ван Чао невольно слегка сжал шею. «Я ждал этой подсказки 326 дней». «Ага, примерно одиннадцать месяцев», — небрежно заметил Ван Чао. В этот момент он почувствовал, как Линь Чен похлопал его по спине. «326 дней назад было 11 мая прошлого года». 11 мая прошлого года полностью загруженный автобус упал в реку Юнчуань. Все пассажиры, находившиеся на борту, включая сотрудника отдела по борьбе с наркотиками Фан Чжимина, погибли. Ван Чао быстро понял, что это связано со смертью и местью. Он быстро нахмурился и искренне извинился: «Простите». Жэнь Сянь по-прежнему принимал позу, готовясь к выстрелу, но все присутствующие понимали, что он не способен нажать на курок. Он чувствовал, что всё, что произошло сегодня, было нелепым. Утром он, как обычно, вышел и купил чашку кофе в магазине внизу, а затем поднялся наверх, чтобы продолжить анализ документов. Как и во многих длинных и безнадёжных историях, внезапно столкнувшихся с Богом Судьбы, в полдень сработала сигнализация. Это был не сигнал тревоги о террористическом вторжении от Интерпола, отделения Юнчуань, а мигающая красная точка в правом нижнем углу его компьютера. Это означало, что созданная ими сеть перехвата перехватила важную разведывательную информацию. А якобы важная информация на самом деле оказалась фотографией низкого разрешения, сделанной на мобильный телефон. На фотографии был изображен номер в самом роскошном отеле Юнчуаня. Под большим белоснежным постельным бельем, словно по кусочкам, были разбросаны темно-зеленые листья. И как раз когда он подумал, что это всего лишь силуэт развратной жизни какого-то молодого богатого господина, он вдруг увидел разноцветную сумку. Сумка была замаскирована под сумку известного мирового бренда молочного чая. Шрифт был размытым, а качество пластика — низким, как будто она была изготовлена на подпольной фабрике. Увидев это, Жэнь Сянь задрожал от волнения. Дальнейший сюжет напоминал полицейских и бандитов из фильмов, которые можно увидеть где угодно. Он мобилизовал своих людей, решив не упустить такую зацепку. Команда разделилась на две группы и начала внезапный арест: одна нацелилась на дом, другая — на рабочее место, но этот фильм оказался вульгарной комедией. После этого он сидел и наблюдал за подлыми интригами и подставами, устроенными глупым пешкой, за которыми последовала скучная вражда между богатыми. Все это усыпляло его, пока вот сейчас сюжет неожиданно не вернулся к основной истории и не начал развиваться с невероятной скоростью. На самом деле, если бы у Жэнь Сяня было время, он бы узнал, что люди, сидящие перед ним, совсем недавно спасли жизнь дочери одного из его коллег. Хотя из соображений безопасности правда о том, что произошло в том тростниковом лесу, была недавно засекречена, в мире не было ничего, что было бы неприкосновенным. Он уже заполнил заявления на доступ к документам и передал их в местную полицию в Хунцзине. Ему оставалось только дождаться одобрения, и он получит все подробности дела о захвате. Но теперь всё по-прежнему было в порядке, и ещё не было слишком поздно. Такое чудесное стечение обстоятельств не всегда происходило по воле судьбы. Син Цунлянь прекрасно это понимал. «Дело, которое мы расследуем, мало связано с делом Фан Чжимина», — наконец докурил он сигарету. Словно только что закончив долгие размышления, он решил вселить надежду в руководителя группы, который, казалось, оказался в довольно затруднительном положении. «Дело, которое мы расследуем, касается погибшей женщины, которая была свидетельницей и единственной выжившей после ограбления ювелирного магазина. Ее зовут Чэн Вэйвэй». «И что?» — руководитель группы был несколько озадачен. Был свидетель, погибший при обыске ювелирного магазина, и дело о наркотиках. Все эти элементы казались слишком уж запутанными. «Видите ли, есть история, связанная с людьми. Преступники использовали метод, применявшийся при ограблении ювелирного магазина, в котором участвовал Чэн Вэйвэй, и тот же метод, который был использован при убийстве Фан Чжимина». Наконец, Жэнь Сянь нахмурился. Он расслабил палец, державший пистолет, и убрал его обратно в кобуру. Он наклонился, поднял брошенную на землю сигарету, закурил и начал затягиваться, словно бродяга. «Фан Чжимин — полицейский под прикрытием, работающий под моим началом. Год назад его участие в расследовании наконец-то продвинулось вперед. Затем, из-за утечки его личности, он был вынужден прекратить миссию и вернуться в страну». «Фан Чжимин скрывался не в стране?» "Да." Жэнь Сянь сделал ещё одну затяжку сигареты. И он, и Син Цунлянь понимали, что обмениваются не информацией, а доверием. Син Цунлянь кивнул и сказал: «Я не буду спрашивать о деталях этого дела. Я сомневаюсь только в одном. С момента подбрасывания Чжэн Дундуном бомбы до вашей реакции и ареста прошло меньше полутора часов. Чжэн Дундун не мог напрямую сообщить об этом в Интерпол. У него нет таких средств. Ваша реакция слишком быстрая. Так что же именно вас так напугало?» Слова Син Цунляня заставили лицо Жэнь Сяня побледнеть. Действительно, темное место останется темным, но если вдруг появится яркий свет, то первым делом нужно будет спрятаться и внимательно изучить его, чтобы выяснить, что это за свет. Жэнь Сянь глубоко вздохнул и ответил: «Во время миссии он прислал фотографии внутренней части фабрики по производству наркотиков, включая упаковочные пакеты, которые в точности совпадают с пакетами с марихуаной, найденными в твоей спальне». Глава 66 «О, система захвата неподвижных изображений». Когда дело дошло до технических вопросов, Ван Чао внезапно оживился. «Дело не маленькое и прошло через эту процедуру, но если это внутреннее фото фармацевтического завода, переданное агентом под прикрытием, то оно должно быть совершенно секретным. Может быть, Чжэн Дундун просто случайно использовал этот упаковочный пакет? На самом деле, судя по его внешнему виду, он, вероятно, просто хотел запереть нас на несколько дней, но не ожидал, что все так серьезно». Словно внезапно одержимый детективом, глаза товарища Ван Чао загорелись. «Также есть вероятность, что кто-то знает, что этот упаковочный пакет обязательно будет захвачен вашей системой фильтрации!» В конце Ван Чао, подчеркнув свой тон и даже поправив несуществующие очки, сказал: «Так что, это все совпадение или заговор?» «Если эта проблема слишком сложна, вернитесь к исходной точке и рассмотрите случай с подбросом травы. Что произойдет, если Чжэн Дундун просто сообщит об этом в обычную полицию?» «Нас отвели бы обратно в бюро на чашку чая, а потом пришёл бы Лао Цзян и вытаскивал нас оттуда». «Теперь замените этого человека сотрудником Интерпола, который хочет отследить улики, связанные с контрабандой наркотиков. Чем будут отличаться результаты?» «Нас арестует МПК и будет пытать?» Ван Чао с ужасом посмотрел на командира группы Жэнь. «У тебя ведь не было такого плана, правда?» «Как ты думаешь, зачем он привёл весь спецназ? Чтобы поиграть в маджонг?» Син Цунлянь хлопнул мальчика по затылку и жестом приказал ему замолчать. «Есть ли для вас какая-либо разница между этими двумя исходами?» — спросил Жэнь Сянь. Линь Чен посмотрел на Син Цунляня. Он действительно не мог этого понять. Если предположить, что за кулисами действительно кто-то работает, почему они пошли на такой огромный риск и использовали фотографии, отправленные Фан Чжимином, чтобы заставить Интерпол принять меры? «Эта разница заключается во времени». Казалось, ответ на загадку уже был разгадан. Отвечая на вопрос, Син Цунлянь даже не задумываясь ответил. Линь Чен нахмурился. «Если нас заберет местная полиция, мы, вероятно, снова увидим солнце в течение часа». Син Цунлянь, не сжимая губ, спокойно и без лишних слов высказал свое мнение о мрачных и коварных замыслах, стоящих за этой схемой. На мгновение в комнате снова воцарились холод и тишина, словно теплый солнечный свет, проникавший сквозь стеклянное окно, перестал действовать. Никто не произнес ни слова. Линь Чен подумал, что нужно снова задать вопрос. «А что, если это был МПК?» — спросил он, глядя на руководителя группы. «Я бы задержал вас настолько, насколько это было возможно, чтобы максимально ограничить ваше свободное время», — ответил Жэнь Сянь. «Как долго это займет?» «Согласно правилам, 48 часов». «Значит, всё это делается для того, чтобы затянуть наше дело?» Такой вывод был немыслим. Такое незначительное преступление, как сокрытие марихуаны, не причинило бы им существенного вреда, поэтому, независимо от того, кто был бы направлен — местная полиция или МПК, — главное различие заключалось в том, что последняя допрашивала бы и задерживала их, несмотря ни на что, до истечения 48-часового срока содержания под стражей. Оглядываясь назад, кто вообще захотел бы, чтобы они остановились выпить чаю и замедлили темп? Ответ был практически очевиден. Из всех присутствующих здесь только Ван Чао и Син Цунлянь поняли смысл сказанного. Ван Чао медленнее жевал жвачку. Словно не понимая работы мозга организатора, он поднял вопрос: «Это слишком рискованно. Если бы нас допрашивали и мы говорили о Фан Чжимине или о чем-то, связанном с предыдущим делом, разве правда не всплыла бы наружу?» Подросток, выдохнув дым, надул пузырь из жвачки. «Всё просто. Так называемый Фан Чжимин и его незавершённое дело под прикрытием — это всего лишь два разных этапа одной и той же ловушки». Что касается таких людей, как Син Цунлянь, то, когда они озвучивают свои важные выводы, они делают это спокойно, словно рекламируют самый вкусный ларек на торговой улице. «Первый этап включает в себя наш арест, допрос и освобождение после отбытия полного срока заключения. В течение этого периода, если руководителю группы Жэну посчастливится рассказать нам о Фан Чжимине или о каких-либо других зацепках, история автоматически перейдёт ко второму этапу…» «Что такое второй этап?» «Как и в вашем случае, вы, анализируя связь между прямой трансляцией самоубийства и убийством Фан Чжимина, могли бы сбиться с пути истинного», — Син Цунлянь проигнорировал сигарету в руке и вместо этого зевнул. «Капитан, не могли бы вы объяснить пояснее?» Подросток закрыл ноутбук, снял кепку и яростно почесал затылок. Вероятно, он делал то, что хотели сделать все присутствующие в комнате. «По-вашему, босс за кулисами намеренно направил нас расследовать связь между этими двумя делами. Но зачем? Если они осмеливаются на это, разве это не означает, что люди, которые подставили нас, и наркоторговец, убивший Фан Чжимина, — это один и тот же человек? Тогда имеет ли Ян Дяньфэн какое-либо отношение к ограблению ювелирного магазина, где были изменены показания одометра автомобиля, и последующей смерти свидетеля Чэн Вэйвэй? Что, черт возьми, происходит?» Вопросы подростка были подобны неудержимому граду пуль, но вопросы, которые сыпались из этой маленькой сумочки, казалось, порождали гораздо больше вопросов, чем те, которые только что задал подросток. Казалось, в воздухе витали бесчисленные тонкие паучьи нити, настолько липкие, что не позволяли людям двигаться или даже дышать. Внезапно Линь Чен увидел на лице Син Цунляня расслабленную улыбку. «У меня голова кружится от твоих вопросов». Капитан отдела по борьбе с преступностью согнул палец и постучал по голове своего молодого подчиненного. На этот раз он ударил сильнее, отчего подросток выгнулся и поморщился от боли. «Капитан, очень несправедливо так издеваться над слабыми, ты понимаешь?» «Ты знаешь, почему я тебя ударил?» — спросил преступник. «Потому что я задал тебе вопрос, на который ты не можешь ответить, и поэтому тебе неловко…» Казалось, подросток напрашивался на смерть. «Тогда позвольте задать еще один вопрос. Вы знаете, почему ваш дедушка дожил до 90 лет?» «Потому что он каждый день ест овощи и настаивает на занятиях спортом!» «Нет, это потому что он никогда не вмешивается в чужие дела». Глаза подростка расширились, и он с недоверием посмотрел на своего капитана, который всё ещё дразнил его. «Но, капитан, улик так много. Сумка, найденная на наркофабрике, смерть Фан Чжимина, манипуляции со временем, совершенные Ян Дяньфэном, вся история ограбления ювелирного магазина и биография свидетеля Чэн Вэйвэй. Нам предстоит расследовать слишком много всего!» «Прекрати говорить». На лице Син Цунляня появилось редкое для него строгое выражение. Ван Чао быстро прекратил свою бессвязную речь. «Подумайте об этом с другой стороны. Почему эта сумка не является подозрительным делом, сфабрикованным организатором закулисных интриг? На самом деле, смерть Фан Чжимина может не иметь никакого отношения к делу, которое мы сейчас расследуем». Окружающий воздух словно застыл, но слова Син Цунляня были подобны острым лезвиям, пронзившим липкую паутину. «Видите ли, мы можем сделать бесчисленное множество выводов, но единственное, в чем мы уверены, это то, что из-за слишком большого количества возможностей мы не можем следовать этой зацепке. Это определенно тупик, который отнимет бесчисленное количество часов и в конечном итоге не приведет к успеху…» Он серьезно посмотрел на подростка, но его взгляд, казалось, был устремлен на всех присутствующих в конференц-зале. «Так что прекратите свои мысли и не думайте об этом в этом направлении, хорошо?» Это был приказ, а не обсуждение. На мгновение Линь Чен почувствовал, что этот приказ слишком неудобен. Для тех, кто хотел раскрыть это дело, не было ничего более заманчивого, чем подсказки, которые были перед ними. Это было подобно спелым фруктам, источающим сладкий аромат, или захватывающему роману, который вот-вот достигнет кульминации. Было трудно удержаться и не оторвать руки, тянущиеся к фруктам, или отложить книгу. Это произошло потому, что давным-давно у людей выработалась привычка анализировать и изучать различные вещи. Инерция их мышления заставляла их безудержно копать всю улицу, даже зная, что это может быть лабиринт, устроенный убийцей, потому что им хотелось увидеть, что скрывается под этим лабиринтом. Но теперь казалось, что Син Цунлянь ясно обозначил черту на земле, указав им, что они должны обойти её. Что бы ни лежало перед ними, это пока не имело к ним никакого отношения. Это совершенно неприемлемо. Но в следующую секунду Линь Чен почувствовал, будто ему на голову полили холодной водой, и ощущение влаги и холода мгновенно разбудило его. Ему повезло, что рядом с ним сидел зевающий Син Цунлянь. В конце концов, большинство людей в этом мире постоянно анализируют и судят. Лишь немногие способны пробиться сквозь туман и ясно увидеть истину. Это было еще более удивительно для тех, кто не утруждал себя пустыми разговорами и просто прямо заявлял о своих мыслях. Вся эта затея с посадкой деревьев с самого начала представляла собой зловещую, тщательно продуманную ловушку. Она не была смертельной, но была холодной и жестокой. Благодаря искусному плану организатора, никто бы и не догадался, что попадает в хорошо спланированную трясину. На самом деле, существовало множество способов затянуть время и устроить аварии, таких как убийство, поджог, автомобильные аварии и тому подобное… но эти методы были слишком жестокими, и им было бы легко разгадать их истинный замысел. Дело о контрабанде наркотиков было наиболее подходящим вариантом. 48 часов — это такая же мелочь, как гвоздь, проткнувший шину. Это заставляло вас остановиться и решить насущную проблему. Если вам повезло, вы могли починить шину и ехать дальше, только чтобы обнаружить впереди несколько медвежьих капканов и железных гвоздей. Вы морщились, пытаясь объехать эти опасности, желая увеличить скорость, чтобы поймать тех наглецов, которые расставили эти ловушки. К тому времени вы уже были бы дальше от того, что действительно имело значение. А действительно важными были направление и время. «Если все это было сделано для затягивания нашего расследования, значит, следующая прямая трансляция о смерти состоится в ближайшее время», — сказал Линь Чен. «Да, но это не так уж и плохо». Пока Син Цунлянь говорил, суровый взгляд исчез, и Линь Чен обнаружил, что тот смотрит на него с беспомощным выражением лица. «В любом случае, мы знаем временные рамки». «Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? Какой лимит времени?» Ван Чао начал терять терпение. Возможно, потому что лицо его А'Чэня стало таким же уродливым, как у капитана, или, может быть, он просто не справлялся со всей этой детективной работой. В конце концов, он был всего лишь техником! «Боюсь, у нас осталось максимум 48 часов». 