Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 116 Ван Чао широко улыбнулся — или, по крайней мере, ему так показалось, уголки его губ расплылись во все стороны. В конце концов, прошло много времени с тех пор, как его начальник так решительно защищал его. Было здорово, что кто-то его прикрывал, позволяя ему делать всё, что он хотел. Он был в хорошем настроении и поднял руку чуть выше. Как раз когда он был готов взяться за важное задание, он почувствовал, как его рука опустилась, и что-то холодное коснулось его ладоней. Внезапный металлическое прикосновение заставило его вздрогнуть, прежде чем он понял, что кто-то сунул ему в руку телефон. Осознав это, он резко поднял взгляд и увидел нежное и элегантное лицо Ли Цзинтяня. Или, скорее, уместнее было бы сказать «нежное, но грязноватое лицо», чтобы описать его. Короче говоря, лицо Ли Цзинтяня было бледным, как призрак. Он не поверил оправданию чрезмерной кровопотери. В какой-то момент Ли Цзинтянь уже сидел на краю кровати, свесив свои тонкие ноги. Большой кусок марли был обмотан вокруг его шеи. Неизвестно, какой дезинфицирующий раствор использовали в больнице, но большая часть марли все еще сочилась кровью. Певец смотрел на Ван Чао с невероятно нежным взглядом. Когда Ван Чао посмотрел в эти бездонные глаза, он, несмотря на все свои сомнения, не смог подобрать подходящего прилагательного, чтобы описать их. Дело в том, что глаза Ли Цзинтяня были слишком нежными, настолько нежными, что у него по коже пробежали мурашки. В тот момент он хотел что-то сказать, чтобы прервать его, но когда он уже собирался заговорить, напоминание Линь Чена эхом отозвалось у него в ушах. А'Чен велел им не разговаривать с Ли Цзинтянем. Поэтому он ничего не скажет. Он не планировал больше встречаться взглядом с Ли Цзинтянем, поэтому быстро отвел взгляд. Он поспешно посмотрел на только что взятый телефон, перевернул его и взглянул на телефонный разъем. Затем он тихо фыркнул. Естественно, Линь Чен заметил, что Ли Цзинтянь странно смотрит на Ван Чао. Но в конце концов, господин Син ничего не предпринимал, поэтому не смог вмешаться. Услышав, как Ван Чао фыркнул, Линь Чен заметил на лице Лю Ин явно странную улыбку. «Эй, эта модель телефона довольно популярна в Синьни…» — быстро объяснил Ван Чао. Подросток снова взглянул на телефонный разъем и небрежно сказал: «О, дайте-ка я поищу кабель для этого телефона». Говоря это, он с грохотом бросил свой красный рюкзак на землю и начал в нем рыться. Рюкзак Ван Чао ничем не отличался от сундука с сокровищами. Линь Чен однажды видел, как тот вытащил из него камеры видеонаблюдения и блокираторы сигнала, поэтому, если бы он достал из рюкзака специальный адаптер для телефона производства компании «Синьни», это не стало бы неожиданностью. Однако Лю Ин этого не знала. Когда Ван Чао достал адаптер и подключил телефон Ли Цзинтяня к своему ноутбуку, лицо госпожи Лю снова помрачнело. Подросток продолжал стучать по кнопкам с присущей ему пугающей скоростью, в то время как на экране компьютера начали появляться потоки данных. "Хм!" Вскоре после этого рука Ван Чао остановилась. «Ну?» — не подозревая об этом, Лю Ин присела на корточки и посмотрела на экран ноутбука Ван Чао. «Этот телефон действительно заражен вирусом». Ван Чао проигнорировал стоявшего рядом менеджера и кивнул Син Цунляню. «Это какой-то сетевой телефонный червь под названием Cabir. Он не особенно высокотехнологичный, так что его можно купить на сомнительных форумах». «Как этот вирус попал в телефон нашего Цзинтяня?» — спросила Лю Ин. «Вы недавно подключались к Wi-Fi?» Вопрос Ван Чао был адресован Лю Ин, но Ли Цзинтянь взял инициативу на себя и ответил: «Нет, потому что я знаю, что беспроводная сеть не очень безопасна, поэтому я пользуюсь своей телефонной сетью». «Эй, ты довольно богат». Подросток вдруг заговорил, словно наткнувшись на что-то необычное, и потер нос. «Этот вирус передается через Bluetooth. Это вариант вируса Cabir, и он может сканировать Bluetooth-системы находящихся рядом телефонов. Если будет обнаружена уязвимость, вирус автоматически передастся». «Иными словами, любой, кто контактировал с Цзинтянем, мог передать этот вирус?» — спросила Лю Ин. «Эй, сестрёнка, тебе интересно раскрыть это дело?» Обычно миловидность подростка была эффективна против красавиц в коротких юбках, а не против царственных сестёр, поэтому он мягко обратился к Лю Ин. «Подожди, я могу выяснить, как этот вирус был внедрен». Он скривил губы, достал из рюкзака конфету Mentos и положил одну в рот, но его взгляд продолжал устремляться на экран. Вскоре, словно совершив невероятное открытие, он с редкой серьезностью взглянул на Син Цунляня. «Этот вирус был внедрен сегодня в 10:03». Услышав это, Ли Цзинтянь вдруг воскликнул: «10:03 — это… время, когда мне перерезали горло?» Ван Чао ничего не сказал, лишь кивнул, соглашаясь с этой оценкой. «Возможно, преступница воспользовалась случаем, когда подходила ко мне, даря цветы?» — спросил Ли Цзинтянь. На этот раз Ван Чао не сомневался в себе. По крайней мере, на лице подростка не было никаких колебаний. Он просто серьезно уставился на экран компьютера и сказал: «Я обнаружил, что Bluetooth на вашем телефоне включен. Если это делается через Bluetooth-систему, то ей действительно нужно находиться очень близко к вам, чтобы это сделать, но теоретически, это могут сделать и зрители в первом ряду под сценой». «Я помню. Когда она вышла на сцену и обняла меня, казалось, она специально хотела подойти ко мне очень близко. Может, потому что она внедряла вирус? Зачем?» — тон Ли Цзинтяня стал тише и испуганнее, в нем мелькнуло любопытство узнать больше. К сожалению, его тон не убедил Ван Чао, которого не интересовало расследование этого дела. «Не знаю. Может, ты её как-то обидел». «Как ужасно». Лю Ин невольно прикрыла рот рукой. «Вы должны арестовать эту извращенную проститутку и привлечь ее к ответственности», — сказала она Син Цунляню. Син Цунлянь поднял брови и занял уклончивую позицию. Казалось, последние подозрения в отношении Ли Цзинтяня развеялись. Ему действительно перерезали горло, и его телефон действительно был заражен вирусом. Похоже, кто-то его подставил. Теперь у них, казалось, не было причин сомневаться в Ли Цзинтяне, но Син Цунлянь и Линь Чен, очевидно, так не считали. На самом деле, в тот момент, когда они вошли в палату, Линь Чен не общался с Син Цунлянем ни словом, но, судя по его поведению, Син Цунлянь прекрасно понимал, что Линь Чен ещё не начал. В этот момент, когда прогресса не было, он взглянул на Линь Чена, который начал действовать. «У меня есть вопрос, который я хотел бы задать вам наедине», — сказал Линь Чен. Девушка поспешно покачала головой и посмотрела на госпожу Лю, стоявшую у окна, словно прося о помощи. Лю Ин улыбнулась и сказала: «Какой у вас вопрос, господин офицер, который вы не можете задать в нашем присутствии?» «Он действительно немного неудобный», — ответил Линь Чен. Лю Ин потерял дар речи. Сдержанность Линь Чена была невыносима. Син Цунлянь невольно проникся сочувствием к тем, кто настаивал на борьбе против консультанта Линя. «Нет, вы должны спросить при нас. Мы обязаны выслушать, на случай, если вы попытаетесь выбить из нас признание или что-то в этом роде!» «Вы что, слишком много детективных романов читаете?» Линь Чен повернул голову и бросил на нее легкий, загадочный взгляд. Однако он недолго размышлял о Лю Ин. Вместо этого он посмотрел на помощницу Ли Цзинтяня, отказался от личной беседы и мягко сказал: «Это всего лишь обычный вопрос. Пожалуйста, не раздумывайте и отвечайте честно». Ассистентка неохотно кивнула, но девушка по-прежнему отчаянно опустила голову, словно боясь посмотреть Линь Чену прямо в глаза. «Хочу спросить, вы следили за сегодняшними выступлениями господина Ли Цзинтяня?» «Да… Да». Голос девушки был тихим, как у комара, настолько, что его было почти неслышно. Линь Чен сделал еще один шаг ближе и серьезно спросил: «Но госпожа Лю Ин не следила за вами. Я знаю, что она приехала в больницу позже. В общем, вы отвечали за встречу с поклонниками в международном торговом центре Аньшэн?» «Я… я просто помогла с багажом. Я за неё не отвечаю…» Лицо девушки покраснело. «Сегодня мне нужно было встретиться с важным гостем в Хунцзине, поэтому меня не было там с Цзинтянем. Если не верите, можете…» «Я вас не спрашивал», — Линь Чен повернул голову и перебил менеджера. Лю Ин широко раскрыла глаза и снова потеряла дар речи. Линь Чен не дал Лю Ин возможности задать ему вопрос. Он повернул голову и продолжил смотреть на маленькую ассистентку, которая почти рассыпалась в пыли, и мягко сказал: «Не волнуйтесь. Это всего лишь простой вопрос. Кто организовал доставку цветов поклоннице, которая вышла на сцену?» Он сделал паузу. «Сейчас есть множество доказательств того, что поклонница, вышедшая на сцену, была проституткой, которая несколько дней назад обвинила господина Ли Цзинтяня в изнасиловании, включая вас. Теперь вы все уверены в этом, верно? Но, как ассистентка господина Ли Цзинтяня, вы должны очень хорошо знать её внешность. Вы не должны не узнать её. Так кто же организовал доставку цветов?» Вопрос Линь Чена был острым. Это было одно из самых больших сомнений во всем деле. Ассистентка, пристально глядя на него, прикусила губу. «Я не знаю. Это было организовано торговым центром, но, похоже, это кто-то из фан-клуба. Я действительно не знаю». «Это не может быть фан-клуб. Члены фан-клуба никак не могут не узнать человека, который подставил их кумира». Девушка была в полном замешательстве. Она огляделась по комнате, пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы ей помочь, но в палате не было никого, кто мог бы её спасти. В палате воцарилась тишина. Лю Ин хотела спасти ситуацию, но взгляд Линь Чена, казалось, был устремлен куда-то за спину ассистентки. В тот момент, когда менеджер собиралась что-то сказать, он протянул руку, погладил девушку по голове и тихо произнес: «Не нервничай. Если не помнишь, не думай об этом. Все в порядке». Несмотря на то, что именно она была объектом его вопросов, Линь Чен, вопреки своему обычному поведению, прервал их. Его взгляд по-прежнему оставался прикован к макушке девушки, не меняясь от начала до конца. «Хорошо, тогда не могли бы вы повторить маршрут господина Ли Цзинтяня на сегодня?» — продолжил Линь Чен. В этот момент певец, до этого молчавший на больничной койке, наконец не смог удержаться и заговорил: «Если у вас возникнут какие-либо вопросы, можете задать их мне напрямую. Нет необходимости беспокоить Сяо Кэ». Линь Чен повернул голову и презрительным тоном сказал певцу: «Зачем мне тебя спрашивать?» Взгляд Линь Чена был ясным, в нем читалась неописуемая надменность, словно человек, сидящий на больничной койке, был не суперзвездой, способной вызвать давку в торговом центре, а обычным подозреваемым — или, скорее, не обычным подозреваемым. Его взгляд был таким, словно он смотрел на грязь или мусор на земле. Любой, на кого Линь Чен посмотрит таким взглядом, отреагирует лишь двумя способами: либо гневом, либо страхом. Но реакции Ли Цзинтяня, который мог наслаждаться особым отношением со стороны Линь Чена, были чем-то особенным. Глава 117 «Я не пытаюсь повлиять на ваше расследование и ни в чём вас не обвиняю». Неожиданно Ли Цзинтянь оставался скромным и добрым. Его глаза слегка покраснели, словно из-за слишком агрессивного поведения Линь Чена, которое задело его чувства. Он успокоил дыхание и продолжил: «Я просто думаю, что ваше отношение к моему помощнику немного перегибает палку. В конце концов, я знаю, что вы не такой человек». «Похоже, то, какой я человек, никак не связано с тобой». Линь Чен наконец повернулся и продолжил смотреть на Ли Цзинтяня сверху вниз. «Теоретически это правда. На самом деле, я понимаю, что у вас могут быть предубеждения против меня». Пока Ли Цзинтянь говорил, он снова откинулся на больничную койку. Он снова накрылся одеялом и слабо произнес: «Я очень сожалею, что только что устроил такой большой беспорядок в торговом центре, но я никогда не забуду, что именно вы спасли мне жизнь. Я просто хочу сказать вам спасибо». Его слова были предельно искренними; это резко контрастировало с видом Линь Чена, который выглядел так, будто смотрел на человека, задолжавшего ему 30 миллионов. Кто бы ни услышал такие мягкие слова, они ослабевали; по крайней мере, они не были такими холодными, но Линь Чен оставался Линь Ченом. Син Цунлянь с интересом смотрел на своего друга и коллегу, который все еще смотрел на певца на кровати, словно на муравья. В руках собеседника не было и следа дрожания. Он услышал, как Линь Чен спокойным тоном сказал: «Я не спасал тебя, вернее, я не собирался тебя спасать. В таком случае твоя жизнь не важна». «Но вы всё равно мой спаситель», — настаивал Ли Цзинтянь. Ситуация была крайне странной. Казалось, Ли Цзинтянь отчаянно пытался привлечь внимание Линь Чена своими добрыми словами и поступками, но Линь Чен полностью игнорировал это. Ситуация была настолько явно ненормальной, что даже Ван Чао, заметив странную атмосферу в воздухе, замер. Как раз в тот момент, когда Линь Чен собирался повернуть голову и, казалось бы, снова проигнорировать Ли Цзинтяня, Син Цунлянь заметил, как на лице Ли Цзинтяня внезапно появилось странное, раздраженное выражение. Выражение было мимолетным — казалось, певец действительно в совершенстве владел искусством мимики. Ли Цзинтянь помрачнел и хриплым, печальным тоном сказал Линь Чену: «Думаю, что что бы я ни говорил, ты не изменишь своего мнения обо мне, верно?» Словно достигнув нужной точки, Линь Чен после нескольких секунд молчания наконец повернул голову, и спустя десять минут после того, как они вошли в палату, он наконец посмотрел Ли Цзинтяню прямо в глаза. «Вы действительно хотите, чтобы я с вами поговорил?» Пока Линь Чен говорил, он шаг за шагом приближался к Ли Цзинтяню. Когда до больничной койки оставалось всего несколько шагов, Линь Чен остановился. Син Цунлянь подумал, что это из-за стула со спинкой слева от Линь Чена. Как и ожидалось, Линь Чен отвел взгляд от Ли Цзинтяня и посмотрел на стул. В следующее мгновение он схватил стул за спинку и небрежно потащил его к кровати. Ножки стула скрежетали по кафельному полу, издавая резкий звук. Этот звук напомнил Син Цунляню крики детенышей, которых пронзают кончиком иглы, но Линь Чен, похоже, не обратил на него внимания. Он плавно передвинул стул рукой и, наконец, поставил его перед больничной койкой Ли Цзинтяня, после чего спокойно сел. Ли Цзинтянь с благодарностью посмотрел на Линь Чена, севшего перед ним. Сделав глубокий вдох, он медленно произнес: «Я просто не хочу, чтобы у моего спасителя были какие-либо предрассудки против меня. Если есть проблема, которую я могу объяснить, я сделаю все возможное, чтобы ее прояснить». «Почему ты думаешь, что я предвзято к тебе отношусь?» Руки Линь Чена естественно опустились на колени. На самом деле, по общепринятым правилам, он должен был расположить их в более удобном положении на кровати Ли Цзинтяня, но Линь Чен, словно боясь дотронуться до микробов, намеренно держался на расстоянии от Ли Цзинтяня. «Ваше отношение ко мне, включая вашу позу, говорит о том, что вы считаете меня подозреваемым», — терпеливо объяснил Ли Цзинтянь. «Тогда вы считаете, что совершили преступление?» Линь Чен по-прежнему сидел прямо, словно вечнозеленое дерево. «Единственная моя ошибка сегодня — это то, что я устроил хаос в международном торговом центре Аньшэн. Я причинил столько неприятностей, и многие люди пострадали. Мне очень, очень жаль». Когда он заговорил об эвакуации, взгляд Ли Цзинтяня стал печальным. «Это не просто случай с несколькими людьми. В результате несчастного случая на стадионе "Аншэн Интернешнл" пострадали 12 человек, получивших травмы различной степени тяжести. Трое из них получили серьезные травмы, в том числе 6-летняя девочка». Услышав это, Ли Цзинтянь был потрясен. Он посмотрел на Линь Чена печальными глазами и с чувством вины сказал: «Мне очень жаль. Если смогу, я хотел бы частично оплатить их медицинские расходы». Линь Чен откинулся на спинку стула. «Ну, проблемы, которые можно решить деньгами, — это пустяки». Он нетерпеливо перебил Ли Цзинтяня: «Вы так хотели, чтобы я вас спросил, верно?» «Да, я хочу очистить свое имя», — настаивал Ли Цзинтянь. «Мои вопросы могут оказаться невыносимыми. Вы уверены, что хотите на них ответить?» — сказал он, и Линь Чен внезапно наклонился вперед. Он положил одну руку на прикроватный столик и неторопливо посмотрел на Ли Цзинтяня, словно охотник, наблюдающий за своей добычей, приближающейся к нему. «Если мой ответ сможет развеять ваши предрассудки по отношению ко мне, то я, естественно, с удовольствием на них отвечу». Ли Цзинтянь продолжал смотреть на Линь Чена нежным взглядом. Он только что чуть не расплакался, поэтому его глаза все еще были влажными. Глядя на эти мягкие и влажные глаза, Син Цунлянь почувствовал, что певец оскорбляет Линь Чена этим взглядом. Такое восприятие вызвало у него странное раздражение, но в тот момент Син Цунлянь внезапно понял намерения Линь Чена. На самом деле, он никогда не видел подобного взгляда ни у одного здравомыслящего человека. «Что ж, позвольте спросить. Вы кого-нибудь недавно обидели?» Линь Чен, очевидно, заметил проблему у певца, вернее, он с самого начала знал, в чем дело. «Господин полицейский, возможно, вы мало что об этом знаете, но я действительно человек, который любит быть добрым к другим, поэтому нет. Я никого не обидел». В этот момент на лице Линь Чена не было никакого выражения. Ни насмешек, ни презрительных взглядов. Он просто спокойно смотрел на Ли Цзинтяня, но это спокойствие было пугающим. «Ваши слова, по сути, закладывают основу для следующего поворотного момента. Давайте двигаться дальше. У меня мало времени», — небрежно продолжил Линь Чен. «Нет… я не хочу никаких поворотных моментов. Меня беспокоит только одно, и я не знаю почему… Что ж, вы правы. Мне действительно нужно это сказать. Единственный человек, которого я недавно обидел, — это девушка по имени Сюй Жань». Ли Цзинтянь был чрезвычайно вежлив. Хотя его благородный менеджер был более груб, Ли Цзинтянь всё же называл человека, обвинившего его, девушкой, а не проституткой. Это было просто проявлением культуры неописуемого уровня. «О, ты наконец-то упомянул ту девушку». Лицо Линь Чена было скрыто под букетом розовых лилий, отчего он выглядел еще холоднее. «На самом деле, тебе это очень понравилось, не так ли?» «Я не понимаю, о чём вы говорите», — тон Ли Цзинтяня снова стал слабым. «Ну, позвольте мне внести ясность. Я имею в виду, вам действительно нравится ощущение того, что вас выставляют в СМИ как насильника, верно? Эти вспышки, эти упреки в интернете — на самом деле, это вас невероятно возбуждает. Я прав?» Прежде чем Ли Цзинтянь успел ответить, Линь Чен перебил его. «Само собой разумеется, вы — жалкая, несчастная жертва. Вы прекрасно знаете, что в этом мире есть люди, которые рождаются с удовольствием от ощущения себя жертвой. Более того, вы лучше всех знаете, что никто не поверит словам этой девушки, потому что вы — известный человек из знати, а она — всего лишь шлюха… Вот и всё». Голос Линь Чена был как всегда спокойным, без резких интонаций, но когда он закончил говорить, даже Лю Ин, стоявшая у окна, потеряла дар речи. В палате воцарилась полная тишина, поистине тихая, как в палате. После такого унижения обычные люди оказали бы сопротивление, но Ли Цзинтянь лишь странно опустил голову. В следующее мгновение по его лицу потекли кристально чистые слезы, на что было совершенно невыносимо смотреть. Его губы были испачканы слезами, влажные, как роза, покрытая росой в ранние часы рассвета. «Простите. Это всё моя вина, но я ей ничего плохого не сделал». Линь Чен, казалось, был доволен увиденным и даже рассмеялся. Один человек печально плакал, а другой тихо смеялся. Обстановка вокруг больничной койки становилась настолько разрозненной, что даже солнечные лучи, проникающие в окно, казались холодными, как снег. «У вас есть какой-нибудь особый сексуальный фетиш?» — Линь Чен, словно вспомнив что-то, слегка наклонился вперед и торжественно спросил. На лице Ли Цзинтяня появилось смущенное выражение. Увидев, что певец на кровати не отвечает, Линь Чен внезапно встал. Он наклонился примерно на расстояние вытянутой руки от Ли Цзинтяня и серьезно спросил: «Тебе нравится бондаж или анальный секс? Такие вещи, как капание воска, тебе не по вкусу. Ты стремишься только к ощущению контроля, которое дает ограничение свободы. Думаю, тебе это очень нравится». Пока Линь Чен говорил, его лицо приближалось к лицу Ли Цзинтяня. Внезапно Ли Цзинтянь поднял голову. Выражение его лица по-прежнему было мягким и унылым, но в считанные десятые доли секунды в его глазах появилось странное возбуждение, словно в самом зловещем болоте разрасталось чудовище, наконец-то показывающее свой уродливый хвост. Линь Чен, казалось, не замечал этого и продолжал задавать вопросы. «Тебе доставляет дополнительное сексуальное удовольствие изнасилование грязной шлюхи? Ты ударил её головой о стену, и когда увидел, как она плачет и умоляет о пощаде, ты так возбудился, что не смог сдержать желания и кончил прямо на месте?» «Капитан Син!» — почти закричала Лю Ин. — «Ваши подчиненные пришли нас унизить? Я подам письменную жалобу в посольство и полицию Хунцзин. Вот увидите!» Син Цунлянь заметил, что, крича, женщина невольно дрожала руками. Казалось, слова Линь Чена оставили глубокий след в её сердце. Син Цунлянь не ответил, потому что ждал пока Линь Чен сделает то,что хочет. В этот момент Линь Чен наконец встал. Он закончил расспрос жестом, который выглядел так, будто он отбросил Ли Цзинтяня, как мусор, затем подошел к Син Цунляню и кивнул ему. Это означало: «С меня хватит. Можешь меня прикрыть», что лишь усилило чувство беспомощности Син Цунляня. «Как это может быть унижением?» Син Цунлянь слегка покачал головой, глядя на Линь Чена, повернулся к управляющей, лицо которой исказилось от паники и гнева, и улыбнулся ей. «Что касается письменной жалобы, я бы посоветовал вам этого не делать». «Тогда, пожалуйста, капитан Син, попросите вашего коллегу немедленно извиниться перед господином Ли Цзинтянем. Немедленно! Такая просьба ведь не слишком большая, правда?» — холодно ответила женщина. «Нет, я думаю, вы меня неправильно поняли». Он положил руку на плечо Линь Чена и с улыбкой сказал: «То есть, если вы посмеете написать жалобу, вам придётся понести последствия». «Ты мне угрожаешь?» — выражение лица Лю Ин было холодным. Она снова выглядела как шипящая кошка, которой только что наступили на хвост. Она прибавила громкость и достала телефон. В этот момент в дверь палаты внезапно постучали. Глава 118 Вероятно, женщины хорошо умели менять выражение лица. Линь Чен ясно видела, как выражение лица Лю Ин мгновенно изменилось с нервного на высокомерное, поскольку она, похоже, точно знала, кто находится за этой дверью. По его предположениям, в дверь палаты Ли Цзинтяня постучат сотрудники посольства, которые, по слухам, должны были забрать г-на Ли Цзинтяня для его «перевода». Как раз когда он закончил унижать Ли Цзинтяня, и ситуация еще не утихла, появились сотрудники посольства. Время было выбрано крайне неудачно. Линь Чен мог лишь извиняющимся взглядом посмотреть на Син Цунляня. Син Цунлянь, похоже, не обратил на это внимания. Он похлопал Линь Чена по плечу, давая понять, что ему не о чем беспокоиться. Однако, поскольку Син Цунлянь утешал его, скорее всего, он тоже догадался, кто находится за этой дверью. Син Цунлянь больше не стал вступать в ссору с Лю Ин. Он посмотрел на подростка, сидевшего на земле, и сказал: «Собирай вещи и вставай». Услышав о намерении Син Цунляня уйти, Лю Ин почувствовала себя обиженной. Она высокомерно приказала маленькой помощнице в углу комнаты: «Сяо Кэ, иди и открой дверь». Девочка вздрогнула, дрожащими руками подбежала к двери и открыла её. Там стояли четыре человека. Это выглядело как классическая сцена из европейского или американского шпионского военного фильма. Четверо у двери были одеты в черную форму; даже их кожаные туфли были абсолютно черными. На них были солнцезащитные очки, а из-за выреза их костюмов торчал шнур от наушников. Их талии были выпирающими; было очевидно, что они вооружены, что скрывалось под подолами их костюмов. Товарищ Ван Чао с изумлением посмотрел на четырех мужчин в черной одежде, плотно преграждавших дверь. Слово «ебать» было написано у него на лице. Однако четверо телохранителей или агентов, похоже, привыкли к такому вниманию. Все они вошли в палату и встали по четырем углам больничной койки Ли Цзинтяня. Один из них подошел к прикроватному столику, повернулся и почтительно сказал Ли Цзинтяню: «Господин Ли, по приказу посла Чжаохуа мы обязаны обеспечить вашу личную безопасность в Китае». По крайней мере, к нему не обращались каким-то странным словом вроде «молодой господин», подумал Линь Чен. Внезапно он услышал шипящий звук, доносящийся из комнаты. Когда он посмотрел вниз, то обнаружил, что звук издал кто-то другой. Подросток, присевший на корточки, запихивал в рюкзак шнур питания, ноутбук и конфеты Mentos. Из-за того, что он двигался очень быстро, это создавало много шума. Ван Чао, естественно, выполнял распоряжения своего босса, но, судя по ситуации, он совершенно не обращал внимания на этих хорошо вооруженных агентов из посольства. На фоне шума и гама атмосфера, изначально застывшая после появления агентов в черной одежде, постепенно таяла. Увидев это, лицо Лю Ин снова помрачнело, словно весь набранный ею темп был сведен на нет. «Вы наконец-то здесь. Если бы вы не пришли, Цзинтянь был бы задавлен до смерти этими китайскими полицейскими». Увидев это, она подошла к четырем сотрудникам посольства, протянула руку и указала на Син Цунляня. Линь Чен был немного удивлен. Он думал, что Лю Ин обвинит его, но теперь, похоже, вся вина ляжет на Син Цунляня. Син Цунлянь просто стоял там равнодушно. Внезапно слабый певец на больничной койке заговорил. «Всё в порядке. Это всего лишь простой вопрос. Хотя слова полицейского были несколько преувеличены, ничего страшного». Ли Цзинтянь, казалось, оправился от унижения. Он собрался с духом и, похоже, оправдал Линь Чена, но такое оправдание явно было провокационным. Естественно, работать в посольстве могли только люди, способные понимать скрытый смысл. Услышав это, мужчина в черном, стоявший рядом с больничной койкой, отсалютовал Ли Цзинтяню, затем повернулся и встал перед Син Цунлянем. Глядя на его агрессивное поведение, было очевидно, что он хотел предупредить Син Цунляня, но прежде чем он успел что-либо сказать, его перебил подросток, который как раз собирал вещи. "Как тебя зовут?" Голос Ван Чао был чистым и ясным. Сотрудник посольства не ожидал, что кто-то осмелится задать такой высокомерный вопрос в сложившихся обстоятельствах, но подросток, сидящий на полу, оказался ещё более высокомерным, чем предполагалось. В конце концов, это был молодой человек, который осмелился отчитывать идиота перед сотрудником МПК, так что даже спросить его имя было уже достаточно вежливо. Мужчина в черной одежде, собиравшийся «свести счеты» с Син Цунлянем, выглядел сильно оскорбленным. Он снял солнцезащитные очки и посмотрел на подростка, осмелившегося высказаться. Ему показалось, что его взгляд был железнокровным и холодным, но молодой человек, сидящий на полу и собирающий свои вещи, не выказывал ни паники, ни страха. «Какой у вас идентификационный номер?» — спросил сидящий на полу подросток, и в его тоне звучала даже элегантность. «Я спрашиваю вас сейчас как сотрудник китайской полиции. Это необходимо для обеспечения безопасности господина Ли Цзинтяня. А что, если вы окажетесь мошенниками, выдающими себя за сотрудников посольства, и захотите похитить господина Ли Цзинтяня? Боже мой, если это случится, мы даже не знаем, какой выговор нас ждет!» «Не нужно так лицемерить. Как будто вас действительно волнует наша личная безопасность», — вмешалась Лю Ин. «Я их знаю. Они действительно из посольства Синьни». Ван Чао усмехнулся и потянул себя за уголки губ. «Меня это не беспокоит, но что, если вы тоже плохой человек, тётя?» Услышав, как ее назвали «тётушкой», Лю Ин почувствовала себя неловко. Менеджер наконец-то убрала свой снисходительный взгляд, сердито указала на лежащую на полу девушку и отчитала ее: «Как ты смеешь!» Лю Ин была готова выйти из себя, но Ван Чао, следуя примеру Син Цунляня, проигнорировал её. Вместо этого он поднял взгляд на «полностью чёрную» фигуру перед собой и продолжил, подняв подбородок: «Я спрашиваю тебя». Лицо человека в черном потемнело. Хотя ему очень хотелось наступить на этого шумного и надоедливого мальчишку, было ясно, что то, что он говорил, было вполне разумным. Раз уж это было разумно, он не мог перегибать палку. «Шэнь Чэнгун, идентификационный номер: 30697012», — выплюнул агент. Вместо гнева Шэнь Чэнгун почувствовал лишь невероятность происходящего. Китай всегда отличался этикетом и вежливым отношением к гражданам, но разве какой-то рядовой полицейский из местных полицейских осмелился так их провоцировать? «Я спрашивал ваше имя? Я всего лишь спросил ваш идентификационный номер. Эй, я думал, вас зовут 007. Шэнь Чэнгун звучит совсем не круто. Способность Лао Чжао давать имена своим агентам по-прежнему ужасна». Шэнь Чэнгун был ошеломлен. Если он правильно понял, то этот Лао Чжао, вырвавшийся из уст этого маленького полицейского, имел в виду его непосредственного начальника, господина Чжаохуа, нынешнего посла Синьни в Китае. Каким же званием обладал этот маленький полицейский, чтобы осмелиться назвать посла по имени и даже обратиться к нему как к « лао »? Те, кто не в курсе, наверняка подумали бы, что этот маленький полицейский очень хорошо знаком с послом. Шэнь Чэнгун прищурился, но увидел, что маленький полицейский внизу просто улыбается. Полицейский прищурился, а затем, на глазах у всех, достал из рюкзака ноутбук и включил его. Он ввел в поле поиска ряд цифр, которые были хорошо знакомы Шэнь Чэнгуну, поскольку это был идентификационный номер, который он только что назвал. Шэнь Чэнгун не знал, какой поисковой системой пользовался подросток, поскольку она не была похожа на систему китайской полиции и тем более вряд ли являлась системой посольства Синьни, но вскоре вся его личная информация была восстановлена. На первый взгляд он увидел фотографию вверху страницы. Она была сделана, когда он только поступил на службу в посольство Синьни. Хотя это было полгода назад, это действительно была его самая последняя официальная фотография. Было видно, что скорость обновления информации в этой системе в руках этого маленького полицейского была довольно высокой. Шэнь Чэнгун стал бдительным. Однако, словно угрожая ему, маленький полицейский с невероятной скоростью прокручивал полосу прокрутки. От того, в какой детский сад он ходил, до наград, полученных в старшей школе, от армии, в которой служил, до операций, в которых принимал участие, — одна за другой раскрывались его самые сокровенные личные подробности. Даже когда полоса прокрутки почти закончилась, он увидел, что самая личная информация о его семье прикреплена в конце профиля. Несмотря на то, что ему и раньше угрожали, этот маленький китайский полицейский осмелился угрожать ему средь бела дня. Осознав это, Шэнь Чэнгун пришёл в ярость и хотел сказать то же, что только что сказал тот начальник: « Кто ты такой и как ты смеешь мне угрожать?» И вот, с гневом в сердце, он спросил: «Я думаю, у этого полицейского нет разрешения читать эти записи. Я так понимаю, вы мне угрожаете?» «Э-э, почему вы так думаете? О, я просто провожу небольшое расследование. Всё это ради личной безопасности господина Ли Цзинтяня. Кто знает, кто вы? Что плохого в том, чтобы быть немного осторожнее?» «Я думаю, что ваш начальник и начальник вашего начальника не согласятся с тем, что вы мне сейчас говорите». Из этого следовало, что статус этого парня слишком низок, и если бы они подали жалобу, кто знает, что