Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 164 Когда Линь Чен страстно целовал Син Цунляня, его пальцы глубже впивались в его волосы, прижимая его голову к себе. Это была чистая эмоциональная разрядка. В этот момент ему было все равно на чувства Син Цунляня или на этику и мораль этого мира. Он просто хотел поцеловать человека, который ему давно нравился. Он действительно ничего не мог с этим поделать, потому что только губы Син Цунляня и его дыхание, обдувавшее его лицо, могли подарить ему ощущение тепла. Казалось, будто он тысячу лет ходил по ледяному полю и не мог удержаться, чтобы не наброситься на существо, которое согревало его, впитывая его тепло. Он не смел открыть глаза, чтобы рассмотреть выражение лица Син Цунляня, но без колебаний раздвинул губы и прикусил его зубами. Их дыхание было обжигающим; настолько горячим, что могло обжечь все его оковы; настолько горячим, что он мог постепенно уплыть из холодного, глубокого моря. Пение постепенно становилось громче и заполняло его уши. Внезапно высокие ноты, казалось, усиливались с поцелуем. Боль, проникшая глубоко в кости, постепенно стихала обжигающим покалыванием. Он целовал всё глубже и глубже, пытаясь выжать из тела Син Цунляня силу, способную поддержать его жизнь. Их губы и зубы слились воедино, их невозможно было разлучить. Он поднял другую руку и с силой обхватил шею Син Цунляня, крепко держа его. Медленный и долгий поцелуй разбил лёд, кровь, иллюзии и боль в его теле. Обжигающая температура, постепенно нараставшая, словно испаряла всё пролитые слёзы. Он желал, чтобы время текло медленнее. Было бы здорово остаться в этом моменте навсегда. Линь Чен продолжал целовать Син Цунляня. Ему казалось, что он увидел Син Цунляня, стоящего в дверном проёме в момент их первой встречи и улыбающегося ему с недобрыми намерениями. Казалось, он вернулся в тот момент. Он взял его за руку и легонько поцеловал Син Цунляня в красивые ресницы. В этот момент он почувствовал движение Син Цунляня. Ладонь Син Цунляня нежно коснулась его щеки. Линь Чен почувствовал грубые мозоли и жар его рук. Син Цунлянь вытирал слезы, стекавшие по его щекам. Это был деликатный жест, но Линь Чен действительно понял его смысл. Достаточно. Можешь остановиться. Линь Чен опустил голову и отстранил губы от другой. Он оттолкнул Син Цунляня, сделал полшага назад и тихонько ахнул. В воздухе оставался лишь звук их тяжелого дыхания, издававшегося на разных частотах. В тот момент, когда он только что поцеловал Син Цунляня, он ясно видел потрясенный взгляд в глазах другого человека, словно изумруд, расколотый докрасна, но теперь он больше не мог разглядеть этого выражения на лице Син Цунляня. Теперь же Син Цунлянь сохранял спокойное выражение лица, смотрел на него глубоким, отстраненным взглядом и молчал. Подземное пространство было тёмным и тихим. Пение в ушах постепенно прекратилось, и прежние галлюцинации исчезли. Сердце Линь Чена начало проясняться, и благодаря этому ясности он уже мог предвидеть, что произойдет в будущем. Его отношения с Син Цунлянем изменятся. С Син Цунлянем он не будет притворяться слепым и глухим и замалчивать этот инцидент. Либо он, либо Син Цунлянь уйдёт. Вскоре они расстанутся, и больше не будут общаться. Но это было слишком хорошо. Син Цунлянь был просто слишком хорош, что заставило Линь Чена колебаться. Линь Чен поднял голову, выпрямил спину и торжественно произнес: «Прошу прощения. Только что в моей жизни представилась уникальная возможность, поэтому, пожалуйста, рассмотри мою кандидатуру. Я подходящий кандидат». Сказав это, Линь Чен сделал еще полшага назад, искренне склонил голову, затем повернулся и ушел. …… Ван Чао сидел в полицейской машине. Все пение вокруг прекратилось. По какой-то необъяснимой причине небо потемнело, и солнце закрыли густые тучи. Пожарные машины, полицейские автомобили и машины скорой помощи одна за другой въезжали на площадь, а множество автомобилей отъезжали от места пожара. Эти машины издавали сигналы, которые разносились по небу, отчего у него онемела кожа головы, когда он сидел в машине. Повсюду на земле были пятна от воды, которая продолжала течь. Ван Чао поправил ноги, но ему все равно было некомфортно. Он посмотрел на кондиционер в машине. Он явно работал, но необъяснимое ощущение удушья было действительно неприятным. Он отложил ноутбук, прислонился к окну машины, подпер голову руками и попытался устроиться поудобнее, но все равно чувствовал себя некомфортно. Он нечаянно отвел взгляд, поправляя свою позицию. Сквозь плотную толпу он увидел фигуру, идущую с другой стороны площади. Мужчина был обут в обычные армейские зеленые пластиковые резиновые сапоги. На нижней части тела на нем были такие же армейские зеленые брюки, задранные высоко. У его лодыжек было большое пятно сухой грязи. Взгляд Ван Чао медленно поднялся вверх, и он увидел на теле мужчины сине-белую полосатую букву Т, которая, судя по всему, была из 1970-х годов, а также красно-белую полосатую сумку из змеиной кожи. Затем он наконец посмотрел на лицо мужчины. Он широко открыл рот, думая, что у него галлюцинации. В следующую секунду Ван Чао быстро закрыл глаза, надеясь использовать эффект перезагрузки для корректировки зрительной системы мозга. Короче говоря, всё было бы хорошо, если бы иллюзия быстро рассеялась. Он отсчитал три секунды, и когда снова открыл глаза, эта фигура и это ужасающее лицо действительно исчезли. Он вздохнул с облегчением, затем поспешно достал телефон и отправил сообщение: [Черт, А'Кан Ге, я только что видел человека, очень похожего на тебя, и это меня чуть до смерти не напугало. Надо было сфотографировать, чтобы ты увидел.] Другой быстро ответил на сообщение: [Правда?] ["Энергично кивает, как клевущий цыпленок!" Если бы я не знал, что ты на задании в Нигере, на Яве или в какой-нибудь инопланетной галактике, я бы подумал, что попал в ад!] [Хе-хе] Пришёл ещё один короткий ответ, даже без знаков препинания. Но вскоре пришло ещё одно текстовое сообщение: [Ты знаешь, где босс? Я не могу его найти.] [Ге, мы с Боссом только что пережили испытание жизни и смерти. Это было поистине суровое испытание. Вам действительно стоит приехать и увидеть нашу могучую фигуру!] Ван Чао очень хотел закончить отправку сообщения, когда понял, что не ответил на вопрос в тексте. Когда он захотел отправить напоминание, он сосредоточился на последних словах: [ Я не могу его найти. ] Словно он находился непосредственно на месте происшествия… Ван Чао тихо пробормотал что-то себе под нос. Он коснулся экрана телефона и уже собирался ответить, когда появилось еще одно текстовое сообщение. Это было коротко: [Я здесь.] На мгновение воцарилась тишина, затем Ван Чао почувствовал, как по всему телу пробежали мурашки. Тук-тук-тук… В этот момент послышался тихий стук в автомобильное окно. Ван Чао вздрогнул и медленно, словно призрак, обернулся. И действительно, мужчина в рубашке в стиле 1970-х годов и с сумкой из змеиной кожи стоял у окна, слегка наклонившись и глядя на него с ухмылкой, демонстрируя ряд белоснежных зубов, которые были настолько яркими, что блестели. …… Син Цунлянь смотрел вдаль, за спину Линь Чена, постепенно приходя в себя после того как чувствовал бешено бьющееся сердце. Пока фигура Линь Чена не скрылась в конце коридора, он все еще смотрел в оцепенении. Линь Чен только что страстно поцеловал его. Это было очевидно. И он был совершенно потрясен, что тоже было очевидно. Хотя ему хотелось вспомнить, когда у Линь Чена начали развиваться чувства, выходящие за рамки дружбы, в этот момент его мысли были заняты выражением лица Линь Чена в момент поцелуя: чистое, горячее, отчаянное, обжигающее, как огонь. Он чувствовал боль в душе Линь Чена, а также глубокую любовь, которую тот выразил в этом поцелуе. Такая любовь заставляла его сердце гореть, словно мёд, льющийся из улья, с янтарно-прозрачным блеском, прекрасным и сладким одновременно. Он также очень быстро понял, что быть любимым другими — это как тот прекрасный и сладкий мёд. Однако Линь Чен на самом деле потом оттолкнул его… Син Цунлянь вздохнул, поняв, что одного поцелуя недостаточно. Он хотел испытать это снова. Но раз Линь Чен его поцеловал, значит, он ему нравится. Убедившись в этом, он с удивлением обнаружил, что все методы решения проблем, которым он научился, оказались бесполезны. Хуже того, он понял, что его бурная жизнь настолько запутана, что у него не было времени научиться правильно справляться с эмоциональными трудностями. Ему очень хотелось схватить Линь Чена и спросить, не является ли это его эмоциональным недостатком. Однако, раз уж Линь Чен сделал свое заявление, естественно, он должен был сделать и своё. Поэтому он размышлял, стоит ли ему подойти, обнять Линь Чена и снова поцеловать его, или же ему следует тщательно обдумать их будущее и различные риски, которые могут возникнуть после их совместной жизни, прежде чем принимать решение. Поскольку Линь Чен был рядом, он должен был быстро разобраться в этом. Короче говоря, он не мог заставить Линь Чена ждать слишком долго. С этой радостной мыслью он медленно поднялся по лестнице. Толпа на месте пожара была эвакуирована. Следующим шагом была серия масштабных последующих работ. Оценка ущерба, дальнейшее расследование и даже мотивы, упомянутые Мэйцзином, — всё это необходимо было пересмотреть. Он поднял глаза и огляделся. Он не знал, куда делся Линь Чен. Погода была немного пасмурной, а внезапно налетевшие темные тучи принесли много сырости. Он глубоко вздохнул и почувствовал внезапную прохладу в воздухе. В следующее мгновение он увидел Ван Чао, который в панике собирал вещи в полицейскую машину, выглядя так, будто пытался сбежать. Он не понимал, что творится в голове у этого парня. Син Цунлянь направился к месту, где находился Ван Чао. В этот момент он услышал, как кто-то зовет его. Голос показался ему знакомым. Когда он с трудом обернулся, ему показалось, будто в него ударила молния. Неподалеку от него шел молодой человек, тащивший мешок из змеиной кожи. Кожа у него была темная, но зубы белые, как серебро. Син Цунлянь развернулся. Мужчина подошел к нему и отдал стандартный салют. Син Цунлянь уже собирался что-то сказать, когда увидел, как собеседник быстро вытащил из кармана пачку дешёвых сигарет по десять юаней и протянул одну. Его стремительное движение, казалось, не дало ему ни единого шанса отреагировать. «Босс, Кан Ан, стучащийся в дверь, получил приказ обратиться к вам за помощью». Так сказал его бывший подчиненный. Син Цунлянь под лучами солнца рассматривал кружок из тонких золотых нитей, инкрустированных в острие сигареты. Первой его реакцией было развернуться и уйти. Глава 165 По крайней