48 часов — это был максимальный срок, в течение которого Жэнь Сянь мог их задержать, и, соответственно, это должно было стать концом грядущего карнавала смерти. —- Линь Чен и Син Цунлянь уже определились со своим направлением и знали о наихудшем сценарии развития событий. Однако для Жэнь Сяня, пережившего всю эту абсурдную драму, самым важным вопросом было: почему плохо напечатанный пакетик с марихуаной появился снова спустя 11 месяцев, и, несмотря на то, что внутренняя информация отдела по расследованию преступлений держалась в строжайшей тайне, откуда посторонний узнал о фотографии, которую прислал Фан Чжимин? В тот самый момент, когда он был в замешательстве и раздумывал, стоит ли ему говорить, дверь конференц-зала снова открылась. Вице-капитан второго отдела, всегда отличавшийся беззаботностью, стоял в дверях. Его лицо сияло от радости по поводу успешного допроса. «К чёрту, Лао Син, ты как бог. Чэнь Пин завербовал этого парня. Он сказал, что марихуану и все товары ему предоставил его второй помощник». Услышав это, глаза Жэнь Сяня загорелись. Он не ожидал, что Син Цунлянь, делавший вид, что ничего не знает об их деле, уже тайно послал кого-то допросить подозреваемого. «Арест произведен?» — Син Цунлянь, словно по волшебству, достал еще одну пачку сигарет и бросил ее. Цзян Чао протянул руку, поймал её и сказал: «Согласно тому, что ты мне написал в сообщении, рано утром в компанию Чэня кто-то был отправлен. Их арестовали сразу после того, как Чэнь Пин назвал своё имя, но когда Лао Хуан и остальные бросились в кабинет помощника, он был пуст. На столе стоял ещё горячий кофе!» Настроение Жэнь Сяня было подобно американским горкам. Услышав слова Цзян Чао, он мгновенно погрузился в пучину отчаяния. Он чувствовал только холод и темноту, ни единого проблеска света. «Похоже, кто-то его предупредил». Цзян Чао открыл пачку сигарет, достал сигарету и засунул её в рот. Услышав это, Жэнь Сянь почувствовал во рту лишь горечь, будь то от остатков табака или чего-то еще. Сеть, которую затянул Син Цунлянь, была достаточно плотной, но этому человеку все же удалось скрыться за столь короткое время, что лишь доказывало наличие крота среди присутствующих в конференц-зале. Жэнь Сянь вспомнил, что только что сработал глушитель сигнала, поэтому у людей внутри не было возможности сообщить об этом тем, кто находился снаружи. Из всех вышедших Чжэн Дундун уже был задержан, а Чэнь Пин и глава семьи Чэнь находились на допросе, поэтому единственными, кто мог слить информацию, были его подчиненные, которые только что ушли. «Руководитель группы Жэнь». В пронизывающем до костей холоде Жэнь Сянь внезапно услышал, как кто-то зовет его. Он поднял голову и посмотрел в окно, куда лился яркий солнечный свет, создавая ослепительное зрелище. На солнце он увидел смутную, ленивую улыбку. Затем он услышал, как кто-то сказал: «Теперь можешь обыскать все телефоны и средства связи». Глава 67 «Лао Син, ты всё это устроил рано утром?» — неуверенно спросил Цзян Чао, словно не мог представить, как кто-то мог спланировать такую сложную ловушку. Син Цунлянь, похоже, давно догадался, что проблема внутри отдела по борьбе с преступностью. Он просто исключил возможность того, что виновника предупредили Чжэн Дундун или семья Чэнь, и дал офицеру время сообщить новости. В конце концов, если бы действительно существовало такое таинственное существо, как крот, они, скорее всего, не стали бы ждать, чтобы сообщить своему хозяину, что игра почти окончена. Однако с самого начала игры было совершенно неразумно планировать контрмеры против противника в самый последний момент. Жэнь Сянь всё ещё был в шоке. Ван Чао вытащил из блокнота флешку и бросил её Син Цунляню. «Это запись с камеры видеонаблюдения. Она отслеживала эмоциональные реакции ваших подчинённых на протяжении всего процесса. Найдите какого-нибудь специалиста по анализу микровыражений и попросите его посмотреть». Подросток ухмыльнулся, медленно моргая и демонстрируя свой белый тигриный зуб. «Пожалуйста. Вот что я должен был сделать». Глядя на маленькую флешку, не только командир отряда Жэнь, но и вице-капитан Цзян, наблюдавший за происходящим, почувствовали мурашки по коже. Он посмотрел на капитана Сина, сидевшего за столом, и подумал, не хочет ли тот выкурить еще одну сигарету. «Почему я, черт возьми, не догадался, что ты так коварно все замышляешь?» «Это всё уловка. Просто уловка», — улыбнулся капитан Син. Возможно, именно из-за зловещей улыбки Син Цунляня Жэнь Сянь наконец проснулся. Он в ошеломленном состоянии поднялся, поклонился собеседнику и сказал: «Большое спасибо». «Пожалуйста», — кивнул Син Цунлянь. Зловещая аура на его лице, никому не нравившая его, давно исчезла. Жэнь Сянь оглядел его с ног до головы. Всё это время он чувствовал себя добычей, преследуемой охотником. И как раз в тот момент, когда по его спине пробежал очередной холодок, он услышал, как собеседник сказал: «Мне нужно кое-что уточнить у командира отряда Жэна». Поскольку это была небольшая просьба, это не должно доставить особых хлопот. «Пожалуйста», — ответил Жэнь Сянь. «Независимо от того, есть ли у вас настоящий шпион или нет, я хотел бы попросить вас притвориться, что вы расследуете убийство Фан Чжимина в течение этого периода времени, чтобы выиграть нам немного времени». Син Цунлянь был очень вежлив в своих высказываниях. Услышав это, Жэнь Сянь кивнул, почувствовав облегчение. Вероятно, они хотели запутать другую сторону и устроить ловушку, чтобы поймать организатора, что само по себе уже было непростой задачей. «Без проблем. Можете не волноваться». Закончив говорить, он отсалютовал им, затем повернулся и вышел, готовясь спуститься вниз, чтобы разобраться с грязным делом. Как только он нажал на дверную ручку, ему вдруг что-то вспомнилось, он обернулся и спросил: «Могу я позволить себе спросить ваше имя?» «Капитан уголовного отдела полиции Хунцзин, Син Цунлянь». Хотя он и знал, что это, вероятно, имя и должность другой стороны, в этот момент Жэнь Сянь почувствовал, что его пытаются обмануть. Жэнь Сянь нахмурился. Он словно в трансе смотрел на своего молодого инструктора. 18-летний парень прятался за экраном ноутбука, тайком делая жест, имитирующий удар по шее. Жэнь Сянь почувствовал неприятный запах и уже был готов уйти, поклявшись больше не задавать никаких вопросов, как вдруг услышал, как снова заговорил капитан полиции Хунцзин. «Руководитель группы Жэнь, тебе непросто. Тебе приходится заниматься внутренними делами, а также помогать нам». Жэнь Сянь обернулся и почувствовал, что чего-то ему не хватает. «Я верю, что с вашей всесторонней помощью мы сможем вскоре раскрыть это дело». «Подождите, что вы имеете в виду?» «Добро пожаловать в оперативный штаб по расследованию массового самоубийства в университете Юнчуань». Под лучами солнца Син Цунлянь ярко улыбнулся. —- Жэнь Сянь, пребывая в оцепенении, скрылся за дверью. Цзян Чао почувствовал некоторое недовольство. «Лао Син, что ты имеешь в виду? У нас и так полно людей, которых мы можем перевести. Зачем нам вмешивать Интерпол? Эти высокомерные парни смотрят на нас сверху вниз…» Син Цунлянь улыбнулся и сказал: «Будь готов». "Что?" Син Цунлянь взглянул на Ван Чао. Молодой человек перевернул свой ноутбук вверх дном и повернулся лицом к капитану Цзяну. Внезапно начало воспроизводиться трагическое видео тройного прыжка. Цзян Чао рассеянно смотрел в противоположную сторону. Его взгляд был слегка растерянным, но вскоре зрачки расширились, а лицо напряглось. Окружающий воздух снова словно застоялся. На самом деле видео было довольно коротким, но при просмотре создавалось ощущение бесконечного ожидания. Цзян Чао потребовалось почти полминуты, чтобы привыкнуть к холоду. На этот раз горько улыбнулся Цзян Чао. «Разве нельзя сначала предупредить брата?» «Времени нет», — вздохнул Син Цунлянь. «Кто-то использует этот сайт для трансляции сообщений о самоубийствах студентов?» «Это не просто прямая трансляция самоубийства, это ещё и секс-трансляция, и это не просто вещание. Они также используют этот контент для заработка денег». Цзян Чао достал ещё одну сигарету. Услышав это, он задрожал. «Не могли бы вы закрыть сайт?» «Ну, теоретически, этот сайт уже закрыт, потому что это разовая акция», — перебил Ван Чао. Голос молодого человека успокоил Цзян Чао. Словно ухватившись за спасательный круг, он поспешно спросил Ван Чао: «Ты… ты так долго работаешь с Лао Сином и хорошо разбираешься в технике. Можешь найти IP-адрес прямой трансляции, чтобы мы могли её перехватить?!» Словно лепесток розы, истерзанный инеем, подросток мрачно опустил голову и несчастно объяснил: «Это даркнет. Прямая трансляция использует Tor. Даже если вы найдете лучшего в мире хакера, красного хакера или белого хакера(зависит от деятельности и направленности хакеров), вы их не найдете. Ах, если только вы не поручите это искусственному интеллекту, но тогда вам придется ждать больше десяти лет». «Тогда вы сможете выяснить, кто взломал систему видеонаблюдения школы?» Услышав это, Ван Чао невольно рухнул на стол. «Пожалуйста, обдумайте сказанное мной, спасибо». «Тогда вы хотя бы можете вернуть себе контроль над слежкой?» Ван Чао вздохнул. Он ткнул капитана большим пальцем и сказал Цзян Чао: «Это проще простого, но эта железная стена не позволит мне это сделать». «Почему именно Лао Син?» «Два прямых эфира, посвященные смерти, проходили на территории кампуса университета Юнчуань. Если мы отключим здесь видеонаблюдение, можете ли вы гарантировать, что преступник не отправится в другое место, чтобы совершить свои преступления?» «Подождите, вы хотите сказать, что есть вероятность новых самоубийств?» У Цзян Чао внезапно онемела кожа головы. «Это невозможно. В течение 48 часов наверняка появится ещё один случай». Как будто паники, вызванной страхом перед Цзян Чао, было недостаточно, Син Цунлянь невзначай взглянул на Линь Чена, прежде чем продолжить: «И, по словам организатора, который нас подставил, боюсь, следующая прямая трансляция будет гораздо серьёзнее, чем две предыдущие». «Не пугай меня, Лао Син. Насколько серьёзнее это — «гораздо серьёзнее»? Мне что, нужно ввести военное положение в университете Юнчуань?» Приблизительно поняв смысл, выраженный взглядом Син Цунляня, Линь Чен поджал губы и сказал: «Советую вам этого не делать». «Почему?!» Оба его предложения были отклонены дважды. Цзян Чао хлопнул ногой по столу, чувствуя, что двое перед ним слишком хладнокровны. Он холодно сказал: «Вы знаете, что что-то должно произойти, но мы ничего не делаем, чтобы это предотвратить?» Син Цунлянь и Линь Чен не произнесли ни слова. Увидев, как они оба что-то скрывают, Цзян Чао, казалось, что-то обдумал, а затем внезапно понял: «Ах, вы же не хотите, чтобы организатор узнал. Вы проверили этот сайт и знаете, что сейчас произойдет более серьезный инцидент». Он мгновенно разгадал все детали. «Вы только что сказали руководителю группы Жэнь притвориться, что продолжаете расследование дела Фан Чжимина. Если он этого не сделает, разве организатор прямой трансляции не узнает, что его план раскрыт, и не откажется от следующей операции? Зачем нам видеть еще больше кровопролития? В случае чего-либо мы с тобой не сможем нести ответственность, Лао Син!» Цзян Чао произнес это с горечью, но подобные уговоры не возымели никакого эффекта ни на Син Цунляня, ни на Линь Чена. «Лучше иметь дело с одним вариантом развития событий, чем гадать, что произойдет, столкнувшись с двумя», — сказал Линь Чен. «Сейчас не время обсуждать философские вопросы». «Да, если захотим, мы можем заставить организатора сорвать свой план в течение 48 часов…» «Тогда почему бы и нет?!» «Цзян Чао, ты когда-нибудь об этом задумывался? Он пошел на такой большой риск и даже был готов пожертвовать кротом из МПК, лишь бы немного оттянуть время. Что это говорит?» «Это значит, что ставки в следующей прямой трансляции будут чертовски высоки, и они смогут на этом заработать кучу денег!» Цзян Чао почувствовал, как по его коже пробежал холодок, который только что сменился гневом. «Это значит, что может погибнуть много людей!» «Но у них всего одна такая возможность», — Линь Чен, используя менее угрожающий тон, успокоил человека перед собой. «Да, Лао Цзян. Если мы не поймаем их на этот раз и не остановим, можешь ли ты гарантировать, что в следующий раз они не придумают чего-нибудь посерьезнее?» — продолжил Син Цунлянь. — «И я обещаю, причина, по которой они осмелились составить такую временную шкалу, заключается в том, что через 48 часов все найденные нами улики будут уничтожены. Ты знаешь, что в тени скрывается группа, но ты не можешь их найти и не знаешь, когда они совершат следующее преступление. Это хуже, чем что-то застрявшее в горле». «Но… Но сейчас не время быть героем». Вероятно, из-за того, что слова Син Цунляня показались слишком убедительными, тон Цзян Чао смягчился. «Не волнуйтесь, мы не будем рисковать жизнями студентов». «Что же нам следует делать дальше?» «Во-первых, необходимо организовать размещение персонала в университете Юнчуань. Однако мы не можем быть уверены, что следующая прямая трансляция будет проходить именно в этом университете. В конце концов, сейчас большой ажиотаж, но все же лучше внимательно следить за ситуацией…» «И что дальше?» «Тогда я не знаю», — Син Цунлянь небрежно развел руками и признал: «У нас сейчас нет никаких очевидных улик». Это было похоже на осознание того, что прямо перед тобой вот-вот взорвется бомба, но тебя отделяет от нее бесконечная трясина. Син Цунлянь продолжил: «На расследование социальных связей между погибшими потребуется много времени. Мы не можем найти человека, стоящего за этим сайтом. Единственный способ найти его — это фишинг через аудиторию, но удастся ли нам это, зависит только от судьбы». «Ты что, издеваешься, Лао Син?!» Цзян Чао так разозлился, что у него подскочило давление. Увидев, что его старый друг вот-вот умрет от сердечного приступа, Син Цунлянь повернул голову и посмотрел на Линь Чена. «Так что теперь я могу полагаться только на господина Линя. В конце концов, он эксперт». «Ты заставляешь меня чувствовать себя спасательным кругом». «Итак, мистер спаситель, что вы собираетесь делать?» «Я собираюсь найти иголку в стоге сена». Глава 68 «Как вы собираетесь это сделать? Вы собираетесь проверять всех?» — вздохнул Цзян Чао. «Честно говоря, я думаю, что времени на то, чтобы всё проверить и изучить, не хватит». «Да, поэтому мне нужно найти людей, которые могли бы прийти и поговорить». "Что?" «Если мы уверены, что будет прямая трансляция, а это значит, что в этой школе или этом городе всё ещё есть люди, которые хотят совершать преступления, мы можем использовать метод, чтобы выяснить, кто эти люди, и поговорить с ними». «Вопрос в том, есть ли у вас какие-нибудь быстрые способы психологически определить человека?» «Если быть точнее, мы используем математику». Линь Чен достал из кармана три листка бумаги. Это были те три вещи, которые он носил с собой сегодня, и теперь, похоже, он был рад, что не выбросил их. «Одолжи мне Ван Чао», — сказал он Син Цунляню. «Почему ты так вежливы? Пока иы его не убьёшь, можешь использовать его как хочешь », — ответил Син Цунлянь с улыбкой. Подросток, сидевший сбоку, поднял голову от экрана, жуя ручку во рту, явно все еще пытаясь придумать, как поймать этих извращенцев. «Капитан, вы же знаете, что я легко могу поднять мятеж, верно?» Линь Чен разложил на столе три листа бумаги и сказал: «На самом деле, по результатам MMPI мы обнаружили, что Ван Шиши, Сюй Хаочжэнь и Цзян Лю обладают схожими личностными чертами, поэтому мы можем использовать это для отбора потенциальных кандидатов со схожими характеристиками». «Найдите людей, которые могли бы заинтересоваться участием в следующей прямой трансляции смерти», — Ван Чао откинулся на спинку стола. «В университете Юнчуань 30 000 преподавателей и студентов, а вы хотите найти всего трех человек, которые примут участие в следующей прямой трансляции? А'Чен, это действительно как иголка в стоге сена». «Вы имеете в виду, что сначала нужно отсеять людей с интровертным типом личности, показатель которого превышает или равен 70 баллам?» Линь Чен кивнул. После всего, что только что произошло, он не удивился тому, что Син Цунлянь действительно помнил ключевые слова и критерии оценки. Он взглянул на Ван Чао, отчего тот выплюнул ручку изо рта, и вытер место укуса своей футболкой. Взяв ручку, Линь Чен нарисовал на бумаге круг и объяснил: «Предположим, это группа людей с интровертным характером в обществе…» Затем он нарисовал маленький круг, пересекающий большой круг. «Это возможные преступники», — сказал он, закрасив точку пересечения двух кругов. «Это потенциальная группа людей, которых мы можем обнаружить». «Понял! Вы просите меня сначала сходить в библиотеку и найти информацию об этом тесте, а затем отобрать студентов, набравших более 70 баллов. Сколько их всего?» «В какую библиотеку?» — Син Цунлянь постучал Ван Чао по голове. «Мы можем передать данные в установленном порядке». «70 баллов — это, вероятно, два стандартных отклонения от среднего значения, поэтому, по консервативным оценкам, среди людей с отклонениями от нормы будет 4%», — ответил Линь Чен. «Тогда, если рассматривать только Университет Юнчуань, получится всего около 1200 человек!» — воскликнул Ван Чао. «Есть ли способ сузить круг поиска?» — спросил Син Цунлянь. «Да», — ответил Линь Чен. «Пусть пройдут еще один тест на определение типа личности». В данном случае у