Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 151 По телевизору репортер брал интервью у местного жителя. Это была седовласая старушка в красной повязке. Старушка была очень взволнована и сказала репортеру: «О, я вчера смотрела новости. Разве вы все не ищете ту большую звезду? Когда я увидела его, мне показалось, что он мне знаком! Я подумала, что где-то её уже видела. И знаете что? Перед сном мой отец рассказал мне, что у нас будет завтра утром, и вдруг я поняла, где видела эту большую звезду, которую вы искали». Старушка закончила говорить и пошла, а репортер задавал ей десятки вопросов. Камера следовала за ней по пятам, скользя мимо розовой стены. На снимке были зеленые кирпичи и шиферный мост. Вдоль дороги протекала бирюзовая река, а кирпичи и черепица, появившиеся на экране телевизора, вызвали у Линь Чен знакомое чувство. Он был похож на Ван Чао. Он безучастно повернул голову и некоторое время смотрел на Син Цунляня, потеряв дар речи. Потому что старушка шла по улице Яньцзя, той самой улице, по которой он ходил каждый день. Сун Шэншэн жил в месте, которое находилось неподалеку от них? Как это стало возможным… Старушка некоторое время шла вдоль реки, затем свернула налево в другой переулок и, наконец, остановилась перед входом в большую пекарню. Объектив камеры переместился на вывеску этой закусочной, и Линь Чен был так потрясен, что чуть не забыл дышать. Он отчетливо помнил, что это было позавчера утром; за день до аварии в международном торговом центре Аньшэн он и Син Цунлянь были в этой закусочной. Они сели друг напротив друга и позавтракали в лавке, где стоял сильный запах масла. Оператор запечатлел на видео дымящиеся оладьи и белоснежное соевое молоко, а затем направил камеру на владельца магазина. Внезапно в магазине появилось огромное количество людей, многие из которых держали микрофоны и фотоаппараты. Хозяин был очень удивлен. «Что случилось? Неужели мои оладьи Лао Чена наконец-то стали знаменитыми?» «Босс Чен, кто этот маленький тестомес в вашей семье? Кто он там, в глубине вашей кухни? Может он выйти?» — загадочно спросила старушка. Как только старушка это сказала, Линь Чен чуть не укусил себя. Он наконец вспомнил, почему ему показалось, что Сун Шэншэн выглядит знакомо. Ему действительно следовало увидеть Сун Шэншэна. Старушка была права. Это был тот, кто работал в задней части пекарни — рабочий, который месил тесто и никогда не говорил ни слова. Иногда у босса Чена не хватало теста, и ему некогда было самому его брать, поэтому он кричал, и кто-нибудь выходил из задней кухни и приносил ему тесто, после чего он склонял голову и снова уходил в подсобку… Внешность рабочего постепенно начала совпадать с образом Сун Шэншэна после его освобождения из тюрьмы. Линь Чен подумал, что в той шумной лавке ему наверняка довелось пару раз пройти мимо Сун Шэншэна. Может быть, Сун Шэншэн мельком взглянул на него, а может, он сам взглянул на Сун Шэншэна. Почему он не вспомнил об этом раньше? Но действительно ли это был Сун Шэншэн? Без всех этих заклепок на теле и своих уникальных серебристых волос, лицо тестомеса было бледным, а кожа — сухой и потрескавшейся. Он выглядел как переутомленный мелкий рабочий самого низкого уровня в городе. Однако выглядел он намного старше этих людей и не имел ни малейшего следа своей прежней внешности. У Линь Чена было много представлений о том, каким должен быть Сун Шэншэн сейчас, и он даже предпочел бы, чтобы Сун Шэншэн стал безумным палачом, мстящим Ли Цзинтяню, как он и опасался, а не таким: обычным, замкнутым и безжизненным… Неужели некогда гордая душа, низвергнутая в глубины ада, действительно станет смиренной и хилой до такой степени, что её почти не узнать? Линь Чен закрыл лицо обеими руками, испытывая сильный дискомфорт. Он почувствовал, как его плечо опустилось. В какой-то момент Син Цунлянь положил руку ему на плечо. Линь Чен поднял голову, и Син Цунлянь сильнее надавил, словно пытаясь его утешить. Син Цунлянь посмотрел на него и сказал Ван Чао: «Ван Чао, немедленно найди номер босса Чена». Подросток, без рубашки, кивнул, затем бросился к столу и открыл свой ноутбук. «А'Чен Геге, вы знаете полное имя босса Чена?» «Нет», — сказал Линь Чен, немного подумав, — «У пекарни наверняка есть записи в Бюро промышленности и торговли и в Министерстве здравоохранения. Можете проверить там». Во время прямой телетрансляции босс ловко взял деньги. Когда он искал сдачу, он вспомнил о вопросе пожилой женщины, заданном только что. «Он ушёл». «Что? Ушёл?» — повысил голос репортёр и спросил: «Вы уверены? Когда он ушёл?» «Ушёл. Он ушёл вчера после работы. Что случилось? Это что, телешоу ищет людей?» Начальник вытер руку о фартук и недоуменно спросил, словно не понимая ситуации. «Лао Чен, ты вчера не смотрел новости? Это же важное событие!» — в отчаянии закричала старушка во весь голос. «Мой маленький внук весь день сидит перед телевизором и смотрит про медведей. Какие новости я могу смотреть?» Начальник опустил голову и продолжил раскатывать тесто. Старушка хлопнула босса по руке. «Это Сун Шэншэн! Бывшая знаменитая звезда. Вы проверяли его удостоверение личности, когда нанимали его? Это его имя? Сун Шэншэн?» Босс Чен расхохотался. «Какая большая звезда? Как наш А'Гуан может быть звездой? Вы же его никогда не видели…» Услышав слова начальника, репортер немного разочаровался. «Правда ли, что его зовут А'Гуан? Но почему он ушел вчера после окончания работы? Вы знаете подробности?» «Тск». Начальник внезапно остановился и подозрительно посмотрел на репортера. «Он сказал, что его зовут А'Гуан, но теперь, когда вы упомянули… Вчера он уехал в спешке. Сказал, что не хочет получать остаток зарплаты. Потом я его догнал, но он сел в большой «Мерседес»…» Услышав это, глаза репортера загорелись, и он снова разволновался. «Вы действительно проверили его удостоверение личности? Разве это не Сун Шэншэн?» Босс Чен причмокнул губами и махнул рукой. «Нашему маленькому магазину не нужны проблемы. Нам нужен только честный и трудолюбивый человек. Он работает здесь три месяца и очень честный и ответственный. Как он похож на тех звёзд по телевизору?» «Иными словами, вы не знаете, кто он?» «Конечно, знаю. Он же А'Гуан!» Затем репортер повернулся, посмотрел на камеру прямой трансляции и очень взволнованно сказал: «Уважаемые зрители, следы господина Сун Шэншэна становятся все более запутанными. Не является ли этот пекарь бывшим королем музыки? Пожалуйста, продолжайте смотреть телеканал «Хунцзин», мы будем искать для вас улики». Начальник выглядел растерянным. Он почесал лицо, затем наклонился к камере и вдруг сказал: «Кстати, тот, кто водил этот большой "Мерседес", оставил мне номер телефона. Хотите его?» «Я хочу это! Спасибо!» Репортер чуть не потерял самообладание перед телевизором из-за предстоящего эксклюзивного материала. В то же время Ван Чао крикнул перед компьютером: «Капитан, я нашел!» «Позвони», — тяжело произнес Син Цунлянь. Ван Чао поспешно набрал номер. Во время прямого эфира новостей начальник странно доставал из кармана записку, когда внезапно раздался звонок. Сначала он передал записку репортеру, а затем ответил на звонок. «Здравствуйте, босс Чен. Я капитан полиции Хунцзин. Меня зовут Син Цунлянь. Пожалуйста, заберите записку и ничего не рассказывайте репортерам. Позже наши коллеги заберут вас и сопроводят в полицейский участок для дачи показаний. Можете быть уверены, это всего лишь обычное расследование». На фотографии видно, что репортер только, что открыл записку. Услышав это, босс Чен поспешно протянул руку и выхватил записку обратно. Словно в абсурдной комедии, он небрежно сказал Син Цунляню перед камерой: «Капитан Син, я забрал бумагу обратно. Не волнуйтесь, я никому ее не отдам, кроме полиции!» «Спасибо, и пожалуйста, пришлите мне номер, указанный на бумаге, как можно скорее». После того как Син Цунлянь закончил говорить, он повесил трубку и достал из кармана листок бумаги. На бумаге рядом с суповой миской был обведен кружок. Это был ордер, который он ранее положил под миску. Он медленно открыл его, и перед ними предстал эскиз странно названного господина Мэйцзина, улыбающегося им. Линь Чен нахмурился. Кто-то приехал за Сун Шэншэном на «Мерседесе». Кто это? Он надеялся, что это не тот ужасный человек. Син Цунлянь повернул голову, посмотрел на него и спросил: «Тебя ведь не беспокоит то же, что и меня, правда?» Линь Чен мог лишь кивнуть. …… Сун Шэншэн работал в пекарне, куда они иногда заходили позавтракать. Это было почти невероятное совпадение, но если бы это не было совпадением, то дело начало бы напоминать детектив. Линь Чен не смел строить никаких предположений по этому поводу. Они быстро собрались. Син Цунлянь и Ван Чао молниеносно запихнули все вещи в свои рюкзаки. Во время сборов Син Цунлянь ни разу не отключал телефон. Он постоянно распределял задания между коллегами из Хунцзин. Сначала он отправил кого-то на улицу Яньцзя за боссом Ченом, а затем сказал коллеге на другом конце провода: «Отведи людей из криминалистического отдела в пекарню и посмотри, есть ли там отпечатки пальцев А'Гуана, и отсканируй их для проверки. Также у меня есть фотография. Когда увидишь босса Чена, спроси его, узнает ли он этого человека, который забрал Сун Шэншэна». Закончив говорить, он снова повесил трубку, сфотографировал ордер на арест и отправил его. После всего этого у Син Цунляня завибрировало уведомление о SMS-сообщении. Он кликнул на сообщение, и на экране появился 13-значный номер телефона, отправленный владельцем пекарни. «Консультант Линь, нам следует позвонить прямо сейчас?» — спросил Син Цунлянь, глядя на номер. Линь Чен погрузился в размышления. Это был действительно сложный вопрос, поэтому даже Син Цунлянь колебался. Судя по тому, что другая сторона оставила номер телефона, было очевидно, что они надеялись, что кто-нибудь им позвонит. Это показало, что другая сторона не боялась, что они узнают о том, что забрали Сун Шэншэна, и Сун Шэншэн тоже добровольно уехал с ними. Это не должно быть похищением, так почему же? «Консультант Линь». Син Цунлянь снова окликнул его. Линь Чен немного подумал и сказал: «В любом случае, этот репортер уже видел номер, так что он, возможно, уже звонит, давайте подождем и посмотрим». Син Цунлянь кивнул, словно соглашаясь с его суждением. Вскоре они сели в джип Син Цунляня и поспешили обратно в Хунцзин. Линь Чен сидел на заднем сиденье рядом с Ван Чао, которому уже было все равно на милую розовую футболку с клубничным рисунком. Машина завелась. Ван Чао уткнулся в клавиатуру, но не знал, что делать. «А’Чен Геге, я… Что мне следует проверить?» Линь Чен помассировал переносицу и сказал Ван Чао: «Давай сначала посмотрим, что происходит в интернете, а потом поищем информацию на периферии сети. Ты можешь убедиться, что А'Гуан из пекарни — это Сун Шэншэн?» Син Цунлянь включил автомобильное радио на канале «Хунцзин». Магнетический и мягкий голос ведущего раздался с некоторым волнением: «Новости о Сун Шэншэне, бывшем короле музыки, тронули сердца сотен миллионов поклонников. Только что ведущий нашего телеканала «Хунцзин» позвонил по номеру таинственного человека, который похитил Сун Шэншэна. Наш режиссер отключил звук. Давайте затаим дыхание и будем ждать спокойно». Ведущий произнес это почти нараспев. Он был полон благоговения, произнося имя Сун Шэншэна. Для СМИ всегда было свойственно следовать трендам и восхвалять популярных, а подавлять тех,кто не так интересен публике... Звонки раздавались один за другим. Наконец, линия соединилась, и у всех замерло сердце. Из автомобильной магнитолы раздался очень спокойный и смиренный голос. Он сказал: «Здравствуйте, могу я спросить, кто это?» Глава 152 Голос не принадлежал Сун Шэншэну. Но если голос мог отражать личность говорящего, то человек, только что поднявший трубку, был типичным джентльменом. У него был низкий, магнетический и интеллектуальный голос. Короче говоря, он совсем не походил на жестокого похитителя. Возможно, дело было в том, что голос на другом конце провода был настолько спокойным, что репортер, набравший номер, немного потерял дар речи. «Ах… Здравствуйте». «Извините, могу я чем-нибудь вам помочь?» — спросил мужчина. «Здравствуйте, сэр. Я репортер телеканала Hongjing TV». «Правда? Репортер?» «Я действительно репортер. Могу я позволить себе спросить, как вас зовут?» «Сян Е», — ответил собеседник на другом конце провода. «Здравствуйте, господин Сян. Я звоню вам, чтобы спросить, не забирали ли вы кого-нибудь из переулка Яньцзя вчера в шесть часов дня. Перед уходом вы оставили свой номер телефона владельцу пекарни Чэнь Цзи?» «Да». Ответ мужчины был лаконичным и простым. «Так значит, человек, которого вы забрали, — это господин Сун Шэншэн?» Воздух внезапно замер, и все ждали его ответа. «Хе-хе». Мужчина тихонько усмехнулся. «Как быстро». «Это правда! А'Гуан — это господин Сун Шэншэн, верно? Вы его забрали, так ведь?» — с нетерпением спросил репортер. «Зачем мне вам это рассказывать?» «Вы оставили номер!» — недоуменно воскликнул репортер. «Как вы можете быть уверены, что мой номер оставлен вам?» «Это…» — начал раздражаться репортер. — «Что вы имеете в виду? Сейчас все очень обеспокоены безопасностью господина Сун Шэншэна. Вы…» «Где вы были год назад, два года назад, пять лет назад, девять лет назад?» — тон мужчины был безжалостным. «Теперь ваша очередь заботиться о его безопасности?» «Пожалуйста, поймите, господин Сян, правда всплыла наружу только вчера. До этого я, как и большинство зрителей, смотрели передачу, были совершенно ослеплены Ли Цзинтянем». — И что вы теперь собираетесь делать? — Тон Сян Е стал строгим. — Не думай, что я не знаю. На самом деле, ты просто хочешь взять интервью под предлогом заботы. Ты хочешь узнать, как его пытал Ли Цзинтянь. Ты даже думаешь о чем-то непристойном, например, что если он будет в хорошем настроении, он расскажет тебе что-нибудь интересное о своей мучительной жизни в тюрьме. Этого будет достаточно для заголовков, верно? Когда он начал задавать вопросы репортеру, тот заикался. «Вы совершенно неправильно истолковали наши мотивы. Многие поклонники и друзья молча поддерживают господина Суна. Мы все беспокоимся за господина Суна». «А, значит, вы его поклонник или просто любопытный гость?» — тон мужчины стал холоднее. Он сделал паузу и прервал репортера, который хотел ответить. «Не отвечайте мне. Пусть мне позвонит капитан полиции, который должен был получить записку». После того как человек на другом конце провода закончил говорить, он решительно повесил трубку. Благодаря четкой и лаконичной речи Сян Е, разговор завершился менее чем за полторы минуты. Син Цунлянь, ничуть не раздражаясь от того, что его назвали по имени, убавил громкость. «Син Цунлянь…» Линь Чен говорил тихим голосом. На самом деле, это он решил дождаться звонка репортера, но это решение, очевидно, вызвало недовольство у человека на другом конце провода. Син Цунлянь перебил его: «Это не имеет значения. Ты прав». Произнося эти слова, он достал сигарету, засунул её в рот, но не закурил. «Ладно, время на исходе. Давайте теперь поговорим о том, что нам известно. Во-первых, Сун Шэншэн был освобождён из тюрьмы с сокращенным сроком более года назад. За это время его местонахождение стало загадкой, и даже Ван Чао не смог найти его следов. Лишь три месяца назад он начал работать в пекарне «Чэнь Цзи» в Хунцзине. Во-вторых, согласно информации, предоставленной господином Сян Е, оставившим номер телефона, он, вероятно, является кем-то вроде друга, который поддерживал Сун Шэншэна на протяжении многих лет». «Капитан, ваше резюме точное!» — сказал Ван Чао. «Ван Чао…» — сказал Син Цунлянь, — «Проверь биографию этого господина Сяна». Как только Ван Чао собрался двинуться с места, Линь Чен схватил подростка за руку и сказал: «Нет, я знаю, кто это». «Ах! Что, А'Чен? Кто это?» «Это менеджер, который помогал Сун Шэншэну, господин Сян Е». «Опять менеджер?» Линь Чен кивнул и вспомнил информацию, которую читал ранее. «Это было из одного из интервью. Несколько лет назад Сян Е посчастливилось побывать на концерте в школе его сестры. Сначала ему показалось, что это скучно, но во время концерта Сун Шэншэн исполнил на сцене хард-роковую песню. Хотя все преподаватели и студенты в зале хотели закрыть уши, Сян Е почувствовал, что музыка Сун Шэншэна великолепна, и когда он узнал, что это его собственная оригинальная композиция, известный агент из CA Entertainment решил подписать контракт с 16-летним исполнителем. Сян Е поддержал Сун Шэншэна на его дебюте и руководил им в период его становления, самый сложный период для Сун Шэншэна. Можно сказать, что Сун Шэншэн смог достичь вершины музыкальной сцены благодаря дальновидности и смелости своего агента». После того как Линь Чен повторил сообщение, Син Цунлянь спросил его: «Так этот господин Сян Е все еще работает в CA Entertainment?» Линь Чен покачал головой. «Я не знаю, что произошло после этого. Мне нужно, чтобы Ван Чао это выяснил». «А’Чен, я уже этим занимаюсь!» — крикнул Ван Чао. Молодой человек нажал кнопку Enter и затем сказал: «Докладываю руководителю, Сян Е давно не работает в CA Entertainment. После несправедливого заключения Сун Шэншэна он уволился из CA. После нескольких перипетий, похоже, сейчас он работает менеджером в группе исполнительских искусств Яшэн». «Похоже, этот Сян Е — довольно добрый и праведный человек?» — пробормотал Син Цунлянь. На самом деле, Линь Чен прекрасно понимал чувства Син Цунляня. Раньше они были очень подозрительны. Сначала они подозревали, что Сун Шэншэна похитил господин Мэйцзин, а теперь подозревали, что мотивы Сян Е, похитившего Сун Шэншэна, были нечистыми, но факты доказали, что их предположения были полнейшей чушью. «Что думает консультант Линь?» И Син Цунлянь спросили его мнение. Линь Чен немного подумал и сказал: «Возможно, мне не совсем уместно это говорить, но мы все равно должны готовиться к худшему». «Вы имеете в виду, что Сун Шэншэн находится под контролем человека по имени Сян Е?» — спросил Син Цунлянь. «Но ведь Сун Шэншэн сам сел в машину. Как его можно контролировать?» — вмешался Ван Чао. «Я действительно не знаю, поэтому могу лишь сказать, что нам нужно готовиться к худшему сценарию». Син Цунлянь сказал: «Твоя интуиция в планировании никогда не возникает без причины…» «Нет, на самом деле моя интуиция уже была иррациональной». Хотя он и сказал это, он действительно подозревал, что его интуиция ошибается. «Эй…» Син Цунлянь вздохнул. «Однако суть проблемы на этот раз в том, зачем нам нужно искать Сун Шэншэна? Если фанаты хотят знать, в безопасности ли их любимый кумир, а СМИ хотят получать новости и сенсации, то зачем нам вмешиваться в его нынешнюю жизнь?» «Это нельзя назвать нарушением общественного порядка. В конце концов, в этом деле всё ещё есть сомнения. Одна запись может доказать, что Ли Цзинтянь принудил Сун Шэншэна к сексу, но для этого также требуется подробное признание Сун Шэншэна. Кроме того, дело о ложном обвинении и дело об изнасиловании фактически не входят в нашу юрисдикцию. Это обязанность полиции Фэнчуня. Когда я вчера связался с полицией Фэнчуня, они пригласили на допрос только Му Чжуо. У них нет никаких доказательств для его задержания. Поэтому нам нужно дождаться экстрадиции Ли Цзинтяня, прежде чем мы сможем повторно допросить его. Также требуется сотрудничество Сун Шэншэна. В противном случае, боюсь, Му Чжуо останется безнаказанным». «Да, ложное обвинение…» — задумчиво произнес Линь Чен. «Консультант Линь снова что-то задумал». «Разве это не кажется вам странным? Почему никто не знает, что Ли Цзинтянь совершил эти преступления против Сун Шэншэна? Я читал материалы дела. После ложного обвинения со стороны Му Чжуо, в полицейском участке и суде Сун Шэншэн заявил, что у мира есть много возможностей узнать истинное лицо Ли Цзинтяня, но он никогда об этом не упоминал. Даже в случае ложного обвинения со стороны Му Чжуо, он просто отрицал это до самого конца, не вдаваясь в подробности. Это одна из причин, почему его ходатайство о невиновности провалилось». Син Цунлянь пристально посмотрел на него в зеркало заднего вида. «Здесь что-то еще скрыто?» «Я не знаю, есть ли здесь какая-то скрытая история. Возможно, Сун Шэншэн не рассказывал о том, что с ним сделал Ли Цзинтянь, из-за психологической травмы и стыда. Такая ситуация также часто встречается среди жертв изнасилования. Возможно даже, что Ли Цзинтянь угрожал, что если Сун Шэншэн расскажет правду, он опубликует видео или аудиозаписи сексуального характера. Существует много подобных вариантов, поэтому мне еще предстоит дождаться Ли Цзинтяня…» Линь Чен сделал паузу и спросил Син Цунляня: «Сколько времени займет его экстрадиция?» Услышав это, Син Цунлянь нахмурился. Он, похоже, не ожидал, что его решение позволить Ли Цзинтяню вернуться в Синьни вызовет такую неопределенность. «Если все пойдет хорошо, это займет не меньше двух недель. Предполагается, что семья Ли не станет препятствием». "Я понимаю." Линь Чен больше не задавал вопросов. Как и Син Цунлянь, который не стал его винить за то, что тот сразу не позвонил Сян Е, в тот момент было слишком много неопределенностей. Все, что им оставалось, — это сделать лучший выбор на данный момент. Он сказал Син Цунляню: «Я позвоню». «Но другая сторона хочет со мной поговорить». «В этом-то и странность. Очевидно, вчера в центре внимания был я, но он хочет, чтобы вы с ним связались». Линь Чен сделал паузу, а затем добавил: «Более того, вы согласны со всеми, кто хочет с вами поговорить?» Услышав его слова, Син Цунлянь сначала был ошеломлен, а затем улыбнулся. «Консультант Линь прав». Увидев, что Син Цунлянь согласился, Линь Чен посмотрел на Ван Чао. «Ты можешь создать платформу для отслеживания сигналов? Давай посмотрим, где сейчас находится Сян Е». Ван Чао кивнул. «Его телефон легко отследить. Подождите немного». Подросток двигался быстро. Линь Чен потер чехол телефона. Он прекрасно понимал, что сейчас проявляет крайнюю паранойю, но, зная, что Сун Шэншэн три месяца работал в той пекарне, куда он иногда заходил поесть, у него возникла странная мысль. Он рассудил, что если бы он не был учителем начальной школы три года, у него бы не возникло такой мысли… Это было совершенно бредовое мышление, но если это действительно были те люди в прошлом, почему они позволили Сун Шэншэну работать рядом с ними? Это противоречило здравому смыслу и логике. Значит, это должно быть совпадение… «А’Чен». Тихий голос Ван Чао вывел его из задумчивости. Подросток дал ему знак, что он может позвонить. Линь Чен кивнул и набрал нужную последовательность цифр. Звонок длился 50 секунд. На него ответили лишь почти автоматически, после чего звонок прервался. «Здравствуйте, кто это?» Голос из динамика был таким же, как и тот, что они слышали по радио, но в холодных словах чувствовалась раздражительность, которой раньше не было. «Здравствуйте, господин Сян Е. Меня зовут Линь Чен, и я подчиненный капитана полиции Син Цунляня». «О, я вас знаю. Большое спасибо за то, что произошло вчера. Спасибо», — сказал Сян Е, но Линь Чен не почувствовал в его словах никакой благодарности. В конце концов, он получил лишь случайную, но искреннюю благодарность прошлой ночью. «Это мой долг, поэтому, пожалуйста, не будьте слишком вежливы». Линь Чен прекрасно понимал, как быстро Сян Е будет говорить и реагировать, поэтому продолжил: «Хотя это несколько резко, я хочу поговорить с господином Сун Шэншэном». По какой-то причине после этой просьбы сердце Линь Чена заколотилось. Он нервничал. Но ожидаемого голоса не прозвучало. Говорящий по-прежнему был Сян Е. «Ваша просьба действительно очень резкая. Извините. Я не могу согласиться». «Могу я попросить вас узнать мнение господина Суна?» «Линь Чен, ты не понимаешь, почему я специально попросил поговорить с твоим начальником, а не с тобой?» «Во-первых, я действительно не знаю, а во-вторых, мне действительно нужно поговорить с господином Сун Шэншэном, чтобы убедиться в его личной безопасности». «Хе-хе», — усмехнулся Сян Е. — «Значит, ты хочешь отплатить за свою доброту и предстать перед Шэншэном как его благодетель?» Чем сильнее была враждебность на другом конце провода, тем спокойнее становился Линь Чен. «Я не знаю, откуда у вас такие предрассудки. Я просто хочу подтвердить личную свободу господина Сун Шэншэна». «Свобода?» — снова усмехнулся Сян Е. — «Разве это не полиция лишила его свободы, а затем дала ему свободу?» «Прошу прощения», — искренне сказал Линь Чен. Сян Е на мгновение потерял дар речи, а затем сказал: «Линь Чен, если ты можешь поставить себя на место другого, ты должен понять, почему Шэншэн не хочет тебя видеть. Ты вынес на всеобщее обозрение его самые сокровенные поступки, а теперь ты похож на тех журналистов, которые пришли сюда, чтобы снова содрать с него кожу?» Линь Чен не мог говорить. Слова Сян Е звучали так, словно ему в горло запихнули мокрую вату, так сильно заблокировав его дыхательные пути, что он не мог произнести ни слова. Да… Какой смысл был в благодарности фанатов? Если бы Сун Шэншэн не хотел, чтобы этот вопрос снова всплыл, его агрессивные действия могли бы снова навредить Сун Шэншэну. Он поднял глаза и посмотрел в зеркало заднего вида. Тёмно-зелёные глаза Син Цунляня пристально смотрели на него, когда он кивнул в знак приветствия. Линь Чен глубоко вздохнул и сказал на другом конце провода: «Пожалуйста, не ставьте под сомнение мою сострадание или мои намерения. Если мои действия причинили боль господину Сун Шэншэну, я искренне сожалею. Но, пожалуйста, поймите, что изнасилование — это дело, подлежащее судебному преследованию, и исход дела не будет зависеть от воли преступника или жертвы. Даже если господин Сун Шэншэн не будет добиваться правовой защиты от господина Ли Цзинтяня, полиция и прокуратура возбудят уголовное дело в соответствии с законом». Линь Чен подавил в своем сердце крайне неприятные чувства. Дочитать последнюю главу было очень сложно. Если бы дело дошло до нынешнего состояния, был бы человек, которого он хотел бы защитить, и он не хотел бы, чтобы другая сторона пострадала еще больше. Этим человеком сначала была Сюй Жань, а теперь это Сун Шэншэн. Но вполне возможно, что его нынешние действия причинили бы Сун Шэншэну такой же вред, как и действия журналистов. Он насильно и преднамеренно раскрыл личную жизнь, которую Сун Шэншэн не хотел выставлять напоказ, и из-за своих обязанностей он должен был продолжать это делать. Сян Е на мгновение задумался, но голос его оставался холодным. «Понятно. Мы пойдем в полицейский участок Фэнчуня, чтобы сообщить о случившемся, но если у вас есть хоть капля сострадания, я искренне прошу вас не приходить к нам. Спасибо». Глава 153 Телефон внезапно отключился. Линь Чен невольно потер брови. Син Цунлянь продолжал ехать и почти ничего не говорил, чтобы его утешить. Поскольку в машине было относительно тихо, Ван Чао, сидевший рядом с ним, должен был слышать, что только что сказал бывший агент Сун Шэншэна. С выражением возмущения на лице он произнес: «Черт возьми, А'Чэнь Гэгэ, я наконец-то понял, что такое благие намерения, как ослиная печень и легкие(бесполезные вещи) . Как мог агент Сун Шэншэна так поступить? Хотя в его словах нет ничего плохого, я думаю, он действительно хуже, чем Лю Ин. Мне хочется его ударить». Линь Чен успокоил его и погладил подростка по голове. «Какой адрес у Сян Е?» «Э-э… Он в Фэнчуне, так что я думаю, что Сун Шэншэн вернулся в Фэнчунь». «Что вы имеете в виду?» — спросил Син Цунлянь. «Сян Е родом из Фэнчуня, как и его компания. На машине также были номерные знаки Фэнчуня». «Они сказали, что пойдут в полицейский участок Фэнчуня, чтобы дать показания», — сказал Линь Чен Син Цунляню. «Иными словами, они сказали нам больше не вмешиваться?» — Син Цунлянь точно подметил ключевой момент. Линь Чен кивнул. «Разве мы обязаны соглашаться только потому, что он сказал это?» Это прозвучало знакомо. Линь Чен невольно снова потер брови. Син Цунлянь неодобрительно заметил: «По крайней мере, мы должны убедиться, что Сун Шэншэн действительно в безопасности и что его личная свобода не ограничена». «Тогда мы снова поедем в Фэнчунь?» — невольно воскликнул Ван Чао. «Пока нет». Син Цунлянь заехал на машине на съезд в направлении Хунцзина. «Нам еще нужно кое-что уладить». Он немного подумал, а затем сказал: «Вы и ваш А'Чен Геге можете сначала следить за передвижениями онлайн». Ван Чао открыл свою программу и, естественно, начал подводить итоги текущего индекса общественного мнения. При этом он задался вопросом: «Но зачем мне сейчас организовывать онлайн-форумы…» «Г-н Сяо Ван», — легкомысленно сказал Син Цунлянь. «А?» «Мозги — это хорошо. Надеюсь, они у вас есть». «Что со мной не так?» Линь Чену пришлось объяснить это молодому человеку. «В любом случае, пока всё не прояснится, нужно быть осторожными. Общественное мнение в интернете помогает нам предсказать развитие событий, и иногда трудно понять, спасут ли мир те вещи, на которые ты иногда обращаешь внимание». Линь Чен похлопал подростка по плечу. «По крайней мере, не будь таким беспечным, как я». Ван Чао открыл рот, словно хотел что-то сказать, но, вероятно, почувствовал, что его слова не принесут пользы, поэтому опустил голову и сосредоточился на работе. В итоге перед Линь Ченом появилась диаграмма анализа данных об общественном мнении, аналогичная той, что использовалась во время инцидента с Ли Цзинтянем. Ван Чао сказал: «Ах, взрыв должен быть как минимум уровня ядерной бомбы!» Хотя Линь Чен прекрасно понимал, какое влияние окажет дело Сун Шэншэна после прямой телевизионной трансляции, он все же был потрясен разрастающимся облаком общественного мнения, развернувшимся перед ним. Количество комментариев и ретвитов, связанных с подобными инцидентами, в интернете достигло поразительных масштабов. Линь Чен терпеливо просмотрел их и обнаружил, что все комментарии в сети примерно разделены на несколько категорий. Группа людей обвиняла полицию в предвзятости. Они сосредоточили внимание на сотрудниках полиции Фэнчуня, которые ранее занимались этим делом, и настоятельно потребовали провести строгое расследование их действий. Другая группа требовала сурового наказания для Ли Цзинтяня. Под безжалостным натиском интернет-общественного мнения Ли Цзинтянь, бывшая суперзвезда, превратился в уличного мальчишку, которого все проклинали и избивали. Все некогда высокомерные поклонники Ли Цзинтяня больше не смеют защищать своего бывшего кумира. К последней категории, вероятно, относились фанаты, которые не участвовали в столкновениях ни с одной из сторон и лишь молча переживали за Сун Шэншэна. Поклонники, которые когда-то были в спячке, вспыхнули, как грибы после весеннего дождя. Многие из них написали посты, полные ностальгии и отдавая дань уважения. Они надеялись, что человек, которого они когда-то любили, будет в порядке, несмотря ни на что, и также надеялись, что Сун Шэншэн однажды снова появится на сцене. Глядя на хаотичную перепалку в интернете, Линь Чен лишь пришел к выводу, что никакой проблемы нет — по крайней мере, он не смог найти никаких улик. …… В жилом районе. Чтобы следить за текущей ситуацией с Сун Шэншэном, Му Вэньхуа два дня подряд оставляла телевизор включенным дома. После того как муж ушел на работу, она сидела с маленькой дочкой на коврике для ползания в гостиной, но особого желания играть с ней у неё не было. Она понимала, что это неправильно, но не могла оторваться от новостей по телевизору. Когда эти репортеры пришли в пекарню и позвонили господину Сян Е, она тоже сидела