бы произошло? Поэтому лучше было бы ему промолчать. Однако маленький полицейский, то ли потому, что не знал, то ли потому, что был слишком глуп, то ли притворялся глупым, чтобы знать, проигнорировал его предупреждение. «Эй, господин Шэнь Чэнгун. Вы действительно заместитель военного атташе посольства Синьни?» Молодой человек присвистнул и равнодушно посмотрел на певца на кровати. «Ваша семья неплохая. Настолько влиятельная, что за вами приехал заместитель военного атташе». Шэнь Чэнгун усмехнулся. «Возможно, вы пренебрежительно относитесь к моему статусу заместителя военного атташе, но раз у меня такой статус, я могу делать многое, не неся за это никаких последствий, включая ваше убийство». Когда Шэнь Чэнгун это сказал, он хотел, чтобы маленький полицейский понял, что поставлено на карту, ведь такому человеку, как он, невозможно оставаться равнодушным после того, как информация о его семье была раскрыта. Сказав это, Шэнь Чэнгун повернулся и посмотрел на начальника маленького полицейского — того, кто стоял в конце и наблюдал, как его подчиненный провоцирует его, но оставался равнодушным. Он окинул Син Цунляня взглядом с головы до ног и был удивлен. Внешний вид собеседника показывал, что он не чистокровный китаец. Несмотря на это, этот человек все же занимал высокое положение в китайской системе. Скорее всего, у него было какое-то происхождение, но это не имело к нему никакого отношения. Он видел много китайских полицейских, которые выглядели могучими мужчинами, но на самом деле были хилыми слабаками. Он поднял бровь, глядя на Син Цунляня, и достал из переднего кармана рубашки солнцезащитные очки, готовый их надеть. Подобно Шэнь Чэнгуну, Син Цунлянь также последовал его примеру. В следующую секунду он почувствовал боль в запястье. Полицейский уже стоял перед ним. Прежде чем Шэнь Чэнгун успел среагировать, сильная боль пронзила его колени и локти, и другой человек сбил его с ног. Он даже не мог понять, какие навыки использовал Син Цунлянь. Прежде чем он успел сознательно оказать сопротивление, его лицо уже прилипло к плитке на полу, а другой мужчина жестоко схватил его за талию и руки. Затем в его ухе раздался резкий щелчок. Шэнь Чэнгун с трудом посмотрел в сторону источника звука и увидел на земле черную массу. Это были его солнцезащитные очки, которые раздавил другой мужчина. Черная линза разбилась об пол, и на нее наступил кожаный ботинок. Несмотря на своё положение, Шэнь Чэнгун не злился. Ему даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что на человека, осмелившегося повалить его на землю, направлены три чёрных пистолета. Какими бы высокими ни были навыки противника, какой в этом смысл? В конце концов, это уже не эпоха холодного оружия. Шэнь Чэнгун ждал момента, когда противник напрягется от угрозы применения оружия, но в ответ почувствовал лишь сильную боль в запястье и пояснице; противник усилил свои силы. Затем Шэнь Чэнгун почувствовал, как мужчина приблизился к его уху и сказал крайне спокойным тоном: «Господин заместитель военного атташе, вы должны знать, что когда ваши слова содержат в себе убийственный подтекст в отношении сотрудников правоохранительных органов нашей страны, это дает мне право действовать. В конце концов, мы имеем право на самооборону». Шэнь Чэнгун ошеломлённо рассмеялся. «Господин полицейский, я восхищаюсь вашей храбростью и силой. Вы, может быть, и очень опытный стрелок, но если я прикажу им стрелять, думаете, у вас есть хоть какой-то шанс?» Это была угроза и месть, но Син Цунлянь не собирался отпускать ситуацию. Его кожаные ботинки всё ещё задевали солнцезащитные очки, а колени по-прежнему прижимались к талии заместителя военного атташе. Лицо его оставалось спокойным, а тон — расслабленным. Он слегка опустил голову и наклонился ближе к уху военного атташе, словно желая ответить чем-то более серьёзным, но тут все в палате были потрясены. Случилось что-то странное ведь Син Цунлянь просто извинился. Он растянул слова и лениво сказал лежащему на земле мужчине: «Хорошо, замолчи и уходи». После того как Син Цунлянь закончил говорить, он отпустил лежавшего на полу военного атташе. Заместитель военного атташе не ожидал, что дело закончится так просто. Он поднялся с земли и стряхнул с одежды несуществующую пыль. Его люди всё ещё держали оружие, но Шэнь Чэнгун думал, что они с полицейским хорошо знакомы. Выстрелы были невозможны. Он посмотрел на полицейского из Хунцзина, который мог бы его усмирить в мгновение ока. На лице полицейского играла легкая улыбка. Однако Шэнь Чэнгуна насторожило не мастерство полицейского, а его отношение к дипломатическому спору, который мог возникнуть в любой момент, как к шутке. Обычные полицейские не были бы так уверены в себе. «Кто вы?» — спросил Шэнь Чэнгун. «Син Цунлянь, капитан отдела по борьбе с преступностью полиции Хунцзин». Другой мужчина протянул руку. Шэнь Чэнгун посмотрел на руки, которые только что его усмирили, и, стиснув зубы, пожал её. Глава 119 Катастрофа исчезла в никуда — или, вернее, возможно катастрофы не было. Кто действительно стал бы воевать с местной полицией на территории чужой страны из-за певца? Военный атташе лишь слегка припугнул. К сожалению, Син Цунлянь давно раскусил этот обман. Его реакция тоже была очевидна. Независимо от того, что бы Шэнь Чэнгун сделал или не сделал, раз уж он произнес слова, которые так задели Син Цунляня, он будет действовать в соответствии с ними. Короче говоря, это было похоже на методы, обычно используемые в дипломатических переговорах. Когда одна сторона отступала, другая наступала. Затем обе стороны выступали посредниками и вели переговоры. Помимо «укрепления дружбы», никаких других последствий не было. Однако Лю Ин так не считала. Естественно, она полагала, что «телохранители» посольства Синьни были вынуждены отступить из-за Син Цунляня. «Уверяю вас, вы получите выговор», — сердито сказала женщина. Это было почти как ее последнее, предсмертное сопротивление. Однако, прежде чем она успела что-либо сказать, заместитель военного атташе бросил на нее крайне равнодушный взгляд. Он имел в виду: «Заткнись». "Пойдем." Шэнь Чэнгун наклонился, как ни в чем не бывало, поднял с пола разбитые солнцезащитные очки и, сохраняя несчастный вид, положил их обратно в карман. Лицо Лю Ин выражало возмущение. Маленькая помощница в комнате была в недоумении, а Ли Цзинтянь наконец поднялся с больничной койки. Поскольку другая сторона велела ему идти, он, естественно, последовал за ней. Он методично поднял свои кожаные туфли и надел их. Он двигался медленно, как молодой человек из благополучной семьи; какие бы сражения ни происходили вокруг, такая атмосфера не могла повлиять на его движения. Увидев, что Ли Цзинтянь поднимается, его помощница Сяо Кэ тоже начала лихорадочно сортировать оставшийся багаж. Поскольку Ли Цзинтянь внезапно попал в больницу, вещей для упаковки было немного. Ли Цзинтянь, казалось, не заметил ничего необычного в комнате. Он просто занимался своими делами в своем темпе. Надев обувь, он подошел к прикроватной тумбочке, взял стакан холодной воды у изголовья кровати и сделал глоток. Когда он закончил эти медленные действия, по палате раздался звук вытаскиваемого чемодана. Услышав это, Ли Цзинтянь поставил стакан с водой, вернулся к своему ассистенту и лично поднял набитый рюкзак. Под взглядами всех присутствующих он нес его в одиночку; в нем не было той высокомерной ауры, которая присуща большой звезде. Ли Цзинтянь по-прежнему оставался тем скромным и неприметным человеком, каким его описывали слухи. Четверо сотрудников посольства также начали движение и приготовились сопроводить Ли Цзинтяня наружу. Когда Ли Цзинтянь уже собирался подойти к двери, он внезапно остановился и обернулся. Палящее солнце за окном упало прямо ему на лицо, сделав его белым, как свет. Линь Чен всё понял и направился к двери. «Возможно, в ближайшем будущем я вернусь в Китай для восстановления сил. Это мой личный номер». Ли Цзинтянь слегка поклонился, достал из кармана визитку и обеими руками передал её Линь Чену. Когда Линь Чен уже собирался взять его руку, Ли Цзинтянь внезапно схватил его. Хотя это выглядело как просто вежливое рукопожатие и прощание, в тот момент, когда Ли Цзинтянь поднял голову, Линь Чен ясно увидел звериный взгляд в его глазах. Хотя взгляд был свирепым и жестоким, он также был нежным и соблазнительным. Линь Чен видел такой же взгляд в глазах диких зверей, которые кусали своих жертв за шею и сосали их кровь. Это чувство вызывало жуткое ощущение из-за своей бесчеловечности. Линь Чен встретился взглядом с Ли Цзинтянем и тихо сказал: «До свидания». …… После ухода Ли Цзинтяня в комнате остались только они трое. Ван Чао отреагировал первым. Подросток внезапно поднялся с пола, лёг на диван и застонал. Он с ужасом воскликнул: «Боже мой, Ли Цзинтянь сошёл с ума. Должно быть, он большой извращенец. Теперь, когда он в посольстве, мы больше не можем его арестовать. Что нам делать? Что, чёрт возьми, происходит?» «Консультант Линь?» — спросил Син Цунлянь. Линь Чен стоял у окна и ничего не отвечал. Из своего поля зрения он ясно видел репортеров и поклонников, с тревогой ожидающих у ворот больницы. Спустя некоторое время из подземного гаража медленно выехал черный автомобиль. На автомобиле был желтый номерной знак со специальным дорожным знаком, указывающим на то, что это машина, отправленная посольством Синьни за Ли Цзинтянем. Поклонники повсюду кричали, а репортеры быстро реагировали на происходящее. Они хотели выйти вперед и получить эксклюзивные новости. Однако, возможно, из-за слишком плавной езды или тонировки стекол со всех сторон, никто не мог разглядеть, что происходит внутри. Репортеры, которые ранее преследовали и блокировали их, не осмелились повторить то же самое и вместо этого держались на расстоянии от машины, продолжая направлять свои камеры на автомобиль посольства. Поклонники Ли Цзинтяня, вероятно, из-за того, что их еще не затронула давка, осмелились лишь тихо следовать за машиной, молча произнося имя своего кумира и провожая его. Эта сцена была довольно комичной. Ли Цзинтянь, казалось, был героем, собиравшимся вернуться в родной город. Под вспышками фотокамер и в окружении поклонников он исчез в конце дороги. Линь Чен наконец отвел взгляд и ответил Син Цунляню. «Ли Цзинтянь болен». «Конечно, он болен», — торжественно сказал Син Цунлянь. «Это психическое заболевание, смешанное с истерическим расстройством личности », — сказал Линь Чен. «Он родился с природной любовью к актёрскому мастерству?» — внезапно спросил Ван Чао. «Э-э, значит ли это, что его скромность, вежливость, мягкость и поступки — всё это игра? Чёрт, не надоедает ли ему это?» Линь Чен медленно подошёл к подростку, сел на диван и покачал головой. «Обычные люди не могут понять или распознать людей с расстройствами личности. О них можно судить по здравому смыслу. У таких людей, как Ли Цзинтянь, главная характеристика — „крайнмй эгоцентризм“. Им отчаянно нужно внимание окружающих. Поэтому они рассматривают игры с другими как средство достижения своих целей. На первый взгляд они кажутся тёплыми, умными и привлекательными, но на самом деле полностью игнорируют свои человеческие потребности и интересы. То есть, лишь бы получить внимание, они готовы на всё: принуждение, ложь, обман, лесть и даже манипулятивные угрозы самоубийства. Если спросить, не надоело ли им это, это всё равно что спросить, не надоело ли рыбе жить в воде. Она зависит от этого». Син Цунлянь спросил: «Значит, ты просил нас не разговаривать с Ли Цзинтянем раньше, чтобы судить, действительно ли он болен?» «Если у Ли Цзинтяня серьёзное истерическое расстройство личности, как я и предположил, ему отчаянно необходимо внимание окружающих. Когда мы вошли в палату, никто не обращал на него внимания, все разговаривали с другими людьми. Это неизбежно вызывало у него сильный дискомфорт. Он постоянно пытался привлечь наше внимание. Так и было. Он действительно не выносил, когда его игнорировали. Как вы и обнаружили, эмоциональная реакция Ли Цзинтяня была неискренней, а скорее напоминала ситуацию, когда его отделяли от остальных лишь слоем целлофана, что также является одной из главных особенностей истерического расстройства личности. Как рыба должна жить в воде, так и у пациентов с расстройствами личности есть препятствия, которые они не могут преодолеть. Часто по этим препятствиям можно понять его истинное психологическое состояние». «Значит, он всё это сделал в торговом центре, чтобы выставить себя жертвой и привлечь внимание общества? А как насчёт дела об изнасиловании? Оно вообще имеет место? Но А'Чен, откуда ты знаешь, что у Ли Цзинтяня истерическое расстройство личности…» «Сначала, когда я увидел его на сцене, я подумал, что с ним что-то не так, но тогда я не понял, что именно. Мне просто показалось, что он умеет красиво говорить. Он был слишком скромным и ласковым, что может вызывать у людей странное и неописуемое чувство. Затем мы увидели букет роз и мёртвого соловья. Независимо от того, кто подарил букет, у этого человека, должно быть, антисоциальное расстройство личности. В этом нет никаких сомнений. После этого вы рассказали мне о деле об изнасиловании». Линь Чен продолжил: «После того, как произошло дело об изнасиловании, есть только две возможности: правда или ложь. Конечно, любая из этих ситуаций была бы ужасной. Однако теоретически это невозможно. Хотя и не доказано, что обвинение девушки по имени Сюй Жань правдиво, если изнасилование было реальным, можно предположить, что психическое состояние Ли Цзинтяня крайне нестабильно, до такой степени, что его сексуальное поведение становится слишком экстремальным. С другой стороны, это показывает, что он использует секс, чтобы соблазнить желаемого человека и привлечь его внимание. Это означает, что в его сексуальном поведении сильно выражены хищнические наклонности и сильное желание манипулировать, что свидетельствует о наличии у него крайних сексуальных фетишей. В связи с тем, что он говорил своим поклонникам на сцене, можно сказать, что ему на самом деле нравится чувство жертвы после того, как он причинил боль другим. Это доставляет ему опьяняющее чувство». «Я этого не понимаю», — честно сказал Ван Чао. «Я расскажу вам немного, чтобы вы поняли, что в классификации расстройств личности антисоциальное, нарциссическое , истерическое и пограничное расстройства личности тесно взаимосвязаны. Некоторые исследования показали, что две трети людей с истерическим расстройством личности также соответствуют диагностическим критериям антисоциального расстройства личности. Существуют даже теории, указывающие на то, что истерическое расстройство личности и антисоциальное расстройство личности могут быть различными проявлениями одной и той же внутренней причины у людей разного пола. Иными словами, у женщин чаще встречается истерическое расстройство личности, а у мужчин — более склонность к антисоциальному поведению». Линь Чен замолчал. Син Цунлянь внезапно понял, почему Линь Чен так говорил. Если предположение Линь Чена было верным, то это дело казалось слишком жестоким, и в нем чувствовалось беспомощность и удушье. Он не мог не сказать: «Консультант Линь, у вас ведь есть результат, который охватывает все дело целиком, не так ли?» Линь Чен посмотрел на него глубоким, бездонным взглядом. «Да». Переходя сразу к делу, Линь Чен заговорил более спокойным тоном. «Если у Ли Цзинтяня серьёзное истерическое и антисоциальное расстройство личности, то Сюй Жань стала его жертвой. После того, как он бесцеремонно изнасиловал её, чтобы удовлетворить свои невыразимые грязные желания, он точно знал, что Сюй Жань сделает. В конце концов, любой, кого довели до крайности, сопротивлялся бы, но как мир мог поверить, что грязная, глупая проститутка обвинит большую звезду с безупречной репутацией в изнасиловании? Никто бы не поверил в такую историю. Хотя я не читал материалы дела, я предполагаю, что дело об изнасиловании было спланировано Ли Цзинтянем с самого начала. Он просто снова и снова играл с ней. Умному и хитрому человеку, такому как Ли Цзинтянь, невозможно было оставить какие-либо улики. Будь то поддельная фотография, сделанная в фотошопе, или неверное указание места преступления, всё это было сделано Ли Цзинтянем, чтобы ослабить доверие к Сюй Жань. По его плану она бы точно проиграла, а он бы в это время мог наслаждаться удовольствием быть жертвой». Неожиданно Ли Цзинтянь не думал, что это дело об изнасиловании привлечет всеобщее внимание к Сюй Жань. Внимание, которое должно было принадлежать ему, переключилось на проститутку, что его крайне разозлило. Именно поэтому он спланировал этот второй инцидент. Ему нужно было отвлечь внимание от Сюй Жань и вернуть его к себе. История выглядит так: проститутка спланировала серию инцидентов, чтобы отомстить большой звезде. Большой звезде перерезали горло и обвинили в том, что он сам спланировал всё это, чтобы обелить себя. Как раз когда общественное мнение в интернете ополчилось против него, его поклонники опубликовали фотографии виновницы во время нападения и подтвердили его невиновность. В очередной раз он заменил Сюй Жань в центре всеобщего внимания и сочувствия. Одна только мысль об этом, вероятно, вызовет у него оргазм. Син Цунлянь был практически безмолвен. Высокопоставленный чиновник неоднократно избивал другого человека, ползущего в пыли. Этот инцидент и без того был крайне жестоким, но Син Цунлянь подумал, что может быть и хуже. «Итак, Ли Цзинтяню перерезали горло, но рана была очень поверхностной. Он не притворялся, что серьезно ранен, а сам вышел из приемного отделения, потому что это был лучший способ развеять подозрения. Однако полиция не дураки. Если мы найдем Сюй Жань, а мы её обязательно найдем, разве все планы Ли Цзинтяня не пойдут прахом? Но он, кажется, довольно уверен в себе, и я не думаю, что это из-за его дипломатической защиты. Почему он так уверен?» Прежде чем Син Цунлянь успел продолжить, он увидел явно бледное лицо Линь Чена. Он даже заметил, что Линь Чен сжал кулаки на подлокотнике дивана и слегка дрожал. «Потому что он её убьёт». Линь Чен внезапно поднял на него взгляд. «Немедленно найдите Сюй Жань. Боюсь, её жизнь в опасности». «Разве Ли Цзинтянь не ходил в посольство? Как он мог её убить?» «Как он может?» — риторически ответил Линь Чен. «Не все убийства нужно совершать собственными руками. Слухи могут убивать. Сплетни могут убивать. Даже боль отчаяния может медленно убивать». Глава 120 Линь Чен никогда не встречал Сюй Жань. Он видел её только на фотографии на ноутбуке Ван Чао. Однако, по сравнению с проституткой или странствующей певчей птицей, она была прежде всего девушкой. Как бы ни менялось общество, с тех пор, как она родилась девочкой, её нужно любить, а не безжалостно попирать снова и снова. Линь Чен с тревогой смотрел на Син Цунляня. Он не знал, что сказать. Он чувствовал себя бессильным, думая о том, как вмешаться в коварные планы Ли Цзинтяня в отношении девушки. Однако Син Цунлянь был настойчив и отличался от обычных людей. Он оглянулся на него, а затем без колебаний крикнул подростку рядом с собой: «Ван Чао?» «Проверяю записи». Подросток снова начал тревожно стучать по клавиатуре. «Капитан, я не могу в одиночку нести бремя службы в полиции. Что сказал заместитель капитана Чен?» Ранее, по дороге в больницу, Син Цунлянь поручил своим людям проверить местонахождение Сюй Жань. Возможно, сейчас появились какие-то новости. Пока Ван Чао говорил, Син Цунлянь уже разговаривал по телефону. Соединение установилось быстро. Когда собеседник услышал, как он спрашивает о «Сюй Жань», он, казалось, удивился. «Разве Ван Чао не велел тебе провести расследование?» — Син Цунлянь повысил голос. После того, как я закончил говорить, я включил громкую связь. «Капитан, вы попросили меня проверить слишком много вещей. Я не знал, насколько это срочно. Мы действительно не знаем, где Сюй Жань, но она сегодня утром в 6 часов села на поезд. Поезд прибыл на станцию Хунцзин в 7:03. Номер поезда — G137. Других новостей пока нет. Не хотите ли отправить кого-нибудь на вокзал проверить сеть?» «Хорошо, понятно. Продолжайте». Син Цунлянь повесил трубку. «О боже, я действительно начинаю сомневаться в себе, капитан. Почему она в Хунцзине? Как она могла быть в Хунцзине?» — Ван Чао становился все более встревоженным по мере того, как говорил. Он даже начал сомневаться в своем предыдущем предположении. «Если она прибыла в 7:03, у нее было предостаточно времени, чтобы совершить преступление в международном торговом центре Аньшэн. С хронологией всё в порядке». Действительно, они только что пришли к выводу, что дело о перерезании горла было спланировано и сфабриковано Ли Цзинтянем с самого начала. Он сделал всё это, чтобы привлечь к себе внимание общественности, а затем свалить всю вину на Сюй Жань. Но затем произошло еще одно невероятное событие. Сюй Жань приехала в Хунцзин из Фэнчуня. Она прибыла достаточно рано, чтобы у нее было много времени для совершения преступления. «Хорошо, меньше думай и больше работай», — Син Цунлянь постучал подростка по лбу, выведя молодого человека из оцепенения. «Ты думаешь, женщина, способная всё это спланировать, — идиот? Если бы она собиралась кого-то убить, зачем бы она поехала на скоростном поезде? Не боится ли она, что полиция узнает?» Син Цунлянь был прав. Для убийцы, совершившего такое преступление в разных городах, было крайне глупо ехать на скоростном поезде, который позволял легко оставлять следы передвижения. Будь то междугородний автобус или небольшое такси, скрыть местонахождение было гораздо проще, чем на скоростном поезде. Однако, если бы Ли Цзинтянь хотел выдать Сюй Жань за убийцу, он, естественно, мог бы организовать её приезд в Хунцзин. Но её приезд был ненормальным. Предчувствие Линь Чена в душе становилось все сильнее. Хотя они и считали Сюй Жань невиновной, все улики указывали на то, что она находится в Хунцзине. Фотография нападавшего во время нападения была похожа на нее, и у нее были достаточные мотивы для совершения преступления, так как же они могли доказать, что это не она? Линь Чен внезапно понял, почему Ли Цзинтянь так уверенно улыбался. «Капитан, вы правы. Думаю, это всё заговор Ли Цзинтяня». Ван Чао снова оживился. «Но А'Чэнь прав. Мы должны быстро найти Сюй Жань». «У вас есть какие-нибудь мысли?» — спросил Син Цунлянь. «Я нашел её номер мобильного телефона». Ван Чао нажал клавишу Enter, и на экране появился номер Фэнчунь. Син Цунлянь взглянул на номер и быстро набрал его. После долгого ожидания телефон так и не подключился. Звук «нет ответа» был механическим и холодным, а пауза после завершения разговора была безнадежно долгой. Сюй Жань не отвечала на телефонные звонки, что вызвало у них дурное предчувствие. «Может, она не услышала, или, может, была в режиме тишины. Кстати…» Подросток вдруг кое-что вспомнил. «Если кто-то приезжает в незнакомый город, он, скорее всего, включит GPS-навигатор. Я попробую». После этих слов он снова принялся за работу за ноутбуком; стук клавиатуры, казалось, вселял некоторую надежду. Но чем больше Ван Чао искал, тем больше хмурился. Он продолжал управлять сенсорной панелью одной рукой, а другой проверял записи. Однако его поиски не принесли результата. «Сюй Жань не включила GPS. Попробую использовать её банковскую карту или что-нибудь подобное. Может, она что-то купила с помощью своей карты…» Голос подростка становился все слабее. Все понимали, что Сюй Жань вряд ли оставит после себя какие-либо следы. В этот момент на ноутбуке Ван Чао раздался еще один крик. Это был тот самый сигнал тревоги, который он установил ранее. Система автоматически оповестит, если какая-либо информация о Ли Цзинтяне станет вирусной. Ван Чао, словно увидев призрака, переключился обратно на предыдущую страницу статистики, посмотрел на новые облачные кластеры, появляющиеся на карте данных, и быстро щелкнул по корневому каталогу. То же самое произошло и во второй раз. Это был по-прежнему пост в Weibo, опубликованный поклонниками Ли Цзинтяня. Главным содержанием поста по-прежнему была фотография, и на ней снова оказался Сюй Жань. По случайному совпадению, или, скорее, именно потому, что всё это произошло по столь случайному совпадению, остались следы, полные искусственных уловок. Сюй Жань, одетая в красное, стояла на тротуаре на развилке дорог, когда мимо проезжала машина. Её лицо было бесстрастным, словно она не понимала, что происходит. «Этот перекресток вам слишком хорошо знаком, капитан? Кажется, мы только что проехали мимо него?» — спросил Ван Чао, глядя на фотографию. Не успел он и заговорить, как Син Цунлянь уже обернулся и открыл дверь палаты. «Пошли». Они быстро вышли и последовали за Син Цунлянем по белым проходам в тихий лифт. Когда они уже почти дошли до парковочного места, Син Цунлянь ускорил шаг. Там были репортеры, которые ещё не ушли, и они сидели на корточках вокруг. Увидев троицу, к ним подбежало вдвое больше людей, чем раньше. В поле их зрения мелькают микрофоны и диктофоны. «Капитан Син, я слышал, что недалеко от больницы были обнаружены следы подозреваемого. Вы отправились арестовать его?» «Капитан Син, капитан Син… В интернете сейчас пишут, что полиция Хунцзин полагается на помощь пользователей сети в раскрытии дела. Есть ли у вас какие-либо комментарии по этому поводу?» Син Цунлянь холодно открыл дверцу машины. Сначала он защитил Линь Чена и Ван Чао, когда они сели на заднее сиденье, затем сел на переднее сиденье и закрыл дверь, не сказав ни слова репортерам. Я быстро завел двигатель и впервые достал из бардачка полицейский фонарь и установил его на место. Когда зазвучала сирена, все репортеры были в шоке. Син Цунлянь опустил окно машины и крикнул: «Поторопитесь и уступите дорогу!» Его аура была слишком впечатляющей, а его высокомерные слова и жесткая осанка были непосредственно запечатлены камерами репортеров. После вспышки света репортеры отступили назад с радостными улыбками на лицах, словно получив заветную новость дня. Глядя на эти восторженные улыбки, Линь Чен, казалось, догадался, что они собой представляют: «Капитан полиции Хунцзин не смог расследовать дело и сердито отчитал репортеров». Но теперь у них не было времени об этом беспокоиться. Джип выехал за ворота больницы. После того как Ван Чао сел в машину, прежде чем поставить рюкзак, он откровенно стал искать те посты в Вейбо. Человеческие сплетни была одним из самых надежных и ужасающих способов передачи информации в мире. Многие поклонники Ли Цзинтяня изначально находились неподалеку от больницы. Теперь, узнав новость, многие начали предоставлять различную информацию, основываясь на местоположении фотографии, а некоторые даже сами взяли на себя инициативу поискать Сюй Жань. Слова Син Цунляня, сказанные ранее, снова подтвердились. Самосудчики доставляют полиции больше всего проблем. @EatDrinkSleep: [Я только что был на улице Дунчжэн и увидел эту женщину! Ну же, все!] Сообщение в Weibo было размещено на пересечении улиц Дунчжэн Роуд и 4 -й Западной улицы. Ван Чао включил навигатор, взглянул на дорожную обстановку в реальном времени и сказал: «Капитан, она свернула на Западную Четвертую улицу. Если вы продолжите движение прямо, будет пробка. Объезжайте Северную улицу Хэпин». Син Цунлянь развернул машину и резко тронулся с места в направлении, указанном Ван Чао. «Настройте камеру видеонаблюдения в режиме реального времени и найдите её». «Всё уже настроено, но, капитан, вам нужно поторопиться. Рядом находятся поклонники Ли Цзинтяня, и они уже ушли». Глядя на ярко светящиеся точки на массиве, Ван Чао был просто ошеломлён. «А'Чэнь, достань планшет из моего рюкзака и следи за прогрессом в реальном времени в Weibo», — быстро попросил подросток. Линь Чен кивнул и достал планшет. Он продолжал обновлять страницу, и перед его глазами появлялись всевозможные непристойные слова. @EatDrinkSleep: [Черт, поторопись и поймай эту идиотку] @TomatoRiceNoodlesIsTiansFavoite: [Пересылаю этот пост. 1000 юаней от Alipay каждому. Тот, кто поймает эту курицу и сфотографирует её для меня, получит приз!] @BeefWithEggplantSauce: [Я стояла у входа в магазин на Вест-Форт-роуд и увидела курицу. Пожалуйста, помогите мне!!!] «Уэст-Четвертая улица, Макдональдс», — напомнил Линь Чен подростку, похлопав его по плечу. Ван Чао согласился и начал просматривать записи с камер видеонаблюдения. Я перетащил и отложил временную шкалу. На темном экране камеры появилось несколько девушек-подростков. На них была красная одежда с логотипом фан-клуба Ли Цзинтяня в виде розы на груди. Они вытягивали пальцы и шеи, словно указывая на кого-то через дорогу. «Через дорогу», — сказал Линь Чен. Ван Чао быстро повернул экран. Наконец они увидели фигуру в красном платье. Женщина на противоположной стороне улицы, похоже, поняла, что кто-то кричит ей вслед. Она в панике огляделась, и, немного оцепенев, бросилась бежать. К этому моменту они уже выехали на Западную Четвертую дорогу. Ван Чао поспешно сказал: «Капитан, на перекрестке красный свет, и в 30 метрах от вас парковка. Остановите машину. Быстрее будет добежать пешком». Линь Чен согласился. Син Цунлянь взглянул на него, а затем резко затормозил. Линь Чен открыл дверцу машины и быстро выскочил. Западная Четвертая улица была торговым районом в процветающем месте. Несколько девушек, бежавших за ним, вызвали некоторую суматоху. Поскольку Сюй Жань была одета в красное платье и черные туфли на высоком каблуке, она совсем не могла быстро бежать. Поняв, что кто-то преследует ее, она в страхе пошатнулась и даже опрокинула два газетных киоска на обочине дороги. Линь Чен увеличил скорость и бросился вперёд. Ветер свистел у него над ушами, дополняя его звуками людей и транспорта. От сильных толчков его разум словно отключался. "Останавись!" «Та, что в красном платье». «Все помогают поймать преступника!» Холодные голоса девушек-подростков доносились до ушей Линь Чена. Он внезапно поднял глаза и увидел, как впереди бежит женщина, которую преследовали, ускоряя шаг. Её черные волосы были растрепаны, а юбка развевалась на ветру. Многие прохожие наконец отреагировали. Некоторые поняли, что она может быть плохой, поэтому остановились и окружили Сюй Жань. Увидев это, Сюй Жань ещё больше растерялась. Она огляделась, но ей некуда было деваться. Линь Чен бежал изо всех сил. Он обогнал преследующих его фанатов Ли Цзинтяня, и в следующее мгновение, как только он догнал Сюй Жань, все замедлилось. Он увидел, что Сюй Жань смотрит на него с ужасом и отчаянием, после чего, не раздумывая, бросилась под встречный поток машин. Женщина была словно птица, великодушно попавшая навстречу смерти. Сначала она подрезала автобус, затем перепрыгнула через ограждение. Светофор перед ней только что переключился, из-за чего большое количество машин резко ускорилось. Резкий звук автомобильного гудка раздался так громко, что у него защемило ухо. Словно испугавшись, Сюй Жань ошеломленно посмотрела на приближающийся грузовик, который затем врезался прямо в нее. Это было похоже на сцену из низкокачественного фильма ужасов. На темном фоне женщина в красном платье, словно цветок, развеваемый ветром, взмыла в небо, а затем тяжело приземлилась. Грузовик не успел затормозить и перевернулся, упав на нее. Что-то затрещало. Линь Чен, казалось, услышал звук чего-то разбивающегося. Хотя пейзаж перед ним менялся, он видел лишь темноту. Однако это было не потому, что он потерял сознание, а потому что пара рук закрыла ему глаза. «Не смотри», — в его ушах раздался строгий голос Син Цунляня. Глава 121 Спустя долгое время Линь Чен размышлял: « Что бы случилось, если бы из машины вышел Син Цунлянь и погнался за Сюй Жань?» Возможно, он не был бы таким молчаливым. С его навыками он, вероятно, смог бы добраться до Сюй Жань ещё тогда, когда она опрокинула газетные киоски, и задержать её, или, возможно, он бы крикнул людям перед собой, чтобы они прекратили свою безумную погоню. Сказал бы он: «Не двигайтесь» или «Стоп»? Если бы это был Син Цунлянь, возможно, исход был бы лучше… А