нескольких самоубийц наблюдались признаки значительных изменений в личности, а это означало, что если бы студент показал существенные изменения в результатах второго теста личности, это выглядело бы подозрительно. «Я понимаю», — сказал Син Цунлянь. «Однако есть еще одна небольшая проблема», — Линь Чен посмотрел на Син Цунляня. «Если мы устроим среди студентов тест на определение личностных качеств с большой помпой, не напугаем ли мы змею?» «Это не такая уж большая проблема. Теперь, когда в школе произошел такой серьезный случай самоубийства, разве не нормально проверить психическое здоровье учеников?» Услышав опасения Линь Чена, Син Цунлянь с улыбкой продолжил: «И, если вы действительно выявите подозрительных учеников, разве это не станет достаточным основанием для того, чтобы допросить их?» Слова Син Цунляня немного ошеломили Линь Чена. «Ты действительно…» "Что?" Линь Чен беспомощно покачал головой. «Старый, хитрый негодяй. Коварный, предательский и бесстыжий!» — праведно ответил маленький товарищ Ван Чао. Син Цунлянь, похоже, не обращал внимания на эти ярлыки. Он слегка нахмурился и спросил: «Сколько времени вам потребуется для проведения первичного отбора?» «Очень быстро». «Сколько времени потребуется для внедрения дополнительного приложения?» — спросил он Линь Чена. «Само тестирование займет всего около часа, но весь процесс, от организации персонала и выбора места проведения до оповещения студентов, займет довольно много времени, а количество студентов огромно…» Услышав это, Син Цунлянь взглянул на часы. «Сейчас 16:37». «Да, университет скоро закроется. Даже если консультанта уведомят сейчас и тестирование будет организовано, вероятно, первая группа студентов пройдет тестирование примерно в 19:00». «У вас есть примерная оценка? В каком отделе и в каком классе, скорее всего, будут учиться искомые нами студенты?» «Ну, существенной разницы в результатах студентов разных факультетов нет, но доля психологически нездоровых студентов, изучающих психологию, относительно высока…» Син Цунлянь не смог сдержать смех. «Разве это не самокритика?» Линь Чен приподнял уголок рта и продолжил: «Согласно данным нашей школы, здесь также учатся студенты медицинского и химического факультетов…» «Примерно сколько всего студентов?» «Докладчик, всего 3158», — быстро ответил маленький товарищ Ван Чао. «Это значит, что, несмотря ни на что, тест сегодня завершить невозможно, верно?» «Даже если открыть 20 классов, одновременно на тест смогут сдавать только 800 учеников, а на его выполнение потребуется 5 часов». «Так что это произойдёт не раньше завтрашнего утра». Но даже если это займет время до завтрашнего утра, уже прошло 20 часов. Син Цунлянь кивнул и продолжил: «Можете еще сузить круг поиска?» «Что касается первокурсников, то они только что сдали вступительный экзамен, поэтому нет необходимости сдавать еще один. Многие старшекурсники уже начали стажировку и больше не учатся в университете. Они сразу же исключаются из программы. Поэтому лучше всего ориентироваться на второкурсников или третьекурсников». Как только они заговорили, то услышали, как Ван Чао нажал кнопку. «Эй, всего здесь 1342 человека!» Было действительно очень приятно работать с эффективными партнерами. «Мне нужно попросить вас выбрать студентов второго и третьего курсов с факультета психологии, медицинского факультета и химического факультета и составить для меня список», — сказал Линь Чен. «Это пустяк». Услышав это, подросток несколько раз постучал по клавиатуре. Он некоторое время смотрел на полученные данные, а затем сказал Линь Чену: «А'Чен, должен сказать, ваш факультет психологии действительно особенный, не так ли?» «Да, я тоже об этом думал», — пожал плечами Линь Чен и сказал: «Пришлите мне список этих людей, их резюме и результаты тестов». "Отправил." Линь Чен, вероятно, понимал, почему Син Цунлянь взял с собой Ван Чао. Его работы были просто слишком выдающимися. Закончив говорить, мальчик достал из рюкзака планшет и протянул его Линь Чену. «Можешь посмотреть на него». «Если у нас есть этот список, разве мы не можем сравнить круги общения шести погибших в этом деле, чтобы выявить возможные совпадения?» — внезапно спросил Цзян Чао. «Да, можем». Ван Чао вытащил конфету и бросил её в рот. «Найдёшь кого-нибудь, кто это сделает. У меня ещё много дел». Несмотря на то, что Ван Чао выглядел расслабленным и беззаботным, расследование до сих пор было для него крайне напряженным. Масштабное обследование населения с жесткими временными рамками, естественно, представляло собой противоречивую задачу. Он продолжал подключаться к даркнету и раздраженно нажимал кнопку обновления каждые несколько секунд, словно ожидая ответа от кого-то на другом конце в любую секунду. «Если у капитана Цзяна есть справочник, не могли бы вы помочь ему со сравнительным анализом?» — Линь Чен похлопал подростка по руке и мягким голосом произнес: «Сравнение займет некоторое время, и пока там нет никакой реакции, поэтому мне нужно следить за этой публикацией». Подросток редко отказывал Линь Чену. Вероятно, он очень хотел сыграть роль человека, пытающегося что-то победить, потому что его собственные способности в темной сети были практически бесполезны. Словно прочитав мысли подростка, Линь Чен покачал головой и сказал: «Тебе следует заниматься более важными делами». «Слышали? Пусть Жэнь Сянь позже посмотрит пост. В любом случае, раз вы его обучали, его уровень должен быть неплохим». Син Цунлянь редко говорил так жестко. «Однако, если мы не получим ответа в течение получаса, нам придется принять более радикальные меры». «Что ты хочешь делать?» — спросил Линь Чен. «Наши нынешние рыболовные сети слишком малы…» — Син Цунлянь посмотрел на Линь Чена. — «В основном потому, что ты вдохновил меня искать иголку в стоге сена. Предполагая, что организатор использует прямые трансляции для заработка, они не могут быть слишком эксклюзивными для новичков. В даркнете много подпольных форумов. Мы можем написать несколько тематических постов и…» «Вы хотите сказать, что я должен подражать тону психопата, написать статью на заданную тему, распространить её на крупных сайтах и расширить сеть поиска?» — Линь Чен остро заметил ловушку. «Ты более профессионален», — Син Цунлянь немного смутился и, проявив инициативу, сказал: «Я могу взять на себя перевод». Хотя он и потерял дар речи, ему пришлось признать, что мнение Син Цунляня всё ещё заслуживает доверия. Он уже собирался ответить, когда услышал, как собеседник спросил: «Консультант Линь знает, где находится туалет в офисном здании? Пожалуйста, проводите меня туда?» Даже если он, вероятно, хотел поговорить с Линь Ченом наедине, ему нужно было учитывать настроение всех присутствующих в комнате. Линь Чен отправился на личную беседу с Син Цунлянем. Как и следовало ожидать, капитан отдела по борьбе с преступностью вовсе не собирался решать его психологические проблемы. Он подошел к окну, приоткрыл его и закурил сигарету. «Что с ним не так?» Линь Чен был немного удивлен. Он не ожидал, что Син Цунлянь специально позовет его, чтобы расспросить о психологических проблемах Ван Чао. «Он, должно быть, нервничает». «Ты нервничаешь?» Вопрос так быстро изменился, что Линь Чен не успел отреагировать. "Еще нет." Бледный дым поднимался в воздух, и Линь Чен с недоумением смотрел на него. «В любом случае, надеюсь, ты не будешь испытывать слишком сильного давления. Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, можешь задать их мне». Наконец, заговорил Син Цунлянь. В этот момент Линь Чен внезапно понял намерения Син Цунляня и почти беспомощно покачал головой. Син Цунлянь действительно всё понял. С самого начала и до конца Син Цунлянь не игнорировал важнейший вопрос. Он знал, что у Чжэн Дундуна и дворецкого Чена есть к нему претензии, и смог использовать этих двоих, чтобы устроить масштабную ловушку. Казалось, такой гений прекрасно знал о нём всё. «Если вам интересно, можете угостить меня выпивкой после окончания этого дела», — сказал Линь Чен, подняв голову и глядя в глаза Син Цунляню. Глава 69 Ближе к вечеру небо затянулось тучами, что было плохим предзнаменованием. Разобравшись со своими людьми, Жэнь Сянь, как и обещал, вернулся в конференц-зал наверху. На самом деле, как ветеран отдела по расследованию особо тяжких преступлений, он знал, что существует целый ряд внутренних процедур для работы с «кротом». Убийство или использование в качестве приманки – все это требовало учета различных факторов, и посторонним было трудно задавать вопросы. Однако Линь Чен подумал, что Жэнь Сянь, вероятно, предпочтёт сохранить всё произошедшее в своём сердце, потому что теперь ему трудно доверять кому-либо ещё. По крайней мере, в случае с Фан Чжимином он утратил способность доверять. Это было похоже на то, как если бы нужно было пометить семена, непригодные для посадки, запечатать их в углу кладовки, а затем ждать, пока весенний ветерок принесет подходящую почву. В большинстве случаев о таких вещах можно было и не рассказывать, но если подходящего момента еще не было, то это нужно было держать в секрете. Линь Чен слишком хорошо знал это чувство. Как и сейчас, его разговор с Син Цунлянем закончился естественным образом после того, как они обсудили, что бы им взять выпить. Син Цунлянь, с другой стороны, не подтвердил это и даже не ответил. После того, как между Син Цунлянем и Син Цунлянем завязалась более тесная дружба, Линь Чен обнаружил, что тот чрезвычайно осторожен, что противоречило его внешности. Эта осторожность проявлялась в мелочах, из-за чего было трудно заметить какие-либо очевидные черты его характера или склонности до того, как он действительно начинал действовать, и это лишь затрудняло окружающим догадываться о его истинных мыслях. Причина такой осторожности, разумеется, держалась в секрете. Линь Чен закончил писать последний пост и передал его собеседнику на проверку. После того как Син Цунлянь дочитал, он с удивлением сказал: «Консультант Линь, судя по этим нескольким статьям, мне так и хочется надеть на вас наручники». Его тон и выражение лица были очень естественными, как будто у них и не было той частной беседы ранее. Линь Чен едва слышно вздохнул. Несмотря на эти слова, Син Цунлянь быстро перевел непристойные и мрачные сообщения, написанные Линь Ченом, и внес их в ноутбук. Жэнь Сяню оставалось лишь завершить работу, скопировав и вставив текст. До этого капитан отдела по борьбе с преступностью завершил планирование и организацию психологического тестирования тысяч людей, включая ряд задач, таких как определенная расстановка и последовательность действий в классе. Казалось, он от природы хорошо умел организовывать и планировать, и был невероятно эффективен, когда дело доходило до дела. Настолько, что когда Фу Хао пришел после занятий, ему почти нечего было критиковать в такой организации, а ведь он специализировался на психометрии и руководил многими крупномасштабными совместными исследованиями, поэтому можно было ожидать, что он выскажет много замечаний по поводу плана тестирования. «Компьютерное и письменное тестирование проводятся одновременно… Хотя контролировать погрешность измерений нецелесообразно, это не большая проблема, если вы спешите. Я подожду, пока подготовится наш компьютерный класс, но почему здесь есть подробное правило, позволяющее студентам, сдающим компьютерное тестирование, сначала собираться в столовой, не уведомляя заранее место проведения тестирования, а затем просить меня проводить их в компьютерный класс?» "На всякий случай." —- «На всякий случай» — это чуть не стало новым девизом Син Цунляня. Скорее всего, это была крылатая фраза. С наступлением ночи начался дождь. Весенние дожди не были закономерными. Время от времени весь кампус окутывался тонким дождем и туманом, излучая тихий свет. Но для студентов факультетов психологии, медицины и химии Университета Юнчуань этот вечер оказался совсем не спокойным. В конце концов, это были студенты, привыкшие к недисциплинированности. Никто не хотел идти в учебные корпуса, чтобы отвечать на 500 вопросов теста на определение типа личности, когда им следовало бы вернуться в общежитие, чтобы поучаствовать в разборках или поиграть в игры. К тому же, все должны были внимательно заполнять ответы, что только усиливало мучения. Дождливая ночь была холодной и влажной, а воздух был наполнен шипящим звуком электронных устройств. В целях маскировки Линь Чен мог лишь сидеть в комнате наблюдения и следить за каждым движением в десяти классах. Словно скопированная и вставленная картинка, обстановка в каждом классе была практически одинаковой. В передней и задней части класса находились аспиранты, нанятые Фу Хао для проведения теста. После объяснения материала и раздачи контрольных работ они от скуки начали играть на своих мобильных телефонах. В этот момент большинство студентов, наклонившись, с ручками в руках, листали страницы контрольных работ. Некоторые из них зевали, другие отвечали на вопросы с невероятной скоростью. Проблема заключалась в том, что, глядя на них с опущенными головами и согнутыми спинами, невозможно было отличить тех, кто из них выделялся. «Эй, ваша школа просто замечательная. Даже в классах установлены камеры». Дверь комнаты наблюдения распахнулась. Линь Чен повернул голову и увидел, как Син Цунлянь медленно входит с двумя чашками кофе. «Ты что-нибудь видишь?» — спросил Син Цунлянь. Линь Чен покачал головой. «Ракурс неудачный. Камеры в основном используются для наблюдения за уроком учителя, поэтому все они установлены на задней стене. Просто наблюдая за их движениями, трудно заметить что-либо подозрительное». Глядя на аккуратные спины студентов, Линь Чен почувствовал некоторую грусть. «Кроме того, студентов слишком много», — попытался успокоить его Син Цунлянь тихим голосом, словно говорил что-то между делом. Но когда эти слова донеслись до ушей Линь Чена, это было словно раскат грома посреди ночи. Он слегка приподнял голову и нахмурился, заметив, что воздух вокруг него становится всё более раздражающим. «Что случилось?» — спросил Син Цунлянь. «Ты только что напомнил мне о самой опасной части всего инцидента». "Что?" «Мы этого не видим». Он сложил руки на столе и, глядя на более чем 500 студентов на экране, сказал: «Даже если некоторых студентов удастся отсеять, все равно останутся те, кого мы не увидим, потому что они полностью преобразились в другого человека». Это было похоже на использование одной-единственной рыболовной сети, которая не позволяет поймать ни одной рыбы в пруду. Вместо этого они вылавливали виды, которые точно соответствовали размеру сети, а оставшаяся рыба продолжала свободно плавать. «Найти некоторых людей непросто, но, по крайней мере, это прорыв», — сказал Син Цунлянь. «Ты когда-нибудь задумывался о том, что даже если произойдет прорыв, нам может быть трудно докопаться до сути проблемы? То есть, что может заставить их совершить подобное?» «Но ты же сказал, что это не наркотики и не гипноз. Как люди могут потерять себя без причины? Это же не какое-то проклятие, верно?» Услышав это, Линь Чен поднял голову и на мгновение замолчал. Окно комнаты наблюдения было приоткрыто. Оттуда они могли видеть вдали нечеткие огни учебного здания. Неосознанно звук дождя постепенно становился всё громче, и казалось, что он заглушает их разговор. «Что случилось?» — спросил Син Цунлянь. «Ты подкинул мне очень плохую идею. Надеюсь, ты меня не застанешь врасплох своим недоверием». «Консультант Линь, нет необходимости прибегать к феодальным суевериям…» — Син Цунлянь вздрогнул и тихо спросил: «Это ведь не колдовство?» «Можно ли считать психологическое колдовство таковым?» Линь Чен не хотел пугать Син Цунляня, но по выражению его лица он заметил едва заметное беспокойство, которое быстро исчезло. Словно что-то осветило всё его лицо, и когда Линь Чен это заметил, это была вспышка молнии снаружи. «Сейчас говорить об этом не стоит. Давайте подождем результатов», — сказал Линь Чен перед тем, как раздался раскат грома. «Надеюсь, всё пройдёт гладко», — сказал Син Цунлянь. Короче говоря, Линь Чен посчитал, что недавний бунтарский дух Син Цунляня был описан слишком точно. Потому что после того, как Син Цунлянь закончил свою «молитву об успехе», с неба раздался раскат грома, настолько громкий, что стеклянные окна всего здания, казалось, задрожали. Он даже услышал крики, доносившиеся из учебного корпуса вдалеке. Затем шум дождя усилился, и дождь лил как из ведра. Весенний дождь и весенняя гроза были невероятными явлениями, наполнявшими небо несравненно мощной силой. Они захлестывали небо, и даже воздух начинал шевелиться. Линь Чен встал, посмотрел в окно, и после очередного удара молнии свет внезапно погас. Это было более нелепо, чем весенняя гроза в драме. Никакого предупреждения не было, большая часть кампуса вдали погрузилась во тьму. Словно кто-то стер мел с доски. Включая учебное здание, где проводилось психологическое тестирование, десятки