мере, так он думал, и он действительно так думал, но не раньше, чем сделал шаг вперёд. «Босс!» — громко крикнул мужчина позади него. «Черт возьми, я давно уже на пенсии», — раздраженно продолжал идти вперед Син Цунлянь. «Координаты (7°11' южной широты, 24°45' западной долготы). Кан Ан, стучащий в дверь, получил приказ обратиться к вам за помощью». Его бывший подчиненный торжественно подчеркнул это. Син Цунлянь внезапно остановился, обернулся и спросил: «Регион Дана?» «Да». Он внимательно осмотрел стоявшего перед ним подчиненного с упрямым лицом, и его взгляд наконец остановился на сигарете, которую ему протягивал собеседник. В тот момент он думал только о Линь Чене, но все же протянул руку за сигаретой. Достал зажигалку, зажег ее, засунул в рот и затянулся. «Что, чёрт возьми, случилось?» — торжественно произнёс он, сверкнув глазами. «Племя Гаомэн заключило в тюрьму тысячи людей и готовится начать массовое убийство. У нас нет возможности точно определить место их содержания, и переговоры зашли в тупик. Просим вас немедленно покинуть место. Прямой рейс из аэропорта Юнчуань находится в режиме ожидания». Кан Ан продолжал шептать ему на ухо. Услышав координаты, он точно понял, насколько критическая ситуация, но сейчас не хотел говорить ни слова. Син Цунлянь поднял глаза и начал искать фигуру Линь Чена среди людей, двигавшихся по площади. Он увидел девушек, сидящих на земле с испуганными лицами, и пожарных, которые все еще спешили к огню, но Линь Чена он не увидел. После безрезультатных поисков он подумал, что все ещё может ему позвонить. Он достал телефон и набрал номер Линь Чена, но долгий, обрывающийся гудок заставил его растеряться. «Босс, рейс в режиме ожидания», — назойливо прошептал ему на ухо раздражающий голос. «Нельзя ли мне получить хоть какие-то привилегии?» Он побежал к Ван Чао. «Босс, вы не можете». «Тогда дайте мне пять минут». Голос позади него становился все более раздражающим. Син Цунлянь открыл дверь машины. Ван Чао уже собрал весь свой багаж и смотрел на него с грустным лицом. «Босс, я не могу поехать?» «Быстро определите местонахождение телефона вашего А'Чена Геге. Я не могу найти, где он находится». «Что?» — глаза Ван Чао внезапно загорелись. — «Мы действительно можем взять с собой А'Чэнь Геге?» «Тропический лес Дана, племя Гаомэн. Считаешь ли ты это возможным?» Ван Чао быстро понизил голос. «Тогда… Тогда не делай этого. Это слишком опасно. У А'Чэнь Гэгэ аллергия на антибиотики, поэтому он не может ходить в такие места…» Ван Чао стал ещё более обескураживающим. «Вы знаете, что случилось, босс?» Услышав это, Кан Ан вмешался: «Босс, это совершенно секретная операция. Разглашать информацию посторонним запрещено. И кто такой этот А'Чен?» «Правила написаны лаоцзы. Думаешь, лаоцзы не понимает лучше тебя?» — закончив говорить, Син Цунлянь раздраженно постучал Ван Чао по голове. — «Я же тебе сказал найти кого-нибудь, так что прекрати нести чушь». Ван Чао быстро открыл свой ноутбук и начал искать GPS-координаты телефона Линь Чена, бормоча при этом: «Босс, что нам делать с А'Ченом, когда мы уедем? Это так неожиданно, и мне кажется, что А'Чен не в лучшем психическом состоянии. Будет ли ему тяжело, если нас не будет рядом…» Брови Син Цунляня нахмурились ещё сильнее. Он вспомнил отчаяние и боль Линь Чена, когда тот его поцеловал. Если бы не крайняя степень усталости, как мог Линь Чен вдруг так вспылить? Поскольку поведение Линь Чена было очевидным, его внезапный уход был явно крайне безответственным. Если бы было достаточно времени, он бы с удовольствием отвёл Линь Чена в сторону и рассказал ему всё, но времени не было, и он не мог сказать Линь Чену, куда он идёт, что будет делать, когда вернётся, или даже допустить возможность того, что он может никогда не вернуться. На экране отобразилось географическое местоположение Линь Чена. Син Цунлянь взглянул на него, подтвердил местоположение и побежал туда, но не успел сделать и двух шагов, как обнаружил, что Кан Ан следует за ним. «Ты что, так чертовски надоедливый?» Он повернулся и выругался, заткнув рот сигаретой. «Босс, осталось две минуты и одиннадцать секунд». Его бывший подчиненный, одетый как каменщик, постучал по детским электронным часам на запястье и поторопил. «Не следуй за мной. Дай мне две минуты». Син Цунлянь изменил тон и вежливо попросил. «Нет», — без колебаний ответил Кан Ан. Син Цунлянь потерял дар речи. Ему даже хотелось его избить. На площади было слишком много людей, что сильно затрудняло его передвижение. Ему приходилось осторожно обходить многих людей. Когда он увидел Линь Чена, Кан Ан начал обратный отсчет позади него, сказав, что осталось всего тридцать секунд. Вдали Линь Чен сидел на корточках возле раненого, утешая маленького мальчика. Сквозь густые облака пробивались золотистые лучи солнца и падали на бок Линь Чена. У Линь Чена было спокойное лицо и нежные глаза, когда он разговаривал с плачущим мальчиком. Глядя на лицо Линь Чена, Син Цунлянь впервые в жизни почувствовал нежелание. Этого было достаточно, чтобы весь мир оказался в плачевном состоянии. Линь Чен погладил мальчика по голове. Повернув голову, он случайно увидел бегущего Син Цунляня. Линь Чен присел на корточки и бесстрастно посмотрел на него. Син Цунлянь подбежал к Линь Чену. В тот момент он просто хотел попрощаться, но, увидев его, без колебаний поднял его с земли и крепко обнял. В тот момент, когда Син Цунлянь поднял его, Линь Чен на мгновение почувствовал головокружение. Возможно, это произошло из-за того, что он слишком долго сидел на корточках или Син Цунлянь применил слишком большую силу, но когда он отреагировал, то уже прислонился к плечу Син Цунляня. Син Цунлянь обнимал его другой рукой. Когда он только что поцеловал Син Цунляня, тот был спокоен, но сейчас он не понимал, почему реакция Син Цунляня была такой сильной. Может, это проявление слишком длинной рефлекторной дуги? Линь Чена еще больше смутил смысл этих объятий. Он не понимал, почему Син Цунлянь вдруг бросился к нему и крепко обнял. Он слегка опустил голову и первым делом увидел золотую нить, обмотанную вокруг кончика сигареты, которую держал Син Цунлянь. Подняв глаза, он увидел стоящего позади Син Цунляня незнакомца, который с нетерпением ждал встречи с ним. Он заметил зелёные ботинки и пачку сигарет в руке и мгновенно что-то понял. «Что случилось?» — слабо спросил он, опираясь на плечо Син Цунляня, сквозь редкие крики боли раненых. «Мне очень жаль». В следующее мгновение Син Цунлянь прошептал ему на ухо. Линь Чен был ошеломлен и отступил на полшага назад. Это был не тот ответ, которого он ожидал. В этом ответе не было ни согласия, ни несогласия. Возможно, это даже не ответ на его признание. Но за что именно вы извиняетесь? Ему очень хотелось прямо спросить Син Цунляня. Если я тебе не нравлюсь, не надо. Если ты не хочешь принимать мои чувства, не надо. И не навязывай себе чувства. Как ты можешь извиняться? Как раз когда он решил задать прямой вопрос, Син Цунлянь пристально посмотрел на него, а затем без колебаний отвернулся, не дав ему даже слова сказать. Спина Син Цунляня скрылась в толпе, когда темные тучи закрыли последние лучи солнца. Линь Чен посмотрел на небо и закрыл глаза тыльной стороной ладони. …… Син Цунлянь ушёл, как и Ван Чао. Они так внезапно ушли, никому ничего не сказав, что когда Цзян Чао застал Линь Чена за уборкой места происшествия, он обругал их обоих. «Черт, они просто уходят, когда им вздумается. Это слишком безответственно!» Цзян Чао достал телефон и позвонил по номеру Син Цунляня, но услышал только сообщение: «Набранный вами номер отключен». «Это должно быть что-то срочное», — ответил Линь Чен, обосновав свои мысли простыми догадками. На самом деле, он не винил Син Цунляня и Ван Чао за то, что они ему ничего не сказали. В конце концов, он был убежден, что причина, по которой Син Цунлянь мог так поступить, гораздо важнее, чем завершение расследования. Син Цунлянь никогда не был безответственным и невежественным человеком. Он серьёзно посмотрел на Цзян Чао и сказал: «Пожалуйста, возьмите свои слова обратно. Использовать слово "безответственный" при оценке Син Цунляня и Ван Чао — это перебор». Цзян Чао поспешно извинился. «Простите, консультант Линь. Простите. Я просто немного грубоват, но, консультант Линь, разве вы не живете с Лао Сином? У вас такие хорошие отношения. Как вы можете не знать, куда они ушли? Должно быть, это действительно срочно». Линь Чен слегка склонил голову. Слова Цзян Чао были поистине бестактными. Действительно, хотя он жил в доме Син Цунляня, он не знал, куда направляются Син Цунлянь и Ван Чао и чем они занимаются. На самом деле, их предыдущее знакомство, вероятно, было иллюзией, возникшей после взаимного обеления. Син Цунлянь не знал его прошлого, и он не знал прошлого Син Цунляня. Он даже задавался вопросом, стоит ли ему вообще возвращаться в переулок Яньцзя. В конце концов, что такое дом без хозяина? Линь Чен редко бывал в таком замешательстве. Ему казалось, будто его сердце опустошили. Он молча последовал за Цзян Чао, чтобы заняться дальнейшими делами на месте происшествия. В конце концов, внимание людей – ограниченный ресурс. Когда он будет занят, ему не придётся пока думать о многом. Например, куда делись Син Цунлянь и Ван Чао, грозит ли им опасность, когда они вернутся или действительно ли они вернутся. Хотя эти вопросы время от времени возникали в его мыслях, вскоре они подавлялись текущими делами, но сцены, происходившие в этом тусклом подземном пространстве, продолжали мелькать перед его глазами. Иногда это было почерневшее лицо Син Цунляня, а иногда — тот, кто вытирал слёзы руками. Линь Чен опустил взгляд. Син Цунлянь отсутствовал всего около пяти часов, а он, вероятно, уже сотни раз думал о нем. Ночь была душной. Вокруг было темно, и комаров было очень много. Темные тучи, тлевшие весь день, не переросли в грозу. Люди в культурном центре постепенно разошлись. Линь Чен закрыл блокнот и положил шариковую ручку в карман. Он обдумал некоторые детали дела и вместе с Цзян Чао направился к полицейской машине. «Необходимо еще детально изучить биографии всех жертв, чтобы найти общие черты. У Мэйцзина и Сян Е, должно быть, есть более скрытая цель», — сказал он, идя дальше. «Консультант Линь, вы еще ничего не слышали от Лао Сина?» Цзян Чао начал затрагивать темы, к которым ему не следовало прикасаться. «Да, не слышал». Линь Чен сел в машину и обнаружил, что уже может спокойно ответить на этот вопрос. На обратном пути он специально попросил Цзян Чао отвезти его к входу на станцию метро, где Син Цунлянь припарковал свой джип. И действительно, знакомая ему машина стояла одна на парковочном