если бы всё сложилось лучше, возможно, Сюй Жань сейчас сидела бы напротив него. Она бы плакала перед ним из-за Ли Цзинтяня, а он бы протянул ей салфетку или стакан воды и сказал, что всё пройдёт. Он бы поймал злодея. Но теперь все, что видел Линь Чен, — это внутреннее убранство отделения интенсивной терапии. На самом деле, он находился сейчас лицом к лицу, но стоял за окном, в то время как Сюй Жань лежала на кровати. К телу Сюй Жань были подключены катетеры и провода. Она лежала безжизненно. По шлангу медленно, по каплям, в её тело вводили светло-жёлтую жидкую лекарственную субстанцию. Сердцебиение, артериальное давление и дыхательный индекс на мониторе временно стабилизировались, но это было лишь временно. Никто не знал, когда снова прозвучит сигнал тревоги о снижении её жизненных показателей. Линь Чен посмотрел на лицо Сюй Ран, которое было в основном скрыто аппаратом искусственной вентиляции легких. Морщины на ее бровях и глазах были глубокими. У нее был типичный вид человека, пережившего множество страданий. Ей было всего 25 лет, но казалось, что она стареет в обратную сторону. Из-за автомобильной аварии у Сюй Жань было высокое внутричерепное давление, поэтому ей пришлось удалить часть черепа. На лице у нее были пятна коричневой крови и следы жёлтой рвоты, словно она была останками грубо сделанной куклы, из-за которой дети дрались и разбили её на куски. К сожалению, куклы отличались от людей. Врач сказал, что неизвестно, проснется ли пациентка; в любой момент ей грозила отказ внутренних органов, потому что её дважды переехал грузовик. Короче говоря, классические сюжеты этих фильмов и драм всегда были такими. Врачи всегда говорили, что всё зависит от воли пациента к выживанию, потому что в глазах сценаристов и режиссёров в этих историях он должен был быть настолько безнадёжным и отчаявшимся человеком. Только моменты, полные надежды, могли подчеркнуть драматический конфликт. Однако Линь Чен прекрасно понимал, что для Сюй Жань, возможно, такого обнадеживающего момента не будет. Раствор, смешанный с жидким лекарством, медленно капал, словно жизнь девушки на кровати медленно угасала. Линь Чен почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. Он повернул голову и увидел Ван Чао. Глаза подростка были нежными и печальными. Он увидел, как Ван Чао открыл рот, чтобы что-то сказать, но все было неразборчиво. Как ни странно, увидев лицо Ван Чао, он снова вспомнил сцену на тротуаре. В тот момент Ван Чао задержался, выходя из машины, потому что ему нужно было отложить ноутбук, но он почувствовал, что подросток не отстает. Ветер был не очень холодным, но, дуя ему в лицо, он почувствовал запах крови. Это ощущение ясности было ужасающим, потому что он помнил каждую деталь происходящего, например, несколько газет, парящих в небе, или плюшевый кулон, ударивший прохожего, — и, конечно же, момент, когда тело девушки было раздавлено. Эти сцены прокручивались снова и снова, вызывая у него головную боль. Линь Чен закрыл глаза. Звон в ушах мешал ему слышать что-либо вокруг. Он прекрасно понимал, что это посттравматическая стрессовая реакция. В самом деле, боль была справедлива для всех. Сколько бы книг он ни прочитал, сколько бы психотерапевтических техник ни освоил и сколько бы великих истин ни мог высказать, когда придёт время почувствовать боль, эта боль не уменьшится. Когда Линь Чен снова открыл глаза, он понял, что говорил ему Ван Чао. Он увидел Син Цунляня и судебно-медицинских экспертов, идущих из конца коридора. Казалось, он смотрел криминальную драму, не имеющую к нему никакого отношения. Он наблюдал, как полицейские в форме распахнули дверь и вошли в отделение интенсивной терапии. Они торжественно проводили судебно-медицинскую экспертизу, время от времени вспыхивая светом. Некоторые фотографировали, другие снимали отпечатки пальцев Сюй Жань. Одни проверяли её сумку, другие сложили окровавленную одежду, которую врач снял во время операции, в пакет для вещественных доказательств. Все происходило упорядоченно, методично, как текло время. Наконец, Линь Чен увидел, как кто-то передал Ван Чао мобильный телефон с разбитым экраном. Он не поднял глаз, но по мозолям на тонких костяшках и суставах пальцев, образовавшимся от держания оружия, он понял, что это рука Син Цунляня. Линь Чен опустил голову. Он не знал, говорил ли уже Син Цунлянь, но симптомы шума в ушах временно исчезли, и в палате воцарилась зловещая тишина. Позже посетители разошлись, словно прилив, и в коридоре снова никого не осталось. Линь Чен начал слышать шипение вентилятора. Он чувствовал, что должен что-то сделать — по крайней мере, не стоять здесь в оцепенении, глубоко погруженный в сюжет посттравматического стрессового расстройства, сбитый с толку этими флэшбеками, которые лишали его сил. Он достал телефон и захотел посмотреть, нет ли в интернете каких-нибудь новостей или контента; пусть даже это были бы просто странные развлекательные новости. Хотя он так и думал, подсознательно он понимал, что хочет увидеть совсем другое. Поскольку это был самый популярный пост, он снова увидел в Weibo фотографии с места автомобильной аварии. Раздражающая асфальтированная дорога, пробки и толпы людей… Размытая картина вновь ожила, когда он стал рассматривать фотографии человека, лежащего в луже крови, одну за другой. Хотя фотографии были склеены, его воспоминания заполнили размытость, и сцена вновь стала полной. Линь Чен даже узнал себя на фотографиях. Это было довольно комично. Он смотрел на себя на месте автомобильной аварии, его пустые, безжизненные глаза смотрели издалека, словно он так и не оправился от своих необъяснимых действий. Впервые Линь Чен осознал, насколько он действительно хрупкий и некомпетентный. Люди всегда бывают хрупкими и некомпетентными. Когда Син Цунлянь вышел из отделения интенсивной терапии, он увидел вот что. Линь Чен смотрел на свой телефон с насмешливым взглядом. Экран излучал голубовато-белый свет, от которого его лицо побледнело. Син Цунлянь крепко сжал бумажный стаканчик в руке и подошел к нему. Подойдя ближе, он понял, что Линь Чен рассматривает свою фотографию с места автомобильной аварии. Он увидел насмешку в глазах Линь Чена, в которых читалось презрение. Линь Чен издевался над собой — над собственной некомпетентностью. Син Цунлянь чувствовал, что должен что-то сказать. На самом деле, с того момента, как он бросился на место автомобильной аварии, и до того, как Сюй Жань унесли в машину скорой помощи, он должен был что-то сказать Линь Чену. Но он прислушался к себе и понял, что не из тех, кто подходит для утешения людей. В конце концов, Линь Чен занимался этим делом, и делал это хорошо. Просто стоя там, словно наделенный успокаивающей аурой, он мог заставить любого на время забыть о боли. Син Цунлянь задумался. Конечно, он мог бы сказать Линь Чену, чтобы тот не грустил, что это не его вина, и произнести всякие красивые слова, но всё это было бы чепухой. Никто не избежит боли, наблюдая, как жизнь ускользает из его рук, даже Линь Чен. Он вздохнул, поднял бумажный стаканчик и коснулся щеки Линь Чена. Линь Чен почувствовал, как у него горят щеки. Он поднял голову и обнаружил, что Син Цунлянь уже вернулся, и в коридоре остались только они двое. Ван Чао куда-то ушёл; скорее всего, чтобы проверить телефон Сюй Рана. «О чём ты думаешь?» — спросил Син Цунлянь, протягивая ему бумажный стаканчик и прислоняясь к стеклянному окну. Линь Чен, глядя в тёмно-зелёные глаза Син Цунляня, едва не выпалил свой ответ: «Я хотел спросить, почему ты закрыл мне глаза?» Подобные мысли были явно ненормальными — даже непрофессиональными, учитывая, что жертва лежала за стеной, рядом с которой они находились, — но он все же спросил Син Цунляня: «Почему ты не позволил мне осмотреть место аварии?» Это было хрупкое испытание. Своеобразное испытание, распространенное среди влюбленных. Люди, увлеченные любовью, использовали эти вопросы, чтобы проверить разум другого, надеясь получить что-то, что внезапно принесет им счастье. Раньше он не был бы таким наивным, но теперь, подобно тем маленьким девочкам, ослепленным любовью, он хотел использовать это испытание, чтобы обрести надежду, и жаждал получить ответную любовь от Син Цунляня. Даже если он видел в глазах Син Цунляня проблески колебания или любви, это приносило ему огромное утешение. Желание любви, присущее только маленьким девочкам, могло заставить его забыть боль, потому что любовь была величайшим убежищем. Но, увы, это был Син Цунлянь, и подобный ответ был бы для него нехарактерен. Его взгляд оставался спокойным и умиротворенным, словно глубокий горный пруд. Он сказал: «Потому что на этот раз тебе не нужно на это смотреть». "Что?" «Ничего страшного, если это буду только я». В одно мгновение Линь Чен понял, что имел в виду Син Цунлянь. Когда Сюй Хаочжэнь покончила жизнь самоубийством в предыдущем случае, Син Цунлянь не успел броситься к нему, чтобы стать свидетелем трагедии от его имени. Теперь же он был здесь и должен был это увидеть. Хотя это и не было романтично, это было лучше, чем романтично. Линь Чену это показалось забавным. Он поднёс к нему свой горячий напиток и обнаружил, что это горячий шоколад, тот самый, который он заказывал для Ван Чао. «Один мой друг сказал, что сладости могут высвобождать дофамин в мозге, что может улучшить самочувствие». «Ваш друг очень мудр». «В самом деле», — торжественно ответил Син Цунлянь, глядя на него. Линь Чен отпил глоток горячего какао, чувствуя себя немного неловко. «На самом деле, тебе не нужно так себя вести. Я не из тех, кто ничего не забывает и продолжает мучить себя каждый раз, когда становится свидетелем трагедии. У меня нет таких завышенных амбиций, как спасение мира…» «Я уже слышал подобные слова в прошлый раз. Что с тобой не так?» Слова Син Цунляня совсем не прозвучали резко, скорее, он отчитывал подчиненного. В его тоне не было никакого акцента. Одного взгляда в его глаза, когда он произнес: «Что с тобой не так?», было достаточно, чтобы Линь Чен честно и ясно объяснил. «У меня посттравматическое стрессовое расстройство. Мне просто нужно поберечь себя», — ответил Линь Чен. «Ты очень сильно винишь себя». Син Цунлянь был серьёзен. Он был проницателен и сразу разглядел проблему. «Самообвинение неизбежно. Если бы я не винил себя, у меня было бы антисоциальное расстройство личности». Линь Чен осторожно повернул бумажный стаканчик в руке. На его лице по-прежнему красовалась притворно расслабленная улыбка. Однако Син Цунлянь не мог улыбнуться. Он никогда не видел Линь Чена в таком состоянии. Линь Чен был одет в ту же белую рубашку, которую носил все десять лет. Манжеты были закатаны, а пуговицы на воротнике расстегнуты, обнажая ключицы, что делало его немного худым. Он растрепанный, прислонился к нему, держа бумажный стаканчик, опустил голову и даже не осмеливался смотреть ему прямо в глаза. Син Цунлянь не мог понять, о чем думает Линь Чен. Он вспомнил, что после самоубийства Сюй Хаочжэня Линь Чен сказал ему, что понимает, что не святой и не может спасти всех на свете, поэтому не будет слишком сильно винить себя, но нынешняя ситуация совершенно отличается от того дня. Линь Чен винил себя очень сильно. Он винил себя настолько глубоко, что у него болели кости. Если бы он мог обменять свою жизнь на девушку, лежащую на больничной койке, он, возможно, согласился бы. «У тебя нет никаких обязательств брать на себя подобную ответственность», — сказал Син Цунлянь. «Почему бы и нет?» — Линь Чен едва сдержал смех, хотя это вряд ли можно было назвать смехом. Син Цунлянь впервые увидел, что глаза Линь Чена покраснели. «Это целиком моя вина. Это отличается от самоубийства Сюй Хаочжэнь. Тогда я не мог судить о её психологических проблемах, но с Ли Цзинтянем всё иначе. Узнав, что он сделал с Сюй Жань, я должен был сразу же прочитать материалы дела, но не сделал этого. Что я делаю? Сижу в магазине, ем мороженое и путаюсь в комментариях в интернете. Я совершенно не понимаю, что происходит…» Несмотря на покрасневшие глаза, Линь Чен произносил каждое слово спокойно, словно излагая факты издалека. Объектом его обвинения, казалось, был не он сам, а незнакомец из параллельного мира. В этот момент говорить было бесполезно. Син Цунлянь покачал головой. Он взял бумажный стаканчик из руки Линь Чена и обнял его. Конечно, объятия были формой утешения и поддержки между сослуживцами, но Линь Чен был совершенно не похож на тех товарищей, которых он обнимал раньше. Линь Чен почтительно прислонился к его руке; его тело было невероятно холодным, словно кусок льда или неорганическое вещество. Он слышал, как тот бормочет о своем настроении, словно повторяя одно и то же, о своих чувствах. «И что потом? Я была совершенно очарован Ли Цзинтянем. Знаете, для психологов этот извращенный, ненормальный человек кажется нам по своей природе чрезвычайно привлекательным. Да, я смотрела на Ли Цзинтяня и снова и снова анализировала его. От кончиков пальцев до каждой пряди волос. Я была взволнована. Мне казалось, что я уловила все ключевые моменты, и это гордое волнение заставило меня полностью игнорировать Сюй Жань. Я игнорировала настоящую жертву. Как это может быть не моей виной? Это моя вина… Прости. Мне очень жаль…» Глухой голос Линь Чена звучал у него в ушах. Он слышал, как Линь Чен продолжал говорить, и эти тихие слова, казалось, проникали ему в сердце. Странно, что Линь Чен явно винил себя и признавался в ошибках, которые, как ему казалось, он совершил, но Син Цунлянь чувствовал, что эти слова прекрасны, словно роза, красная, как огонь, роза, белая, как снег. Добрые люди действительно добры до глубины души, и Линь Чен был настолько прекрасен, что это почти разбивало ему сердце. Наконец, после того как Линь Чен несколько раз извинился, его хриплые разговоры прекратились. Син Конлянь почувствовал себя странно. Свет был ярким, а вокруг царила тишина. Он обнимал человека того же пола, стоя в пустом коридоре. Это объятие, призванное утешить товарищей, стало сложным. В нём смешивались боль, отчаяние, самообвинение и другие невыразимые эмоции, и, как он тогда не замечал, любовь. Син Цунлянь почувствовал, как у него намокло плечо. Он опустил голову и посмотрел на черные волосы Линь Чена. Много раз позже, вспоминая эту сцену, Син Цунлянь понимал, что в тот момент ему следовало склонить голову и поцеловать Линь Чена в макушку. Но тогда он просто сказал: «Мы его поймаем. Обещаю». )примечание переводчика: они такие жертвенные и нежные по отношению друг к другу:( Глава 122 Линь Чен не знал, насколько действенными были обещания Син Цунляня. В сложившихся обстоятельствах, услышав эти слова, он просто наслаждался объятиями Син Цунляня. Находясь в объятиях возлюбленного, он постепенно восстанавливал даже корни, замерзшие до состояния увядания. Постепенно он почувствовал, как онемение покидает его, и его мысли возвращаются в нормальное русло. Затем он заметил, что от фигуры Син Цунляня исходит запах свежего мятного дыма. Атмосфера была трогательной. Не успел он допить свой какао, как его выхватили из рук, и его сладкий аромат распространился по воздуху. Он прижался к шее Син Цунляня, и только когда тот приблизился, Линь Чен понял, что, хотя Син Цунлянь выглядел циничным, на самом деле он был чрезвычайно спокоен, до глубины души. Как и сейчас, он стоял твердо, и рука, державшая его за плечо, тоже была неподвижна. Линь Чен действительно не мог разглядеть Син Цунляня насквозь. Наконец, он похлопал Син Цунляня по спине и вырвался из его объятий. «Син Цунлянь». Похоже, я действительно тебя люблю. "Спасибо." Когда Ван Чао вернулся, никаких признаков их близости не было. Они сидели на скамейке возле палаты. Взгляд подростка метался между ними, прежде чем он сказал: «А'Чэнь, ты плачешь». Линь Чен закрыл глаза и с грустью посмотрел на Син Цунляня. «Что это за эмоциональный интеллект у этого парня?» Син Цунлянь слегка кашлянул и сказал: «Меня точно не вини». «В чём тебя винить? Капитан, ты что, отругал А'Чэня?» Ван Чао присел перед Линь Ченом, держа в руках ноутбук, и с праведным негодованием сказал: «А'Чэнь, если капитан тебя отругал, просто проигнори его. Он просто ворчливый маньяк, который одинок уже десятки лет. Ты должен его простить». Вероятно, по сравнению с объятиями любимого мужчины, улыбка этого парня-подростка могла бы смягчить ледяную боль. Линь Чен протянул руку и погладил макушку подростка. На ощупь голова была лохматой, и Ван Чао неловко улыбнулся, словно не понимая, почему Линь Чен гладит его по голове. «А'Чен?» «Да, я плакал», — честно ответил он. "Почему?" «По многим причинам. Во-первых, я думаю, что допустил ошибки в этом деле. Во-вторых, я сталкивался с подобными вещами несколько раз. Какое-то время у меня в памяти всплывали многие травмирующие сцены, и это меня подавляло. Наконец, для таких, как я, слёзы, чтобы выплеснуть эмоции, помогают мне сдерживать психоз». Закончив говорить, Ван Чао посмотрел на него пустым взглядом. Долго обдумывая сказанное, он вдруг спросил: «А'Чэнь, тебе сейчас лучше?» «Намного лучше». «Хорошо, что тебе стало лучше». Ван Чао был типичным примером жизнерадостного человека, способного поднять настроение любому. Он радостно вскочил и сказал: «Давай вместе поймаем Ли Цзинтяня, хорошо?» Линь Чен покачал головой и молчал. Ван Чао снова начал путаться. Увидев, что Линь Чен отвечает, он посмотрел на Син Цунляня, который просто откинулся на скамейке и тоже молчал. «Капитан, что здесь происходит?» «Господин Сяо Ван», — сказал Син Цунлянь. "Да!" «Я хочу спросить вас: от чьего имени вы хотите привлечь Ли Цзинтяня к ответственности?» "Именем закона?" «Говорите как следует», — холодно заметил Син Цунлянь. Ван Чао поморщился, и только тогда он посерьезнел. «Капитан, вы спрашиваете, по какому обвинению я хочу арестовать Ли Цзинтяня, верно?» Син Цунлянь не ответил, сохранив прежнюю позу и выражение лица. Ван Чао поспешно продолжил: «Преступление в виде нападения?» Он немного подумал, а затем передумал. «Преступление в виде нападения, похоже, не подходит. Жертвой был Ли Цзинтянь. Тогда преступление в виде создания угрозы общественной безопасности?» Затем добавил: «Но у нас нет доказательств этого». "Что еще?" «Я… это не моя область знаний!» — наконец сдался Ван Чао. «Имеющиеся доказательства подтверждают, что, независимо от того, было ли это нападение или угроза общественной безопасности, нашим главным подозреваемым является девушка из палаты. Как вы собираетесь доказать, что за всем этим стоит Ли Цзинтянь?» «Не знаю, капитан…» — Ван Чао отложил ноутбук, присел на корточки и начал чесать затылок. «Продолжайте думать». «Хотя Сюй Жань вызывает подозрения, мы еще не нашли орудие убийства. Первое, что нам нужно сделать, это найти его?» Ван Чао, скрестив ноги, продолжил: «Тогда на Сюй Жань это красное платье. Мы должны проверить, не испачкано ли оно кровью Ли Цзинтяня. Капитан, я действительно не думаю, что это Сюй Жань, но это очень странно. Почему на ней точно такой же наряд, как у фанатки, который перерезала ему горло на сцене? Если она смогла скрыться с места преступления и избавиться от орудия убийства, разве она не должна была переодеться? Почему она все еще в той же одежде, в которой совершила преступление?» «Господин Сяо Ван, у вас есть какие-либо объяснения?» «Думаю, Ли Цзинтянь всё это подстроил!» «Но у вас нет доказательств». «Вообще-то, у меня есть кое-какие доказательства!» — сказал Ван Чао, поворачивая ноутбук. «Разве ты только что не дал мне телефон Сюй Жань? Я проверил историю её звонков и обнаружил, что ей звонил подозрительный человек с одноразового телефона. Первый звонок был вчера в 15:13, а второй — сегодня в 12:13…» Услышав это, Син Цунлянь нахмурился и спросил: «Ты можешь отследить, кто совершил звонок?» Ван Чао покачал головой. «В таких одноразовых телефонах даже не отображается местоположение базовой станции. Ими пользуются преступники, понятно?» «12:13?» — спросил Син Цунлянь. «Примерно. Это случилось, когда мы ехали в палату Ли Цзинтяня», — загадочно сказал Ван Чао. «Капитан, это уже не моя теория заговора… Думаете, это Ли Цзинтянь позвонил и попросил Сюй Жань встретиться в Хунцзине?» «Доказать, был ли это Ли Цзинтянь или нет, невозможно», — сказал Син Цунлянь. Линь Чен внезапно вспомнил, что если звонил Ли Цзинтянь, то когда они только что встретились с ним в больнице, телефон, скорее всего, был у него. Если бы тогда обыскали его багаж, правда могла бы раскрыться. Однако они упустили улики прямо у себя под носом, что сделало ситуацию еще более невыносимой. Услышав слова Син Цунляня, Ван Чао снова чуть не упал в обморок. «Ах, что же мне делать!» «Есть ли в телефоне Сюй Жань какие-либо доказательства того, что она украла аккаунт Ли Цзинтяня в Weibo?» Услышав это, Ван Чао снова помрачнел. «Капитан, вы видели телефон Сюй Жань? Он ничем не отличается от старых телефонов. На нём даже Weibo нет. Самая продвинутая технология — это игра в змейку . Вы думаете, что такая устаревшая машина может искать уязвимости и распространять вирусы?» «Иными словами, у нас нет никаких зацепок, верно?» «Я могу попытаться опознать лицо Сюй Жань на видеозаписи с камер наблюдения торгового центра, чтобы понять, была ли она там, но это все равно что искать иголку в стоге сена. Если вы это осознаете, избежать камер несложно». Расследование нападения в торговом центре Aньшэн International Mall практически зашло в тупик, поэтому Син Цунлянь спросил его: «Консультант Линь, у вас есть какие-нибудь идеи?» Линь Чен закрыл глаза и снова представил себе тротуар и сцену того времени. Он много раз помогал свидетелям вспомнить, что они видели, но когда дело доходило до него самого, он понимал, что это гораздо сложнее, чем он думал. Он изо всех сил пытался успокоиться, но сцена, которая произошла ранее, повторилась снова. Небольшой магазинчик на улице, мигающие светофоры и девушка, бегущая перед ним. «Сюй Ран увидела, что за ней гонятся эти люди, и в панике убежала. Даже не обращая внимания на опасность для своей жизни, она бросилась в поток машин, чтобы избежать столкновения с ними». Линь Чен внезапно открыл глаза. «Почему она пыталась избежать встречи с поклонниками Ли Цзинтяня?» «Она знала, что это поклонники Ли Цзинтяня, и боялась, что они её преследуют. Тогда, если Сюй Жань действительно боялась увидеть поклонников Ли Цзинтяня, почему её видели разгуливающей по городу средь бела дня? Более того, возникает ещё один вопрос. Как так получилось, что поклонники Ли Цзинтяня настолько влиятельны, что смогли найти её быстрее полиции?» «А’Чен, ты прав. Весьма вероятно, что проблема в первом посте в Weibo, где нашли Сюй Жань. Дай мне это проверить!» Говоря это, он уже собирался повернуть ноутбук, но Син Цунлянь остановил его, схватив за руку. «Давай сначала вернемся в полицейский участок. Ты сможешь проверить это позже, когда мы сядем в машину», — сказал он Ван Чао. Они вошли в больницу около полудня. Когда они вышли, уже стемнело. Линь Чен, взглянув на мерцающие огни города, почувствовал опустошение. Редко когда ночью в полицейском участке было так оживленно. В конце концов, родителей было очень много. После аварии с участием Сюй Жань, девушек-фанаток, которые преследовали её, доставили обратно в полицейский участок для оказания помощи в расследовании. В обычных обстоятельствах, столкнувшись с подобным происшествием, полиция доставила бы в участок только главных виновников для разбирательства, а остальных отпустила бы, взяв показания. Только Син Цунлянь осмелился бы внезапно задержать сразу более семи девушек. Родители девочек пришли со всех сторон со своими вопросами. Мужчины и женщины среднего возраста окружили полицейский участок, настаивая на том, что не уйдут без своего ребенка. «Моя дочь ничего не сделала. Выпустите её скорее!» «Что это за отношение? Не смейте думать, что я не пожалуюсь вашим городским властям!» Родители были на грани раздражения. Любой ребенок, задержанный более чем на четыре часа, был бы измотан, а такие девочки, которые могли бы гнаться за звездами, обычно имели хорошие семейные условия, поэтому, когда родители пригрозили позвонить городским властям, это была не пустая угроза. Линь Чен взглянул на Син Цунляня и увидел, как тот, словно ничего не произошло, прошел по коридору мимо родителей. Похоже, Син Цунлянь не собирался освобождать этих детей заранее. В конце концов, он был человеком, который осмелился напрямую избить военного атташе посольства. Запереть нескольких девочек на несколько часов — это было для него делом случая, не задумываясь. Товарищ Чжан Сяолун стоял перед родителями, пытаясь их успокоить. Полицейская, казалось, была довольно раздражена этой группой родителей. Она редко бывала жесткой, но знала, что произошло. «Наш начальник еще не вернулся. Сегодня произошел крупный инцидент, и сейчас в участке не хватает сотрудников. Ваших детей нужно допросить по одному. В конце концов, это дело об убийстве, и жертва находится в больнице, её судьба неизвестна. Это дело должно быть тщательно расследовано». Услышав это, некоторые родители внезапно занервничали, но не сдались. Женщина средних лет с волнистыми локонами и тонкой подводкой для глаз внезапно села на землю и заплакала. «Что за убийство! Не думайте, что мы ничего не знаем. Это была автомобильная авария. Эта женщина перебежала дорогу одна. Полиция теперь сваливает вину на мою дочь. Вы издеваетесь над людьми!» Чжан Сяолун подняла глаза. Увидев Син Цунляня, появившегося из-за толпы, она тут же набралась смелости. Она праведно сказала родителям: «Это обычная процедура расследования. Мы делаем все необходимое. Пожалуйста, подождите немного». «Какие процедуры? Есть ли на то причина? Полиция просто помогает этой женщине. Не думайте, что мы ничего не знаем. Об этом сообщали в новостях. Да ладно, это всего лишь проститутка, которую сбили насмерть. Это называется божественным наказанием, вы что, не понимаете? Просто какая-то сука». Женщина средних лет выругалась и поползла по земле, схватив Чжан Сяолуна за штанину и не отпуская. Женщина-офицер пошатнулась и чуть не потеряла равновесие. «Чжан Сяолун», — внезапно сказал Син Цунлянь. "Да!" Казалось, полицейская ждала этого момента. Она быстро выпрямилась по стойке смирно и отдала честь. «Капитан Син». «Как нам поступать с теми, кто препятствует нормальной работе полицейского участка?» «В мягких случаях их накажут лишением свободы на срок от 3 до 5 дней. В серьезных случаях – возбуждением уголовного дела». «Ах, вы же хорошо знаете…» Женщина средних лет, лежавшая на земле, была ошеломлена и даже забыла, что ползет. Другой мужчина средних лет, стоявший рядом с ней, поспешно сказал: «Мы просто пришли потребовать объяснений. Почему полиция так спокойно арестовывает людей?!» Говоря это, он хотел протянуть руку и указать пальцем. Линь Чен это заметил и сделал шаг вперед. Как раз в тот момент, когда мужчина собирался указать на Син Цунляня, Линь Чен вышел вперед. Мужчина средних лет сильно ткнул пальцем себе в плечо. Линь Чен прикрыл плечо рукой и издал приглушенный стон. «Вы будете привлечены к уголовной ответственности за нападение на полицейского!» — взволнованно крикнул Ван Чао из-за спины. Услышав это, мужчина средних лет тут же запаниковал. «Не вините меня. Он сам вышел вперед. Это не моя вина!» Естественно, поскольку между ними существовало негласное соглашение, основанное на партнерских отношениях, Син Цунлянь знал о намерениях Линь Чена. С холодным выражением лица он сделал вид, что ему больше не хочется иметь дело с этими родителями, и махнул рукой. Он указал на стулья для посетителей сбоку и тихо сказал: «Хорошо, идите и подождите. Прекратите говорить. Мы выпустим вашу дочь позже». Один за другим родители замолчали. Увидев лицо Син Цунляня, они поняли, что он говорит серьезно и действительно собирается воплотить свои слова в жизнь. Преступление, связанное с разжиганием ссор и провоцированием беспорядков, будет зависеть от того, как полиция их охарактеризует, поэтому все они в тревоге отошли в угол и сели. Линь Чен почувствовал, как взгляд Син Цунляня упал на него. «Консультант Линь, пошли», — сказал он. Линь Чен последовал за Син Цунлянем в кабинет, где родители не смогли их увидеть, когда Син Цунлянь внезапно остановился. «Только что консультант Линь оказался очень точным», — сказал ему Син Цунлянь. «Спасибо, капитан Син, за спасение», — отсалютовал ему Линь Чен. «Нет, я должна поблагодарить тебя за спасение. Это что, новый вид спасения фарфора( идиома избежания мошенничества,если я правильно понимаю)?..» В глазах Син Цунляня читалась игривая игривость. Под этим взглядом Линь Чену ничего не оставалось, как потереть плечи и сказать: «Все еще немного болит». Глава 123 Девушек задержали вместе. Син Цунлянь хотел, чтобы его полицейские предъявили им обвинения, но Линь Чен ему помешал. «Мы просто допросим их в комнате для задержанных». Линь Чен немного подумал, прежде чем сказать: «Я пойду один». Син Цунлянь поднял брови. Он явно не ожидал таких слов. «Не перенапрягайся». "Я знаю." Камеры предварительного заключения отдела уголовного розыска находились на первом этаже. Хунцзин изначально был городом с влажным и дождливым климатом, поэтому в камерах предварительного заключения всегда стоял затхлый и прогорклый запах. Большинство содержащихся там заключенных были мелкими ворами и нарушителями правил дорожного движения. Вокруг царил шепот и слышны стоны и рвотные позывы. Благодаря рукам Син Цунляня эти изящные девочки провели здесь более четырех часов. Линь Чен открыл железную дверь ключом. Услышав звук открывающейся двери, все девушки в комнате встали. Но вопреки воображению Линь Чена, в тусклом подземном пространстве эти маленькие девочки выглядели разъяренными. На их лицах не было раскаяния, и они говорили с ним снисходительно: «Хорошо, дядя Полицейский, мы можем идти?» Линь Чен хорошо знал лица этих девушек. В конце концов, в его воспоминаниях они неоднократно появлялись. Он до сих пор помнил, что у одной из них были розовые серьги, а у другой к сумочке была прикреплена кукла Микки Мауса. Увидев их снова, эти воспоминания всплыли на поверхность. Линь Чен взглянул на них и сел на единственную кровать в камере предварительного заключения, приняв ту же позу, что и перед больничной койкой Ли Цзинтяня. «Боюсь, пока нет». "Почему?" «Откуда у вас взялась мысль, что вы сможете удерживать нас так долго?» Девочки снова заговорили. «Мы не заставляли ее переходить дорогу в неположенном месте». «Потому что Сюй Жань находится в больнице, и её жизни угрожает опасность», — сказал он девушкам. Девушки были ошеломлены. Казалось, они понятия не имели, кто такой Сюй Жань. Внезапно кто-то ответил: «Это курица?» «Что? Это не наше дело. Если она умрет, она этого заслуживает». «Эта сука покончила жизнь самоубийством. Это не имеет к нам никакого отношения!» — сказала девушка в розовых серьгах. «Хе-хе, это поистине божественное наказание. Это возмездие, говорю вам». Внезапно коротковолосая девушка холодно сказала: «Офицер, я помню, вы тоже были на месте происшествия. Почему вы не думаете, что это вы заставили эту шлюху покончить жизнь самоубийством?» Эти слова донеслись до ушей Линь Чена, но он не почувствовал ни гнева, ни капли грусти. Он не был готов говорить о таких бесполезных вещах, как любовь и доброта. «Я, безусловно, несу неизбежную ответственность за серьезную травму Сюй Жань, поэтому я возьму на себя ту ответственность, которую должен нести. Например, заставлю вас, ребята, поговорить». «Ты… Чего ты хочешь?!» Девочки проявили немалую изобретательность. Некоторые из них стянули с себя рубашки и спрятались у стены. «Всё просто. Мы сыграем в игру "Вопросы и ответы". Тот, кто даст мне наиболее удовлетворительный ответ, сможет уйти первым, а остальные останутся здесь на ночь». Словно в подтверждение его слов, пьяного водителя в соседней камере начало рвать , а жестокий преступник напротив начал отчаянно трясти железную дверь. Девочки были в шоке. «Я расскажу родителям. Я заявлю на вас в полицию. Это насилие!» Линь Чен подумал, что если бы Син