перед телевизором. Её настроение постепенно менялось: от возбуждения к раздражению, а затем к депрессии. Да, господин Сян Е был прав. Эти репортеры просто следовали за сплетнями и были совершенно не похожи на неё,на них, настоящих фанатов. Она поднялась с коврика для ползания, схватила ноутбук и открыла личный сайт Сун Шэншэна, который заходила каждый день — «Be With You». Было время, когда после заключения Сун Шэншэна под стражу она никогда не осмеливалась заходить сюда, чтобы читать новости о его положении, но вчера она наконец-то нашла свой давно закрытый аккаунт на этом сайте. В разделе для участников она увидела друзей, которые когда-то вместе с ней гонялись за звёздами. Вид их ярких аватаров, один за другим, постепенно принёс ей радость. Она и не подозревала, сколько лет прошло с тех пор, как на форуме появлялось столько людей. Мышь прокручивала страницу вниз, ответы сыпались как ручей. Среди новичков и старых пользователей было много тех, кто просил выложить старые записи концертов, и много ветеранов, которые охраняли форум. Ветераны неустанно работали над загрузкой всевозможных интервью, которые, как им казалось, никогда больше не увидят свет. Увидев всё это, беспокойство Му Вэньхуа внезапно утихло. Му Вэньхуа подумала, что главное различие между фанатами и зрителями заключалось в том, что они действительно любили Сун Шэншэна. Внезапно ее внимание привлек пост, который был модерирован и помечен красным текстом. Тема поста была следующая: [Они не могут это компенсировать,но мы вас поддержим]. В возрасте Му Вэньхуа посты с подобными заголовками казались ей чем-то обыденным, но она все равно переходила по ссылке. Прочитав основной пост, она примерно поняла, что имел в виду автор, и даже немного растрогалась. Вчерашний шокирующий поворот событий вызвал волну жалоб в интернете, в том числе на журналистов, полицию и следователей. Многие спрашивали, как они могли позволить себе компенсировать ту роскошную жизнь, которую когда-то вел Шэншэн? Пост, который она сейчас читала, был написан в основном в аналогичном ключе. Автор поста написал довольно много. [ На самом деле, как и все остальные, я тоже очень обеспокоен тем, где сейчас находится Шэншэн и как у него дела, но я думаю, что разница между нами, фанатами, и обычными людьми, которым небезразличен «инцидент с Сун Шэншэном», заключается в том, что мы должны сдерживать своё внутреннее любопытство. Хотя мы действительно хотим увидеть его и узнать, как у него дела, мы не можем влиять на его нынешнюю жизнь. Мы должны дать ему пространство и шанс восстановиться. Возможно, сейчас он хорошо восстанавливается и готовится нас удивить, а может быть, он травмирован и больше не захочет нас видеть, но в любом случае мы согласны защищать его до конца его жизни. То, чего он не может себе позволить, мы будем сопровождать его и вернем ему. ] Автор поста добавил: [ Точно так же мы не можем обвинять и оскорблять других, например, поклонников Ли Цзинтяня. Да, именно полиция посадила Шэншэна в тюрьму, но именно они и раскрыли правду. Ах, мы можем лишь надеяться, что полиция восстановит справедливость. В прошлом Шэншэн предпочитал терпеть всё сам, чем причинять нам боль, поэтому мы должны быть к нему добрыми… ] По какой-то причине чтение этого вызвало у Му Вэньхуа слезы. [ Любить кого-то — значит становиться лучше ради него. ] На этом автор поста и закончил. [ Хотя, возможно, это слишком эгоистично с моей стороны, я всё же надеюсь, что однажды Шэншэн сможет преодолеть боль и вернуться на сцену. Я надеюсь, он снова станет тем гордым 18-летним юношей. Я надеюсь, этот день скоро настанет. ] Пока Му Вэньхуа предавалась воспоминаниям, Линь Чен тоже увидел этот пост, но не на личном сайте Сун Шэншэна, а в Weibo. В тот самый момент, когда он и Ван Чао наблюдали за общественным мнением в интернете, быстро начала формироваться новая туманность. Ван Чао быстро открыл первую страницу Weibo. И как раз когда они подумали, что вот-вот произойдет что-то важное, они увидели длинную статью, написанную искренне. Среди бесчисленных обвинений, оскорблений и ссор эта длинная статья пронеслась подобно чистому ручью. Царила такая спокойная и безмятежная атмосфера, что, несмотря на ожесточенные споры, когда звучали действительно нейтральные и спокойные замечания, люди все равно были готовы выслушать. Этот пост в Weibo был ретвитнут более тысячи раз за короткий промежуток времени. Он спонтанно породил такие темы, как #Accompanyyouforyourcomeback и #WaitingforShengsheng. Казалось, давние, но лишенные лидера поклонники Сун Шэншэна наконец-то обрели стержень. Этот простой, длинный пост был подобен чистому источнику, прорывающемуся сквозь трясину, позволяя ясно и четко выразить свою мысль перед фанатами. Многие люди один за другим прекращали свои споры и начали пересылать эту длинную статью. Ван Чао закрыл свой ноутбук. Линь Чен отвел взгляд. За окном по-прежнему виднелись длинные, словно неизменные, камыши. Он думал, что в любом случае, какой бы жестокой ни была эта история, после неё всегда наступит спокойствие. Всё будет хорошо, и ему не стоит больше об этом беспокоиться. …… Словно желая показать ему, что не всё всегда было так плохо, как он думал, по возвращении в полицейский участок их встретили совершенно неожиданно. Линь Чен подумал, что они, похоже, не слишком много людей уведомили о своем возвращении в Хунцзин, но, открыв дверь вокзала, он увидел внутри большую группу людей, ожидающих их. Даже старый директор, который редко спускался вниз, соизволил спуститься со второго этажа. В офисе царила тишина. Глядя на их серьезные лица, Линь Чен подумал, не собираются ли их уволить на глазах у всех. Он неуверенно взглянул на директора. Старый директор вышел позади всех с суровым лицом, держа в руке чашку чая. Полицейские впереди разделились на две группы. Когда директор У вышел вперед, первым делом он пнул Син Цунляня. «Ваш начальник настолько стар, что вы чуть не довели его до сердечного приступа и отправили в больницу!» — взревел старый директор. Син Цунлянь, пошатываясь, с лицом, полным обиды, сказал: «Босс У… ситуация была крайне сложной…» «Убедительно…» Старый директор энергично тряс рукой, словно хотел ударить Син Цунляня, но его рука резко переместилась с затылка Син Цунляня на плечо, и он энергично похлопал его по плечу. В чашке, которую он держал в другой руке, не пролилось ни капли. Он сказал: «Син Цунлянь, ты действительно отлично справился на этот раз!» Син Цунлянь был ошеломлен. Он был совершенно не готов к тому, что упрек в середине выступления сменится похвалой. «С вами всё в порядке, старик?» — неуверенно спросил Син Цунлянь. Но прежде чем его голос стих, раздались тихие аплодисменты. Затем все в офисе начали аплодировать. Аплодисменты были негромкими и неторопливыми, но на лицах аплодирующих читалась серьезность. Линь Чен стоял рядом с Син Цунлянем, и его похлопывали по плечам или спине руки, протянутые со всех сторон. Многие просто похлопывали его, но не говорили ничего в знак поздравления или благодарности, потому что никаких поздравлений по этому поводу не было. Только люди, занимавшие должности старых директоров, могли сказать им: «Молодец». Линь Чен чувствовал, что должен испытывать какие-то эмоции, но в тот момент он внезапно перестал сожалеть о сделанном выборе. Этого было достаточно. Более того, этого было очень достаточно. Словно ветер бесследно унесся, нечто, что можно было бы назвать приветственной вечеринкой, продлилось очень недолго. После ухода старого директора Син Цунлянь увел всех остальных. Он напрямую расспросил своих подчиненных о положении владельца пекарни, где подрабатывал Сун Шэншэн. Лицо товарища Чжан Сяолун покраснело. В конце концов, как полицейский, расследовавший дело Ли Цзинтяня, она должна была наслаждаться моментом. Линь Чен похлопал полицейскую по плечу и сказал: «Хорошая работа». Лицо полицейской еще больше покраснело. «Консультант Линь, босс Чен ждет в комнате отдыха», — сказала она, направляясь вперед. «Кстати, босс Чен сказал, что не узнал человека, указанного в ордере. Это был не тот человек, который увел Сун Шэншэна». Полицейский остановился перед дверью, внезапно обернулся и тихо спросил: «Кто этот человек на фотографии?» Син Цунлянь взглянул на неё и ничего не ответил. Владелец пекарни в офисе ждал этого очень долго. Увидев их, владелец пекарни тут же встал. «О, господин полицейский. Вы не поверите, но с тех пор, как мой магазин сняли на видео на этом телеканале, мне поступает бесчисленное количество звонков с просьбами об интервью!» Линь Чен ничего не ответил, а сел прямо напротив босса. Начальник взглянул на него и внезапно удивился. «Господин полицейский, мы раньше встречались?» «Дядя Чен, я часто хожу к вам в кафе завтракать», — сказал Линь Чен. «О, да. Вы часто к нам заходите». Владелец пекарни совершенно расслабился, увидев знакомого. «По дороге сюда я услышал кое-какие новости. Значит, наш А'Гуан — это действительно такая большая звезда, Сун Шэншэн?» «Так и должно быть», — ответил Линь Чен. «Ах, тогда как вы думаете, мне следует попросить у А'Гуана автограф и повесить его в нашем магазине? Нет, нет, мне нужно сделать фотографию! Фотографию!» — радостно сказал дядя Чен. Увидев его таким счастливым, Линь Чен вдруг почувствовал облегчение. Возможно, именно этот добрый и простой владелец магазина и стал причиной того, что Сун Шэншэн решил работать именно здесь. «Вы говорили ранее в интервью, что Сун Шэншэн начал работать в вашем магазине три месяца назад?» «Да, я это хорошо помню. Так совпало, что в тот день был день рождения моей жены». «Итак, не могли бы вы рассказать, что произошло в тот момент?» «Ничего особенного. Я разместил объявление о работе, и ко мне пришел молодой человек, сказав, что хочет работать, но у него нет опыта. Он спросил, согласен ли я. Он выглядел честным парнем, поэтому я его нанял». Работа в обычных небольших магазинах была временной. Линь Чен немного подумал и спросил: «Могу я позволить себе спросить, проверяли ли вы его удостоверение личности в тот момент?» «Ах… вспомнил. Он сказал, что приехал в Хунцзин на работу, и у него украли бумажник на вокзале, поэтому я не стал смотреть на его удостоверение личности. В смысле, я всё ещё бдителен в вопросах безопасности…» Дядя Чен отпил глоток чая. Линь Чен и Син Цунлянь переглянулись. «Вы уверены, что он пришел сам и не выглядел так, будто его заставили?» Дядя Чен, похоже, не понял, о чём они говорят. Он на мгновение растерялся и риторически ответил: «Силой? Конечно, А'Гуан сделал это по собственной воле. У него нет семьи и дома, и он спит в магазине, как только тот закрывается. Он практически никогда не выходит из дома. Ах, мне это очень завидно». «Но разве в вашем магазине есть место для сна?» — спросил Линь Чен. «О, в задней части кухни есть небольшая кровать. Поскольку А'Гуан жил там, он мог также присматривать за магазином». Линь Чен кивнул и хотел задать еще вопросы, но тут раздался стук в маленькую дверь кабинета. Син Цунлянь подошёл к двери и открыл её. Снаружи предстало восторженное лицо Чжан Сяокуна. «Капитан Син! Вышел Сун Шэншэн!» Линь Чен не стал задавать дяде Чену дополнительных вопросов и вместе с Син Цунлянем бросился прямо к телевизору в полицейской комнате отдыха. Перед телевизором собралось много людей, и несколько коллег отошли в сторону, чтобы дать им немного места. Линь Чен посмотрел на экран телевизора и увидел вход в полицейский участок Фэнчуня. У черных железных ворот собралась огромная толпа зевак, и, естественно, там же были и все журналисты. Линь Чен был почти уверен, что он и Син Цунлянь никому не рассказали о том, что Сян Е отвезет Сун Шэншэна в полицейский участок Фэнчуня, но, скорее всего, эти СМИ узнали об этом, когда позвонили господину Сян Е. Оператор переместил камеру к воротам. У входа на станцию остановился черный «Мерседес-Бенц». Водитель вышел и открыл дверь. Линь Чен наконец увидел того вежливого джентльмена, с которым разговаривал по телефону. На нем была облегающая серая рубашка, темно-синий полосатый галстук, а манжеты были украшены серебряными застежками. Он вышел из машины, подошел к заднему сиденью и наклонился, чтобы открыть дверь. На экране Сян Е отражал образ представителя высшего общества. Самое главное, что он не был похож на Мэйцзина. Но у Линь Чена не было времени наблюдать за Сян Е. Его взгляд был полностью сосредоточен на человеке, вышедшем из пассажирской двери. Внезапно вспыхнули целые облака огней. В первые несколько секунд Линь Чен не смог разглядеть фигуру человека, вышедшего из машины. Сян Е рукой заслонил окруживших его репортеров, почти полностью закрыв тело человека. После того как сотрудники полицейского участка Фэнчунь вывели репортеров, территория вокруг Сян Е была очищена, что позволило Линь Чену четко разглядеть фигуру мужчины. Несмотря на маску, несмотря на опущенные глаза и отсутствие культовых сережек и кольца в носу, это был Сун Шэншэн. И действительно, казалось, что Сун Шэншэн живет свободно. Глава 154 По крайней мере, так это выглядело. Например, этот человек был похож на Сун Шэншэна. Например, он выглядел так, будто его личная безопасность не подвергалась никаким ограничениям. Например, Сян Е казался добрым человеком. Рука Сян Е лежала на спине Сун Шэншэна, защищая его. Изображение их двоих перед камерой мелькнуло, и всё, что осталось, — это их спины, пересекающие поле и ведущие в полицейский участок. Наконец, дверь открылась, и Сян Е опустил руку, освободив её от Сун Шэншэна. Казалось, Сун Шэншэна никто не принуждал. Линь Чен вздохнул с облегчением. Это был конец. Трансляция была недолгой, но даже полицейские, сидевшие перед телевизором, испытывали нервное предчувствие, что стали свидетелями важного события. Линь Чен стоял у окна и смотрел наружу. Он считал, что у него нет причин сомневаться в личной безопасности Сун Шэншэна. В конце концов, Сян Е осмелился открыто привести Сун Шэншэна в полицейский участок, а это означало, что Сун Шэншэн должен быть на свободе и в безопасности. В конце концов, если бы Сун Шэншэн действительно находился под контролем других, он мог бы обратиться за помощью в полицию, как только войдет в участок, не говоря уже о тех трех месяцах, что он работал в той пекарне, полной маслянистого дыма, где он мог бы попросить о помощи любого прохожего. А может быть, Сун Шэншэн не осмелился попросить о помощи, потому что его принуждали, но он был один, у него не было ни семьи, ни возлюбленной. Предыдущая информация не указывала на то, что у него не было серьезных отношений ни с кем, так чем же Сян Е мог угрожать Сун Шэншэну? Кроме того, какая причина была у Сян Е контролировать Сун Шэншэна? Чтобы вернуться на музыкальную сцену и получать высокую прибыль? Если бы это было так, всё вернулось бы к исходной точке. Если только Сян Е не использовал что-то, чтобы принудить Сун Шэншэна, зачем бы он сотрудничал? Также существовала вероятность, что это был вовсе не Сун Шэншэн, но поскольку Сун Шэншэн находился в тюрьме, его отпечатки пальцев были в базе данных. Сян Е не мог этого не знать. Искать замену было бы бессмысленно. Мысли Линь Чена метались во все стороны. Вдали виднелись синие крыши домов. Река сияла чистыми и спокойными красками раннего летнего света. Линь Чен смотрел на город, в котором жил, и вдали виднелась мирная жизнь, до которой можно было дотянуться. Всё выглядело прекрасно. Он чувствовал, что его тревоги можно списать лишь на подозрения и их следует прекратить. Мир не всегда полон заговоров, и это всего лишь профессиональная болезнь… По крайней мере, он убедил его в этом, пока его внезапно не окутал слабый запах табака. Линь Чен обернулся и увидел Син Цунляня, стоящего рядом с ним. «Беспокоишься о Сун Шэншэне?» — спросил Син Цунлянь. «Как же иначе?» — криво усмехнулся Линь Чен. — «Я действительно впервые столкнулся с подобной ситуацией. На самом деле, я понимаю, почему Сун Шэншэн предпочел вернуться в полицейский участок Фэнчуня, чем увидеть меня. Если бы кто-то силой раскрыл мое ужасное трагическое прошлое, я бы тоже разозлился». «Не думай так», — Син Цунлянь глубоко вздохнул. — «Это слишком пессимистично». «Правда?» Син Цунлянь затянулся сигаретой. В воздух поднялся сине-серый дым. «Ты должен поверить, что Сун Шэншэн не такой человек. Возможно, у него сейчас ком в горле, возможно, ему трудно что-то сказать, возможно, сейчас ему нужны твои, казалось бы, бессмысленные, но неустанные усилия». Линь Чен посчитал, что Син Цунлянь сейчас выглядит особенно привлекательно. «Син Цунлянь», — окликнул он его по имени. "Здесь." «Но сейчас я ничего не делаю». «К счастью, я до сих пор так считаю,что ты сделал уже важно». Во время выступления Син Цунлянь поднял вверх заявление и потряс им перед ним. …… Другими словами, бессмысленные усилия означали, что некоторые вещи не обязательно принесут плоды, независимо от того, сколько усилий в них вложено. Заявление, которое принес Син Цунлянь, было примерно таким же. Это было заявление, которое Син Цунлянь поручил другим полицейским сделать проектировщику торгового центра Aньшэн International Mall и руководителю фан-клуба Ли Цзинтяня. Главный вопрос заключался в следующем: кто тогда организовал нападение на Ли Цзинтяня? К сожалению, прочитав заявление, Линь Чен обнаружил, что это по-прежнему тупик. Организатор заявила, что нападавшего организовал фан-клуб, но руководитель фан-клуба это отрицала. После того, как организатор показала текстовые сообщения в качестве доказательства своей невиновности, обратившись к сообщению, помеченному её собственным номером, руководитель фан-клуба отрицала, что когда-либо отправляла эти сообщения. Короче говоря, оставалось неясным, кто виновен. «Ты помнишь пост Ли Цзинтяня в Weibo?» — спросил Син Цунлянь. Линь Чен кивнул. «Вы хотите сказать, что кто-то взломал телефон человека, ответственного за фан-клуб, точно так же, как это сделали с аккаунтом Ли Цзинтяня в Weibo?» Син Цунлянь не ответил, а вместо этого набрал номер Ван Чао. «Сэр, я только что спустился вниз. Почему вы зовете именно меня?» — голос Ван Чао звучал резко. «Ваш приговор неверный. Измените его», — сказал Син Цунлянь. «Господин, ваш помощник, Сяо Ван, будет служить вам от всего сердца!» — настойчиво заявил Ван Чао. Линь Чен поднял брови и взглянул на Син Цунляня. Син Цунлянь с удовлетворением спросил собеседника: «Как в отправленном мне текстовом сообщении может отображаться номер вашего А'Чен Геге?» «Господин, вы можете сделать это с помощью любой простой программы, которую можно без проблем скачать из интернета». Закончив говорить, Ван Чао добавил: «Честно говоря, вам нужно хорошо изучить передовые научные и культурные знания…» Не успев закончить говорить, Син Цунлянь безжалостно повесил трубку. Он положил телефон на стол и погрузился в размышления. Линь Чен посмотрел на тусклый экран на столе. Ли Цзинтянь сказал, что его фотография была опубликована после взлома его аккаунта в Weibo. «Ну и что, если Ли Цзинтянь не солгал?» «Это теория заговора, и подобные домыслы уже граничили с триллерами», — Син Цунлянь сменил тему. «Но мы всё ещё можем проверить эту ветку обсуждения». «Лю Ин?» «Да. Такой большой звезде, как Ли Цзинтянь, невозможно сделать это в одиночку, поэтому должен быть ответственный за это человек». «Так где же Лю Ин?» — спросил Линь Чен. «Консультант Линь, как гражданка нашей страны, не находящаяся под дипломатической защитой, Лю Ин также является подозреваемой по этому уголовному делу, поэтому она…» Линь Чен широко раскрыл глаза. «Здесь? Внизу?» Линь Чен не знал, когда именно Син Цунлянь уладил это дело, но Син Цунлянь всегда умел тщательно продумывать все детали. В ту ночь в подвальной камере для задержанных допрашивали поклонников Ли Цзинтяня, и теперь настала очередь менеджера Ли Цзинтяня. У госпожи Лю Ин больше не было той ауры, что была раньше. Её волосы были растрепаны, а лицо измождено. На маленькой кровати в камере для задержанных она сидела лишь в углу, так как ей не нравилось постельное белье. Услышав звук открывающейся двери, Лю Ин взволнованно бросилась к ней. Син Цунлянь вошёл первым. Лю Ин схватил его за наручники и решительно заявил: «Капитан Син, когда я могу уйти? Я больше не могу здесь оставаться!» «Я знаю… я знаю…» Син Цунлянь доброжелательно посмотрел на неё. Он похлопал Лю Ин по руке и нашёл стул. «Вы хотите, чтобы вас отпустили под залог?» Линь Чен вошла следом за Син Цунлянем. В тот же миг, как она его увидела, лицо Лю Ин побледнело. Увидев это, Линь Чен наконец поняла, кто здесь кнут, а кто пряник. «Невозможно», — сказал Линь Чен, садясь на стул, Син Цунляню. — «Если она не объяснит всё чётко, я не соглашусь на освобождение под залог». Он холодно посмотрел на неё. Син Цунлянь сказал: «Госпожа Лю, видите ли, ваша нынешняя проблема действительно серьезна. Ли Цзинтянь сбежал обратно в Синьни один, полностью свалив вину на вас. Вы также знаете, насколько серьезен инцидент в международном торговом центре Аньшэн. Перерезание горла — это пустяк. Ключевое значение имеют несчастные случаи, вызванные давкой. За это предусмотрено наказание не в виде трех-пяти лет лишения свободы, а в масштабах десяти-двадцати лет. Что еще вы можете объяснить?» «Я уже всё рассказала!» — Лю Ин выглядела так, будто хотела всё выболтать. — «Всё это спланировал Ли Цзинтянь, и меня это не касается!» Линь Чен взглянул на Син Цунляня и сказал Лю Ину: «Ли Цзинтяня скоро сопроводят обратно в Китай. Не думай, что можешь просто переложить все ответственность на него». «Это действительно он. Я не знала, что он такой сумасшедший», — Лю Ин стиснула зубы. «Перед встречей с фанатами в торговом центре он сказал мне, что это из-за влияния дела об изнасиловании. Чтобы избавиться от этого влияния, он решил подшутить над фанатами». «Шутка над фанатами?» «Это как устроить что-то такое, чтобы фанаты пожалели тебя. Пока их оскорбляют, сплоченность фан-группы будет расти… Кроме того, фанаты — тупицы. Они будут защищать тебя без разбора в ситуации. Что касается публики, то новое событие привлечет их внимание, и никто больше не будет обращать внимания на дело об изнасиловании». «Хороший метод», — усмехнулся Линь Чен. «Это была идея Ли Цзинтяня?» «Да, он попросил меня организовать выступление девушки на сцене, которая бы изобразила, как перерезает ему горло, и сказал, что для того, чтобы развеять подозрения, он переложит вину на того, кто его подставил…» «Значит, то текстовое сообщение, полученное планировщиком торгового центра?» «Это прислала я», — прошептала Лю Ин. И действительно, его подозрения оказались неверными. Ли Цзинтянь солгал. Линь Чен испытал лишь шок, вспомнив хаос, произошедший несколько дней назад. В его памяти внезапно возник огромный плакат с отвратительной улыбкой Ли Цзинтяня. «Значит, тот огромный плакат в торговом центре тоже был идеей Ли Цзинтяня?» «Все наши рекламные плакаты такого размера, но Цзинтянь сказал, что его фотографию нужно повесить на самой высокой точке, поэтому я подчеркнула это управляющему торговым центром». "Я понимаю." Выслушав заявление Лю Ина, Линь Чен не почувствовал облегчения. Эта история соответствовала его рассуждениям, и никаких проблем не возникло, поэтому он решил пойти другим путем. «Так что же с Сюй Жань? Ты звала её приехать в Хунцзин?» В тот момент, когда он задал этот вопрос, женщина, которая все еще держалась, внезапно поникла, и на ее лице наконец появилось отчаянное выражение. «Консультант Линь, меня же посадят в тюрьму, верно?» Линь Чен кивнул. «Я тоже так думаю». Глаза Лю Ин покраснели. «Этот инцидент — правда. Я должна понести наказание за её жизнь». Лю Ин закрыла глаза руками и глубоко опустила голову. «Но я не знала… Я, как и все остальные, не представляла, как Ли Цзинтянь мог прикоснуться к грязной курице…» Линь Чен достал из кармана салфетку и протянул её. Лю Ин взяла салфетку, терпела боль и прошептала: «Цзинтянь попросил меня позвонить Сюй Жань и попросить её приехать в Хунцзин, чтобы они могли встретиться. Поэтому я солгала Сюй Жань, сказав, что меня изнасиловал и осквернил Ли Цзинтянь. Я хотела ей помочь и попросила её надеть одежду фан-клуба, сказав, что отведу её на встречу с фанатами, чтобы раскрыть истинное лицо Ли Цзинтяня…» В этот момент Лю Ин расплакалась. «Я притворилась, что пошла в туалет, и бросила её в Макдоналдс. Я сказала ей, чтобы она никого не слушала, а потом я поехала в больницу. Она, должно быть, очень долго ждала меня, прежде чем выйти. Она так верила мне. Она называла меня сестрой и относилась ко мне как к хорошему человеку, но я солгала ей. Я убила её…» Но я солгала ей. Я убила её… Лю Ин повторяла эту фразу снова и снова. Линь Чен вышел из комнаты для задержанных, и в его ушах эхом звучали её слова скорби и самообвинения. За железными воротами сидела на кровати опустошенная женщина, которая всегда держала голову высоко, и плакала навзрыд. …… Линь Чен и Син Цунлянь снова поднялись по лестнице из темного, сырого подземелья. Солнечный свет, проникающий через окна, вызывал у него дискомфорт. Он опустил голову и протянул руки, чтобы закрыть глаза. «Я постараюсь добиться экстрадиции Ли Цзинтяня как можно скорее». Син Цунлянь остановил его за плечо и уже собирался сказать что-то ещё, когда зазвонил телефон. Син Цунлянь жестом попросил подождать немного, затем взял трубку. «Здравствуйте, капитан Лю». Линь Чен не понимал, что говорил собеседник, но Син Цунлянь все это время молчал. Наконец он заговорил, сказав лишь: «Я понимаю. Спасибо». Он повесил трубку и лишь сказал: «Капитан Лю из полицейского управления Фэнчуня сообщил, что проверил отпечатки пальцев. Это Сун Шэншэн». Линь Чен снова почувствовал волнение, словно его сердце сжималось от волнения. Возможно, из-за слишком пристального взгляда Син Цунлянь, прежде чем успел задать вопрос, сказал: «Он сделал свое заявление. С Сян Е нет никаких проблем. История в целом соответствует тому, что мы предположили». «Сун Шэншэн… Зачем он там работал?» Син Конлянь сказал: «Он сказал, что пошел работать в пекарню, потому что психиатр, которого ему помог найти Сян Е, посоветовал ему постепенно налаживать контакты с обществом». "Психиатр?" "Верно." Линь Чен считал, что если он будет оказывать Сун Шэншэну психологическую помощь, то на средних и поздних стадиях лечения он также будет поощрять его к попыткам восстановить связи с обществом и начать жить нормальной жизнью. Это был стандартный процесс лечения, который проводит каждый психиатр. Просто тревоги в его сердце не рассеивались. «Не могли бы вы выяснить, какое психологическое лечение проводил тот психиатр с Сун Шэншэном?» После этой просьбы он пожалел о своём решении. Хотя ему очень хотелось увидеть медицинские записи психиатра, зная, что он почувствует настоящее облегчение, увидев их, он ясно понимал, что читать это ему не следует, поскольку одно из главных правил консультирования гласит: психологи-консультанты несут ответственность за сохранение конфиденциальности своих клиентов и не должны разглашать ее, если человек не согласен или не имеет особых потребностей. Это был моральный стержень психотерапии. Наконец, он сдержал свой гневный порыв и сказал Син Цунляню: «Пожалуйста, сделай вид, что я только что не говорил этого». Син Цунлянь пристально посмотрел на него и сказал: «Они скоро должны выйти. Пойдем посмотрим». Они снова встали перед телевизором. За эти два коротких дня они посмотрели слишком много прямых телепередач и пережили слишком много моментов, когда видели других издалека. На экране телевизора величественно, под палящим солнцем, возвышался полицейский участок Фэнчунь, покрытый пышной зеленью. Репортер стоял перед камерой с телефоном в руках. Он, опустив взгляд, взволнованно вел репортаж. «Уважаемые зрители, только что СМИ получили письмо, подписанное господином Сун Шэншэном. Электронная версия этого письма сейчас находится у меня на телефоне». Спустя мгновение репортер зачитал весь текст, затем внезапно поднял голову и воодушевляющим тоном сказал: «Г-н Сун Шэншэн заявил, что с момента освобождения из тюрьмы он активно проходит психологическое лечение и занимается восстановительными тренировками с целью возвращения на сцену. Даже в самые темные времена своей жизни он никогда не сдавался. Сегодня, когда правда всплыла наружу, он искренне благодарит многочисленных поклонников, которые всегда доверяли ему и всецело поддерживали его. В то же время он надеется, что все не будут слишком беспокоиться о его личной жизни, а вместо этого будут следить за его дальнейшей деятельностью. Тьма прошлого миновала, и он продолжит усердно работать ради светлого будущего. Он не поддастся невезению. Поклонники и друзья, пожалуйста, ждите терпеливо!» Прежде чем голос репортера стих, вспыхнул свет. Камера внезапно переместилась, когда ворота полицейского участка Фэнчунь неожиданно открылись. Под ярким светом из полицейского участка вышли Сун Шэншэн и Сян Е. Журналисты ринулись к трибунам и засыпали Сун Шэншэна всевозможными безумными вопросами. «Шэншэн, Шэншэн, вы подадите иск против полиции?» «Полиция сообщила, когда Ли Цзинтянь будет экстрадирован обратно в Китай для суда?» «Шэншэн, как ты себя чувствуешь после всего, что тебе пришлось пережить?» «Шэншэн, вы хотите что-нибудь сказать своим поклонникам?» В этот момент Сун Шэншэн остановился. Сян Е положил руку себе на спину, словно тоже хотел что-то сказать. Линь Чен смотрел на стройную фигуру в белой футболке по телевизору. Сун Шэншэн посмотрел в камеру. Он снял маску, закрывавшую его лицо. Его взгляд был решительным, как огонь. Он пристально посмотрел в камеру, затем наклонился и поклонился. Но он не произнес ни слова. Линь Чен уставился на согнутую спину Сун Шэншэна. В тот момент время словно замерло. Он сказал Син Цунляню: «Что бы ни случилось, я все равно хочу его увидеть». Глава 155 Встреча с Сун Шэншэном раньше сводилась к походу в пекарню на завтрак, но теперь это превратилось в огромную проблему, и сложные вопросы связей с общественностью, связанные с этим, выходили за рамки воображения Линь Чена. Закончив работу, он и Син Цунлянь заехали, чтобы отвезти дядю Чена домой. Уже наступил вечер, и люди у входа в магазин разошлись. В переулке воцарилась тишина, когда дядя Чен открыл раздвижные ворота. Он ушел в спешке, поэтому столы и стулья не были вытерты, а горшок с соевым молоком в лавке уже испортился. Син Цунлянь хотел дать деньги в качестве компенсации за убытки, но дядя Чен отказался их принять. У Син Цунляня не оставалось другого выбора, кроме как помочь дяде Чену навести порядок в его лавке. Линь Чен хотел помочь, но его прижали к стулу. Это было редкое зрелище. Син Цунлянь закатал манжеты брюк, обнажив свои красивые, сильные руки, и начал протирать столы и стулья. За окном лавки косое солнце висело на карнизе и постепенно садилось на запад. Линь Чен наблюдал, как Син Цунлянь, занимаясь самой обычной работой в теплом свете заката. Допив свой напиток, он сказал дяде Чену: «Можно мне сходить посмотреть, где спал Сун Шэншэн?» «Можешь идти. Оно сзади», — ответил дядя Чен. Задняя кухня оказалась чище, чем ожидалось: аккуратная посуда и блестящие столешницы. Линь Чен погладил длинный стол, представляя, как Сун Шэншэн протирает здесь каждую плитку. От задней кухни, в самой дальней части дома, была отделена небольшая комната, в которой, по всей видимости, Сун Шэншэн жил последние три месяца. Но пространство было слишком маленьким — настолько маленьким, что после того, как расставили кровать, невозможно было ничего положить. К счастью, там было окно. Линь Чен сел на кровать. Воздух был