месте у входа в метро. Подушка, закуски и комиксы Ван Чао были беспорядочно разбросаны по заднему сиденью. Место, где лежали вещи, было таким же, как и при выходе, что показывало, что Ван Чао и Син Цунлянь даже не успели вернуться к машине за необходимыми вещами. Увидев всё это, Цзян Чао немного занервничал. «Консультант Линь, Лао Син даже не сел в машину. Может быть, что-то случилось? Думаете, нам стоит заявить о пропаже?» «В этом нет необходимости», — с большой уверенностью ответил Линь Чен. …… На высоте тысяч миль. Через иллюминатор Син Цунлянь, немного рассеянно, смотрел на красный закат за окном. На нём всё ещё была пропитанная потом рубашка после пожара. Когда он сел в самолёт, он просто умылся и приступил к новой работе. Кан Ан продолжал объяснять ситуацию напротив, но его голос совсем пропал, так как он отвлекся. Он чувствовал, что кто-то говорит с другой стороны, но автоматически игнорировал этот звук. Естественно, это было непрофессионально, но, глядя на все более яркое небо за окном, он невольно задумался о другом. …… Линь Чен попрощался с Цзян Чао, но не собирался сразу же заселяться в свой гостиничный номер. Отель, который забронировал Цзян Чао, был экспресс-отелем, где он и Син Цунлянь останавливались в прошлый раз. Река у входа всё ещё была тихой, а улица с закусками оживлённой. Линь Чен засунул руки в карманы и беспрепятственно пошёл по улице. В палатках с едой было бесчисленное множество людей, которые пили и веселились. Влюблённые и друзья, все они радостно чокались бокалами и пили. Люди разговаривали и смеялись. Затем их голоса смешивались с дымом от печей, словно бесчисленные облака радости, поднимающиеся с длинной улицы. Уличные фонари тускнели, ночь становилась всё темнее. Линь Чен не помнил, сколько времени он шёл. Придя в себя, он стоял перед лавкой, где продавали раков, под названием «Воссоединение». Смысл названия магазина был действительно хорош. Он посмотрел на вывеску и вошёл. Он заказал порцию острых раков и тарелку жареного арахиса, но пиво не заказал. Когда подали блюда, за окном магазина начался сильный дождь. Глава 166 Тропический лес Дана располагался в самом центре Титановой котловины. Он занимал площадь около 2,3 миллиона квадратных километров и десять лет назад был вторым по величине тропическим лесом в мире. Однако десять лет спустя, из-за уничтожения леса в результате добычи полезных ископаемых, площадь тропического леса значительно сократилась. Всю эту информацию можно было найти в любой энциклопедии, но о текущем состоянии тропического леса, разделенного крупными вооруженными группировками, которые бесконечно сражались круглый год, упоминалось лишь вскользь. Даже о большом и ужасающем количестве беженцев не говорилось. Конечно, район Дана был включен Федеральным управлением гражданской авиации США в список шести бесполетных зон мира . Там были не только боевики и беженцы, но и всевозможные свирепые звери и нецивилизованные, примитивные племена каннибалов. Самым ужасающим была бушующая эпидемия инфекционных заболеваний, вызванная низким уровнем медицинской помощи. Один вирусолог однажды пошутил, что место, где собраны самые смертоносные образцы вирусов в мире, — это не центральная база данных вирусов какой-либо страны, а тропический лес Дана. На самом деле это была не шутка, поскольку он сам чуть не погиб. Син Цунлянь прекрасно осознавал опасность этой миссии и не мог давать Линь Чену никаких обещаний. В конце концов, самым жестоким поступком было бы сдаться и позволить всему рухнуть. Линь Чен не должен был подвергаться такой жестокости. Самолёт должен был приземлиться через час. Кан Ан очень усердно разбирал все материалы на столе, выглядя крайне виноватым. Ван Чао отчаянно запихивал чистую воду в свой рюкзак, а Син Цунлянь просто сидел на своем месте и постоянно постукивал по столу. Он внезапно, без всякой причины, снова подумал о Линь Чене. Если бы Линь Чен был здесь, он бы, безусловно, спокойным тоном объяснил, почему Кан Ан так встревожен и постоянно колеблется, прежде чем заговорить. Но теперь, когда Линь Чена нет рядом, он едва ли мог догадаться, что творится в голове его подчиненного. Просьба Кан Аня о помощи могла поставить под угрозу их жизни, поэтому он был встревожен. Перед ним господин Кан с ужасающей скоростью сортировал материалы, словно хотел поглотить их все. Син Цунлянь взглянул на своего подчиненного и перестал постукивать по столу. Кан Ань так испугался, что хотел выбросить все вещи, которые держал в руках. Син Цунлянь взглянул на Ван Чао и сказал: «Сходи ненадолго в туалет». Ван Чао на мгновение растерянно посмотрел на них, затем внезапно вздрогнул и, словно у него выросли крылья, убежал в ванную, не забыв при этом заткнуть уши. «Господин Кан, расскажите, что происходит». В следующее мгновение Кан Ан с глухим стуком опустился на колени, отказываясь смотреть на Син Цунляня. «Господин Кан, мы — официальный отдел. Не ввязывайтесь в криминальный мир, хорошо? Сцены глубоких отношений между учителем и учеником, признания вины — не очень полезны в современных сериалах. Моё время ценно, поэтому я вернусь, если ничего серьёзного не произойдёт». Хотя он и сказал это, на самом деле он лучше всех знал, что Кан Ан не обратился бы к "пенсионеру" за помощью, если бы не столкнулся с крайне сложной проблемой, которую невозможно решить. Наконец, его подчиненный поднял голову, и глаза его покраснели. «Капитан, во всем этом виноват я. Сяо У и А'К, возможно, сошли с ума». «Если они сумасшедшие, идите к врачу. Зачем вам обращаться ко мне?» «Они исчезли вместе с тысячами людей, которых собирались истребить члены племени Гаомэн». «Если они пропали, найдите кого-нибудь, кто займется их поисками. Разве я похож на профессионального специалиста по поиску людей?» «Дело не в этом, капитан. Что-то произошло в тропическом лесу, и никто не знает, что именно. Сяо У и А'К внезапно сошли с ума во время расследования, и мы потеряли связь. Насколько мне известно, подобная ситуация уже происходила в тропическом лесу Дана. Десятки инцидентов произошли в крупных вооруженных группировках поблизости, и некоторые говорят, что это проклятие…» Син Цунлянь ничуть не удивился. Он спокойно сказал: «Не говорите о паранормальных явлениях. Я по-прежнему ничего не могу сделать с проклятиями и колдовством». «Капитан», — Кан Ан торжественно опустился на колени, выпрямив спину. — «Капитан, я с Сяо У... Пожалуйста, спасите его». Син Конлянь с недоумением смотрел на своего подчиненного, стоявшего на коленях, и на то, что тот чуть не пролил воду на стол. …… Естественно, Линь Чен не знал, что Син Цунлянь переживает самое серьёзное испытание в своей карьере: как правильно справиться с любовными проблемами двух бывших подчинённых одного пола. В свете этого любые загадочные происшествия в тропическом лесу Дана или заточение тысяч людей внезапно отодвигались на второй план. После первого поражения для Линь Чена наступил долгий и трудный период тревоги. На улице стало светлее. Ранее сегодня Сян Е находился в следственном изоляторе. Несмотря на и без того строгую охрану, Сян Е всё же нашёл возможность перерезать бедренную артерию. Если человек хочет умереть всем сердцем, он всегда найдёт способ. Он не присутствовал на месте происшествия, но, по словам Цзян Чао, кровь Сян Е была разбрызгана повсюду; похоже, он умер мучительной смертью. Для него смерть Сян Е была неизбежным исходом, подобно борьбе двух людей, существовавшей с древних времен. Однако Цзян Чао всё ещё переживал смерть Сян Е. По этой причине он заставил его работать сверхурочно в ночную смену. Второй отдел Юнчуаня был пропитан сладковато-горьким вкусом растворимого кофе. Ночью в полицейском участке по-прежнему кипела работа: постоянно раздавались телефонные звонки и слышался снующий туда-сюда полицейский. Однако Линь Чену было тихо. Вокруг не было слышно, как Ван Чао жует картофельные чипсы или ест какие-либо закуски, и Син Цунлянь не стал бы вдруг заваривать ему чай, ставить чашку на стол, а затем отвлекать его от дела, чтобы он мог расслабиться и немного поболтать. Почерк на экране компьютера начал расплываться. Он как раз просматривал личные дела всех членов фан-клуба Сун Шэншэна. На самом деле, он подозревал, что в системе продажи билетов Сян Е и Мэйцзин на встречу с фанатами Сун Шэншэна были заложены какие-то фильтры. Отбирались только определенные члены. Ведь Мэйцзин должна была стремиться получить максимальную выгоду от любой акции. Однако, просмотрев более 3000 различных документов, Линь Чен снова запутался. Только когда он вручную расследовал дело, он обнаружил, что еще больше скучает по товарищу Ван Чао. В таких случаях, если бы он поручил это Ван Чао, то получил бы точный результат за полчаса. Он посмотрел на свой телефон. С момента внезапного отъезда Син Цунляня и Ван Чао прошло уже более 50 часов, а это означало, что они находились в какой-то точке на Земле. И всё же, до сих пор его телефон ни разу не зазвонил. Хотя он знал, что у Ван Чао и Син Цунляня были свои причины не сообщать ему об этом, разве не было бы разумнее сказать ему, что они в безопасности или что они ненадолго отлучатся после приземления? Раз они не сообщили о своей безопасности, это означало, что то, что они делали, было небезопасным. Он хотел позвонить Син Цунляню, но, взяв телефон, тут же положил его обратно. В конце концов, Син Цунлянь перед уходом сказал: «Мне очень жаль», и даже не добавил: «Подожди меня». После того, как он это услышал, Линь Чен постепенно успокоился. Он начал анализировать свои отношения с Син Цунлянем и размышлять о глубоком смысле его слов. Если Син Цунлянь скажет: «Это не проблема. Поговорим, когда я вернусь», то проблема не будет серьёзной, и он поступит так, как сказал. А если бы Син Цунлянь сказал: «Мне очень жаль. Подожди меня», то проблема была бы относительно серьезной, но не неразрешимой. Но он лишь сказал: «Мне очень жаль», что означало, что ситуация, возможно, вышла из-под контроля Син Цунляня, поэтому он не мог дать никаких обещаний вернуться. Возможно, после столь долгого разглядывания компьютера Линь Чен почувствовал боль в глазах. Он оперся локтями на стол и закрыл глаза обеими руками. Ему действительно редко доводилось испытывать такое чувство растерянности и бессилия. Он даже не знал, куда идти, чтобы кого-то найти. Он не понимал, что происходит, кто этот мужчина в резиновых зелёных сапогах, и почему Син Цунлянь вдруг решил отказаться от своей мирной жизни и решительно уйти. Теперь единственной зацепкой, которую он мог уловить, была сигарета, которую Син Цунлянь держал в руке. Он раздумывал, стоит ли ему зайти в тот маленький магазинчик рядом с посольством