Цунлянь был здесь, он, вероятно, достал бы сигарету, слегка прищурился и сказал бы девушкам: «Можете попробовать». Он сказал то же самое. Не дав девушкам времени среагировать, он достал телефон и открыл Weibo. Он указал на первый появившийся пост, указывающий на местоположение Сюй Жань, и спросил: «Кто это, @EatDrinkSleep?» Девочки переглянулись, словно пытаясь придумать, как ответить. «Даю три секунды. Три, два…» Когда счет достиг двух, девушка в розовых серьгах внезапно подняла голову и уверенно сказала: «Это я. И что?» «Поздравляю». Линь Чен даже не взглянула на неё, а вместо этого посмотрела на остальных девушек. «Она получила первое очко». «Как вы случайно обнаружили следы Сюй Жань?» Как только девушка собиралась что-то сказать, Линь Чен перебил её: «Я не хочу слышать слова вроде „это было совпадение“. Я хочу услышать правду». «Кто-то отправил личное сообщение @EatDrinkSleep и предложил нам пойти вместе», — сказала другая девушка. Люди были очень странными существами. Казалось бы, нерушимый союз распался в одно мгновение. «Один балл». «Кто-то прислал мне личное сообщение». Девушка в розовых серьгах под ником «EatDrinkSleep» стиснула зубы, отвечая на него, и выглядела крайне недовольной тем, что ее упустили возможность. "Кто?" «Это из тех личных сообщений, которые удаляются после прочтения. Я забыла имя. Она написала, что видела нехорошую женщину на перекрестке и попросила меня быстро ее найти, сказав, что она ждет меня там». «Вы знаете этого человека?» — спросил Линь Чен. «Я… На Weibo так много поклонников Цзинтяня. Откуда я могу знать их всех?» — EatDrinkSleep оглянулась на других девушек в комнате для наказаний и сказала: «Но это не кто-то из них. Я знаю их всех». «Иными словами, никто из вас точно не знает, кто первым обнаружил Сюй Жань?» «Это может быть кто-то из фан-клуба. Кто знает?» — проворчал EatDrinkSleep. Выражение лица девушки не казалось наигранным. Линь Чен кивнул и сказал ей: «Ты можешь уйти, если напишешь имя человека, который отправил тебе личное сообщение». Закончив говорить, он достал ручку и бумагу и передал их девушке. После того как девушка закончила писать, она направилась к двери. Как раз когда она собиралась дойти до двери, девушка, которая хорошо выступила, внезапно остановилась и вернулась к своим товарищам. «Мы были там вместе, поэтому и уйдём вместе!» Это внезапное чувство преданности удивило Линь Чена. Он повернул голову, снова посмотрел на светлокожих девушек перед собой и сказал: «Тогда ответьте на мой вопрос». Его взгляд наконец упал на логотип фан-клуба на груди девушки, и он задал самый глупый вопрос на свете: «Почему?» Зачем ты это хочешь сделать? Зачем ты хочешь причинить боль Сюй Жань? Почему ты можешь так сильно любить одного и одновременно так же сильно ненавидеть другого? Услышав это, девушки посмотрели на него, как на идиота. Их глаза были озарены пламенем веры. «Мы договорились защищать Цзинтяня до самой старости!» «Мы не ошибаемся!» В молодости люди твердо верили в свои собственные мнения и взгляды, словно их любовь и ненависть были несовместимы. Линь Чен потряс ключ в руке и, не закрыв дверь, вышел из комнаты для допросов. Он вышел к лестнице и обнаружил, что Син Цунлянь не ждал его на прежнем месте. Он поднял глаза и посмотрел на суетящихся вокруг полицейских. Он схватил одного из них и спросил: «Где Син Цунлянь?» «В гостиной». На лице полицейского читалось беспокойство. «Что случилось?» — спросил Линь Чен. «Капитан Син только что был в новостях. Кажется, он заперся в гостиной и смотрит телевизор. Не хотите ли сходить к нему?» Услышав это, Линь Чен поднял голову и посмотрел на настенные часы. Было ровно 7:15 вечера. Не должно было пройти много времени с начала трансляции «Ночных новостей Хунцзин». Линь Чен кивнул, поблагодарил собеседника и направился в комнату отдыха полиции. Конечно, Син Цунлянь не был из тех, кто будет сидеть в одиночестве в гостиной из-за пустяков вроде участия в новостях. Когда он подошел к двери, то услышал резкий голос ведущего, доносившийся из гостиной. Линь Чен постучал в дверь и распахнул её. Он увидел Син Цунляня, который, опираясь на диван-кровать, смотрел новости. Его форма была разложена, воротник рубашки расстегнут, а в руке он держал бутылку минеральной воды. В комнате не было света, что придавало ей немного зловещий вид. Ван Чао проверял, что лежит на столе позади него. Увидев вошедшего Линь Чена, он поспешно сделал ему тихий жест. Линь Чен не стал подходить к Син Цунляню, а вместо этого подошёл к подростку, показал ему имя в Вэйбо, написанное девушкой, и спросил: «Что случилось?» Он не понизил голос намеренно, поэтому это не было расценено как слежка за чьей-либо спиной. «Капитан только что получил выговор от директора. Скорее всего, жалоба Ли Цзинтяня уже поступила». «Ваш капитан, судя по всему, не был бы недоволен выговором». «О, это всё пустяки. Муравей не сможет трясти дерево, хмф». Ван Чао осторожно открыл пост в Вейбо и написал: «Не знаю, о чём думает этот старик, но, возможно, его расстроили новости о только что проведенном онлайн-расследовании». «Хм?» Линь Чен посмотрела новости, где был показан опрос общественного мнения. Варианты ответов были просты: Кто, по вашему мнению, виновен в давке в международном торговом центре Аньшэн? Варианты были следующие: полиция, убийца Сюй Жань, Ли Цзинтянь или поклонники Ли Цзинтяня. Результаты опроса были очевидны. Убийца Сюй Жань одержал убедительную победу с преимуществом в 68,12%, за ним следует полиция с 16,01%, а поклонники Ли Цзинтяня и сам Ли Цзинтянь заняли третье и четвертое места соответственно. Общее количество голосов составило 15 000. Похоже, общественность уже составила своё мнение по этому делу. «Так вы используете минеральную воду, чтобы снять тревогу?» Линь Чен снова посмотрел на мужчину на диване. Взгляд Син Цунляня не отрывался от экрана телевизора. «Удачное использование этой фразы». Син Цунлянь наконец заговорил. Линь Чен подошёл и сел рядом с ним. Предыдущие новости, критиковавшие работу полиции, уже прошли, и теперь люди обсуждали дело Ли Цзинтяня. Ведущий-мужчина сидел прямо и говорил торжественно. «На самом деле, что касается сегодняшней давки в торговом центре Аньшэн International Mall, все предельно ясно. Это месть Сюй Жань певцу Ли Цзинтяню. В связи с этим мы выборочно опросили нескольких прохожих, чтобы узнать их мнение по этому делу». Место проведения интервью совпало с тем, что оно проходило на дороге возле муниципальной больницы. На фоне плотного дорожного движения репортер остановил спешащую пожилую женщину. «О, что тут скажешь? Поверьте, эта нечистая женщина — настоящая виновница. Пусть полиция поскорее её арестует!» «Что? Автомобильная авария во время ареста?» «Ах, это возмездие!» За этот день они услышали слишком много похожих слов. Подобно фанатам, которые оберегают своих кумиров и испытывают к ним явную любовь и ненависть, прохожие, понимавшие различия в происхождении Сюй Жань и Ли Цзинтяня, также пришли к собственным выводам. Но теперь Линь Чен был практически невосприимчив к подобным критикам. Положительные и отрицательные оценки, мнения и взгляды других людей почти не влияли на него. В этот момент репортер заметил человека, похожего на студентку колледжа. «Извините.Что вы думаете по поводу недавнего скандала вокруг певца Ли Цзинтяня?» У девушки был конский хвостик, и лицо её сияло. Она риторически спросила репортёра: «Вы уверены, что хотите, чтобы я высказала своё мнение?» «Конечно. Можете говорить откровенно». Девушка кивнула, повернулась к камере и торжественно произнесла: «Если проститутка подвергается сексуальному насилию, это считается ничем важным или чем-то невероятным. Это огромная проблема для нашей социально-правовой системы. Я надеюсь, полиция проведет тщательное расследование. Даже если проститутка является подозреваемой в другом преступлении, к ней следует относиться с той же справедливостью в соответствии с законом…» На лице репортера отразилось смущение, когда кадр оборвался, и на нем появилось серьезное лицо девушки. Син Цунлянь повернул голову в сторону и сказал Линь Чену: «Эту девушку тоже имеет фамилию Линь? Вы родственники? Почему у нее такой же тон, как у тебя?» «Я никогда не говорил таких разумных вещей». «Но ты же думал это про себя», — Син Цунлянь выключил телевизор и снова спросил: «Как прошёл допрос?» «Никаких полезных улик не нашли, — сказал Линь Чен, — но, похоже, кто-то всё-таки привёл этих девушек к Сюй Жань. Это не совпадение». «Как вы думаете, насколько вероятно, что этот человек — Ли Цзинтянь, его менеджер или даже тот маленький помощник?» «Вероятность 90%, доказательств 0%, — честно сказал Линь Чен. — Все они находятся в посольстве, поэтому у нас нет возможности обыскать их электронные устройства». Услышав это, Ван Чао вмешался. «А'Чен, я проверил аккаунт в Weibo, который ты мне только что дал. Он был зарегистрирован сегодня. Привязанный к нему номер тоже очень странный. Он принадлежит 88-летней женщине. На первый взгляд, похоже, кто-то использовал чужое удостоверение личности. Другими словами, истинную личность владельца аккаунта установить невозможно». Ван Чао сделал паузу. «Я чувствую заговор!» «Это очень умно», — Линь Чен легонько постучал костяшками пальцев по подлокотнику дивана. «На самом деле, даже если Ли Цзинтянь подстрекал своих поклонников преследовать Сюй Жань,нам будет трудно привлечь его к уголовной ответственности за аварию с её участием , если только водитель тоже не был им подстроен». «Я проверил водителя. Он честный человек, без каких-либо проблем», — ответил Син Цунлянь. «Если всё это было подстроено Ли Цзинтянем с целью использовать Сюй Жань в качестве козла отпущения, то возникает лишь один вопрос: как он может быть так уверен, что с ней что-то случится?» Син Цунлянь сказал: «Действительно, автомобильная авария произошла очень удачно и по стечению обстоятельств. Пока Сюй Жань будет молчать, все улики будут раскрыты, но…» "Но?" «Говори первым». Увидев, как Син Цунлянь смотрит на него пылающим взглядом, Линь Чен подумал, что они, вероятно, думают об одном и том же. «Прохожий сказал мне только одно. На самом деле, у нас на рассмотрении не один случай получения травмы и один случай дорожно-транспортного происшествия. Есть еще один случай, расследование которого, я думаю, нам следует продолжить». «Дело о сексуальном насилии Ли Цзинтяня?» — спросил Син Цунлянь. «Поскольку Сюй Жань сейчас не может говорить, боюсь, если мы хотим поймать Ли Цзинтяня, нам остаётся только начать расследование предыдущего дела». «Ваша причина гораздо шире, не так ли?» «Всё просто. Потому что я хочу изменить ситуацию в её пользу», — торжественно сказал Линь Чен. Слова автора: Небольшой эпизод от 1 июня День защиты детей отмечался 1 июня и считался международным праздником. Иными словами, где бы вы ни находились в мире, если рядом с вами был ребёнок, вы должны были сделать этот праздник его днём. А самое отвратительное было то, что Организация Объединенных Наций установила стандарты для детей младше 18 лет. Син Цунлянь поворачивал голову из стороны в сторону и смотрел на «ребёнка», играющего в игры на переднем пассажирском сиденье, сдерживая желание высадить его из машины. Он спокойно спросил: «Ван Чао, как ты хочешь отметить завтрашний праздник?» «О, всё просто. Утром пойду в пиццерию дяди Джона и съем 30-сантиметровую пиццу с индейкой. После еды хочу немного погулять в парке аттракционов. Днём пойду в зоопарк. Вечером посмотрю новый фильм про Людей Икс. А потом посмотрю фейерверк». Син Цунлянь опустил окно машины, глубоко вдохнул смог и спокойно спросил: «Почему ты не сказали, что не едешь в штаб-квартиру ООН, а пойдешь на торжество?» «Эй, капитан, мы можем это сделать? Почему вы не сказали об этом раньше?» Син Цунлянь раздраженно спросил: «Ты что, не понимаешь сарказма?» «Но завтра у меня выходной, и ты попросили меня высказать моё желание,так почему же ты издеваешься надо мной?» Взгляд ребёнка ни на секунду не отрывался от игры. Казалось, он не испытывал серьёзного желания отвечать на этот вопрос. Син Цунлянь припарковал машину, посчитав, что ему не стоит углубляться в обсуждение этой проблемы с Ван Чао. «Эй, мы уже приехали?» Когда он только остановил машину, ребенок, пребывая в оцепенении, отложил телефон и, взволнованно глядя в окно, задал этот вопрос. Это был обычный дом, расположенный в обычном и спокойном районе, с небольшим двориком, увитым розовыми и голубыми ромашками, которые словно пытались выглянуть наружу. Казалось, в этом доме не было ничего особенного. Син Цунлянь посмотрел на часы. Ребенок уже разложил своё «оборудование» на переднем пассажирском сиденье. «Сейчас 15:00 по нью-йоркскому времени». «Понял». Ребенок последовал за ним, как раз вовремя. «Пошли». Син Цунлянь открыл дверь и вышел из машины. На следующий день, когда работа была завершена, уже стемнело, но еще не наступила полночь. Пиццерия, парк аттракционов и зоопарк, вероятно, были закрыты. В кинотеатре действительно были ночные сеансы, но, судя по сонному лицу ребёнка перед ноутбуком, казалось, что у него больше нет сил смотреть фильмы. Вечерние новости по радио только что закончили сообщать о перестрелке на окраине города, и их прервали экстренными новостями о двух жертвах сексуальной эксплуатации детей в возрасте до 14 лет, которые, рискуя жизнью, сообщили в Генеральную Ассамблею ООН о террористической организации, которая заключила их в тюрьму. Син Цунлянь убавил громкость трансляции и посмотрел на тёмную улицу впереди. Хотя это был прекрасный праздник, не все дети были счастливы в этом мире. Были дети без одежды, дети, которые страдали, и даже некоторые дети, которые в данный момент сражались с оружием. Этот мир никогда не был особенно прекрасным. Однако он всё ещё мог попытаться подарить окружающим его детям хоть какое-то счастье. Син Цунлянь вышел из машины, купил попкорн и две банки колы, затем позвонил по телефону и поехал на вершину горы. Ван Чао проснулся от звука взрыва. Он открыл затуманенные глаза и посмотрел на фейерверк в темном небе вдали, а затем возбужденно закричал в машину. Его крик чуть не пронзил крышу: «Ух ты, капитан! Хочу загадать желание!» «Что тебе нужно?» — Син Цунлянь открыл банку кока-колы и чокнулся ею с банкой ребёнка. Подросток закрыл глаза и загадал искреннее желание. Затем он открыл глаза, посмотрел на Син Цунляня торжественным и искренним взглядом и сказал: «Я желаю, чтобы ты поженился на хорошем человеке, чтобы мы могли стать семьей». В тот момент Син Цунлянь, вспомнив, что курит сигарету, громко ответил: «Перестань читать любовные романы». Но теперь… Син Цунлянь оглянулся на человека, сидевшего на переднем пассажирском сиденье, и спросил: «Как ты хочешь провести 1 июня ? » Мужчина повернул голову и посмотрел на мальчика на заднем сиденье, который все еще играл в игры, и сказал: «Послушаем его». Глава 124 Что касается процесса, то в отсутствие каких-либо существенных доказательств он определил Ли Цзинтяня как подозреваемого, основываясь исключительно на его личности, а затем попытался найти улики, чтобы доказать вину Ли Цзинтяня. Линь Чен прекрасно понимал потенциальные проблемы, но у людей были свои мнения. В данном случае он чувствовал, что у него нет выбора. Работа началась быстро. Он попросил Ван Чао предоставить все материалы дела об изнасиловании, возбужденного против Ли Цзинтяня. На самом деле, для этого потребовалось получить множество сложных документов в полиции Фэнчуня. Однако, поскольку Ван Чао был здесь, с момента, когда он попросил показать файлы, до момента, когда он их увидел, прошло меньше минуты. В комнате отдыха полицейских были принтеры и шредеры. Ван Чао распечатал сотни страниц документов за один раз. Линь Чен сидел у настольной лампы и, не торопясь, закончил сортировку бумаг. «Судя по патологической личности Ли Цзинтяня, невозможно, чтобы он не совершил подобное изнасилование впервые, поскольку это противоречило бы врожденному влечению к подобным людям. Если это так, то в его делах должны быть улики». Линь Чен, глядя на подростка, сосредоточенно сидящего за компьютером, сказал: «Ван Чао, мне нужно, чтобы ты тщательно проверил все дела, связанные с Ли Цзинтянем, включая его дела в Синьни и в нашей стране. Необходимо тщательно проверить все записи, от штрафов за курение до дорожно-транспортных происшествий, включая любые неофициально зарегистрированные уголовные дела, чтобы выявить случаи, которые были проигнорированы. Эти записи могут помочь нам привлечь Ли Цзинтяня к ответственности». «Понял!» Подросток кивнул и повернулся, чтобы осмотреться. Он только что напечатал несколько слов, как вдруг обернулся и спросил: «Что делает капитан?» Линь Чен посмотрел на человека, сидящего рядом с ним. Полагая, что Син Цунлянь — его непосредственный начальник, у его подчиненных не было причин подстраивать работу под начальника. «Син Цунлянь…» Но, немного подумав, он все же сказал Син Цунляню. «Консультант Линь?» «Когда нам будет удобно поехать в Фэнчунь?» — неуверенно спросил он. «В любое время». …… В результате его работа по изучению материалов дела и исследования Ван Чао были быстро перенесены из полицейской комнаты отдыха в машину Син Цунляня. Через пятнадцать минут они уже ехали в сторону Фэнчуня, который находился в сотнях километров отсюда. Линь Чен всегда чувствовал, что, сталкиваясь с каким-либо делом, они, вероятно, проводили больше времени в обветшалом джипе Син Цунляня, чем в своих постелях дома. Поскольку файлов было слишком много, он сел на заднее сиденье и поменялся местами с Ван Чао, который сидел на переднем пассажирском сиденье рядом с Син Цунлянем. Син Цунлянь вел машину так уверенно, что мог поставить стакан воды на приборную панель, и ни капли не пролилось. К восьми часам вечера поток людей на улицах постепенно уменьшился. Естественно, такой город, как Хунцзин, совершенно отличался от Фэнчуня. Окружающие огни молчали. Дневная суета и ругань в интернете не играли здесь никакой роли. Дорога была темной, и чем дальше шел за город, тем темнее становилось. В это время Линь Чен начал верить, что, как и день, ночь тоже всегда наступит. Никто в этом мире не может стать по-настоящему черным или белым. «Можно ли нам так внезапно поехать в Фэнчунь?» Хотя он и предложил отправиться в Фэнчунь, и Син Цунлянь твердо поддержал это предложение, Линь Чен внезапно вспомнил, что их внезапные действия все еще могут создать проблемы для Син Цунляня. Опять же, они должны были расследовать дело о нападении в международном торговом центре Аньшэн, но теперь, вопреки своему обычному поведению, они взялись за расследование уже закрытого дела о предполагаемом сексуальном насилии над жертвой Ли Цзинтяня. Если бы это дело стало достоянием общественности в интернете, а он считал, что так и будет, не говоря уже о поклонниках Ли Цзинтяня, даже обычные пользователи сети раскритиковали бы полицию Хунцзин за это. Син Цунлянь взглянул на него в зеркало заднего вида и сказал: «Раз консультант Линь сказал, что мы едем, то мы поедем. Вот и всё». «Есть ли какие-либо проблемы в деле, касающемся торгового центра Aньшэн International Mall?» — спросил он. «Кто-то проводит анализ следов, а другие проверяют искусственную кровь, использованную нападавшим, включая источник — соловья и розу. Есть люди, которые выполняют приказы. Не волнуйтесь». Син Цунлянь, казалось, понял, о чём он думает. Он легкомысленно добавил: «Кроме того, когда мы поедем в Фэнчунь, мы также будем расследовать социальные связи Сюй Жань. Ван Чао также передал мне записи телефонных разговоров двух её ближайших подруг. Это серьёзная работа». Линь Чен немного растерялся. Этот человек оказался гораздо более бесстыдным, чем он думал. Хотя он и беспокоился о положении Син Цунляня, им действительно нужно было ехать в Фэнчунь. Причина заключалась в том, что сказал ему Ли Цзинтянь, когда уходил. Он оставил ему свой номер и сказал, что вернется домой, чтобы восстановиться. Очевидно, Ли Цзинтянь провоцировал его. Он был уверен, что его не поймают. Даже несмотря на то, что было обнаружено преступление, которое могло бы подставить Ли Цзинтяня, благодаря его присутствию в посольстве он мог пользоваться дипломатической защитой. Еще страшнее было то, что в случае серьезной проблемы Ли Цзинтянь мог немедленно купить билет на самолет и вернуться в свою страну. После того, как Ли Цзинтянь покинул Китай, им оставалось лишь наблюдать, как другая сторона избегает санкций. Теперь каждая минута имела значение. Линь Чен потер брови, включил лампу для чтения над головой и страница за страницей просмотрел материалы дела о сексуальном насилии над Ли Цзинтянем. Он видел осмотр Сюй Жань полицией Фэнчуня и глубокие ужасные шрамы, покрывавшие её тело, и кровавые раны на груди. К сожалению, поскольку Сюй Жань была проституткой, учитывая её происхождение, шрамы на её теле легко можно было истолковать как нанесенные ею самой или как результат денежной сделки, что само по себе было невероятно. Линь Чен невольно глубоко вздохнул и перевернул страницу. Когда они подъехали к месту отдыха, подросток, сидевший на переднем пассажирском сиденье, внезапно издал протяжное «А!». Син Цунлянь был так ошеломлен, что чуть не затормозил и отчитал беспокойного второго пилота: « Почему ты кричишь?» «Капитан, как в этом мире может быть такой человек, как Ли Цзинтянь? Он явно извращенец, но у него нет ни одной судимости. Это совершенно ненаучно!» Ван Чао поставил свой ноутбук на приборную панель водителя, немного размялся, затем повернул голову и сказал Линь Чену: «Ах, Чен, не говоря уже о каких-либо нарушениях правил дорожного движения, у Ли Цзинтяня даже нет штрафа за нарушение правил парковки!» В темной машине Линь Чен был поражен. «Ты действительно всё это просмотрел?» «Да, после проверки выяснилось, что документы Ли Цзинтяня абсолютно чистые, как у ощипанной курицы. Подозреваю, что его файлы даже чище, чем наши!» «Если бы все были такими, как ты, их файлы были бы полны пятен», — холодно заметил Син Цунлянь. «Капитан, как говорится, один такой, как другой. Ругань лишь выявляет твои недостатки», — быстро возразил Ван Чао. Линь Чен нахмурился и прервал их. «Это маловероятно. Антисоциальное расстройство личности, как у Ли Цзинтяня, проявилось бы в раннем детстве. Были ли какие-нибудь засекреченные дела о несовершеннолетних преступниках?» Ван Чао начал что-то бормотать. Словно что-то вспомнив, он опустил голову и снова просмотрел файлы Ли Цзинтяня, затем сказал: «А'Чэнь, подожди… Если ты так говоришь, то с файлами Ли Цзинтяня может быть что-то не так». Говоря это, он просунул ноутбук в щель между сиденьями и передал его. «Послушайте, эти файлы не слишком ли аккуратно оформлены? Как будто у них одинаковый формат». В юности Линь Чен рассматривал отсканированные копии документов Ли Цзинтяня. Чем больше он на них смотрел, тем больше пугался. Хотя он не знал, насколько безупречна документация Синьни, было ясно, что человек, составивший документы для поступления Ли Цзинтяня в начальную школу в возрасте 7 лет, был тем же самым человеком, который составил документы для его поступления в среднюю школу в возрасте 13 лет. За шесть лет даже почерк изменился, не говоря уже о том, что Ли Цзинтянь учился в разных школах. Как мог составитель документов быть одним и тем же человеком? Палец Линь Чена скользнул по экрану. Он пролистал серию сканированных изображений и обнаружил, что записи Ли Цзинтяня за период с 7 по 16 год, вероятно, были переписаны. Он также изучил электронные файлы, которые являлись стандартными документами Синьни. Электронный файл был кратким, в нем лишь перечислялись значимые события, произошедшие с Ли Цзинтянем в определенном году и месяце. Содержание файла совпадало с информацией на отсканированном документе. За исключением почерка, этот поддельный файл был, по сути, сделан безупречно. Если бы не тщательное расследование, аномалию бы не обнаружили. Более того, если бы не было никакого несчастного случая с участием «законопослушного гражданина», такого как Ли Цзинтянь, зачем бы Синьни расследовала его детские дела? Чтобы полицейский из другой страны смог ознакомиться с этим делом, ему сначала нужно подать заявление в МПК (Международное управление по делам полиции), а затем потратить немало времени, ожидая согласия полиции Синьни на его подачу, и даже тогда существует высокая вероятность отказа, поэтому… Линь Чен посмотрел на подростка на переднем пассажирском сиденье. Вероятно, он понял, откуда взялось «пятно» в деле Ван Чао. «Похоже, Лао Ли действительно много трудился ради своего внука». Выслушав его рассказ, Син Цунлянь отложил еще одну сигарету и спокойно произнес: Пожалуй, только Син Цунлянь мог использовать столь мирный тон для оценки привилегированного класса, защищенного семьей высокого статуса. Казалось, с Ли Цзинтянем было сложнее иметь дело, чем они предполагали. «Что же мы будем делать дальше, А'Чен?!» Ван Чао потянулся, но ничуть не расстроился. «Ли Цзинтянь — умный человек. Поскольку его файлы были изменены, давайте расширим область поиска. Он не может действовать незаметно. Проверьте тех, кто окружает Ли Цзинтяня — бывших одноклассников, родственников и друзей. Узнайте, не сообщал ли кто-нибудь из них о чем-либо необычном». Линь Чен вернул ноутбук Ван Чао. «Хорошо!» — энергично кивнул Ван Чао. В машине снова воцарилась тишина. Син Цунлянь слегка приоткрыл окна, чтобы выпустить дым. В салоне машины смешался запах его обычных мятных сигарет с ароматом травы и деревьев, характерным для перехода весны в лето, отчего его немного клонило в сон. В какой-то момент Син Цунлянь включил радио. В ночи раздался тихий голос ведущего-мужчины. «Произошедшее сегодня кровопролитие наполнило сердца всех болью. Хотя мы не знаем правды, мы все же надеемся, что музыка сможет вас утешить. Следующая песня — самый известный сингл группы г-на Ли Цзинтяня, Illi, под названием «Мир». Надеюсь, она вам понравится». Голос ведущего-мужчины постепенно затих, и раздался тихий певческий голос. На фоне шелеста радио внезапно раздался звук гитары. Ритм был мягким и, казалось, трогал сердца людей. Затем Линь Чен услышал чистый мужской голос. Это был не голос Ли Цзинтяня, потому что его пение было мягким, но в нем скрывалась ужасающая взрывная сила, тогда как голос этого певца обладал резкой аурой, которая должна быть присуща молодому человеку. Если подумать, в "Illi" должен быть еще один человек. Позже раздался голос Ли Цзинтяня. Он тихонько напевал мелодию, почти идеально сочетая её с голосом солиста. Не успели они оглянуться, как все отложили свои дела. Линь Чен внимательно разбирал смысл текста песни, а Ван Чао внимательно слушал саму композицию. Син Цунлянь, конечно же, продолжал вести машину. В очень спокойной атмосфере звучание песни внезапно изменилось. Это был крайне резкий кульминационный момент, словно смена дня и ночи. Различные ревущие звуки на заднем плане напоминали болезненное сопротивление, страдания людей на войне или трудности обычной жизни. В кульминации практически не было либретто — только крики, настолько неловкие, что их было невозможно понять. Линь Чен приложил руку к груди. Он чувствовал отчаяние и боль в крике, словно это был настоящий крик. В зеркале заднего вида машины он отчетливо видел нахмуренные брови Син Цунляня. Ван Чао протянул руку, чтобы убавить громкость. Но в тот момент, когда Ван Чао собирался коснуться ручки, мелодия постепенно снова смягчилась. Наступление этого момента было подобно тому, как губы обдувают болезненную рану, успокаивая её. Раны всё ещё были ясны и болезненны, но любовь расцвела, словно розы из дула ружья. Это заставило Линь Чена внезапно вспомнить, что произошло на глазах Сюй Жань. Син Цунлянь крепко держал его. Он не знал, когда закончится пение. В этот невыносимый момент Ван Чао оглянулся на него. В какой-то момент глаза подростка наполнились слезами. «Эту песню действительно тяжело слушать, но она действительно очень хороша». Линь Чен опустил руку от сердца. Сидя на переднем пассажирском сиденье, Син Цунлянь, казалось, не был затронут подобными эмоциями. Он вдруг спросил: «Что случилось с бывшей группой Ли Цзинтяня?» Ван Чао был удивлен его действиями, прежде чем тот начал постукивать по клавиатуре и быстро ответил: «Похоже, это было около девяти лет назад. Цзинтянь раньше играл в андеграундной группе под названием Illi. В то время Ли Цзинтянь был еще новичком. Компания CA Entertainment открыла их тогда, но, похоже, группа просуществовала недолго. Она распалась восемь лет назад, и Ли Цзинтянь начал сольную карьеру». Ван Чао пролистал новостные сводки, и вдруг одна информация привлекла его внимание. Звук стучащих по клавиатуре молодых людей стал намного громче. Он дважды нажал Enter, внезапно повернул голову и непонятным тоном произнес: «А'Чен, кажется, я нашел это. Вы просили меня разобраться. Аномальные сообщения от людей из окружения Ли Цзинтяня были записаны, но…» Глава 125 «Не оставляйте нас в неведении. У меня сейчас будет сердечный приступ». Ван Чао долго молчал, поэтому Син Цунлянь нетерпеливо подгонял его. «Нет, капитан, это… но преступником в этом преступлении был не Ли Цзинтянь. Дело закрыто, и преступник приговорен к десяти годам тюрьмы», — сказал Ван Чао, затем снова сделал паузу. «Я… Вы действительно уверены, что Ли Цзинтянь — злодей?» Словно увидев нечто неописуемое словами, Ван Чао говорил с перерывами. «О какой глупости ты говоришь?» — Син Цунлянь взглянул на Ван Чао. «Я… кажется, я обнаружил ещё один ужасный случай. Боже, я схожу с ума!» «Что это за дело?» — не удержался Линь Чен, заметив, что Ван Чао был нетерпелив, словно его задница горела огнём. Молодой человек беспокойно извивался на сиденье. «Черт!» Он одной рукой хватался за волосы, а другой отчаянно что-то проверял. В конце концов, Ван Чао, похоже, что-то понял. Увидев, что Линь Чен смотрит на него пустым взглядом, Ван Чао повернул голову и сказал: «Ах, Чен, кажется, я обнаружил вопиющую несправедливость!» Линь Чен подумал, что, хотя он и не знал, что пережил Ван Чао, было ясно, что тот встречал много людей в мире. Тогда какова была бы эта история в сердце молодого человека, чтобы он посчитал её вопиющей несправедливостью? Не оставляя их в неведении, Ван Чао, придя в себя, спросил: «А'Чэнь, ты знаешь Сун Шэншэна?» Линь Чен был ошеломлен. Он не ожидал, что Ван Чао упомянет Сун Шэншэна, потому что это было очень громкое имя. На самом деле, он мало что знал об индустрии развлечений, потому что этот мир был слишком далек от него. Например, когда он впервые услышал имя Ли Цзинтяня, он изо всех сил старался, но не смог сопоставить имя с лицом. Однако, вероятно, никто из его поколения не мог не знать, кто такой Сун Шэншэн. В конце концов, как сказал Ван Чао, девять лет назад, когда Ли Цзинтянь был еще новичком, новости на развлекательных страницах были полны информации о Сун Шэншэне. В отличие от такой известной звезды, как Ли Цзинтянь, Сун Шэншэн был полной противоположностью, вокруг него ходили многочисленные негативные слухи. Он курил, пил, ввязывался в драки, ходил по клубам и носил серьги-гвоздики и кольца в носу. Он был из тех людей, о которых типичная бабушка сказала бы своему внуку-подростку: «Молодец, ты, должно быть, не такой, как этот человек». Но в то же время он был действительно талантлив, обладал прекрасным голосом, способным охватывать несколько октав. Он написал много хороших песен, которые передавались из уст в уста. И в то же время, мальчики и девочки любили его бунтарский характер. Причина, по которой Линь Чен так много знал о Сун Шэншэне, заключалась в том, что сам Сун Шэншэн был настоящим мастером по созданию проблем. В один день он мог поссориться с какой-нибудь знаменитостью или богатым представителем второго поколения, а на следующий — переодеться нищим и петь на улице. Поистине странный артист. СМИ больше всего нравились такие неугомонные звёзды, поэтому новости о Сун Шэншэне появлялись еженедельно. Но однажды внезапно, сенсационная, потрясшая мир новость вызвала бурю негодования по всей