чистым, пахло лимонным моющим средством. Он погладил мягкое и чистое постельное белье. Если раньше он сомневался, действительно ли Сун Шэншэн работает здесь, то, сев на кровать, он убедился, что Сун Шэншэн действительно здесь проживает. Когда солнце наконец село, он снял обувь и спокойно лёг на кровать. Он, конечно, не был таким уж небрежным человеком, но, сев на кровать, где когда-то спал Сун Шэншэн, он почувствовал, что ему нужно прилечь. Вокруг царила тишина, когда он лёг, положив одну руку на голову, а другую облокотившись на край кровати. Вдали доносился шум воды. Линь Чен постепенно закрыл глаза. Было не очень комфортно, но достаточно тихо. Ему нужно было работать только на задней кухне каждый день. За исключением лавочника, который иногда ворчал, никто не мог его потревожить. Никто не мог его потревожить… Мысли Линь Чена постепенно унеслись вдаль, пока скрип и звук открывающейся двери не вернули его к реальности. «Что, слишком устал?» Син Цунлянь стоял у двери с метлой в руке. Линь Чен открыл глаза и, держась за край кровати, попытался встать, но внезапно его оглушило. Вероятно, заметив, что он внезапно проснулся и принял странную позу, Син Цунлянь присел перед ним на корточки и спросил: «Судорога?» Линь Чен покачал головой, выпрямился, затем долго смотрел на свою руку, после чего сказал Син Цунляню: «Выйди ненадолго за дверь». Син Цунлянь был в замешательстве, но всё же вышел за дверь. Линь Чен присел на корточки и нежно погладил край кровати, затем резко остановился. И действительно, то, к чему он только что прикоснулся, не было иллюзией. В комнате было полумрак. Он уже собирался достать телефон из кармана, когда Син Цунлянь уже включил фонарик на телефоне. При таком ярком свете Линь Чен отчетливо увидел явную царапину на краю деревянной кровати, на которой спал Сун Шэншэн. След был очень глубоким. Казалось, его вырезали гвоздями. Только после бесчисленных попыток образовался такой глубокий отпечаток. В этот момент подошёл и Син Цунлянь. Они вдвоем присели на корточки в узком проходе, разглядывая вырезанную Сун Шэншэном эмблему. У них возникло жуткое ощущение, что это символ «&». Символ «&» логически означал, что эти двое незаменимы, а также мог означать одного человека и другого человека, что было синонимом союза «и». Чтобы понять, что этот символ означал для Сун Шэншэна, Линь Чен выбрал самый быстрый и простой способ. Он попросил Ван Чао зайти на личный сайт Сун Шэншэна «Be With You» и зарегистрировать новый аккаунт, чтобы попросить помощи — [Новичок просит помощи в понимании того, что такое & и что он означает.] Пост, написанный Ван Чао, привлек слишком много поклонников, и вскоре множество восторженных подписчиков откликнулись на него. Увидев пост в гостиной, Му Вэньхуа слегка улыбнулась и опубликовала видео. В старом доме на улице Яньцзя Ван Чао двигал колесиком мыши. «О, это действительно мем из прошлого». Линь Чен сел рядом с ним и внимательно прочитал ответы. И действительно, символ имел большое значение для Сун Шэншэна и его поклонников. Рок-музыканты всегда придумывают что-то с особым символическим смыслом, и этот символ был чем-то подобным. [Название нашего сайта происходит от этого символа. Я буду с тобой всегда~] Ван Чао продолжал обновлять страницу, и в комментариях появилось видео. Он кликнул на него, и из динамика раздался задыхающийся голос Сун Шэншэна. Это была грандиозная концертная сцена. Во время перерыва между песнями Сун Шэншэн сидел, скрестив ноги, на краю сцены. На видео он выглядел очень молодо. У него были серебристые волосы, пропитанные потом. Он явно выглядел уставшим, но всё ещё улыбался. Его брови сияли, как самая яркая звезда на ночном небе. Девушки в зале кричали и хором выкрикивали лозунги. «Ты сказала, что будешь защищать меня вечно?» Сун Шэншэн с улыбкой опустил гарнитуру и поднял микрофон. Девочки закричали громче: «Да!» Они возбужденно кричали. Певец в черной кожаной куртке слегка наклонил голову, внимательно прислушиваясь к каждому слову, которое выкрикивали девушки. Спустя долгое время вокруг постепенно воцарилась тишина. Внезапно он схватил микрофон и рассмеялся. «Поскольку я красивее и сильнее, я буду тебя защищать». Девочки были так взволнованы, что снова закричали. Их сияющие улыбки, казалось, слились с морем ярких огней на заднем плане. Сун Шэншэн наклонил голову в сторону сцены. Словно что-то не так услышал, он снова поднёс микрофон к уху. «Что ж, давайте договоримся». Он небрежно взмахнул руками и нарисовал в воздухе символ. «Поскольку я сильнее, каждый раз, когда ты будешь рисовать этот символ, я буду приходить к тебе и даровать удачу и силу». Молодой человек на сцене так ярко улыбался. Его взгляд был твердым и сильным, словно он мог рассеять всю тьму. Все болельщики в зале следили за его движениями. Линь Чен не удержался и нарисовал на столе знак "&". Фотография заканчивается тем, что красивый Сун Шэншэн встает. «В переводе на английский это означает: я буду с тобой вечно, поэтому следующая песня посвящена мне, сильному. Если однажды я умру, пожалуйста, спой эту песню для меня». Сун Шэншэн засмеялся. Долгое время после окончания видео в комнате царила тишина. Линь Чен вспомнил, что во время репетиции фестиваля арбузной музыки Му Чжуо, почти потеряв силы на сцене, постоянно рисовал символы. Если он угадал правильно, то Му Чжуо должен был нарисовать вот это. Поэтому даже Му Чжуо был готов присоединиться к этому убеждению. Линь Чен подумал, что даже те, кто ненавидел Сун Шэншэна, подставили его и бросили в адскую бездну, всё ещё пытались выжать из него мощную энергию. Что же за человек был Сун Шэншэн? Ван Чао спросил: «А'Чэнь Гэгэ, а что означает символ рядом с кроватью Сун Шэншэна?» «Боюсь, он хочет напомнить себе о необходимости проявлять настойчивость ради людей, которые когда-то любили его». Линь Чен сидел на берегу реки, глядя на звезды на небе, и произносил эти слова. За прошедшие два дня он посмотрел интервью Сун Шэншэна и поручил Ван Чао найти все его концерты на Blu-ray через специальные каналы. Когда у него было свободное время, он сидел на балконе у реки, снова и снова слушая пение Сун Шэншэна и любуясь звездным небом, окрашенным красками заходящего солнца. На самом деле, в последние несколько дней у него было очень мало свободного времени. Он и Син Цунлянь были чрезвычайно заняты. В конце концов, они натворили огромную кучу дел. Им приходилось не только отвечать на вопросы различных отделов, но и писать целую гору отчетов по делу. Даже вопрос об экстрадиции Ли Цзинтяня требовал многочисленных телефонных звонков и письменных отчетов для завершения работы. Лишь в очень поздние часы ему и Син Цунляню иногда удавалось сесть лицом к лицу. Син Цунлянь принес чашку чая, поставил её на кофейный столик и сел напротив него. Шум воды летней ночью был опьяняющим. Линь Чен сделал глоток чая и обнаружил, что сегодня его заменили на чай с хризантемой. Он поставил чашку и посмотрел на человека, сидящего напротив него. Син Цунлянь слабо улыбнулся и сказал: «Те бабушка и дедушка с противоположной стороны улицы спрашивали меня, не перестал ли Ван Чао нравиться песни, которые пели приторные девочки, и не переключился ли он на мужских персонажей». Линь Чен убавил громкость и спросил: «Как ты ответил?» «А, я сказал „да“», — естественно ответил Син Цунлянь. Линь Чен поднял чашку и легонько чокнулся с чашкой Син Цунляня. «Спасибо, капитан Син». «Спасибо, консультант Линь», — сказал Син Цунлянь. Линь Чен смотрел на ночь. Речной бриз обдувал лицо собеседника, который улыбался и допивал половину чашки чая. Син Цунлянь поставил чашку, скрестил ноги и спросил: «Какие впечатления у консультанта Линя сегодня от общения с поклонниками?» «Мне очень нравится Сун Шэншэн», — спокойно сказал Линь Чен. Син Цунлянь поднял брови. «Ты проявляешь сочувствие или он нравится тебе по другой причине?» Линь Чен не ожидал, что он использует такой психологический термин, и на мгновение опешился. «Я не могу сказать, что это эмпатия, потому что Сун Шэншэн действительно очень милый». Хотя Сун Шэншэн последние два дня вел себя жестко и отказывался с ним видеться, и даже Линь Чен чувствовал, что ему не стоит больше его беспокоить, просмотр его видеоматериалов не должен быть чем-то из ряда вон выходящим. Говоря это, Линь Чен перевернул ноутбук перед собой, чтобы Син Цунлянь тоже мог его посмотреть. На экране была запись университетского концерта, на котором Сян Е открыл для себя Сун Шэншэна. Это была чрезвычайно ценная информация. По словам опытных пользователей личного сайта Сун Шэншэна, потребовалось немало усилий, чтобы найти её в архивах его средней школы. Линь Чен прибавил громкость. Возможно, из-за того, что пение было слишком громким, Син Цунлянь закрыл уши, как будто у него болела голова. На тёмно-желтом снимке молодой человек держал гитару. У него были крашеные светлые волосы и ряд блестящих серёжек, что придавало ему типичный вид нерадивого ученика. Он стоял на сцене школьного спортзала, громко пел и играл на гитаре. Он прыгал вверх и вниз по сцене, рычал и кричал, выглядел высокомерным и властным, но при этом ярко улыбался. В конце песни подросток, запыхавшись, вышел на сцену и подмигнул всем девушкам в зале. Ведущий мероприятия в костюме выглядел так, будто у него болела голова так же, как у Син Цунляня. Он подошел к подростку и поставил перед ним микрофон. «Однокурсник Сун Шэншэн, как ты себя чувствуешь сегодня?» «Что вы думаете?» — Сун Шэншэн повысил голос и спросил девушек в зале. Несколько групп девушек закричали. «Похоже, что одноклассник Сун очень уверен в себе, ну и что, если судья не позволит тебе пройти дальше?» Сун Шэншэн с гордостью показал средний палец старикам из жюри и сказал: «Ну и что? Я пою не для них. Только красивые люди могут понять песни, которые я пою». Произнося эти слова, он продолжал подмигивать зрителям. Сун Шэншэн, которому на тот момент было всего 16 лет, уже умел очаровывать окружающих. Линь Чен нажал кнопку паузы. Син Цунлянь недоверчиво посмотрел на него. «Значит, тебе это нравится?» «Это так мило», — с волнением сказала Линь Чен. «Итак, если у Сун Шэншэна концерт, нужно ли мне бронировать билеты на концерт консультанта Линя?» Линь Чен, глядя на Син Цунляня, очень серьезно сказал: «Капитан Син, вы не должны их заполучить. Вы должны завербовать Ван Чао для этого». «Так страшно?» Линь Чен открыл веб-страницу Be With You и указал Син Цунляню на тысячи высотных зданий. «В новостях сообщалось, что Сун Шэншэн, возможно, в ближайшем будущем проведет встречу с фанатами без участия СМИ, которая станет первым шагом к его возвращению на сцену. Конечно, это всего лишь внутренние слухи. Весьма вероятно, что эта встреча с фанатами не будет объявлена публично». «Неужели только из-за этого слуха фанаты так много его обсуждают?» «Конечно, нет», — Линь Чен указал на другой пост с более чем 3000 комментариями и показал его Син Цунляню. «Это здание, где обсуждается встреча, а здесь — как достать билеты». «О чём они говорят?» «Это не разговоры. Это споры». Линь Чен беспомощно сказал: «Поклонники Сун Шэншэна спорят с театральной труппой Сян Е. Иными словами, если Шэншэн действительно хочет провести встречу с фанатами, то способ покупки билетов онлайн слишком несправедлив. Возможно, там окажутся люди с корыстными мотивами. Существует множество преданных поклонников, которые поддерживают Шэншэна более десяти лет. Неуместно конкурировать с новыми фанатами. Поэтому они и спорят по этому поводу. Позже театральная труппа опубликовала объявление, чтобы успокоить всех. Сян Е сказал, что Шэншэн хочет увидеть людей, которые всегда его поддерживали, поэтому, возможно, сейчас он не сможет использовать онлайн-продажу билетов, а будет распространять билеты напрямую через личный сайт Шэншэна, Baidu и фан-клуб. Короче говоря, это удовлетворит всех». «Значит, чтобы получить билет, вы хотите, чтобы Ван Чао создал фальшивую личность, выдав себя за старшего члена фан-клуба?» — спросил Син Цунлянь. «Ах, вот что ему и следовало сделать», — сказал Линь Чен. Син Цунлянь внезапно спросил: «Но разве вопрос о встрече с поклонниками еще не решен?» «Планирование наперед». «Подождите, ты хочешь встретиться с Шэншэном сейчас?» «Да». Услышав его слова, Син Цунлянь неохотно отпил глоток чая. «Думаю, ваше желание увидеть Сун Шэншэна теперь нечисто». Линь Чен рассмеялся. «Я очень надеюсь, что он снова сможет выйти на сцену». На берегу было спокойно, ветер утих под безмятежным звездным небом. Когда Линь Чен много позже вспоминал о том, что произошло в те дни, ему все еще казалось, что все это слишком нереально. Глава 156 В итоге, на фан-встрече Сун Шэншэна все же была применена внутренняя модель продажи билетов. Из всех 1116 билетов на встречу 90% были пропорционально распределены между основными клубами поддержки, а оставшиеся 10% были доступны для всех желающих. Все доходы от продажи билетов будут переданы в благотворительную организацию, которая помогает жертвам сексуального насилия. Хотя обычные люди были недовольны отсутствием билетов для широкой публики, большинство из них всё же восхитились решением Сун Шэншэна. Фанаты были ещё больше рады, потому что, согласно подробным правилам, указанным в объявлении о продаже билетов, внутренние билеты распределялись в зависимости от количества лет членства в фан-клубе. Члены, зарегистрированные более 10 лет, имели больше шансов получить билеты, чем те, кто зарегистрирован всего 1 год. В частности, это включало сложный метод пропорционального распределения. Короче говоря, после того, как Линь Чен выслушал объяснение Ван Чао, он спросил: «А ты сможешь их получить?» Ван Чао уставился на него широко раскрытыми глазами. «А'Чэнь Гэгэ, ты действительно сомневаешься во мне!» Позже выяснилось, что Ван Чао за секунду после выдачи билетов успел схватить более сотни билетов. Син Цунлянь был вынужден выкручивать подростку уши и заставить его отдать украденные билеты, а затем жестоко избить его. После урегулирования всех обстоятельств его также оштрафовали на половину карманных денег. Линь Чен посмотрел на электронный билет, который ему только что прислали, на своем телефоне. Встреча состоялась в Культурном центре имени Юнчуань Кристин, именно там были найдены ключевые доказательства, необходимые для осуждения Ли Цзинтяня. Их места находились в 7-м ряду, на местах 11/12/13. Встреча началась 1 июня , в день, когда они вели переговоры с посольством Синьни об экстрадиции Ли Цзинтяня в Китай. Позже Линь Чен обнаружил, что всё это, возможно, было результатом тайных замыслов Бога. …… Популярность дела Ли Цзинтяня в интернете постепенно падала. В конце концов, важные события, способные повлиять на мировую историю, происходят каждый день. Внимание обычных пользователей сети всегда быстро привлекается подобными вещами. За исключением имени Сун Шэншэна и темы его встречи с фанатами, которая стала трендом в Weibo в день выпуска билетов, его имя, казалось, постепенно исчезало, что, возможно, и было желанием Сун Шэншэна. А чтобы подготовиться к встрече с поклонниками, у Сун Шэншэна появилось ещё больше причин не видеться с Линь Ченом. По словам полицейского, передавшего сообщение Син Цунляню, когда Сун Шэншэн пришел в полицейский участок, чтобы дать показания, его в частном порядке попросили высказать свое мнение, но Сун Шэншэн все равно отказался его принять. Линь Чен наконец перестал цепляться за этот вопрос. В ожидании встречи с поклонниками он и Син Цунлянь занимались другими делами. Конечно, они никогда не признались бы, что это как-то связано с их тайными способами получения билетов. В конце концов, всё это сделал Ван Чао. 15 мая был седьмой день смерти Сюй Жань. Син Цунлянь работал сверхурочно в полицейском участке. Утром Линь Чен и Ван Чао первыми отправились на кладбище в пригороде. Поскольку у Сюй Жань не было родственников, Линь Чен взял на себя инициативу и купил ей небольшой участок на прекрасном кладбище. На надгробном камне Сюй Жань ярко улыбалась. Её макияж был легким, она выглядела как беззаботная маленькая девочка, не испытывающая ни боли, ни тревог. Линь Чен положил лилии, которые держал в руке, нежно погладил надгробие, а затем протянул руку к Ван Чао. Подросток поспешно вытащил из рюкзака листок бумаги. Это был билет на встречу с поклонниками Сун Шэншэна. Когда Ван Чао в тот день покупал билеты, он также взял один для неё. Он не только распечатал электронный билет, но и использовал очень толстый картон, чтобы он выглядел как настоящий. Линь Чен посмотрел на фотографию девушки на надгробном камне, достал зажигалку и поджег бумагу. Пламя поглотило билет, который свернулся в серые клочки. Когда угли погасли, Линь Чен повернулся и ушел вместе с Ван Чао. В тот день они сделали перерыв. После посещения кладбища Линь Чен отвел Ван Чао в публичную библиотеку. Подросток наконец-то оправился от неописуемой грусти. Он нес свою сумку по залу библиотеки и оживленно болтал с ним, но, пройдя совсем немного, Ван Чао отказался уходить. Он лег у зоны отдыха возле библиотеки с рюкзаком в руках и сказал: «А'Чен Гэгэ, я только что вспомнил, что у меня назначена встреча с профсоюзом для формирования группы. Можешь забрать меня позже». Линь Чен всё понял и вошёл в библиотеку. Он вспомнил, что больше недели назад они с Син Цунлянем в непринужденной обстановке обсуждали вопросы образования молодежи. Син Цунлянь сказал, что возложит на него бремя выбора книг для Ван Чао. Он подумывал о том, чтобы привести Ван Чао в библиотеку в свой следующий выходной, но только спустя неделю, когда он действительно привел сюда Ван Чао, ему показалось, что это было целую вечность назад. Он стоял перед заставленными книгами стеллажами и бесцельно бродил между рядами. Он брал одну книгу, переворачивал её,рассматривал странные рисунки, а затем переходил к следующей полке. В зоне отдыха библиотеки Ван Чао нашел место спиной к камере и сел рядом с длинным столом. Подросток поправил поля кепки, бросил на стол красный рюкзак, набитый всякими мелочами, вытащил из него ноутбук и нажал кнопку включения. Но на самом деле Ван Чао не открывал Battle.net, а перешёл на определённый видеосайт. Линь Чен уже выбрал пятую книгу. Индикатор выполнения на экране компьютера перед молодым человеком медленно продвигался. Наконец, когда файл загрузился на 100%, он быстро нажал клавишу Enter, захлопнул ноутбук и поспешно вышел из гостиной. Телефон Линь Чена слегка завибрировал. Он взглянул на только что полученное сообщение, взял седьмую книгу и подошел к стойке библиотекаря. Этим летом погода была жарче, чем в предыдущие годы. Линь Чен ждал автобус на остановке вместе с Ван Чао. В многочисленных кондиционированных залах пользователи сети, только что открывшие MeTube, самую известную в мире онлайн-видеоплатформу, обнаружили, что на главной странице сайта появилось недавно загруженное видео. Кто-то кликнул на видео и был настолько шокирован, что не смог говорить. Он посмотрел видео дважды, быстро скачал его, а затем загрузил на другой отечественный видеосайт. Первоначальный пользователь, загрузивший видео повторно, изменил заголовок на более сенсационный, чем у оригинального пользователя: [«Рояль Уан»: неожиданное открытие подпольного борделя. Трагическая сцена, как ад на земле».] Надо сказать, что второй автор видео был прирожденным мастером социальных сетей, потому что заголовок был слишком провокационным. Всего за полчаса количество просмотров видео превысило 500 000. Бесчисленное количество пользователей интернета посмотрели это жестокое видео на своих телефонах, компьютерах и планшетах. Видео было тёмным и без озвучки. Однако, несмотря на то, что снимок был сделан с помощью камеры-обскуры, на нем было видно, как толстый мужчина средних лет истязает худую девушку на водяном матрасе. Девушку тащили за волосы, и она ударилась головой о прикроватный столик. Мужчина продолжал бить ее кулаками в живот. Хотя лицо девушки на видео плохо видно, возбужденное и жестокое выражение лица мужчины заставило многих людей не вынести повторного просмотра. Именно потому, что это видео слишком сильно бросало вызов устоявшимся нормам человеческой морали, оно мгновенно вызвало чудовищный гнев всех пользователей сети. Вскоре личность преступника была раскрыта. Это оказался известный предприниматель из Фэнчуня, который всегда играл роль хорошего мужа. То, что произошло дальше, было вне чьего-либо контроля. Когда Син Цунлянь соединил звонок с капитаном полиции Фэнчуня, Линь Чен и Ван Чао ели карри с рисом в небольшой лавке в 3 километрах от библиотеки. Подросток с удовольствием листал книги, которые взял для него Линь Чен. Увидев «Руководство по техническому обслуживанию тракторов», он еще больше воодушевился: «А'Чен, откуда ты знаешь, что мне нравятся тракторы!» — сказал он, запихивая в рот ложку риса с карри. — «В детстве я говорил отцу, что мечтаю стать трактористом». «И что дальше?» «Тогда мой отец сказал „хорошо,это неплохой выбор“», — радостно сказал Ван Чао. Внутри кабинета полицейского участка. Син Цунлянь отдернул телефон на метр от ушей, отчаянно отрицая, что непристойное видео, только что занявшее верхние строчки в рейтингах крупных видеохостингов и стремительно распространяющееся в кругу его друзей, является его шедевром. «Лао Чен, как это могло случиться со мной? Это правда, не я. Я сейчас на станции. Ты представляешь, сколько доносов скопилось передо мной? Жизнь действительно тяжела!» «Лао Син, не думай, что я не знаю, насколько компетентен твой подчиненный. Кто же еще мог бы это сделать, если не ты? Ты же сам натворил кучу бед!» «Клянусь Богом, в этом мире много способных людей. Вы не можете оскорблять меня только потому, что кто-то из моих подчиненных способен на это. Где доказательства? Я также хочу знать, кто это сделал. Это так здорово. Хотя, если вы хотите, чтобы я думал, что вы можете так долго терпеть эту раковую опухоль, как «Рояль Уан», я начну сомневаться в чистоте вашей команды…» Син Цунлянь продолжал говорить, и наконец, человек на другом конце провода резко повесил трубку, словно был крайне раздражен. Син Цунлянь посмотрел на экран телефона и холодно улыбнулся. Внутри индийской закусочной. Линь Чен только что допил свой напиток, который подавали к еде. Он даже не притронулся к обеду перед собой. Он протянул подростку салфетку, когда внезапно загорелся экран его телефона. Он поднял трубку. Раздался приятный голос Син Цунляня: «Вы уже пообедали?» «Как раз сейчас едим». Напротив него Ван Чао внезапно остановил движения ложкой и сложил рот в форме буквы «О». Карри, которым был набит рот мальчика, чуть не вывалилось. Линь Чен несколько раз напевал что-то себе под нос по телефону, затем положил трубку и сказал Ван Чао: «Ваш капитан получил выговор без разбора от начальника полиции Фэнчуня. Он очень зол». «Что, мой поступок был настолько замечательным? Это просто невероятная удача!» — взволнованно воскликнул Ван Чао. Линь Чен кивнул и продолжил: «Вначале отдел интернет-слежки хотел заблокировать это видео, но не сделал этого. Теперь вся сеть разлетелась на куски». «Великолепно!» — подросток поднял свою колу и слегка чокнулся бокалами с Линь Ченом. Линь Чен поставил колу на стол и тихо произнес: «Однако дело настолько масштабное, что даже высокопоставленные чиновники были потрясены. Говорят, что они уже изучают личность того, кто загрузил это». Ван Чао улыбнулся и махнул рукой. «Не волнуйтесь. Преимущество публичных библиотек в том, что даже если они достаточно мощны, чтобы найти настоящий IP-адрес, это все равно бесполезно. В любой момент времени в библиотеке находятся сотни людей, поэтому найти можно только призрака. Кроме того, я решил отложить время загрузки. Когда видео было загружено, мы были в автобусе, и есть еще и записи с камер видеонаблюдения, хотя это и не было специально запланировано!» Линь Чен снова поднял свой бокал и слегка чокнулся с подростком. «Спасибо». …… Хотя видеоролик о "Рояль Уан" был коротким, он смог стать отправной точкой для раскрытия надземного и подземного миров Фэнчуня, и это потрясло не только Фэнчунь, но и всю страну. Дело Сюй Жань было возобновлено. Зрители видели рукописное письмо Сюй Жань, в письме не было явных доказательств того, что она подвергалась насилию в «Рояль Уан». Поэтому после расследования выяснилось, что клуб странным образом избежал наказания, но теперь ситуация изменилась. Полицейское управление вновь сформировало оперативную группу для расследования дела компании "Рояль Уан". Масштабы такого расследования уже не могли быть остановлены отдельными лицами. По мере развития расследования имена всплывали одно за другим. Затем полиция заявила, что получила доступ к секретным бухгалтерским книгам компании и начала расследование в отношении причастных к делу лиц. В те несколько дней слухи распространились по всей стране, и каждый житель Фэнчуня и окрестных городов оказался в опасности. Были раскрыты связи между "Рояль Уан" и CA Entertainment, и в отношении некоторых стажёров CA, включая старших руководителей, было проведено расследование. Публика была очень рада видеть подобную драму и с интересом наблюдала за взлетами и падениями в её развитии. Будучи свидетелем, чьи показания были искажены, г-н Лу Сюй сыграл важную роль в процессе расследования. Благодаря его показаниям полиция наконец смогла изучить средства связи участников дела. Хотя большинство участников дела заранее удалили подозрительное программное обеспечение со своих телефонов, если упомянутое Лу Сюем программное обеспечение для проституции действительно существовало, то подобное ПО неизбежно оставило бы следы на телефоне и сервере пользователя. Главное, чтобы пользователь не был настолько умён, чтобы выбросить свой телефон в океан, где его уже невозможно будет спасти, или не сжечь память, тогда существующие данные всегда можно было бы восстановить. Затем Син Цунлянь прибегнул к некоторым уловкам, чтобы заставить Фэнчуня передать ему эти данные. Ван Чао сел за компьютер и потянулся. Одной рукой он держал купленный лимонный черный чай, а другой печатал на клавиатуре. Линь Чен посмотрел на него, когда тот сел за стол рядом с ним и продолжил заполнять отчеты. Поскольку расследование в отношении «Рояль Уан» постепенно углублялось, он и Син Цунлянь не могли скрыть того факта, что они проникли в этот отель для проведения расследования. Таким образом, последовал новый раунд допросов и подробных отчётов. Он почувствовал, что снова вернулся к той мучительной карьере школьного писца. За окном светило солнце. Немного пописав, он отпустил ручку и потер руку. Внезапно он снова увидел ножевое ранение на руке. Два пореза на руке, которые он тогда получил, постепенно зажили и покрылись коркой. Рана всё ещё выглядела довольно ужасно, но когда корки отпадут, останутся лишь неглубокие шрамы. Линь Чен в очередной раз достал из телефона электронный билет на встречу с поклонниками Сун Шэншэна. « Надеюсь, у тебя всё хорошо», — подумал он про себя. В этот момент Ван Чао внезапно начал лихорадочно стучать по клавиатуре. «Ааааааа!» - крикнул подросток. Прежде чем Линь Чен успел среагировать, мальчик в ярости оттолкнул свой стул, выскочил из комнаты и бросился к зданию полицейского участка. Линь Чен на мгновение оцепенел, затем поспешно отправил сообщение Син Цунляню, который был на совещании, и последовал за ним. Ван Чао бежал очень быстро. Глядя на безумную походку подростка, Линь Чен решил остановиться и подождать, пока тот вернется после круга. Син Цунлянь быстро распахнул дверь. Запыхавшись, он огляделся. Ван Чао уже убежал, но в ветре все еще слышался рёв подростка. «Что с этим парнем не так? Он что, с ума сошёл, целыми днями, разглядывая коды?» — спросил Син Цунлянь. Линь Чен нахмурился. Он был обеспокоен. Наконец, фигура Ван Чао, неистово бежавшего вперед, снова появилась. Не говоря ни слова, Син Цунлянь обогнал его с фланга. Ван Чао, казалось, был полностью поглощен бегом и не обращал внимания на фигуру перед собой. Когда он среагировал, у него не было времени затормозить, и он врезался в Син Цунляня. Син Цунлянь сделал два шага назад, не смог удержаться на ногах и упал. Однако он не забыл защитить шею и поясницу подростка, прежде чем тот упал. Раздался приглушенный хлопок. Ван Чао лежал на груди Син Цунляня. Он потер голову и некоторое время молчал. Увидев, в кого врезался, он тут же испуганно откинулся назад. «Капитан, извините! Я не хотел!» Линь Чен поспешил к ним и присел на корточки рядом. «С тобой всё в порядке?» — спросил он Син Цунляня. Син Цунлянь просто приподнялся, не выражая никаких эмоций на лице. «Что с тобой не так?» — строго спросил он. Линь Чен осмотрел спину Син Цунляня. Казалось, тот сильно поцарапал спину. Ван Чао сидел на земле, ошеломленный, и боялся говорить. Линь Чен легонько похлопал его по спине. Услышав прикосновение, Ван Чао наконец сказал: «Капитан, мне показалось, что это знакомое место, но я не могу его вспомнить». «Что тебе кажется знакомым?» — спросил Син Цунлянь, протягивая руку. Линь Чен понял и помог ему подняться. Син Цунлянь стряхнул пыль со своих форменных брюк. Ван Чао сказал: «Это восстановленная версия программного обеспечения для проституции, которую Фэнчунь проигнорировал. Кажется, я где-то её уже видел». Син Цунлянь внезапно перестал наклоняться. «Говори чётче». Несмотря на то, что он попросил подростка говорить разборчиво, объяснить ему свои чувства было невозможно. Ван Чао откинулся на спинку компьютера, указал на исходный код разработанного им самим программного обеспечения для организации проституции и сказал ему: «У каждого программиста свой стиль написания программ, так же как у каждого свой стиль речи и письма. Например, код, который пишешь ты, отличается от кода, который пишу я». «Конечно, я не умею писать коды», — холодно ответил Син Цунлянь. «Вот что я имею в виду, капитан. Хотя язык программирования относительно стабилен, например, имена переменных и комментарии, у всех разные привычки в написании кода. Когда я говорю, что этот исходный код мне очень знаком, я имею в виду, что видел нечто подобное, написанное его создателем». Син Цунлянь нахмурился. «По всей стране так много программистов, пишущих мобильные приложения, которые ежедневно создают тысячи строк кода, и это заметно?» «Мне кажется, я это уже видел!» — Ван Чао невольно повысил голос. Син Цунлянь все еще хотел что-то сказать, но Линь Чен взглянул на него, и он замолчал. На самом деле, Син Цунлянь был прав. Не считая веб-страниц, количество исходных кодов программного обеспечения для телефонов, которые видел Ван Чао, было астрономическим. Ему было просто невозможно определить, какой код был написан одним и тем же человеком. Но, глядя на печальное лицо подростка, ему ничего не оставалось, как сказать: «Не волнуйся. Можешь попробовать вспомнить это медленно». «Сейчас уже не помню». Ван Чао раздраженно щёлкал мышкой по различным программам и постоянно выключал их. «Существует ли алгоритм поиска, который можно использовать?» — спросил Линь Чен. «Но я не знаю, что искать, поэтому не могу. Если это статья, я могу использовать аудиоссылку для построения статистической модели сравнения, но я действительно не могу вспомнить исходный код, и невозможно сохранить весь исходный код телефона, который я когда-либо читал, на своем компьютере». Ван Чао с тревогой чесал затылок. «А'Чен, ты прав. Почему я не обратил внимания? Это мог быть мой шанс спасти мир!» Слова подростка вызвали у Линь Чена странное предчувствие. Он и Син Цунлянь переглянулись и сказали Ван Чао: «На самом деле, наш мозг намного мощнее любой известной нам вычислительной машины. Если бы это был незначительный фрагмент исходного кода, написанный тем же человеком, у тебя бы точно не было такой сильной реакции. Ты бы, скорее всего, даже проигнорировал его, как делал это бесчисленное количество раз раньше, но только что твоё подсознание напомнило тебе, что исходный код перед тобой очень важен, а почерк напомнил тебе другой важный код, написанный тем же человеком, а это значит, что предыдущий исходный код оставил очень глубокое впечатление в твоей памяти. Ты можешь начать с этого». «Понятно…» — слабо произнес Ван Чао. «Но сначала лучше поискать или использовать ключевые слова. А вы знаете, сколько людей в мире любят называть переменные именами, связанными с едой? Чёртовы гурманы!» Линь Чен успокаивающе погладил подростка по голове и вышел на улицу вместе с Син Цунлянем. — С твоей спиной всё в порядке? — нахмурившись, спросил Линь Чен. Син Конлянь небрежно прислонился к стене, закурил сигарету и спросил: «Чего ты боишься?» "Ты про..." «Я не это имел в виду». «У меня плохое предчувствие. Во что бы то ни стало, я постараюсь занять жесткую позицию. Я должен встретиться с Сун Шэншэном». …… Линь Чен не понимал, почему, увидев знакомый исходный код Ван Чао, он подумал о Сун Шэншэне. Это был узел в его сердце, который он не мог развязать. Он боялся, что если не увидит Сун Шэншэна, то в тот момент, когда ветер заколоет траву, он начнет волноваться. . За 14 часов до встречи с поклонниками Сун Шэншэна. 