Синьни, чтобы узнать побольше о пачке сигарет. Подумав об этом, он уже схватил пальто и встал. «Консультант Линь…» Как только он встал, позади него раздался долгий звонок. Линь Чен обернулся и увидел улыбающееся лицо Цзян Чао. «Капитан Цзян, что-то случилось?» Цзян Чао потёр руки, затем лицо и взволнованно сказал: «Консультант Линь, ваша догадка, должно быть, верна. В системе распространения билетов фан-клуба Сун Шэншэна действительно есть специальный модуль фильтрации, но мы пока не можем понять, что это такое». Линь Чен был ошеломлён и не мог прийти в себя от своих мыслей. «Что ты сказал?» Глаза Цзян Чао засияли, именно так обычно выглядят полицейские, когда им удается добиться прорыва в расследовании. «Мэйцзин и Сян Е, должно быть, хотели убить некоторых поклонников Сун Шэншэна. Вы правы. Их нападение было спланировано и хорошо организовано. Скорее всего, их мотивы не просто месть нам, полицейским!» Линь Чен кивнул и рассеянно похлопал Цзян Чао по плечу. «Мм, это большой прорыв. Продолжай в том же духе». «Консультант Линь, куда вы направляетесь?» — внезапно спросил Цзян Чао. «Выйду на перерыв». «Тогда… вы закончили читать информацию о фан-клубе Сун Шэншэна? Что у них общего? Члены двух других моих групп тоже изучали этот вопрос, но пока безрезультатно». «Я ещё не дочитал. Сообщу, если появятся новости». Линь Чен уже собирался обойти его и выйти. «Я знаю, я знаю, ты устал и в плохом настроении после ухода Лао Сина. Тогда не мог бы я пойти с тобой на прогулку? Просто вокруг полицейского участка. Там довольно красивые виды. Потом ты сможешь немного отдохнуть в комнате отдыха, а я тебе позвоню», — серьезно сказал Цзян Чао. Линь Чен, не кивая, мельком взглянул на дверной проем. «Больше всего меня беспокоит то, что я не выяснил точные мотивы преступников. А вдруг они хотят организовать еще одно нападение на поклонников Сун Шэншэна? Это неотложный вопрос». Действительно. По сравнению с тысячами фанатами, которые могли снова оказаться в опасности, ему не стоило слишком беспокоиться о своих двух чрезвычайно способных друзьях. Линь Чен вздохнул. Он положил пальто и снова сел за компьютер. Надеюсь, вы благополучно вернетесь. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на заходящее солнце за окном. Глава 167 Приложив усилия, каждый может быстро добиться прогресса. Линь Чен еще раз перечитал десятки страниц материалов, воспользовался перерывом на чай и отправился в сетевой отдел. Двое полицейских внутри тоже работали в ночную смену. Они по очереди ложились на стол, чтобы отдохнуть, словно больше не могли терпеть. Увидев, как он толкнул дверь и вошёл, тот, кто еще не спал, посмотрел на него пустым взглядом, а тот помахал ему рукой. В конце концов, это был не тот полицейский участок, где он работал, поэтому Линь Чен не знал имени собеседника. Он мог только кивнуть головой, пододвинуть стул и сесть. «Вы хорошо поработали», — сказал он полицейскому, который еще не спал. «Не так сложно, как тебе. Сколько часов ты не спал? Просто посмотри на своё лицо». Линь Чен опустил голову и отпил чаю. Подчиненные Цзян Чао, как и он сам, лишили его дара речи. Честно говоря, с тех пор как Син Цунлянь и Ван Чао ушли, он совсем не высыпался. Каждый раз, когда он хотел закрыть глаза и немного отдохнуть, перед его глазами мелькали бесчисленные образы один за другим. Какое-то время это была фотография Сюй Жань, которого ударили, а какое-то время — сцена смерти Сун Шэншэна. Короче говоря, те образы, которые оставили самый глубокий след в памяти, легче всего всплывали в подсознании, когда сознание было расслаблено. Больше всего он думал о Син Цунляне. Линь Чен пощипал переносицу, пытаясь прийти в себя после такого плохого самочувствия. В кабинете остался только звук работающего компьютера. Полицейский несколько раз неловко улыбнулся, не зная, что сказать. «Пока нет никакого прогресса, верно?» — спросил Линь Чен, держа в руках чашку чая. Другая сторона кивнула. «После сравнения выяснилось, что у всех поклонников господина Сун Шэншэна нет ничего общего. Возраст, жизненный опыт, местоположение и тому подобное — единственное, что их объединяет, это пол». «Ну, если они хотят выбирать жертв, они всегда будут использовать какой-нибудь статистический метод, чтобы нам было сложнее найти проблему», — подумал Линь Чен и вдруг поднял взгляд на стоящего перед ним полицейского. — «Есть и другая возможность. Личные дела, хранящиеся в интернете, всё ещё относительно просты. Должно быть что-то очень важное, чего там нет, но мы до сих пор этого не нашли». "Как что?" « Это хороший вопрос», — Линь Чен погрузился в размышления. Слишком много вещей не было учтено в архивах, например, что они покупали на Taobao или приобретали ли они сегодня книги… Но причина, по которой Мэйцзин и Сян Е выбрали поклонников Сун Шэншэна, скорее всего, заключалась в том, что Сун Шэншэн имел влияние на своих поклонников, и большая часть этого влияния на фанатов отражалась через его творчество и рекламные контракты. Линь Чен вспомнил, что Ван Чао однажды сделал ему сборник музыкальных клипов и рекламных работ Сун Шэншэна. Он похлопал стоявшего рядом с ним полицейского по плечу и попросил его открыть электронную почту и показать документы, которые прислал Ван Чао. Затем он обнаружил, что из-за прошедшего времени файлы, отправленные Ван Чао, устарели и их нельзя было скачать. Линь Чен подсознательно достал телефон, но тут же понял, что позвонить подростку сейчас не получится. На другом конце провода больше не будет того приятного голоса. Он некоторое время рассеянно смотрел на номер телефона, пока голос стоявшего рядом с ним полицейского не окликнул его. «Извините. Информация устарела, поэтому мне придётся попросить вас её восстановить». «Не говори так. Ты же нам помогаешь». Другой смущенно почесал затылок и вдруг сказал: «Почему бы тебе просто не перевестись сюда?» Линь Чен был ошеломлен. Он не понимал, откуда у людей Цзян Чао могли взяться такие нелепые идеи. «Лучше не надо. Мой родной отдел вполне хорош». Не успел он закончить говорить, как из-за двери раздались аплодисменты в адрес Цзян Чао. Линь Чен повернул голову и увидел, как вице-капитан Цзян дважды хлопнул в ладоши. Он тяжело похлопал подчиненного по плечу и сказал: «Серьезно, консультант Линь, вам следует подумать. Хунцзин — небольшой город. Я знаю, что вы с Лао Сином не из тех, кто стремится к славе и высокопоставленным должностям, но, как вы видите, Юнчуань — большой город с высокой плотностью населения. Преступники особенно любят совершать преступления здесь. Кроме того, не волнуйтесь. Вы с Лао Сином вместе раскрыли так много дел. Если Лао Сина переведут, его звание, вероятно, будет таким же высоким, как и моё». Линь Чен тихо вздохнул. Он не мог сказать Цзян Чао, что Син Цунлянь выбрал Хунцзин потому, что хотел жить менее захватывающей жизнью на пенсии. Но, если уж на то пошло, положение Син Цунляня на пенсии, возможно, несколько изменилось с тех пор, как он появился. «Давай обсудим это, когда он вернется». Линь Чен мог лишь уклониться от ответа. "…" Цзян Чао тяжело вздохнул, пододвинул стул и сел рядом с ним. «Что вы делаете?» — спросил он полицейского, изучавшего информацию. «Консультант Линь дал мне указание. Мне нужна кое-какая информация». Говоря это, он снова оглянулся. «Консультант Линь, мне потребуется некоторое время, чтобы найти необходимые материалы. Не хотели бы вы сначала сделать перерыв?» Линь Чен покачал головой и сделал ещё один глоток чая. «Нет, я подожду тебя здесь». Он помолчал, а затем сказал: «Я немного подумал. То, что задумали Сян Е и Мэйцзин, должно было происходить относительно медленно. Иначе они бы не стали ждать больше десяти лет. Это, конечно, скорее всего, связано с заключением Сун Шэншэна. Боюсь, есть причины для указанного мной времени». «Вы очень рассудительны, но проверка материалов десятилетней давности действительно занимает много времени». Линь Чен кивнул. Он подпер голову рукой и задумался над увиденными музыкальными клипами и рекламными роликами. Кадры в его голове промелькнули, и ему казалось, что ответ очевиден, но последние два дня почти все его мысли были заняты Син Цунлянем, а оставшиеся мысли были отданы Ван Чао, поэтому у него не оставалось сил на размышления о проблеме. То, что Цзян Чао сказал ранее, не было ошибкой. Истинные мотивы Сян Е и Мэйцзин были делом неотложным, а у него было больше времени, чтобы обдумать остальное. При мысли об этом образы в его голове внезапно прекратились. Перед его глазами появилась реклама с участием Сун Шэншэна. В тот момент Сун Шэншэн был ещё молод. На нём была кепка и огромные солнцезащитные очки, а воротник был натянут очень высоко, словно он кого-то скрывал. Затем экран рекламы постепенно очистился. Линь Чен вспомнил, что действие происходит в больнице. Он тщательно избегал проходящих мимо врачей и пациентов, чтобы люди не подумали, что он замышляет что-то недоброе. После того, как прошло очень волнующее время, он внезапно открыл дверь палаты, достал что-то из кармана и распылил это в воздух. «Бах, бах, бах!» Он закричал. Когда с неба посыпались ленты, все в палате были ошеломлены. В этот момент первой отреагировала маленькая девочка, лежащая на больничной койке. Девочка закрыла лицо руками и заплакала, выглядя очень взволнованной. Сун Шэншэн поспешил к девочке, взял её на руки и утешил, словно прекрасный принц из сказки. Он нежно сказал ей: «Прости, моя принцесса. Я опоздал». Затем появились субтитлы, на которых было написано: [Страховая компания AIH. Защита на всю жизнь.] По спине у него пробежал холодок, и фарфоровая чашка в руке Линь Чена с грохотом упала на пол. Лежавший на столе полицейский внезапно выпрямился и закричал: «Что случилось!» «Консультант Линь, что случилось?» — другой полицейский с тревогой посмотрел на него. «Страховка… Вы проверяли страховку поклонниц Сун Шэншэна?» «Да, большинство людей получают социальное пособие, поэтому проблем с этим нет». «Я говорю не о социальном обеспечении. Речь идёт о коммерческом страховании». «Этого нет в документах, поэтому вам придется обратиться в крупные страховые компании, чтобы сравнить списки». «Вам не нужно обращаться в крупные страховые компании. Просто обратитесь в AIH». Полицейский кивнул. Хотя на его лице читались сомнения, он немедленно позвонил в отделение AIH в Юнчуане и связался с оператором на другом конце линии. Цзян Чао сел в стороне и необъяснимо прислушался. С мрачным лицом он тихо спросил: «Консультант Линь, что это значит? Неужели Мэйцзин и остальные хотели сжечь тысячи фанатов Сун Шэншэна, чтобы обмануть страховую компанию? Разве мы не можем это выяснить, как только проверим получателя страхового