стране. Недавно дебютировавший певец обвинил Сун Шэншэна в том, что тот насиловал его более 20 часов. Воспоминания Линь Чена об этом инциденте на этом заканчиваются. Прошло слишком много времени, чтобы он мог вспомнить, был ли это конкретный процесс расследования или судебный процесс. Он помнил лишь, что за это время были обнародованы многочисленные неопровержимые доказательства, которые поставили Сун Шэншэна на позорный столб. Десять лет назад отношение общества к гомосексуальности было очень низким, не говоря уже о весьма плохой репутации Сун Шэншэна. После этого инцидента Сун Шэншэн попал в тюрьму, и, словно камень, брошенный в море, с тех пор о нем ничего не известно. Даже его бывшие сольные выступления были запрещены по всей стране. Со временем никто уже не знал, кто такой Сун Шэншэн. Сегодняшний любимец завтра станет мусором. Человека вроде Сун Шэншэна даже не считали мусором. Пока он не умрет, о нем больше никогда не вспомнят. Как он мог видеть, общественность была именно такой, подумал Линь Чен. Даже он, обычный человек, спустя столько лет, несмотря на то, что Сун Шэншэн когда-то был звездой, покорявшей всю страну и неизменно занимавшей первые полосы газет, больше не производил на него никакого впечатления. «А где же здесь несправедливость?» Син Цунлянь, похоже, никогда не слышал о Сун Шэншэне. Выслушав рассказ Ван Чао, он прокомментировал это примерно так. И Ван Чао, хотя и был взволнован раньше, теперь тоже начал приходить в себя, и своим обычным спокойным и оживлённым тоном сказал: «Капитан, угадайте, кто обвинил Сун Шэншэна?» Всякий раз, когда это происходило, Линь Чен чувствовал, что живет не в том же мире, что и они, поскольку их прошлое не имело к нему никакого отношения. Син Цунлянь сказал: «Это не может быть Ли Цзинтянь. Похоже, никто в интернете ничего подобного не упоминал». «Конечно, это не Ли Цзинтянь, но… О, угадайте, кто это. Мои подсказки очевидны, не правда ли?» «Тот, кто был в одной группе с Ли Цзинтянем?» — предположил Син Цунлянь. Ван Чао щелкнул пальцами. «Бинго. Это еще один член Илли — Му Чжуо». Ван Чао взволнованно воскликнул: «Неужели Му Чжуо изнасиловал не Сун Шэншэн, а Ли Цзинтянь, и он по ошибке обвинил Сун Шэншэна? Такая возможность должна быть, верно?» Линь Чен на мгновение растерялся. В рассуждениях Ван Чао не было ничего неправильного. На самом деле, именно ему пришла в голову идея, что Ван Чао сможет отследить это дело девять лет назад, но теперь, когда дело девятилетней давности всплыло на поверхность, Линь Чен почувствовал, что проблема гораздо глубже. Но если, как предположил Ван Чао, Сун Шэншэн был заключен в тюрьму несправедливо, то это должно быть вопиющей несправедливостью, способной вновь взбудоражить всю страну. Линь Чен почувствовал, как у него непроизвольно задрожали руки, когда он сказал: «Даже если это Ли Цзинтянь, без каких-либо доказательств мы не можем строить предположения о том, что он сделал, а что нет». Он сделал паузу, а затем продолжил: «Мне нужно посмотреть досье Сун Шэншэна, и… если я смогу найти Му Чжуо или Сун Шэншэна, лучше поговорить с ними лично». Когда он это сказал, глаза Ван Чао загорелись. «Угадай, А'Чэнь? Какое совпадение. Му Чжуо сегодня дает концерт в Фэнчуне. Сейчас они празднуют афтерпати. Папарацци это запечатлели. Они празднуют в отеле Fengchun Royal One… Тебе знакомо название Royal One?» Линь Чен подумал, что это невероятно. «Неужели именно там Сюй Жань изменила свои показания?» «Какое совпадение! Это что, Божий дар, дающий нам шанс поймать Ли Цзинтяня?!» …… Иногда, чем больше стараешься что-то отследить, тем больше совпадений происходит, до такой степени, что начинаешь верить в призраков. Было ли это божественное благословение или нет, похоже, они обнаружили новые зацепки и вселили некоторую надежду в дело Ли Цзинтяня. В какой-то момент Линь Чен заснул. Когда Син Цунлянь уже собирался съехать с шоссе, он взглянул в зеркало заднего вида и увидел своего консультанта, крепко спящего, прислонившегося к окну машины. На сиденье рядом с Линь Ченом лежала толстая стопка файлов, а на коленях — планшет. Похоже, Линь Чен случайно заснул, читая файлы по делу Сун Шэншэна, которые только что разобрал Ван Чао. Обычно засыпал за чтением документов только Ван Чао, но сегодня это был Линь Чен. Из этого можно было понять, что Линь Чен действительно устал. Ван Чао, похоже, тоже что-то почувствовал и быстро оглянулся. «Капитан, А'Чен Геге * спит!» Син Цунлянь опустил окно и риторически спросил: «Значит, только тебе разрешено спать в машине как обычно, а твоему А'Чен Геге — нет?» «Нет, нет. Я не думаю, что А'Чен Геге обычно спит в машине. Должно быть, сегодня он сильно пострадал и так устал, что заснул. Ты должен его утешить. Ты меня слышишь?..» Ван Чао продолжал бормотать что-то вроде «комфорт» и «говори больше». После нескольких рассеянных «Нн» Ван Чао внезапно замолчал. Через некоторое время он услышал, как болтливый подросток глубоко вздохнул и сказал ему: «Мне кажется, что А'Чэнь Гэгэ всё время за что-то цепляется, живя очень-очень усталой жизнью». Услышав слова Ван Чао, Син Цунлянь почувствовал себя немного неловко. «Господин Сяо Ван, почему вы вдруг так высказались?» Ван Чао понизил голос и прошептал: «Разве ты так не думаешь? Раньше нас считали людьми, совершающими великие дела, верно? Но поступки А'Чэнь Гэгэ кажутся совершенно непохожими на наши. Люди и события, с которыми он сталкивается, всегда так легко ввергают его в отчаяние. А'Чэнь Гэгэ сегодня плакал. Боже, мой А'Чэнь Гэгэ действительно плачет!» И действительно, Ван Чао уклонился от ответа на вопрос Линь Чена о причинах плача, поэтому, поскольку Линь Чен его не слышал, он начал строить предположения, но на самом деле ему просто хотелось посплетничать и выяснить, почему Линь Чен плачет. Син Цунлянь не понимал, почему этот ребёнок стал таким. «Люди будут плакать. Когда им грустно, когда они чувствуют боль или безнадежность. Это нормально», — сказал он. «Капитан, это довольно хладнокровно с вашей стороны». «В конце концов, достаточно того, что он психолог, способный интерпретировать мысли людей. Нам не нужно быть такими, как он». "Что?" Ван Чао широко раскрыл рот, словно не понимал, что говорит Син Цунлянь. «Нам не нужно сочувствовать вечно, и ему не нужно, чтобы мы ему сочувствовали, поэтому вместо того, чтобы тратить время на сочувствие ему и всему миру, подумайте о том, как защитить его и разделить с ним ответственность». Была поздняя ночь, поэтому на эстакаде не было ни одной машины. Это был чисто мужской разговор, поэтому Син Цунлянь не ожидал, что Ван Чао быстро его поймет. И действительно, Ван Чао растерянно воскликнул: «Что?» «У тебя ужасный IQ», — Син Цунлянь постучал Ван Чао по лбу. «Тогда как мы можем взять на себя ответственность за защиту этого мира? Например, если мы не можем привлечь Ли Цзинтяня к ответственности, должны ли мы тайно убить его?» «Что вы хотите сказать? Неужели нельзя быть цивилизованнее? Это общество, управляемое законами». «Хочешь поговорить по душам? Что это за твои шутки? Я же явно учу тебя быть мужчиной». Син Цунлянь чуть не избил сидившего рядом с ним мальчишку. «Разве вы не отдавали несколько подобных приказов?» «Серьезно, капитан, не отклоняйтесь от темы. Что касается биографии Ли Цзинтяня, если мы действительно найдем неопровержимые доказательства, скорее всего, мы вступим в прямое противостояние с Лао Ли. Вы не видели поддельных документов, которые его семья и Лао Ли подготовили для него. Если такое возможно, Лао Ли без колебаний спровоцирует настоящий дипломатический конфликт, чтобы защитить своего внука. Что вы тогда собираетесь делать?» «Ван Чао, — тяжело вздохнул Син Цунлянь, — разве ты не говорил, что принц совершил преступление против простого народа, нарушив закон?» "Я сказал." «Тогда ты должен будешь знать, что нужно делать». «Капитан, ах, я имею в виду, если такой недальновидный безумец, как Лао Ли, узнает, что вы связываетесь с его внуком, разве не возникнут проблемы с сохранением вашей нынешней личности?» «Эй…» — Син Цунлянь глубоко вздохнул. "Что?" «Господин Сяо Ван… Ли Цзинтянь — не единственный принц в мире». «А?» «У меня больше опыта в качестве принца, чем у него». Глава 126 Когда Линь Чен проснулся, ему показалось, что уже рассвело. Когда он слегка приоткрыл глаза, перед его глазами мелькнул туманный белый свет, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они прибыли на первую остановку своего путешествия — в клуб «Рояль Уан». В отличие от клуба «Тяньжэнь», который они посещали во время своего пребывания в Юнчуане, «Рояль Уан» действительно полностью оправдывал свое название. В конце концов, предпочтения богатых людей тоже отличались. Здесь царило великолепие: белые римские колонны, позолоченные перемычки и фонтаны, сверкающие в мягком свете. Если оформлением клуба служило лишь оборудование, то «программное обеспечение» здесь тоже было весьма неплохим. В зале вокруг золотой вращающейся двери стояли два ряда людей. Ряд «принцесс» слева и ряд «юных господ» справа. Принцессы и юные господа были настолько нежны, что от них можно было легко отхлестать воду(означает,что они ещё молоды и незрелы). Судя по их одежде, Королевская резиденция, вероятно, не была таким уж серьезным местом. Линь Чен отвел взгляд и посмотрел на двух человек на переднем пассажирском сиденье. Син Цунлянь несколько раз оглянулся вперед, видимо, заметив два ряда людей в зале, одетых в откровенную одежду. Он повернул голову и сказал подростку: «Подожди, пока мы войдем. Ты будешь подкреплением в машине. Достань две беспроводные гарнитуры». Услышав это, Ван Чао, глядя на ряды туфель на шпильках и пышных платьев, обиженно посмотрел на Син Цунляня. «Почему?!» Услышав это, Син Цунлянь ударил его по голове. «Прояви хоть немного такта, ладно?» «Мне это не нравится!» — неохотно заявил Ван Чао. Говоря это, он снова перевел взгляд на лицо своего босса и, казалось, посерьезнел. «Подождите, капитан, какое подкрепление?! Вы имеете в виду, что идете под прикрытие? Вы идете в клуб, чтобы знакомиться с девушками, верно? Почему вы не берете меня?!» «Потому что в машине есть дела поважнее. Очень важные дела», — подчеркнул Син Цунлянь. Ван Чао уговорили, и он снова обрадовался. «Что именно? Расскажи мне побыстрее!» «Во-первых, проверьте записи видеонаблюдения этого клуба в ночь, когда Сюй Жань подверглась сексуальному насилию. Если видео нет, попробуйте найти записи дежурства или рабочие журналы за этот период. Поскольку Сюй Жань изменила свои показания и заявила, что местом преступления был клуб «Роял Уан», если она на этот раз не солгала, судя по шрамам на её теле, действия Ли Цзинтяня должны быть весьма серьезными. Поэтому, даже если мы не сможем доказать, что её здесь пытали, по крайней мере, мы сможем найти свидетелей, которые подтвердят, что Ли Цзинтянь и Сюй Жань находились здесь одновременно в ночь преступления». «А?» — Ван Чао был ошеломлен. — «Прошло уже полмесяца. Крайне маловероятно, что они сохранили записи слежки». «Поэтому я также прошу тебя найти журналы учёта работы». «Ты имеешь в виду всех, кто работал в ночь происшествия?» — Ван Чао всё ещё был в замешательстве. Услышав это, Линь Чен невольно взглянул на Син Цунляня и сказал Ван Чао: «Он просит тебя выяснить, открыл ли кто-нибудь из родственников Ли Цзинтяня здесь отдельную комнату в день происшествия и какие именно „специальные услуги“…» Ван Чао снова был ошеломлен. «А'Чэнь, ты все прекрасно понимаешь!» «Консультант Линь, похоже, довольно опытный», — добавил Син Цунлянь. «Это всего лишь пустяковое светское мероприятие», — сказал Линь Чен, глядя на Син Цунляня. — «Более того, мой опыт подсказывает, что капитану Сину не очень-то уместно совершать „неожиданный визит“ в этот клуб в таком наряде». Син Цунлянь улыбнулся и опустил зеркало заднего вида, чтобы посмотреть ему в лицо. «Я ничего не смогу сделать, если рождён прямым и внушающим благоговение». В это время Ван Чао уже стуча по клавиатуре, проверяя указания Син Цунляня. Услышав это, подросток поднял на него взгляд и сказал: «Капитан, ваши сегодняшние бесстыдные слова немного перегибают палку. Сдержитесь». Син Цунлянь проигнорировал Ван Чао. Линь Чен увидел, как тот потрогал щетину на подбородке, затем повернул голову и через щель между сиденьями спросил: «У консультанта Линя есть какие-нибудь хорошие идеи?» Неоновые огни снаружи машины переливались разными цветами, но свет внутри был тусклым, из-за чего глаза Син Цунляня сияли, как драгоценные камни. Син Цунлянь серьёзно смотрел на него. Линь Чен немного наклонился вперед и недоуменно схватился за воротник рубашки. Син Цунлянь слегка пошевелился в тот момент, когда Линь Чен уже расстегнул первую пуговицу, и прошептал: «Не двигайся». Пока Линь Чен говорил, он расстегнул вторую пуговицу. Они были так близко, что дыхание Син Цунляня коснулось его уха. Когда он опустил голову, то почувствовал тепло тела Син Цунляня сквозь рубашку, когда кончики его пальцев коснулись его кожи. На самом деле, расстегнуть три пуговицы на воротнике было недолго, но Линь Чен хотел, чтобы время тянулось медленнее. В конце концов, возможностей так открыто воспользоваться своим возлюбленным было не так уж много. «Протяни руку». Расстегнув воротник, Линь Чен с некоторым намерением произнес это Син Цунляню. Син Цунлянь протянул руку. Он мог бы расстегнуть, например, запонки, но в тот момент Линь Чен и Син Цунлянь, вероятно, об этом не думали. Линь Чен одной рукой держал запястье Син Цунляня, медленно расстегивал запонки и аккуратно сворачивал их. «Нашёл!» Внезапно Ван Чао взревел. Линь Чен отдернул руку, а Син Цунлянь расстегнул другую манжету, закатал ее, повернулся и спросил: «Что ты нашел?» «Я нашел кое-какие улики в день преступления!» — воскликнул Ван Чао, подняв голову. Он был ошеломлен расстегнутым декольте рубашки Син Цунляня. «Капитан, почему вы расстегиваете рубашку? А'Чэнь Гэгэ помог вам расстегнуть ее, чтобы вы выглядели лучше?» Линь Чен вздохнул. Син Цунлянь, еще раз взглянув в зеркало заднего вида, удовлетворенно сказал: «Да, это так. И мне кажется, что с таким открытым видом я выгляжу довольно хорошо, не правда ли?» «Это особенно нескромно», — заключил Ван Чао и вернулся к работе. «Во-первых, я проверил, и записи слежки были удалены в тот же день. Во-вторых, в день инцидента сохранилась запись об использовании кредитной карты PR-директора из компании Ли Цзинтяня, CA Entertainment, в отеле Рояль Уан на сумму 184 115 юаней». «Довольно неплохо», — сказал Син Цунлянь. «Да, я проверил все его кредитные карты. Похоже, "Рояль Уан" является официальным продавцом CA Entertainment, и счет оплачивает некий Ли Гаоцян, так что вполне возможно, что именно он ждёт, чтобы оплатить празднование господина Му Чжуо. Вы можете его найти!» Син Цунлянь взглянул на Ван Чао и спросил: «Что ещё?» «Ах да, и еще, зарплатные ведомости в "Рояль Уан" довольно подробные. Я их читал. В день преступления Ли Гаоцян открыл очень большую отдельную комнату № 441. Они заказали пять принцесс и двух молодых господ. У одной из них рабочий номер 3341, и ее зовут Лили. Она сейчас стоит у двери». Говоря это, он указал пальцем на девушку, которая сидела в конце ряда. Син Цунлянь кивнул, достал из бардачка электробритву и начал бриться. Линь Чен не понимал, почему этот человек хранит в бардачке почти все необходимые вещи, но никогда не делает этого. Он наблюдал, как аккуратно бреет щетину на щеках и губах. В тот момент, когда Син Цунлянь снова посмотрел на него, словно в романе, где неряшливый молодой человек с густой челкой, закрывающей глаза, снимает свои тяжелые, толстые очки и переодевается в хорошо сшитый костюм, превращаясь в совершенно другого человека. Хотя при описании Син Цунляня это было несколько преувеличено, внезапное чувство изумления не изменилось. В этот момент Ван Чао как раз достал из рюкзака две пары прозрачных наушников. Увидев чисто выбритое лицо Син Цунляня, он снова был ошеломлен. Спустя некоторое время он пробормотал: «Капитан, ты действительно здесь, чтобы знакомиться с девушками, верно? А'Чен Геге окажется в невыгодном положении, потому что ты такой красивый и кокетливый!» Линь Чен взял наушники, прижал их к ушам и оглядел Син Цунляня с ног до головы. «Как шофер молодого господина, мне лучше держаться в тени». Закончив говорить, он вышел из машины, открыл дверь Син Цунляню и жестом пригласил его. Син Цунлянь всё понял и с радостью вышел из машины. …… Вероятно, поскольку они играли роль, они не могли зайти слишком далеко. Когда они вошли во вращающуюся дверь, прежде чем успели в унисон насладиться возгласом «Привет, босс!» с обеих сторон, двое коренастых охранников шагнули вперед и остановили их. По всей видимости, они не были постоянными клиентами, или, возможно, когда они вошли с парковки, охранники заметили, что их джип не относится к премиум-классу, и это вызвало у них подозрения. Линь Чен увидел, как один из охранников нажал на наушники, взглянул на них и сказал: «Сэр, у нас закрытый клуб. Пожалуйста, покажите мне вашу членскую карту». Линь Чен был ошеломлен. Он действительно не ожидал, что здесь будет такой «порог». «В таком отвратительном месте до сих пор нужна членская карта?» — Син Цунлянь быстро отреагировал и высокомерно произнес это. Он не знал, было ли это из-за выступления Син Цунляня или же он от природы обладал аурой щеголя, презирающего всё вокруг, но, в общем, после этих слов Син Цунляня охранник не выгнал их, а изменил тон, подчеркнув больше уважения. «Извините, сэр, наш клуб только для членов. Пожалуйста, предъявите свою членскую карту или заполните заявление на членство после того, как вас порекомендуют два члена и вы совершите покупку». « Это доставляет столько хлопот?» — Линь Чен посмотрел на лицо «молодого господина» и задумался, не следует ли ему сначала отступить. Однако Син Цунлянь лишь поднял подбородок и сказал ему: «Подожди здесь». Сказав это, Син Цунлянь вышел, оставив его одного в роскошном зале смотреть на господина охранника. Этот период был довольно сложным. Линь Чен чувствовал, что Син Цунлянь, возможно, бросил его и просто сбежал, но молодой господин сдержал своё слово, и вскоре снова послышались знакомые шаги. Он повернул голову и увидел Син Цунляня с расстегнутым декольте, грациозно идущего к стойке регистрации в присутствии двух охранников, достал из кармана толстую стопку вещей, шлепнул ее на стол и медленно вытер. Линь Чен оглянулся и увидел, что Син Цунлянь открыл несколько карт, больших и маленьких. Среди них были золотые, серебряные и черные карты, а также некоторые карты без логотипа на поверхности, но, судя по текстуре, они совсем не напоминали дешевые членские карты супермаркета. Без исключения, независимо от цвета карт, на их поверхности всегда была надпись «Супер VIP»: бриллиантовые карты, чёрные золотые карты и так далее, что создавало ослепительное разнообразие. «Давай, найди свою членскую карту сам». Голос Син Цунляня раздался медленно и методично. Линь Чен поднял голову, совершенно ошеломленный. Глава 127 В целом, всё прошло гладко. Охранники без труда нашли членскую карту своего клуба среди стопки карт, выданных Син Цунлянем. Это была золотая карта, выполненная в стиле клуба «Рояль Уан". Сначала охранники немного колебались, потому что на карте не было никаких отметок, что затрудняло ее идентификацию. Затем один из них достал считыватель карт и отсканировал ее. «Добро пожаловать, уважаемый супер-VIP-член!» Оператор, считывающий карты, произносил слова очень механическим, собачьим тоном. В одно мгновение по залу послышался звон булавки. Молодые господа и принцессы смотрели на Син Цунляня, словно на золотую жилу. Ошеломлённый охранник пришёл в себя, услышав возгласы в коридоре. Син Цунлянь вел себя так, будто ничего не произошло, словно оформление нескольких членских карт элитных клубов было таким же обычным делом, как оплата счётов в супермаркете. Он по-прежнему вел себя как франт и приказал привести в холл двух прекрасных «принцесс», включая, конечно же, чистую и очаровательную мисс Лили. Хотя две очаровательные юные леди настойчиво уговаривали Син Цунляня пройти в отдельную комнату, Син Цунлянь не испытывал ни малейшей жалости к нефриту. Он причмокнул губами и нетерпеливо сказал: «Зачем вы несете такую чушь? Как я и сказал, отведите меня туда, где оживленно». Он говорил вяло и сбивчиво. Наконец, благодаря безупречному актерскому мастерству Син Цунляня, они заняли свои места в роскошном зале «Королевской четвёрки». Когда они прибыли туда, Линь Чен потерял дар речи. В окружении ярких фиолетовых огней и клубов дыма, различные меняющиеся прожекторы окрашивали огромное пространство странными цветами. На сцене выступала эротическая танцовщица, от которой кровь стыла в жилах. Пол под ее ногами дрожал, а смех и звуки поцелуев смешивались с взрывной танцевальной музыкой, которая была настолько громкой, что заставляла дрожать ее внутренние органы. Это было неприятное переживание. На самом деле, Линь Чен признался, что полагался на свое воображение, когда представлял себе смех и поцелуи вокруг себя. Музыка была настолько оглушительной, что он не мог расслышать, что говорили рядом, а из-за тусклого освещения он не мог четко разглядеть лицо Син Цунляня. Конечно, это произошло ещё и потому, что мисс Лили, чья юбка была настолько короткой, что не прикрывала и половины ее бедра, когда она садилась, оказалась зажатой между ним и Син Цунлянем. Мисс Лили прилипала к Син Цунляню, словно была продолжением его тела. И действительно, отношение к высокопоставленным VIP-персонам было совершенно иным. Линь Чен поднял только что принесенный официантом стакан воды со льдом, сделал глоток и тут понял, что это за напиток на самом деле: очень крепкий алкогольный напиток. Он поставил стакан и потер пространство между бровями. Син Цунлянь наконец освободил место. Он достал из переднего кармана рубашки свой членский билет дворянина и бросил его на стол. Он сказал двум девушкам, стоявшим рядом: «Идите за напитками». Любой здравомыслящий человек в ночном клубе знал, что большая часть дохода хостесс зависит от платы за откупоривание бутылок. Судя по беззаботному отношению Син Цунляня, казалось, ему было совершенно все равно, насколько дороги напитки, поэтому они могли заказывать столько, сколько хотели, и по любой цене. Две девушки были так счастливы, что резко вскочили и схватили карточку, словно бриллианты. Они выбежали, но не забыли оглянуться и послали воздушный поцелуй Син Цунляню, однако мастер Син оставался нетерпеливым. Он облокотился на кожаный диван и взглянул на них двоих, заставив девушек отступить на полшага назад с большим интересом, после чего они радостно убежали. «Откуда у тебя столько открыток?» Увидев, как девушки убегают, Линь Чен погладил край чашки, почувствовав легкое головокружение. Однако на его вопрос ответил не Син Цунлянь, а Ван Чао через гарнитуру. «А'Чэнь Гэгэ, разве ты не видишь, какой характер у нашего капитана?» «Ну… кое-что я понимаю», — ответил Линь Чен с едва заметной улыбкой. «Хватит нести чушь. Ты нашел того Ли Гаоцяна?» По всей видимости, Син Цунлянь тоже слышал слова Ван Чао. В одно мгновение его тон снова стал серьезным и спокойным, как у полицейского. Однако, после того как он отчитал своего подчиненного, Син Цунлянь мягким и шутливым тоном сказал ему: «Это все необходимые вещи для ведения дел». "Ой?" «А'Чен Геге, не верь. Позволь мне сказать тебе, что в багажнике капитанской машины лежит ящик для инструментов, покрытый золотом, и там полно всяких вещей. Тебе нужно будет посмотреть, когда у тебя будет время!» «Ван Чао…» — голос Син Цунляня звучал вяло. — «Лимитированная серия шлема Магнето распродана». «Нет!!!» Наушники взорвались от крика подростка. «Не может быть!!!» Крик подростка был настолько душераздирающим, что Линь Чен невольно потер уши. «Где Ли Гаоцян?» Син Цунлянь снова спросил. «Он ещё не провел картой, поэтому я не знаю, в какой комнате они находятся. Кроме того, есть проблема с системой видеонаблюдения в этом клубе. Много слепых зон. Видеонаблюдение на 9- м и 10 -м этажах вообще не включено. Так что вам придётся полагаться на себя, муа». После того как Ван Чао закончил говорить, он просто замолчал. «Сундук?» — Линь Чен вспомнил подсказки, которые ранее дал товарищ Сяо Ван. Син Цунлянь сухо кашлянул и сказал: «Просто пропусти мимо ушей эти глупые слова». Когда он закончил говорить, девушки, которых он отослал, вернулись. Они неохотно вернули ценную членскую карточку Син Цунляню. После этого официанты принесли два подноса с напитками, все из которых были импортными винами. Бутылки выглядели дорогими, но их было немного, поэтому счет не должен был быть слишком высоким. Действительно, такой крупный босс, как Син Цунлянь, заставлял даже хозяйку, привыкшую видеть самых разных людей, тосковать по нему, поэтому они не были готовы сразу заходить слишком далеко и, возможно, полностью прекратить дальнейшее общение. Люди были такими. Когда искушение становилось достаточно сильным, всё можно было изменить. Официант хотел открыть красное вино и принес графин. Син Цунлянь помахал ему рукой и попросил убрать графин. Он сам открыл бутылку и сделал два глотка из горлышка. Казалось, он пьет пиво из бутылки за пять иен прямо на улице, и он определенно не заметил никакой разницы между ними. «У вас здесь есть что-нибудь интересное?» — спросил Син Цунлянь, поставив бутылку вина на стол, и обратился к девушке рядом с ним. Девушки переглянулись, словно считая богатых людей слишком прямолинейными, и им не терпелось поговорить. «Я здесь, чтобы повеселиться, но мне здесь не весело», — сказал Син Цунлянь с улыбкой, но в его глазах читалось безразличие. В этом чарующем свете проступал оттенок жестокости и кровожадности, словно у богача, стремящегося к высшей жестокости и похоти. Линь Чен взял стакан с алкогольным напитком, похожим на ледяную воду, и стал наблюдать за выступлением молодого господина. «Что же вам нужно весёлого?» — неуверенно спросили Лили и другая девочка. Син Цунлянь с улыбкой окинул взглядом двух девушек. «Сколько стоит ночь?» «Пять… Пять тысяч…» «Твоя жизнь всего пять тысяч?» Закончив говорить, он взял ещё одну бутылку вина, сделал глоток и снова поставил её. Он сказал двум девушкам: «Пошли. Может, я немного переборщу, но не волнуйтесь. Обычно я могу я аккуратен». Словами он так напугали обеих девушек, что они не смогли сдержать эмоций. Вся их мимика и жесты указывали на то, что они хотели держаться от этого золотого мастера как можно дальше. Линь Чен посчитал это очень интересным. Он и не подозревал, насколько хорош актёрский талант Син Цунляня. «Сэр, мы здесь не предоставляем услуги, которые вам необходимы», — сказала Лили Син Цунляню с улыбкой на лице. «Ох». Син Цунлянь, как и ожидалось, проявил меньше интереса. Затем он вытащил из кармана стопку бумажек и швырнул их на стол. Линь Чен огляделся и обнаружил стопку чеков с фиксированной номинальной стоимостью 10 000 юаней каждый. Линь Чен невольно сделал еще один глоток своего напитка, чтобы подавить шок. Он даже чувствовал, что в будущем, если он будет вымещать свою злость на Син Цунляне, это оставит у него психологическую травму. Однако человек, полностью погруженный в актерскую деятельность, не считал, что в том, чтобы небрежно достать чековую книжку, есть что-то плохое. Он облокотился на стол и лениво сказал: «Хорошо, скажите, куда мне пойти развлечься, а остальные чеки — ваши. Мое терпение на исходе». Он двигался быстро, а после слов принялся отрывать чеки один за другим и запихивать их обратно в карман. Через некоторое время чеков на столе стало на треть меньше. Две девушки смотрели, как чеки улетают, обе тосковали и съёживались, но больше всего выражали свою печаль по поводу счётов, которые ускользали сквозь пальцы. Син Цунлянь вздохнул и внезапно остановился. «У меня есть друг, который сказал, что у вас очень хорошее место. Он настоящая звезда». Он взял бутылку вина со стола, сделал несколько глотков и уставился на мисс Лили. Глаза мисс Лили затрепетали, она окинула взглядом половину чеков на столе. Наконец, она сглотнула и сказала: «Ты… если ты его друг, ты должен это знать». «Такая маленькая звезда, как Ли Цзинтянь, недостойна со мной разговора», — равнодушно заметил Син Цунлянь. Выражение лица Лили изменилось. Услышав, как Син Цунлянь прямо произнес имя, девушка из тревожного состояния перешла в нервозность. Она огляделась, прикрыла рот рукой и с недоверием посмотрела на Син Цунляня. Все ее тело застыло, словно скульптура. Спустя долгое время Син Цунлянь снова начал убирать чеки. Лили вздрогнула и сказала: «Я… ты… позволь мне спросить у тебя». Говоря это, она достала телефон и отправила два сообщения в WeChat. Через некоторое время отклик показался довольно хорошим. Девушка улыбнулась, показала Син Цунляню номер и сказала: «Это номер Лу Гэ. Можешь просто позвонить ему». Син Цунлянь взглянул на цифру, кивнул, встал и вышел, оставив чеки на столе. …… Выйдя за дверь, Син Цунлянь быстро сообщил о ряде цифр в пустом месте: «1893706XXXX». Линь Чен кивнул, давая понять, что вспомнил. «Получено!» Подросток, который слышал всю происходящую сцену, тоже быстро отреагировал. От Син Цунляня сильно пахло алкоголем. Он огляделся и направился прямиком в ванную. «Капитан опять притворяется?» Линь Чен следовал за ним, внимательно выслушивая вопрос Ван Чао. «Ну, молодой господин, вероятно, только что потратил около полумиллиона», — ответил Линь Чен. «Черт, это огромные деньги, капитан. Почему бы вам не купить мне шлем Магнето!» — крикнул Ван Чао. Линь Чен с улыбкой посмотрел на Син Цунляня. Син Цунлянь замедлил шаг и с раздражением сказал ему: «Это всего лишь бутафория. Бутафория . Она стоит пять юаней, и её можно купить на Таобао. Возврат денег за неё не предусмотрен, что делает её особенно проблематичной». Глава 128 «Почему им не могут возместить расходы?» — невольно спросил Линь Чен с улыбкой. «Контрабандная продукция. Финансовый отдел не возместит мне расходы на неё, поэтому мне придется оплачивать её самому». Услышав слова Син Цунляня, Линь Чен почувствовал одновременно и странное, и раздраженное чувство. Во всяком случае, он был человеком, который обычно беззаботно доставал пачку членских карточек, но его так расстроили фальшивые чеки по пять юаней за штуку. Это было ужасно непонятно. Они болтали, и во время разговора он последовал за Син Цунлянем в отдалённую ванную комнату в конце коридора. Син Цунлянь насторожился. Как опытный полицейский, он открыл все туалетные кабинки, чтобы проверить, что происходит, а затем кивнул Линь Чену. «Никого». «Ван Чао?» — услышав это, Линь Чен тихонько окликнул подростка, слышавшего разговор на другом конце провода. Голос Ван Чао снова раздался у них в ушах в ванной, где они были только вдвоём. «А’Чен, я только что проверил последовательность цифр, которую дал капитан. Владелец номера телефона — Лу Сюй. Он отсидел три года в тюрьме за организованную проституцию. После освобождения из тюрьмы 12 лет назад он…» Подросток помолчал, а затем с недоверием сказал: «У него никогда не было никаких записей в социальных сетях». «Что значит, нет никаких социальных записей?» — спросил Син Цунлянь. Осмотрев прилавок, Син Цунлянь, прислонившись к мраморной стене у окна, услышал, как Ван Чао сказал, что у Лу Сюя нет никаких записей в официальных документах, и не удержался от риторического вопроса. Ван Чао сказал: «То есть, когда Лу Сюй вышел из тюрьмы, у него не было никакой информации о платежах за жилье, медицинское обслуживание или социальное обеспечение. Мало того, у него даже нет данных банковской карты, не говоря уже об Alipay. Такое ощущение, что он призрак!» Ван Чао понизил голос и сказал: «Капитан, этот проклятый Лу Сюй ужасен. У него нет никаких записей в социальных службах после освобождения из тюрьмы, а это, вероятно, означает, что все его транзакции были наличными. Не верю, что он не занимается сомнительными делами!» «Понятно», — кивнул Син Цунлянь. Он почесал волосы и сказал Линь Чену: «Лу Сюй живёт так осторожно. Весьма