31 мая, 23:00 Линь Чен сидел дома на деревянном диване и смотрел репетицию. Сун Шэншэн сегодня утром посетил Культурный центр Кристин Юнчуаня. Ван Чао все еще размышлял над исходным кодом программного обеспечения для проституции, продаваемого компанией, которое находилось где-то а его памяти. Даже в гостиной Линь Чен слышал, как подросток упал в обморок. Инцидент в отеле "Рояль Уан" становился все более проблематичным, поскольку в него были вовлечены высокопоставленные лица, поэтому Син Цунлянь был приглашен оперативной группой на чай, и он так и не вернулся, несмотря на то, что было уже поздно. Линь Чен взял пульт дистанционного управления и немного прибавил громкость. Огромное, возвышающееся здание стояло на окраине Юнчуаня. Камера двинулась вперед. На площади перед конференц-центром собрались репортеры, пришедшие взять интервью, и фанаты, услышавшие новости. Фанаты держали различные плакаты в знак солидарности и выстроились в строгий ряд. Они больше походили на хорошо подготовленную бригаду, чем на фанатичных поклонников. Только когда мимо проехал фургон Сун Шэншэна, они начали кричать. Репортер был очень взволнован и сказал: «Слышали ли вы крики позади меня? После многих испытаний господин Сун Шэншэн наконец решил провести небольшую встречу с поклонниками, чтобы отблагодарить преданных фанатов, которые всегда его поддерживали. Хотя организаторы встречи отказались от интервью для СМИ, наша телестанция все равно будет вести прямую трансляцию входа в центр искусств для всех. Пожалуйста, следите за новостями на спутниковом телевидении Юнчуань». Не успел репортер заговорить, как фургон въехал в VIP-проход и остановился. Сян Е, сидевший на переднем пассажирском сиденье, вышел и открыл дверь для Сун Шэншэна и его помощницы. Сун Шэншэн сегодня был одет со вкусом. На нем была футболка с изображением выжженного черепа, а волосы были зачесаны назад. Он по-прежнему был в маске, лишь мельком взглянул на болельщиков в стороне, прежде чем отвести взгляд и направиться к входу. Изображение мелькнуло, но крики не прекращались. Брови Линь Чена нахмурились еще сильнее. Он не знал, не мерещится ли ему. Хотя Сун Шэншэн выглядел очень хорошо, в его глазах не было того твердого взгляда, который он демонстрировал в тот день, когда смотрел в камеру. Представитель СМИ заявил: «Мы видим, что господин Сун Шэншэн, похоже, хорошо восстанавливается. Мы искренне надеемся, что завтрашняя встреча с поклонниками пройдет гладко». Затем репортер поднес микрофон к болельщикам, стоявшим позади него, и спросил: «Вы в восторге?» «В восторге!» — хором закричали фанаты. «Хотите что-нибудь сказать господину Сун Шэншэну?» — словно заразившись этой радостной атмосферой, спросил репортер с улыбкой. Фанаты переглянулись, затем один из них сделал жест, имитирующий обратный отсчет до трех, двух, одного. Девушки, разные по возрасту и внешности, но одинаково счастливые, в один голос крикнули: «Шэншэн, что бы ни случилось, мы всегда будем тебя защищать!» Линь Чен никогда не забудет этот яркий и блестящий голос до конца своей жизни. В новостных каналах, посвященных развлечениям, начали транслировать разнообразный контент. Снаружи из открывающейся двери донесся скрип. Линь Чен положил пульт, открыл дверь и вышел. Син Цунлянь стоял у двери с изможденным лицом. Линь Чен, глядя на его слегка улыбающееся лицо, издалека спросил: «Судя по твоему выражению лица, у тебя хорошие новости, не так ли?» Син Цунлянь подошёл к нему и сказал: «Сун Шэншэн сказал, что встретится с тобой, но это произойдёт после встречи с поклонниками». «Разве это нельзя сделать до встречи?» — внезапно спросил Линь Чен. Син Цунлянь остановился. Линь Чен понимал, что его просьба чрезмерна. Он знал, как усердно Син Цунлянь старался убедить Сун Шэншэна согласиться на встречу. Судя по стилю действий Син Цунляня, он мог бы поручить оказание давления на Сун Шэншэна полиции Фэнчуня или Юнчуаня. Но он по-прежнему твердо смотрел на Син Цунляня. «Мне нужно увидеться с ним до встречи с фанатами». Син Цунлянь усталыми глазами посмотрел на него, а затем кивнул. «Хорошо, пойдем прямо сейчас. А ты позвони Ван Чао». Спустя бесчисленное количество раз Линь Чен пытался проанализировать произошедшее в те дни и найти способ предотвратить этот поступок. Например, ему следовало больше доверять своим чувствам и с самого начала не давать Сун Шэншэну возможности расспросить его о происходящем, вместо того чтобы ослепляться кажущейся благополучной картиной; или ему не следовало планировать действия против "Рояль Уан" в эти драгоценные десять дней, из-за чего большая часть его и Син Цунляня времени ушла на бесконечные официальные расследования и бумажную работу; даже если бы Син Цунлянь в тот день смог ехать на машине быстрее, возможно, все закончилось бы совершенно иначе. Однако, по словам Син Цунляня, человеческие желания не могли изменить установленные факты. Они не были богами и уж тем более не обладали способностью обращать время вспять. Они были обычными людьми, поэтому единственное, что они могли сделать, — это двигаться вперед с печалью и благодарностью. …… Несмотря на то, что они отправились в путь быстро, прибыли в Фэнчунь почти в 4 часа утра. По дороге Линь Чен заставил Син Цунляня включить в машине песни Сун Шэншэна. Ван Чао, полусонный, подпевал, выкрикивая коды. Даже ранним утром Юнчуань был ярко освещен. Линь Чен, глядя на весь город с моста, в какой-то момент внезапно почувствовал глубокое отчаяние. Свет всё ещё был, но густая чернота растекалась от земли, словно готовая поглотить всё живое, и ничего уже не изменится к лучшему. В тот момент его охватило безграничное отчаяние. Он закрыл глаза и без всякой причины чуть не разрыдался. 4:13 утра Он всегда будет помнить тот момент, когда Син Цунлянь остановил машину у входа в отель «Юнчуань Лихао». Внизу, в отеле, раздался оглушительный вой сирен, и по очереди выстроились машина скорой помощи и четыре полицейские машины. Ночное небо было странно фиолетовым, с унылыми красными и синими пятнами. Он растерянно огляделся. Он не понимал, как ему удалось дойти до дверей отеля. В холле отеля Сян Е стоял к полицейскому спиной, сгорбившись. Он разговаривал с полицейским и выглядел изможденным, а девушка рядом с ним отчаянно плакала. Несколько часов назад Линь Чен видел эту девушку по телевизору. Она была помощницей Сун Шэншэна. Тревожное предчувствие, терзавшее его сердце много дней, наконец сбылось. Линь Чен шаг за шагом приблизился к Сян Е. Он прямо схватил представителя звёзды за воротник и дрожащим голосом спросил: «Что случилось?» Глаза Сян Е потемнели. В свою очередь, другой человек резко дернул Линь Чена за шею. Сян Е взревел: «Линь Чен, откуда у тебя еще такое лицо, чтобы приходить сюда? Шэншэн мертв. Ты убил его. Он говорил, что не хочет тебя видеть. Зачем ты снова и снова заставлял его!» Крики Сян Е были громкими. Кто-то вокруг него тайком снимал всё на камеру, но Линь Чен чувствовал лишь то, будто его ударили молотком. В этот момент сильная рука вытянулась и схватила Сян Е за руки тыльной стороной ладони. Линь Чен увидел Син Цунляня. Сян Е завыл от боли и жалобно закричал, но продолжал говорить: «Я защитил его и не хотел, чтобы он снова пострадал. Зачем ты продолжаешь давить на него? Да, ты оказал ему услугу, но зачем ты продолжаешь давить на него, когда он не хочет тебя видеть? Он сказал, что если увидит тебя, то подумает о Ли Цзинтяне. В конце концов, он прав. Вы все одинаковые». Ослепительный свет хрустальной люстры вызвал бурю эмоций в груди Линь Чена. Он уже не различал цветов перед собой, но, услышав слова Сян Е, заставил себя успокоиться. Он произнес жестоким тоном, который даже ему самому показался бесчеловечным: «Во-первых, я не убивал Сун Шэншэна. Поскольку я был по пути сюда, у меня достаточное алиби. Во-вторых, я никогда не контактировал с Сун Шэншэном. Человек, который мог заставить его умереть, мог быть тобой. Наконец, расскажи мне, как он умер». Рядом с ним пронзительный крик девочки вот-вот должен был оглушить их. Линь Чен повернул голову и холодно взглянул на источник звука. Девочка тут же перестала плакать. «Если ваш начальник не ответит, то вам придётся ответить мне лично и рассказать, как умер Сун Шэншэн». «Шэншэн… Шэншэн…» — рыдала девушка, сидя на полу. «Шэншэн… в ванной… в ванной… перерезал… перерезал себе горло». Услышав эти слова, Линь Чен едва мог усидеть на месте. Он резко пошатнулся. В этот момент Син Цунлянь крепко удержал его за спину. Он подавил ощущение крови в горле, сильно сжал ладонь и огляделся, заставляя себя не заснуть. «Проводите меня на место происшествия», — сказал он стоявшему рядом с ним полицейскому. «Зачем ты идёшь туда!? Шэншэн даже при жизни не хотел тебя видеть!» — почти в панике крикнул Сян Е, совсем потеряв свой благородный образ. «Господин Сян Е, пожалуйста, сотрудничайте с полицией в ходе расследования. В противном случае я арестую вас за воспрепятствование правосудию». В этой ситуации Син Цунлянь сохранял исключительное спокойствие. Он быстро показал свои документы полицейским в холле отеля и деловитым тоном произнес: «Полицейский участок Хунцзин, Син Цунлянь». Полицейский быстро кивнул. «Я знаю. Я знаю вас и консультанта Линя». «А теперь отведите нас на место происшествия». Заметив нерешительность полицейского, Син Цунлянь кивнул и продолжил: «Вы можете мне отказать, но поверьте. Я вызову всех, кто находится на месте происшествия, и всегда найдётся кто-то, кто согласится, так что не теряйте времени». Глава 157 Сун Шэншэн не стал бы совершать самоубийство. Никто не умрет, прежде чем его желание вот-вот исполнится. Линь Чен так подумал, прежде чем войти в ванную. Но когда он наконец переступил порог ванной комнаты, оказавшись под вспышками фотокамер, увиденное внутри заставило его чуть не упасть на колени. Он с силой дернул дверной косяк, чтобы не потерять самообладание при первой встрече с Сун Шэншэном. Он никогда не видел подобной сцены смерти. Увиденное было настолько ужасным, настолько ошеломляющим, что его пять чувств, казалось, отключились. Он холодно смотрел на всё происходящее перед собой, словно призрак в другом мире. В конце тёмно-зелёной плитки стояла ванна цвета слоновой кости. В ванне тихо сидел мужчина, положив руки на бортик. Из-за долгого отсутствия солнца его кожа была бледной, а уголки рта, казалось, были слегка наивно улыбнуты. Высохшие, но мягкие короткие волосы прилипли к его холодному лбу. Он действительно уже не выглядел молодым. Восемь лет заключения истерзали его до такой степени, что он тот зажигательный облик. Он был похож на скелет, покрытый тонким слоем кожи, но даже так, в момент смерти, казалось, он вернулся к своему облику 18-летнего юноши. Он был так спокоен и расслаблен. Хотя ванна была полна крови, казалось, он лежал в сияющем, словно снег, свете, и все его страдания исчезли. Линь Чен глубоко вздохнул, вошёл в ванную комнату и подошёл к Сун Шэншэну. Это была его первая встреча с Сун Шэншэном, и он очень долго ждал этой встречи. Однако она состоялась слишком поздно, и их уже разделяли жизнь и смерть. Линь Чен наклонился, пытаясь дотронуться до щеки Сун Шэншэна. В этот момент Син Цунлянь схватил его за руку. Как только теплая ладонь коснулась его кожи, окружающее пространство мгновенно лишилось своей прозрачной оболочки, и все цвета, запахи и звуки в бешеном потоке хлынули в его сознание. Сильный запах крови пропитал все его тело, душил его, и ему хотелось вырвать, но он все же терпел. Он выпрямился и внимательно осмотрел тело Сун Шэншэна. На шее Сун Шэншэна была кровавая рана. Это была ужасно некрасивая рана, похожая на черную дыру, способную поглотить весь свет. Кровь наполовину высохла, и его голова безвольно упала на край ванны, словно давно умерший белый лебедь в пруду под чистым голубым небом, освещавшим прозрачную озерную воду; это было душераздирающе прекрасно. «Каково предварительное заключение о причине и времени смерти?» Линь Чен стоял перед телом Сун Шэншэна, не понимая, как он еще может говорить. «Самоубийство», — сказал находившийся рядом с ним судмедэксперт. «Смерть наступила около 3:30 утра 1 июня» . «Он не мог покончить жизнь самоубийством», — категорически заявил Линь Чен. «Вы ставите под сомнение мою профессиональную компетентность?» — риторически спросил главный судебно-медицинский эксперт. Син Цунлянь прервал их: «Что он использовал?» «Лезвие бритвы». Судмедэксперт присел на корточки, разжал сжатые руки Сун Шэншэна и показал им. «Господин Сун Шэншэн вынул лезвие из бритвы и сильно перерезал себе горло. Шрамы на его пальцах могут это доказать». Взгляд Линь Чена снова упал на горло Сун Шэншэна. Рана была окровавлена, но он все еще чувствовал решительность Сун Шэншэна сквозь глубину разреза. Сун Шэншэн был полон решимости умереть без колебаний. «Дайте мне пару перчаток», — сказал Линь Чен стоявшему рядом с ним полицейскому. Другая сторона быстро принесла пару резиновых перчаток. Линь Чен надел их и начал осматривать тело Сун Шэншэна. В тот момент, когда он потянул за палец Сун Шэншэна, сзади раздался крик: «Линь Чен, что ты делаешь? Зачем ты его трогаешь?!» Он повернул голову и увидел, что Сян Е стоит у двери ванной. Он выглядел сердитым. Если бы полицейский его не остановил, Линь Чен почувствовал, что Сян Е вот-вот ударит его по щеке. Линь Чен холодно посмотрел на Сян Е. «Не стоит волноваться. Я просто ищу доказательства того, что он не собирался совершать самоубийство». Сказав это Сян Е, он посмотрел на двух полицейских напротив и сказал: «Пожалуйста, уберите всех бездельников с места преступления». Сказав это, он перестал обращать внимание на крики Сян Е и начал внимательно осматривать пальцы Сун Шэншэна. Хотя пальцы Сун Шэншэна были покрыты кровью, ногти на указательном пальце правой руки были короче и плотнее, чем на остальных четырех пальцах, и на них росли толстые мозоли. Он до сих пор помнил, что на краю той маленькой кровати в пекарне на улице Яньцзя, где спал Сун Шэншэн, тоже была очень глубокая выгравированная надпись. Эта надпись была результатом его бесчисленных повторов того рисунка. Она символизировала его соглашение с поклонниками. В ней содержалось множество значений, таких как настойчивость, вера и защита. Если бы Сун Шэншэн не покончил жизнь самоубийством, если бы у него была вера, этот символ обязательно появился бы вокруг него, а поскольку у него в руке былл лезвие, он бы вырезал что-нибудь на внутренней стенке ванны… С такими мыслями в голове Линь Чен снова и снова осматривал руку Сун Шэншэна, а затем проверил внутреннюю облицовку ванны. Внутренняя облицовка действительно была испещрена бесчисленными мелкими царапинами, но никаких зазубрин, напоминающих знак «&», обнаружено не было. Чем больше он не мог найти этот символ, тем больше его терзали мысли. Должно быть, этот последний символ был покрыт кровью, или по какой-то другой причине. Как мог Сун Шэншэн потерять веру? Как он мог вдруг покончить жизнь самоубийством? Он и Сун Шэншэн были так близко, словно он мог одной рукой вытащить человека перед собой из тени смерти, но ничего не мог сделать. Он посмотрел на лицо Сун Шэншэна и серьезно подумал: « Что мне делать? У меня даже нет доказательств того, что ты не умер так легко». Линь Чен постепенно впал в отчаяние и едва мог контролировать свои движения. В этот момент Син Цунлянь схватил его. В ушах у мужчины раздался металлический голос: «Довольно». Линь Чен оперся рукой на ванну. Он опустил голову и медленно повернул ее. Он увидел, как окружающие его полицейские смотрят на него как на сумасшедшего. Он снова взглянул на Син Цунляня и услышал, как тот сказал: «Давай выйдем и немного отдохнем». Взгляд Син Цунляня был настолько непоколебимым, что казалось, будто его тёмно-зелёные глаза пылают каким-то пламенем, и эта нерушимая, непоколебимая черта характера мгновенно будила Линь Чена. «Хорошо», — ответил он. Линь Чен последовал за Син Цунлянем из ванной комнаты и передал информацию о месте происшествия находящимся там полицейским. Сун Шэншэн остановился в роскошном номере на верхнем этаже отеля. За окнами от пола до потолка весь город, казалось, пребывал в глубоком сне. Рассеянные уличные фонари были словно слезы, а место, расположенное дальше от неба и земли, отражало темно-синий цвет, который можно увидеть только на рассвете. Это был его третий визит в Юнчуань за последнее время. Хотя настроение каждый раз было разным, будь то столкновение с коллективным подсознанием этих студентов или с Ли Цзинтянем, он всегда верил, что сможет всё преодолеть. Но теперь он не только потерял веру, но и надежду. Син Цунлянь положил руки ему на плечи, окинув взглядом весь город. «Прости». Услышав это, Линь Чен безучастно уставился на Син Цунляня и спросил: «Почему?» «Ответственность за смерть Сун Шэншэна должна лежать на мне. Это не имеет к тебе никакого отношения». Син Цунлянь пристально посмотрел на него, не дав ему возможности возразить. «На самом деле, твоя догадка была не ошибочна, но я не полностью поверил и поддержал твое суждение. В частности, у меня было много способов помочь тебе увидеть Сун Шэншэна заранее, например, силой проникнув в его резиденцию. Именно моя неспособность сделать все возможное привела к такому результату». Его тон был мягким, но печальным. Линь Чен впервые видел, как Син Цунлянь говорит с таким сожалением, но это не было самообвинением. По его собственным словам, он брал на себя ответственность. Линь Чен не обратил внимания на слова Син Цунляня, но, взглянув ему в глаза, понял, что тот тоже глубоко опечален. Только тогда он осознал, что всегда считал Син Цунляня уникальным и невидимым, но на самом деле тот тоже человек и может грустить. Линь Чен подумал, что ради Син Цунляня ему нужно быть немного сильнее. Он снова подавил эти болезненные эмоции и, повернувшись к Син Цунляню, сказал: «Нам двоим не следует спешить брать на себя ответственность». Син Цунлянь нерешительно взглянул на него, словно пытаясь разглядеть в его глазах истинные эмоции, но Линь Чен посчитал, что тот всё же ведёт себя более профессионально. «Я не думаю, что Сун Шэншэн покончил жизнь самоубийством». Он быстро использовал эту тему, чтобы отвлечь внимание Син Цунляня. «Так что же ты только что искал…» — Син Цунлянь нахмурился и спросил: «Этот символ?» Линь Чен кивнул. «Вы видели пальцы Сун Шэншэна? Он постоянно рисовал этот символ, пока у него не появились мозоли. Он постоянно напоминал себе о необходимости упорства. Даже в этой мрачной тюремной жизни он не сдавался. Зачем ему было умирать, прежде чем он получит желаемое?» Линь Чен оглянулся. Вокруг никого не было, но он все равно понизил голос. «Думаю, здесь проблема». «Но ты этого не нашёл». «Да, вот чего я не могу понять», — продолжил Линь Чен. — «Хотя я никогда с ним не встречался, я, вероятно, знаю его лучше всех на свете. Люди, которые решаются на самоубийство, делают это в основном потому, что хотят использовать смерть, чтобы облегчить боль, но Сун Шэншэн уже пережил мучительные пытки Ли Цзинтяня и безнадежную жизнь в тюрьме. Если он способен выдержать такие страдания и боль, то я не знаю, какая еще боль в этом мире ему не по силам?» «Иными словами, сейчас есть две возможности. Во-первых, кто-то заставил его покончить жизнь самоубийством. Во-вторых, есть нечто более мучительное, чем его тюремная жизнь, чего он больше не мог терпеть, и эта боль пересилила оставшуюся любовь к миру…» Линь Чен не выдержал слов Син Цунляня и покачал головой. «Я не знаю, был ли он вынужден покончить жизнь самоубийством, но думаю, что не потому, что не выдержал боли, он выбрал смерть». Он осторожно положил руку на шею Син Цунляня, вытер её и торжественно сказал: «Это всего лишь предчувствие, но понимаешь, что перерезать себе горло — один из самых быстрых способов умереть. Если всё пойдёт как надо, он умрёт в течение десяти секунд. Какова бы ни была причина его самоубийства, его решимость была беспрецедентной». Син Цунлянь спросил: «Тогда давай изменим вопрос. Помимо кратчайшего времени смерти, почему он решил перерезать себе горло? Это действительно заставляет меня задуматься о том, что сделал Ли Цзинтянь». «Я не знаю». У Линь Чена снова разболелась голова. Казалось, всё неразрывно связано, но сквозь густую кровь он ничего не мог разглядеть. «Ли Цзинтянь приедет сегодня. Конечно, у нас есть возможность поговорить с ним лично, но, независимо от того, почему он решил умереть, я подозреваю, что с Сян Е что-то не так». С самого первого телефонного разговора Сян Е испытывал к нему неоправданную и необъяснимую враждебность. Хотя в глубине души он и соглашался с тем, что причиной недовольства Сян Е было то, что тот силой раскрыл болезненное прошлое Сун Шэншэна, он всё же подозревал, что именно Сян Е помешал ему встретиться с Сун Шэншэном. Син Цунлянь взглянул на него и сказал: «Сун Шэншэн мёртв. Камеры видеонаблюдения в отеле также доказывают, что Сян Е был в его номере, когда Сун Шэншэн умер. У нас нет никаких доказательств того, что с ним что-то не так». «Действительно, у нас не только нет никаких доказательств, но и нет никаких указаний, как их найти», — сказал Линь Чен, затем сделал паузу. «Но, похоже, никаких указаний нет совсем. Причина, по которой я считаю Сян Е проблемным, заключается в том, что только что он хотел возложить вину за самоубийство Сун Шэншэна на меня». Линь Чен горько усмехнулся. «Дело не в том, что я не хочу брать на себя ответственность. На самом деле, я, вероятно, единственный человек в мире, кто хочет взять на себя ответственность за его смерть, кроме тебя, но, по крайней мере, сейчас не время для наших заключительных заявлений и самоосуждения». «На данный момент, на первый взгляд, Сян Е довольно хорошо относился к Сун Шэншэну. Чтобы доказать вашу точку зрения, прежде всего нужно доказать, что он не так хорош, как кажется. Он либо причинил Сун Шэншэну боль, либо принудил его к самоубийству, что косвенно привело к его самоубийству». Син Цунлянь задал ещё один критический вопрос: «Как ты это докажешь?» Линь Чен покачал головой. «Я не знаю. Возможно, есть проблемы, которые мы сейчас не можем себе представить, но я знаю, что если Сян Е захочет, чтобы я взял на себя ответственность, он обязательно найдет свидетелей, которые докажут, что смерть Сун Шэншэна — моя вина, а затем развернет масштабную пиар-кампанию, сделав меня мишенью для общественности. Тогда, когда он начнет действовать, возможно, он начнет совершать ошибки». «Например, как найти психиатра, лечившего Сун Шэншэна?» — спросил Син Цунлянь. Глава 158 По словам Сян Е, Сун Шэншэн работал в пекарне в то время потому, что врач, консультировавший его, посоветовал ему попытаться наладить контакты с обществом для восстановительного лечения. Но теперь, когда Сун Шэншэн решил покончить жизнь самоубийством, даже если Син Цунлянь не был специалистом в психологии, он считал, что уровень квалификации психиатра крайне проблематичен. А то, что они обсуждали, по всей видимости, происходило внизу. Ещё до того, как полиция закончила расследование на месте, только что поднявшийся наверх полицейский тихо передал сообщение о том, что внизу собралось много людей. Конечно, первыми пришли репортёры с вопросами. Прибыли и поклонники Сун Шэншэна, а также, как говорят, его психиатр. Им даже не пришлось спускаться вниз; вместо этого они включили телевизор. Их внимание привлекла прямая трансляция у входа в отель «Лихао». По сравнению с тем, какой она была, когда они пришли, трансляция разрослась до астрономических размеров, и в всё ней светило и отражало рассвет. Син Цунлянь с тревогой взглянул на Линь Чена, но тот лишь холодно смотрел на него, скрестив руки на груди, и ничего не сказал. «Срочные новости!» — с серьезным выражением лица перед полицейской машиной стояла женщина-репортер. — «Наш корреспондент на месте событий только что получил известие о том, что Сун Шэншэн, известный певец, несправедливо заключенный в тюрьму на восемь лет и переживший множество страданий в прошлом, покончил жизнь самоубийством в отеле «Лихао» в Юнчуане, который находится позади меня. Далее мы возьмем интервью у агента господина Сун Шэншэна, господина Сян Е, нынешнего генерального директора группы исполнительских искусств «Яшэн»». По мере того, как камера репортера перемещалась, фигура Сян Е появилась в прямом эфире. «Г-н Сян Е, Шэншэн действительно покончил жизнь самоубийством?» Сян Е выглядел грустным. Его костюм был помят, он прикрыл рот и нос руками и мрачно кивнул в камеру. «Как это возможно? Разве скоро не состоится встреча с поклонниками господина Сун Шэншэна?!» — громко крикнул репортер. «Вы знаете, что заставило господина Сун Шэншэна покончить жизнь самоубийством перед встречей с поклонниками?» Сян Е покачал головой, словно не желая отвечать на вопрос. «Господин Сян Е, и публика, и поклонники нуждаются в вашем ответе», — решительно заявил репортер. «По психологическим причинам», — неохотно ответил Сян Е. «Вы знаете, в чём заключается психологическая проблема?» «Депрессия». В этот момент позади Сян Е раздался спокойный голос. Оператор поспешно направил камеру на посетителя. Это был мужчина средних лет в очках в золотой оправе. Его одежда была аккуратной и безупречной, что придавало ему ученый вид. «Простите, кто вы?» «Я психиатр Сун Шэншэна. Моя фамилия — Тан». Журналистка немного разволновалась. Она не ожидала получить ответ на свой вопрос. «Здравствуйте, доктор Тан. Не могли бы вы рассказать мне подробнее о состоянии господина Сун Шэншэна?» «Это вопрос конфиденциальности пациента. Мне неудобно разглашать подробности. Мне очень жаль. В конце концов, это был его собственный выбор». «Но разве не скоро состоится встреча с поклонниками Шэншэна?!» «Да, он всегда мечтал снова увидеть своих поклонников. Он переживал очень тяжёлые психологические трудности и не смог преодолеть своё психическое заболевание. Я сожалею об этом». «Но разве господин Сян Е не говорил раньше, что Шэншэн под вашим руководством уже восстановил связи с обществом и что он хорошо восстанавливается и даже может провести встречу с поклонниками? Как же он вдруг не смог справиться со своей депрессией?» «Причины этого очень сложны, но господин Сян Е всегда хотел оградить компанию от шума и отвлекающих факторов. Но нам это не удалось. Приношу свои извинения». Глядя на серьезное лицо психиатра по телевизору, Син Цунлянь посмотрел на человека рядом с собой. Линь Чен стоял неподвижно, скрестив руки, потирая подбородок костяшками пальцев и выглядя крайне раздраженным. «У Сян Е оголен лисий хвост, — сказал он Линь Чену. — И что он имеет в виду под фразой "не удалось уберечь его от шума и отвлекающих факторов“?» Он не понимал, как эта фраза задела Линь Чена. Не успев сдержать смех, Линь Чен выбежал из комнаты, бросился к лифту и отчаянно нажал кнопку «вниз». Когда Син Цунлянь последовал за ним, двери лифта как раз открылись, и он протиснулся внутрь вместе с Линь Ченом. «Что ты хочешь делать?» — спросил он. «Защищаться». Лифт быстро опускался. Линь Чен сказал: «Несколько дней назад Сян Е обвинил СМИ в чрезмерном внимании к частной жизни Сун Шэншэна, но теперь, когда Шэншэн мертв, он вызвал своего психиатра для анализа состояния Шэншэна. И, конечно же, он действительно хочет свалить вину за смерть Шэншэна на нас. Что это означает?» «Это доказывает, что Сян Е никогда не был искренен с Сун Шэншэном», — ответил Син Цунлянь. Линь Чен кивнул, пристально глядя на него. Хотя Син Цунлянь думал, что, учитывая состояние Линь Чена, он будет винить себя за то, что не разглядел нечистые мотивы Сян Е раньше, на этот раз его взгляд, казалось, говорил: «Ты должен держаться. Держись до конца». Когда лифт достиг нижнего этажа, они вышли. Психиатр и Сян Е отвечали на вопросы журналистов о состоянии Сун Шэншэна. Он не знал, о чём они говорили перед журналистами, но в тот момент, когда Линь Чен выбежал из холла отеля, он сам оказался в центре внимания. Вспышки света были направлены ему в лицо. «Господин Линь Чен, у вас есть какое-либо мнение по поводу слов господина Сян Е?» «Вы действительно продолжали донимать господина Сун Шэншэна?» «С какой целью вы хотели встретиться с жертвой сексуального насилия?» «Вы сожалеете о прямой трансляции?» «Г-н Сян Е обвиняет вас в том, что вы предали огласке болезненное прошлое г-на Сун Шэншэна без его согласия, в результате чего он не смог больше терпеть и решил покончить жизнь самоубийством. Что вы думаете по этому поводу?» Син Цунлянь хотел его остановить, но было уже поздно. Линь Чен уже попал под прицел всех камер. Как раз когда Син Цунлянь подумал, что Линь Чен откажется от интервью, он сказал: «Спрашивайте, по одному». «Что вы сказали?» — спросили репортеры, ошеломленные. «Я сказал, что отвечу на ваши вопросы по одному», — спокойно стоял Линь Чен под пристальным вниманием журналистов. «Вы спросили меня, что я думаю о том, что только что сказал господин Сян Е. Хотя я только что спускался вниз и не слышал, что он говорил, я могу предположить из ваших вопросов, что господин Сян Е и доктор Тан только что объясняли причину самоубийства Шэншэна, верно?» Журналисты кивнули. «Во-первых, полиция не вынесла никакого заключения о причине смерти г-на Сун Шэншэна, однако агент и психиатр утверждают, что он покончил жизнь самоубийством. Вам не кажется это странным?» Син Цунляню было очевидно, что лица Сян Е и доктора помрачнели, когда он это сказал. Линь Чен никогда никому не проигрывал в словесном бою. «Во-вторых, — Линь Чен повернулся к психиатру, — я не знаю, откуда у вас квалификация, но любой, кто изучал психологическое консультирование, знает, что защита частной жизни пациентов всегда на первом месте. Я никогда не видел, чтобы психиатр с большой помпой объяснял средствам массовой информации психологические проблемы своих пациентов после смерти пациента». «Разве вы не виновны, консультант Линь?» — внезапно спросил Сян Е. — «Вы пытаетесь заткнуть нам рот?» «Вовсе нет». Услышав это, Линь Чен отступил на полшага назад, обернулся и, холодно улыбнувшись, посмотрел на Сян Е. «Но мне вдруг