возмещения?» Пока Цзян Чао говорил, Линь Чен присел на корточки, чтобы поднять разбитый фарфор. Услышав вопрос Цзян Чао, он невольно сжал фарфор в руке. Независимо от того, в какую именно часть страховой компании AIH Insurance вмешались Сян Е и Мэйцзин, используя призыв Сун Шэншэна, чтобы побудить фанатов купить страховку, а затем убить этих фанатов, их зловещие намерения выходили за рамки обычной логики. Это больше походило на безжалостную насмешку: в конце концов, ваш любимый человек заставляет вас покупать то, что вам не следует покупать, а потом убивает вас. Хотя он и не мог подтвердить, было ли это связано со страховкой или нет, если Мэйцзин в конце концов убил бы фанатов Сун Шэншэна, он даже не мог представить, что скажут об этом общественность и СМИ, узнав об этом. И только сейчас он понял, что сказала Мэйцзин. Невинные жертвы этого пожара превратятся в безмозглых фанатов. Многие скажут, что если бы они не гнались за звёздами, то не умерли бы, поэтому они это заслужили. Сколько людей могли ясно понимать, что нет никакой необходимой причинно-следственной связи между покупкой фанатами товаров, рекламируемых кумирами, и их смертью? Их убил не Сун Шэншэн, не страховые продукты, а злонамеренные действия сил, стоящих за кулисами. Но сколько людей, придерживающихся истинного понимания добра и зла, смогут это ясно распознать? Линь Чен опустил голову и отпустил руку. Его ладони покраснели. Цзян Чао, стоявший перед ним, резко ахнул, но не осмелился произнести ни слова. Некоторые скажут: «Так вот что произошло. Кто заставил их спешить покупать вещи, рекламируемые кумирами?» Некоторые скажут: «Я же говорил вам раньше, что не стоит покупать вещи, которые рекламируют звёзды. Это всё пустая трата денег», но на этот раз это была не просто пустая трата денег, а ещё и пустая трата жизни. Некоторые скажут: «Возможно, Сун Шэншэн вступил в сговор со своим агентом, чтобы убить фанатов за деньги». Увидев подобное заявление, любой человек, добрый от всего сердца, впал бы в отчаяние от человеческой натуры — и, вероятно, именно этого и добивались Сян Е и Мэйцзин. Внезапно ему вспомнился вопрос, заданный Ван Чао: «Вы когда-нибудь видели по-настоящему злой мир?» Глава 168 Линь Чену был знаком это зловещие предчувствие. Давным-давно кто-то спланировал подобный инцидент, чтобы поиграть с человеческой природой, разжечь злобу окружающих и заодно доказать всем доброжелательным людям в мире, что обычные люди вокруг вас всегда будут гораздо более злобными, чем вы думаете, и что мир действительно плох. На самом деле, Линь Чен тоже размышлял о значении подобных игр в человеческой природе, но вопросы морали, добра и зла в человеческой природе сами по себе являются важнейшими вопросами для человечества. Бесчисленные философы, учёные и психологи обсуждали это с древних времен, и, учитывая, как много людей обсуждают это в своей повседневной жизни, это должно быть очень важно. Однако, поскольку Син Цунляня не было рядом, Линь Чен не стал слишком углубляться в эти размышления. Он не занимался философскими исследованиями. Он был просто человеком, страдающим от неразделённой любви, брошенным своим возлюбленным. Даже если бы он и понимал эти важнейшие вопросы о человечестве, это не заставило бы Син Цунляня вернуться на день раньше. Настроение Линь Чена внезапно испортилось. Он встал и выбросил окровавленный, разбитый фарфор в мусорное ведро. Цзян Чао продолжал кричать ему в уши: «Эта рана такая глубокая!», «Консультант Линь, вы не должны!», «Консультант Линь, вы должны перевязать её!» и так далее. Линь Чен оглянулся на него и тихо сказал: «Я знаю. Здесь есть марля? Я сначала остановлю кровотечение». «Как остановить кровотечение? Нам нужно немедленно ехать в больницу». Глядя на Цзян Чао, Линь Чен подумал о Син Цунляне. Син Цунлянь действительно знал его. В тот день в посольстве, после того как Син Цунлянь закончил допрос у Ли Цзинтяня, он сразу же отвел его в лазарет для перевязки, потому что знал, что тот не любит больницы. Но Син Цунлянь никогда не указывал ему на это и не ставил его в неловкое положение; вместо этого он подошел к этому вопросу вдумчиво и тщательно. Линь Чен протянул руку. Он увидел кровавую рану на ладони, нанесенную фарфоровым предметом, и почувствовал, что ему действительно конец. Он оглянулся на полицейского, который быстро стучал по клавиатуре после того, как повесил трубку, и сказал Цзян Чао: «Думаю, результаты скоро станут известны, так что можешь прийти позже». Цзян Чао не был Син Цунлянем, поэтому не мог объяснить ему, почему тот так строг. Видя его настойчивость, Цзян Чао мог лишь кивнуть головой и тут же побежать за аптечкой. Линь Чен снова сел рядом с компьютером и сказал полицейскому: «Страховая компания AIH открыла для вас информационные данные. Почему это так просто?» «Я сказал, что возможно мошенничество со страховкой, поэтому ответственный сотрудник занервничал. Кстати, консультант Линь, как вы думаете, почему эти преступники хотели убить фанатов ради страховки? Может быть, все фанаты указали одного и того же выгодоприобретателя? Тогда разве нам не проще выяснить, кто этот выгодоприобретатель?» Линь Чен немного подумал, а затем ответил: «Предположим, есть общий выгодоприобретатель — назовем его г-ном А — как мы можем доказать, что господин А спланировал поджог в Культурном центре Кристин? Нельзя же просто сказать, что он собирался убить людей и обмануть страховую компанию, потому что он выгодоприобретатель, верно?» «Тогда давайте углубимся в взаимоотношения между Мэйцзин, Сян Е и бенефициаром(лицо, которое получает выгоду от определённой деятельности, договора или имущества), господином А. Там найдутся подсказки». Линь Чен покачал головой и сказал: «Во-первых, боюсь, вам будет трудно найти неопровержимые доказательства. Во-вторых, я думаю, что когда вы обнаружите эту связь, вы, скорее всего, раскопаете огромную криминальную сеть. В тот момент вам нужно будет позаботиться о своей личной безопасности». «Не пугайте меня». Полицейский был немного напуган. «Я говорю серьёзно», — Линь Чен похлопал полицейского по плечу. — «Но не бойтесь. Вокруг вас много людей, включая меня». Полицейский рассмеялся так же рассеянно, как и Цзян Чао. «Всё в порядке. Я не боюсь смерти». Линь Чен опустил голову, улыбнулся, погладил собеседника по голове, но больше ничего не сказал. Компьютер выдал сообщение об окончании вычислений, и полицейский поспешно повернул голову. Линь Чен последовал его примеру. На сравнительной диаграмме появилось красочное содержимое. Хотя он не мог разобраться в этом, он все же кое-что понял, судя по все более испуганному выражению лица полицейского. Увидев, что полицейский наконец оттолкнул клавиатуру и в полубессознательном состоянии повернул голову, Линь Чен спросил: «Что случилось?» «Консультант Линь, указанное вами направление, похоже, верно. Весьма вероятно, что поджог, устроенный Сян Е и Мэйцзин, действительно был совершен ради страховки», — сказал он, придерживая бланк и перемещая его в среднее положение. «Есть три группы застрахованных лиц, находящихся в одинаковой ситуации. Первая группа, вероятно, состоит из двух сестер, и застрахованным лицом должна быть их собственная мать. Вторая группа — это супружеская пара, застрахованной их собственной дочерью. Последняя группа вызывает наибольшие подозрения. 21 человек из числа фанатов заполнили полис страхования от несчастных случаев для организации "Врачи без границ"». «Врачи без границ?» — удивился Линь Чен. — «Может ли организация быть получателем благотворительной помощи?» Полицейский глубоко вздохнул, а затем сказал: «Это зависит от типа страховки, но поскольку выгодоприобретатель указан здесь, это означает, что страховая компания AIH одобрила покупку». Линь Чен кивнул. «То, что вы сказали, имеет смысл, и я сейчас задам глупый вопрос». Он сделал паузу. «Мне просто кажется странным, почему эти фанаты единодушно указали получателя пожертвований от организации «Врачи без границ»…» Во время выступления Линь Чен обратил внимание на полное название организации: [Врачи без границ MSC]. Линь Чен сказал полицейскому: «Не могли бы вы сначала рассчитать общую сумму страхового возмещения, а затем проверить, какие отношения связывают Сун Шэншэна с этой организацией и обращался ли он когда-либо к своим поклонникам с просьбой пожертвовать средства организации «Врачи без границ»?» «Хорошо, я сейчас же проверю!» — полицейский принялся за дело. Прислушавшись к стуку клавиатуры, Линь Чен снова погрузился в размышления. Неужели Мэйцзин действительно намеревался убить более 3000 человек только ради страховой выплаты в размере 21 тысячи? Выгода едва ли соответствовала затратам. «Консультант Линь, я подсчитал. Каждому участнику выплатили по 1 миллиону, итого 21 миллион». «Долларов США?» «Ах… Эта единица — валюта нашей страны». Линь Чен нахмурился. Сумма превзошла все его ожидания. Он уже собирался что-то сказать, когда Цзян Чао наконец вернулся с аптечкой. Линь Чен взял аптечку и одновременно сообщил Цзян Чао о результатах проведенного ими расследования. Вице-капитан Цзян похлопал себя по коленям и взволнованно сказал: «Я знаю эту организацию. Это старейшая в мире организация «Врачи без границ». Моя жена раньше вступала в эту организацию и также участвовала в годичной операции по оказанию медицинской помощи в Африке. Как такая организация, как «Врачи без границ», может обманывать людей? Думаю, это маловероятно, правда?» Линь Чен снова кивнул. Слова Цзян Чао действительно имели смысл. У организации «Врачи без границ» не было никаких оснований так поступать. Он открыл аптечку, которую ему протянул Цзян Чао, и небрежно порылся в ней, что-то ища. Увидев, что он ничего не говорит, Цзян Чао снова начал бормотать. «Но этот бенефициарный пункт слишком странный. Мне кажется, с ним что-то не так. Я разберусь с этим позже. Консультант Линь, как вы думаете, что происходит?» Линь Чен ничего не ответил. Он открыл бутылку с перекисью водорода и небрежно вылил немного себе на руку. Цзян Чао был ошеломлен. «Консультант Линь, вы слишком грубы». Линь Чен поморщился от боли, затем посмотрел на технического специалиста и спросил: «Вы выяснили, какая связь существует между Сун Шэншэном и MSC?» Другой собеседник кивнул и открыл новостной репортаж. «Вы правильно догадались. Господин Сун Шэншэн десять лет назад пожертвовал крупную сумму денег этой организации MSC. Хотя он напрямую не призывал фанатов жертвовать «Врачам без границ», поскольку он сам выступил с такой инициативой, это все равно вызвало огромный резонанс. Так называемые получатели страховых выплат, возможно, будут определены в ходе внутренних обсуждений в небольших группах