вероятно, что он мелкий главарь сети проституции. Он познакомил Сюй Жань с Ли Цзинтянем, поэтому вполне возможно, что он — «ключевая фигура», которую мы ищем». Как только Син Цунлянь заговорил, дверь в ванную, где находились Син Цунлянь и Линь Чен, внезапно распахнулась. Син Цунлянь издалека взглянул на Линь Чена и увидел, что тот кивнул ему, поэтому он повернулся и сделал вид, что нечаянно направляется к настенному писсуару в углу. Дойдя до нужного места, он расстегнул молнию на брюках и небрежно снова посмотрел в сторону раковины. Он увидел Линь Чена, стоящего перед раковиной и осторожно открывающего кран, медленно закатывая манжеты. Линь Чен наклонился, плеснул себе на лицо горстью воды и дважды потер лицо, словно был пьян и пытался протрезветь. Короче говоря, уровень их выступления был превосходным. Как и все мужчины, которым стало скучно справлять нужду, Син Цунлянь перевел взгляд на человека, только что вошедшего в дверь. Это был мужчина средних лет с толстым животом. У него был широкий лоб и выпуклые глаза, но он носил очки в золотой оправе, напоминая раздутую жабу. Он был настолько толстым, что пояс на его брюках едва удерживал их. Син Цунлянь заметил, что манжеты черного костюма мужчины были испачканы кровью, а на костяшках пальцев виднелись твердые коричневые пятна, похожие на засохшую кровь. Син Цунлянь увидел, как тот подошел к Линь Чену, включил кран и начал мыть руки. Прохожий, казалось, заметил его и бросил на него взгляд. Вместо того чтобы сразу отвести взгляд, он равнодушно пожал плечами и наконец снова обратил на него внимание. В ванной комнате снова воцарилась тишина, доносился лишь звук булькающей воды. Ван Чао, не услышав ответа ни от одного из них, быстро замолчал. На самом деле, если бы мужчина средних лет позже распахнул дверь и не прервал доклад Ван Чао, они бы услышали, как он сказал: « Капитан, я нашел фотографию Лу Сюя, когда он был в тюрьме. Я отправлю её вам на телефон». Если бы Ван Чао смог закончить говорить или отправить им фотографию напрямую, ничего не говоря, они бы поняли, что человек, о котором идёт речь, только что вошёл в мужской туалет, где они находились. Удивительно, но иногда всё происходило настолько случайно, словно за кулисами стоял сценарист или какой-нибудь безмозглый писатель, устраивавший эти совпадения. Если бы Ван Чао не прервал разговор, Син Цунлянь узнал бы, что «ключевой человек», которого они искали, находится в пяти метрах от него и питает какие-то непристойные мысли о его консультанте. Очевидно, Лу Сюй зашёл в эту ванную комнату не потому, что заранее знал, что двое полицейских его ищут, и не потому, что мисс Лили его предупредила, а потому что в этот момент она спорила с другой девушкой из-за распределения чековой книжки, и у неё не было времени проверить её подлинность. Перейдём к делу. Когда Лу Сюй только что получил сообщение от Лили, он подумал, что это просто обычный гость, желающий повеселиться. Он зашёл в туалет, чтобы смыть кровь с рук, так как только что закончил воспитывать двух непослушных девушек. Так уж получилось, что это был ближайший к нему мужской туалет. Лу Сюй открыл кран, потер руки и скучающе огляделся. Увидев мужчину, стоящего у раковины, он почти мгновенно забыл о том, чтобы помыть руки. Это был молодой человек, выглядевший очень равнодушным. Он был худым, но не как спичка. У него была красивая спина и тонкая талия, а также очень привлекательная и благородная аура, которая придавала ему недоступность. Короче говоря, молодой человек, мывший руки, не был похож на других молодых господ в этом месте и был именно тем типом, который он предпочитал. Лу Сюй подумал, что он, возможно, всего лишь игрушка какого-нибудь богача, хорошо воспитанного и любимого, поэтому он не мог богохульствовать. Причина, по которой Лу Сюй пришел к такому выводу, заключалась в том, что он проанализировал одежду Линь Чена. Линь Чен за ночь спешно добрался из Хунцзина в Фэнчунь, поэтому на нем все еще была белая рубашка, промокшая от пота за день. Рубашка выглядела грязной, немного старой и, конечно же, дешевой. Проведя здесь долгое время, Лу Сюй уже мог определить, кто носит одежду известных брендов и какого года выпуска. Одежда молодого человека рядом с ним явно не принадлежала к какому-либо люксовому бренду. Это была обычная, дешевая одежда из типичного торгового центра. На ней явно были следы многократной стирки, так как от нее исходил естественный запах моющего средства. При мысли об этом Лу Сюю стало чесаться. На самом деле, если бы он не выпил столько алкоголя, он бы задумался глубже. Если бы окружающие его люди были всего лишь игрушками, воспитанными богатыми людьми, как они могли так плохо одеваться? Но в тот момент у Лу Сюй не было времени так глубоко размышлять, потому что Линь Чен уже опустил мокрые руки и встал. Свет прожектора, освещавшего раковину, был ярким, и Лу Сюй почувствовал приятный аромат моющего средства. Лу Сюй наблюдал, как кристально чистая капля воды скатилась по щеке молодого человека к подбородку. Лу Сюй дважды вытер мокрые руки о рубашку, затем обнял стоявшего рядом молодого человека за талию. В отличие от рук молодого человека, его тело казалось гибким и теплым. Лу Сюй протянул руку и коснулся щеки другого. "Привет." Глядя на красивое, угловатое лицо молодого человека, Лу Сюй наклонился. Он почувствовал в воздухе аромат свежих зеленых листьев, от которого ему захотелось уткнуться головой в шею другого мужчины и обнюхать его тело. С того момента, как толстый мужчина средних лет перевел взгляд на Линь Чена, Син Цунлянь уже почувствовал в этом взгляде мерзкое желание. Он быстро застегнул штаны и направился к ним, но его шаги были не такими быстрыми, как движения рук Лу Сюй. Расстояние от его позиции до раковины было слишком большим. Прежде чем он успел дойти до Линь Чена, толстая ладонь мужчины средних лет уже коснулась щеки Линь Чена. Это привело Син Цунляня в ярость. Такие люди редко злятся. В тот момент он был примерно в пяти шагах от Линь Чена, уже сжал кулаки и обдумал самый жестокий способ расправиться с этим ублюдком, не убивая его. Он был готов яростно размахивать кулаками, но внезапно все, казалось, замедлилось. Он ясно увидел, как Линь Чен стоит у раковины, вытаскивает руку из-под струи воды, выключает кран и поворачивается. Левой рукой Линь Чен держал толстую ладонь, которая касалась его лица, а правая рука была высоко поднята и надавила на затылок мужчины средних лет. Затем он увидел, как руки Линь Чена, обычно державшие ручки или книги, схватили мужчину за волосы и потянули. Он резко надавил на откинутую назад голову мужчины. Линь Чен тут же отступил на шаг назад, и в то же время его колено ударило по нижней части ребер мужчины. Удар пришелся в живот, Линь Чен отпустил руку и наблюдал, как мужчина, прикрывая живот, медленно опускается на колени. Хотя движения Линь Чена, по мнению Син Цунляня, казались медленными, на самом деле его комбинация движений, завершившаяся ударом коленом, длилась всего секунду. Именно из-за быстрых и безжалостных движений Линь Чена крик мужчины средних лет не был сразу слышен. Опытные люди знали, что сильный удар коленом в живот будет настолько болезненным, что дышать будет невозможно, не говоря уже о том, чтобы кричать. В тот момент Син Цунлянь впервые осознал ценность жизни. Он медленно перевел взгляд с лежащего на земле мужчины средних лет на своего консультанта. Однако Линь Чен повел себя так, будто ничего не произошло. Он спокойно повернулся, снова открыл кран, намылил руки и продолжил мыть. Син Цунлянь чувствовал, что не может разглядеть психологическую реакцию Линь Чена на только что случившееся. Вода омывала лавандовое мыло на руках Линь Чена, его тонкие пальцы, а затем стекала с его слегка прозрачных ногтей. Син Цунлянь проглотил все слова. Было довольно страшно видеть, как он моет руки, как ни в чем не бывало, после того, как избил человека. Лишь когда Линь Чен закончил мыть руки и снова выключил кран, несчастный мужчина средних лет, лежавший на полу, наконец закричал. Син Цунлянь быстро подбежал и оглушил его. «Ты в порядке?» — наконец, он собрался с мыслями и нашел ответ, в котором мог выразить беспокойство, не будучи при этом слишком эмоциональным. Однако, услышав его слова, Линь Чен поднял брови, словно говоря: « Как такое могло со мной случиться? Что за чушь ты несёшь?» …… Разумеется, где бы они ни находились, после того как сбивали кого-нибудь, им приходилось как можно скорее уезжать. Хотя они и были полицией, это был внезапный визит, поэтому они не могли устраивать большой шум. Син Цунлянь с сожалением вышел из туалета, потому что не смог ударить потерявшего сознание мужчину. Уйдя, Линь Чен достал телефон и набрал только что полученную последовательность цифр. Как будто это было слишком большим совпадением, в тот момент, когда телефон соединился, из двери за мужским туалетом, из которого они только что вышли, донеслась крайне вульгарная электронная танцевальная музыка. Линь Чен замер на месте и с недоумением посмотрел на Син Цунляня. «Скажите, насколько вероятно, что кто-то еще одновременно звонил этому идиоту, когда я только что звонил?» — спросил Линь Чен, снова взглянув на дверь туалета. Бог знал, что даже если Линь Чен назовёт кого-нибудь идиотом, он на самом деле не захочет его убивать. «Маловероятно», — сказал Син Цунлянь. Линь Чен скривил губы, повернулся и вернулся в только что установленный туалет. Возможно, нет ничего приятнее, чем отпустить кого-то, но судьба заставила вас продолжить свою незавершенную миссию. Син Цунлянь подошёл к раковине. Линь Чен уже снова открыл кран, взял горсть воды и побрызгал ею голову лежащего на земле человека. Пожилой, полный мужчина, лежавший без сознания, почувствовал стимуляцию от холодной воды и мгновенно очнулся. Лу Сюй, тяжелый, как несколько свинцовых мешков, казалось, не совсем понимал, что только что произошло. Он поклонился раковине и приготовился встать. В тот момент, когда он поднял голову, Син Цунлянь явно увидел в его глазах ужас, и этот ужас достиг своего апогея, когда Линь Чен повернулся и запер дверь туалета. «Кто ты и чего ты хочешь!» — в панике закричал Лу Сюй. Линь Чен не ответил. Син Цунлянь схватил Лу Сюя за воротник и затащил его в ближайшую лавку. Хотя он и признал, что действовал несколько грубо, он не был слишком жесток. Несмотря на это, толстый мужчина средних лет перед ним соскользнул с унитаза прямо на пол. «Вы двое, мне очень жаль. Я только что слишком много выпил и был не в себе. Простите!» Выражение лица Лу Сюй изменилось так же быстро, как будто он перевернул страницу в книге, почти до крайности. Он зарыдал и умолял о пощаде, а затем начал бить себя по лицу. Это был типичный пример того, как человек молит о пощаде. Понимая, что попал в беду из-за того, с кем лучше не связываться, он начинал отчаянно просить прощения, пренебрегая человеческим достоинством. Син Цунлянь взглянул на Линь Чена и увидел, что тот, скрестив руки, без всякого выражения лица, просто прислонился к стене напротив ларька. Это означало: за то, что здесь происходит, я не несу ответственности. Син Цунлянь чувствовал себя рядовым сотрудником, собирающим долги для своего босса. Он присел на корточки и, продолжая держать за шею стоящего перед ним мужчину средних лет, беспомощно прошептал: «Я не собираюсь тебя убивать. Не нервничай так». Как только он это сказал, Лу Сюй заплакал еще сильнее, отчего у Син Цунляня заболели барабанные перепонки. «Брат, я тебя снова побью, если ты будешь продолжать плакать». Как только Син Цунлянь замолчал, Лу Сюй перестал плакать. С таким хитрым типом было действительно трудно иметь дело. Син Цунлянь указал на унитаз и сказал Лу Сюй: «Открой крышку». Полный мужчина средних лет вытер сопли и слезы, осторожно повернулся, опустился на колени и открыл крышку унитаза. Затем, совершенно неожиданно, Лу Сюй действительно засунул голову в унитаз. Син Цунлянь был потрясен увиденным. Что с этим парнем не так? В этот момент Линь Чен наконец заговорил. Син Конлянь, выслушав нетерпеливое цоканье языком своего консультанта, медленно произнес: «О чем вы думаете? Я же не хотел, чтобы вы пили воду из туалета. Ответьте на несколько моих вопросов». Услышав голос Линь Чена, Лу Сюй вдруг захотел высунуть голову из унитаза, но, поскольку он слишком плотно засунул туда свою голову , при попытке вытащить её он ударился затылком. Он застонал от боли, затем быстро замолчал и послушно сел на унитаз. Похоже, что только что полученное обучение улучшило память Линь Чена. Син Цунлянь отступил за спину Линь Чена. Очевидно, что то, что скажет господин Линь сейчас, будет эффективнее, чем то, что произнёсет он сам. Линь Чен стоял, скрестив руки, и слегка поджал губы, выглядя холодным как лед. «Вы знаете Сюй Жань?» — прямо спросил Линь Чен. Лу Сюй внезапно поднял голову. В этот момент в глазах Лу Сюй мелькнул очень суровый взгляд. Син Цунлянь увидел в них жестокость, безразличие и отсутствие сочувствия. Он полагал, что Линь Чен, вероятно, увидел то же самое. Однако Линь Чен почти ничего не сказал. Он лишь сделал еще один шаг вперед и произнес: «Я спрашиваю. Вы отвечаете. Это очень просто. Я не хочу повторять один и тот же вопрос во второй раз». Лу Сюй снова принял свой робкий вид и сказал: «Я… я знаю её». «Какие у вас с ней отношения?» «Кто вы двое?» — с любопытством спросил Лу Сюй. «Я не давал тебе права задавать вопросы», — громко сказал Линь Чен. «Три недели назад, в воскресенье вечером, Сюй Жань приходил в "Рояль Уан"?» Взгляд Лу Сюй дважды метнулся, словно он что-то догадался. Он сжал кулаки, выражая сильную панику. «Господин полицейский, это меня совершенно не касается!» «Какой срок наказания предусмотрен за организованную проституцию?» — услышал Син Цунлянь вопрос Линь Чена. «Срок тюремного заключения более десяти лет или пожизненное заключение», — ответил он. Услышав это, Линь Чен повернулся к мужчине средних лет, сидевшему на унитазе. «Вы слышали? Таким, как вы, обычно не удаётся выбраться живыми, если они туда попадают». «Это правда не моя вина!» — начал плакать Лу Сюй. «Всё это сделала по собственной воле эта маленькая стерва. Она пришла сюда той ночью, но работала как обычно. Не знаю, почему она в тот день вела себя как целомудренная женщина и отказалась подчиняться. Позже гости жестоко избили её и вышвырнули через заднюю дверь». Услышав это, Син Цунлянь был потрясен. Он посмотрел на Линь Чена, но тот по-прежнему выглядел равнодушным и отрешенным. «И это всё?» — снова спросил Линь Чен. «Да…» — ответил Лу Сюй. «Вы мне так и не сказали, кто был гостем». «Господин полицейский, я правда не знаю, кто они. Посмотрите на людей, которые сюда приходят. Все соблюдают правила приватности. Откуда мне, такому ничтожеству, знать, кто эти гости? Я же отвечаю за то, чтобы сообщать девушкам номер комнаты и впускать их». «То есть, до того, как Сюй Жань вошла в комнату, она не знала, с какими гостями ей предстоит столкнуться, верно?» — спросил Линь Чен. Услышав это, Лу Сюй внезапно пришёл в себя, и его язык стал ещё более скользким. «Господин полицейский, я знаю, что у вас благие намерения, но подумайте. Как давно эта сучка в этом деле? Как она может ничего не знать? Не дайте себя обмануть… Позже эта сучка сказала, что её изнасиловал Ли Цзинтянь. Она действительно хотела его шантажировать. Полагаю, в итоге у неё это не получилось, поэтому она подала в суд на кого-то другого. Ха, такие сучки постоянно используют подобные уловки. Я уже много раз такое видел…» Внезапно слова Лу Сюй оборвались, потому что Линь Чен подошел к нему очень близко. Он наклонился и снова схватил его за затылок, отчего Лу Сюй закричал от боли. Линь Чен слегка надавил рукой и поднял полное лицо мужчины средних лет. «Я же сказал тебе отвечать на мои вопросы, так почему ты не слушаешь?» «Я… я…» «Ответь на мой вопрос. Знала ли Сюй Жань, кто будет гостем, прежде чем войти в эту комнату?» — продолжал Линь Чен, сжимая руку. Увидев, как его консультант слегка наклонился, Лин Чен заметил, что его худая спина и руки напряглись от напряжения. Син Цунлянь снова сглотнул. «Да, она не знала!» — ответил Лу Сюй. «В какую комнату… В какую комнату вы отправили Сюй Жань?» «Комната 03, на 11 -м этаже», — без колебаний ответил Лу Сюй. «И последний вопрос. Где сегодня находится забронированный компанией CA Entertainment отдельный зал?» — спокойно спросил Линь Чен, не дав Лу Сюй еще одной возможности высказаться. «Думаю, вы уже привыкли к услугам CA, поэтому я не хочу слышать от вас, что вы не знаете, где он находится, хорошо?» «9 -й этаж! 901!» — быстро ответил Лу Сюй. Линь Чен удовлетворенно кивнул. Он отпустил Лу Сюй и вышел из ванной, не оглядываясь. Увидев это, Син Цунлянь подошёл к Линь Чену, достал телефон и потряс им перед Лу Сюй. «Я всё это только что записал. Следи за своим языком. Если кто-нибудь узнает, что мы здесь были, то…» — сказал он, делая жест, имитирующий перерезание горла. После того как Син Цунлянь закончил говорить, он услышал, как открылась и закрылась дверь туалета. Он выбежал за дверь и последовал за Линь Ченом. Линь Чен шел впереди, но явно шатался, поэтому он бросился ему на помощь. «Что с тобой?» — не удержался он от вопроса. Линь Чен покачал головой и сказал: «Похоже, я слишком много выпил». «Это всего лишь полстакана абсента», — недоверчиво сказал Син Цунлянь. «Какое содержание алкоголя?» — спросил Линь Чен. «Э-э…» — Син Цунлянь немного подумал, а затем ответил: «Похоже, что тот напиток, который ты только что пил, был 55% крепости». В тот момент в голове Линь Чена промелькнуло бесчисленное множество проклятий. Что значит «всего полстакана» и что значит «всего 55% об.»? 55% уже относилось к категории крепких спиртных напитков. Полстакана такого напитка могли полностью опьянить человека, что было равносильно тюремному заключению до тех пор, пока он не протрезвеет, и штрафу за вождение в нетрезвом виде. В вашей стране все пьют водку как вино? Сдерживая тошноту и головокружение, он сказал Син Цунляню: «Пойдем на 9 -й этаж». «Мы уже в лифте, и я только что нажал цифру 9», — в голосе Син Цунляня, звучащем вокруг, чувствовалась тревога. Линь Чен продолжал потирать брови и насильно сосредотачивать внимание. «С этой Лили что-то не так. Она наверняка что-то знает. Мы пойдем её искать позже… Ван Чао…» После того как он закончил кричать, из гарнитуры снова раздался нервный голос подростка, как и было запрошено. «А'Чен, я здесь. Ты в порядке?» «Со мной всё в порядке», — сказал Линь Чен, сделав паузу, прежде чем продолжить: «Тщательно проверьте личность и биографию мисс Лили. Только что даже Лу Сюй, который руководит борделем, не знал, с кем предстоит столкнуться Сюй Жань. Почему Лили передала его контакт Син Цунляню после того, как он упомянул имя Ли Цзинтяня? Она должна что-то знать. Здесь что-то не так». «О, о, хорошо, А'Чен Геге!» — голос Ван Чао звучал на удивление прилично. Вскоре, с тихим звонком, двери лифта снова открылись. Выйдя из лифта, Линь Чен услышал, как Син Цунлянь с беспокойством спросил: «Ты можешь продолжать?» «Со мной все в порядке», — сказал он. Хотя он и говорил, что с ним все в порядке, ему казалось, что он ступает по облакам, а не по мягкому ковру. Он посмотрел на номера комнат рядом с собой и, исходя из порядка их расположения, рассчитал: комната 901 должна быть в конце длинного коридора. Линь Чен никогда не думал, что коридор может быть таким длинным. Голова становилась все тяжелее. Сквозь двери отдельных комнат он отчетливо слышал крики и смех, доносившиеся изнутри. Кто-то пел, кто-то кричал. Все вокруг казалось разбитым, словно отражение после того, как стекло лопнуло. К счастью, Син Цунлянь был рядом. Он попытался направлять тело Линь Чена руками. Как раз когда он уже с большим трудом дошёл до конца длинного коридора, в его гарнитуру раздался нервный звонок от Ван Чао. «Капитан, А'Чен, система безопасности "Рояль Уан", похоже, подняла тревогу. Тревога направлена на вас!» Линь Чен внезапно протрезвел. «Говорит чётко». Син Цунлянь понизил голос. «Я не знаю. Пока не знаю. Здесь слишком много слепых зон в системе видеонаблюдения. Я только что видел, как из холла выбежало большое количество охранников. Они направляются на 9 -й этаж. Вы только что угрожали Лу Сюй? Он смеет искать смерти?!» Ван Чао продолжал болтать без умолку. Линь Чен посмотрел на Син Цунляня, но тот лишь повернул голову и сказал: «Я его только слегка ударил». «Лу Сюй оказался смелее, чем мы думали». Стоя у двери комнаты 901, Линь Чен заметил, что его тон стал холодным. Сквозь толстое матовое стекло он видел какие-то огни и фигуры, исходящие из его головы. Возможно, внутри был Му Чжуо, а может быть, даже Ли Гаоцян. Возможно, за дверью неподалеку находились другие подсказки, но сейчас у них не было возможности проникнуть внутрь. Хотя их разделяла дверь, она была словно пропасть в небе. Линь Чен отвел взгляд и услышал, как Син Цунлянь спросил Ван Чао: «Как обстоят дела с наблюдением?» «Охранник направляется на 9 -й этаж. Капитан, слева от вас аварийный выход». "Я знаю." Пока он говорил, Син Цунлянь проводил Линь Чена к аварийному выходу. Как только он перешёл из светлого пространства в полумрак, его глаза на мгновение заболели. Линь Чен прищурился и продолжил слушать необычайно спокойный диалог между Син Цунлянем и Ван Чао. «Вы только что сказали, что на 8 -м и 9 -м этажах здесь нет видеонаблюдения ?» "Да." «Но в этом здании больше 20 этажей. Что находится наверху?» «Похоже, наверху находится отель, он называется "Охо"!» — сказал Ван Чао. «Ведется ли какое-либо наблюдение?» «Позвольте мне проверить. Капитан, что вы хотите сделать?» «Только что Лу Сюй сказал, что отправил Сюй Жань в номер 1103, так что, если я не ошибаюсь, между номерами в отеле наверху и клубом внизу должны быть тесные «деловые контакты»…» «Черт, капитан. Вы хотите сказать, что верхний этаж — это притон для проституток в клубе? Подождите, вы хотите подняться наверх?» «Найди нам номер в отеле на 11 -м этаже», — решительно сказал Син Цунлянь. Линь Чен понял, что Син Цунлянь попросил его держаться за холодные железные перила, пока он ведет его наверх. «Что? Капитан, вы шутите? Хотите взломать систему, просто взломаете? Хотите открыть комнату, просто сделаете это? Как вы можете быть таким властным и хладнокровным!» Руки Ван Чао метались. Чем больше нервничал подросток, тем больше он болтал. Внезапно щелканье кнопок прекратилось. Ван Чао нервно сказал: «Я только что видел охранника на 7-м этаже, идущего к аварийному выходу. Подозреваю, что они спускаются снизу, чтобы обойти вас с фланга, поэтому вам нужно поторопиться и добраться до 10 -го этажа за 20 секунд». И действительно, еще до того, как Ван Чао успел заговорить, в аварийном выходе под ними раздался звук быстрых шагов. Линь Чен изо всех сил старался следовать за Син Цунлянем, стараясь сделать свои шаги как можно менее слышными. Звук быстро открывающихся и закрывающихся дверных панелей наполнил аварийный выход на 9 -м этаже. В полумраке Линь Чен увидел, как Син Цунлянь кивнул ему, и они побежали на 11 -й этаж. «Ван Чао!» Выход был уже совсем рядом, — крикнул Син Цунлянь. «Я осмотрел 11 -й этаж. Комната №5 оказалась пустой. Выйдите из коридора, затем поверните налево. Предпоследняя комната находится там. Хорошая новость в том, что, хотя на 11 -м этаже ведется видеонаблюдение, я обнаружил, что это ложное наблюдение, а значит, оно ничего не зафиксирует. Желаю вам удачи и надеюсь, вас не поймают!» Закончив говорить, Ван Чао быстро нажал клавишу Enter. Син Цунлянь распахнул дверь аварийного выхода. Под ногами у него был мягкий ковер, а перед ним — длинный коридор. Линь Чен шел по коридору вместе с Син Цунлянем. «Третья дверь. Она открыта для вас». Пока Ван Чао говорил, дверной замок перед ними слегка вспыхнул. С тихим щелчком открылась комната 1105. Син Цунлянь быстро открыл дверь в комнату, и Линь Чен мгновенно последовал за ним. В тот момент, когда дверь закрылась, Син Цунлянь, как обычно, стоял у входа, желая включить свет. Голос Ван Чао снова раздался: «Капитан! Подождите, я бы посоветовал вам не включать свет и поскорее ложиться спать…» В полумраке Син Цунлянь несколько раз нажал на наушники, думая, что у него что-то не так со слухом. «Ты что, шутишь?» «Нет, капитан, я не шучу», — голос Ван Чао звучал немного неловко. «Разве вы не спрашивали меня, ведется ли видеонаблюдение на 11 -м этаже? Это всего лишь имитация слежки, но в каждом номере установлены миниатюрные камеры. Черт, честно говоря, я видел, как во многих номерах царил беспорядок. Подозреваю, что отель тайно записывает порнографические видео для своих гостей. Капитан, после всего этого мне, кажется, нужно проткнуть глаза иголками». Син Цунлянь был в замешательстве. Он немного подумал, а затем задал несколько глупый вопрос: «Значит, они есть и у нас в номере?» «Да, но сейчас кромешная тьма. Если включишь свет, будут проблемы!» В этот момент Син Цунлянь услышал голос Линь Чена. «А что насчет комнаты 1103? Комнаты, где произошел инцидент с Сюй Жань. Есть ли там какие-нибудь записи?» — спросил Линь Чен. Только что войдя в комнату, Линь Чен сел на ковер, прислонившись к стене. Он попытался встать, но, очевидно, не смог. Син Цунлянь поспешно присел на корточки и помог ему снова сесть. Ван Чао послушно проверил записи, а затем извиняющимся тоном ответил: «Должны быть, но я проверил и обнаружил, что в комнате 1103 нет видеозаписей с трехнедельной давности. Видео с тех пор, очевидно, было удалено, так что…» «Значит, наш след снова проложен», — прошептал Линь Чен. «Эти люди действительно смелые». Син Цунлянь внезапно насторожился. В «Рояль Уан» собрались представители элиты и высокопоставленные лица. Столкнувшись с богатыми и влиятельными людьми, клуб осмелился тайно записывать их. Значит, это не просто дерзость. Очевидно, у них были другие планы на эти тайно записанные видео. Син Цунлянь, подумав об этом, обнаружил ещё одну проблему. Если бы Ли Цзинтянь осмелился принять девушку от Лу Сюя здесь, это показало бы, что ему здесь комфортно. Другими словами, Ли Цзинтянь не знал, что его тайно записывают. Так если он не знал, что в номерах отеля "Рояль Уан" тайно ведется видеозапись, как он мог потом тратить силы на удаление всех видеофайлов из своего номера? Очевидно, существовало множество других вопросов, заслуживающих более глубокого расследования, но на данный момент у них не было возможности углубиться в эту тему. «Ван Чао, попытайся собрать какие-нибудь „доказательства“ их закулисной жизни». «Какие доказательства, капитан? Начальная запись или что-то в этом роде?» В этот момент заговорил Линь Чен. Он терпеливо сказал Ван Чао: «Он просит тебя найти в архивах несколько видеозаписей сексуального характера с участием высокопоставленных лиц…» Линь Чен говорил прямо. Он сделал вдох и продолжил: «В конце концов, мы не местная полиция Фэнчуня. У нас были бы связаны руки и ноги, а в таких местах, как "Рояль Уан" вряд ли стали бы заниматься мелкими делами. Поэтому лучше всего бороться с огнём огнём». Син Цунлянь был немного удивлен, что Линь Чен был так пьян, но он смог четко и организованно изложить ему свои мысли. «Понимаю. А'Чен, капитан, вы имеете в виду, что нужно воспользоваться случаем, снять несколько видео и выложить их в интернет. Если местные тираны, которые здесь завсегдатаи, увидят, как их мерзость тайно записывается, они придут в ярость и сделают все возможное, чтобы убить «Рояль Уан». К тому времени этому клубу в Фэнчуне точно придет конец». «Понимаешь, нужно делать это быстро», — сказал Син Цунлянь. Он считал, что всё было достаточно захватывающе, но Ван Чао снова закричал. «Капитан, я видел, как охранники пытались обойти парковку с фланга. Черт возьми, я всего лишь вспомогательный персонал. Почему я должен отвечать за разжигание конфликтов!» В этом случае Син Цунлянь не мог критиковать Ван Чао. Звуки движений доносились из наушников. Ван Чао, казалось, пересел за руль. Раздался звук двигателя, и голос подростка стал возбужденным. «Я поеду! Вперёд, вперёд, вперёд!» «Он умеет водить?» — подозрительно спросил Линь Чен. «Да. У него есть водительские права с 16 лет». «Тогда почему бы вам не разрешить ему иногда садиться за руль?» «Потому что он водит… действительно плохо», — признался Син Цунлянь Линь Чену. И действительно, послышался звук столкновения транспортных средств, а после удара сработали сигналы тревоги. По невнятному звуку двигателя, доносившемуся из наушников, он понял, что в этот момент Ван Чао ехал на своем джипе со скоростью 100 километров в час по городской дороге. Хотя уже была поздняя ночь и на дорогах было относительно немного машин, казалось, что это будет захватывающая ночь. Син Цунлянь потер виски и хотел беспомощно вздохнуть, но раздражающий голос этого сопляка снова раздался у него в ушах. Голос Ван Чао был хриплым, словно он проглотил сотню сиропов от кашля. «Капитан, я забыл сказать вам. Вам нужно лечь спать и устроить представление. Хотя я и открыл вам дверь, если на видео на кровати никого нет, эти извращенцы, смотрящие на маленький экран, обязательно заподозрят неладное!» Услышав это, Син Цунлянь наконец оглядел комнату. Хотя свет был выключен, сквозь щель в шторах пробивался слабый свет, позволявший Син Цунляню приблизительно разглядеть очертания комнаты. Посреди комнаты стояла круглая, необычная кровать. Син Цунлянь предположил, что, судя по обстановке, это, скорее всего, водяная кровать. Над водяным матрасом с потолка свисали два предмета, похожих на наручники. В одной части комнаты стояли кнут и кресло для развлечений. Син Цунлянь осмелился предположить, что на противоположной стороне водяной кровати, в прикроватной тумбочке, должно быть, хранится множество секс-игрушек. «Консультант Линь, мы собираемся лечь?» — он отвел взгляд и тихо спросил Линь Чена. Линь Чен, вероятно, был пьян. Хотя Син Цунляню было трудно разглядеть его выражение лица, услышав это, Линь Чен с трудом поднялся на ноги. Прислонившись к стене, он сказал: «Хватит нести чушь и помоги мне встать». Говорят, что после выпивки человек легко может превратиться в другого, но Линь Чен, похоже, становился немного агрессивным, когда выпивал. Син Цунлянь подумал об этом и вспомнил, как Линь Чен только что жестоко избил Лу Сюя. Редко когда он проявлял хоть немного робости, но всё же помог Линь Чену подняться и отнёс его на кровать. И действительно, эта забавная кровать оказалась водяной. Когда они ложились, иногда они перекатывались друг к другу. Син Цунлянь достал из-под подушки тонкое одеяло и укрыл ими обоих с головы до ног. Пока Линь Чен лежал рядом с ним, послышалось теплое дыхание. Син Цунлянь обнаружил, что давно уже не лежал в одной постели с другим человеком. Глава 129 Воздух под тонким одеялом быстро наполнился духотой из-за выдыхаемого ими плотного углекислого газа. В тихом номере для влюбленных, посреди ночи, под одеялом, Син Цунлянь и Линь Чен, тяжело дыша, одновременно приподнимали одеяло. Возможно, из-за того, что они слишком тяжело дышали, или, может быть, из-за того, что они слишком часто дышали вместе, Син Цунлянь снова услышал в ушах высокий голос Ван Чао. «Капитан А'Чен! Что вы делаете?! Вы не можете так обращаться с А'Ченом Геге, вы зверь!» «Заткнись». Син Цунлянь почувствовал, что ситуация неблагоприятная, но всё же успокоился и спросил: «Куда ты поехал на машине?» "Ах! Я на проспекте Хэпин!" Голос Ван Чао стал еще громче. Шум ночного ветра, смешиваясь с бешеной ревом двигателя и заливистым смехом подростка, доносился из наушников. Син Цунлянь холодно сказал: «Припаркуй машину на Хэпин-авеню и расскажи нам о текущей ситуации». Однако Ван Чао полностью погрузился в невероятный азарт гонок на скорость. «Ситуация? Ситуация очень крутая! Хахахаха, капитан, вы меня спрашиваете? Умоляю!» Син Цунлянь потёр виски и глубоко раскаялся. «В будущем тебе лучше не позволять ему прикасаться к рулю». Голос Линь Чена тут же раздался совсем рядом с его ухом. «В самом деле». Произнося это, он снова услышал в наушниках звук трения машины о бетонную