других зданий были полностью освещены, в то время как другие части школы в этот момент оставались ярко освещенными. В мерцающем свете Линь Чен сказал Син Цунляню: «После того, как это дело будет завершено, тебе действительно пора уходить». Произнося эти слова, он достал телефон. Благодаря тщательной и продуманной работе Син Цунляня, перед организацией теста на определение личностных качеств, аспиранты, ответственные за его проведение, были объединены в группу в WeChat. [Успокойте учеников и охраняйте входную и заднюю двери.] [Покидать класс запрещено.] Линь Чен отправил группе эти две строки. Ученики, всё ещё сидевшие в тёмной аудитории, были ошеломлены. Наступила секунда или две тишины, после чего раздались крики. Затем снова раздался гром, заставив робких девочек закричать. Пронзительный звук, словно проливной дождь, начал сотрясать всё тёмное здание. Однако не все студенты кричали. Большинство из них замолчали, прислушиваясь к крикам вокруг. Сначала они оглядывались по сторонам, а затем, постепенно, сквозь резкие вопли, начали тревожно перешептываться друг с другом. «Мне так страшно». «Не те, кто покончил жизнь самоубийством…» «Это место населено привидениями? Почему вдруг отключилось электричество?» Студенты обменивались своими необоснованными теориями, и в проливном дожде и темноте эти теории существовали как истина, словно были трехмерными. Они даже почувствовали, что ветер, проносившийся по залу, стал прохладнее, словно какие-то острые пальцы пронзили темноту и собирались их задушить. Казалось, по ним ползали бесчисленные муравьи. Студенты один за другим начали протестовать. «Это так страшно. Учитель, как мы можем это делать без электричества!» «Мы можем идти?!» «Учитель, отпустите нас!» Постепенно, нарастая, усиливались тревожные и раздражённые голоса. Линь Чен стоял в комнате наблюдения, глядя вдаль на темную ночь. В этот момент Син Цунлянь тоже положил телефон в руке. «Похоже, что внезапно отключилось электричество только в нескольких зданиях. Сейчас охрана школы спешит в электрощитовую. Это довольно странно». Ещё один раскат грома прогремел в небе, и вдали раздался грохот, из-за которого Линь Чену было трудно расслышать, что только что сказал Син Цунлянь. Глава 70 За окном шел сильный дождь. Хотя он не слышал, что говорил Син Цунлянь, вибрация телефона привлекла все внимание Линь Чена. Он опустил голову. Всего за несколько секунд в группу WeChat хлынул поток бесчисленных сообщений, и новые сообщения появлялись одно за другим. [Студенты уходят, и мы не можем их остановить.] [Когда снова включат электричество?] [Они начинают рвать экзаменационные работы.] [Мне тоже страшно… Почему вдруг отключилось электричество?] [Простите, что происходит? Когда снова включат электричество?] [Черт, черт, черт. Слишком страшно.] [Неужели мы действительно не можем их отпустить?] [Наша дверь заблокирована. Что нам делать дальше?] —- На экране слабо светился зеленый свет. Син Цунлянь подошел, взглянул и сказал: «Они рвут экзаменационные работы… Эти дети что, с ума сошли?» «Но ведь от таких вещей кровь закипает в жилах, не так ли?» Линь Чен обнял себя за плечи и холодно посмотрел на темную ночь перед собой. «Кровь кипит?» Линь Чен приложил пальцы к губам и жестом приказал Син Цунляню замолчать. «Слушай». За окном доносились приглушенные крики, порой высокие, порой низкие, а порой и вовсе беззвучные, словно звука не было совсем. «Вы имеете в виду крики?» Как только Син Цунлянь произнес свою речь, в дождливой ночи раздался громкий хлопок. Звук был оглушительным, словно что-то тяжелое упало с неба, а в конце гитары ощущалось характерное для металла вибрато. Линь Чен покачал головой и вгляделся в ночную тьму, но вдали не было ничего, кроме дождевой завесы и погасших уличных фонарей, которые под проливным дождем напоминали ряску. Проливной дождь сопровождался грохотом, который, казалось, окутал весь кампус. Звук, похожий на падение тяжелого предмета, напомнил студентам о сегодняшнем случае самоубийства. Эти крики стали более маниакальными, словно крики призраков, погребенных под землей, которые пытались перевернуть землю, чтобы вырваться наружу. Телефон Линь Чена начал непрерывно вибрировать, и сообщения приходили нескончаемым потоком, словно на него было наложено проклятие. [Дверь их не остановит!] [Кто-то опять спрыгнул со здания???] [Кто-то зовёт на помощь!!!] [Что я должен делать?] [Что я должен делать???] [Можно ли их отпустить? К тому же, отключено электричество!] [Я больше не могу это терпеть!] —- Текст на экране лихорадочно сыпался, пока Линь Чен говорил, словно разговаривая сам с собой. «Да, коллективное бессознательное». Закончив, он взглянул на Син Цунляня и выбежал, даже не успев ничего объяснить. [Обязательно следите за дверью и не позволяйте ученикам выходить.] [Скажите ученикам, что сейчас идёт дождь, поэтому им нужно подождать, пока не возобновят подачу электроэнергии.] Это было всего лишь трехэтажное здание, но такое длинное. Линь Чен печатал на бегу. В тот момент, когда он вышел из-под карниза, его мгновенно обрушил проливной дождь. Внезапно сзади его резко дернуло. Линь Чен пошатнулся и его с силой отбросило назад, заставив остановиться. «Стоит ли тебе сейчас спешить? Успокойся». Син Цунлянь крепко сжал его руку, подчеркивая свои слова. «Я спокоен!» — тяжело дыша, произнес Линь Чен. В этот момент дождь был похож на град. «Отключилось электричество, слышен звук падающих предметов. И все это время кто-то подстрекает студентов выбегать из класса!» «Ты хочешь сказать, кто-то пытается спровоцировать бунт среди студентов? Сомневаюсь, что ты один сможешь справиться с этими безумцами. Хорошо, скажи мне. Если студенты сейчас же выбегут из класса, каковы будут самые худшие последствия?» Голос Син Цунляня был как всегда спокоен. Его дыхание ничуть не было прерывистым. «Жертвы, давка…» В голове Линь Чена проносились бесчисленные варианты развития событий. Син Цунлянь внезапно спросил: «Лестница?» «Да, лестница. Боюсь, кто-то её решил использовать». «Хорошо, понятно. А ты пока возвращайся. Я пришлю кого-нибудь проверить лестницу». Линь Чен уже собирался что-то сказать, когда почувствовал, как у него отяжелело плечо. Син Цунлянь, надавливая на них, очень спокойным голосом произнес: «Возможно, кто-то подстроил эту уловку, чтобы выманить тебя, поэтому лучше, если ты дашь указания здесь». Закончив говорить, Син Цунлянь отпустил его руку и убежал в глубину дождливой ночи. Из-за дождя зрение Линь Чена было затуманено. «Понимаю», — сказал он, стоя спиной к Син Цунляню. Шум дождя не прекращался. Линь Чен вернулся и сел на ступеньки лестницы. Хотя он был весь мокрый, он не чувствовал ни малейшей прохлады. Звуки грома и молнии по-прежнему чередовались, но, возможно, это было из-за того, что фигура Син Цунляня, вбегающего в дождевую завесу в конце, выглядела несколько слишком праведной, что вызвало у него странное чувство спокойствия. Внезапно он почувствовал, что сильный дождь, похоже, был благословением Божьим. [Сейчас учитель находится в лучшем состоянии.] [Черт возьми, это было слишком опасно. Безумие.] [Вы можете поверить, что наш класс разорвал все экзаменационные работы?] [К счастью, шел дождь, поэтому они колебались. Иначе я бы точно ничего не смог с этим поделать.] Линь Чен глубоко вздохнул. Его дыхание было наполнено холодом дождливой ночи. Он отжал рубашку и вытер руки, затем коснулся экрана телефона и напечатал: [Сообщите ученикам, желающим уйти, что сейчас идёт сильный дождь. Если через десять минут дождь не прекратится, пусть они организованно спустятся вниз из 1-го класса в 10-й.] —- Когда Сяо Цунлянь бросился к подножию здания, его встретили обрывки бумаги, разбросанные по полу, словно конфетти. Наверху также были разбросаны обрывки бумаги, смешанные с дождевой водой. Однако большинство криков студентов прекратились, и осталось лишь темное здание, стоявшее тихо и пусто в дождливую ночь. Син Цунлянь предположил, что, вероятно, в этом сыграла роль договоренности Линь Чена. Служба безопасности школы уже узнала об этом, и вдали сквозь завесу дождя пробежали несколько фигур. Это, должно быть, полицейские, которых он только что вызвал Цзян Чао. Из-за многочисленных самоубийств охранники были знакомы с Син Цунлянем, поэтому ему даже не нужно было показывать полицейский значок, чтобы они узнали его и окликнули под проливным дождем. «Капитан Син, что происходит?» Син Цунлянь поднял взгляд на пол. Студенты проводили экзамены на пятом этаже, и некоторые высовывали головы, что-то рассматривая. В учебном корпусе было две лестницы: одна с восточной стороны, другая с западной, а времени оставалось мало. Он указал на пятерых охранников перед собой и торжественно произнес: «Вы проверили это здание? Пятеро из вас, проверьте первый, второй и пятый этажи восточной лестницы. Постарайтесь быть как можно тщательнее и уложитесь в пять минут. Остальные последуют за мной…» Говоря это, он повернулся к последнему оставшемуся охраннику. «Отдайте мне рацию и гарнитуру». В коридоре после отключения электроэнергии горели только аварийные лампы. Стоя на нижнем этаже и глядя вверх, можно было увидеть, что весь коридор окутан неясным темно-зеленым светом. Позади него послышались торопливые шаги. Син Цунлянь быстро обернулся и беззвучно жестом показал троим полицейским, которые бросились к нему. «Пять минут, чтобы проверить лестницу. Выключи телефон и старайся говорить как можно тише…» После того, как он закончил говорить, его телефон тихо завибрировал. Линь Чен отправил сообщение так, будто рассчитал всё точно по расписанию. [Если в течение 6 минут не будет электричества, студенты начнут покидать помещение. Будьте осторожны.] Син Цунлянь включил фонарик на телефоне и наклонился, чтобы коснуться земли. Свет на верхней и нижней лестнице был тусклым. Из-за дождя земля была очень скользкой. Он ухватился за перила и поднялся по лестнице. Поручень ощущался устойчиво. Син Цунлянь сильно его покачал, и никаких проблем не возникло. На его лоб упала капля холодной воды. Он нахмурился, заметив мелкие капельки воды, конденсирующиеся на железном периле. Он быстро опустил взгляд на пол коридора, который был обычного цвета, имитирующего мрамор, и в тусклом свете становился еще более размытым. Он опустил фонарик, и на краю лестницы что-то неясное упало. Он сделал несколько шагов вперед, присел на корточки и нашел две маленькие пластиковые бусинки. Один был жёлтым, а другой — розовым. В этот момент из радио раздался подавленный и нервный голос. «На земле валяются гвозди. Всем следует быть осторожными». Несмотря на отсутствие ветра, Син Цунлянь в одно мгновение почувствовал, что воздух вокруг него настолько холодный, что вот-вот замерзнет. Гвозди, пластиковые бусины… А если к этому добавить еще и бегающих по лестнице студентов, неистово спускающихся вниз… Ему, казалось, представлялось, как пол залит кровью, и как по коридору бродят студенты, издавая душераздирающие вопли. Успокоившись, он прошептал по рации: «Соблюдайте правила безопасности. Быстро уберитесь на лестнице и покиньте её через пять минут, как и планировалось». После этих слов он наклонился, поднял две пластиковые бусинки с земли и запечатал их в пакет для вещественных доказательств. В пустом коридоре раздавался треск проливного дождя. Слушая шум дождя, Син Цунлянь чувствовал себя счастливчиком, что им удалось избежать катастрофы. —- Для учеников в учебном корпусе сегодняшний вечер был лишь небольшой попыткой бунтовать против порой глупых решений школы. Кроме того, было темно, и все вместе устраивали беспорядки. Простейшая истина заключалась в том, что закон не стал бы обвинять массы. Более того, они просто порвали несколько листов бумаги, что не было чем-то особенным. Кто довел школу до психического расстройства и вызвал их на психологическое тестирование в дождливый день? Вдобавок ко всему, школа была совершенно некомпетентна. С того момента, как они начали покидать учебное здание один за другим, электричество так и не включилось. Син Цунлянь стоял в темноте без зонта, наблюдая, как последний студент благополучно покидает учебное здание, затем достал сигарету и зажигалку. «Капитан Син, разве вам не нужно остановить студентов, чтобы мы могли провести расследование?» — тихо спросил стоявший перед ним полицейский. «Вы сможете остановить 500 студентов?» Возможно, ему просто не повезло. Несмотря на то, что он несколько раз щёлкнул зажигалкой, ему не удалось зажечь появившееся слабое пламя. Полицейские под командованием Цзян Чао окинули взглядом спины выходящих студентов; их взгляды были такими, словно они были террористами. Син Цунлянь нахмурился, похлопал одного из них по плечу и протянул руку. «Капитан Син… Я… я не курю…» После того, как его всю ночь бросало из стороны в сторону, он окончательно потерял самообладание. Как и сегодня, если бы перед ним появилась зажигалка, он был бы готов поблагодарить Бога. Он достал из кармана запечатанный пакет с вещественными доказательствами и передал его. Затем сказал: «Вместе с найденными на земле вещами отнесите их на осмотр и сосредоточьтесь на отпечатках пальцев». Закончив говорить, он повернулся и ушёл. Дождь всё ещё шёл. Несмотря на весенний дождь, в воздухе витало ощущение уныния. Син Цунлянь шёл под деревом, когда вдруг его телефон завибрировал. На другом конце провода раздался напряженный голос Цзян Чао. «Лао Син, отключение электроэнергии было рукотворным. Я только что обнаружил устройство, отключающее электричество по таймеру. Похоже, что электроснабжение не будет восстановлено в течение некоторого времени. С тобой все в порядке?» Возможно, это произошло из-за слишком громкого голоса Цзян Чао, но Син Цунлянь почувствовал, что шум дождя вокруг него немного стих. «А, на данный момент меня это устраивает». Син Цунлянь взглянул на мерцание здания вдали. Казалось, наверху лестницы сидела в одиночестве худая фигура. Он отложил телефон и пошёл туда, откуда только что пришёл. Глава 71 «Линь, можно мне одолжить спички?» Сверху раздался слабый голос. В тусклом свете Линь Чен посмотрел на кожаные сапоги на земле, достал из кармана коробок спичек и протянул его вверх. «Я думал, ты не куришь». Голос Син Цунляня звучал немного удивленно, что отдавало ему насмешкой или флиртом. «Спички из отеля. Я взял их, когда выходил». «Зачем брать спички, когда выходишь на улицу?» "На всякий случай." «Я думал, ты сделал это специально для меня», — небрежно пробормотал Син Цунлянь и сел на ступеньки рядом с ним. «Не знаю, можно ли их ещё зажечь…» После этих слов он небрежно достал спичку и провел ею по фосфорной полоске сбоку. С характерным щелчком пламя вспыхнуло, выпустив немного дыма. «Можно ли это всё ещё считать удачей?» — спросил Син Цунлянь, глядя на пламя. «Тебе всегда везло», — беспомощно сказал Линь Чен. Он чувствовал вокруг себя тёплую атмосферу. "Хм?" «К счастью, шел сильный дождь, поэтому студенты не спешили выбегать из класса, и мы смогли выиграть немного времени». Линь Чен немного подумал, а затем спросил: «Что ты нашёл на лестнице?» «Ты правда не пробрался туда тайком?» — Син Цунлянь слегка повернул голову и скептически спросил. «Нет, я всегда слушался капитана», — ответил Линь Чен. «Тск…» В последний момент, когда матч уже подходил к концу, Син Цунлянь наконец закурил сигарету. Он сделал глубокую затяжку и медленно произнес: «Пластиковые бусины, стекло, гвозди…» В голосе Син Цунляня Линь Чен не расслышал особых эмоций. К этому времени дождь настолько стих, что его было почти не слышно. «Вот такие вещи». Линь Чен не удивился. Если он хотел спровоцировать студенческие беспорядки и давку, то разбрасывание предметов на лестнице было бы идеальным вариантом. Постоянные чрезвычайные ситуации последних нескольких дней истощили нервы студентов. После того, как они внезапно расслабились, у них даже не осталось сил бояться, осталась лишь усталость. Ситуация была плачевной, времени катастрофически не хватало. Даже передохнуть стало роскошью. Тем не менее, он молчал и молча ждал, пока Син Цунлянь докурит сигарету. «Давайте поговорим об этом. Что такое коллективное бессознательное поведение?» Син Цунлянь потушил окурок и повернулся к нему. «Почему у тебя такая хорошая память?» Линь Чен посмотрел на темное ночное небо, где не было ни луча звездного света. Было невероятно темно, и небо казалось бескрайним и простирающимся вдаль. Если бы не слишком мокрая земля, ему почти захотелось лечь на ступеньки. «Я очень хорошо помню многое из того, что ты говоришь». Тон Син Цунляня был настолько естественным, что Линь Чен тихо рассмеялся и просто лёг на ступеньки. Он положил голову на руки и сказал: «Например, при обычных обстоятельствах ученики стали бы сопротивляться школьным правилам, громко кричать и пытаться выбежать из класса в полном хаосе?» "Конечно, нет." «А ты когда-нибудь задумывался, что стало причиной того, что они вдруг стали такими?» «Разве не потому, что было темно, и кто-то воспользовался царящим