фанатов. Мы не узнаем конкретную ситуацию, пока не найдем этих пострадавших и не расспросим их об этом». «Иными словами, возможно, это просто совпадение, что получателем страхового возмещения от несчастных случаев для 21 фаната оказалась организация «Врачи без границ»?» Сильная боль заставила Линь Чена посерьезнеть. Он взял марлю, чтобы вытереть кровь с руки. «Возможно?» — спросил полицейский. — «Но 21 человек — это же много?» Число 21 действительно оказалось удачным. Оно не было столь заметным среди более чем 3000 жертв, но определенно стало бы зацепкой для полиции. Линь Чен наконец понял, что планы Мэйцзина и Сян Е могут выходить далеко за рамки их воображения. Он снова задумался о проблеме, которую Мэйцзин постоянно ему подсовывал на крыше. Сам Мэйцзин хотел использовать теорию мести, чтобы скрыть проблемы со страхованием AIH. А что если этот 21-й тоже был ловушкой? Линь Чен вытер большую часть сгустков крови, затем сменил марлевую повязку и приложил ее к ране. «Сначала ответьте мне на такой вопрос: большая ли доля поклонников Сун Шэншэна покупает страховой полис AIH?» «Из 3021 человека 1922 приобрели страховой полис в AIH. Хотя я не проводил конкретного анализа различий, это соотношение относительно высокое». «Почти две трети?» "Правильно." «Таким образом, если отбросить интересы бенефициаров, то именно страховая компания AIH понесет наибольшие экономические потери в случае успеха этих преступников». «Черт, Сян Е и Мэйцзин ведь не пытаются свергнуть AIH, правда?» — сказал Цзян Чао. Линь Чен нахмурился. Хотя Цзян Чао задал лишь риторический вопрос, Линь Чен почувствовал, что это может быть ответом. «Сначала рассчитайте общую сумму страховых выплат, которые должна произвести страховая компания AIH». Услышав это, полицейский уставился на него широко раскрытыми глазами. «Это, вероятно, астрономическая цифра. Даже если бы это было 2000 человек по 1 миллиону каждый, в сумме получилось бы 2 миллиарда». «Достаточно ли этого, чтобы обрушить AIH?» Цзян Чао глубоко вздохнул. «Консультант Линь, ваши предположения слишком пугающие, но AIH — это многонациональный страховой гигант. Компенсация в такой сумме не должна привести их к банкротству, верно?» «Общая сумма составляет 4,5 миллиарда», — заявил полицейский. Цзян Чао чуть не прикусил язык. «Так сильно обкурился?» «Я помню, что в одной стране однажды произошел теракт. Сумма страховых выплат по пожарной безопасности после нападения напрямую привела к её банкротству. Общая сумма выплат, которые пришлось произвести компании, составила около 3,5 миллиардов». «Но я все же не думаю, что эта цифра действительно может навредить фонду AIH», — настаивал Цзян Чао. «Что касается серьезности травмы, необходимо тщательно изучить финансовый отчет AIH. Если компания находится в периоде внутренних убытков, могут возникнуть проблемы», — Линь Чен плотнее прижал марлевую повязку к ладони. «Но я действительно ничего не знаю о финансовых вопросах. Это всего лишь предположение». «Нет, нет, ваши предположения дают нам общее направление!» — взволнованно сказал Цзян Чао. «Поторопитесь. Я немедленно отправлю вас в больницу. Не зацикливайтесь на последствиях. Я не могу допустить, чтобы Лао Син зарезал меня!» Линь Чен едва расслышал слова Цзян Чао. Он снова погрузился в размышления, но на этот раз думал не о Син Цунляне, а о другом. Поскольку на планирование этого инцидента ушло до десяти лет, их целью не могла быть просто месть или нападение на определенную организацию «Врачи без границ». Возможно, они даже не хотели свергнуть какую-то транснациональную страховую компанию. Три цели могли быть смешаны, так что, может быть, существовала какая-то фундаментальная цель, о которой они не знали? При мысли об этом Линь Чен снова почувствовал мурашки по коже. В то же время он понимал, что им повезло. Если люди, стоящие за кулисами, и совершали какие-либо ошибки за последние десять лет, то, должно быть, они выбрали не того человека для осуществления своего плана. К счастью, Сун Шэншэн не сдавался. Линь Чен не мог отделаться от таких мыслей. Это действительно невероятно удачный исход, но в то же время ужасно печальный. Ему показалось, что он снова увидел перед собой того светловолосого юношу, гордо похлопывающего себя по груди и широко улыбающегося. Глядя на фигуру Сун Шэншэна, Линь Чен подумал: « Удивительно, что ты столько лет не сдавался. Остальное оставь мне». Глава 169 Все обстоятельства указывали непосредственно на AIH, но расследование истинных мотивов Сян Е и Мэйцзин все равно заняло много времени, а спешить было нельзя. Кроме того, до сих пор все, что они могли сделать, это сообщить AIH о необходимости уделять внимание финансовым рискам и отговорить поклонников Сун Шэншэна от посещения массовых мероприятий. К тому же, Линь Чен не мог придумать, что еще можно сделать за такое короткое время. После завершения следственной работы Цзян Чао силой отвёз его во Вторую народную больницу, расположенную рядом со Вторым управлением Юнчуаня. По словам вице-капитана Цзяна, его красивая жена работала в нейрохирургическом отделении. Естественно, для наложения швов на рану, подобной его, не потребовалось вмешательство заместителя главного врача нейрохирургического отделения, поэтому Линь Чен отправился в отделение неотложной помощи самостоятельно. Его рану зашивал молодой врач. Как только Цзян Чао отправил его в процедурный кабинет, он незаметно скрылся под предлогом покупки воды. Линь Чен подозревал, что тот просто воспользовался случаем, чтобы поприветствовать главу своей семьи, но хорошие отношения между мужем и женой все равно вызывают зависть. Он тихо вздохнул и вдруг услышал, как врач спросил: «Как вы получили травму?» Линь Чен отвлекся и уже собирался что-то сказать, когда врач полил ему рану перекисью водорода. Вероятно, это была стандартная процедура в больнице, но дезинфицирующее средство причиняло такую боль, что он даже не мог закричать. «Порезался о фарфоровые осколки», — неохотно ответил он. «Ах, всё довольно плохо», — сказала врач, начиная мягкой щёткой очищать рану от остатков кровяного материала. Боль всё ещё не прошла. По сравнению с мастерством этого врача и Син Цунляня, лечение у Син Цунляня можно считать довольно мягким. Думая об этом, он подсознательно посмотрел на два шрама на руке. Ножевые раны зажили, и отросла новая плоть. Часть красной корочки еще не отпала и смешивалась с белизной кожи, выглядя несколько неестественно. Скорее всего, врач тоже обратила на него внимание, потому что он осматривал ножевое ранение на руке. Затем она повысила голос и спросила: «Что произошло?» Линь Чен немного подумал и честно ответил: «Я оказывал консультационные услуги полиции». Врач вздохнула с облегчением и сказала: «Неудивительно. Мне показалось, что вы выглядели слишком мягко, и это не похоже на драку». Она помолчала, взяла иглу и нитку пинцетом и приготовилась зашить рану. «Работа в полиции очень опасна». Линь Чен кивнул и больше ничего не сказал. В этот момент снаружи комнаты раздался внезапный шум. Дверь не была закрыта, поэтому звук доносился из коридора. По коридорам бежала группа охранников, заставив всех окружающих пациентов замереть в ожидании. Линь Чен нахмурился. В этот же момент у него внезапно зазвонил телефон. Зловещее предчувствие в его сердце усиливалось. Врач был занят зашиванием раны, поэтому он взглянул на собеседника и другой рукой взял телефон. С другого конца провода раздался встревоженный голос Цзян Чао: «Консультант Линь, консультант Линь!» В его голосе отчетливо чувствовалась дрожь. «Я здесь. Что случилось?» «Мою жену держат в заложниках с ножом на пятом этаже в нейрохирургическом отделении. Можете ли вы выступить в роли переговорщика?» В кабинете было слишком тихо, поэтому слова Цзян Чао были легко слышны врачу. «Что… Как это могло случиться?!» — тревожно воскликнул врач. «Я скоро буду». Закончив говорить, Линь Чен повесил трубку. «Оборвите нить», — сказал он молодому врачу. …… В 10 000 километрах отсюда, в Республике Ангодо, граничащей с тропическим лесом Дана, Син Цунлянь смотрел на горы Хази на юго-западе. Густые темные облака окутывали вершины гор, и вся долина Дана, казалось, была окутана влажной тенью смерти. Конечно, так называемая тень смерти была всего лишь его внутренними мыслями. В конце концов, сидя в маленьком баре в сотнях километров от тропического леса и наблюдая за наемниками с боевыми патронами, разгуливающими на улице, он испытывал необъяснимое чувство недовольства. Он слишком долго был вдали от такой жизни, полной перестрелок и взрывов, и теперь только что вернулся к своей старой работе, поэтому неизбежно, что ему понадобится время на адаптацию. Свет в баре был приглушенным. В отличие от роскошных баров развитых стран, бару Даны требовалось всего три вещи: алкоголь, секс и, конечно же, наркотики. Эти три вещи также были наиболее распространенными способами оплаты здесь, помимо золота. За барной стойкой были сложены горы банок пива, а деревянные полки были заполнены спиртными напитками в простой упаковке. Единственным источником света в этом баре была керосиновая лампа. Все украшения в баре были из слоновой кости, причем драгоценная слоновая кость была грубо вырезана. Видя, как грубо вырезают драгоценную слоновую кость и так небрежно вешают на стену, Син Цунлянь испытывал лишь боль. Напротив него сидел владелец бара по имени Гарстини. Гарстини в переводе с языка дана означало «питон», что было не очень удачным словом. Обычно в барах всегда были красивые и кокетливые хозяйки и крутые головорезы, но в Дане правила были другими. Владельцем бара был могучий и величественный мужчина из Гаомэн с бритой головой и усами, которые не соответствовали его телосложению, а его телохранительницей была худая девушка ростом не выше 1,6 метра. Взгляд Син Цунляня скользнул по мускулам телохранительницы, а также по пистолетам, прикрепленным черными ремнями к её рукам, талии и бедрам. Было ясно, что женщина, способная выжить в Дане, должна быть необыкновенной. Позади него Кан Ан поставил рюкзак, небрежно вынул из него три золотых слитка и похлопал ими по столу. Золото трогало сердца людей, и для этого не требовалось словесных указаний. Яркий золотой цвет сам по себе заставлял бездельничающих наемников за окном неосознанно оглядываться. Солдаты бросали злобные, кровожадные взгляды, но, увидев сидящего напротив представителя Гаомэна, быстро сужали уголки своего взгляда, превращаясь из шакала в увядшего крота, и с горечью уходили. Владелец бара тоже отвел взгляд от окна. Интересные действия наемников явно удовлетворяли его тщеславие. Он снова взглянул на золото на столе; в его глазах читалось явное удовлетворение, но