поверхность, поэтому посмотрел на потолок и не удержался, добавив: «Консультант Лин, исходя из вашего опыта, объясните, что здесь не так. Какого черта прикосновение к рулю может ничем не отличаться от курения марихуаны?» «Усовершенствованная, но обратная версия дорожной ярости». По голосу Линь Чена Син Цунлянь не услышал никаких признаков опьянения, но был убежден, что тот все еще находится в состоянии алкогольного опьянения. Хотя он и не утратил способности мыслить и действовать, его мышление и логика были не такими ясными, как обычно. «Некоторые люди, столкнувшись с определенными „точками перелома“, превращаются в другого человека», — раздался чистый, пьяный голос Линь Чена. Син Цунлянь хотел бы спросить: «Например, если вы столкнетесь с алкоголем, это будет то же самое?» Однако Ван Чао с интересом вмешался в их разговор. «Капитан, А'Чен, что вы делаете? Вы просто болтаете под одеялом? Черт, хотя бы немного притворитесь. Не боитесь, что вас поймают? Создайте более подходящую атмосферу! » Как только Ван Чао закончил говорить, прежде чем Син Цунлянь успел спросить, чего он хочет, он внезапно почувствовал, как человек рядом с ним пошевелился. Линь Чен приподнял одеяло и внезапно перевернулся на него. Естественно, лежать плечом к плечу было совершенно не похоже на нынешнюю позу. Хотя Линь Чен только что оседлал его в темноте, в тот момент Син Цунлянь ясно представлял себе их положение. Линь Чен опустился на колени, широко расставив ноги. Его ступни были прикрыты хлопчатобумажным одеялом, лодыжки оставались открытыми. На самом деле, слово «стройный» может быть неуместным, потому что, хотя Линь Чен был худым, он был хорошо сложен, что является типичным примером человека, худого, но не хрупкого. Однако, по мнению Син Цунляня, лодыжки Линь Чена все же были стройными и светлыми. Син Цунлянь не понимал, почему ему сейчас представляется подобное, но когда он подумал о ногах Линь Чена, которые находились выше, внезапно перед его глазами предстали руки Линь Чена. Руки Линь Чена теперь были мягко приподняты на груди, и он слегка дрожал при дыхании. Он посмотрел на лицо Линь Чена. В этот момент взгляд его консультанта изменился с безразличного и бесстрастного на затуманенный; из-за потери фокуса он стал отчетливо мягким. Это было слишком мягко. Син Цунлянь слегка приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но прежде чем он успел что-либо произнести, Линь Чен медленно наклонился, прижимая их животы и грудь друг к другу… Затем, в тот момент, когда их губы и зубы вот-вот должны были переплестись, Линь Чен повернул лицо, уткнулся головой в изгиб шеи Син Цунляня и тихонько вздохнул. Находясь совсем рядом, Син Цунлянь обнаружил, что Линь Чен действительно был пьян. Его тело горело, и от него сильно пахло абсентом, обладавшим неповторимой сладостью и согревающим ароматом алкоголя. Хотя Син Цунлянь считал, что это всего лишь неловкие стоны Линь Чена, вызванные алкоголем, теплое дыхание, обдавшее его уши, бок и шею, оказало неожиданно соблазнительное воздействие. Глубокой ночью, рядом с одним ухом, доносилось дыхание одного из его друзей того же пола, а в другом ухе слышался шум ночного ветра и безудержный смех подростка. Когда он уже почти собирался вытащить наушники и обнять Линь Чена за талию, из наушников донеслись звуки торможения, глохнущего двигателя и открывания и закрывания ноутбука. В одно мгновение эти звуки стали отчетливо слышны. Линь Чен, должно быть, тоже это слышал, потому что его спокойный голос звенел в ушах Син Цунляня. «Ван Чао, продолжай узнавать про Лили». Син Цунлянь не мог понять, что он сейчас чувствует, но ему казалось, что он действительно похож на Линь Чена. В таких обстоятельствах он по-прежнему был сосредоточен на расследовании дела. …… В джипе товарищ Ван Чао услышал голос Линь Чена, поручающего ему задание, но не стал сразу же приступать к поиску информации. Как профессиональный и честный специалист в области электронной информации, он, естественно, носил с собой не один ноутбук. Остановив машину, первым делом он быстро открыл небольшое видео в номере 1105 отеля «Охо», а затем, аккуратно расположив планшет и отрегулировав его под идеальным углом, начал искать то, о чем его спрашивал Линь Чен. «Лили звучит не как настоящее имя», — пробормотал он, взламывая систему Рояль Уан. Пролистав несколько страниц от скуки, он поднял глаза и увидел на темном изображении две смутно перекрывающиеся фигуры. Он подумал про себя: «Боже мой, как жаль, что здесь нет картофельных чипсов!» Товарищ Ван Чао с сожалением вздохнул, затем опустил голову и стал просматривать фотографии на каждой странице. Бог знает, зачем обычным людям нужно было так ужасно выглядеть. Их почти неразличимые лица мелькали перед его глазами, внезапно ослепляя. Просмотр фотографий был бесполезен и вызывал лишь тошноту. Он быстро выключил веб-страницу и послушно стал изучать записи о зарплатах. И действительно, как могло такое сомнительное место, как Рояль Уан, записывать деньги в протоколы о зарплатах! Он просмотрел все записи и обнаружил, что ни у одной из принцесс или молодых господ в «Рояль Уан» не было записей о зарплате или социальном обеспечении. Ван Чао вспомнил это величественное здание и вдруг почувствовал, что оно похоже на темную, кровожадную пещеру. Он потрогал мурашки, появившиеся на его руках, и продолжил рассказ: «А'Чен, я пока не нашел настоящего имени Лили, потому что в их системе нет ничего, что могло бы подтвердить её личность. В записях социального страхования и медицинского страхования всего персонала нет информации о молодых господах и принцессах, сопровождающих клиентов за столиком». Ван Чао ответил, что, будучи слишком занят поиском пустых записей, у него не хватило сил продолжать наблюдать за взаимодействием между ними на планшете. «А что насчет медицинских записей?» В этот момент он с удивлением услышал голос своего босса, который был глубже обычного. Он даже немного охрип, с оттенком натянутого спокойствия. Ван Чао усмехнулся, а затем услышал, как его брат А'Чэнь снова заговорил. Линь Чен сказал: «Да, такие клубы, как "Рояль Уан", должны регулярно предоставлять клиентам медицинские справки, подтверждающие чистоту и отсутствие проблем со здоровьем у своих посетителей, а медицинские справки из больниц должны быть трудноподделываемыми». "Ой!" Ван Чао узнал об этом и немедленно приступил к поиску медицинских заключений из всех крупных и малых больниц Фэнчуня. И действительно, он обнаружил обычные медицинские отчеты отеля. Однако, хотя он и нашел отчет, он также столкнулся с более серьезной проблемой. Он с грустью посмотрел на имена и фотографии в отчетах и сказал двум собеседникам: «Я нашел записи, но, капитан А'Чен, вам нужно немного подождать. Фотографии этих людей здесь все размыты и превратились в беспорядок. Я не могу использовать функцию поиска по фотографиям, поэтому мне приходится сравнивать каждую медицинскую запись по отдельности!» «Сколько это займет времени?» — внезапно спросил Син Цунлянь. Словно что-то обдумав, он добавил: «Подождите, если тревога вызвана доносом Лу Сюя, то они, скорее всего, отправятся в комнату 1103, где произошел инцидент с Сюй Жань, так что следи за ситуацией». «Я слежу за этим», — поспешно ответил Ван Чао. Он поднял взгляд на эротическое порнографическое видео, нажал кнопку записи, затем достал другой планшет и вывел на экран видеонаблюдение за лифтом и аварийным выходом. В тот момент, когда появилось изображение, сердце Ван Чао чуть не выскочило из груди. Как сказал Син Цунлянь, группа хорошо вооруженных охранников только что поднялась на лифте на 11 -й этаж. В то же время он снова посмотрел видео, записанное миниатюрной камерой в комнате. Вернувшись к основному интерфейсу собеседника, он обнаружил, что кто-то включает видео в комнате 1105, чтобы посмотреть его. Он быстро воскликнул: «Капитан, кто-то действительно постарался. Ааа!» Из-за отсутствия видеонаблюдения в коридорах Ван Чао чувствовал себя слепым. «Капитан, группа охранников только что поднялась на 11 -й этаж, и в вашей комнате люди смотрят видео. Действуйте быстрее! Не стойте на месте. Если вас обнаружат, вас поймают!» Он нервно вскрикнул, но, закончив говорить, услышал слабый и спокойный голос своего брата А'Чэня: «Ван Чао». «Я здесь, А'Чен Геге!» «Выключи видео из нашей комнаты и не смотри его, а затем удали только что сохраненные записи». Черт. Что ты делаешь такого, что не хочешь, чтобы за тобой наблюдали! Ван Чао вздрогнул и невольно оглядел джип. Вокруг была кромешная тьма, но почему у него так замерзла спина! «Нет, А'Чен Геге, как я могу записать ваше видео? Позже я также могу помочь вам его удалить. Поверьте, я об этом позабочусь!» «Выключи слежку», — торжественно повторил Линь Чен. …… После последних слов Линь Чена Син Цунлянь услышал отчетливый звук открывающейся двери и входящего в комнату множества людей, направляющихся на обыск в соседнюю комнату 1103. Линь Чен, очевидно, тоже это заметил, потому что его консультант поднял голову, немного отдалился от него и, словно в оцепенении, уставился на него. Кончики их носов соприкоснулись. Линь Чен явно колебался. Но вскоре Линь Чен, казалось, принял решение. Син Цунлянь почувствовал, как тело Линь Чена начало сползать назад, и одновременно выгнул спину. Син Цунлянь мгновенно догадался, что задумал Линь Чен. Он схватил Линь Чена за запястье и тихо сказал: «Нет необходимости в этом». Закончив говорить, он сильно надавил на колени, прикрыл шею Линь Чена другой рукой, перевернулся и прижал Линь Чена к себе. Из-за внезапного переворота Линь Чен лежал на кровати с приподнятой головой. Син Цунлянь молча посмотрел на человека под собой и обнаружил, что Линь Чен все еще смотрит на него. Его взгляд был мягким и серьезным. Его рука все еще находилась между шеями Линь Чена, что заставило Син Цунляня вспомнить слова Лу Сюй, сказанные им, когда он подошел к Линь Чену. Он сказал: «От тебя приятно пахнет». В тот момент Син Цунлянь почувствовал, что эта фраза вызывает у него отвращение, но сейчас, прислонившись к Линь Чену, он невольно вспомнил об этом. Хотя в номере для свиданий не было запаха благовоний, а от Линь Чена не пахло мылом или гелем для душа, Син Цунлянь все же посчитал слова Лу Сюя верными. Запах от тела Линь Чена был чистым и освежающим, что весьма успокаивало… И от него исходил невероятный аромат. Из соседней комнаты послышались шаги один за другим. Охранники, очевидно, не нашли их там, но, возможно, в следующий момент они постучат в дверь комнаты, где находились. Это был действительно напряженный момент. В соседней двери их преследовали охранники, а он спокойно лежал на теле своего друга и коллеги. Син Цунлянь почувствовал, что давно не испытывал такого прилива эмоций, но, несмотря на бодрствование, внезапно почувствовал необходимость успокоиться. Потому что Линь Чен был спокоен. «Прости». Он протянул руку, погладил лицо Линь Чена и начал двигаться. Когда Линь Чен услышал извинения Син Цунляня, у него на мгновение перехватило дыхание. Это был поистине трогательный момент, полный смешанных чувств. Линь Чен посмотрел на мужчину, лежащего на нём сверху. Вокруг было темно. Возможно, это единственный шанс в его жизни, и человек, которому так повезло, может не получить такой возможности во второй раз. Он больше не будет напиваться; его больше не будут заставлять входить в эротическую комнату для любовных утех с Син Цунлянем после того, как он будет пьян; его больше не будут прижимать к Син Цунляню, чтобы избежать преследования охранников; и он больше не будет так близок к Син Цунляню, как сейчас. Нынешняя ситуация стала результатом многочисленных совпадений. Теперь ему оставалось лишь поднять голову и поцеловать Син Цунляня в губы. Син Цунлянь мог оттолкнуть его или ответить взаимностью, но более вероятно, что Син Цунлянь воспримет это как обычную пьяную распущенность и даже сможет объяснить, что в выпитый им напиток были подмешаны наркотики. Он наверняка найдет оправдание этой оплошности. Но Линь Чен точно знал, откуда берется его физиологическая реакция. Когда обычные мужчины испытывают подобные движения, даже если они стоят лицом к стене, они все равно немного реагируют. Более того, это был Син Цунлянь, которого он любил. Даже если он его обнимет, это сделает его счастливым. Как же всё это было обыденно. Для него было вполне естественно обнять Син Цунляня за шею, поцеловать его, признаться ему в своих чувствах и серьезно описать свою физиологическую реакцию. Однако это было неподходящее время, неподходящее место; всё было не так. Потому что более полумесяца назад Сюй Жань подверглась бесчеловечному обращению в соседней комнате, и, вероятно, кто-то, кто лежал на кровати, пережил то же самое, что и Сюй Жань, возможно, даже еще более бесчеловечные вещи. Но в конечном итоге, это произошло потому, что Линь Чен ясно понимал, что использовать состояние опьянения в качестве оправдания — это крайне безответственное поведение, чтобы иметь возможность использовать это как предлог в случае провала теста. По крайней мере, Линь Чен считал, что не хочет использовать такое оправдание. Он хотел больше уважать Син Цунляня. Линь Чен пристально смотрел в темные глаза Син Цунляня. Он не знал, пьян он или нет. Если он действительно пьян, то, как оказалось, люди могут оставаться трезвыми и рассудительными даже в состоянии опьянения. Крайне трезв. …… Прошло много времени, прежде чем голос Ван Чао снова зазвучал у них в ушах. «Капитан, А'Чен, охранники ушли». Син Цунлянь наконец остановился. Это был действительно неловкий момент. Линь Чен кивнул ему и, как обычно, попытался сдержать выражение лица. «Мы идём в следующую комнату. Открой нам дверь». Син Цунлянь откатился от него. Его голос мгновенно стал спокойным и ясным. Он повёл себя так, будто ничего не произошло. Однако Линь Чен все еще замечал на его груди следы одышки. «Черт возьми, капитан! Вы что, ищете смерти?» — крикнул Ван Чао. «Вас разоблачат!» «Всё в порядке. Когда они попытаются обойти нас с фланга, у нас будет шанс уйти. Вы умеете управлять лифтом? Я помню, что рядом с комнатой 03 есть ещё один лифт. Мы поедем на подземную парковку. Ты можешь помочь нам найти безопасный способ выбраться?» Син Цунлянь посмотрел на него и логично и ясно отдал приказ. «О! Отличная идея! Лифт управляется компьютером, так что я без проблем открою его для вас», — торжественно ответил Ван Чао. «Кстати, вызови нам такси на выезде с парковки». Син Цунлянь поднял часы и взглянул на них. «Сейчас 1:05 ночи. Через пять минут открой дверь в соседнюю комнату». «Понял!» — сказал Ван Чао. «Но, капитан, я могу и сам вас забрать!» «Я хочу прожить ещё несколько дней», — холодно сказал Син Цунлянь, и Ван Чао благоразумно замолчал. «Ты в порядке?» — спросил Син Цунлянь, после того как всё уладил, повернув голову и обратившись к Линь Чену. «Пойду умоюсь». Линь Чен сел в постели и, неуклюже вылезая из неё в темноте. Однако, поскольку он, вероятно, был слишком скован, его мышцы напряглись, поэтому ноги внезапно дёрнулись, когда он с болью ступил на пол, и он резко пошатнулся. Как раз когда он упал на прикроватный столик, думая, что ему нужно больше кальция, его пояс поддержала широкая и сильная рука. Син Цунлянь обнял его за талию и сказал: «Будь осторожен». Это было, по сути, придумано уже после. Линь Чен почувствовал, что его лицо, должно быть, покраснело. В конце концов, именно Син Цунлянь помог ему дойти до ванной. Линь Чен открыл кран, опустил голову и позволил воде омывать макушку и кончики волос. Пронизывающий холод внезапно заставил его протрезветь. В течение минуты никто из них не произносил ни слова. Слышался лишь шум журчащей воды в фарфоровой раковине. Когда Линь Чен снова поднял голову, он увидел Син Цунляня, стоящего со скрещенными руками. Он спокойно выпускал клубы дыма, и в воздухе витал слабый запах дыма. Теперь это больше походило на нечто второстепенное. Линь Чен достал полотенце, вытер лицо, пришёл в себя и наконец спросил: «Который час?» «Осталась одна минута и три секунды», — ответил Син Цунлянь, посмотрев на часы. Затем между ними снова воцарилась тишина. Линь Чен вытер лицо и посмотрел в зеркало на свои покрасневшие от алкоголя глаза. Он сказал: «Син Цунлянь». "Хм?" «У тебя ведь должны быть хорошие навыки, правда?» «Удовлетворен ли судья Бао?» «Э-э, мне нужно отстраниться от дела?» В тихой ванной комнате раздался шутливый голос Ван Чао. Линь Чен внезапно подумал, что если бы он не знал, что Ван Чао подслушивает и что за ними кто-то наблюдает, он, возможно, действительно попытался бы завязать отношения с Син Цунлянем. Похоже, он и сам не был таким уж праведником. Подумав об этом, он с облегчением рассмеялся. И действительно, всё оказалось не так. Он поставил полотенце обратно на полку и сказал Син Цунляню: «Пойдем?» "Хорошо." Ван Чао всегда был типичным примером эффективности, доведенной до крайности. Когда они вышли из номера для влюбленных, дверь соседней комнаты открылась в ответ. Не было необходимости напоминать. В тот момент, когда Син Цунлянь открыл дверь, Линь Чен подумал, что снова сработает сигнализация всего здания. В конце концов, их цель была иной. Войдя, Син Цунлянь включил весь свет в комнате. Однако, когда Син Цунлянь захотел достать перчатки и осмотреть комнату, они оба были ошеломлены… Потому что мебель, хотя и выглядела так же, как в соседнем доме, была совершенно другой. Эта комната была совершенно новой и, казалось, не использовалась. Ковер был безупречно чистым, а на шкафах еще оставались заусенцы. Под ярким светом кровать, шкафы и даже наручники, свисающие с потолка в комнате, словно светились блестящим сиянием. Линь Чен вдохнул воздух, наполненный формальдегидом и запахом банановой воды, который можно было найти только в недавно отремонтированных комнатах. Создавалось впечатление, что кто-то только что полностью переделал эту комнату. Действительно, если они помнили об удалённых видеозаписях, как они могли не уничтожить все вещественные доказательства? Было бы странно, если бы здесь удалось найти какие-либо доказательства. Рядом с ним Син Цунлянь присел на корточки, дотронулся до ковра, затем поднял голову и сказал: «Ковер тоже новый». «Похоже, они гораздо более скрупулезны, чем мы думали», — легкомысленно заметил Линь Чен. «Капитан, А'Чен, такси приехало… Что с вами случилось?» «Ничего. Мы снова зашли в тупик». После того как Линь Чен закончил говорить, Син Цунлянь достал телефон и сделал несколько фотографий места происшествия с разных ракурсов. После этого Син Цунлянь быстро убрал телефон, взглянул на часы и спросил: «Ван Чао, доложи о текущей ситуации». «Группа охранников спешит вниз с 13 -го этажа, а другая группа обходит их через аварийный выход на 7 -м этаже. Спешите!» Син Цунлянь кивнул. Словно идеально рассчитав время, Син Цунлянь подошел к задней двери и еще раз взглянул на часы. Примерно через десять секунд он внезапно открыл дверь, и почти одновременно загорелся индикатор лифта, который только что достиг 11-го этажа . В тот момент, когда лифт закрылся, Линь Чену показалось, что он услышал крики охранников из аварийного выхода. Пока лифт медленно опускался, Линь Чен нисколько не боялся преследования; напротив, он чувствовал себя совершенно спокойно. Если бы Син Цунлянь знал, о чём он тогда думал, он, вероятно, взял бы его за руку и сказал: «Какое совпадение. Когда я только что лежал в постели, я смотрел на тебя с таким же спокойствием». Однако теперь они находились в состоянии, запоздалом после произошедшего, и не могли общаться друг с другом. Поэтому они вдвоем просто стояли лицом к гладкой внутренней стене лифта, молча ожидая момента, когда дверь снова откроется. …… Процесс выезда с парковки прошёл гладко. Умение командовать было на высоте, а чувство направления у Син Цунляня до ужаса ему соответствовало. Линь Чен следовал за Син Цунлянем сквозь толпы роскошных автомобилей, прислушиваясь к шагам, которые преследовали их издалека. В тот момент, когда охранники подошли почти так близко, чтобы разбить дубинкой окно машины, они сели в такси, которое Ван Чао вызвал заранее. Водитель такси нажал на газ и увидел сердитые, нервные и разочарованные лица охранников. Линь Чен действительно почувствовал, что убегает от вершины славы. Водитель тоже испугался. Хотя он подсознательно нажал на газ, он все равно нервно задрожал, увидев приближающихся к нему охранников, размахивающих дубинками. «Кто вы, черт возьми?» «Полиция. Ведет дело.» Син Цунлянь быстро показал свой значок. В тот момент, когда водитель увидел значок, он, казалось, прибавил скорости и снова резко нажал на газ. Такси прорвало ограждение парковки, полетев, словно стрела, выпущенная из тетивы, и в бешеном темпе унеслось вдаль. «Полиция. Отлично, что вы полиция. Я очень хочу, чтобы это место проверили. Лучше всего, если его закроют!» После этих слов таксист помчался по широкой дороге со скоростью не менее 100 километров в час. Син Цунлянь положил руку на окно машины. Он взглянул на имя на табличке и похвалил таксиста. « Шифу, очень немногие люди обладают таким сильным чувством справедливости, как вы. Обычные люди мечтают провести там весь день, наслаждаясь этим». Водитель покраснел и честно сказал: «Я не могу себе этого позволить. Это слишком дорого». Син Цунлянь от души рассмеялся. «Какое дело вы расследуете?» — снова спросил водитель. Линь Чен взглянул на Син Цунляня и услышал его ответ: «Об этом говорить неуместно». Водитель протяжно произнес «О» и добавил: «Ну, неудивительно, что эти охранники как бешеные собаки. Не волнуйтесь. Я первоклассный водитель. Они вас не догонят!» «Вы часто приезжаете сюда забирать клиентов?» — внезапно спросил Син Цунлянь. «Иногда, конечно, но кто из нас не заезжал в отель, чтобы забрать нескольких человек, если работаешь в ночную смену?» Глаза Син Цунляня загорелись. «А вы знаете, где обычно живут "принцессы" работающие там?» «Не знаю насчет этого», — водитель снова застенчиво рассмеялся. — «Я несколько раз приезжал сюда за гостями, но не могу сказать, кто эти "молодые господа" и "принцессы" внутри». Произнося это, он вдруг что-то вспомнил. Он хлопнул себя по лбу и сказал: «Подождите, подождите, позвольте мне спросить за вас. У нас есть радиостанция. Я могу спросить о ней!» Прежде чем Син Цунлянь успел отказаться, мастер Гуань уже достал рацию и крикнул: «Эй, кто из вас часто ведет дела в «Рояль Уан»? Вы знаете, где обычно живут "принцессы" и "молодые господа"?» Вскоре по радио раздались болтливые голоса водителей, работающих в ночную смену. Кто-то спросил: «Лао Гуань, что с тобой не так? Ты недоволен своей женой?» Другой человек сказал: «Да, Лао Гуань. Наконец-то ты хочешь повеселиться!» Мужчина средних лет по имени Лао Гуань дважды кашлянул, притворяясь праведником, и прервал их. «Серьезно. Прямо сейчас двое моих коллег-полицейских занимаются делом. Я прошу их позвать». «Они настоящие полицейские?» Лао Гуань оглянулся на Син Цунляня. Син Цунлянь кивнул, взял рацию и сказал водителям: «Я Син Цунлянь. Номер моего полицейского значка — 20151014xxx. Можете проверить». После этого из радиостанции раздались еще более хаотичные звуки. «Это действительно мистер полицейский!» «Прошу прощения, очень прошу прощения, господин полицейский!» «Надеюсь, все смогут дать подсказки по поводу вопроса, который только что задал мастер Гуань. Это очень поможет нам в раскрытии дела». Спокойный голос Син Цунляня быстро успокоил шум по рации. Водители такси, вероятно, были самой восторженной группой в городе. Услышав о полицейском расследовании, они тут же начали выдвигать свои версии. Одни говорили, что девушки живут в восточной части города, другие — в западной, но точных цифр не было. Наконец, господин Драйвер, который, казалось, получил уведомление, внезапно громко воскликнул: «Я… я… я… я знаю, э-э… Только что мастер Чен поспешно позвонил мне и попросил послушать радио. Я знаю. В «Роял Один» я обычно каждую ночь забираю оттуда нескольких женщин и провожаю их домой. Большинство из них живут на Ред-стрит, но туда нельзя въезжать на машинах, поэтому я не знаю, где они живут!» Линь Чен снова взглянул на Син Цунляня. «Большое спасибо», — искренне сказал Син Цунлянь водителям. Во время последующей поездки на Ред-стрит. Мастер Гуань беседовал с ними. Большую часть времени мистер Драйвер рассказывал им о своих героических поступках и о подвигах своих старых приятелей, которые ловили воров или доставляли припасы спасательным командам. Хотя они не могли обменяться с ним одними и теми же историями, слушая его приятный, хвастливый голос, Линь Чен из-за действия алкоголя снова заснул. К тому времени, как он проснулся, мастер Чен уже без проблем доехал на машине до Красной улицы. Он и Син Цунлянь вышли из такси и обнаружили, что в какой-то момент начался легкий моросящий дождь. Дождь почти не промочил их одежду, но окутал весь город туманом. Син Цунлянь достал бумажник, чтобы расплатиться, но мастер Гуань оттолкнул его. «Вы полицейский, ведущий дело. Граждане, подобные нам, должны оказывать помощь. Ваши деньги мне не нужны!» Син Цунлянь привык платить, и ему редко приходилось сталкиваться с ситуацией, когда кто-то отказывался бы от оплаты. Он улыбнулся и сказал: «Вы весьма просвещены, но за оказанные услуги все равно нужно брать деньги. У нас тоже есть свои правила». «О, я ничего с вас не возьму, иначе меня потом до смерти замучают эти ребята!» Увидев, что они вот-вот раздавят стоюанную купюру, Линь Чен шагнул вперед и сказал водителю: «Можете принять. Если нет, я сообщу о нем за неуплату такси, когда вернусь». Линь Чен подумал, что лицо мастера Гуана выглядело серьезным, раз после его слов мастер Гуань наконец принял деньги. Син Цунлянь уже ушёл вперёд, и Линь Чен последовал за ним. «Господин полицейский». Внезапно сзади раздался хриплый голос водителя средних лет, который, видимо, слишком много выкурил. «Рояль Уан" — не самое лучшее место. Можете его закрыть?» Улицы перед ними были темными, а позади них стоял обычный гражданин, обращавшийся с эгоистичной просьбой. Линь Чен посмотрел на Син Цунляня. Фигура Син Цунляня замерла под уличным фонарем, а затем повернулась обратно. Он остановился перед такси, торжественно поклонился и сказал: «Не беспокойтесь». …… Как и отель получил свое название, Ред-стрит полностью его оправдал. От начала до конца повсюду были раскинувшиеся спа-салоны, большинство дверей которых были закрыты. Они медленно прошли внутрь и обнаружили, что еще несколько магазинов открыты. Воздух был наполнен грязным запахом, исходящим из канализации. Переулок был узким, но достаточно широким. Линь Чен и Син Цунлянь шли бок о бок, окутанные пеленой моросящего дождя и тумана в переулке. Магазины были залиты розовым светом, часть которого проникала сквозь щели в дверях, а часть – через окна от пола до потолка. Линь Чен оглядел еще открытые магазины и увидел, что большинство из них были заполнены женщинами, лежащими в различных непристойных позах. Некоторые были очень старыми, а другие выглядели так, словно только что стали взрослыми. Было уже очень поздно. Большинство этих дам лежали на диванах-кроватях и даже не хотели привлекать гостей. Проблема вновь стала очевидной. Как им найти дом мисс Лили на этой длинной улице, полной переулков? «Ван Чао, ты нашел?» «Нет!» — сердито ответил подросток. Линь Чен посмотрел на Син Цунляня. По-видимому, приказ Син Цунляня запретил ему снова садиться за руль, что разозлило Ван Чао. Однако Ван Чао мог лишь произнести это вслух, так как Линь Чен услышал, как тот щелкает мышкой. «Я только что проверил медицинские записи больницы. Вы даже не представляете, что я видел. Боже, только что я увидел пять случаев СПИДа, не говоря уже о бесчисленных случаях герпеса и генитальных бородавок. А'Чен, я чувствую, что схожу с ума. Мне так не по себе». «А, я знаю», — спокойно ответил Линь Чен. «Почему это происходит? Зачем им это нужно? Неужели они не могут хорошо зарабатывать!» «Ван Чао», — Линь Чен протянул руку, чтобы удержать Син Цунляня, и встал рядом с ним в тихом свете. — «Не каждый имеет право выбирать свою жизнь». «Но… но почему они такие нечистые? Использовать презервативы? Неужели это так сложно?!» «На самом деле, на этих людей можно посмотреть с двух точек зрения. Во-первых, они действительно занимаются незаконной деятельностью. С этой точки зрения, их можно без проблем презирать и отвергать, но можно также представить, в какой семье они выросли и какой жизненный опыт у них есть, что заставило их жить такой жизнью, продавая свои тела. Конечно, правда, что они нарушили закон, и их жизненный опыт — это всего лишь наши предположения, но я думаю… Среди этих девушек наверняка есть те, кто хотел бы поступить в хороший колледж и зарабатывать на жизнь, работая в офисе. Я думаю, некоторые из них хотят такой жизни, но, на самом деле, не каждый в мире имеет право выбирать свой жизненный путь, и даже некоторые не знают, что имеют на это право». Линь Чен посмотрел на Син Цунляня. Другой собеседник ничего не сказал, а вместо этого положил руку себе между шеей и осторожно пожал её. Это было несколько интимное и в некотором смысле приятное действие. Но в тот момент ни один из них не заметил, что это действие было не только интимным, но и двусмысленным. Вероятно, потому что они только что спали вместе, даже Линь Чен не почувствовал ничего странного, как будто это было нормально и естественно. После долгого молчания он наконец спросил: «Ну, ты уже нашел Лили?» Возможно, из-за слов Линь Чена в голосе Ван Чао что-то дрожало, но подросток быстро сориентировался и сказал ему: «Нашёл, А'Чен. Лили зовут Чжэн Вэньли, девушка, 21 год». «Есть ли какая-нибудь информация о месте ее жительства?» — быстро спросил Син Цунлянь. «Подождите, пока я проверю её записи». Спустя некоторое время Ван Чао сказал: «Черт, я нашел! Это действительно в комнате 502, дом 3-117, Ред-стрит. Коммунальные платежи за это место оплатила карта Чжэн Вэньли. Боже, этот старый водитель действительно опытный!» Подросток искренне вздохнул. Линь Чен остановился и посмотрел на номер дома. Они уже почти доехали до него. Честно говоря, он был немного удивлен. Он думал, что у принцессы, такой как Лили, работающей в элитном клубе, должен быть достаточный доход, чтобы обеспечить себе жилье получше, но на этой улице, очевидно, не было никакого так называемого жилья получше. Дом № 3-117 представлял собой старомодное жилое здание с потертыми стенами. Дверь в коридоре была открыта, открывая взору ржавую дверную раму. Линь Чен поднял глаза и увидел, что на балконе висит ослепительное нижнее белье. Некоторые окна были освещены розовыми и фиолетовыми огнями, что выглядело довольно вычурно. Линь Чен подумал, что они нашли нужное место. Однако поиски мисс Лили оказались довольно сложными. Они стояли перед запертой старомодной железной дверью и снова попали в беду. Син Цунлянь потер нос и спросил Линь Чена: «Разве незаконно взламывать частные дома?» Линь Чен прислонился к перилам лестницы, чувствуя легкое головокружение. «Что ты думаешь?» «Вы не можете на меня пожаловаться?» Линь Чен молча обернулся. Глава 130 Естественно, проникать в жилище одинокой женщины было неправильно, но поскольку двум мужчинам было неудобнее стоять в коридоре этих непристойных апартаментов, после того как Син Цунлянь быстро открыл дверь, Линь Чен ворвался в квартиру вместе с ним. Итак, когда мисс Лили вернулась домой и открыла дверь, она увидела двух мужчин, сидящих на её диване. Один из них рассматривал фоторамку на журнальном столике. Лили быстро узнала в другом человеке того самого мужчину, который подделывал ей чеки и из-за которого у неё сегодня возникли серьезные проблемы. Услышав, как открылась дверь, они оба повернулись, чтобы посмотреть на неё. Лили ничего не сказала. Она схватила свою сумочку, подбежала и швырнула её в этого притворного богача. «Чёрт, у тебя ещё хватает наглости прийти сюда и так со мной поступить?!» Услышав крики мисс Лили, Син Цунлянь даже не стал сопротивляться и был несколько раз жестоко избит. «Придурок, используешь