хаосом, чтобы намеренно их спровоцировать?» «На самом деле, фанаты рок-концертов тоже устраивают беспорядки, и спортивные болельщики тоже склонны к бунтам после поражения своей команды. Это не имеет ничего общего со временем, окружающей средой или местом. Дело только в людях. Если копнуть глубже, возникает вопрос: почему люди так легко поддаются влиянию пустяков и совершают крайние поступки?» «Консультант Линь~» — внезапно лёг Син Цунлянь, несколько раз повысив голос и лениво слушая. — «Не задавайте вопросов. Просто говори. Я слушаю». «Это связано с проблемой психологии толпы. Мы часто обнаруживаем, что в группах, охваченных сильными эмоциями, люди осмеливаются на многое, на что они не решились бы в одиночку. Они будут поджигать, убивать и грабить. У них нет стыда, нет чувства морали и даже нет чувства закона… Потому что в тот момент они потеряли самих себя…» После того как Линь Чен закончил говорить, он сделал намеренную паузу, ожидая, что Син Цунлянь поймет его слова. Но на этот раз ситуация отличалась от предыдущей. Рядом с ним Син Цунлянь спокойно дышал, плотно закрыв глаза, словно заснул. Ночь была тихой, и дождь прекратился. Линь Чен был охвачен иллюзией, что его используют как гипнотический инструмент. Он поднял брови, выпрямился и положил руки на колени. Он повернул голову назад и, молча глядя на Син Цунляня, медленно произнес: «Если бы ты не заснул, ты бы, наверное, сказал: „Ну, они теряют себя. Это похоже на то, что делали Ван Шиши, Сюй Хаочжэнь и Цзян Лю…“» «На самом деле, это так. Коллективное бессознательное — это ужасающий и реальный психологический феномен. В нормальных условиях люди рациональны и умеют мыслить, но как только рациональные люди попадают в группу, их индивидуальные личности быстро распадаются. Разум и самоконтроль исчезают, и проявляется природа человеческих импульсов. Большинство трагедий геноцида проистекают из этого. Если вам нужно найти термин, связанный с гипнозом, представьте это как групповой гипноз». «Насколько же самоубийство Ван Шиши и остальных похоже на то, что произошло сегодня ночью?» Внезапно Линь Чен увидел, как Син Цунлянь слегка пошевелил губами, произнося тихий голос, похожий на щипок струны виолончели, пронзающий ночь. Сердце Линь Чена необъяснимо затрепетало. Он почувствовал, будто его поймали с поличным за совершение чего-то плохого. Он потер лоб и продолжил: «Трагедии, подобные этой, во многом похожи, потому что люди инертны в своих мыслях. Даже преступники будут снова и снова выбирать один и тот же способ совершения преступлений. На самом деле, мы должны быть благодарны. Во всяком случае, мы устояли в этой борьбе и нашли много улик…» «Ван Шиши и остальные состоят в определённой группе, которая находится под чьим-то контролем, из-за чего все студенты в этой группе потеряли себя?» — заключил Син Цунлянь. «Звучит как фантастический роман, не правда ли?» — сказал Линь Чен. Он поднялся со ступенек и продолжил: «Если это группа студентов, совершающих насилие над другой группой студентов, подобно зверствам в каком-нибудь иностранном братстве или женском клубе, то легко понять, что это жестокость, порожденная коллективным бессознательным. Но они выбрали самоубийство, а это может означать только одно…» "Хм?" «Вера и сплоченность группы, в которой они состоят, превосходят все наши представления, и мы ничего об этом не знаем». «Похоже на роман ужасов», — серьёзно поправил его Син Цунлянь. Линь Чен вздохнул, поднялся со ступенек и спросил: «Ты уверен, что не хочешь вздремнуть?» «А ты тоже не спал?» — риторически спросил Син Цунлянь с улыбкой, опираясь на ступеньки. «Но сегодня ты слишком напряг свой мозг». «Консультант Линь, вы меня жалеете?» В кромешной темноте ночи вокруг царила тишина. Син Цунлянь был весь мокрый и купался в свете коридора, который отбрасывал на него тонкий слой. Свет был настолько слабым, что Линь Чен едва мог разглядеть его лицо, но голос и дыхание были отчетливо слышны. «Верно», — серьезно ответил Линь Чен. «Мне жаль консультанта Линя, но, похоже, нам придётся не спать всю ночь». Говоря это, Син Цунлянь протянул руку к Линь Чену. Он поднял его, затем, наблюдая, как Линь Чен равнодушно потирает лицо, сказал: «Неудачная попытка спровоцировать студенческие беспорядки сегодня вечером больше похожа на прихоть, чем на хорошо спланированное действие. Сегодня среди студентов нет жертв, что может привести к двум сценариям завтра. Во-первых, они откажутся от своего первоначального плана и останутся в бездействии. Во-вторых, завтра произойдет что-то серьезное… Как вы думаете, какой сценарий более вероятен?» «Мы не можем позволить себе рисковать», — покачал головой Линь Чен. «Осталось меньше 40 часов, и с этого момента каждую секунду может что-то произойти». «Ужасно…» Син Цунлянь засунул руки в карманы и встал перед Линь Ченом. «Единственная надежда найти иголку в стоге сена разрушена. Есть ли какой-нибудь способ найти членов этой группы?» «Вообще-то, это не полный провал». Линь Чен поднял глаза. Вдали в учебном корпусе еще горели огни. Это была группа компьютерного тестирования, специально организованная Син Цунлянем. «Вы забыли? У нас еще есть два класса данных». «Я не забыл. Я специально об этом заговорил, ожидая вашей похвалы». Пока Син Цунлянь говорил, он достал телефон и потряс его. «Профессор Фу только что написал, что тест закончился». Линь Чен нахмурился, быстро достал телефон и хотел позвонить, но Син Цунлянь сделал это быстрее. Он нажал кнопку вызова на своем телефоне и передал его другому человеку. «Лао Син, с тобой что-то случилось? Я просто услышал много шума». «Это я», — сказал Линь Чен по телефону. «Шисюн! Ты в порядке? Я слышал, что в учебном корпусе отключили электричество и что студенты устроили беспорядки. Где Лао Син? Что с ним происходит?» На другом конце провода Фу Хао никак не мог перестать болтать. Линь Чен тут же перебил: «Со мной все в порядке. С ним тоже. Результаты уже пришли?» Из трубки послышался шорох, словно кто-то выхватил телефон. Через некоторое время раздался бодрый голос: «А'Чен, я обработал данные в соответствии с условиями, которые вы мне ранее предоставили. Единственная, кто соответствует вашим критериям фильтрации, — это девушка по имени Цзинь Сяоань. Мне кажется, имя довольно милое». «Цзинь Сяоань… Были ли у тебя какие-либо социальные связи с покойным?» «Явной связи нет. В конце концов, факультеты находятся слишком далеко друг от друга. Цзинь Сяоань, будучи студентом-медиком, никогда не участвовал ни в каких школьных кружках». «Медицинский факультет?» — подумал Линь Чен, а затем добавил: «Когда я учился в университете, студенты психологического факультета и студенты медицинского факультета посещали общие занятия. Например, мы вместе изучали идеологию и политику. Посмотрите их расписание». «Хорошо, дайте мне тридцать секунд!» После звука постукивания по клавиатуре Линь Чен услышал, как Ван Чао внезапно глубоко вздохнул. «Черт, Цзинь Сяоань и Цзян Лю вместе изучали политологию. Что это вообще за политология, А'Чен?» «Это такой курс, который легко способствует завязыванию дружбы между однокурсниками, а также развитию навыков чтения вне учебного процесса», — Линь Чен похлопал Син Цунляня по плечу, когда они стояли под уличным фонарем. «В каком общежитии живет Цзинь Сяоань?» «Здание 7, 201». «Мы с вашим капитаном сейчас находимся в открытом пространстве внизу, в компьютерном зале. Спускайтесь вместе с Фу Хао…» «Мы пойдем играть в женское общежитие? Как здорово!» — радостно воскликнул Ван Чао. Глава 72 Ван Чао, вероятно, был из тех детей, которые умели находить развлечения независимо от обстоятельств. Линь Чен смотрел на подростка, бегущего к нему издалека с подпрыгивающим рюкзаком. Он воспринимал эту поездку в женское общежитие как обычную весеннюю прогулку. Линь Чен бросил на подростка слегка извиняющийся взгляд, а затем подмигнул Син Цунляню. Под светом уличного фонаря капитан полиции схватил своего подчиненного, который уже собирался убежать вдаль, и с улыбкой спросил: «Куда направляется господин Ван?» «Расследовать это дело!» Подросток резко замер. «Где вы проводите расследование?» «Разве это не женское общежитие?» — риторически ответил парень. Пока капитан полиции говорил, он сбил с головы подростка кепку, которая была надета задом наперёд. «Ты что, собираешься идти в женское общежитие ночью?» «Ты меня не возьмешь?» — голос подростка внезапно понизился. Выражение лица Ван Чао было настолько обиженным, что Линь Чен невольно посмотрел на Син Цунляня. «Подростковый возраст, подростковый возраст», — объяснил ему Син Цунлянь с улыбкой, затем снова постучал подростка по голове и приказал: «Принеси наушники и камеру-обскуру». «…» Глаза Ван Чао расширились, он медленно повернул голову и уставился на Син Цунляня, а затем в шоке воскликнул: «Капитан, вы ведь не собираетесь тайно снимать видео в женском общежитии, правда? Я не знал, что вы такой извращенец!» «Чрезвычайные времена требуют чрезвычайных мер». Син Цунлянь сделал паузу, а затем продолжил: «Мы не можем входить в женское общежитие с большой камерой. Слишком легко вызвать подозрение, а прямой допрос может оказаться неэффективным». «Значит, вы хотите найти агента под прикрытием?» Ван Чао присел на корточки. В тусклом свете уличного фонаря он начал рыться в рюкзаке в поисках всяких гаджетов и небрежно пробормотал: «Тогда к кому вы обращаетесь за получением вознаграждения?» В этот момент перед ними прошёл Фу Хао. Выслушав этот вопрос, Линь Чен поднял брови и посмотрел на своего шиди. «Ши… Шисюн… Я не подхожу!» — запинаясь, произнес профессор Фу. «Только вы подходите. Нам будет слишком неловко идти, но для учителя, проводящего психологическую оценку, вполне уместно поговорить со студентами, склонными к суициду». «Но когда я лгу, я краснею, поэтому я не могу никому лгать. Как же мне это делать?» «Всё в порядке. Не нужно лгать. В конце концов, даже если ты вынудишь её признаться, она не успокоится. Это должен быть просто визит в женское общежитие». «Да-да. Сходи в общежитие и сними видео!» Маленький товарищ Ван Чао вскочил с земли. Он не удержался и вмешался, затем вставил в уши профессора Фу пару миниатюрных берушей. После этого он небрежно протянул ему сумку с документами, прикрепил к ней миниатюрную камеру и сказал: «Возьми эту папку, прикрепи её под мышкой и сделай вид, что используешь её». Пока Ван Чао говорил, он порылся в рюкзаке, словно в сундуке с сокровищами, вытащил пачку сигарет и бросил её Фу Хао. «Положи пачку на книжную полку. Постарайся найти место повыше, чтобы запечатлеть лицо младшей сестры». Закончив говорить, он небрежно щёлкнул пальцами и спросил: «Вы понимаете?» «Как я мог это понять!» «Разве вы раньше не снимали короткие видеоролики? Пачка сигарет отражает объективную перспективу, а пакет с документами — субъективную. Всё просто!» «После окончания съемок мне нужно будет забрать пачку сигарет обратно?» «Мы же не шпионский фильм снимаем, так что, конечно, ты должен забрать то, что посадил. Можешь быть немного более моральным, ладно?» — снова вмешался Ван Чао, а затем хлопнул профессора Фу по спине, сигнализируя об окончании тренировки под прикрытием. Линь Чен, глядя на безжизненное лицо своего ученика, сказал: «Здание 7, 201. Спасибо вам за вашу усердную работу, профессор». —- Короче говоря, хотя ему и не удалось побывать в женском общежитии, товарищ Ван Чао проявил больший интерес к тому, чтобы увидеть, как профессор Фу работает под прикрытием. Они вернулись в предыдущую конференц-комнату. Как только они вошли, подросток с восторгом вскочил на спинку стула, включил ноутбук и открыл его для всеобщего обозрения, внимательно следя за каждым движением профессора Фу. В кабинете раздавался запинающийся голос Цзян Чао. Вице-капитан Цзян, похоже, убирал место, где чуть не произошла давка. Увидев, как они вошли, он лишь кивнул им и продолжил свою телефонную войну. В углу кабинета руководитель группы Рен жалобно поднял голову, демонстрируя мешки под глазами. Он уныло покачал головой, словно его больше ничего не интересовало в этом мире. Линь Чен опустил голову и посмотрел на экран. Судя по состоявшемуся разговору, Фу Хао успешно закончила разбираться с тетушкой из общежития и вошла в седьмой корпус женского общежития. Он шел по следам тетушки из общежития. Возможно, из-за слишком тусклого освещения в коридоре, на фотографии получился темно-серый цвет, как у стекла, которое не протирали десятилетиями. Ван Чао открыл новый рулон жевательной резинки и еще одну пачку картофельных чипсов, а затем с некоторым сожалением сказал: «Без функции ночного видения изображение недостаточно четкое. Капитан, когда же вы получите какие-нибудь высококачественные товары?» Син Цунлянь стоял, скрестив руки, и был слишком ленив, чтобы обращать на него внимание. Подросток поправил свою позу. Словно внезапно что-то вспомнив, он сказал: «Кстати, А'Чен, я отправил тебе на почту досье Цзинь Сяоаня. Можешь посмотреть». Услышав это, Линь Чен достал телефон. Электронный файл оказался не таким уж длинным. Он быстро просмотрел его и обнаружил, что это всего лишь необычный шаблон развития, без каких-либо новых идей. Тем не менее, это было неплохо. Он отвел взгляд и посмотрел на ноутбук. Фу Хао уже стоял в женском общежитии. Три девушки из спальни последовали за тетушкой из общежития в комнату на улице, а Фу Хао поставил пачку сигарет на книжную полку и встал рядом с девушкой, как и велела Син Цунлянь. Примерно минуту никто не говорил. Слышались только дыхание и неясные звуки просмотра драмы в соседней комнате. Атмосфера была напряженной и неловкой. На камеру Цзинь Сяоань не производила такого же впечатления, как Сюй Хаочжэнь. Она выглядела как девушка из соседнего дома. Она слегка опустила голову и ничего не сказала. У девочки было круглое лицо. Возможно, из-за невысокого роста она казалась немного пухленькой, а кожа была желтоватой. Волосы были аккуратно уложены, а стол и постельное белье были чистыми, без малейшей грязи. «Сяоань, школа в основном отправила меня пообщаться с тобой. Не волнуйся». Цзинь Сяоань по-прежнему смотрела вниз и никак не реагировала на слова Фу Хао, словно умирающий старик или аутичный ребенок, живущий в своем собственном мире. Даже дыхание у нее не изменилось. Хотя Фу Хао много раз проводил подобные задушевные беседы со студентами, он никогда не делал этого с такими нечистыми намерениями. Его слова, казалось, не вызвали никакой реакции. Словно что-то вспомнив, он внезапно резко дернул головой и посмотрел в камеру. На другом конце экрана Линь Чен уставился на своего шиди. Син Цунлянь стоял рядом с ним, словно что-то осознавая, и вдруг сказал: «Профессор Фу спрашивает, почему от вас нет никаких указаний». Услышав речь Син Цунляня, Линь Чен поспешно закрыл микрофон. «Разве вы не говорили, что мы не должны пугать змею? Если вы зададите какие-нибудь двусмысленные вопросы, цель Фу Хао легко раскроется, и нам будет трудно предсказать, что сделает Цзинь Сяоань. К тому же, сейчас нам это только на пользу, не так ли?» «Думаю, да. Это не только хорошо, но и интересно». Син Цунлянь потёр щетину на подбородке и злорадно добавил: «Действительно редко встретишь такого невинного мальчишку, как профессор Фу». «Сейчас у него всё довольно хорошо. В колледже он краснел, как только начинал разговаривать с девушкой». Их, похоже, совершенно не волновал профессор Фу, который окликал их перед камерой видеонаблюдения, и вместо этого они увлеченно обсуждали, когда же профессор Фу найдет себе девушку. Из динамиков доносился прерывистый голос Фу Хао. Голос профессора Фу звучал неловко, но он был вынужден взять на себя задачу разогрева. «Сяоань, как ты себя сегодня чувствуешь? Что-нибудь случилось? Если что-то происходит в твоей жизни, можешь рассказать об этом учителю. Не держи это в себе…» Однако, что бы Фу Хао ни говорил, Цзинь Сяоань хранила полное молчание. Хотя это и было странно, он не мог понять, что именно в ней было странного. «Черт, от этих трех палочек меня душит. Почему они так похожи на Чэн Вэйвэй?» Закончив разговор, Цзян Чао встал позади Ван Чао и посмотрел на картинку на экране. «Чэн Вэйвэй тогда была такой ?» «Нет, после ограбления ювелирного магазина мы отвезли Чэн Вэйвэй обратно в полицейский участок. Она просто опустила голову и молчала, словно была мертва. Что бы мы ни спрашивали, она ничего не отвечала», — ответил Цзян Чао. Линь Чен нахмурился. «Похоже, все они прошли профессиональную подготовку по проведению допросов. Как только их проверяют, срабатывает их защитная реакция». «Что нам делать? Нам потребовалось несколько дней, чтобы разжечь рот Чэн Вэйвэй. Как же у нас теперь столько времени!» На экране Фу Хао, казалось, слышал, что говорилось, и снова посмотрел в камеру. Если бы он мог говорить, он, вероятно, хотел бы сказать: «Шисюн, ты меня совсем свел с ума. Что мне делать дальше?» «Людям достаточно всего мгновения, чтобы расслабиться», — подхватил Линь Чен и дал указание Фу Хао. «Что ж, на