он сказал: «Босс Син, обычно этой суммы достаточно, но сейчас — нет». Син Цунлянь, много раз сражавшийся с самыми хитрыми представителями племени Гаомэн в Дане, долгое время молчал и оглянулся на Кан Аня. За то короткое время, что он поднялся, господин Кан уже успел спрятать золотые слитки обратно в рюкзак. В следующее мгновение телохранительница босса вытащила пистолет и направила дуло на грудь Син Цунляня. Син Цунлянь слегка опустил голову, взглянул на стройную женщину перед собой, равнодушно увернулся от выстрела и продолжил уходить. «Стоп!» — услышал он крик телохранительницы на языке гаомэн. Не успела она и слова сказать, как Кан Ан молниеносно схватил пистолет телохранителя и нажал на курок. Пуля пролетела рядом с ухом женщины и вылетела в окно. Окно от пола до потолка в баре треснуло, и стекло разлетелось на куски. Владелец бара в отчаянии обнял себя за голову, но его голая голова все еще была пронзена осколками стекла. Син Цунлянь невольно бросил на Кан Аня гневный взгляд и упрекнул его: «Почему ты такой агрессивный?» «Босс, я… это не… я… разозлился, когда увидел, как она направляет на вас пистолет!» — праведно крикнул господин Кан. Син Цунлянь больше ничего не сказал Кан Ану. Он указал на стул за другим столом и жестом попросил Кан Аня принести ему другой. Он снова сел напротив владельца бара. Хотя ситуация изменилась, лысый мужчина из Гаомэн все еще поднял голову. «Босс Син, боюсь, вам не стоит так агрессивно себя вести у меня, верно?» «Я могу делать, что хочу. В этом нет ничего плохого». Син Цунлянь, небрежно говоря, взглянул на рану на макушке другого мужчины. «Даже если вы меня убьёте, я всё равно гарантирую, что ни вы, ни ваши подчинённые не сможете безопасно покинуть этот район». «Я здесь, чтобы покупать вещи, а не убивать людей. Неужели вы, жители Гаомэна, настолько заблуждаетесь?» Услышав его слова, владелец, похоже, неправильно понял. Он с силой ударил по столу и высокомерно заявил: «У вас нет никакого желания что-либо покупать. Удвойте цену, или никакого обсуждения не будет!» Вести бизнес в такой трехсторонней зоне было крайне проблематично. Бизнесмены не отличались честностью и никогда не шли на переговоры, если не могли четко ее понять. Син Цунлянь откинулся на спинку стула и взглянул на молодого человека, который прятался в углу. Ван Чао сглотнул и робко вышел из тени. «Босс, вы не можете говорить так резко?» Син Цунлянь нетерпеливо постучал по подлокотнику, заставив Ван Чао склонить голову перед владельцем бара и выглядеть как гора мяса. Он заговорил на беглом гаомэнском диалекте: «Здравствуйте, господин Мода Нар. Я главный секретарь, слуга и помощник босса Сина. Мой босс приказал мне сообщить вам, что ваш старший сын, изучающий финансы в Италии, и ваш младший сын, ученик второго класса старшей школы, находятся под нашим контролем. Мы знаем, что вы потеряли фертильность из-за инфекционного заболевания, поэтому они — ваши единственные дети. Если мой великий босс и двое его подчиненных не смогут беспрепятственно добраться до вашего племенного поселения, вы можете попрощаться со своей семьей». С этими словами он достал телефон и вывел на экран две откровенные фотографии. На экране телефона появились два одинаково величественных и могучих подростка из племени Гаомэн. Лицо владельца бара посинело с невероятной скоростью, видимой невооруженным глазом. Син Цунлянь тихо кашлянул. Ван Чао поспешно убрал телефон, поклонился и сказал: «Искренне желаю вашей семье всего наилучшего». Законы джунглей гласили следующее: неразумные люди могли жить дольше, чем разумные. После того как Ван Чао отступил, владелец бара, второй сын дальнего родственника вождя племени Гаомэн, быстро изменил свою позицию. В его глазах горел гнев, но слова были сладки, как мед. «Красавчик Босс Син, сын Ци Наэра из племени Гаомэн, готов помочь». Говоря это, он хлопнул в ладоши и сказал своему телохранителю: «Каначал, принеси мне мое самое дорогое вино. Я хочу выпить с нашим самым почетным гостем». В тот момент, когда владелец бара склонил голову и смягчил свою манеру поведения, его телохранительница мгновенно превратилась в нежную маленькую женщину. Услышав, что она собирается принести вино, женщина с мускулами, твердыми как железо, многозначительно посмотрела на него, затем покачала головой и направилась к барной стойке. Владелец бара снова заговорил: «Уважаемый босс Син, дело не в том, что я не хочу указывать вам путь, просто сегодняшний тропический лес не похож на вчерашний. Бог тропического леса ниспослал с небес наказание. Любой, кто осмелится вторгнуться на мою территорию, не будет пощажен». Услышав это, прежде чем Син Цунлянь успел что-либо сказать, Ван Чао позади него воскликнул: «Какой же он глупец!». К счастью, Ван Чао говорил по-китайски. В противном случае, если бы Гаомэн это услышал, они, скорее всего, снова бы подрались. Син Цунлянь слегка прищурился, откинулся на спинку стула и спросил: «Не могли бы вы конкретно сказать, что это за "божественное наказание"?» Владелец бара задрожал. Он тихо наклонился и мрачно произнес: «Это смерть». «Должен же быть способ умереть или какая-то форма смерти?» «Никто не знает. Никто не знает… Мир погрузится в безумие, и трупы будут накапливаться, как горы. Пепел будет повсюду, и даже горы Хази станут белоснежными». Владелец бара благоговейно сжал руку на груди, закрыл глаза и произнес: «Это пророчество — пророчество о конце тропического леса». Когда жители Гаомэнга говорили о смерти, они почитали её как нечто таинственное и мистическое. Син Цунлянь скривил губы, но Кан Ан и Ван Чао явно нервничали. «Босс!» — Кан Ан крепко схватил его за плечи, схватив за воротник рубашки. Син Цунлянь на мгновение задумался и нахмурился. «Что значит безумие? Значит ли это, что многие люди в лесу сошли с ума и исчезли? И что значит, что трупы сжигают дотла? Неужели народ Гаомэн отказался от погребений?» Владелец бара крепко зажмурил глаза и молчал, отказываясь произнести еще хоть слово. Когда Син Цунлянь хотел поднять этот вопрос, сбоку раздался приятный женский голос. «Уважаемый господин, приготовила вам напиток». Телохранитель поставил поднос с вином, и в бокале стояли два стакана чистого темного спиртного. Прежде чем он успел отреагировать, женщина взяла один из бокалов и повернулась, чтобы сесть ему на колени. Другая женщина обхватила его шею, надавила на его плечи своими пышными грудями и нежно погладила ягодицами его между ног. Владелец бара громко рассмеялся. «Господин Син, моя Каначал редко кому-то нравится. Можете задержаться еще немного. Я позволю ей составить вам компанию. Гарантирую, что её навыки в постели – одни из лучших в Дане». Син Цунлянь посмотрел на женщину, прижавшуюся к нему. Он заглянул в её янтарные глаза и тихо сказал: «Слезай». Его слова были прямолинейны. Женщина в его объятиях откинулась назад, пролив половину спиртного из бокала и забрызгав его белоснежную рубашку. Син Цунлянь посмотрел на пятно на его груди и холодно сказал: «Не заставляй меня повторять это снова». Женщина, превратившаяся в лужу родниковой воды, мгновенно стала суровой телохранительницей. Она так резко поставила кубок на стол, что Син Цунлянь заподозрил, что она вот-вот вытащит откуда-нибудь из своего тела пистолет и выстрелит ему в голову. Но его это не волновало. Он прошел мимо пролитого бокала с вином, взял бокал, принадлежавший владельцу бара, и сделал большой глоток. Крепкое вино было невероятно пряным. Смешиваясь с долгим, влажным ветерком из окна, Син Цунлянь позволил вину скользнуть по губам. Такой сильный вкус напомнил ему о том, как он страстно целовал Линь Чена. Он ясно чувствовал горячее тело Линь Чена под своей рубашкой, словно оно вот-вот должно было обжечься. Он смотрел на жидкость в чашке, словно на ночь. Темный цвет был подобен прекрасным глазам Линь Чена. Внезапно ему захотелось, несмотря ни на что, безрассудно взять Линь Чена к себе. Он не знал, как поживает Линь Чен; не столкнется ли тот с новыми опасностями в решении последующих вопросов, и даже не знал, не будет ли этот идиот Хуан Цзе снова приставать к Линь Чену, пока его нет. Проще говоря, причина, по которой он хотел, чтобы Линь Чен был здесь, заключалась лишь в том, что он нуждался в нём, а не в его защите или по какой-либо другой причине. Подобные вещи, которые были вне его контроля и, казалось, неподвластны ему, случались с ним уже много лет. Вдали спорадически раздавались звуки перекрестного огня, а еще дальше — звуки минометных обстрелов. Син Цунлянь вздохнул. Он точно не мог взять с собой Линь Чена. В поле, заваленном стеклянным балластом, под звуки выстрелов, он сделал еще один глоток вина. Подсознательно он посмотрел на юго-запад, но его взгляд был заслонен горами Хази. «Надеюсь, у тебя всё хорошо в моё отсутствие», — подумал он, осторожно ставя на стол бокал с чистой чёрной жидкостью. …… В то время как Син Цунлянь желал ему всего наилучшего, положение Линь Чена было неблагоприятным. Это произошло не потому, что ему пришлось прервать шов и броситься на пятый этаж сразу после того, как ему наложили швы, и не из-за ситуации с заложниками, в которой оказалась жена Цзян Чао, а потому, что сама ситуация с захватом заложников оказалась гораздо хуже, чем он себе представлял. Хотя вице-капитан Цзян Чао уже нервничал, как муравей на раскаленном котелке, и уговаривал его войти в кабинет нейрохирурга, чтобы начать переговоры, Линь Чен упрямо стоял снаружи, внимательно прислушиваясь к только что сбежавшим из кабинета интернам. Син Цунлянь и Ван Чао не были здесь, поэтому у него не было ни невидимой беспроводной гарнитуры, ни средств слежения, которые можно было бы получить в любой момент. Он мог использовать лишь самые примитивные методы расследования, чтобы лучше понять ситуацию. Перед ним стоял интерн, выглядевший настолько нервным, словно его вот-вот должны были захлестнуть эмоции. «Позвольте мне разобраться в своих мыслях. Только что в офис вошёл мужчина с ножом и без всякой причины начал наносить удары. Затем он взял заложника у входа. Директор Ли по собственной инициативе заменила себя другой заложницей. Другая сторона последовала её совету, так что теперь заложником является директор Ли, верно?» Стажер закрыл лицо от стыда, глаза его покраснели. «Простите. Я бесполезен… Я… я совсем не мужчина. Я позволил директору Ли занять мое место… мой…» Линь Чен похлопал мужчину по спине и с облегчением сказал: «Директор Ли, как ваш учитель, хочет заменить вас. Мы все надеемся, что спасение пройдет гладко, но только если вы спокойно ответите на мой вопрос. Во-первых, выдвигал ли захватчик какие-либо требования? Я имею в виду, ясно ли он дал понять, чего хочет?» «Он… Он