фальшивые чеки. Если ты беден, не ищи проституток!» Словно считая, что продолжать изливать душу бесполезно, Лили достала телефон и собиралась позвонить. Глаза Син Цунляня вспыхнули, и он быстро выхватил телефон из ее руки. «Все еще пытаешься меня ограбить, да?» — крик Лили стал громче. Линь Чен посмотрел на девушку с ярким макияжем и отложил фоторамку. «Мы здесь из-за Сюй Жань. Я знаю, ты её знаешь». Услышав его слова, гнев в глазах Лили быстро рассеялся. Она подсознательно посмотрела на фотографию на журнальном столике, на которой были изображены две девушки, обнимающие друг друга. Линь Чен также взглянул на рамку для фотографии. Хотя девушки любили красоту и часто преувеличивали, он все же отчетливо понял по фотографии, что человек слева, показывающий знак мира, — это тот, кто стоит перед ним, а справа — Сюй Жань. Линь Чен оглянулся и увидел, что глаза Лили были полны печали, которую она не могла скрыть. Сделав два глубоких вдоха, Лили, дрожа, спросила: «Сюй Жань… Она мертва?» «Её жизнь остается неопределенной», — сказал Линь Чен. «Я знаю, что она мертва! Я просила её не идти, иначе её бы точно убили!» Лили прикрыла рот рукой, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Она прислонилась к стене и медленно сползла на пол. «Мы здесь из-за неё, поэтому я надеюсь, вы нам поверите». Линь Чен достал со стола салфетку, присел на корточки перед девочкой и вытер ей слёзы. Белоснежная ткань блестела от блесток теней для век. Слезы окрасили все лицо Лили в палитру красок. Она вдруг подняла голову, показав синяки вокруг рта и под скулой, и сказала им: «Вы хорошие люди?» В ее глазах читались подозрение, но при этом невинность, выражавшая недоверие ко всему на свете. «Я сказал: вы можете нам доверять». Лили еще несколько раз всхлипнула, а затем успокоилась. Она с упорным сдерживанием сказала им: «Сяо Жань оставила письмо». …… До того, как войти в комнату, Линь Чен и представить себе не мог, что получит письмо от Сюй Жань. Если Сюй Жань не обладала способностью предсказывать будущее, как она могла оставить после себя письмо? Он последовал за Лили в узкую спальню, расположенную рядом с гостиной. В старомодной квартире стоял затхлый запах от сырых стен. Лили присела на корточки перед шкафом и нашла под ним старую коробку из-под обуви. «Сяо Жань… Они разгромили комнату Сяо Жань, но она дала мне кое-что важное на хранение, поэтому…» Голос Лили внезапно стал тише. Она зарыдала и посмотрела на Линь Чена. «У неё много вещей со мной, но на самом деле ни одна из них не является действительно важной. Затем она дала мне письмо, в котором говорилось, что если она умрет или если полиция снова придет в "Рояль Уан", чтобы расследовать её дело, я должна тайно передать им это письмо. Если найдется полицейский, готовый снова отправиться в этот место чтобы проверить ее дело, значит, он хороший человек, а если нет, то забудьте об этом». Лили заправила волосы за ухо. «На самом деле, я думаю, это просто пустые мечты — как будто в мире так много хороших людей…» Она открыла крышку коробки из-под обуви, достала из нее полиэтиленовый пакет и села на кровать. Линь Чен дотащил стул от стола и сел рядом с ней. Лили осторожно открыла пластиковый пакет и достала оттуда стопку вещей. Это были фотографии и открытки, а также альбом с наклейками и два плаката. Эти вещи выглядели старыми. На некоторых фотографиях были явные следы от обрезки, указывающие на то, что их вынимали из фоторамок. Обратная сторона плакатов всё ещё была липкой от клея. После того как Линь Чен спросил разрешения у Лили, он на мгновение почувствовал, что не может прочитать письмо. Он взял альбом с наклейками и открыл первую страницу. И действительно, все записи принадлежали одному и тому же человеку. Линь Чен долго молча держал в руках альбом с наклейками. На прикроватной тумбочке стояла одинокая лампа, свет которой был настолько ярким, что вызывал у него крайнее раздражение. Наконец, он поднял голову. Син Цунлянь стоял в дверном проеме, лицом к кровати, заставленной фотографиями, и был практически безмолвен. У всего была причина. Например, почему Сюй Жань так яростно сражалась с Ли Цзинтянем, несмотря на то, что проработала в этой индустрии так долго? Или же, почему она обратилась в полицию и обвинила Ли Цзинтяня, зная, что ей невозможно его наказать? И почему после этого она все еще настаивала на поездке в Хунцзин, зная о таящихся там опасностях? Хотя Линь Чен пока не понимал, какая связь между всем этим, глядя на молодого певца на кровати, который смеялся, пел, принимал разные забавные позы и показывал средний палец в камеру, Линь Чен понял, что причина кроется здесь… Потому что это был Сун Шэншэн. Девять лет назад этот недисциплинированный молодой человек был заключен в тюрьму за изнасилование. «Сюй Жань… Она…» Линь Чен наконец пришёл в себя. Он посмотрел на лежащую на кровати мисс Лили и понял, что неконтролируемо задыхается. «Сюй Жань нравится Сун Шэншэн. Она давно его любит. Она всегда считала, что Ли Цзинтянь и Му Чжуо, эти мерзавцы, подставили Сун Шэншэна. Но какой в этом смысл? Сун Шэншэну уже конец». Лили достала письмо, оставленное Сюй Жань, и передала его ему. Линь Чен опустил голову и посмотрел на белоснежный лист бумаги перед собой. Впервые он почувствовал легкий страх. Он медленно открыл письмо, когда внезапно его руки сжались. Син Цунлянь появился где-то позади него. «Я прочитаю», — сказал он ему. Линь Чен пожал руку Син Цунляня, вспомнив, что когда они лежали в одной постели, другой всегда брал на себя неловкую роль. Син Цунлянь всегда проявлял инициативу и брал на себя ответственность. Но, подумал Линь Чен, ему предстояло многое пережить, и никто не сможет это заменить. «Позволь мне это сделать. Вот что я должен увидеть». Линь Чен, заметив обеспокоенный взгляд Син Цунляня, оттолкнул его руку. Он чувствовал, что, хотя никогда не говорил с Сюй Жань ни слова и они были совершенно незнакомыми людьми, никогда не встречавшимися, казалось, он бесчисленное количество раз представлял себе её облик. В тот момент, когда он открыл письмо, ему показалось, что он увидел Сюй Жань, которая несколько дней назад спокойно писал это письмо. "Привет, Я не знаю, как вам позвонить, поэтому позвольте мне просто поговорить с вами. Если вы читаете это письмо, значит, я, вероятно, мертва. Во многих письмах или предсмертных записках это говорится в начале. Раньше я считала это лицемерием, но теперь, когда пишу это, понимаю, что это вполне подходящее начало. Меня зовут Сюй Жань. Мне 28 лет. Три недели назад я устроилась на работу. Речь идёт о торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации. Да, я проститутка. Говоря более простым языком, я трусиха — такая женщина, которая грязная до мозга костей. Я не могу этого отрицать. Поэтому, когда я переступила порог, я прекрасно понимала, что буду оказывать услуги мужчинам. Но за той дверью сидел человек, которого я никогда не забуду. Я его ненавижу. Ненавижу до глубины души. Когда-то мне очень нравился один человек, и он его испортил, и он больше никогда не возродится. Человек, которого я ненавижу, — это Ли Цзинтянь. А человек, который мне нравится, — это Сун Шэншэн. На самом деле, до того, как войти, я точно не знал, что Ли Цзинтянь сделал с Шэншэном, хотя всегда подозревал, что ложное обвинение Му Чжуо в адрес Шэншэна было спланировано им самим. Поэтому, когда я увидела Ли Цзинтяня, я разозлилась. Я не смогла сдержать свой гнев, но что я могла ему сделать? Я могла только сказать ему, что не хочу иметь с ним дел, потому что он слишком отвратителен. После того, как я ему это сказала, я захлопнула дверь и хотела уйти. Но он не отпустил меня. Он схватил меня за волосы и ударил головой о дверь. Я сказала ему убираться. Мне не нужны его деньги. Я не хочу иметь с ним ничего общего. Видите ли, хотя я и проститутка, иногда я отказываю клиентам. Но Ли Цзинтянь не дал мне шанса отказаться. В тот момент я так разозлилась, что продолжала его ругать. Я ругала его за отвратительное и предательское поведение. Я сказала ему, что не хочу с ним спать. Услышав имя Шэншэна, Ли Цзинтянь вдруг радостно рассмеялся. Он схватил меня за волосы и толкнул на землю. Он ликовал. Он сказал мне: «Значит, еще остались люди, которым нравится Сун Шэншэн». Позже я почти ничего не помню. Он оттащил меня в ванную. Он наступил мне на голову, а потом засунул её в унитаз. Он избил меня, унизил. Он обращался со мной не как с человеком, а как с животным. Я кричала о помощи, но никому не было до меня дела. Я не знаю, можно ли такую ситуацию всё ещё считать изнасилованием. Дело в том, что проститутка сама вышла к двери, но отказала клиенту и была забита им до смерти. Это вполне заслуженно. Затем, когда я уже была погружена в унитаз, он вошёл в меня. Больно. Очень больно. Когда он меня изнасиловал, он прошептал мне на ухо: «Того Сун Шэншэна, который тебе нравится, я тоже так трахал. Ему это очень нравится. Он грязнее тебя». Затем он многократно избивал и оскорблял меня, постоянно рассказывая, как точно так же пытал Шэншэна. Он говорил, что Шэншэн — мазохист и ему нравится, когда он его трахает. Шэншэн безумно его любит и даже вызвался сесть за него в тюрьму. Эти слова до сих пор звучат у меня в ушах. В тот момент мне казалось, что мир рушится. Я очень сожалела, что не смог записать его слова и показать их всем. Сам Ли Цзинтянь признал невиновность Шэншэна. В тот момент я чувствовал, что должна жить. Я хотела, чтобы все знали, что Ли Цзинтянь — не человек. Позже я на самом деле не умерла. Когда Ли Цзинтянь ушёл, он бросил меня в ванну и много раз мыл. Он сказал мне, что сейчас нет никаких доказательств. Если я захочу позвонить в полицию, я могу заявить об этом, но он сказал, что полиция никогда не поверит проститутке. Кто поверит, что женщину, продающую свое тело, изнасилуют в таком месте, как Рояль Уан? Да, он прав. Никто мне не поверит, но я хочу попробовать. Думаю, мне стоит попробовать. Женщина-полицейская, которая меня принимала, была очень приятным человеком. Она действительно мне поверила. Она отвела меня на обследование. В тот момент я чувствовала, что Ли Цзинтянь не обязательно прав. Но я совершил аошибку. Я сожалею об этом. Я действительно глубоко сожалею об этом. Когда меня спросили, где находится место преступления, я вспомнила слова Ли Цзинтяня. Если бы я сказала, что это в отеле, полиция бы мне не поверила, поэтому я солгала. Я сказала им, что меня изнасиловали в его отеле. Не знаю, почему я это сказала, но я действительно солгала. Все меня отругали и посочувствовали Ли Цзинтяню. Тогда я поняла, что победить его мне невозможно. Из-за того, что я солгала, я упустила возможность добиться справедливости для себя и даже шанса добиться справедливости для своего кумира. Никто больше не поверит тому, что я говорю. Я всё испортила, и винить в этом могу только себя. Это всё моя вина. Сегодня днем мне позвонил Ли Цзинтянь и попросил встретиться в Хунцзине. Он сказал, что хочет меня отблагодарить. Я знаю, что он, должно быть, хочет моей смерти. Но если я умру, займется ли кто-нибудь моим делом? Встретлю ли я хорошего полицейского, подобного той женщине-полицейской, которая мне доверяла и дала ещё один шанс? Если мою жизнь можно обменять на еще один шанс дать вам прочитать это письмо, то почему бы мне не умереть? Честно говоря, особых надежд у меня не было, но я подумала: а, раз уж мне суждено умереть, почему бы не помечтать, правда? Я прекрасно понимаю, что вам трудно добиться справедливости для меня, но я надеюсь, что в любом случае вы сможете добиться справедливости для Шэншэна. Он действительно невиновен. Пожалуйста, поверьте мне." …… Окончательная подпись под этим письмом не была получена. Всё началось с приветствия и закончилось словами: "Поверьте мне". Сюй Жань не знала, прочитает ли кто-нибудь в итоге это письмо, но она всё же чётко изложила произошедшее. Она просто хотела справедливости. Впервые Линь Чен почувствовал, что слово «справедливость» настолько тяжело — подобно горе Тайшань — что внушает людям отчаяние. Линь Чен неосознанно почувствовал, что его пальцы дрожат. Он прекрасно понимал, что его глаза сейчас пугающе красные, но подумал, что заплакать ему действительно не под силу. Его рука скользнула по белоснежному письму; оно было безупречно чистым. Хотя почерк Сюй Жань был детским, бумага действительно была чистой. Когда Сюй Жань писала это письмо, она не проронила ни слезинки. Каждое предложение в этом письме было сильным. Линь Чен поднял голову и посмотрел на другую девушку, сидящую у кровати. Несмотря на распущенные волосы и небрежный макияж, девушка смотрела на него твердым взглядом. Да, все они были девушками, обладающими неукротимой энергией. Хотя их жизнь была мрачной, убеждения в их сердцах порой были крепче других. Син Цунлянь положил руку ему на плечо. Он встал позади него и читал письмо вместе с ним. Линь Чен глубоко вздохнул, повернул голову и посмотрел на человека, который все это время молчал. В этот момент у Син Цунляня зазвонил телефон. Син Цунлянь держал руку на плече Линь Чена, а другой рукой брал телефон. Разговор был коротким. Человек на другом конце провода, вероятно, произнес всего одно предложение. Син Цунлянь ответил лишь: «Понятно». Но Линь Чен ясно почувствовал, как рука Син Цунляня на его плече начала дрожать. Дрожь была кратковременной, но для человека вроде Син Цунляня такое было невозможно. Линь Чен посмотрел ему в глаза и мгновенно все понял. «Сюй Жань погибла», — спокойно сказал Син Цунлянь. После того как он закончил говорить, в комнате внезапно воцарилась тишина. Это был неизбежный финал, и именно о таком финале она молилась. Линь Чен посмотрел в темное окно. Шел непрерывный дождь. Он был мелким и мягким, как нежные волосы девушки, как ничтожная жизнь девушки. Ночь была темной, и в Хунцзине, должно быть, тоже темно. Линь Чен посмотрел на темное ночное небо. Внезапно ему пришла в голову мысль: если вера людей действительно способна преодолеть время и пространство, то Сюй Жань должен знать, что они прочитали это письмо. И вот, она продолжала бороться до сих пор, и наконец смогла положить конец своей недолгой и не очень хорошей жизни. Син Цунлянь легонько похлопал Линь Чена по плечу. Линь Чен оглянулся на человека, которого глубоко любил. Ему вдруг захотелось задать вопрос, и он, естественно, это сделал. «Ваша гарантия очень эффективна, не так ли?» Син Цунлянь внезапно присел перед ним на корточки. Он посмотрел на него глубоким, но спокойным взглядом, а затем ответил. «Пожалуйста, поверь мне», — сказал он. …… Ван Чао приехал позже. Когда Линь Чен прибыл на Ред-стрит, он уже рассортировал все фотографии и письма с Син Цунлянем. Когда они ушли, мисс Лили крепко спала в комнате. Они закрыли обветшалую железную дверь и вышли под моросящий дождь. Подросток схватился за голову и присел на корточки под уличным фонарем, где они стояли. Увидев их приближение, Ван Чао взволнованно вскочил и тихо крикнул: «Капитан, А'Чен, вы наконец-то здесь! Здесь слишком страшно!» Ван Чао действительно обладал странной магической силой. Когда они смотрели в его неугасающие глаза, это было словно встреча с неугасающим пламенем в бесконечной ночи. Он заставлял поверить, что всё будет хорошо. Линь Чен подошёл, погладил мальчика по мокрой голове и сказал: «Пойдём». Вероятно, из-за того, что они находились так близко, Ван Чао заметил их аномалию. «А’Чен Геге, что случилось? Ты… Ты опять плакал?» Линь Чен невольно улыбнулся. «В этот раз всё совсем не так». «И что же произошло потом?» Линь Чен обнаружил, что, когда Ван Чао задал этот вопрос, он не смог ответить. «Сюй Жань погибла». Син Цунлянь подошёл к нему и ответил за него. Ван Чао мгновенно пришел в ужас и недоверчиво спросил: «Значит, у нас нет никаких оснований для возбуждения дела?» Глядя на разочарованный, но не грустный взгляд подростка, Линь Чен начал понимать, почему Син Цунлянь всегда оберегал Ван Чао. Линь Чен подумал, что, несмотря на множество взлетов и падений, больше всего ему повезло, что Ван Чао не прочитал письмо. Вероятно, это было их единственным везением сегодня вечером. «Нет, теперь мы можем начать расследование дела об убийстве», — сказал Син Цунлянь. «Но разве Сюй Жань не мертв? Может быть, вы нашли какие-то важные улики у мисс Лили?» — резко спросил Ван Чао. «Да, мы нашли улики». Линь Чен ущипнул Ван Чао за лицо. «Но эта подсказка вас очень смущает, не так ли?» «Почему ты так много говоришь и думаешь? Хочешь учиться психологии у своего брата А'Чэня?» — резко вмешался Син Цунлянь. Разговаривая, они начали выходить из переулка. Линь Чен и Син Цунлянь шли бок о бок, а Ван Чао, быстро шагая назад, стоял напротив них. «А что насчет расследования дела об убийстве, капитан? Вы нашли доказательства того, что Ли Цзинтянь подозревается в убийстве Сюй Жань?» «Доказательств нет», — сказал Линь Чен. «Тогда как это можно назвать убийством?» «Господин Сяо Ван, у вас возникло недопонимание по поводу убийства?» — серьезно спросил Син Цунлянь. «Это не Ли Цзинтянь зарезал Сюй Жань ножом. Это убийство. Все, кто преследует, обманывает или подстрекает других к самоубийству, наказываются в соответствии с законом о преднамеренном убийстве. Вам действительно следует лучше учиться», — заключил Син Цунлянь. «Итак, теперь мы будем расследовать цепочку улик, чтобы выяснить, как Ли Цзинтянь подтолкнул Сюй Жань к самоубийству? Подождите, а Сюй Жань покончила жизнь самоубийством?» Когда они дошли до входа в переулок, Ван Чао наконец обернулся. «Что мы будем делать дальше?» «Сначала нам нужно доказать одну вещь», — сказал Син Цунлянь. "Что это такое?" «Мы должны доказать, что Сюй Жань не является виновником, который вышел на сцену и попытался перерезать горло Ли Цзинтяню». Линь Чен размышлял о том, как Син Цунлянь спланирует их следующий шаг, но он никогда не думал, что Син Цунлянь скажет такое. Он на мгновение растерялся, но потом мгновенно всё понял. Это был Син Цунлянь. …… Предсмертная записка Сюй Жань была написана слишком рано, и она не упомянула, что произошло после её отъезда в Хунцзин. Она лишь сказала, что Ли Цзинтянь попросил ее поехать туда. Что касается того, почему она надела это красное платье, одевшись в точности как преступник, перерезавший горло Ли Цзинтяню, Сюй Жань ничего не объяснила. Таким образом, содержание письма представляло собой односторонние заявления Сюй Жань. Даже сама девушка в конце письма заявила, что у нее нет доказательств, подтверждающих эти заявления. Другими словами, они по-прежнему не могли исключить эту возможность — возможность того, что все инциденты были совершены Сюй Жань. Чтобы отомстить за Сун Шэншэна и за себя, спланировала всё это и использовала собственную смерть как завершающий штрих всего заговора. Хотя после прочтения этого письма никому не казалось невиновным Ли Цзинтянь, расследование дела, основанное на фактах, не имело никакого отношения к признанию вины Сюй Жань; оно могло включать только фактические доказательства. Даже такие ужасные чудовища, как Ли Цзинтянь или такие жертвенные как Сюй Жань имели право на справедливое и беспристрастное расследование. Самым важным прорывом в этом расследовании стало выяснение, был ли человек, перерезавший горло Ли Цзинтяню, Сюй Жань. Фактически, личность человека, перерезавшего горло, всегда была главным предметом расследования по делу Ли Цзинтяня. Линь Чен был благодарен Син Цунляню. Син Цунлянь доверял мнению Ли Цзинтяня и отвёз его к Фэнчуню ещё до того, как был опубликован отчёт о расследовании, подготовленный судебно-медицинским отделом. Но необходимо было выяснить правду по всему делу, поэтому обойти стороной вопрос о перерезании горла было невозможно. Прошло 16 часов после инцидента, то есть с момента их отъезда из Хунцзина прошло 6 часов. Линь Чен считал, что у Син Цунляня мало времени. За это время судебно-медицинский отдел Хунцзин смог выпустить отчет о расследовании дела о перерезании горла, а Син Цунлянь, в свою очередь, смог пригласить его в Фэнчунь для расследования сексуального насилия Ли Цзинтяня над Сюй Жань. Условия для выезда на место происшествия были сложными, и время было уже слишком поздним — или, скорее, слишком ранним. Джипа поблизости не оказалось, поэтому они нашли интернет-кафе рядом с Ред-стрит. Естественно, Ван Чао выбрал это место из-за высокой скорости интернета. Усевшись в небольшой кабинке, Син Цунлянь начал совершать телефонные звонки. Линь Чен вышел и заказал лапшу быстрого приготовления. Вернувшись, он услышал, как Син Цунлянь разговаривает по телефону с другим полицейским, который отвечал за анализ крови. «Как дела?» — спросил Лин Чен Син Цунляня, отложив лапшу быстрого приготовления. Син Цунлянь включил громкую связь, и раздался голос полицейского, ответственного за анализ крови. «Капитан Син, анализ крови только что завершен. Кровь на платье Сюй Жань содержала только её ДНК. В ней нет примеси крови других людей. У меня действительно нет возможности доказать, была ли Сюй Ран нападавшей или нет. Может, проведем другие анализы, например, возьмем образцы волос со сцены, и посмотрим, сможем ли мы доказать, что Сюй Ран там была?» «Понятно». Син Цунлянь повесил трубку и промолчал. Сидя напротив него, Ван Чао, откусив большой кусок лапши, вздохнул. «Капитан, вам не кажется неудобным быть полицейским? Приходится давать показания по любому поводу!» «Проверь свои вещи». Син Цунлянь постучал подростка по голове. Ван Чао был недоволен. «Почему бы тебе не сказать что-нибудь вроде: Ван Чао, сначала хорошо поешь. Я же ещё ребёнок!» Ван Чао недовольно прихлёбывал ещё одну порцию лапши, но не забыл передвинуть мышку другой рукой. Син Цунлянь не стал с ним разговаривать на пустяки. Он сделал еще один звонок. Линь Чен взглянул на номер. Это был другой полицейский, ответственный за расследование на месте происшествия. «Капитан Син, капитан Син, пожалуйста, не торопите меня, хорошо? Вы знаете, сколько всего находится на этой сцене? Мне нужно всё проверить…» «Были ли обнаружены какие-либо образцы ДНК, принадлежащие Сюй Жань?» На другом конце провода следователь полиции, находившийся на месте происшествия, похоже, просматривал документы. Спустя некоторое время он ответил: «На данный момент я не обнаружил ДНК Сюй …» «Продолжайте». Син Цунлянь снова повесил трубку. Третий звонок был сделан сотруднику, ответственному за проверку следов. Но результат все равно оказался разочаровывающим. «Капитан… капитан Син, не упоминайте отпечатки пальцев. Внешняя поверхность букета была покрыта тканью, так что никаких следов там не осталось. Отпечатки ног тоже проверили, но они практически бесполезны. Вы знаете, сколько людей было на месте происшествия. Сейчас я могу сказать только, что рост нападавшего примерно такой же. В интернете повсюду гуляют фотографии, но, в конце концов, это все равно, как если бы я ничего не говорил». Син Цунлянь повесил трубку после третьего звонка. Все попытки возвращались безрезультатно и без каких-либо доказательств. Тем не менее, это было даже хорошо. Хотя полученные результаты анализов не помогли раскрыть дело, тем не менее, они развеяли некоторые подозрения в отношении Сюй Жань. Немного подумав, Син Уунлянь уже собирался снова позвонить, но замешкался и не набрал номер. Линь Чен подвинул лапшу быстрого приготовления перед Син Цунлянем и сказал: «Давай сначала что-нибудь съедим». В тот момент ему так и не удалось добиться каких-либо прорывов, поэтому Син Цунлянь положил трубку. Линь Чен открыл миску с лапшой быстрого приготовления. Лапша была замочена в самый раз. В комнате стоял сильный запах сигарет, а за окном дождь постепенно переходил из лёгкого в сильный. Внутри комнаты, помимо хлюпанья лапши быстрого приготовления, слышалось лишь шипение вентилятора компьютера. Ван Чао первым доел свою тарелку. Он выпил суп, вытер рот и сказал: «Капитан А'Чэнь, я собрал все фотографии с места преступления, сделанные фанатами, которые смог найти в интернете. Я отправил их вам. Эй, в такой критический момент вы все еще должны полагаться на меня!» Син Цунлянь не ответил. Словно почувствовав себя одиноким, подросток снова заговорил. «Капитан, не игнорируйте меня. Я просмотрел для вас все фотографии и видео фанатов. Фотографий, на которых лицо нападавшего видно четко, очень мало. Похоже, что группа фанатов Ли Цзинтяня, страдающая от недальновидности, потребовала удаления кровавых и жестоких фотографий с места происшествия, поэтому никто их не выкладывал. То есть, только на первой опубликованной фотографии лицо нападавшего было хорошо видно. Я подозреваю, что человека, разместившего пост, подставил Ли Цзинтянь, но, к сожалению, с Weibo всё в порядке. Это действительно ярый фанат Ли Цзинтяня… Вы сказали, что было бы неплохо, если бы слежка не блокировалась, но позвольте мне сказать вам, капитан, это бесполезно, даже если бы это было так. Вы также знаете, что алгоритмы распознавания лиц основаны на характерных точках. У нападавшего были видны только глаза. Характерных точек недостаточно, поэтому это вам не поможет. Не вините меня за излишнюю болтовню. Нападавший действительно…» Она очень похожа на Сюй Жань. Когда её поймали на улице, она выглядела испуганной, как будто совершила преступление, выбежала на улицу и попала под машину. Доказательств действительно нет. Что нам делать, если мы не можем найти доказательства того, что Сюй Жань не было на месте преступления? «Это можно сделать только путем поиска и выяснения, видел ли кто-нибудь Сюй Жань в момент совершения преступления, чтобы мы могли установить ее алиби». Услышав слова Син Цунляня, Ван Чао был ошеломлен, и вилка, которую он держал во рту, с глухим стуком упала на стол. Линь Чен повернул голову и посмотрел на лицо Син Цунляня, скрытое в тусклом свете. Син Цунлянь ел лапшу аккуратно, не быстро и не медленно; чрезвычайно методично. Он внезапно осознал, что отношение Син Цунляня к Сюй Жань на самом деле было более решительным, чем его собственное. На самом деле, после того как Линь Чен зашел в тупик в клубе и прочитал письмо, он подсознательно почувствовал отчаяние по поводу дела о сексуальном насилии над девушкой, потому что не было никаких доказательств. Кто-то все это уничтожил заранее. Но после всего пережитого Син Цунлянь четко определил свою позицию по этому делу: кто невиновен, и неоднозначные результаты неприемлемы. Если доказательств нет, он продолжит их поиски. Линь Чен вспомнил свои мысли. Если вера людей достаточно сильна, чтобы преодолеть время и пространство, то она должна быть способна преодолеть и невезение. Даже если бы расчеты Ли Цзинтяня были безупречными, все равно могли бы быть ошибки. Людям, подобным им, приходилось принимать веру. …… Линь Чен отодвинул миску с лапшой и просмотрел все фотографии и видео торгового центра Aньшэн International Mall, отсортированные Ван Чао и Син Цунлянем, пытаясь найти какие-либо упущения. На этих фанатских фотографиях были либо четкие, либо размытые снимки, но на всех них главным героем был Ли Цзинтянь. Честно говоря, даже заставляя себя рассматривать эти фотографии с мыслью о том, чтобы доказать невиновность Сюй Жань,Линь Чен все равно испытывал тошноту каждый раз, когда видел лицемерное лицо Ли Цзинтяня. Более того, сегодня он был в ужасном состоянии. Похмелье постепенно размыло ему зрение. Он опустил голову, потер глаза и заметил, что Син Цунлянь похлопал его по плечу. «Иди и помоги Ван Чао узнать больше о деле Сун Шэншэна. Я сам могу этим заняться». «Да-да, А'Чен. Перестань смотреть на этого отвратительного идиота!» Линь Чен, как обычно, хотел быть вежливым, но поскольку это говорил Син Цунлянь, в этом не было необходимости. Он кивнул, пересел и сел рядом с Ван Чао. «Хорошо, А'Чен Геге, я неголоден и не хочу пить. Скажи, что мне нужно проверить!» Ван Чао был полон энергии. Фактически, им нужно было расследовать целых три дела. Линь Чен, обдумав ситуацию, сказал: «Я ознакомился с материалами дела Сун Шэншэна. На самом деле, все материалы, которые можно закрыть, были тщательно изучены, поэтому вероятность возникновения каких-либо проблем невелика. Однако Сюй Жань считал Сун Шэншэна невиновным. Поэтому я думаю, что многие его бывшие поклонники тоже настаивают на этом, и среди них могут быть доказательства, которые можно найти в предыдущих обсуждениях или на форумах. Пожалуйста, попробуйте их поискать». Но чего Линь Чен не сказал Ван Чао, так это того, что Сюй Жань также раскрыл в письме информацию о том, что Сун Шэншэн и Ли Цзинтянь, возможно, состояли в отношениях, и эти отношения были довольно запутанными. «А’Чен, о чём ты говоришь? Почему ты так вежливо со мной разговариваешь? Ты меня больше не любишь?» Ван Чао сосредоточился не на том, на чём следовало. Линь Чену ничего не оставалось, как погладить его по голове и сказать: «Конечно, я тебя люблю, хороший мальчик». Син Цунлянь тихо кашлянул. «Капитан, что с вами не так? Завидуете?» Ван Чао усмехнулся и сказал: «А'Чэнь, хочешь немного поспать? Мне нужно время, чтобы всё это проверить, а до рассвета ещё есть время. Тебе следует немного отдохнуть». Ван Чао указал на диван в углу комнаты. Проявлять вежливость было бы лицемерием. Ему действительно нужен был сон. «Хорошо». После ответа Линь Чен лёг на диван. «Спасибо за вашу усердную работу», — сказал он, прежде чем закрыть глаза. «Ты меня больше не любишь!» — продолжал Ван Чао, растягивая свои жалобы. Линь Чен быстро закрыл глаза. Сонливость накрыла его, словно прилив. На самом деле, перед сном Линь Чен хотел сказать Ван Чао, чтобы тот разбудил его через час, но прежде чем он успел это сделать, он уже уснул. Ему приснился сон. Сон начался на невероятно длинной красной улице. Неоновые огни, заливавшие его, сменялись тонкими оттенками красного и зеленого на земле; такими же тонкими, как подводка для глаз на лице Лили. Затем он увидел, как Лили плачет, и вскоре плач Лили сменился смехом таксиста, мастера Гуана. Смех был таким же громким и полным эмоций. Действие перенеслось в темный подвал «Рояль Уан», где Син Цунлянь тянул его за собой, а затем они оба оказались в одной постели, причем Син Цунлянь лежал сверху и прикасался к нему. Лежа на кровати, он повернул голову в сторону и увидел лицо Сюй Жань. Сюй Жань смотрела на них тем лицом, залитым кровью, когда упала в лужу крови, а затем её переехал грузовик. Внезапно появилось лицо Ли Цзинтяня. Его глаза были полны злобы, он с возбуждением смотрел на человека в луже крови. Казалось, сцена отматывается назад, кадр за кадром, возвращаясь к началу всего происходящего. Вокруг было шумно. Люди толпились, пока Ли Цзинтянь пел. Сквозь толпу Линь Чен увидел, как кто-то выходит на сцену. Это была девушка в красном платье, невысокая, очень худая, держащая в руке букет роз. Она передала цветы Ли Цзинтяню, который обнял её. Из горла Ли Цзинтяня сочилась ярко-красная кровь. Линь Чен внезапно открыл глаза. Он встал с дивана. Не успел он оглянуться, как за окном уже выглянуло солнце. Ван Чао заснул за столом, а Син Цунлянь сосредоточенно щелкал мышкой. Он посмотрел на него, но ничего не сказал. Линь Чен закрыл глаза и энергично потер лоб. Если каждый сон что-то раскрывает, подумал Линь Чен, то и его сон должен что-то указывать. Ли Цзинтянь обнял Сюй Жань. Он снова открыл глаза, встал из-за стола и подошёл к Син Цунляню. Син Цунлянь смотрел на фотографию. Это была первая опубликованная фотография, в которой Сюй Жань обвинялся в нападении. Изображение было четким. Для тех, кто лишился возможности вести наблюдение на месте, это была самая четкая из всех фотографий. На фотографии Ли Цзинтянь повернулся спиной к камере и, казалось, собирался обнять поклонницу с букетом. Он высоко поднял руку, чтобы обнять нападавшую за плечо. Син Цунлянь постоянно увеличивал изображение, чтобы рассмотреть положение руки Ли Цзинтяня. Син Конлянь повернул голову и спросил Линь Чена: «Ты помнишь, где оказалась рука Ли Цзинтяня?» «По плечу», — с большой уверенностью ответил Линь Чен. Его взгляд наконец остановился на весьма необычном месте на фотографии. На плечах красного платья были две декоративные кожаные лямки.