сегодня твоё задание выполнено. Можешь идти». Фу Хао, казалось, был сбит с толку сложившейся ситуацией, но всё же вздохнул с облегчением и сказал девушке: «Мы здесь, чтобы помочь тебе. Учитель оставит здесь свою визитку. Ты можешь обратиться ко мне, если тебе что-нибудь понадобится». Говоря это, он раздал листок бумаги, а затем подошел к книжной полке, готовясь забрать пачку сигарет. Увидев это, Линь Чен внезапно сказал: «Иди прямо к двери, открой её и не оглядывайся». Пачка сигарет по-прежнему была направлена в лицо девушке. На снимке она оставалась спокойной, но в тот момент напряжение едва не выплеснулось за пределы экрана. Фу Хао подчинился и направился к двери. Как раз когда он собирался положить руку на дверную ручку, на экране стало отчетливо видно, что девушка, сидящая на стуле, расслабила плечи и слегка приподняла голову. «Цзян Лу!» Фу Хао внезапно повернул голову и, следуя указаниям Линь Чена, выкрикнул имя. Цзинь Сяоань выглядела ошеломленной. Ее взгляд метался, но она быстро опустила голову и вернулась к прежнему молчаливому позу. Хотя люди являются автономными личностями, они никогда не могут избежать некоторых подсознательных реакций. Эти реакции не контролируются их разумом, и часто они могут раскрывать скрытые факты. Время эмоциональной реакции было коротким, возможно, всего лишь десятой долей секунды, но оно было идеально запечатлено на видео, и его можно было перематывать и пересматривать многократно. «Вернись туда, где ты только что был, и поболтай о чём-нибудь в непринуждённой обстановке». Закончив говорить с Фу Хао, Линь Чен похлопал Ван Чао по плечу. Прежде чем он успел что-либо сказать, мальчик уже перемотал экран назад к тому моменту, когда Фу Хао только что окликнул его по имени. На фотографии отчетливо видно, что взгляд девушки подсознательно был направлен влево от камеры. «Она нашла пачку сигарет?» — недоверчиво спросил Ван Чао. «Не думаю. Ее взгляд направлен скорее влево», — Син Цунлянь наклонился и сказал: «Переключитесь на субъективную точку зрения, которую только что занял Фу Хао». Ван Чао двигался в соответствии с указаниями, и вскоре в центре картины появился письменный стол у кровати и книжная полка с пачкой сигарет. «На книжной полке что-то есть…» Син Цунлянь легко двигал пальцами, прослеживая книги на полке, затем взял микрофон из руки Линь Чена и сказал Фу Хао: «Лао Фу, иди и сфотографируй все книги на второй полке, за пачкой сигарет». Спустя некоторое время изображение появилось. Профессор Фу ловко осмотрел книжную полку, ориентируясь на пачку сигарет. Внезапно Син Цунлянь нажал кнопку паузы, из-за чего видео зависло. Было отчетливо видно, что среди всех книг на полках была одна немного потрепанная — это был экземпляр «Дискретной математики». Глава 73 «Дискретная математика — это математическая дисциплина, изучающая структуру дискретных величин и их взаимосвязи. Дискретную математику также можно считать основной дисциплиной информатики, поскольку она является мостом между математикой и информатикой». Это то, что Син Цунлянь читал вслух, когда изучал пояснения к «Дискретной математике», и тут его прервал Ван Чао. «Я знаком с дискретной математикой, капитан. Зачем вам все еще нужно идти в Байду? Вы что, смотрите на меня свысока?» «Тогда скажите господину Вану, почему Цзинь Сяоань посмотрел на книгу «Дискретная математика» на полке, когда Фу Хао окликнул Цзян Лю?» «Откуда вы знаете, что она читает «Дискретную математику»?! Рядом может лежать и «Всё начинается со встречи», — риторически ответил Ван Чао. «Потому что в комнате Ван Шиши мы нашли точно такую же книгу по „дискретной математике“, которая принадлежала Сюй Хаочжэню…» «Что ? » — Ван Чао вздрогнул. «Невероятно!»(здесь какой-то прикол со сленгом на китайском) «Говори как следует! » — Син Цунлянь шлёпнул мальчика по голове. «Черт возьми, „дискретная математика“ — это не высшая математика. Это не обязательный курс в университете. Они же не изучают математику или информатику, верно? Почему же они вдруг заинтересовались этим?» Прислушиваясь к болтовне в ушах, Линь Чен опустил голову и посмотрел на профессора Фу, который неловко беседовал с Цзинь Сяоанем на экране. То, что они говорили в конференц-зале, передавалось через микрофон и доносилось до ушей Фу Хао, отчего у профессора Фу напряглись мышцы лица, и он не знал, что делать дальше. «Профессор Фу… Наверное, имя Цзян Лю будет написано на титульном листе «Дискретной математики» Цзинь Сяоаня?» — произнес Линь Чен в микрофон, отчего Фу Хао на экране заметно вздрогнул. Однако проверить эти предположения можно было только вручную. На этот раз он больше не дразнил Фу Хао и сказал: «Разве у тебя нет этой сумки под мышкой? Притворись, что читаешь книгу „Всё начинается со встречи“, держа портсигар в другой руке, а потом, небрежно вытащи „Дискретную математику“». Когда Фу Хао общался с девушками, он мог использовать лишь около 0,1% своих обычных ораторских способностей, поэтому всё, что мог сделать Линь Чен, это посоветовать: «Можешь сказать Цзинь Сяоаню: „Ты тоже читал этот детективный роман“». Короче говоря, уровень подготовки инструктора тоже был невысоким. К счастью, движения Фу Хао с самого начала были неуклюжими, поэтому, независимо от того, скажет он это или совершит следующее действие — снимет книги с полки, — это не прозвучало неожиданно резко. Несколько книг упали на пол, и Фу Хао присел на корточки, заслонив Цзинь Сяоаня от него. Сначала он положил на стол одну книгу по логике, а затем сказал: «Эта книга действительно хороша. Ты её дочитала?» Затем, притворившись, он нечаянно быстро перевернул книгу «Дискретная математика» и другой рукой направил пачку сигарет на экран, чтобы снять процесс того, как он целенаправленно листает всю книгу. «Это та же самая „дискретная математика“, что и у Ван Шиши?» — спросил Ван Чао, вручную замедляя запись на экране и перемещая ползунок прогресса вперед. «То же самое». Линь Чен протянул палец и осторожно нарисовал круг на экране. В правом нижнем углу титульного листа действительно было указано имя «Цзян Лю». «Обратите внимание на страницу с информацией об авторских правах, сфотографируйте её, а потом можете уходить». Закончив говорить, Линь Чен выключил микрофон. В конференц-зале воцарилась тишина. Линь Чен молчал, как и Син Цунлянь. Даже обычно беззаботный капитан Цзян не осмеливался произнести ни слова. Поэтому единственным, кто еще хоть что-то сказал в сложившейся ситуации, был Ван Чао. «Это что, какой-то женский клуб, где они обмениваются книгами и призывают друг друга усердно учиться?» Голос подростка по-прежнему был легким и приятным. Хотя этот вопрос не был слишком полезным, один только звук голоса Ван Чао необъяснимо расслабил всех. «Не могли бы вы немного объяснить, что такое дискретная математика?» — спросил Линь Чен. «Я не могу вам это объяснить. Тема слишком обширна, и материала так много, что вам будет слишком сложно». Хотя это было равносильно заявлению: «У тебя, смертного, слишком низкий IQ», искренность в глазах Ван Чао не позволяла никому ударить его по голове. Пока они разговаривали, Син Цунлянь наблюдал за Фу Хао, который серьезно читал оригинал «Дискретной математики», и вдруг сказал: «Это немного странно». "Что?" «Смотри, эта книга немного потрепана, но на ней нет никаких пометок…» — Син Цунлянь указал на загнутый уголок книги и сказал: «Книга, которую Сюй Хаочжэнь подарил Ван Шиши, была в таком же состоянии. Хотя она выглядит потрепанной, на ней не было никаких явных пометок или записей». «Что плохого в отсутствии записей? Нормальный человек не выдержит чтения более 10 страниц такой книги», — вмешался Ван Чао. В этот момент маленького товарища Ван Чао осенила идея, и он повернулся к Линь Чену и сказал: «Ах, Чен, тебя спрашивает капитан!» Это позабавило Линь Чена. Первоначальная туманная ситуация внезапно прояснилась. «То, что книга потерта по краям, лишь доказывает, что ее много раз перелистывали, но ничего другого доказать не может». «Что доказать не удаётся?» «Это не доказывает, что Цзинь Сяоань или Ван Шиши читали эту книгу всерьёз». Линь Чен взглянул на Син Цунляня и продолжил: «Большинство людей, читающих подобные профессиональные книги, делают заметки во время чтения…» «Но возможно и то, что эта книга для них очень дорога, и они не решаются в ней писать!» Видя, что Ван Чао делает из этого выводы, Линь Чен удовлетворенно кивнул. «Это действительно так, поэтому теперь есть две возможности. Первая — они не читали «Дискретную математику» всерьез и просто листали книгу снова и снова, поэтому изложенный в ней материал им непонятен. Вторая — они изучали «Дискретную математику» серьезно только потому, что очень дорожили этой книгой, и не делали в ней никаких заметок… Как вы думаете, какая из них более вероятна?» Ван Чао почесал затылок. «Не знаю! Но, честно говоря, я не математик и не специалист по информатике. Дискретную математику слишком сложно изучать. Основатели теории множеств — сумасшедшие…» «Значит, вы согласны с тем, что это первый пункт?» — перебил подростка Линь Чен. «А'Чэнь, я думаю, ты всё правильно сказал!» — бесстыдно произнес ему Ван Чао. «Значит, они на самом деле ничего не понимают и просто листают книгу?» "Правильный." «Но откуда вы это знаете?» «Ах, вы только что показали мне досье Цзинь Сяоань, в котором содержится ее университетский аттестат. Она провалила математику в старшей школе», — сказал Линь Чен. Услышав это, маленький товарищ Ван Чао быстро вздохнул и жалобно произнес: «А'Чэнь, не учись у капитана. Это нехорошо…» «В процессе рассмотрения дел важно проявлять осторожность», — Син Цунлянь постучал Ван Чао по голове и продолжил: «И хвастаться после изучения дискретной математики нечем». «Но почему, ах, они занимаются цигун (способ медитации и т.д.)или чем-то подобным? Они листают книгу, пытаясь разгадать ее смысл?» — с грустью спросил Ван Чао. «Если добавить к этому еще несколько ключевых слов, таких как „темная сеть“ и „наркотики“, видите ли вы какую-либо связь с этим?» — продолжил спрашивать Син Цунлянь. В одно мгновение взгляд Ван Чао изменился. «Черт, капитан, меня аж мурашки по коже. Что с тобой не так, что ты думаешь о таких вещах по ночам!» После этих слов подростка в комнате воцарилась невыносимая тишина. Линь Чен сжал правый кулак и тоже замолчал. Потрепанная книга, группа студентов, контролируемая группа, трансляция в даркнете, торговля наркотиками, ограбление ювелирного магазина… Если соединить эти ключевые слова в последовательность, она будет выглядеть примерно так: Кто-то получил контроль над группой студентов колледжа различными способами, используя их не только для проведения различных веб-трансляций и получения огромной прибыли, но и вовлекая в кражу ювелирных изделий на сотни миллионов долларов и транснациональные преступления, связанные с наркотиками. Единственная зацепка, которая у них сейчас есть, — это то, что у всех этих студентов есть странный учебник по «дискретной математике». Тогда роль этой книги казалась очевидной. «Что, чёрт возьми, происходит? Я заметил, что ты не любишь объяснять вещи простыми словами». Цзян Чао наконец не смог не нарушить молчание. «Скажем так, зачем организатор закулисных действий использовал трансляцию в даркнете?» — риторически спросил Ван Чао. «Чтобы нас не нашли!» «Да, будь то сервер Onion или даркнет, это, по сути, сервис для защиты личной конфиденциальности. Другими словами, это метод шифрования. Если кто-то контролирует большую группу студентов, этот человек должен давать им инструкции, чтобы убедиться, что отправленная ими информация находится в безопасности, верно?» «Ни за что. Вы думаете, эта книга — шифровальная? Сколько вам лет, что вы до сих пор играете с подобными вещами, а мы не нашли эту книгу среди останков других погибших?» — Цзян Чао быстро среагировал и продолжил: «А разве у них нет даркнета? Разве не удобнее было бы иметь какой-нибудь форум или что-то подобное для общения в интернете?» «О, это просто. Разве организации не забирают себе такие важные вещи перед смертью? Неужели преступные организации настолько глупы, что оставляют такие очевидные улики для расследования? По всей видимости, книга Ван Шиши была уничтожена по какой-то особой причине! И на самом деле, хотя этот метод шифрования очень прост, он довольно эффективен и неуловим. Во-первых, даже если ваш сосед по комнате увидит её, мало кто станет читать книгу вроде «Дискретной математики», но если вы смотрите на странную веб-страницу в интернете, это будет выглядеть довольно подозрительно. Такие вещи, как текстовые сообщения и WeChat, легко отследить. Что касается этой книги, в ней много формул и странных символов. Например, если я сообщу число 1612, вы знаете, имею ли я в виду страницу 16, строку 12 или страницу 1, строку 6 и 12 -е слово? Если это слово окажется знаком минус, вы знаете, означает ли оно удаление, перенос или удаление? Конечно, в Теоретически, этот метод шифрования можно взломать, но для этого требуется большой объем данных и вычислительных расчетов. Поэтому учебник по математике действительно может служить идеальным руководством по кодированию… Я считаю его идеальным, потому что, кроме моего капитана, кто, черт возьми, связал бы хорошую книгу с подпольной работой по шифрованию!» «Мне кажется, вы делаете мне комплимент», — холодно ответил Син Цунлянь. Наконец, руководитель группы Жэнь, который до этого прятался в углу, внезапно заинтересовался этой темой. Но дело было не столько в самом интересе, сколько в его главной заботе… «Ты имеешь в виду, что они используют эту „дискретную математику“ в качестве зашифрованного руководства для передачи информации? Думаю, ты так думаешь, потому что этот метод шифрования используется подпольными преступными организациями. Точнее, это метод, который любят использовать наркоторговцы, а это значит, что я могу заподозрить, что этих студентов на самом деле используют для тайной контрабанды наркотиков?» «Вы можете подозревать это, но такие подозрения сейчас практически бесполезны», — бессердечно заметил Син Цунлянь. «Вы не можете остановить мое расследование только из-за своего дела!» «Похоже, я уже говорил, что все, что связано с делом о нарколаборатории Фан Чжимина, в данный момент не входит в общее направление нашего расследования». «Это важная подсказка. Мы можем следовать ей!» — внезапно повысил голос Жэнь Сянь. «Ага, а командир отряда Жэнь перехватил какие-нибудь коды?» Син Конлянь испепелил его взглядом, и одной этой фразой он лишил Рен Сяня дара речи. «Пока нет, но я могу просмотреть файл, и, возможно, там найдутся подсказки…» «Ну, если вам посчастливится перехватить цепочку паролей, и вы придете к выводу, что кто-то манипулирует группой студентов, заставляя их совершать бесчисленные незаконные и преступные действия, включая торговлю наркотиками, то вы сможете использовать это, чтобы поймать организатора или спасти этих детей?» — голос Син Цунляня был холодным. Он протянул руку и указал на ноутбук Ван Чао. На фотографии была девушка, сидящая на стуле со слегка опущенной головой. «Вы все еще не понимаете. Есть ли разница между этим делом и убийствами, с которыми мы сталкивались раньше?» «Я…» — Жэнь Сянь хотел что-то сказать, но не понимал, в чём проблема. «В чём разница?» — вмешался Цзян Чао. Линь Чен посмотрел на капитана отдела по расследованию преступлений, который, судя по всему, был зол на них двоих, и, не удержался, похлопал его по ладони и объяснил: «Разница в том, что в обычных убийствах нам нужно только найти убийцу, а в этом случае даже найти человека, стоящего за этим, не самое главное». «Разве не важно поймать того, кто за этим стоит?» «По сравнению с надвигающимся кровопролитием и группой студентов, которыми манипулируют, вопрос о том, кто за этим стоит и что они делают с этими студентами, не так уж важен. Самое важное — как разрешить нынешний кризис». Закончив говорить, Линь Чен снова посмотрел на Син Цунляня. По сути, если бы он ему ничего не объяснил, он бы не узнал, что мышление Син Цунляня всегда было ясным, а его приоритеты – предельно точными. Честно говоря, это было настолько верно, что Линь Чену нечего было сказать. «Тогда найдите организатора и помешайте ему действовать. Разве это не самое быстрое решение?» — снова спросил Цзян Чао. «Сейчас у нас есть две подсказки: книга и человек. Если предположить, что «Дискретная математика» действительно является шифровальным листом, то на данный момент мы даже не перехватили ни одного соответствующего пароля. Эта подсказка для нас практически бесполезна. Что касается Цзинь Сяоань… Разве вы не пытались в тот день выведать что-нибудь у Чэн Вэйвэй? Учитывая, что Цзинь Сяоань очень похожа на неё, думаете ли вы, что сможете заставить её открыть рот и выведать какую-нибудь полезную информацию?» — продолжил Линь Чен. Ван Чао жалобно поднял руку и спросил: «Тогда мы до сих пор не зашли в тупик?» — Кто это сказал? — Син Цунлянь покрутил уши Ван Чао. — Во-первых, мы можем сравнить «Дискретную математику» Ван Шиши с книгой Цзян Лю, чтобы определить, одинаковые ли это версии, а затем проверить страницу с информацией об авторских правах и найти издателя, посмотреть тираж и данные об отгрузке, чтобы узнать, сколько книг было выпущено в Юнчуане. Мне нужно вас этому учить? «Я справлюсь с такими пустяковыми делами…» Ван Чао похлопал себя по груди и замахал руками. «Сначала взгляните на издание!» Говоря это, он увеличил изображение страницы с авторскими правами на экране, а затем сказал: «Поздравляю, господа, это первое печатное издание книги 2001 года. Тираж составил 5000 экземпляров. Другими словами, это настоящая жемчужина!» «Хорошо, что старое издание, вероятно, не продавалось онлайн…» Мальчик цокнул по клавиатуре и цокнул языком. «Точно, его действительно не продавали онлайн. Не знаю, как оценить вашу удачу, сэр». «Так нам повезло или не повезло?» — сухо спросил Син Цунлянь. «Поскольку книга не продавалась онлайн, это означает, что она прошла через канал издательства. Хорошо, что я могу проверить исходящие записи издательства. Недостаток в том, что период времени слишком велик. Весьма вероятно, что несколько дистрибьюторов заказывали эту книгу разными партиями, и любая система может найти только основного дистрибьютора, а не второстепенных, поэтому…» Голос подростка резко оборвался. Несмотря на множество предположений, после определения критериев поиска и его завершения, во всем Юнчуане оказалось только одно имя дилера. [Yongchuan Siyuan Inspirational Book Distribution Co., Ltd. Chang Wei 139XXXXXXXX] В этот момент Цзян Чао также передал фотографии со своего телефона Ван Чао. Молодой человек взглянул на фотографию, быстро скопировал адрес книжного магазина и отправил его своему капитану. «Это одна и та же книга. Я отправил адрес на ваш телефон, капитан. Можете идти. До свидания!» Было 8:31 вечера. Линь Чен сначала посмотрел на время на телефоне Син Цунляня, а затем на адрес. Он обнаружил, что торговец находится в книжном магазине Университетского городка, поэтому сказал: «Книжный магазин Phoenix Book Mall обычно закрывается в 9. Если мы поедем немного быстрее, то успеем». Син Цунлянь уже повернулся и был готов уйти. Услышав слова Линь Чена, он внезапно повернулся к Жэнь Сяню. «Здесь почти 9, а это значит, что, вероятно, утро в часовом поясе за океаном. Пожалуйста, следите за этим, командир группы Жэнь. Если что-то есть в интернете, просто скажите этому парню, чтобы он это сделал». Закончив говорить, он указал на голову Ван Чао, а затем, словно ему было не по себе, дал указание: «Не общайтесь с этими людьми. Если они предоставят полезную информацию, мы заплатим. Это будет самый быстрый способ». Глава 74 Син Цунлянь всегда был таким. Хотя он и создавал видимость свободы и демократии, на самом деле система была полностью гегемонистской. В процессе вынесения суждений и принятия решений он не поддавался ничьему влиянию. Им нужно было лишь следовать его приказам. Хотя, отдавая эти приказы, он часто говорил мягко, а взгляд его был нежным, содержание этих приказов можно было нарушить, и они не могли измениться. Например, когда он сказал, что не следует следовать уликам в деле о наркотиках, им нельзя к ним прикасаться, или когда он сказал, что не следует устанавливать тесные контакты с людьми в даркнете, им нельзя этого делать. Линь Чен сидел в машине. Свет из-за окна лился, словно вода. Внезапно он почувствовал, что Ван Чао действительно должен Син Цунляню значительную сумму денег. Он почти неслышно вздохнул. По какой-то причине Син Цунлянь, похоже, что-то заметил. Он закрыл окно машины, и в салоне внезапно воцарилась тишина. «Как ты думаешь, мы наконец сможем найти этих людей?» Голос Син Цунляня был тихим и почти холодным. Линь Чен внезапно почувствовал, что Син Цунлянь, вероятно, снова оценивает ситуацию. Если бы он был уверен, то они бы пошли по существующему пути, стремясь уничтожить группу, стоящую за этим; если же он не был уверен, то Син Цунлянь, вероятно, решил бы выскочить и напугать змею после посещения книжного магазина, заставив тех, кто стоял за кулисами, отказаться от своих кровавых планов. Вариант А был идеальным, но существовала также вероятность того, что в итоге они ничего не получат, а это означало бы не только неудачу в поимке убийцы, но и невозможность предотвратить разворачивающуюся трагедию. Хотя вариант Б был консервативным, жестким и имел бесконечные последствия, не было ничего важнее, чем предотвращение возможных смертей и травм. Если бы это был сериал, зрители могли бы перетащить полосу прогресса, чтобы взглянуть на концовку и сделать правильный выбор, но в реальной жизни, сделав выбор, уже невозможно было вернуться назад и начать всё сначала. Внезапно Линь Чен почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. Он посмотрел в сторону переднего сиденья. В глазах Син Цунляня мелькнула странная улыбка. «Расслабься, — сказал Син Цунлянь. — Не думай слишком много. Сейчас не время выбирать между жизнью и смертью». Линь Чен немного растерялся. Было очевидно, что он слишком много думает. «А что, если подсказки из книжного магазина в Фениксе окажутся бесполезными?» «Если это так, значит, так и есть. Если это не сработает, мы просто поищем другую зацепку. Это моя ответственность. Какое это имеет отношение к вам?» «Капитан Син…» «Консультант Лин, пожалуйста, говорите?» «Вы заметили, что иногда ведёте себя довольно диктаторски?» Услышав это, Син Цунлянь без удивления улыбнулся. «Как такое может быть? Я всегда был демократом». «На этот раз все иначе. У меня нет никакой уверенности», — сказал Линь Чен, крепко сжимая ремень безопасности. — «Времени мало, а зацепок мало. По сути, мы идем на риск». «Это не было рискованным предприятием. Во всяком случае, под руководством консультанта Линя мы быстро нашли Цзинь Сяоань». «Но даже если мы найдем 10 000 Цзинь Сяоаней, вероятность того, что они разболтают, практически равна нулю. Они не расскажут нам, что будет дальше. Они не раскроют, будет ли это убийство или поджог, массовые беспорядки или массовое самоубийство, ограбление банка или захват автобуса. Возможно всё, и это делает всё это самым ужасающим». «Э-э… Консультант Линь…» — внезапно перебил его Син Цунлянь. — «Могу я спросить, почему они так отчаянно стремятся служить организации? Уместно ли мне использовать слово „организация“?» «Ну, потому что им промыли мозги». «Конечно, им промыли мозги, но большинство из них — высокообразованные студенты…» Син Цунлянь повернул руль вправо, следуя указаниям навигационной системы. Перед ними появились буквы названия книжного магазина «Феникс». «Группы, промывание мозгов, самоубийство и насилие — разве вы не замечали закономерность в сочетании этих ключевых слов?» — нахмурившись, спросил Линь Чен. «Поскольку я это видел, это еще более странно. Как человеку, стоящему за всем этим, удается так успешно все это скрывать и так хорошо маскировать свою личность, что никто до сих пор не доносил на этих людей?» Син Конлянь немного подумал, а затем сказал: «Даже если это финансовая пирамида, есть воины, которые скорее умрут, чем подчинятся и в конце концов сбегут из гнезда, верно? Как им удается выбирать таких преданных жертв? Это сродни колдовству». Син Цунлянь остановил машину на обочине. Он затянул ручной тормоз и увидел Линь Чена, который сидел в оцепенении, словно его поразила молния; он не произносил ни слова. Он наклонился и отстегнул ремень безопасности для психолога. После тихого щелчка Линь Чен двинулся. «Что ты только что сказал?» «Я сказал, что это финансовая пирамида». «Спасибо», — Линь Чен похлопал Син Цунляня по плечу, затем распахнул дверь и вышел из машины. «Вот почему нужны три человека». Линь Чен шел быстро. Син Цунлянь выскочил из машины и поспешно побежал, чтобы догнать его. «Почему именно трое?» — спросил он, следуя за Линь Ченом. Линь Чен не ответил. Он вошел в холл книжного магазина, остановился слева от входа и небрежно стер маркер с доски, висевшей перед ним. Он взял маркер со стойки и без колебаний написал три буквы — А, В и С. Три буквы были расположены треугольником. Син Цунлянь стоял перед доской и смотрел на буквы, написанные Линь Ченом. С самого начала в этом деле имелись одни из самых очевидных, но и самых сложных для выяснения обстоятельств. Почему было три человека, и почему три человека погибли одновременно? Все знали, что число три имеет какое-то значение, но понятия не имели, какое именно. «Хотя это и не финансовая пирамида, во всех процедурах промывания мозгов существует классическая модель работы. Мы называем её моделью ABC, А обманом вовлекает Б в организацию. А не может выполнять идеологическую работу Б. А несёт единоличную ответственность за обожествление и внедрение идей С в Б. Поэтому в этой организации деятельность, как правило, осуществляется тремя людьми». Линь Чен говорил медленно, торжественно произнося каждое слово. Син Цунлянь быстро понял, что он имел в виду. «Вы имеете в виду, что Сюй Хаочжэнь обманом заставил Ван Шиши присоединиться к организации?» «Конечно, он не это имел в виду». Сзади раздался тихий голос, заставивший Син Цунляня повернуть голову. Он пошел на звук и обнаружил, что рядом с книжным магазином стоит рекламный стол. За столом сидел молодой человек, крутил ручку и, выглядя скучающим, вставлял свои реплики в их разговор. Молодой человек был одет в дымчато-серый костюм и рубашку в светлую полоску. Светлые волосы и глаза придавали ему элегантный вид. Была явно ночь, но он был словно цветок, греющийся на солнце, от которого невозможно было отвести взгляд. В тот момент, когда Син Цунлянь был в оцепенении, на бесстрастном, холодном лице Линь Чена появились признаки тающего льда. Прежде чем он успел отреагировать, Линь Чен бросил маркер, обошел Син Цунляня и направился к рекламному отделу. Молодой человек в костюме встал со своего места, затем мягко наклонился и протянул руки, словно приветствуя его. В следующее мгновение Син Цунлянь с удивлением увидел, что Линь Чен крепко обнял его. Примерно на пять секунд время словно замерло. Син Цунлянь посмотрел на двух крепко обнимающихся людей и увидел, как Линь Чен обнял одного за спину. Он был так удивлен, что не мог сдержать смеха. В конце концов, время, застывшее на месте, нарушила злобная улыбка молодого человека в костюме. Син Цунлянь заметил, как молодой человек изогнул губы и даже подмигнул ему, что говорило о многом. Син Цунлянь быстро пришёл в себя и направился к рекламному столику. Подойдя ближе, он понял, что это не рекламный столик, а сломанный стол, на котором лежали книги с цветочным орнаментом и названиями вроде «Тринадцать наложниц тирана» и «Сладкая наложница властного генерала», что немного его напугало… Посередине стола висела табличка с надписью «Известный писатель — Су Фэнцзы». Значит, это была автограф-сессия? Но насколько непопулярным было для этого писателя устанавливать свой стенд в одиночку по ночам, когда перед столом для автографов не было читателей? Учитывая названия книг, было вполне естественно, что это никого не интересовало! В тот момент Син Цунлянь почувствовал, что по сравнению с молодым человеком перед ним Ван Чао был действительно похож на обычного ребенка. Как раз в тот момент, когда он всерьез причитал, двое крепко обнимавшихся отпустили друг друга. Линь Чен быстро успокоился. Син Цунлянь тихо кашлянул и, неожиданно для себя, протянул руку «известному писателю». «Могу я спросить, кто вы?» «Су Фэнцзы». Син Цунлянь заметил, как взгляд молодого человека метнулся к табличке с именем на столе, а затем с улыбкой посмотрел на него в ответ. «Разве это не написано на табличке?» Этот человек не только был невоспитан, но и фактически оставил Син Цунляня в подвешенном состоянии, не имея ни малейшего намерения пожать ему руку. Син Цунлянь отдернул руку и почувствовал, что начинает еще больше скучать по маленькому товарищу Ван Чао. «Так что же имел в виду господин Су?» — спросил Син Цунлянь. «А, я имею в виду, что Ван Шиши в организацию заманил не Сюй Хаочжэнь. Именно Сюй Хаочжэнь был обожествлен. Вот почему в «Дискретной математике» Ван Шиши было написано имя Сюй Хаочжэня». Мысли Син Цунляня быстро переключились на Су Фэнцзы. Имя на книге в данном случае было неразглашаемой деталью, так почему же этот человек знал об этом? В тот момент, когда Син Цунлянь нахмурился и погрузился в глубокие размышления, Су Фэнцзы, словно ничего не подозревая, сказал: «Как в книге Цзинь Сяоань написано имя Цзян Лю. Такая организация выдает признанным членам небольшие сертификаты, как в супермаркете, где вам дают карту лояльности или автограф вашего кумира. Разве это не креативно?» Услышав это, Син Цунлянь успокоился. Он взглянул на Линь Чена и спросил: «Кто вы и почему вам известны подробности дела, о котором еще не было объявлено?» «Всё просто. Я попросил профессора Фу постоянно держать меня в курсе хода дела. Если он этого не сделает, я развешу его обнажённые фотографии по всем окнам школы». Син Цунлянь посчитал это просто нелогичным. «Зачем вам фотографии обнаженного Лао Фу?» Хотя ему следовало бы сосредоточиться на расследовании или гневно осудить подобное противоправное поведение, подсознательно он задал себе вопрос, который больше всего его интересовал. «Фотошоп…» Ответил Линь Чен. Син Цунлянь безучастно повернул голову, но увидел лишь беспомощное выражение лица своего консультанта, словно нечто подобное действительно произошло. Учитывая, что даже Линь Чен не смог парировать удар этого человека по имени Су Фэнцзы, Син Цунлянь внезапно почувствовал, что его настроение улучшается. Глава 75 "Пойдем." Докладчиком был Линь Чен. Он похлопал Син Цунляня по плечу, который увидел, как господин Консультант поднялся по лестнице, не оглядываясь, словно встреча подошла к концу. Син Цунлянь поспешно догнал Линь Чена, который уже поднялся на эскалатор. «Что это было?» «Друг». Син Цунлянь хотел снова взглянуть на «друга» Линь Чена, но тот, в свою очередь, схватил его и сказал: «Не смотри. Игнорируй его». «Так почему же этот друг так интересуется нашим делом?» — неуверенно спросил Син Цунлянь. Хотя друзья Линь Чена, вероятно, не были злобными парнями, он и не производил впечатления хорошего человека. По крайней мере, Су Фэнцзы, похоже, таким не был. «Я не знаю, но если он захочет поговорить, то, естественно, последует за нами». Линь Чен редко демонстрировал враждебное выражение лица. После упоминания фотошопа консультант Линь вдруг что-то вспомнил и решил разозлиться. И действительно, когда эскалатор поднял их на второй этаж, они мельком увидели его друга в дымчато-сером костюме, который уже стоял внизу эскалатора, по всей видимости, собираясь подняться наверх. «Что случилось?» — с улыбкой спросил Син Цунлянь. «Мы всегда думали, что Ван Шиши, Сюй Хаочжэнь или даже Цзян Лю и Цзинь Сяоань — все они познакомились в школе…» Син Цунлянь, вероятно, хотел спросить Линь Чена, почему тот вдруг повернулся спиной к Су Фэнцзы, но собеседник ловко уклонился от ответа, чтобы избежать дальнейшего разбирательства. Син Цунлянь не оставалось ничего другого, как последовать его примеру и спросить: «Разве не так?» «Су Фэнцзы прав. Если применить модель ABC, то Ван Шиши всегда хранила книгу с подписями Сюй Хаочжэня, что указывает на то, что мифическая буква C — это Сюй Хаочжэнь. Следовательно, человек, обманом заставивший Ван Шиши вступить в организацию, не может быть ею». Син Цунлянь приблизительно понял, в чём заключалась проблема. Линь Чен продолжил: «Сюй Хаочжэнь ввела меня в заблуждение. Она сказала, что они с Ван Шиши состояли в литературном клубе, а Цзян Лю был членом студенческого союза, поэтому они все знакомы… Естественно, мы подумали, что они познакомились в школе, но если это спланированная преступная организация, то она не могла так поспешно отбирать своих членов, и…» «И это просто обычные одноклассники. Если бы вдруг однажды кто-то загадочный спросил вас: „Одноклассник, ты знаешь XX?