захотелось задать вопрос. Смерть Сун Шэншэна застала тебя врасплох?» Сян Е на мгновение опешился. Он не мог избавиться от паники, вызванной кратковременным тычком в слабое место. Линь Чену даже не нужно было слышать его ответ, он четко сказал: «Спасибо, я понял». Син Цунлянь вместе с Линь Ченом вернулись в отель. На самом деле, последний вопрос Линь Чена был едва ли был осмысленным. Сун Шэншэн внезапно покончил жизнь самоубийством. Для Сян Е, как для агента, это было вполне нормально — быть застигнутым врасплох. Однако реакция Сян Е все же позволила им исключить одну возможность. Сян Е не заставлял Сун Шэншэна совершать самоубийство. Сун Шэншэн умер добровольно. Увернувшись от камеры, Линь Чен прислонился к двери лестничной клетки и сказал Син Цунляню: «Закури сигарету, Син Цунлянь». Не спрашивая, зачем, Син Цунлянь достал пачку сигарет и закурил одну. Линь Чен глубоко вдохнул дым и спокойным тоном сказал: «Послушай, теперь, когда наши предположения подтвердились и с Сян Е действительно что-то не так, мы можем понять мотивы его поведения. Причина, по которой он, вопреки своему обыкновению, обратился к психиатру за объяснением причин самоубийства Сун Шэншэна и даже хотел свалить вину на меня, — похоже, он пытается скрыть истинную причину самоубийства Сун Шэншэна от общественности. Так какова же, по-твоему, настоящая причина?» «По какой-то причине Сян Е заключил Сун Шэншэна в тюрьму, чтобы тот не мог высказаться. Сун Шэншэн решил покончить жизнь самоубийством, чтобы избавиться от него». Линь Чен опустил голову и с трудом кивнул. Син Цунлянь немного подумал, а затем сказал: «Но в твоих рассуждениях всё ещё есть проблема. Даже если Сян Е посадит Сун Шэншэна в тюрьму, у Сун Шэншэна будет бесчисленное множество возможностей попросить о помощи. Почему он этого не сделал?» «Да, эта проблема существовала очень давно. Сун Шэншэн молча терпел пытки Ли Цзинтяня, и даже после ложного обвинения со стороны другого лица он не стал защищаться, не говоря уже о том, чтобы обвинить его в изнасиловании. Почему?» «Здесь что-то неладное», — сказал Син Цунлянь. «Поэтому нам придётся возобновить расследование этого дела», — ответил Линь Чен. Вспоминая жестокие и ужасающие шрамы на шее Сун Шэншэна, Син Цунлянь вдруг сказал: «Мне кажется, он решил перерезать себе горло, чтобы помочь нам найти обвинения для Ли Цзинтяня?» …… Линь Чен всегда испытывал необъяснимое чувство. Хотя Сун Шэншэн никогда не говорил ему ни слова и даже говорил, что не хочет его видеть, Линь Чен всегда чувствовал, что Сун Шэншэн на самом деле не ненавидит его. Скорее, казалось, что Сун Шэншэн хочет что-то ему сказать. Если Син Цунлянь угадал правильно, и если Сун Шэншэн действительно хотел, чтобы он нашёл доказательства преступлений Ли Цзинтяня, он бы сделал так, как пожелал. Самолет, сопровождавший Ли Цзинтяня, прибыл в 10:00 утра 1 июня . Небо возвышалось над взлетной полосой, а в зале терминала двигались многочисленные потоки самолетов. Новость о самоубийстве Сун Шэншэна распространялась на больших экранах в аэропорту. Сян Е, стоя перед отелем «Лихао», объявил всем поклонникам, что встреча с фанатами, запланированная на 13:00, отменена. Все вокруг него смотрели на новости, и многие путешественники вздыхали. Но Линь Чен лишь пристально смотрел в сторону выхода. Он надеялся, что Сун Шэншэн сможет своими глазами увидеть Ли Цзинтяня, стоящего на скамье подсудимых, но, к сожалению, Ли Цзинтянь был жив, а Сун Шэншэн мертв. По этой причине он не верил, что Сун Шэншэн покончит жизнь самоубийством из-за депрессии в день экстрадиции Ли Цзинтяня обратно в Китай. Он ещё не вернулся на сцену и не отомстил за свои обиды. Даже если бы он хотел умереть, ему следовало бы сделать это после того, как его желание исполнилось бы. Самолет приземлился, и табло загорелось зелёным. Издалека Линь Чен увидел бесчеловечное лицо Ли Цзинтяня. Ли Цзинтянь, проведший в тюрьме более десяти дней, уже не был похож на благородного сына тех времен. Его спина была сгорблена, на лице не было никакой маски. Не было ни прежней приличной улыбки, ни смиренного выражения. Не было даже никакого человеческого облика. Это был взгляд уродливого существа, пропитанного злобой из ада. Увидев его, Ли Цзинтянь слегка улыбнулся и сказал: «Консультант Линь, вы так обо мне заботитесь, что приехали за мной? Хотите, чтобы я вас трахнул?» Линь Чен взмахнул рукой и без колебаний ударил его кулаком. Ли Цзинтянь погладил уголок рта и радостно рассмеялся. Син Цунлянь поприветствовал охранников, сопровождавших Ли Цзинтяня, и они отвели его прямо в комнату для допросов в аэропорту. В тот самый момент, когда дверь закрылась, Син Цунлянь тыльной стороной ладони схватил Ли Цзинтяня за шею и прижал его к столу. Руки Син Цунляня были невероятно сильными, отчего лицо Ли Цзинтяня покраснело, но он продолжал говорить: «Капитан Син, вы ревнуете? Значит, вы переспали с консультантом Линем? Он особенно энергичен? Он стонет, когда делает вам минет, и обвивает ваши ноги вокруг вашей талии, как сучка, умоляя вас поторопиться?» Выслушав провокационные слова Ли Цзинтяня, Син Цунляня, Линь Чен подошел к нему, притащил тяжелый железный стул и сел перед ним. «Ли Цзинтянь, Сун Шэншэн мертв. Он покончил жизнь самоубийством». Он сказал это Ли Цзинтяню. Прежде чем его голос погас, Ли Цзинтянь рассмеялся. «Правда, это здорово. Я пришёл,надеясь,что найду его поскорее. А ты позволил ему сбежать быстрее». Линь Чен, если бы это было возможно, никогда в жизни не захотел бы сказать ни слова Ли Цзинтяню, не говоря уже о том, чтобы лично сообщить ему о самоубийстве Сун Шэншэна. Это, по-видимому, заставило его лично признаться такому преступнику, как Ли Цзинтянь: «Да, ты победил». Но иногда в мире было не так уж много истин, и так называемые истины были просто выдуманы людьми в поисках убеждений. Линь Чен спросил: «Вы знаете, почему он покончил жизнь самоубийством?» «Вы просите у меня помощи, консультант Линь?» — глаза Ли Цзинтяня были полны возбуждения. — «Я вам скажу, если вы сделаете мне минет». Движения Син Цунляня стали более резкими. Линь Чен взглянул на него и жестом показал Син Цунляню, чтобы тот не убивал его. Он скрестил ноги, облокотился на спинку стула и лишь холодно посмотрел на Ли Цзинтяня. «Хорошо, тебе не нужно использовать подобные выражения, чтобы привлечь моё внимание. Теперь все зависит от тебя». "Не за что." «На самом деле, ты до сих пор не научился быть умным. Ты не можешь себя контролировать. Я сообщил тебе новость о самоубийстве Сун Шэншэна. Ты не удивлен. Почему?» Ли Цзинтянь не ответил на его вопрос и вместо этого потянулся к молнии на брюках. «Антисоциальное расстройство личности — это не то же самое, что эксгибиционизм. Не опускай свой извращенный стиль», — сказал он. «Поскольку ты отказываешься говорить, мы можем только продолжать играть в игру «неважно, ответишь ты или нет». В любом случае, я всегда могу догадаться». Лицо Ли Цзинтяня поникло. «Хорошо, давайте начнём с самого начала». Линь Чен не обращал внимания на неловкое положение Ли Цзинтяня. Он просто смотрел ему в глаза и говорил: «Ты контролировал Сун Шэншэна, многократно пытал его и насиловал. Это неоспоримый факт. Тебе не нужно говорить, что ты этого не делал. Я хочу знать, как, чёрт возьми, ты это делал?» Ли Цзинтянь торжествующе рассмеялся. «Он меня любит!» «Мы все знаем, что это невозможно. Он не страдал стокгольмским синдромом. Если он тебя любит, почему он решил пойти в полицейский участок после твоего ареста, чтобы сообщить о твоей судимости, вместо того, чтобы сразу же заявить всему миру, что он сделал это добровольно?» Ли Цзинтянь сделал паузу. Линь Чен почувствовал облегчение. «Ты тоже считаешь это странным, верно? Да, почему он осмеливается сейчас прийти в полицейский участок, чтобы заявить о преступлении, а девять лет назад — нет?» Он, заметив выражение лица Ли Цзинтяня, продолжил: «Твоя реакция говорит мне о том, что ты тоже считаешь немного странным, что он предпочел смириться с ложным обвинением с твоей стороны и ни разу не упомянул полиции о том, что ты его изнасиловал, верно?» «Он так сильно меня любит, что скорее сядет в тюрьму, чем донесёт на меня». Линь Чен проигнорировал Ли Цзинтяня и продолжил: «Думаю, в самом начале тебе следовало пригрозить ему тем, что он подчинится тебе, прислав видеозапись интимного характера или что-то подобное. Мне трудно понять, почему он не заявил о преступлении, но позже ты подставил его, и ему уже некуда было деться. Почему он не сказал правду полиции? Однако, поскольку ты не так ясно объяснил причину его молчания, это…» Выражение лица Ли Цзинтяня было неуверенным. Линь Чен легкомысленно сказал: «Возможно, ты не знаешь, правда? Вместо того чтобы провоцировать меня, рассказ о том, что с ним случилось, может еще больше меня мучить. Так что, Ли Цзинтянь, ты хочешь увидеть мою боль? Расскажи мне, что тогда произошло?» Глава 159 «Сун Шэншэн — самый глупый человек, которого я когда-либо видел». Ли Цзинтянь наконец смог как следует сесть. Он попросил у Син Цунляня сигарету, которую тот ему и протянул, хотя на его лице читалось недовольство. Линь Чен всегда чувствовал, что видел зло в мире, но рассказ Ли Цзинтяня не позволил ему ощутить ни малейшего проблеска света. По словам Ли Цзинтяня, впервые он увидел Сун Шэншэна на мировом концертном туре. Тогда Сун Шэншэн высоко поднялся на сцену, сорвал с себя рубашку и подмигнул ему. Ли Цзинтянь почувствовал, что Сун Шэншэн его соблазняет. Впоследствии выяснилось, что одна сторона действовала преднамеренно, а другая не знала об этом. Для Ли Цзинтяня работа в CA Entertainment началась с должности стажера Сун Шэншэна, но его статус был далек от статуса самого Сун Шэншэна. В то время Сун Шэншэн был любимцем СМИ, словно благословленный богами. Он был элегантен и своенравен, и даже осмеливался целовать моделей на коктейльных вечеринках. Видя все это каждый день, Ли Цзинтянь испытывал непреодолимое желание перерезать Сун Шэншэну горло и наблюдать, как тот лежит в луже крови и истекает кровью, но он знал, что не может этого сделать, не из-за совести, а потому что он ещё не заполучил Сун Шэншэна. Позже Ли Цзинтянь смог пробиться в компанию и готовился к дебюту. Наконец, он немного сблизился с кругом друзей Сун Шэншэна. Их репетиционная комната находилась этажом ниже комнаты Сун Шэншэна. Он постоянно видел, как Сун Шэншэн разговаривает или смеется с кем-то, но иногда, проходя мимо, даже не обращал на него внимания. Однажды он даже специально попытался подойти к Сун Шэншэну, наклонился и поклонился, поприветствовав его «старший Сун», но Сун Шэншэн лишь слегка кивнул, ничего не сказал и даже не спросил его имени. Это было для него невыносимо. Сун Шэншэн полностью перешёл все границы его возможностей. Ли Цзинтянь больше не мог этого терпеть. Он расспросил о подпольном баре, который часто посещал Сун Шэншэн. Это было место, о котором папарацци даже не знали. Оно было засекречено. Ли Цзинтянь, используя некоторые методы, начал работать в баре. Он постепенно наблюдал за Сун Шэншэном и понимал его, зная, что вокруг него всегда разные девушки, зная, что, хотя он и любил проводить время с девушками, он всегда был один, когда возвращался домой, и зная, что он любил много пить и терял сознание после того, как напивался. И действительно, роли бармена и клиента оказались самыми простыми для освоения. Он и Сун Шэншэн постепенно сблизились. Иногда Сун Шэншэн уставал от игры и садился один перед баром, щурясь в тусклом свете и попивая обычную газировку, и болтал с ним. При первой встрече он без стеснения сказал Сун Шэншэну, что тоже работает артистом в CA Entertainment. Из-за нежелания принимать негласные правила компании ему было трудно зарабатывать на жизнь, поэтому он был вынужден работать в баре. «Он действительно поверил выдуманной мной истории и сказал, что очень мной восхищается», — засмеялся Ли Цзинтянь. «Не думаешь, что он глупый?» «А что произошло потом?» — спросил Линь Чен. «Позже, позже, он начал усердно работать на высшее руководство компании, чтобы мы с Му Чжуо как можно скорее дебютировали. Он даже записал с нами видео. Он действительно мне помог», — Ли Цзинтянь прищурился. Вспоминая тот случай, он саркастически улыбнулся. «Потом я поблагодарил его, и мы подружились. Иногда, когда он напивался в баре, я провожал его домой. Он был беззащитен передо мной. Он думал, что я бедный, и часто тайком приносил мне вкусную еду. Как ты думаешь, почему в этом мире есть такие невинные и милые люди?» Линь Чен сидел напротив Ли Цзинтяня, не в силах удержаться от того, чтобы представить себе эту сцену. Возможно, в баре, а может, под уличным фонарем, Сун Шэншэн уверенно и от всего сердца разговаривал бы с Ли Цзинтянем и заботился о нем, как о младшем брате. Он бы поглаживал Ли Цзинтяня по голове, делая вид, что ему все равно, но на самом деле он заботился о его чувствах. Он защищал и оберегал его, но никогда не знал, с каким зверем ему предстоит столкнуться. «Однажды Сун Шэншэн снова напился в баре. Он обнял женщину и отказывался отпускать. Он всегда игнорировал это, когда был в хорошем настроении. Я отвел его от женщины и отправил домой. Думаю, это время мне просто даровал Бог». Ли Цзинтянь гордо улыбнулся и посмотрел на них. «Консультант Линь, вы умны. Можете догадаться, что произошло потом?» Линь Чен глубоко вздохнул и медленно произнес: «Ты не можешь заковать в цепи такого человека, как Сун Шэншэн, потому что даже если сломаешь ему ноги, он отчаянно попытается вырваться, пока еще дышит. Поэтому, чтобы контролировать такого человека, ты можешь использовать только его доброту». Линь Чен не понимал, как ему удается сохранять такой спокойный тон. «В ту ночь он был пьян, и ты заставил его ошибочно поверить, что он причинил тебе боль. Только так ты сможешь его твердо контролировать. Я прав?» Услышав его слова, Ли Цзинтянь внезапно задохнулся от дыма и разразился смехом. «Консультант Линь, вы действительно самый умный человек, которого я когда-либо видел. На следующее утро я специально сильно шумел и разбрызгал кровь повсюду. Я сидел на кровати, плакал и говорил Сун Шэншэну, что он меня изнасиловал. Я отчаянно говорил «нет», но он силой удерживал меня и вставил свой член. Я не ожидал, что он действительно поверит мне. Разве он не идиот?» Ли Цзинтянь вытер слезы от смеха и продолжил: «На самом деле, если бы он повернул меня и посмотрел на мою задницу, он бы понял, что это не кровь из ануса, а синяки появились от того, что я на что-то натыкался, но как такой тупица, как он, мог догадаться проверить?» Линь Чен не смел тогда остановиться и подумать о том, что произошло. Думая о том, как обманули Сун Шэншэна, он мечтал вернуться на несколько десятилетий назад, вытащить Сун Шэншэна из прошлого и увидеть, кем на самом деле был Ли Цзинтянь… Но прошло уже почти десятилетие, и у него не было возможности путешествовать во времени, поэтому он мог лишь холодно спросить: «Тогда, я думаю, если бы такой человек, как Сун Шэншэн, узнал, что изнасиловал тебя, он, возможно, импульсивно пошел бы в полицейский участок и сдался. Как он мог бы покорно подчиняться тебе?» «Я хвалю тебя за ум, а ты снова ведёшь себя глупо? Тогда я умолял его не вызывать полицию. Я всё ещё хотел дебютировать. Бесспорно, стажёруа, подвергшуюся сексуальному насилию со стороны большой звезды, компания бы точно бросила». Линь Чен слегка опустил голову, затем поднял ее и уставился на Ли Цзинтяня. «Продолжай». «Консультант Линь, вам сейчас непросто. Это всего лишь закуска. Содержание дальше довольно серьёзное». «Я притворялся, что выздоравливаю, и некоторое время жил в его доме. Я симулировал психическое заболевание, и иногда начинал причинять себе вред или запираться в своей комнате на весь день, не говоря ни слова. Он очень волновался и боялся, что у меня развились психологические проблемы, поэтому отправил меня к психиатру. На самом деле, это была просто обычная игра. То,что он увидел в первый раз, не была настоящей, но он думал, что я сумасшедший. Я прижал его к кафельной плитке в ванной. Он отчаянно сопротивлялся, но не смел причинить мне боль. Я снова и снова повторял ему: «Я люблю тебя», входя в него снова и снова. Его тело было действительно мягким и горячим. Его кровь капала мне на ноги, а его глаза — вы бы видели — это было так грустно и душераздирающе». Сигарета в руке Ли Цзинтяня уже догорела, но он все же сделал затяжку через фильтр без табака. «Ты заставил его ошибочно подумать, что ты психически нездоров из-за его изнасилования, поэтому он почувствовал себя виноватым и позволил тебе делать все, что ты хочешь?» — Линь Чен немного заподозрил неладное. «Да, после того, как я переспал с ним, я обнял его и извинился. Я оставил его разочарованным и начал причинять себе вред. Я сказал ему, что психиатр сказал, что это посттравматическое стрессовое расстройство. Я попросил его держаться от меня подальше, и он снова смягчился». Ли Цзинтянь усмехнулся. «Как в этом мире может быть такой мягкосердечный и легко обманываемый человек?» «Возникла проблема», — сказал Линь Чен. «В чём проблема?» «Раз уж ты полностью контролировал его, почему ты подставил его, обвинив в изнасиловании Му Чжуо, и отправил в тюрьму? Тебе он надоел?» «Это он сам ищет смерти, понятно? Если бы он послушно меня слушался, проблем бы не было. Я всё ещё его очень люблю…» «Как он искал смерти?» «Он соблазнял других на моих глазах. Он вел себя развратно и устраивал скандалы. В то время он был на гастролях, и все новости говорили о том, что он снял номер с другой женщиной. От него пахло другой женщиной. Он также провоцировал меня, говоря, что если я не смогу его соблазнить, он найдет себе другого мужчину». Ли Цзинтянь жестоко усмехнулся. «Не кажется ли тебе, что он напрашивается на смерть?» «Он заметил, что что-то не так, и решил тебя проверить». «Ты думаешь, что у Сун Шэншэна такой высокий IQ? Можешь говорить что угодно». «Я почти уверен, что он тебя проверял, и ты действительно показал свою безумную натуру под его преследованием в то время. Он знал, какой ты человек, и сказал, что собирается обратиться в полицию, но ты сделал это первой». Ли Цзинтянь пожал плечами. «Сначала я не придал этому особого значения, снял несколько видео и предупредил его, что если он что-нибудь скажет, я выложу их в интернет и расскажу всем его поклонникам, какой он распутник. Но потом, внезапно, однажды у него хватило наглости сказать мне, что я могу это обнародовать, и он больше не хотел со мной играть. Он действительно напрашивался на смерть~» «Значит, вы действовали заранее и вместе с Му Чжуо ложно обвинили его в изнасиловании?» — медленно, слово за словом, произнес Линь Чен. — «Вы использовали тот же метод, чтобы подставить его дважды». «Разве я не потрясающий?» — с улыбкой спросил Ли Цзинтянь. «Это всё ещё неправильно», — Линь Чен поднял взгляд на Син Цунляня. — «Если бы он уже тогда знал твоё истинное лицо, у него не было бы причин не рассказать полиции, что ты за человек». «Может, он хотел попасть в тюрьму и переспать с большим количеством мужчин?» — спросил Ли Цзинтянь. Линь Чен проигнорировал его, взглянул на Син Цунляня и продолжил: «Ли Цзинтянь, давай разберемся с уликами. Во-первых, Сун Шэншэн ошибочно полагал, что причинил тебе боль и находится под твоим контролем. Затем, после некоторого терпения, он понял, что у тебя проблема, и, проверив тебя, разглядел твое истинное лицо. Потом ты угрожал ему видео интимного характера и тому подобным, заставляя его подчиниться. Наконец, он больше не мог этого терпеть и выразил желание обратиться в полицию, но прежде чем он успел это сделать, ты вступил в сговор с Му Чжуо, чтобы задержать его. Я прав?» «В принципе, да», — снова улыбнулся Ли Цзинтянь. — «Я сам по себе заявил о преступлении и отношусь к нему благосклонно. Могу ли я попросить о снисхождении?» Син Цунлянь нахмурился и сказал: «Два вопроса. Во-первых, почему он не позвонил в полицию сразу после того, как увидел твое истинное лицо, и даже не дал тебе второй шанс заставить его. Во-вторых, когда он наконец не выдержал, он все равно дал тебе возможность сдаться, и даже в итоге не рассказал полиции, что ты с ним сделал». «Да, это очень странно, поэтому я и сказала, что он меня любит, но ты в это не веришь». «Что ты думаешь?» — спросил Син Цунлянь у Линь Чена. «Почему Сун Шэншэн это сделал?» Сун Шэншэн впервые проверил Ли Цзинтяня и раскрыл его истинное лицо, но в итоге не обратился в полицию. Должно быть, за это время произошло что-то, что заставило его отказаться от этой идеи. Единственная возможность заключалась в том, что идея Сун Шэншэна вызвать полицию была кому-то известна, и другая сторона использовала какой-то способ, чтобы остановить его, и этим человеком, скорее всего, был Сян Е, который помог ему дебютировать и которому он всегда глубоко доверял. Если предположить, что Сян Е представлял волю CA Entertainment и заставил Сун Шэншэна отказаться от идеи вызвать полицию, чтобы защитить Ли Цзинтяня, который имел влиятельное семейное происхождение, то Сян Е был действительно ужасающим. Линь Чен на мгновение задумался и отбросил все эмоциональные мысли. Он спросил Ли Цзинтяня: «На самом деле, есть еще один вопрос. Когда произошло такое важное событие, CA Entertainment защитила Му Чжуо и отказалась от Сун Шэншэна. Это твоя семья оказывала давление на CA?» Ли Цзинтянь сказал: «Консультант Линь, включите мозги. Сун Шэншэн изнасиловал Му Чжуо. Какое это имеет отношение ко мне?» «Это странно», — подумал Линь Чен. — «У CA нет причин отдавать суперзвезду ради защиты пешки, если только…» Син Цунлянь сказал: «Если только заключение Сун Шэншэна под стражу не было тем, чего хотела компания CA Entertainment, и именно они заставили его замолчать». «Но это все равно не имеет смысла, — сказал Линь Чен. — Соотношение сил двух сторон слишком сильно различается. Если бы я был старшим руководителем компании, я бы определенно казнил Му Чжуо, осмелившегося создавать проблемы. Зачем мне бросать Сун Шэншэна?» Син Цунлянь сказал: «Если бы не сила, стоящая за Му Чжуо, оставался бы только один вариант развития событий». "Что?" «Сун Шэншэн вышел из-под контроля», — ответил Син Цунлянь. Линь Чен внезапно проснулся. Верно. Они всегда считали Сун Шэншэна слабым и легко поддающимся обману. Раз уж Сун Шэншэн осмелился проверить Ли Цзинтяня, он оказался не из тех, кого легко обмануть. Действительно, Сун Шэншэн был слишком добр, но это не означало, что он был глуп. Ум и доброта — не противоречащие друг другу слова. Оглядываясь назад, можно сказать, что мотивы, побудившие Сун Шэншэна во второй раз преднамеренно спровоцировать Ли Цзинтяня и добиться его тюремного заключения, были совершенно иными. Линь Чен внезапно осознал, что, оказавшись в ситуации Сун Шэншэна, ему пришлось бы столкнуться с извращенным насильником и компанией, которая жестко его контролирует. Если он хотел избавиться от этой ужасной тьмы, ему оставалось лишь выбрать смерть или спрятаться в труднодоступном месте, например, в тюрьме. Вполне вероятно, что он провоцировал Ли Цзинтяня и одновременно свою собственную компанию, чтобы довести обе стороны до крайности и посмотреть, на что они будут способны. Если он все еще хотел выжить, то тюремное заключение было для него лучшим вариантом на тот момент. Линь Чен подумал, что если бы он был Сун Шэншэном и жил в такой безнадежной и мучительной ситуации, то, возможно, покончил бы жизнь самоубийством гораздо раньше, вместо того чтобы искать луч свободы во тьме отчаяния. Линь Чен вдруг почувствовал такой дискомфорт, что не смог сдержаться. Сун Шэншэн, кажется, я стал уважать тебя еще больше. Мне очень хочется с тобой поговорить. Глава 160 Одни люди могли говорить без остановки, а другие не могли говорить из-за невезения. Хотя Линь Чен точно не знал, какие именно средства использовала другая сторона, чтобы помешать Сун Шэншэну обратиться в полицию, существовали темные силы, которые имели множество способов заставить их молчать и подчиняться. Син Цунлянь положил руку на плечо Линь Чена и мягко надавил. Затем он спросил Ли Цзинтяня: «Ли Цзинтянь, это действительно была твоя идея попросить Лю Ин обманом заставить Сюй Жань прийти?» Ли Цзинтянь внезапно, казалось бы, необъяснимо поднял голову, но шок, отразившийся в его глазах, не удалось скрыть. Линь Чен не понял вопроса Син Цунляня и повернулся к нему. «Ответь мне». Син Цунлянь хлопнул руками по железному столу, наклонился вперед и уставился на Ли Цзинтяня. Спустя некоторое время Ли Цзинтянь крепко сжал окурок и небрежно сказал: «Тебе действительно интересно задать этот вопрос». «Консультант Линь, его ответ означает „да“ или „нет“?» — спросил Син Цунлянь. «Отсутствие прямого отрицания означает согласие». После того, как Линь Чен закончил говорить, его внезапно осенило, и он испугался. «Что ты имеешь в виду?» Син Цунлянь кивнул и с презрением обратился к Ли Цзинтяню: «Девять лет назад твой дед был здесь послом. Возможно, CA Entertainment и заперла Сун Шэншэна, чтобы защитить тебя, но прошло уже девять лет. Твоя семья находится на грани истощения в Синьни. Ты когда-нибудь задумывался о том, что на этот раз брошенный сын это ты, а на твоем месте окажется Сун Шэншэн?» На лице Ли Цзинтяня читалась неуверенность. Однако Син Цунлянь не собирался его отпускать. «Знаешь, Сян Е ещё три месяца назад предложил Сун Шэншэну поработать в пекарне неподалеку от нашего дома. Он сделал это только для того, чтобы мы немного расслабились. Он планировал возвращение Сун Шэншэна ещё три месяца назад. Оглядываясь назад, в те три месяца после того, как ты изнасиловал Сюй Жань, тебе нужно было лишь успокоиться и держать рот на замке. Ты всё ещё мог быть большой звездой и наслаждаться восхищением прохожих и криками фанатов. Но ты спланировал это убийство с перерезанием горла в торговом центре Хунцзин Аньшэн и случайно столкнулся с консультантом Линем». Ли Цзинтянь внезапно в панике оттолкнул стол и стул и закричал на Син Цунляня: «Заткнись! Заткнись!» «Извини, тот, кто мог бы меня заткнуть, ещё не родился». Син Цунлянь улыбнулся, достал сигарету и закурил. Он затянулся, прищурился и выдохнул дым. «Ты выбрал удачное место встречи и подходящую кандидатуру. Где ты нашёл ту девушку, которая великолепно играет и похожа на Сюй Жань? Это тоже случилось в Хунцзине… Тск, это самоубийство». Уродливое лицо Ли Цзинтяня, наконец, казалось, рассыпалось. С сигаретой в руке Син Цунлянь шаг за шагом шел к Ли Цзинтяню. «Неважно, кто идет за тобой, ему нужно лишь немного тебя подсказать, и ты даже не заметишь, как это ведет тебя в пропасть саморазрушительных поступков. А потом он просто мягко подтолкнет тебя. Например, если бы он вовремя дал нам несколько советов, тебе бы не составило труда выжить». Син Цунлянь сделал паузу, пощипал окурок и сказал Ли Цзинтяню: «Конечно, это всего лишь мои личные предположения. Так что, этот человек действительно существует, господин Ли Цзинтянь?» Ли Цзинтянь резко поднял голову. Разъяренный, он даже попытался схватить Син Цунляня за шею, но тот легко отбросил его ногой на землю. Син Цунлянь, похоже, посчитал его слишком грязным, чтобы даже прикасаться к нему, поэтому легонько пнул Ли Цзинтяня по ноге и ступням. «Кто-то причинил тебе большой вред. На твоем месте я бы не стал утешать этого человека. Так что скажи мне, кто этот человек, хорошо?» …… Когда они вышли из комнаты для допросов в аэропорту, узкое помещение наполнилось криками Ли Цзинтяня. Его вопли были похожи на вой дикого кабана, которого в последний момент схватили за шею. С сильным чувством нежелания и обиды сопровождающие вступили в борьбу с Ли Цзинтянем в комнате. Линь Чен и Син Цунлянь вышли из аэропорта под звуки криков и грохот столов и стульев. Небо было голубым и все еще высоким, а палящее солнце не давало людям держать глаза открытыми. На самом деле всё было проще, чем они думали. Несмотря на простоту, они полностью поняли истинные чувства Ли Цзинтяня. По словам Ли Цзинтяня, этим человеком была одна из его преданных поклонниц. По счастливой случайности, она добавила его в WeChat и каждый день отправляла ему мерзкие и фанатичные признания, иногда восхваляя его песни, а иногда осуждая случайные нападки в его адрес в интернете. После инцидента с Сюй Жань эта девушка ясно дала понять, что независимо от его мнения, она сделает для него доброе дело, чтобы та стерва, которая посмела его обидеть, почувствовала себя заклеймённой до смерти, и она воспользуется этим методом, чтобы помочь ему разрешить его обиды. Фанатичный поклонник, питающий неописуемое благоговение. Ли Цзинтянь просто толкнул лодку по воде, позволив Лю Ин обманом заставить Сюй Жань приехать в Хунцзин. «Что, чёрт возьми, мне делать? Если я не смогу пригласить Сюй Жань, и она будет притворяться ею на сцене, эти тупые бешеные псы в интернете скажут, что я всё выдумала!» Аналогично, Ли Цзинтяню нечего было бы терять, если бы этот ярый фанат не вышел на сцену и не перерезал ему горло. К тому же, получив прекрасную возможность привлечь всеобщее внимание, Ли Цзинтянь, очевидно, поддался искушению. Во всем этом плане Ли Цзинтянь не ожидал лишь того, что другая сторона подбросит соловья в букет роз. Линь Чен стоял у панорамных окон аэропорта. Солнечный свет, падающий на него, был жарким, но на самом деле он чувствовал холод и пронизывающую боль. Розы, оставленные на месте преступления, были всего лишь подсказками, созданными для него теми, кто стоял за кулисами. Одна из них намекала на странствующую певчую птицу Сюй Жань, а другая — на психологическое состояние Ли Цзинтяня. Если бы он угадал правильно, то другая сторона просто подтолкнула бы его к расследованию изнасилования Сюй Жань Ли Цзинтянем, и они были уверены, что, если бы он пошёл по следу, то наткнулся бы на старое дело Сун Шэншэна. Если это так, то то, что Сюй Жань вошла в эту комнату, не было случайностью; кто-то специально организовал это через приложение для поиска проституток. После этого, когда репутация Ли Цзинтяня была разрушена, последствия кратковременного информационного взрыва были бы ужасающими, и Сун Шэншэн, естественно, смог бы быстро восстановить свою репутацию. Линь Чен вспомнил данные об общественном мнении, которые обобщил Ван Чао. Второй информационный взрыв был гораздо страшнее первого. А человек, стоявший за всем этим, не боялся, что выяснится, что кто-то стоит за подстрекательством Ли Цзинтяня, потому что, если бы Сун Шэншэн не был мёртв, Линь Чен, естественно, заподозрил бы, что все это спланировано им в отместку. В тот момент Сун Шэншэн, находясь под контролем других, мог лишь снова молчать. Обладая глубокими знаниями в области СМИ, умея раскручивать индустрию развлечений и, возможно, имея личную заинтересованность в этом деле, казалось, что это мог быть только Сян Е, а не CA Entertainment. CA уже была замешана в этом деле вместе с "Рояль Уан" и скомпрометировала двух их известных личностей, Ли Цзинтяня и Му Чжуо. Сун Шэншэн, который не появлялся в новостях десять лет, совершенно не стоил таких потерь. Линь Чен крепко сжал кулаки. Теперь вопрос заключался в том, как Сян Е контролирует Сун Шэншэна. Кто он такой и зачем он спланировал эту череду событий для возвращения Сун Шэншэна? И единственный способ прояснить ситуацию — это спросить самого Сян Е. Син Цунлянь купил в автомате две банки холодного кофе. Он открыл одну, протянул её Линь Чену и спросил: «Ты жалеешь?» Конечно, под сожалением подразумевалось, сожалел ли он о том, что очистил имя Сун Шэншэна и привлек Ли Цзинтяня к ответственности, как и надеялся Сян Е. «Нет». Линь Чен