“, это показалось бы какой-то схемой сетевого маркетинга и вызвало бы подозрения», — сказал Син Цунлянь. «Да, вы спрашивали меня раньше, как они выбирают верных жертв и почему никто так долго не поднимал мятежи и не доносил на них. Для этого они тщательно отбирают членов, выбирая только людей с определенными чертами характера». «Но они же не могут постоянно проводить всем тесты на определение личности, как ты…» Син Цунлянь дотронулся до подбородка и обдумал другую возможность. «Ведь они не могут взломать школьную систему и просмотреть психологические файлы учеников, как Ван Чао, верно?» «Независимо от того, идет ли речь о краже информации или проверке другими методами, это только первый шаг. Этого недостаточно… Лучший способ — сначала найти целевую группу, обманом заманить ее в ловушку, а затем выбрать, кто первым решится в нее попасть». Линь Чен ускорил шаг, обойдя два ряда магазинов и пройдя вглубь помещения. «Инициатива важна». «Ох… Это как ждать кролика. Это процесс взаимного притяжения». Син Цунлянь последовал за Линь Ченом. «Другими словами, где-то в Университетском городке есть ловушка, в которую студент обязательно попадёт… например, книжный магазин?» «Это не книжный магазин». После того, как его предположение не сбылось, Линь Чен резко остановился с разочарованным выражением лица. Книжный магазин «Сиюань Инспирейшнл» находился в здании № 19, зона B, 3- й этаж, книжного торгового центра «Феникс». Син Цунлянь поднял глаза и посмотрел на цель их поездки. Примерно в 8:50 большинство рольставней были опущены, но свет всё ещё горел. Перед магазином лежали груды нераскрытых упаковок разных размеров с новыми книгами, доставленными крупными издательствами. Внутри книжного магазина ситуация была гораздо хуже, чем снаружи. Син Цунлянь немного приподнял рольставни и, наклонившись, вошел, обнаружив, что там даже стоять негде. Пол был завален горами книг, некоторые из которых достигали потолка. На столе и под ним лежали красочные романы и журналы. Внутри магазина было полно учебных пособий, от «Трехгодичного вступительного экзамена в колледж» до «Полных решений Cambridge IELTS». Син Цунлянь был глубоко обеспокоен возможностью найти здесь какую-нибудь зацепку. Услышав, что кто-то вошел в магазин, убирающийся сотрудник вышел из-за стопки журналов и нахмурился. «Мы закрыты. Приходите завтра, если хотите что-нибудь купить». Син Цунлянь, не колеблясь, показал свой значок и сказал: «В нашем расследовании нам нужна ваша помощь в решении некоторых проблем». «Что… Что?» — лавочник поспешно встал, осторожно обошёл книги и встал перед Син Цунлянем. «У вас есть учет всех отгружаемых книг в вашем магазине?» «Да, да». Син Цунлянь похлопал молодого человека по плечу и сказал: «Не волнуйся. Помоги мне проверить историю выдачи одной книги…» Затем Син Цунлянь показал страницу с информацией об авторских правах на книгу, присланную ему Ван Чао. Молодой человек кивнул и поспешил к компьютеру. «„Дискретная математика“ Е Вэньчжуна, верно?» — спросил он, вводя поисковый запрос, и вскоре после этого появилась строка исходящих записей. Отправление состоялось в 17:44 19 ноября 2011 года. Взгляд Син Цунляня упал на последнюю строку, показывающую объем исходящих платежей, и на мгновение он замер в изумлении. Количество: 300 «Больше, чем ожидалось», — раздался за его спиной чистый голос Линь Чена. «Меня приняли на работу только в этом году. Я ничего об этом не знаю!» — быстро уточнил молодой человек. «Вы можете найти человека, который забрал товар?» — спросил Син Цунлянь. Молодой человек покачал головой. «Никаких записей нет». «А как насчет счета-фактуры?» После того, как Син Цунлянь задал вопрос, он увидел, как молодой человек поднял голову и с саркастической улыбкой сказал: «Господин полицейский, если у наших клиентов нет особых требований, то в розничной торговле, как правило, нет накладных…» «Позвони своему начальнику», — сказал Син Конлянь. Молодой человек поспешно схватил телефон, чтобы позвонить своему начальнику, и, кратко объяснив ситуацию, передал телефон Син Цунляню. «Здравствуйте, позвольте мне вкратце рассказать. У вас есть какие-нибудь изображения из партии учебников по дискретной математике, выпущенной в ноябре 2011 года?» «Послушайте, господин полицейский, ко мне каждый день приходят и уходят люди, а вы вдруг спрашиваете меня о партии книг, которая поступила со склада пять лет назад? Я правда не помню». «Даже если вы региональный дистрибьютор, для вас не должно быть чем-то обычным, что вы вдруг экспортируете 300 экземпляров. Более того, это «дискретная математика», а не «вступительный экзамен в трехгодичный колледж». Пожалуйста, запомните это внимательно». «Честно говоря, раньше я не руководил этим магазином. Мой бывший деловой партнер и его семья иммигрировали, поэтому я просто взял его на себя… И это вопрос о книге пятилетней давности. Не говоря уже о том, чтобы рассказать вам о ней, я даже не помню, кто тогда работал в магазине». «Пришлите мне номер телефона и контактную информацию вашего бывшего делового партнера на этот номер». После того, как Син Цунлянь закончил говорить, он повесил трубку и покачал головой, глядя на Линь Чена. Напротив, в голосе Линь Чена появилось облегчение. «Было бы странно, если бы этот человек оставил такую очевидную подсказку». «Пять лет назад они купили 300 экземпляров. Как давно существует эта организация…» Син Цунлянь задумался, стоит ли сообщать эту новость капитану Цзяну, который в последнее время стал крайне нервничать. «В лучшем случае, это произошло за последние пять лет, а это не так уж давно», — внезапно сказал Линь Чен. «Что вы имели в виду, когда впервые сказали, что это не книжный магазин?» Син Цунлянь оставил эту тему и продолжил незаконченный разговор с Линь Ченом о ловушке, о которой говорилось только что. «Он имел в виду, что это место настолько обшарпанное, что с первого взгляда трудно вызвать симпатию или доверие. В конце концов, нравится им это или нет, в основном зависит от их лица». Из-за двери магазина донесся слегка ленивый голос. Син Цунлянь даже не обернулся, чтобы понять, кто говорит. На этот раз Линь Чен не снисходительно посмотрел на того, кто их прервал, и даже не потрудился обернуться и ответить собеседнику. «Если я — главный организатор всего этого, то для выбора жертв я сначала воспользуюсь самым научным методом отбора людей, которыми мне легче всего управлять. Характерные черты таких людей — интровертность, низкая самооценка и отсутствие друзей, но в то же время в их сердцах должно быть сильное стремление к лучшей жизни. В целом, все финансовые пирамиды, независимо от того, используют ли они высокий уровень промывания мозгов или нет, эксплуатируют это стремление. Поэтому, если я хочу заманить этих людей на приманку, я обязательно подготовлю очень красивое место. Место будет ослепительным и элегантным, но с расслабляющей атмосферой, без ощущения отчужденности… Оно не будет слишком скрытым и таинственным, так как это вызовет подозрения. Скорее всего, оно будет расположено на обычной улице или в переулке, оставляя людей в неведении. Члены организации смогут легко заманить сюда жертв, и даже потенциальные жертвы сами проявят инициативу и придут к ним…» «Магазин», — сказал Син Цунлянь. Линь Чен кивнул. «Это всего лишь предположение. Если мы ищем магазин, то он, прежде всего, должен находиться в Университетском городке. Его целевая аудитория — студенты, большинство из которых — женщины. В основных категориях продуктов питания и развлечений это, скорее всего, будет магазин алкогольных напитков, магазин женской одежды или книжный магазин…» Син Цунлянь жестом попросил Линь Чена сделать паузу, а затем позвал Ван Чао. «Здравствуйте, господин Син. Я буду служить вам от всего сердца». Син Цунлянь передал телефон Линь Чену. «Ван Чао, не могли бы вы найти регистрационные записи всех магазинов, расположенных на территории университетского городка Юнчуань? Мне нужно найти магазин, находящийся в его границах». «Значит, взломать Бюро промышленности и торговли? Это пустяк… Да ладно, мой меч и так уже голоден и хочет пить!» «У этого магазина нет конкретного названия и адреса, поэтому его будет относительно сложно найти. Во-первых, это может быть магазин напитков, магазин одежды или книжный магазин. Если это магазин напитков, исключите все магазины молочного чая и крупные кофейные сети. Площадь магазина составляет примерно 50-150 квадратных метров… С магазинами одежды сложнее. Сначала исключите все фирменные магазины в торговых центрах, а затем магазины мужской одежды. Площадь магазина составляет примерно 20-80 квадратных метров… А приблизительная площадь книжного магазина такая же, как и у магазина одежды…» «В книжном магазине Phoenix Book Mall точно нет такого магазина…», — сказал улыбающийся писатель, прислонившись к дверному проему. Линь Чен взглянул на вход, а затем сказал Ван Чао: «Исключим все книжные магазины в торговом центре «Феникс»… Скажите, сколько там подобных магазинов?» «Здесь 12 магазинов напитков, 3 книжных магазина и магазины одежды…» Ван Чао сделал паузу, а затем с некоторым смущением произнес: «92…» «Книга была куплена в ноябре 2011 года. Если кто-то планировал это так рано, то время открытия магазина было бы…» «Время открытия и время начала продажи книг будут не сильно отличаться». Син Цунлянь внезапно наклонился ближе к микрофону и сказал Ван Чао: «Открытие магазина должно состояться в период с июня 2011 по июнь 2012 года, и до сих пор ни один кассовый аппарат не был закрыт». «Черт, капитан, почему вы не сказали раньше!» Когда Ван Чао разговаривал с Син Цунлянем, он явно не вел себя так же хорошо и послушно, как с Линь Ченом. Син Цунлянь слышал ворчание подростка. «Здесь всего 3 магазина напитков, книжных магазинов нет, а магазинов одежды 27». Закончив говорить, Ван Чао вдруг удивленно вскрикнул, словно открыл для себя новый мир. «Капитан, вы знаете, что на первом этаже книжного магазина «Феникс» находится самая большая подземная пешеходная улица в университетском городке Юнчуань… Прямо под вашими ногами находятся 2 магазина напитков и 20 магазинов одежды. Они закрываются в 10. Хотите попытать счастья?» «Я помню, что подчиненные Лао Цзяна несколько месяцев следили за Чэн Вэйвэй. Попросите его проверить их записи и посмотреть, посещала ли Чэн Вэйвэй какие-либо из этих магазинов. Сначала проверьте, была ли она на пешеходной улице в книжном торговом центре «Феникс», а затем попросите его прислать мне адрес». После того, как Син Цунлянь закончил говорить, он повесил трубку. «Уже десять минут девятого», — сказал Линь Чен. «Осталось еще пятьдесят минут», — ответил Син Цунлянь, глядя на Линь Чена. Прежде чем Син Цунлянь успел что-либо сказать, Линь Чен уже вырвался вперед и вышел из книжного магазина. Он бросил на писателя у двери угрожающий взгляд, затем свернул за угол, словно ища уединенное место. Син Цунлянь не смог сдержать смех. —- Линь Чен неподвижно стоял у задней лестницы книжного магазина, затем обернулся, схватил за воротник мужчину, стоявшего позади него, и толкнул его к стене. «Что ты, чёрт возьми, здесь делаешь?!» «Если захочу вернуться, то вернусь». В глазах Су Фэнцзы все еще читалась улыбка. Линь Чен рассердился еще сильнее: «Будь честен, Фэнцзы. Зачем ты сюда пришел?!» «Вы мне не верите, когда я говорю, что я здесь, чтобы помочь вам раскрыть это дело?» «Не верю?» «Расследование преступлений — отличный материал. Красивый следователь и хладнокровный психолог — разве это не очень интересно?» «Отвали». «Тц… Ты так злишься. Дай угадаю… Ты злишься, потому что вдруг понял, что я давно интересуюсь этим делом», — тихо сказал Су Фэнцзы, его тон был лёгким, словно свежеиспечённый хлеб. «Конечно, ты злишься, потому что я вдруг появился, чтобы найти Фу Хао, вместо того чтобы искать тебя, и подумал, что, вероятно, гораздо раньше разгадал ключевые улики этого дела, поэтому я и появился в книжном магазине «Феникс», вместо того чтобы рассказать тебе о заведомо известных мне зацепках, верно?» Линь Чен поджал губы и холодно сказал: «Говори как следует». «Эй…» Су Фэнцзы протянул руку и осторожно разжал пальцы Линь Чена, затем сказал: «Я могу сказать тебе только то, что причина моего возвращения и внимания к этому делу кроется в очень личных обстоятельствах. Я знаю это, потому что это все улики, которые ты нашел. Сегодня я в книжном магазине «Феникс», у меня автограф-сессия. Ты должен верить в судьбу. В конце концов, я писатель ». Во время разговора Су Фэнцзы слегка приподнял уголки губ, обнажив в глазах хитрую улыбку. Увидев его такую улыбку, Линь Чен отступил на шаг назад и внезапно почувствовал неладное. Он повернулся, чтобы уйти, но услышал позади себя слова Су Фэнцзы: «Но я этого не ожидал. Я редко возвращаюсь, но так грустно видеть, как ты сочувствуешь другому человеку». Линь Чен почувствовал лишь мурашки по коже. В тот момент его словно внезапно озарил луч света в темной ночи. Этот внезапный свет заставил его захотеть спрятаться. У него даже не было времени разобраться с этой необъяснимой робостью — единственное, что он чувствовал, это желание спрятаться. Пытаясь сдержать эмоции, он повернул голову и сказал Су Фэнцзы: «Сейчас не время об этом говорить?» Словно достигнув определённой точки возбуждения и решив, что пора заканчивать, Су Фэнцзы поправил одежду и с улыбкой сказал: «Да, я был неправ. Можно мне теперь идти?» Завернув за угол, Линь Чен увидел капитана отдела по борьбе с преступностью, который, прислонившись к перилам, ждал его. Увидев их, Син Цунлянь окинул взглядом Су Фэнцзы, затем вынул телефон из уха и сказал: «Лао Цзян подтвердил. Чэн Вэйвэй был на пешеходной улице внизу». Закончив говорить, он спустился вниз, не сказав ни слова. Линь Чен не был особо знаком с подземной пешеходной улицей под книжным магазином Phoenix Book Mall. В конце концов, когда он учился в колледже, пешеходная улица еще строилась, и все подобные места в Университетском городке были ориентированы на девушек. Парни редко ходили сюда за покупками, разве что в компании своих девушек. Спустившись под землю, Линь Чен обнаружил, что это место оказалось гораздо более невероятным, чем он себе представлял. Взору сразу виднелись ослепительные огни и всевозможные магазины. Под землей было низкое атмосферное давление, из-за чего воздух был мутным. Несмотря на вечер, по яркому стеклянному полу все еще можно было увидеть студентов, ходящих парами и тройками. Линь Чену на мгновение показалось, что он попал в какое-то двухмерное пространство. «Это действительно место с неповторимым вкусом», — легкомысленно заметил Су Фэнцзы. Линь Чен не собирался больше с ним разговаривать. В этот момент заговорил Син Цунлянь. «Я только что связался с администратором. Давайте сразу пойдем в административный офис». Син Цунлянь отлично ориентировался на местности. Он пробирался сквозь груды разноцветной брусчатки и шел прямо к административному офису. Было почти половина десятого, когда они приехали, и на дежурстве был только один сотрудник. Мужчина, похоже, заранее предсказал прибытие Син Цунляня, так как быстро встал и сказал: «Капитан Син, верно? Наш начальник договорился о вашей встрече». «Спасибо. Мне нужен план всего подземного пешеходного перехода». «План помещения висит на стене», — сказал сотрудник, указывая на стену. Син Цунлянь развернулся боком и уступил дорогу. Линь Чен мельком взглянул на план этажа, оценил общую планировку и захотел найти маркер. В этот момент Син Цунлянь взял маркер из держателя и передал его. Линь Чен кивнул, извинился перед сотрудником, а затем, основываясь на информации, предоставленной Ван Чао, поочередно отметил на чертеже местоположение всех магазинов. В одно мгновение на бумаге появилось множество черных точек. Глядя на отмеченный магазин, Линь Чен задумался. Если бы такой магазин действительно существовал, то он не мог бы располагаться в таком броском месте. Он находился бы не в самом престижном районе, а в относительно скрытом месте. Он быстро вычеркнул все популярные магазины, расположенные у входа на улицу. Размещение магазинов на главной улице также было невозможно, поскольку там было бы слишком шумно и некомфортно. Исходя из этого, он исключил четыре магазина по обеим сторонам главной улицы. В результате количество оставшихся магазинов сократилось до 10. Линь Чен отошёл от карты и сказал сотруднице управляющей компании: «Пожалуйста, взгляните на эти магазины. Какой из них отличается свежестью и изысканностью? Декор не обязательно должен быть роскошным, но должен быть шикарным. Хотя покупателей немного, они работают уже несколько лет, и иногда задаёшься вопросом, как этот магазин получает прибыль и почему он до сих пор открыт…» Когда Линь Чен это сказал, даже он сам почувствовал, что подобные необъяснимые догадки несколько абсурдны. Все их рассуждения основывались на возможных предположениях, и только Син Цунлянь мог быстро помочь ему найти такой магазин, существование которого он сам не мог определить. «Судя по вашим словам, магазин в D15, похоже, соответствует этому описанию. Ах, я вспомнил. У него французское название, это кофейня, которая также продает книги. Там очень тихо…» Словно рассвет, появляющийся перед горизонтом, услышав эти слова, Линь Чен опустил метку, но, сделав шаг назад, внезапно остановился. «Вы сказали… был?» «Да, несколько дней назад, когда я открыла офис, продавец магазина внезапно подбежал и сказал, что магазин ограбили и он хочет посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Мы поехали и посмотрели. Черт возьми, весь магазин был пуст. Грабители забрали все. В магазине не осталось ни единой вещи». «Вы вызвали полицию?» — спросил Син Цунлянь. «Конечно, я сообщила об этом!» «Итак, что насчет слежки?» «Это странно. Когда продавец и начальник посмотрели видео, вся часть D исчезла». «Что значит „бросили“?» «Удалено — значит исчезло. Вжик. Я не уверен, была ли какая-то проблема или, может быть, оно было удалено по ошибке, но в любом случае, оно полностью пропало…»