обнаружил, что не колебался, отвечая на вопрос Син Цунляня. Он никогда не пожалеет о таких поступках. «Разве это не конец?» Син Цунлянь прижал холодный кофе к щеке, и внезапное ощущение прохлады и свежести заставило Линь Чена поднять голову. «Возможно, сейчас говорить вам это жестоко, но это еще не конец. Пожалуйста, не унывайте, консультант Линь». Линь Чен, глядя в спокойные и решительные глаза Син Цунляня, кивнул. «Понимаю». Он повернулся, прислонился к окну от пола до потолка и сказал Син Цунляню: «Это практически исчерпывающий план, и даже отступление тщательно продумано. Если бы не самоубийство Сун Шэншэна, план Сян Е, возможно, не был бы раскрыт». Линь Чен снова вспомнил человека, который оборвал свою жизнь ножом в ванной. Только тогда он понял, что чем глубже он копал в этом деле, тем больше ему не хотелось отпускать Сун Шэншэна. Но, как сказал Син Цунлянь, это еще не конец. Сян Е еще не предстал перед законом, поэтому сейчас не время предаваться воспоминаниям. Они быстро вернулись в полицейский участок. Находясь в пути, Син Цунлянь позвонил сотрудникам полиции Юнчуаня и сообщил им, что Сян Е является подозреваемым и его необходимо задержать, но когда они прибыли в полицейский участок, Сян Е там не оказалось. «Что случилось?» — нахмурившись, спросил Син Цунлянь. «Наши сотрудники находятся с господином Сяном и задержали его, но вся линия в тоннеле под озером Луди заблокирована движением транспорта, а дорожное строительство в этом районе идет неровно, поэтому они еще не прибыли». Сердце Линь Чена слегка успокоилось. В этот момент полицейский сказал: «Вскрытие тела погибшего, Сун Шэншэна, завершено. Хотите посмотреть?» …… Линь Чен вместе с Син Цунлянем подошли к передней части морга. Он уже собирался открыть дверь, но Син Цунлянь схватил его за руку. «Всё в порядке. Я не в первый раз вижу труп», — сказал он, собираясь войти. «Линь Чен, это не место преступления. Твой вход сейчас будет лишь самоистязанием». Вероятно, это был один из тех редких моментов, когда Син Цунлянь назвал его по имени. Линь Чен не смог подобрать слов, чтобы опровергнуть слова Син Цунляня. Он быстро очнулся, отступил на шаг назад и сказал Син Цунляню: «Тогда давай попросим господина судебно-медицинского эксперта приехать и подробно всё обсудить». Он сидел на скамейке у входа в морг и наблюдал, как фигура Син Цунляня вошла в дверь. Когда дверная панель закрылась, раздался тихий скрип. Причина смерти Сун Шэншэна была очевидна. К тому времени судебно-медицинский эксперт уже четко это установил. Он без колебаний перерезал себе горло лезвием. Причиной его самоубийства было желание позволить им найти Ли Цзинтяня и сорвать маску с Сян Е, но в глубине души Линь Чен всегда чувствовал, что смерть Сун Шэншэна была не такой уж простой. Сун Шэншэн… Сун Шэншэн… Ты столько лет не сдавался. Ничто не смогло сломить тебя. Своей смертью ты сказал так много. Так что, есть ли что-нибудь, чего я еще не слышал? После того как Син Цунлянь вошел в морг, он вскоре вышел оттуда. Линь Чен почувствовал на себе запах формалина. Син Цунлянь быстро подошёл к нему. Линь Чен встал и спросил: «Как дела?» «В заключении о вскрытии не так уж много подозрительных моментов. Это было самоубийство». Линь Чен подумал: «Вот именно». Не успев обдумать, что сказать, Син Цунлянь произнес: «Но есть проблема». "Что?" «У Сун Шэншэна отсутствует зуб». Линь Чен внезапно поднял голову. «Что ты имеешь в виду?» «Второй коренной зуб нижней челюсти. По заключению судмедэксперта, он мог потерять его более десяти лет назад. Он был удален с корнем. При этом имеются явные признаки установленных там зубных протезов». Линь Чен всё ещё не понимал, что имел в виду Син Цунлянь. Син Цунлянь сказал: «Я немного разбираюсь в подобных устройствах. Если я не ошибаюсь, именно поэтому Сун Шэншэн не мог говорить». «Я не понимаю». Он невольно схватил Син Цунляня за манжеты формы. «Этот метод широко используется в шпионаже. В небольшой зубной протез можно установить множество вещей, таких как подслушивающие устройства, датчики положения и тому подобное. Более десяти лет назад эта технология уже достигла зрелости». Линь Чен почувствовал, будто его ударила молния. «Ты хочешь сказать, что Сян Е вырвал зуб у Сун Шэншэна и установил на него подслушивающее устройство, так что что бы он ни говорил, за ним следили, и он не мог вырвать этот зуб, потому что Сян Е всё узнал бы? То есть ты хочешь сказать, что Сун Шэншэн жил под круглосуточным наблюдением почти десять лет?» «Боюсь, дело не только в этом. Потому что даже в этом случае избежать других форм общения всё равно невозможно». «Ты имеешь в виду писательство?» «Да, у Сун Шэншэна много времени для отдельных допросов в полицейском участке. Он мог бы написать на бумаге и рассказать полиции, что произошло. Так как же Сян Е сможет заставить его слушаться, если он не умеет писать?» «Я не могу понять. Пожалуйста, подскажи». Каждое слово, произнесенное Син Цунлянем, было настолько жестоким, что Линь Чен не мог представить, что скрывается за этой жестокостью. «На самом деле, сам зуб ничего не значит, он словно дамоклов меч , высоко висящий над головой. Он говорит Сун Шэншэну: не смей выходить за рамки дозволенного. Это всё, что я знаю. Чтобы понять, как он смог контролировать человека до такой степени, что тот не сможет сопротивляться, тебе ещё предстоит пройти этот путь». Син Цунлянь поднял палец и ткнул его в сердце. «Значит, Сян Е угрожал Сун Шэншэну кем-то». Линь Чен долго размышлял над этим вопросом, но так и не смог прийти к правильному выводу. Как у Сун Шэншэна могло быть столько важных людей, о которых он заботился? В тот момент он не мог найти ответа на этот вопрос. Это было слишком ужасно, чтобы об этом думать. Помимо своих поклонников, о ком еще заботился Сун Шэншэн? Линь Чен поднял голову, и Син Цунлянь смотрел на него ясным взглядом. Син Цунлянь был на шаг впереди и сказал самое сложное, что их волновало: «Если бы я был Сян Е и хотел контролировать Сун Шэншэна, мне достаточно было бы установить на него подслушивающее устройство и сказать ему, что если он посмеет его достать или сообщить какую-либо информацию полиции, я убью одного из его поклонников. А поклонников тысячи. Пожалуйста, поверь мне и силам, стоящим за мной, у нас есть способы убить множество поклонников, прежде чем полиция сможет что-либо предпринять». Линь Чен очень хотел опровергнуть предположение Син Цунляня, но, поразмыслив, понял, что это самые подходящие кандалы для Сун Шэншэна. Тот даже мог сказать ему, что если он осмелится умереть, то убьет и его фанатов, так что он, конечно же, не мог попробовать. Любой человек, подвергшийся таким пыткам, либо сошёл бы с ума, либо выбрал бы смерть, но Сун Шэншэн потерял даже право на свободную смерть. Он вёл тяжёлую психологическую борьбу и, возможно, был на грани нервного срыва, но оставался трезвым и живым до самой смерти. Сун Шэншэн молчал. Он попал в тюрьму, отказавшись от всякой надежды на то, что кто-то снова его полюбит, и Линь Чен наконец понял, какие убеждения скрывались за символом, нарисованным Сун Шэншэном. Он посмотрел на Син Цунляня и торжественно спросил: «Если ты угадал, почему он решил покончить жизнь самоубийством именно сегодня?» Глава 161 Он спросил, если их гипотеза верна, то какова была настоящая причина, по которой Сун Шэншэн решил покончить жизнь самоубийством за несколько часов до начала встречи с фанатами? Он больше не мог этого терпеть и хотел избавиться от контроля Сян Е, используя его смерть, чтобы разоблачить эти сомнительные дела. Чем больше Линь Чен узнавал об опыте Сун Шэншэна, тем больше убеждался, что ему нелегко будет принять это решение самоубийства. Хотя у него и Син Цунляня не было никаких доказательств в их предположениях относительно многих деталей дела, таких как зуб или причина, по которой Сун Шэншэн не мог говорить, тем более вероятно, что их рассуждения были в корне несостоятельными. В этом зубе не было никакого насекомого, и никто не угрожал жизни поклонников Сун Шэншэна. Сун Шэншэн просто больше не хотел жить и умер от усталости от жизни. А что, если им посчастливится угадать правильно? Сун Шэншэн, живший в тени Ли Цзинтяня, не покончил жизнь самоубийством, и не сделал этого, несмотря на все пережитые им обиды и тюремное заключение. За ним ежедневно следили, и он ни разу не пытался совершить самоубийство в тот день, когда за ним наблюдали. Тогда почему же он покончил жизнь самоубийством девять лет спустя? Почему это произошло ранним утром 1 июня ? Линь Чен посмотрел на Син Цунляня. «Помимо того, что Сян Е угрожал Сун Шэншэну жизнями фанатов или кого-то еще, из-за чего тот не мог обратиться в полицию, есть ли еще какая-либо причина, по которой он не мог обратиться в полицию?» «Я не могу придумать никакой другой причины», — прямо заявил Син Цунлянь. Линь Чен подумал, что если даже Син Цунлянь не смог это понять, то, скорее всего, и люди, стоящие за кулисами, тоже не смогут. Линь Чен сказал: «Судя по твоим словам, он жил, чтобы защищать тех, чьи жизни могли быть под угрозой. А потом он решил покончить жизнь самоубийством. Неужели он перестал защищать этих людей? Неужели мы игнорируем самую фундаментальную проблему?» В его сердце зародилось очень пугающее предположение. Линь Чен посмотрел на Син Цунляня и продолжил: «Если он не умер, что могло быть дальше?» «Что-то произойдёт?» "Да." «Ничего. Всё как было запланировано ранее. Позже состоится его встреча с поклонниками, и он вернется на сцену, чтобы встретиться с теми, кто так долго его любил…» Син Цунлянь внезапно замолчал, словно что-то обдумав. Линь Чен кивнул и продолжил: «Сун Шэншэн без колебаний перерезал себе горло. Это произошло ранним утром, перед встречей с поклонниками. Было не слишком рано и не слишком поздно, поэтому Сян Е пришлось отменить встречу в последнюю минуту. Сун Шэншэн силен. Он выжил, чтобы защитить определенных людей. Тогда, я думаю, он выбрал смерть, чтобы защитить этих людей. Если мой анализ верен, его смерть, скорее всего, предотвратила нечто ужасное. Встреча с поклонниками должна была состояться 1 июня. То есть на встрече должно было произойти что-то ужасное, и он мог только использовать свою смерть, чтобы это предотвратить». Линь Чен внезапно осознал: «Сун Шэншэн не собирался внезапно отказываться от своих убеждений. Он решил покончить жизнь самоубийством, а это значит, что микросхемы, угрожавшие ему, были изменены. Объясни, пожалуйста, что это значит?» Син Цунлянь ответил: «На встрече с поклонниками Сун Шэншэна будут умирать люди. Поэтому, узнав об этом, он мог предотвратить худшее только покончив жизнь самоубийством». Это была всего лишь фантастическая гипотеза. Однако анализ, который часто считался фантастикой, оказался правдой. Даже если Линь Чен не хотел об этом думать, он быстро обнаружил другую возможность — Сян Е хотел снова сделать Сун Шэншэна популярным, потому что хотел использовать его для заработка. Линь Чен обернулся, толкнул дверь морга и ворвался внутрь. В тот самый момент, когда тело Сун Шэншэна собирались поместить в морозильную камеру, он схватил судмедэксперта и крикнул: «Подождите!» Надвигающийся холодный воздух пронизывал его насквозь. Ресницы Сун Шэншэна опустились, лицо его было безмятежным. В его смерти не было и следа отчаяния, горя или нежелания умирать. Он сел в ванну, посмотрел на бескрайнее звездное небо за окном и, не колеблясь, перерезал себе горло. Это произошло ранним утром, перед встречей с фанатами. Было не слишком рано и не слишком поздно, поэтому Сян Е пришлось отменить встречу в последнюю минуту. Это произошло не из-за депрессии, усталости от жизни или сопротивления в последнюю минуту. Это был самый трезвый выбор, самый точный расчет и самая великодушная смерть. Потому что у него был только этот путь, и других вариантов не было. Линь Чен хотел прикоснуться к ужасной ране на шее Сун Шэншэна, но его остановил судмедэксперт. «Что вы делаете?» Сун Шэншэн использовал свою смерть для того, чтобы указать на настоящего виновника, и сделал это множество разных способов. Линь Чен посмотрел на Син Цунляня и крайне спокойным тоном спросил: «Самоубийство, массовое убийство. Тебе это тебе ничего не напоминает?» Син Цунлянь нахмурился и задумался, затем внезапно широко раскрыл глаза и уставился на него. «Прямая трансляция из даркнета?» После того как Син Цунлянь закончил говорить, они оба одновременно выбежали за дверь. Син Цунлянь спустился на первый этаж и закричал в холле полицейского участка: «Ван Чао! Ван Чао!» Он закричал так громко, что все вокруг обернулись и посмотрели на него. Наконец, раздался унылый голос подростка: «Слушаю, капитан». Голос Ван Чао донесся из какого-то случайного офиса. «Выходи и иди на парковку, немедленно!» Син Цунлянь, разговаривая, бежал к парковке. Линь Чен понимал его беспокойство, но не мог понять, почему в таких обстоятельствах первой реакцией было пойти к машине. Тем не менее, он доверял решимости Син Цунляня и последовал за ним. 12:30. Под палящим солнцем в салоне джипа было так жарко, что дышать было трудно. Син Цунлянь, не раздумывая, завел двигатель. Развернувшись и вернувшись к входу в полицейский участок, он случайно застал Ван Чао, который выбегал наружу. Ван Чао, тяжело дыша, забрался в машину, и прежде чем он успел закрыть дверь, Син Цунлянь уже нажал на газ и выехал. «Что за чертовщина, капитан…» «Заткнись и слушай меня», — перебил Син Цунлянь. «Теперь мы подозреваем, что Сян Е запланировал встречу с поклонниками Сун Шэншэна, чтобы провести новый раунд прямых трансляций, посвященных его смерти. Сначала расскажи мне последние новости о ходе подготовки к встрече с поклонниками Сун Шэншэна». Ван Чао был так потрясен, что казалось, его тело вот-вот взорвется. Он схватился за спинку кресла и спросил: «Капитан, это чертово божественное деяние (неожиданный сюжетный поворот). Почему Сян Е планирует прямую трансляцию своей смерти? Это невозможно. Он сам отменил встречу с фанатами!» «Он хочет это замять», — холодно сказал Син Цунлянь. «Проверяй только то, что я попрошу, и хватит нести чушь». Линь Чен внезапно пришёл в себя. Он вспомнил о господине Мэйцзин, который бесследно исчез. С самого начала Сян Е был лишь иллюзией, призванной привлечь их внимание. Поскольку он отменил встречу с фанатами по собственной инициативе, им было трудно понять, в чём дело. Сян Е также активно сотрудничал с полицией и уже был задержан. Им было легко ослабить бдительность, поскольку они устали от расследования. Но, по сути, если бы это была прямая трансляция смерти, то Сян Е не смог бы сделать это в одиночку. Включая господина Мэйцзина, который все еще находится на свободе, любой другой мог бы появиться в любой момент. Но где на этот раз Сян Е нашел так много студентов с промытыми мозгами? Ван Чао быстро начал стучать по клавиатуре, а через некоторое время его руки внезапно остановились. «Капитан, похоже, встреча с поклонниками Сун Шэншэна так и не была отменена». «Заканчивайте говорить на одном дыхании», — холодно сказал Син Цунлянь. «Веб-сайт Сун Шэншэна, форумы Baidu и отдельные веб-сайты совместно опубликовали новое заявление». Ван Чао быстро переместил мышку и передал ноутбук. «Это совместное заявление, выпущенное семью крупнейшими фан-сайтами». Линь Чен повернул голову и быстро взглянул на содержание заявления. В совместном заявлении 7 крупнейших фан-сайтов говорится, что, несмотря на отмену встречи Сян Е и театральной труппы «Яньшэн», 7 фан-сайтов обсудили ситуацию с «Яньшэн» после сбора мнений фанатов и решили временно преобразовать встречу в поминальную службу, проведя её в обычном режиме. В заявлении также говорилось, что, хотя Шэншэн покончил жизнь самоубийством из-за депрессии, он хотел вернуться на сцену. Даже страдая от депрессии, он хотел вернуться и снова увидеть их. Поэтому, хотя Шэншэн и умер перед концертом, поклонники не смогли присутствовать. Кроме того, многие девушки прилетели из других провинций и даже из-за границы, и ещё больше поклонников, которым не удалось достать билет, разбили палатки у здания концертного зала ещё до начала концерта. И ради Шэншэна, и ради этих девушек встреча должна была состояться. Это было ради Шэншэна и желания всех, кто его любил. Чтобы учесть пожелания всех, 7 крупнейших фан-сайтов обсудили это с ответственным лицом Культурного центра и театральной труппы «Яньшэн» и приняли новое решение. Если все фанаты будут соблюдать распоряжение, они обеспечат доступ на площадку максимально возможному количеству людей. Линь Чен невольно усмехнулся. Казалось, это результат совместного обсуждения среди фанатов, но, скорее всего, это было волей Сян Е. Сян Е был первым агентом Сун Шэншэна, поэтому, естественно, у него были все ресурсы по продвижению Сун Шэншэна, включая, конечно же, номера счетов первых высокопоставленных менеджеров всех фан-сайтов Сун Шэншэна. Ему не нужно было обращаться к поклонникам Сун Шэншэна через платформы массовых коммуникаций. Пока он контролировал влиятельные аккаунты фанатов высокого уровня, он, конечно же, мог контролировать большинство поклонников Сун Шэншэна. С самого начала Сян Е не собирался отказываться от своего плана. Пока Линь Чен размышлял об этом, Син Цунлянь уже отвёз их на станцию метро. Он быстро остановил машину и сказал Ван Чао: «Возьми все свои вещи и достань три комплекта беспроводных наушников». Ван Чао поспешно открыл рюкзак. «Капитан, куда мы теперь направляемся?» «Метро». Ван Чао вытряхнул из кучи обрезков в рюкзаке три миниатюрные гарнитуры, разложил их на ладони и протянул им. «Зачем?» «В тоннеле под озером Луди образовалась пробка». Линь Чен посмотрел на Син Цунляня и снова связал воедино все детали. Культурный центр имени Кристин в Юнчуане располагался в Сининской зоне развития, окруженный со всех сторон водой. Это был огромный остров во внутреннем озере. За исключением туннеля на дне озера Луди, к проспекту Юнчуань был только один подъездной путь, и проспект Юнчуань был главной дорогой Юнчуаня, которая всегда была забита пробками днем и ночью. Выбор Сян Е в пользу Культурного центра Кристин был преднамеренным. Даже нынешняя пробка в туннеле у озера Луди, вероятно, — дело рук Сян Е. Сун Шэншэн использовал свою смерть, чтобы прояснить ситуацию, но об этом не подумали раньше. Син Цунлянь почувствовал его беспокойство. Он протянул руку, надавил на его шею, затем наклонился перед ним и медленно произнес: «Мы вместе разберемся с этим делом. Доверься мне. Верь в себя и верь в Сун Шэншэна». Линь Чен внезапно пришёл в себя. «Хорошо», — сказал он. На самом деле, он не понимал, откуда у Син Цунляня взялась такая невероятная уверенность, когда тот ему это сказал. В обычный день Син Цунлянь просто ходил бы с ним и сплетничал, прищурившись, но в глубине души он прекрасно понимал, что Син Цунлянь — не обычный полицейский, любящий выпить пива и поесть арахиса. Узнав о возможном нападении Сян Е на культурный центр, Син Цунлянь не стал сначала разбираться в ситуации, а отправился туда. Узнав, что встреча с поклонниками продолжится в более масштабном формате, Син Цунлянь не стал тратить время на расследование мотивов Сян Е, сбор доказательств или звонок начальству с сообщением о случившемся, а сначала позвонил Цзян Чао. Пока Син Цунлянь бежал, Линь Чен слышал его дыхание через наушники, и это его нисколько не беспокоило. Они спустились на станцию метро через турникеты, и с дальнего конца туннеля завывал порывистый ветер. После краткого обзора ситуации, издалека из туннеля показались яркие огни поезда. «Да, мобилизуйте полицию и немедленно направляйтесь к Культурному центру Кристин. Откажитесь от полицейских машин и воспользуйтесь метро. Одновременно сообщите пожарным и медицинским работникам о пробке в туннеле у озера Лиду и обязательно воспользуйтесь проспектом Юнчуань. Пожалуйста, сотрудничайте с дорожной полицией для организации объезда и как можно скорее отправляйтесь в путь. Чем раньше, тем лучше». Он не знал, что сказал Цзян Чао на другом конце провода, но, вероятно, это было что-то вроде: «Лао Син, разве это не вызовет большой шум, если не провести тщательное расследование?» или «Если ничего не произойдет, мы должны взять на себя ответственность». Такие слова мог бы сказать любой человек перед сторонником теории заговора, у которого нет доказательств. Син Цунлянь раздраженно понизил тон и безжалостно сказал: «Заткнись. Сейчас мы беспокоимся о жизнях тысяч людей в культурном центре. Это огромная ответственность, которую мы не можем себе позволить, поэтому скажи об этом своему начальнику и начальнику своего начальника». Дверь вагона метро открылась, они вошли в вагон и сели рядом друг с другом. Линь Чен взглянул на карту. До их пункта назначения было 6 остановок от Культурного центра Кристины, что займет у них примерно 15-20 минут. «Ван Чао», — крикнул Син Цунлянь. "Да!" «Покажите мне план культурного центра Кристин». В этот момент даже 18-летний Ван Чао проявил необычайное спокойствие. Он достал свой запасной планшет и передал его Син Цунляню, добавив: «Скорость интернета в метро слишком низкая, поэтому потребуется некоторое время». Вскоре медленно развернулся план первоначальной постройки Культурного центра. Изображение немного застряло во время раскачивания. Воспользовавшись этим, Син Цунлянь взял планшет и сказал: «Прежде чем звонить в культурный центр, чтобы эвакуировать толпу, мы должны сначала разработать план. В противном случае толпа запаникует, и легко может начаться давка». Линь Чен вновь осознал, что подобная ситуация уже случалась раньше. Возможно, инцидент в международном торговом центре Аньшэн был своего рода репетицией. Сян Е спланировал аварию, чтобы рассчитать время реакции соответствующих полицейских сил. Если это предположение верно, то он опасался, что на этот раз они столкнутся с более детальным планом. И когда началась бы эвакуация, это привлекло внимание Сян Е. Именно поэтому Син Цунлянь не стал сначала звонить в культурный центр, ведь эвакуировать всех спокойно было просто невозможно. «Ван Чао», — сказал Линь Чен подростку. — «Во-первых, настрой камеры видеонаблюдения, чтобы мы могли отслеживать потоки людей внутри и снаружи культурного центра». Подросток с болью произнес: «Я только что пытался, но интернет в метро очень плохой, поэтому я не могу подключиться к камерам видеонаблюдения» Глава 162 Юнчуань, зона развития Синин, Культурный центр Кристин. В тот самый момент, когда Ван Чао безуспешно пытался подключиться к беспроводной сети, лифт культурного центра открыл мужчина средних лет с мягким нравом. Подвал был наполнен мрачной прохладой, совершенно непохожей на ту, что царила на поверхности. Мужчина средних лет слегка улыбнулся камере видеонаблюдения, словно приветствуя людей в комнате наблюдения. Лифт поехал прямо на второй этаж (вниз) и остановился. Мужчина средних лет, неся рюкзак, вышел из лифта и направился к входу в центральный зрительный зал. Поток людей, пришедших на встречу с фанатами — ах, нет, на поминальную службу — постоянно хлынул к центральному залу культурного центра. Центральный зрительный зал мог вместить почти 5000 человек. В общественной зоне у входа в зал находилось много девушек, еще не вошедших в зал, с особенно грустными лицами. Некоторые из них сидели на корточках у стены и плакали, а другие собирались небольшими группами, чтобы утешить друг друга. Между ними прошел мужчина средних лет. Его рюкзак случайно задел кулон на одном из рюкзаков девушки. Они запутались, и мужчине пришлось остановиться. «Мне очень жаль». Сначала он извинился перед девушкой. Девочка хотела снять рюкзак, но её остановили. «Всё в порядке. Я просто сделаю это сам». Он попросил девочку повернуться спиной, слегка расстегнул молнию на её рюкзаке, затем распутал запутанную ткань и аккуратно вернул ей первоначальный вид. Возможно, потому что голос мужчины средних лет был чище и мелодичнее, чем скрипичная музыка, звучавшая из динамиков, или, может быть, из-за его повседневной одежды, которая подчеркивала его артистический темперамент, девушке вдруг очень захотелось поговорить с мужчиной перед ней, который выглядел примерно ровесником её отца. Но прежде чем она успела что-либо сказать, мужчина средних лет поклонился ей, скромно и вежливо улыбнулся, затем повернулся и ушел. Девушка неохотно повернула голову и с некоторым сожалением подумала, что, вероятно, это кто-то из оркестра собирается выступать в центре зала. …… У входа в Культурный центр Кристин. Му Вэньхуа поспешно поднялась по лестнице. Её волосы были растрепаны, но она не успела их расчесать. Когда она ложилась спать прошлой ночью, дочь нежно поцеловала её на ночь. Она крепко уснула, увидев прекрасное видение, но когда утром проснулась, чтобы приготовить завтрак, ее словно поразила молния. После объявления прогноза погоды на сегодня, ведущий в серьезном и печальном тоне сообщил экстренные новости. Услышав эту новость, Му Вэньхуа чуть не опрокинула кастрюлю на плите. Он покончил жизнь самоубийством из-за депрессии? Как такое возможно? В гостиной муж и дочь смеялись за обеденным столом, но смех быстро стих из-за новости. Она была невероятно счастлива, что ей удалось достать билеты на этот день. Муж тоже проявил заботу и сказал, что позаботится о дочери, чтобы она могла спокойно пойти на встречу с поклонниками, но теперь Шэншэн умер. Что же ей теперь предстоит увидеть? Му Вэньхуа, словно в оцепенении, сидела на корточках на полу кухни. Сначала она не плакала, пока не послышались шаги и звук выключенного газа. Тогда она разрыдалась. Две широкие ладони коснулись её спины. Возлюбленный крепко обнял ее, и она дала волю слезам. Она громко рыдала. Она вспомнила, что долго плакала. Она испытала боль пробуждения как раз в тот момент, когда её сны вот-вот должны были сбыться. Она пережила это много лет назад. Теперь ей казалось, что она вернулась в то лето, когда ей было 18 лет. Те же цикады и то же жаркое лето, но на этот раз люди, которые когда-то ругали её, изменились и теперь стали её возлюбленными. Муж сказал ей: «Пойдем. Я пойду с тобой. Что бы ни случилось, ты все равно хочешь пойти, правда?» Му Вэньхуа вытерла слезы и энергично закивала. Они ехали от проспекта Юнчуань до Сининской зоны развития. По дороге было много пробок. По радио объявили об отмене встречи и некоторое время говорили о депрессии. Чувствуя себя неспокойно, Му Вэньхуа зашла на свой телефон на сайт Be With You. Увидев вверху сообщения в обсуждении, она решительно ответила: [ Даже если встречу отменят, я хочу пойти.] Позже она получила текстовое сообщение от фан-клуба, подтверждающее, что встреча состоится по расписанию. В её сердце смешались горьковатая радость и удовлетворение. В любом случае, желание, которое ей не удалось исполнить во время летних каникул в 18 лет, могло исполниться только сегодня. Муж проводил ее до входа в культурный центр и сказал, что отведет дочь в расположенный неподалеку книжный магазин поиграть. Он попросил её не волноваться и, наконец, нежно поцеловал. Она быстро поднялась по ступенькам. Из-за чрезмерного рвения она не заметила проходящего мимо человека и, поскольку остановиться было уже поздно, врезалась в него. Другая сторона отступила на два шага назад, поддержала её и тихо сказала: «Будь осторожна». Только тогда она поняла, что только что столкнулась с мужчиной средних лет в очках в золотой оправе. Мужчина нес черный рюкзак, у него был добрый взгляд. В зале играла грустная скрипичная музыка. Она выпрямилась и смотрела, как мужчина уходит в темноту вдали, под звуки струнных инструментов. …… Хэн Сяо был обычным секретарем, работавшим у генерального директора Культурного центра Кристин. Когда ему позвонили из полиции, он все еще тайно переписывался со своей девушкой в WeChat. Перед тем как положить трубку, он ответил: "Не присоединяйтесь к веселью. В главном зале больше никого нет" Он поднял трубку, и вдруг звук скрипки стал страстным. Человек на другом конце провода представился сотрудником криминальной полиции и заявил, что получил сообщение о том, что в культурном центре заложили бомбу. Хотя это может быть ложная тревога, из соображений безопасности ему все же необходимо было разобраться в ситуации в центре, и он потребовал, чтобы центр немедленно приступил к выполнению протокола действий в чрезвычайных ситуациях. План состоял в том, чтобы начать организованную эвакуацию толпы. Услышав эту новость, Хэн Сяо запаниковал, но всё же не мог отделаться от мысли, что это может быть какая-то шутка. В новостях часто сообщалось о ложных тревогах по поводу взрывов. Возможно, и эта оказалась одной из них. «Я позвоню в офис нашего генерального директора». Произнося эти слова, он встал и, глядя на плотно собравшихся внизу людей, оглядел толпу. …… Мужчина средних лет с рюкзаком долго шел, пока наконец медленно не сел на площадке для отдыха в конце коридора. Слева от него находился последний аварийный выход на всем этаже. По сравнению с тем, что было перед холлом, здесь не было ни души. Он поставил рюкзак, достал бутерброд и терпеливо его съел. Тётушка, отвечающая за уборку, непонятно посмотрела на мужчину, поедающего бутерброд, и потащила швабру к его ногам. Мужчина средних лет добродушно переступил с ноги на ногу и откусил еще кусочек сэндвича, обнажив внутри ярко-красную ветчину. Уборщица спросила: «Вы отправили дочь на концерт?» Мужчина средних лет рассмеялся и тепло улыбнулся. «Да». «Но разве певец не умер?» «Моей дочери он нравится, так что ничего не могу поделать». Он беспомощно поднялся, откусил последний кусочек и выбросил обертку от сэндвича в мусорное ведро. Затем он направился к аварийному выходу. …… В вагоне метро прозвучало напоминание о скором прибытии поезда на станцию Сининская площадь. Линь Чен поднял голову и взглянул на указатель поворота. До Культурного центра Кристин оставалось две остановки. Только что от Цзян Чао поступила новость о том, что большая часть полицейских сил на озере Луди была мобилизована для борьбы с серией аварий, вызванных самовозгоранием автомобилей в туннеле под озером. Командир отряда заявил, что для переброски другого отряда необходимо иметь достаточные доказательства возможного нападения. В противном случае, произвольное развертывание пожарных сил нанесет ущерб пожарной безопасности в других районах города. А что, если это делается для того, чтобы выманить тигра из гор? Вот что сказала другая сторона. Линь Чен посмотрел на Син Цунляня. Син Цунлянь только что закончил телефонный разговор с генеральным директором Культурного центра Юнчуань Кристин. Генеральный директор на другом конце провода разделял его опасения. Конечно, теракт был всего лишь выдумкой, но он не мог придумать другой причины, которая могла бы вызвать у собеседника некоторое беспокойство, не вызвав при этом сильной паники. Менеджер был настроен довольно доброжелательно. Он сказал в доброжелательном тоне: «Да, я понимаю. Я немедленно предоставлю вам необходимые данные о трафике, но я вас не знаю. Можете ли вы как-нибудь подтвердить свою личность? Или вы можете попросить кого-нибудь из начальства в отделе разработки позвонить мне? Я быстро отреагирую, если мне позвонит кто-нибудь из начальства». Закончив говорить, он повесил трубку. Изучая план культурного центра, Син Цунлянь не удержался и снова набрал номер Цзян Чао. «Не могли бы вы связаться с руководителями Сининской зоны развития? Попросите их позвонить управляющему культурного центра и помочь мне подтвердить мою личность». «Лао Син, Лао Син, ты что, серьёзно используешь меня в качестве секретаря? Я сейчас раздроблен на 18 частей. Знаешь, сколько раз мне звонили начальники, спрашивая, не сломался ли у меня мозг? Если в итоге ничего не произойдёт, я уверен, что мы не отделаемся одним предупреждением. Нас могут даже заставить уволиться». «Где ты сейчас?» — спросил Син Цунлянь. «Лаоцзы только что сел в метро, и я только что уведомил все уровни власти, но мнения вышестоящих единодушны. Вам нужны доказательства. Недостаточно просто предполагать, что в даркнете дважды проведут прямую трансляцию смерти, основанную на самоубийстве Сун Шэншэна. Как только у вас будет достаточно доказательств, вы сможете использовать всю мощь города!» Эти слова пронеслись в голове Линь Чена. Ван Чао безостановочно искал контент в даркнете с тех пор, как они сели в джип. Линь Чен взглянул на часы. До начала встречи оставалось 15 минут, что делало невозможным подтверждение и сбор доказательств за такое короткое время. «Ты как-то сказали, что хорошо знакомы с исходным кодом приложения, которое использует "Рояль Уан" Сравнивал ли ты этот код с кодом веб-сайта для прямых трансляций?» Линь Чен не мог не спросить Ван Чао. Хотя он прекрасно понимал, что Ван Чао, скорее всего, не смог бы этого не сделать, в этот критический момент ему оставалось только задать этот вопрос. «Конечно, я сравнивал, А'Чэн, и даже сравнивал его с системой Ян Дяньфэна. Не должно быть, чтобы это было написано одним и тем же человеком». Син Цунлянь повесил трубку и продолжил просматривать чертежи, после чего спросил: «Консультант Линь, учитывая ваше понимание этих людей, как они поведут себя на этот раз?» «Наша последняя операция уничтожила их опорный пункт, поэтому им невозможно организовать достаточно сил в короткие сроки, так что эта операция больше похожа на месть. Если ты не ошибаешься в своей оценке этого жучка, то нельзя недооценивать их мощь. Мы имеем дело не с небольшой преступной организацией, а скорее со средним или крупным преступным синдикатом». «Иными словами, технологическая мощь нашего противника может превосходить нашу, например, способность контролировать киберсети?» — спросил Син Цунлянь. «Капитан, хотя сейчас это срочно, меня всё равно очень расстраивают ваши слова!» Син Цунлянь двумя пальцами удерживал планшет и увеличил изображение культурного центра. «Когда вы искали доказательства по делу Ли Цзинтяня, изучали ли вы систему управления Культурным центром Кристины?» Ван Чао резко вдохнул. «Кажется, я это уже раз или два видел!» «Черт возьми, капитан!» Подросток хотел, разговаривая, взломать сетевую систему культурного центра, но по какой-то неизвестной причине не мог открыть главную страницу сайта культурного центра. «Я хочу сойти с этого поезда. Я хочу сойти!» — Ван Чао раздраженно хлопнул по ноутбуку и чуть не уронил его. «Что случилось?» — спросил Син Цунлянь. «Я больше не могу подключиться к внутренней сети культурного центра». «Брандмауэр слишком велик?» «Нет, нет…» — в панике воскликнул Ван Чао. — «В этой ситуации возможен только один вариант…» "Что?" «Кто-то вручную отключил сеть, либо перерезав оптический кабель, либо повредив распределительную коробку». …… На самом деле, проблему с сетью культурного центра первым обнаружил не Ван Чао, а Хэн Сяо, секретарь офиса генерального директора. Он выяснил, что последнее сообщение, которое он хотел отправить своей девушке в WeChat, не дошло до адресата. В офисе тут же послышались звуки отчаянного щелкания мышки множества сотрудников, а затем постепенно раздался шепот. Генеральный директор выбежал из кабинета и сказал ему: «Уведомите весь персонал, чтобы они немедленно заняли свои места и подготовились к чрезвычайной ситуации. Нам нужно начать эвакуацию зрителей». Хэн Сяо посмотрел на своего начальника и был ошеломлен. «Вы сказали, эвакуация?» Генеральный директор оглядел офис и спросил: «Что случилось? Почему вы просто стоите там с пустым выражением лица? У вас что, нет ушей?» «Менеджер, наша сеть отключена…» — робко произнес Хэн Сяо. «Какой смысл говорить мне, что наша сеть не работает?» После того, как менеджер закончил говорить, его вдруг осенила мысль, и лицо его побледнело. Он быстро достал телефон и перезвонил только что прибывшему полицейскому. «Господин полицейский, наша сеть не работает, и мы временно не можем получить данные о трафике. Я сейчас же пойду в комнату видеонаблюдения». Менеджер выбежал из кабинета, не забыв крикнуть подчиненным: «За работу! Нам нужно спасать людей!» Скрипичная музыка в зале вот-вот должна была достичь кульминации, создавая зловещее ощущение накатывающего бурного моря. …… Му Вэньхуа наконец-то протиснулась в главный зал и нашла свое место. Концертный зал состоял из трех этажей. Говорили, что для фан-встречи открыта только половина этажа, но теперь Му Вэньхуа увидела, что даже угол третьего этажа занят. Она поставила сумку и отправила мужу сообщение о том, что благополучно добралась, затем открыла сумку, в которой хранила старый компакт-диск, на котором планировала получить автограф Сун Шэншэна. В этот момент прозвучало сообщение: «В связи со сбоем в работе электросети и по другим причинам Культурный центр Кристин скоро закроется. Пожалуйста, найдите ближайший аварийный выход и организованно покиньте помещение». Му Вэньхуа невольно крепко сжала ремешок своей сумочки. Внезапно она подумала о своей дочери. …… Линь Чен последовал за Син Цунлянем и Ван Чао и выбежал из метро. В поле зрения появилось возвышающееся Культурное здание Кристин. Прибыли сотрудники полицейского участка Сининской зоны развития. Капитан отдавал приказы своей команде. Увидев Син Цунляня, вспотевший капитан поспешно сказал: «Лао Цзян уже сообщил нам о ситуации. Мы прибыли, как только получили известие. Теперь первый шаг — эвакуация толпы, верно?» Прежде чем он успел замолчать, изнутри расположенного неподалеку культурного центра послышался приглушенный звук. Люди, находившиеся в помещении, уже выполнили указания персонала и начали эвакуироваться один за другим, поток людей не прекращался. Однако внезапный шум заставил их остановиться на месте и оглянуться назад. Увидев этих людей, обращённых к ослепительному солнцу, Линь Чен посмотрел в сторону культурного центра. Если он не ослышался, то услышал глухой звук, похожий на взрыв небольшого взрывного устройства. У них не было времени перевести дыхание, и они побежали против потока людей к вершине лестницы. Телефон Син Цунляня снова зазвонил, словно напоминая о чем-то. Линь Чен никогда не чувствовал, что непрерывный бег может быть таким изнурительным. Как только они ворвались в зал, раздался оглушительный звон тревожных колоколов. Он не видел никакого огня, но удар колокола по барабанным перепонкам был достаточен, чтобы оглушить их. На лицах читались ужас, раздавались безумные крики. Девушку с длинными волосами рвало, а на полу валялся серый кроссовок мальчика. Всё вокруг было словно палитра, постоянно шевелящаяся, отчего у Линь Чена закружилась голова, и ему пришлось остановиться и перевести дыхание. «Что происходит внутри?» — спросил Син Цунлянь, схватив за руку мальчика, который не выглядел слишком взволнованным. Возможно, именно потому, что его необычайное спокойствие было заразительным, мальчик последовал его указаниям и четко ответил: «Как только персонал начал эвакуацию, на втором этаже взорвался мусорный бак. Я слышал, как люди говорили, что где-то внутри пожар!» Из здания доносился тихий звук скрипки. Струны дрожали, музыка звучала громко, словно из них вырывалось пламя. Сотрудники полиции Сининского участка ворвались в зал, преодолевая поток людей. Линь Чен собирался последовать за ним, но его остановил Син Цунлянь. «Где, по-вашему, находится господин Мэйцзин?» «Это точно не в этом культурном центре». Линь Чен выпрямился и быстро понял смысл слов Син Цунляня. Его сердце внезапно прояснилось. «Если бы я намеренно пытался устроить трагедию, я бы точно не отходил от этого места. Я бы своими глазами наблюдал за происходящим». Он огляделся. Культурный центр Кристины был окружен строительными площадками, и поблизости было построено всего три здания. Тогда кто-то из здания с лучшим видом мог бы с удовлетворением наблюдать за этим хаосом. «Ван Чао, сделай мне одолжение и посчитай, из какого из трёх зданий отсюда открывается лучший вид». Проявивший талант подростка к космическим фантазиям, в очередной раз проявил себя во всей красе. Он посмотрел на три высотных здания вокруг себя, затем указал на одно из них и сказал: «Вот это». Пока они разговаривали, с потолка внезапно хлынула вода. Многие люди снова закричали, когда их обрызгало холодной водой. Линь Чен поднял глаза и обнаружил, что автоматическая система пожаротушения в культурном центре все еще работает, но в вестибюле первого этажа пожара не было. Система пожаротушения в Культурном центре Кристин была на высшем уровне. Однако он вдруг вспомнил, что сеть только что отключилась, и его беспокойство только усилилось. Будь то система пожаротушения или интеллектуальная система управления зданием, это не входило в круг его компетенции. «Я иду туда», — решительно сказал он Син Цунляню, указывая на высотное здание снаружи. «Линь Чен!» — как только он обернулся, Син Цунлянь окликнул его. Линь Чен резко обернулся, и раздался взрыв. Звук скрипки внезапно прекратился, когда плеск воды с потолка достиг своего апогея. Линь Чен с ужасом обнаружил, что огнеупорные раздвижные ворота, изначально использовавшиеся для разделения большого пространства, начали медленно опускаться. Толпа снова начала кричать. Все отчаянно хотели выбежать до того, как опустятся ворота, но в этот момент Линь Чен обнаружил, что лица всех окружающих исчезли, и он мог видеть только Син Цунляня. Несмотря на то, что толпа напирала, словно волны, разбивающиеся о берег, Син Цунлянь стоял непоколебимо, как скала. Линь Чен наблюдал, как тот достал что-то из-за пояса и с силой бросил. Он протянул руку, чтобы поймать это. Когда он дотронулся до предмета, тот оказался холодным. Он опустил голову и обнаружил, что Син Цунлянь бросил ему пистолет. Когда он снова поднял взгляд, откатные ворота опустились. Их разделяла холодная и безжалостная серебристо-серая гладь. Крики вокруг него были всё теми же, но он больше не видел Син Цунляня. Глава 163 «Внезапный пожар в Культурном центре Юнчуань Кристин потряс сердца всех горожан. Сообщается, что более 3000 преданных поклонников, которые изначально собирались присутствовать на поминках г-на Сун Шэншэна, оказались в ловушке огня, включая сотрудников культурного центра, которые не успели эвакуироваться, и десятки полицейских, которые бросились к месту пожара, чтобы принять участие в спасательной операции». «По словам заблокированных на месте происшествия сотрудников, которым удалось покинуть место происшествия, они рассказали журналистам, что в центре было много точек возгорания, большинство из которых располагались вокруг мусорных баков, а система противопожарной защиты в художественном центре была повреждена по неизвестным причинам». «В то же время в новостях сообщалось о серьезном блокировании тоннеля под озером Луди и проспекта Юнчуань, что задерживает работу спасателей в районе застройки Синин». …… Бесчисленные сообщения распространялись по бесчисленным телефонам и звонкам. Многие люди плакали и просили о помощи, а некоторые обнимались. Линь Чен огляделся издалека. С тех пор, как упали откатные ворота, его телефон не звонил. Многие вокруг него звонили, но, похоже, никому не удавалось соединить абонентов. Если бы не звуки его бега во время разговора с кем-то, посадки в машину, а затем учащенного дыхания в наушниках, он бы почувствовал себя как на необитаемом острове. Все окружающие сцены были бы такими же, как в любом фильме-катастрофе. После первоначальной паники последовали отчаянные крики о помощи. Одни люди многократно хлопали по двери, другие пытались разбить окна. В то же время, некоторые продолжали спускаться со второго этажа. Очевидно, что даже разбитые окна не позволяли людям угнаться за потоком. Более того, в голове Син Цунляня вновь возник план этажа Культурного центра Кристины. Хотя сейчас они находились на первом этаже, по размерам это было эквивалентно пятому этажу обычного жилого дома, поэтому выбираться через окно было крайне опасно. Небольшие взрывы, пожары, обрывы связи, блокировка коммуникаций, трудности с эвакуацией и сбои в работе противопожарной системы — вот с какими проблемами они сталкивались… Кроме того, он взглянул на информационную панель, которая изначально стояла вертикально. Экран был полностью чёрным, а бегущие строки исчезли, так что теперь возникла ещё одна проблема… Отключение электроэнергии… Он быстро проанализировал ситуацию. Проблем действительно было много, но это не означало, что они находятся в отчаянном положении. Всегда есть источник всех проблем, и их всегда можно решить. Он посмотрел в сторону и спросил: «Что не так с коммуникацией?» Ван Чао был весь промок. Вода капала с его волос, но в его глазах не было отчаяния. Он энергично достал ноутбук из рюкзака. Первым делом он сказал: «К счастью, я купил водонепроницаемый рюкзак. Товарищ Сяо Ван такой умный». Хотя это и выглядело неуместно, Син Цунлянь редко испытывал облегчение. Нынешняя ситуация действительно оказалась сложнее, чем та, что сложилась в тот день в торговом центре «Аньшэн». Отключение электроэнергии и потеря беспроводной связи не позволили использовать систему вещания для успокоения толпы. Глядя на экраны телефонов, загоревшиеся в затемненном пространстве, Син Цунлянь спросил: «Можно отправить групповое сообщение?» «Массовое распространение не представляет проблемы. Главное — кому его отправить?» Син Цунлянь выглянул в окно и решительно сказал: «Используй базовую станцию для отправки текстовых сообщений всем пользователям телефонов в зоне действия сигнала». «Разве это не спам?!» Глаза Ван Чао загорелись. «Ладно, проще простого». С потолка капали лишь отдельные, лёгкие капли воды. Из окна слабо поднимался белый дым. Огонь на втором этаже разрастался. Начальник Сининского полицейского участка хотел заставить людей броситься наверх против потока людей. Син Цунлянь оттащил его назад и спокойно сказал: «Подожди минутку». «Мы должны подняться наверх и разобраться в ситуации!» Син Цунлянь, глядя на встревоженные лица начальника полицейского участка Синьни и нескольких полицейских, кивнул. Он достал планшет Ван Чао, отрегулировал план этажа и сказал им: «Вот наша текущая ситуация. Это второй этаж. Для удобства описания расположение противопожарных ворот и аварийных пожарных гидрантов разделено на зоны A1–A10 с юга на север. Наверняка здесь огромная очередь. Обязательно соблюдайте меры безопасности». Закончив говорить, он достал из рюкзака четыре комплекта беспроводных наушников. «Извините, у меня только четыре. Также, это мой номер. Пожалуйста, оставайтесь на связи после восстановления связи». Он тут же набрал в телефоне последовательность цифр, и несколько человек торжественно кивнули ему. Син Цунлянь никогда не забудет этот взгляд до конца своей жизни. …… Когда Линь Чен получил текстовое сообщение, он только что вышел из машины. Он проезжал мимо встревоженного отца, держащего на руках дочь, а владелец машины опустил окно и пожелал ему удачи. Он поднял взгляд на небоскреб перед собой, затем снова посмотрел на возвышающийся вдали культурный центр. Клубы зеленого дыма начали окутывать здание. Пожарная бригада Сининской зоны развития уже направила на место происшествия две оставшиеся пожарные машины, но по сравнению с гигантским зданием и широкой площадью перед ним эти две машины казались каплей в море. [В полицию поступил сигнал тревоги. Для обеспечения бесперебойной связи, если нет чрезвычайной ситуации, пожалуйста, не пользуйтесь телефоном и не звоните повторно с просьбой о помощи.] Линь Чен бросился к лифту, нажал кнопку и наконец-то успел прочитать только что полученное сообщение. Дверь лифта открылась, и он вошел. [Ситуация с пожаром неизвестна. Пожалуйста, постарайтесь оставаться в безопасном месте. Поскольку этаж слишком высокий, пожалуйста, не пытайтесь выбраться через окно. Если вы столкнетесь с густым дымом, пожалуйста, пригнитесь и продолжайте ползти подальше, ожидая спасения.] Лифт стремительно поднимался, а алая буква постоянно менялась. [Не паникуйте, не давите. Полиция сделает все возможное, чтобы обеспечить безопасность всех. Пожалуйста, доверьтесь нам.] Дзинь. Раздался звук прибывающего лифта. …… Внутри откидных ворот. Голоса всех остальных, кто сообщал о пожаре, продолжали звучать из гарнитуры Син Цунляня, но голоса Линь Чена не было. «Капитан Син, кхм… Ситуация с пожаром в зонах А1 и А2 несерьезная. Из-за обрушения откатных ворот мы временно не можем добраться до зон А3 и А4». «Огонь распространился с расположенной рядом пожарной лестницы, что затруднило эвакуацию людей». «По словам людей, только что эвакуировавшихся из помещений А5 и А6, пожар наиболее сильный вблизи центрального зала, где наблюдается наибольший поток людей, но ситуация внутри здания неизвестна». Син Цунлянь опустил наушники и посмотрел на Ван Чао. «Ты можешь связаться с фанатами в центральном зале?» Ван Чао нашел номера телефонов в списке билетов фан-клуба и позвонил по ним. …… Телефон Му Вэньхуа внезапно зазвонил. В тот момент она сидела в первом ряду центрального зала и писала сообщение мужу. Подумав, она удалила слова [Позаботься о нашей дочери]. Крики вокруг стихли, и их стало немного. Люди, пытавшиеся найти выход, тоже отступили. Вокруг было темно. За исключением зеленых огней аварийных выходов, светили только телефоны людей. Сверху все было похоже на море ярко сияющих звезд. Только, что рюкзак одной девушки в первом ряду взорвался, и оттуда распространилось пламя. К счастью, человек, сидевший рядом с девушкой, быстро среагировал и оказался рядом с огнетушителем. Им удалось защитить девушку, и пожар был успешно потушен. За исключением нескольких человек, получивших ожоги различной степени тяжести, серьезных травм это не причинило. В воздухе уже чувствовался слабый запах гари, и теперь ожоги были не слишком серьёзными. Му Вэньхуа огляделась и нажала кнопку ответа. …… Линь Чен все еще поднимался. Лифт не доезжал до самого верхнего этажа. Хотя господин Мэйцзин мог находиться в любой точке этого высотного здания, на практике он, по сути, находился бы только в самой высокой точке — на крыше. Голос Син Цунляня продолжал звучать в его наушниках. Утешая фанатов в центральном зале, Син Цунлянь быстро сориентировался в ситуации с пожаром и рассказал ему о ней. Пожарные уже начали взламывать дверь, и остальная часть помещения не представляла большой проблемы. Однако пожар начался снаружи центрального зала, поэтому все болельщики, присутствовавшие на встрече, оказались заблокированы им. «Это самая серьёзная проблема». Син Цунлянь сделал паузу. Линь Чен, казалось, услышал скрежет режущего станка по откатным воротам. «Собственная система противопожарной защиты здания полностью вышла из строя». «Это невозможно. Разве система пожаротушения не включилась?» «Боюсь, что на первом этаже закончилась вода из резервуара, поэтому система пожаротушения на втором этаже не может использовать её из-за нехватки воды. Если я не ошибаюсь, причиной проблемы с пожарным насосом стало отключение электроэнергии, из-за чего он больше не может подавать воду». «Невозможно!» — Линь Чен взбежал на последний этаж, держась за перила. Перед ним стояли железные ворота, перекрывавшие доступ на крышу. «Система противопожарной защиты имеет два резервных источника питания, и электричество не отключится, даже если ворота будут закрыты». «Таким образом, интеллектуальная система управления этим зданием была искусственно уничтожена». «Ты только что сказал, что из-за срабатывания противопожарной системы на первом этаже запасы воды в противопожарной системе на втором этаже исчерпались. Это значит, что виновник не намеревался устроить пожар на первом этаже. Его целью всегда были вентиляторы в центральном зале на втором этаже». Линь Чен, обдумывая ситуацию, положил руку на железную решетку. «Син Цунлянь, тут проблема. Почему именно Сун Шэншэн…» Линь Чен хотел сказать что-то ещё, но почувствовал лёгкое похлопывание по спине. В мгновение ока Линь Чен вытащил пистолет и зарядил его. Затем он повернулся и поднял руку, но человек позади него не спрятался и не увернулся. В тот момент Линь Чен увидел лишь легкую улыбку, скрытую в глазах мужчины. Это был мужчина средних лет в сером костюме и с черным рюкзаком. В ушах у него были беруши, словно он слушал бодрую музыку. Линь Чен направил пистолет ему в лоб, но тот не дрогнул и продолжал улыбаться. «Линь Чен, я тебя давно ждал. Зачем ты пришел?» …… Линь Чена никогда прежде так не называли. Это было очень трогательно и нежно, с легким воодушевлением в конце, словно родитель зовет своего любимого ребенка или хозяин зовет своего питомца домой. Его пистолет был крепко прижат к лбу мужчины средних лет. Глаза мужчины были слегка приоткрыты, в них читалась нежная улыбка. В них не было страха; только гармония. В следующее мгновение другой человек двинулся. Рука Линь Чена нажала на спусковой крючок, но выстрела не произошло. Мужчина протянул руку, осторожно коснулся его головы, затем ущипнул за мочку уха. В конце концов, он не почувствовал страха. Он быстро отвел голову от дула пистолета Линь Чена, слегка повернулся боком и толкнул железную дверь позади себя. «Хочешь посмотреть? Пойдем вместе». На крыше дул сильный ветер. Чем ближе подходил к небу, тем ярче становилось солнце. Небо было ясным и голубым. Линь Чен убрал пистолет. Смысл слов собеседника был ясен. Даже если у тебя есть пистолет, я могу сделать что угодно, и ты все равно не посмеешь в меня выстрелить. Ему пришлось признать, что суждение этого джентльмена в данной ситуации совершенно отличалось от суждения такого отъявленного извращенца, как Ли Цзинтянь. Линь Чен последовал за другой группой и встал лицом к культурному центру. Площадь была переполнена людьми. Взгляд сверху, с высоты птичьего полета, напоминал наблюдение за бесчисленными муравьями, борющимися за выживание. Под голубым небом он не мог разглядеть никаких очагов пожара на серебристо-белом здании вдали, но над головой смутно плыл белый дым. Линь Чен прекрасно знал, что когда с его позиции станет виден бушующий огонь, это будет означать, что всё здание будет поглощено пожаром. Мужчина средних лет стоял рядом с ним, с облегчением глядя на беспорядок под ногами. Внезапно ему что-то пришло в голову, он отвел взгляд и протянул руку. «Линь Чен, мы впервые встречаемся. Позвольте представиться. Меня зовут Лян Мэйцзин. Можешь называть меня господин Мэйцзин». Линь Чен вежливо поклонился собеседнику и пожал ему руку. «Здравствуйте, господин Мэйцзин». Другая сторона пожала ему руку, словно была чрезвычайно рада такому вежливому обращению. «На самом деле, после последнего инцидента я хотел с вами встретиться, но в последнее время был занят многими делами, поэтому не смог прийти поздороваться вовремя. Надеюсь, вы не возражаете». «Как такое могло случиться?» Линь Чен повернул пистолет на пол-оборота и сунул его обратно в карман. Господин Мэйцзин, похоже, оценил этот жест. «Да, нам редко выпадает возможность поговорить. Лучше поговорить откровенно, чем использовать оружие». Линь Чен кивнул и спросил: «Давай сядем и поговорим?» Задав этот вопрос, мужчина средних лет слегка удивился, но быстро пришел в себя. «Где вы хотите сесть?» Линь Чен ответил на свой вопрос практическим действием. Он сел, скрестив ноги, на крыше. Хотя в полдень цементная поверхность была обжигающе горячей, ему все же было удобно. Затем он поднял руку и похлопал по месту рядом с собой, давая другому человеку знак сесть рядом. Увидев это, господин Мэйцзин слегка улыбнулся. Он достал из кармана белоснежный платок, расстелил его на полу и сел. Он издалека наблюдал за пожаром. Огонь быстро распространялся. За короткое время оранжево-красное пламя уже прожгло стеклянную стену и грозилось показать свои зубы и когти в воздухе. «Я помню, как тогда твоя шимэй покончила жизнь самоубийством, спрыгнув с высоты?» Линь Чен, взглянув на морщинки вокруг глаз мужчины средних лет рядом с ним, спокойно сказал: «Да, расстояние между нами тогда было почти таким же небольшим, как сейчас, но я все равно не смог её спасти». «Так что, когда вы увидели тело Сун Шэншэна, вы почувствовали то же самое?» «Какие чувства?» Глаза господина Мэйцзина словно засияли. «Как у человека, который хочет умереть. Как у человека, который винит себя. Почему я не мог прийти раньше?» «Да, это душераздирающая боль, но это всё». «Мне очень жаль, что я причинил тебе столько боли, но, честно говоря, тебе не стоит слишком винить себя. Твоя шимэй умерла по собственной воле. Она даже сделала мне минет утром перед смертью. У девушки в таком возрасте был слишком сильный комплекс отца, даже для мне было трудно парировать. Знаешь, она была беременна моим ребёнком, но в итоге у неё случился выкидыш. Какая жалость». Мэйцзин иронично улыбнулась, но Линь Чен увидел в этой улыбке лишь насмешку. «Зачем ты мне это рассказываешь?» — Линь Чен указал на беруши в ушах. — «Всё это записывается. Могу ли я расценивать это как признание?» «Конечно, можете», — улыбнулся господин Мэйцзин и сказал: «Линь Чен, дитя моё. Я просто хочу поговорить с тобой перед смертью». Линь Чен подпер подбородок одной рукой, оперся на колени и, легко указав на окружающих, затем указал на себя. «Почему вы думаете, что именно я должен умереть между нами двумя?» «Потому что я умею предвидеть. Позже ты добровольно спрыгнешь с этого здания и окажешься в кровавом месиве. Я видел эту сцену своими глазами. Когда ты умрешь, это будет прекрасно». Линь Чен слегка наклонил голову. Палящее солнце обжигало его всего. Он серьезно спросил: «Но я пока не хочу умирать. Что мне делать?» «В этом мире не бывает такого, чтобы не хотеть умирать», — рассмеялась Мэйцзин. «Сун Шэншэн тоже не хотел умирать. Он столько лет жил как собака. Чтобы выжить, я не знаю, сколько раз его насиловали, но что потом? В конце концов он все равно умер». «Вы действительно так думаете?» — Линь Чен внезапно поднял голову, глядя на беспомощное лицо господина Мэйцзина, и серьезно сказал: «Если вы действительно так думаете, то я вдруг почувствовал, что у меня есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда живым». …… Огонь распространился быстрее, чем ожидалось. Ли Чунъюань, первый из пожарных, прибывших на место происшествия, охватил отчаяние перед лицом развернувшейся перед ним катастрофы. Место происшествия было постоянно перекрыто противопожарными дверями. Он более десяти лет проработал в пожарно-спасательной службе и через полмесяца должен был уйти на пенсию с почестями. За более чем десять лет работы пожарным он, конечно, видел пожары серьезнее, чем эта катастрофа, но никогда прежде не было такой смертельной угрозы, как сейчас. Он схватил режущий станок и изо всех сил разрезал раздвижные ворота перед собой. Его товарищи уже поднялись на второй этаж, где разгорелся более опасный пожар, чтобы эвакуировать толпу. Пламя пронзило стеклянную стену, и раздался мощный взрыв. По его опыту, даже 30 пожарных машин было бы недостаточно, чтобы локализовать пожар. Теперь, оглядываясь на площадь, полную отчаянных людей, он продолжал крепко держать станок в руке. В тот момент, когда откатные ворота были взломаны, кто-то выбил дверь ногой, и оттуда хлынула толпа людей. У него не было времени помогать эвакуироваться, но он взглянул на щель в двери и увидел в углу двух человек, которые без умолку кричали. Он вспомнил о задании, данном командиром эскадрильи, поспешил туда и отдал честь. «Здравствуйте, капитан Син. Ли Чунъюань из Сининской эскадрильи. Мне приказано помочь вам в тушении пожара». Человек не сразу обратил на него внимание, а продолжал слушать,что говорят в телефон, опустив голову. Через некоторое время он повесил трубку. Его тон был спокойным, без паники. «Позвольте мне вкратце сообщить вам о текущей ситуации с пожаром. Заблокированные люди на первом этаже в основном эвакуированы через подземную парковку по аварийному выходу. Только в нашей зоне и в той же зоне на противоположной стороне нет аварийного выхода для эвакуации, но главная проблема сейчас в том, что трудно спасти людей, находящихся в зоне пожара на втором этаже. Все аварийные выходы заблокированы, и из-за раздвижных ворот зоны пожара разделились, и между ними оказались заблокированы отдельные люди». Пока мужчина говорил, он показывал ему все очаги возгорания на своем планшете. Закончив говорить, он обвел кружком самый большой зал на трехмерной карте. «Огонь охватил центральный зал. В нем находятся 3000 человек. Из-за отказа системы пожаротушения вышло из строя оборудование для отвода дыма. Ожидается, что заблокированные люди смогут продержаться в огне не более 10-15 минут. Они умрут от отравления дымом». Ли Чунъюань внезапно поднял голову. «Это происходит слишком быстро. У нас слишком мало людей. Невозможно эвакуировать 3000 человек за такое короткое время». «Каков, по вашему опыту, единственный шанс выжить для 3000 человек, находящихся в зале?» — спросил мужчина. Ли Чунъюань поднял глаза и обдумал всю информацию о тушении пожара в Культурном центре Кристин. Он поднял голову и решительно сказал: «Наш отряд быстрого реагирования прибудет на место происшествия не раньше чем через 10 минут. В Культурном центре используется интеллектуальная система пожаротушения уровня R. Нам необходимо, чтобы система пожаротушения возобновила работу и на короткое время потушила пожар, но точная причина отказа системы пока не ясна». «Распределительное помещение». Рядом с Син Цунлянем молодой техник сказал: «Я только что подсчитал, что система пожаротушения так и не сработала. В здании много точек контроля пожарной безопасности. Никто не сможет уничтожить все точки контроля одновременно. Самый быстрый способ вывести из строя систему пожаротушения всего здания за короткий промежуток времени — это отключить основное электроснабжение. Я подозреваю, что распределительное помещение взорвалось». «Где резервный генератор?» Он и Син Цунлянь спросили в унисон. …… Стеклянная навесная стена постоянно трескалась. Все держались подальше от здания, чтобы избежать брызг. Каждый небольшой взрыв вызывал у толпы на площади крики. Бурный поток людей постоянно толкался и пихался, и никто не знал, откуда поднимется следующая вспышка пламени. Пожарные подняли лестницы, чтобы спасти заблокированных внутри людей, и продолжили эвакуацию, насколько это было возможно. В конце концов, только полицейские в темно-синей форме бросились к месту пожара. Линь Чен смотрел на сцену, похожую на чистилище, которая разворачивалась у него под ногами. Из его гарнитуры постоянно доносился голос Син Цунляня, который направлял на место происшествия персонал. Он постепенно успокоился и прислушался к голосу Син Цунляня. Под порывами ветра он нажал на наушники и посмотрел на спокойного мужчину средних лет рядом с собой. «Я не расслышал, что вы только что сказали». «Я сказал, что нет никакой возможности, чтобы вы вышли из этого здания живыми». "Почему?" «Скоро всё станет ясно». «Не стоит спешить. Раз уж вы ждали меня здесь и сказали, что я готов спрыгнуть со здания, чтобы покончить жизнь самоубийством, у вас, вероятно, есть уверенность в своих словах, потому что в ваших руках жизни многих людей». «Линь Чен, ты меня просто поражаешь». На лице Мэйцзин читалось одобрение. «Так ты собираешься встать на колени и умолять меня?» «Разве вы только что не сказали, что я добровольно прыгну отсюда? Моя жизнь в ваших руках, так что нет необходимости преклонять колени», — искренне сказал Линь Чен. «Тогда, прежде чем я умру, есть ли у меня возможность искупления?» «Ха-ха-ха», — господин Мэйцзин от души рассмеялся. «Что ж, я позволю вам задать три вопроса, как в игре, в которую вы играли с Ли Цзинтянем, но это будет немного интереснее». «Я буду признателен за предоставление более подробной информации». «Смотри, мы сейчас очень близко к краю крыши. Можешь задать мне три вопроса. Каждый раз, когда я буду отвечать на один из них, ты будешь делать шаг назад. Когда я закончу отвечать на последний вопрос…» Мужчина средних лет развёл ладонь и тихо прошептал: «Ты повернёшься, исчезнешь отсюда и улетишь по ветру». «Очень интересно». Линь Чен стряхнул с себя пыль и небрежно поднялся с земли. Он повернулся спиной к далекому огню и уставился на стоявшего перед ним мужчину средних лет. «Вы кажетесь очень уверенным в себе?» «Поскольку я очень хорошо умею угадывать, ты должен помнить о необходимости скрывать свои мысли». Произнося это, он отступил на шаг назад. «Мой первый вопрос. Почему именно Сун Шэншэн?» …… Когда Син Цунлянь услышал этот вопрос от Линь Чена, на нём был тяжёлый противопожарный костюм. По словам сотрудников, эвакуировавшихся со второго этажа, пожар там тоже был очень сильным, и, не пройдя сквозь пламя, они не могли попасть в центральную диспетчерскую, чтобы найти элементы управления резервным генератором. «Там также есть электронная дверь. Я дам вам карту доступа. Вы должны хранить её в безопасном месте и не допустить её возгорания». Молодой человек, представившийся секретарем генерального директора Культурного центра Кристин, протянул ему пропуск. Он кивнул и взял его. Легкий голос в наушниках заставил его крепко сжать карту. Он слышал свист ветра, проносящегося мимо вершины высотного здания. Голос Линь Чена был почти неслышен из-за ветра, но он прекрасно понимал, что Линь Чен стоит на краю крыши и сделал решительный шаг к смерти. В тот момент Син Цунлянь, желая избавиться от всего лишнего, и броситься наверх за Линь Ченом. Он поднял голову и посмотрел на вершину здания, высота которого превышала 100 метров. Затем он повернулся, надел кислородную маску и направился в подвал. …… «Линь Чен, я действительно удивлен, что ты воспользовался таким ценным случаем, чтобы спросить, почему я выбрала Сун Шэншэна». «Я всё равно умру. Важнее распутать узел в своём сердце». — Вы не понимаете? — тихо вздохнул господин Мэйцзин. — Я выбрал Сун Шэншэна, потому что точно знаю, какой талант вас больше всего привлекает. «Вы имеете в виду, что Сун Шэншэн — это всего лишь приманка, чтобы заманить нас, а пожар в культурном центре — это месть нам?» «Как можно называть это местью? Правильнее было бы сказать, что это подарок», — искренне сказал г-н Мэйцзин. «Потому что мы арестовали Ян Дяньфэна и сорвали вашу прямую трансляцию. Почему вы не напали непосредственно на нас?» «Линь Чен, дитя моё, ты такой наивный», — Мэйцзин беспомощно покачал головой. «Обернись и посмотри на тех людей, которые так горько плачут внизу. Они скоро поймут ту душераздирающую боль, которую ты испытал. Что, по-твоему, они подумают, когда увидят обгоревшие тела своих близких и услышат, что те стали жертвами мести?» Линь Чен неодобрительно спросил: «А почему меня должно волновать их мнение?» «Тогда позвольте мне сказать вам. Многие из них, должно быть, считают, что если бы полиция не сопротивлялась нам, эти люди не погибли бы. Именно вас они будут винить в убийстве своих близких». Линь Чен кивнул. «Что ж, когда эти люди открыто осуждают полицию, вы можете способствовать тому, чтобы этот голос постепенно стал мейнстримом в обществе. В будущем сотрудники правоохранительных органов не посмеют высказываться и начнут действовать со связанными руками. Этого ли вы хотите?» «Действительно. На самом деле, вы должны знать лучше меня, как легко манипулировать психологией публики. Люди невежественны и следуют за толпой. С помощью небольшой манипуляции невинные жертвы, погибшие в этом пожаре, могут превратиться в безмозглых фанаток. Многие скажут, что они бы не погибли, если бы не гнались за звёздами, поэтому они это заслужили…» «Понятно. Хотя я думаю, что вы немного наивны и растеряны, после того, что вы сказали, поклонники Сун Шэншэна умерли?» «Не жульничайте. Разве это не второй вопрос? Вам нужно отступить». Мэйцзин указал пальцем на землю за спиной Линь Чена. …… Му Вэньхуа сидела в центральном зале, не подозревая, что началась дискуссия о её социальной оценке после смерти. На самом деле, об этом, вероятно, уже все задумывались. Быть запертой и сгореть заживо в погоню за звездой — это вряд ли можно назвать славным поступком. Однако господин Мэйцзин, вероятно, не подумал бы, что её нынешние мысли похожи на мысли консультанта Линя, который хотел спасти ей жизнь. В мире полно идиотов. Если бы приходилось выслушивать слова каждого идиота и запоминать их, лучше было бы просто умереть пораньше. В жизни важнее всего любить себя и своих близких. Эти слова звучали почти как слова матери и фанатки, вот-вот задохнувшейся от дыма. Она, ползая по земле, рассматривала в альбоме на телефоне фотографии дочери, мужа и своего любимца, господина Сун Шэншэна. Она тихонько напевала какую-то мелодию, а затем услышала, как напевает и девушка, лежавшая рядом с ней. Температура воздуха постепенно повышалась, и из аварийного выхода вырвалось отчетливо видимое пламя. Хотя огонь еще не полностью прожег стены зала, казалось, что он быстро распространяется. …… Линь Чен сделал еще один шаг назад. У него не было глаз на затылке, но он всё ещё чувствовал, как всё рушится из-за сильного ветра и падения со 100-метровой высоты. Это были не галлюцинации, а реальное давление. Из наушников Син Цунляня доносились тяжёлые, прерывистые вздохи. Хотя он не знал, где находится собеседник, по его дыханию он мог определить, что Син Цунлянь, должно быть, спустился в самую глубокую часть огня. Там должно быть темно, очень жарко, и ему потребовались бы все силы, чтобы дышать. Маска Син Цунляня должна была быть покрыта водяным паром. Когда он вытер её, то увидел эти тёмно-зелёные глаза, словно лужу воды. «Конечно, вам не обязательно умирать». Господин Мэйцзин сел на землю и посмотрел на часы. «Линь Чен, на самом деле, если вы спрыгнете с этого здания, чтобы искупить свои грехи, я гарантирую, что большинство из них смогут выжить». «Одна жизнь за 3000?» — Линь Чен с недоверием заметил: «Это слишком выгодная сделка. С каких это пор ты стал заключать плохие сделки?» «Это вовсе не потеря. Легендарный консультант Лин по-прежнему очень ценен. Понимаете, для меня это не имеет значения, умрете вы или те люди там, внизу». «Понятно. Если я, как вы говорите, совершу прыжок, это покажет многим людям в этом мире, что зло может восторжествовать над этими словами о «курином супе для души». Людям придётся уступить более сильной стороне». Господин Мэйцзин погладил руки и начал аплодировать. «Итак, Линь Чен, у тебя осталось максимум 10 минут». Господин Мэйцзин достал из рюкзака пачку маленьких печенек, развернул её и засунул кусочек в рот. «Но тебе это должно быть трудно. В конце концов, твоя нерешительность убила Сун Шэншэна. У тебя был целый месяц, чтобы спасти его, но что ты тогда делал? Берёг билеты? Если бы ты с твёрдым характером потребовал встречи с Сун Шэншэном, возможно, он бы набрался смелости и рассказал тебе всё. Наш план не удался бы, и твои подчиненные не погибли бы…» «Я умираю, так что не лги мне. У Сун Шэншэна не хватало зуба. Ты установил на него жучок и использовал жизни его поклонников, чтобы угрожать ему, чтобы он мне об этом не рассказал». Внезапно на верхнем этаже поднялся сильный ветер. Линь Чен, беспомощно садясь, произнес эти слова. «Вы знаете про зубные протезы?» — наконец, на лице господина Мэйцзина появилось удивление. «Да, я только что спросил вас, почему именно Сун Шэншэн. На самом деле, должна быть какая-то причина, по которой это именно он, верно?» Господин Мэйцзин достал термос и открутил крышку. Раздался булькающий звук наливающегося в чашку чая. Он вдохнул чай, и на его лице появилась улыбка, полная воспоминаний. «Когда я впервые встретил Сун Шэншэна, я подумал, что он похож на дорогого большого пса с блестящей шерстью. Когда я выхожу на улицу, маленькие девочки, которые его любят, показывают на него пальцем и кричат. Я действительно люблю его как собственного ребенка». Линь Чен терпеливо спросил: «Тогда зачем его уничтожать?» «Когда он впервые приехал к Сян Е, я случайно оказался там в тот день. Меня очень огорчило известие о том, что Ли Цзинтянь постоянно его избивает. Но, как вы знаете, Ли Цзинтянь — внук господина Ли. Мы работаем в Синьни и по-прежнему зависим от Лао Ли в бизнесе, поэтому Сян Е уговорил Сун Шэншэна проявить терпение. Но Шэншэн не согласился. Я видел его раны. Это было ужасно. Он был так несчастен, но у него всё ещё хватало сил ударить по столу Сян Е. Всё его тело было наполнено боевым духом, словно он был охвачен яростью». «Что произошло позже?» «Он был совершенно непослушен, поэтому у нас не было другого выбора, кроме как привязать его к стулу. Сян Е открыл ему рот, взял плоскогубцы и вырвал зубы…» — сказал Мэйцзин, неторопливо отпивая чай. «Вы бы видели, что происходило тогда. У него сильно текла кровь, и голос дрожал от криков. Мы также приложили немало усилий, чтобы остановить кровотечение и вставить искусственный зуб. Но в конце концов, его взгляд все еще был полон страсти, и он ничуть не сдался. Это было довольно интересно». «Раз уж он такой человек, как вам удалось заставить его подчиниться?» «Знаете, интереснее всего сломать собаке ногу и наблюдать, как она лежит на своём одре», — сказал г-н Мэйцзин, откусив кусочек печенья. «На самом деле, поначалу он делал небольшие движения за нашей спиной, думая, что мы ничего не заметим, но на самом деле мы все знали. Однажды он рылся в спальне Сян Е, когда я вошел и застал его врасплох». «Вы его наказали?» «Это нельзя назвать наказанием. В конце концов, на следующий день у него как раз должна была состояться автограф-сессия. Перед встречей Сян Е поднял его на возвышенность, чтобы тот мог наблюдать за процессом, и показал ему новость. Новость о двух девушках из университета Фэнчунь, попавших в автомобильную аварию. Одну из них, Сун Шэншэн, знал. Она была одной из его поклонниц, у которой случился сердечный приступ. Он пожертвовал этой поклоннице много денег, и она была спасена и вернулась в университет. Из-за его рискованных действий нам пришлось убить двух человек за одну ночь. Это было действительно изнурительно». Линь Чену было трудно не вспомнить слова господина Мэйцзина о том моменте десятилетней давности. Все, что пережил Сун Шэншэн, оказалось гораздо более жестоким, чем он мог себе представить. Ему было невыносимо тяжело жить или умереть. Вероятно, дело было не более чем в этом. «Он заплакал». «Да, он ударил Сян Е и заплакал. Говорят, это был первый раз, когда он заплакал. Он плакал ужасно, как девственница, готовящаяся перерезать себе горло, чтобы защитить свою невинность». «Но вы не позволили ему умереть?» «Да, мы сказали ему, что если он посмеет умереть, я обещаю убить ещё много-много его поклонников». Произнеся эти слова, Мэйцзин перевёл взгляд на огонь вдалеке. Белый дым сменился синим, и всё выглядело как ад. «Я всегда держу своё слово». …… Му Вэньхуа пела, а точнее, девушки во всем центральном зале тихонько пели. [В этом мире нет вечной любви, и никто не может жить вечно, так что дайте волю своим чувствам. Будьте распутными, будьте свободными. К черту все! Отпустите его!] Она не знала почему, но все выбрали одну и ту же песню. Все собрались вместе, когда бушевал пожар. Матери держали младших девочек подальше от огня, но все понимали, что сегодня им не удастся спастись, поэтому они начали петь. Это была любимая песня Шэншэна. Хотя текст песни был откровенным, у неё было замечательное название: «Я буду с тобой вечно». Я буду с тобой вечно. Она не знала, не галлюцинирует ли это, но, повернув голову, ей показалось, что она видит Шэншэна, стоящего на сцене. Его тело словно светилось. Он как бы говорил: «Поскольку я красивее, мне лучше тебя защитить~» …… Передвижение в подземном пространстве оказалось сложнее, чем он предполагал. Задымление делало прожекторы бесполезными. Син Цунлянь обливался потом, ему было трудно дышать. Возможно, это происходило из-за того, что в подземном пространстве было слишком тихо, и он мог отчетливо слышать разговоры на высоте 100 метров. Он слышал спокойный и радостный голос Мэйцзина, и он слышал мучительную дрожь в голосе Линь Чена, когда тот задал последний вопрос. Но теперь ему нужно было выбросить эти картинки из головы и внимательно слушать инструкции в наушниках. «Капитан, капитан Ли, в пяти метрах перед вами должна быть лестница. Спуститесь по ней, и вы увидите центральную диспетчерскую». «Принято». «Девушка в центральном зале сказала, что огонь прорвался сквозь стены, и дым становится все гуще. Возможно, им не удастся продержаться долго». «Я проверил информацию о культурном центре. В центральной диспетчерской установлены электронные двери RM5. Задняя дверь должна автоматически открываться при отключении электроэнергии для обеспечения безопасности персонала. Если она не открывается, боюсь, сервер вышел из строя, поэтому карта доступа не будет работать, и потребуется ввести код напрямую». «Вы должны уделять внимание безопасности, капитан. Никто не вернет мне моё пособие, если вы погибнете». …… Линь Чен нажал на кнопку гарнитуры. Услышав последние слова Ван Чао, он почувствовал облегчение. Ребенок, воспитанный Син Цунлянем, был поистине бесстрашен. Время было уже близко. Он стряхнул пыль с одежды и поднялся с земли. Увидев, как он встал, глаза господина Мэйцзина внезапно загорелись. «О, они уже дошли до электронной двери?» Линь Чен покачал головой. «Ещё нет. Значит, ты тоже что-то делал с электронной дверью?» Мэйцзин улыбнулась. «Это последний вопрос?» Линь Чен покачал головой, но все же отступил на шаг назад. Сильный ветер резко подул ему в лицо, и он вдруг усмехнулся. «Мой последний вопрос: вы когда-нибудь слышали эту очень известную поговорку?» "О чем ты говоришь?" «Злодеи умирают, потому что слишком много болтают». Господин Мэйцзин рассмеялся. Он прикрыл рот, чтобы крошки печенья не разлетелись непристойно. «Что это значит?» Линь Чен, не раздумывая, вытащил пистолет. Он снял предохранитель, зарядил его и направил на лежащего на земле мужчину средних лет. «После стольких разговоров ты, по сути, ходишь по кругу. Ты постоянно сводишь тему к тому, что я такой же, как Сун Шэншэн. Потому, что мы тебя спровоцировали, поэтому ты и был вынужден убить его». «Это факт». «Это не факт. Это типичная уловка, использующая мотив А, чтобы скрыть мотив Б. Суть в том, что вашим мотивом никогда не было месть нам. Вы просто хотели убить поклонников Сун Шэншэна. Вы только что сказали, что знали о том, что я покупал билеты. Это значит, что вы следили за системой голосования на фан-встрече, и правила покупки билетов в то время были очень интересными. Это показывает, что каждый поклонник на площадке был тщательно отобран. Вы намеренно выбрали самых давних поклонников Сун Шэншэна. Должна быть причина. Сун Шэншэн постепенно осознал ваши действия и решил предупредить нас, покончив жизнь самоубийством. Время его смерти не могло быть более подходящим. Сян Е был арестован, и благодаря ему мы смогли вовремя сюда добраться». Мэйцзин лишь улыбнулся и безмолвно покачал головой. «Сун Шэншэн — самый суровый человек, которого я когда-либо встречал в жизни. С тех пор, как вы ему этот зуб приделали, боюсь, он много лет молчал. Наверное, вы даже не задумывались об этом, но мертвые умеют говорить». «Линь Чен, это я знаю Сун Шэншэна много лет. Не ты. Как ты думаешь, почему он не хотел с тобой встречаться? Потому что не осмеливался. У него были сломаны кости, и даже сухожилия порвались одно за другим. Ты не представляешь, как сильно он хотел вернуться на сцену. Даже если бы ему пришлось встать на колени и ползти, он бы это сделал. Поэтому он совсем не хотел умирать. Если бы он был таким умным, как ты говоришь, он бы знал, что мы хотим сделать, и покончил бы жизнь самоубийством. Почему это должно было произойти именно сегодня?» «Да, я тоже хочу знать, почему это произошло именно сегодня». Небо было ясным, солнце ярко светило. Линь Чен, окинув взглядом сияющую вселенную, торжественно задал этот вопрос. Сун Шэншэн, что ещё ты хочешь сказать, но я не слышал? …… В подземном помещении, перед прочной электронной дверью, продолжал звучать сигнал, указывающий на то, что пароль не был введен. Син Цунлянь повернул голову, и позади него поднялся поток горячего черного дыма, но пламени он не увидел. Рядом с ним пожарный, спустившийся в огонь вместе с ним, неоднократно пытался открыть дверь с помощью карты доступа. Но неудача, неудача, и снова неудача… Наконец, Ли Чунъюань выбросил карту доступа, достал из ящика с инструментами, который нёс с собой, и приготовился напрямую снять электронную плату управления. «Ван Чао, есть ли другой способ? Дверь не открывается. Можно ли взломать замок? Или сделать хак?» «Черт возьми, капитан. Вполне логично, что такая электронная дверь автоматически откроется после выключения питания, и пароль даже не нужен. Скажите, режим работы электронного дисплея — аварийный или защитный?» Син Цунлянь тут же взглянул на это. «Провал, система в аварийной безопасности». Ван Чао взревел: «Какой идиот перевел дверь в режим аварийной безопасности? Он что, думает, что дверь в центральную диспетчерскую — это хранилище? Капитан, скажите капитану Ли, чтобы он не пытался выломать дверь. В режиме аварийной безопасности уровень безопасности самый высокий. Если вы попытаетесь выломать дверь силой, она автоматически заблокируется. Обещаю, вы не сможете открыть её снова в ближайшее время!» Ли Чунъюань тут же остановился. Голос в его наушниках все еще говорил, но Син Цунлянь внезапно почувствовал, что вокруг очень тихо, настолько тихо, что он мог слышать только медленное дыхание Линь Чена. «Линь Чен, нам нужен пароль», — сказал он ему. …… Линь Чен поднял пистолет и сделал шаг вперёд. Вероятно, заметив перемену в его выражении лица, сидящий на полу мужчина средних лет сказал: «Дверь нелегко открыть, правда? Что ж, оставь мне номер, а после того, как вы покончите с собой, я скажу им пароль. Не волнуйтесь, я всегда держу своё слово». «Вы сменили код на электронной двери?» — спросил он. «Точно. Так вы хотите спасти этих людей или нет?» Линь Чен счёл это довольно забавным. «Я только что сказал, господин Мэйцзин, злодеи часто умирают из-за того, что слишком много болтают. На самом деле, это ещё и психологическая проблема. Такие злодеи, как вы, горды, высокомерны и думают, что всегда контролируют ситуацию, поэтому, когда дело доходит до финальной победы, вы не можете удержаться от хвастовства. Так легко наговорить кучу чепухи. Если вы будете слишком много болтать, вы проиграете. Я советую вам заткнуться. Это был мой искренний совет Ли Цзинтяню. Не давайте мне ни единого шанса угадать пароль». «Даже если вы захотите догадаться, вам все равно придется знать мою биографическую информацию, но вы даже не знаете, кто я…» — тихо прошептала Мэйцзин. Глядя на высокомерную и хитрую улыбку господина Мэйцзина, Линь Чен спокойно сказал: «Мне не нужно знать, кто вы. Вы уже столько мне сказали. Мне и так достаточно». "Действительно?" «Вы циничны и страдаете явными антисоциальными и нарциссическими расстройствами личности. Вы считаете человеческие жизни ничем и думаете, что все существа злы. Вы презираете всех обычных людей и относитесь к человеческой жизни как к шутке. Вам всегда кажется, что это какая-то игра, которую вы сами устроили, и каждый — всего лишь пешка в ваших руках. Вы высмеивали глупую любовь фанатов к Сун Шэншэну. Конечно, вы сами считаете Сун Шэншэна глупым и очень, очень презираете его ». «Он на самом деле собака». «Как я только что сказал, ваша главная проблема в том, что вы считаете Сун Шэншэна игрушкой, находящейся под вашим контролем. Думаю, именно его лицемерие и покорность вам создали у вас такое впечатление. Каждый день он находится под вашим контролем, но он полон боевого духа. Эта битва не закончится, пока он не доживёт до конца,а поскольку он выбрал смерть, это означает, что своей смертью он одержал окончательную победу». «Я покраснею от того, как сильно ты хвалишь Сун Шэншэна». «Так ты действительно установил этот пароль?» — усмехнулся Линь Чен, сделав еще один шаг вперед. Задав этот вопрос, он заметил явную трещину в изначально добродушной улыбке господина Мэйцзина. «Не нужно отвечать. Ваше выражение лица уже подсказало мне ответ». Он мягко прижал пальцы к губам и сделал тихий жест. «Таким, как вы, больше всего нравится играть в эти жестокие человеческие игры. Пусть Сун Шэншэн узнает, что его сопротивление привело к гибели его поклонников, или заставит меня покончить жизнь самоубийством, чтобы спасти других. Вы всегда будете питать величайшую злобу к миру, но больше всего вам нравится играть с бессмысленными и символическими вещами. Если вы захотите установить пароль для двери, которая никогда не откроется, и убить тех поклонников, которые любят Сун Шэншэна, скажите, пожалуйста, кого вы поручите это сделать?» После того как Линь Чен закончил говорить, он сделал ещё один шаг вперёд. Он приближался к злобному существу на земле. «Ваше выражение лица говорит мне, что это Сун Шэншэн. Вы не настолько глупы, чтобы запросто спросить Сун Шэншэна, какой номер ему нравится, чтобы использовать это для убийства самых преданных его поклонников». Линь Чен не дал Мэйцзин возможности высказаться, потому что наконец-то понял, почему Сун Шэншэн решил умереть именно сегодня. «Вчера он приходил сюда на репетицию. Конечно, он не знал ваших планов, но он умный человек. Когда он пришел сюда, он наконец-то все понял. Он знал, что вы собираетесь сделать. Вы собирались убить людей — очень, очень много людей — поэтому ему нужно было использовать собственную смерть, чтобы остановить все это. Он знал пароль. Он знал, насколько вы злы, и знал, что вы, возможно, не обязательно воспользуетесь той последовательностью цифр, которую он вам назвал в тот день. Но если бы он покончил жизнь самоубийством, вы бы, скорее всего, использовали именно ту цифру, о которой он думал. В конце концов, пароль, установленный живым человеком, всегда может быть взломан, а пароль, придуманный мертвым, — нет, верно?» Лицо господина Мэйцзина побледнело. Наконец, на его лице не осталось и следа смирения или мягкости. Он жестоко рассмеялся. Словно древнее зло воскресло, с полным ртом крови, пожирающее доброту повсюду, куда бы ни пошло. Линь Чен знал, что угадал правильно. «Ты удивляешься, что же ты упустил из виду, что позволило Сун Шэншэну передать пароль? Но он явно не говорил об этом. Ты об этом не подумал, да? Этот старый пёс, которого ты презираешь, может ударить тебя в спину даже после смерти». Мэйцзин усмехнулась. «Нет, ты ошибся. Это пароль, который я придумал. Старый пёс Сун Шэншэн ничего не знает». «Нет, это именно та последовательность,которую он хотел». Палящее солнце ослепительно сверкало, а сильный ветер дул с неба. Линь Чен говорил медленно: «Сун Шэншэн слишком рано вошёл в шоу-бизнес. Он не так уж много читал. Если бы он заложил пароль и хотел передать его дальше, это было бы не слишком сложно, но только те, кто его любил, могли бы его угадать. Вы должны знать, что Сун Шэншэн очень любит рисовать символы, но я не видел этого символа в ванной, где он умер. Я всё думал, почему такой человек, полный веры, не нарисовал этот символ?» "Почему?" «Потому что Сун Шэншэн однажды сказал на концерте: «Если я когда-нибудь умру, пожалуйста, спой для меня песню». Это была песня, полная откровенных выражений, но название оказалось неожиданно трогательным. Эта песня взята из его любимой сказки, и только опытный поклонник знает, что в тексте этой песни после каждой строки стоит декоративный символ «&», за исключением одной. Эта строка текста длинная, но из-за типографской ошибки в конце отсутствует «&».» «Таким образом, пароль, который он установил, содержался в этой строчке текста песни». Линь Чен не понимал, как человек, которому вырвали зубы, которого шантажировали и который целыми днями жил в тени висящего меча, смог всё это вытворить. Он даже не знал, на что опирался Сун Шэншэн, выбрав самоубийство перед тем, как выйти на сцену и исполнить своё желание. Но Сун Шэншэн, бунтарь, потакающий своим желаниям и заслуживающий жизни, подобной огню, был полон боевого духа и никогда не сдавался. Однажды Линь Чен задался вопросом, могут ли страдания и боль смирить душу, и ему показалось, что Сун Шэншэн дал ему ответ. Казалось, он увидел, как 18-летний Сун Шэншэн, широко улыбаясь, сказал ему: « Эй. Я так горжусь тобой. Как я могу склонить голову перед таким дерьмом, как судьба? Я никогда не склонюсь перед судьбой». Он сделал последний шаг и крепко прижал дуло своего пистолета к лбу мужчины средних лет. «Шах и мат». …… Водяная завеса была ошеломляющей. Му Вэньхуа вытащили из огня. Хотя она долго ждала внутри, и её тело разгорячилось, в тот момент, когда она вышла на солнце, она впервые обнаружила, насколько теплым может быть солнце. Вдали от бесчисленного множества людей она увидела, как к ней мчится самый любимый человек в жизни, держа на руках её дочь. Затем она крепко обняла своего возлюбленного с невиданной ранее силой. Она поцеловала нежную щечку дочери и вытерла слезы с её щеки пальцами, покрытыми дымом. …… На площади повсюду были люди. Хотя Ван Чао заранее разослал сообщение с напоминанием всем держаться подальше от источника огня и остерегаться высокотемпературных водяных паров перед включением электроэнергии, некоторые люди, оказавшиеся слишком близко к огню, получили ожоги, хотя это были лишь незначительные травмы, которые легко поддавались лечению. В любом случае, пока люди оставались живыми, была надежда. По крайней мере, так думал товарищ Сяо Ван. Из прибывавших одна за другой машин скорой помощи выходило множество длинноногих медсестер, которые занимались простой перевязкой раненых. Наконец он смог удобно устроиться в полицейской машине с работающим кондиционером. Он посмотрел на свой ноутбук, предчувствуя, что скоро из гарнитуры раздастся рев босса, который будет приказывать ему делать то и это. На случай, если босс попросит его починить сервер, сеть или что-то еще, он чувствовал, что должен запросить за это высокую цену. Короче говоря, он пойдет на Battle.net и купит цифровое коллекционное издание Overwatch. …… Линь Чен не понимал, как ему удалось спуститься по лестнице. На земле лежал уродливый,кровавый труп. Только что Мэйцзин спрыгнул с высотного здания. Он даже не успел нажать на курок, как противник выбрал смерть. Оказалось, что 1 обменяли на 3000, но человеком, покончившим жизнь самоубийством, спрыгнув со здания, в итоге стал господин Мэйцзин. Он обошел лежащее на земле тело мужчины и оттолкнул всех полицейских, которые пытались ему помочь. Возможно, это было из-за того, что он слишком долго находился на солнце, но он чувствовал лишь сильную головную боль и резкую боль в ушах, словно кто-то постоянно говорил ему в ухо. Какое-то время это пел Сун Шэншэн, а какое-то время звучало последнее «Хорошо» Син Цунляня. В ушах непрестанно и отчаянно звенел писк электронной двери, которая никак не хотела открываться и наконец-то открылась. Он почувствовал, что больше не может вспомнить хронологическую последовательность событий. Все образы расплывались, но он отчетливо помнил последнюю сцену перед тем, как Мэйцзин спрыгнула со здания. Вежливый мужчина средних лет встал перед мордой, пошевелил губами и с улыбкой сказал: «Передайте, пожалуйста, привет капитану Син». Сказав эти слова, Мэйцзин быстро подбежал к краю крыши и грациозно спрыгнул вниз. По какой-то причине, после того как он попытался позвонить Син Цунляню, ответа не последовало. Он почувствовал, что пистолет в его руке настолько тяжелый, что он едва может его держать. Если они оба станут целью мести Мэйцзина, Син Цунлянь тоже может оказаться в опасности. С пистолетом в руке любой выстрел в перестрелке будет крайне опасен. Он побежал к площади, окруженной людьми, которые цеплялись друг за друга. Мужчины и женщины обнимались и целовались, на их лицах сияли счастливые улыбки, ведь они избежали смерти. В небе моросил дождь. Огонь постепенно погас, но все еще слышались спорадические звуки пиканья и треска стекла. Но он не смог найти ни Ван Чао, ни Син Цунляня. Насколько хватало глаз, не было видно ни одного знакомого лица. Он продолжал спрашивать всех, где Син Цунлянь, но не получал ответа. Некоторые даже странно спрашивали его: «Кто такой Син Цунлянь и кто вы?» Да. Кто такой Син Цунлянь, и какие у него с ним отношения? Он шагнул в огонь и увидел серебристо-серую бронированную дверь, которая была широко распахнута. За дверью было пусто; человека, которого он искал, там не было. Ему хотелось закричать, но он обнаружил, что горло слишком напряжено, чтобы издать хоть какой-то звук. Земля была мокрой — ужасно мокрой — и всё вокруг разваливалось. Время от времени он проходил мимо пожарных, спасавших людей. Кто-то спросил его, куда он идёт и кого ищет, но он не смог ответить. В ушах снова раздалось множество голосов, словно кто-то пел на площади. Это была та же самая песня — песня Сун Шэншэна. Пение было подобно яркому свету, проникающему в ночь и окрашивающему окружающий хаос красками. Кто-то спел: «В этом мире нет вечной любви». Он спустился в подвал. Там горел только зеленый свет аварийного выхода. Вокруг было темно, с потолка капала вода. Постепенно он услышал шаги. Это был пожарный, тяжело шагавший. Он схватил его и снова спросил: «Где Син Цунлянь?» Другой человек почесал затылок, затем снял маску и сказал: «Вы ищете капитана Син? Он внизу». Он отпустил мужчину и побежал вниз. Он открыл все двери, но не нашел того, кого искал. Казалось, пение на площади просачивалось сквозь слои бетона, но это также могло быть его слуховой галлюцинацией. И никто не может жить вечно… Кто-то напевал в унисон песню: «И никто не может жить вечно…» Он уже собирался открыть последнюю железную дверь в конце коридора, и в этот момент кто-то легонько похлопал его по плечу. Он внезапно повернул голову, вытащил пистолет и крепко приставил его ко лбу мужчины. Затем он увидел пару зелены х глаз, словно кристально чистую родниковую воду в лесу или легкий ветерок, обдувающий уголки его глаз и бровей. Мужчина выглядел бледным. Его лицо было почерневшим и покрытым сажей, но с улыбкой в глазах он сказал ему: «Это я. Не бойся». В этот момент Линь Чен внезапно услышал бесчисленные голоса, доносившиеся до его ушей. Многие кричали: «Так дайте волю своим желаниям! Будьте распущенны, будьте свободны! К черту все! Отпустите его!» В этом мире нет вечной любви, и никто не может жить вечно, так что дайте волю своим чувствам. Будьте распутными, будьте свободными. К черту все! Отпустите его! Так что дайте волю эмоциям. Будьте собой, будьте свободны. К черту все! Отпустите его! Линь Чен бросил пистолет, схватил мужчину за волосы, сильно толкнул его к стене, а затем страстно поцеловал. (примечание переводчика: Он слишком хорош) Слова автора: «Я родилась в небе, выросла под палящим солнцем. Я парю на ветру, но никогда не исчезаю. Дорогие мои, пожалуйста, не плачьте из-за меня.» — Сун Шэншэн