сказал, что кто-то засунул ему в голову жучка и попросил нас его вырезать!» — серьезно сказал стажер. Линь Чен слегка нахмурился и спросил: «Значит, захватчик заложников — это пациент, которого вы лечили раньше?» Несколько стажеров переглянулись и долго не могли ответить на этот вопрос. «Похоже, я его не видел». «Я тоже, но я здесь всего полгода». «Где медсестры?» Линь Чен повернул голову и спросил. Медсестры, собравшиеся вместе, тоже по очереди покачали головами. «Мы его раньше не видели. Он не наш пациент!» Глава 170 Услышав это, Цзян Чао отвёл его в сторону. «Жучок, консультант Линь?» — Цзян Чао помолчал, а затем нервно спросил: «Это ведь не группа Сян Е и Мэйцзина опять дурачится, не так ли?» Линь Чен покачал головой. «Похоже, что нет. Судя по их словам, это типичные симптомы шизофрении I типа. В основном это галлюцинации и бредовые идеи. Если он не пациент Второй народной больницы Юнчуаня, то проверьте последние медицинские записи больницы Юнчуаня Гуанвэнь». Сказав это, Линь Чен обнаружил, что вокруг него никто не реагирует. Он повернул голову и понял, что Ван Чао сейчас нет рядом, и никто не собирается давать ему немедленный ответ. Он хотел получить ответ, но обычные методы расследования все равно требуют много времени, а он боялся, что у жены Цзян Чао его не будет. «Он психически болен?» Услышав это, Цзян Чао занервничал еще больше. «Тогда разве моя жена не окажется в большей опасности? Вы хотите немедленно вступить в переговоры? Но разговор с психически больным человеком может оказаться не очень полезным!» Пока Цзян Чао говорил, ему пришла в голову одна мысль, он достал из кармана Bluetooth-гарнитуру и передал её другому. «Специальная полиция должна прибыть в течение 10 минут. Наденьте эту гарнитуру, чтобы мы могли общаться». Взглянув на овальные Bluetooth-наушники, переданные Цзян Чао, Линь Чен отказался. «Заложник подозревает, что у него в голове жучок, поэтому он испугается чего-то похожего». Сказав это, Линь Чен достал телефон и позвонил Цзян Чао. Цзян Чао подсознательно нажал кнопку ответа. «Мы воспользуемся телефонами. Вы сможете услышать мой разговор с заложником». «Но, уважаемый консультант Лин, как нам следует координировать наши действия?» «Два плана. Первый — дождаться, пока спецназ получит микрогарнитуры. Второй — я пойду первым». Линь Чен взглянул в окно. Здание напротив больницы было покрыто темно-синей стеклянной стеной. «В это время снайперские позиции спецназа должны располагаться на верхнем этаже этого здания. Качество телефонной связи может быть плохим, но вы сможете меня оттуда увидеть». «Но у вас нет бинокля. Вы нас не увидите!» «Мне не нужно тебя видеть». Говоря это, Линь Чен направился к входу в кабинет и сделал неявный жест Цзян Чао в коридоре. «Увидев этот жест, немедленно убейте подозреваемого. Не колеблясь». Цзян Чао был ошеломлен. «Пожалуйста, будьте осторожны. Внутри моя жена. В прошлый раз, когда наше бюро занималось кризисом с захватом заложников, полицейский застрелил захватчика, но СМИ допросили его за эти действия. В итоге офицера отчитали». Линь Чен понимал, что Цзян Чао напоминает ему об этом ради его же блага, поэтому серьезно ответил: «Если вы решили назначить меня экспертом по переговорам, то, пожалуйста, доверьтесь моему суждению в этом вопросе — убивать ли захватчика заложников или нет». Цзян Чао кивнул и замолчал. «Пожалуйста, дайте мне пистолет», — сказал Линь Чен. «На всякий случай». Цзян Чао снова был ошеломлен. Внезапно захватчик заложника взревел в офисе: «Что ты держишь в руке? Опусти! Опусти!» «Поторопитесь!» — поторопил Линь Чен. Цзян Чао тут же достал пистолет и отдал его. Линь Чен похлопал Цзян Чао по плечу и зарядил пистолет. «Не беспокойтесь. Я профессионал, и я спасу вашу жену». Цзян Чао по-прежнему нервничал, но, услышав это, его глаза внезапно покраснели, и он энергично закивал. Линь Чен повернулся и направился к кабинету нейрохирургии, окруженный кругом охранников у входа. Приблизившись, он обнаружил, что захватчика заложников возбуждала рация в руке капитана службы безопасности. Рация время от времени издавала звуки, которые его пугали. Он похлопал капитана службы безопасности по плечу, показал удостоверение личности и сказал: «Я Линь Чен, консультант-психолог полиции. Я буду руководить этими переговорами. Заберите своих людей и немедленно отступите». Его голос был недостаточно громким, чтобы окружившие его охранники могли его отчетливо расслышать. В этот момент захватчик заложников у окна тоже понял, что он здесь. «Кто вы? Уходите! Уходите! Все вы, уходите!» — кричал захватчик заложников. Охранники один за другим отступали. Линь Чен сделал шаг вперед и наконец отчетливо увидел похитителя. В отличие от его воображения, он выглядел как представитель высшего общества лет сорока. На нем все еще был деловой костюм и клетчатый галстук пепельного цвета. Волосы были зачесаны назад и уложены гелем, открывая лоб. Хотя одежда была небрежной, все его тело выглядело блестящим и гладким. Единственное, что не соответствовало его наряду, — это длинный нож для арбуза в его руке. Лезвие было воткнуто в шею женщины-врача в белой мантии. Это, должно быть, госпожа Цзян. Линь Чен кивнул собеседнику. Хотя столы и стулья в офисе были опрокинуты и выглядели беспорядочно, госпожа Цзян, казалось, не паниковала. Она держала руки в карманах и выглядела крайне спокойной. «Переговорщик?» — спросила она. «Меня зовут Линь Чен», — ответил он. Линь Чен увидел, как загорелись глаза госпожи Цзян. Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент захватчик заложников снова пришел в ярость, услышав их разговор. Он приставил арбузный нож к шее госпожи Цзян и сердито воскликнул: «Кто позволил тебе говорить?! Кто?!» Линь Чен взглянул на нож затем снова осмотрел кабинет, но ничего похожего на портфель он не обнаружил. Охранники больницы не были ни слепыми, ни глупыми. Невозможно было не заметить психически больного человека с холодным оружием, не остановив его. Это доказывало, что «элита» перед ним использовала какой-то особый метод для проноса ножа. Линь Чен нахмурился. Противоположная сторона демонстрировала явные преступные намерения, организованное поведение и даже некоторую скрытность, что несколько противоречило симптомам пациентов с шизофренией. Только тогда он понял, что нынешняя ситуация в офисе может оказаться более проблематичной, чем он предполагал ранее. Он посмотрел на часы. Прошло две минуты. «Извините, я просто хотел убедиться в безопасности заложника», — сказал он захватчику. «Я полицейский переговорщик, ответственный за эти переговоры. Меня зовут Линь Чен. Вы можете рассказать мне все, что захотите. Я сделаю все возможное, чтобы удовлетворить ваши требования». «Переговорщик? Вы здесь не для того, чтобы вести со мной переговоры. Я не хочу с вами разговаривать. Это вы, полицейские, внушили мне это. Я знаю, что вы здесь, чтобы убить меня!» Захватчик приставил лезвие к шее госпожи Цзян. «Назад, назад, назад к двери». Линь Чен остался непреклонен. Затем, после слов захватчика, он строго произнес: «Раз вы ясно поняли, что мы, полиция, установили подслушивающее устройство, то должны знать, что только мы можем его удалить. Если я уйду сейчас, вы не сможете удалить его до конца своей жизни». «Вы мне угрожаете. Верите или нет, я убью кого-нибудь, а потом покончу с собой. Я покончу с собой!» «Советую вам сотрудничать с полицией». Пока Линь Чен говорил, он сделал ещё два шага вперёд. Заложник снова отступил назад и был вынужден занять позицию у окна. «Мы все знаем, о чём вы думаете. Вам не сбежать». «Не подходи ближе!» — захватчик с силой сжал руку, отчего госпожа Цзян застонала от боли. Наконец, на её шее появились следы крови. Несмотря на угрозу жизни, госпожа Цзян сохраняла спокойствие и самообладание. Линь Чен ясно видел, что в тот момент, когда на её шее появилась кровь, госпожа Цзян прищурилась и слегка покачала головой. Конечно, главный врач нейрохирургического отделения также обладал способностью диагностировать и выявлять шизофрению. Линь Чен подумал, что госпожа Цзян уже что-то заметила. Он снова посмотрел на время. Максимум, что потребуется для прибытия спецназа, — пять-шесть минут. Он боялся, что будет слишком поздно. Увидев это, он притворился, что его успешно запугали. Он снова отступил и сказал захватчику заложников: «Раз я не могу подойти ближе, могу я отступить?» Захватчик заложников вздохнул с облегчением, а затем молча посмотрел в окно. Линь Чен сказал: «Ты действительно самый умный испытуемый, которого я когда-либо видел. Когда ты узнал, что мы установили тебе в голову подслушивающее устройство?» «Полмесяца назад я слышал ваш тайный звонок. Вы сказали, что хотите контролировать меня и украсть секреты нашей компании!» — говорил он, а захватчик заложников начал яростно бить себя по голове руками. «Но…» — Линь Чен слегка улыбнулся. — «Мы установили тебе в голову жучок, а не микрофон. Как ты можешь нас слышать?» Услышав это, захватчик заложников явно был ошеломлен. Он слегка закатил глаза, затем внезапно повысил голос и нервно произнес: «Радиоволны. Я могу принимать ваши радиоволны!» «Твои способности превосходят все мои ожидания», — насмешливо заметил Линь Чен. В этот момент он увидел, как наконец открылось окно на противоположной стороне. Цзян Чао высунул голову. Хотя он не мог разглядеть выражение лица Цзян Чао, он был почти уверен, что если бы тот сейчас был в наушниках Bluetooth, то, вероятно, отчаянно уговаривал бы его не раздражать захватчика заложников. Линь Чен отвел взгляд, развел руками и утешил его. «Но если мы хотим избавиться от вируса, нам нужно сделать операцию, а нейрохирург, которого вы держите в заложниках, — лучший нейрохирург в этой больнице. Может, вы отпустите директора Ли, а мы отвезем вас на операцию?» «Нет, нет, нет!» — Захватчик сделал ещё один шаг назад и наконец сел на окно. — «Не лги мне. Можешь вытащить его, как и вставил. Если я позволю этой женщине оперировать меня, как я узнаю, что ты действительно его вытащишь, или ты можешь просто убить меня на операционном столе!» «Это логично», — кивнул Линь Чен. Он засунул руку в карман и сделал несколько шагов вперед. «Хорошо, тогда я помогу тебе вытащить эту штуку, ладно?» Прежде чем захватчик успел что-либо сказать, Линь Чен быстро вытащил пистолет из кармана. В тот момент, когда захватчик увидел пистолет, он, очевидно, испытал шок. «Обычно мы вводим его с помощью ручного пистолета. Если вы выстрелите себе в голову, паразит будет уничтожен, и вы больше не будете находиться под нашим контролем». Он держал рукоятку пистолета, направил дуло в сторону мужчины и посмотрел на него. В глазах представителей " преступной элиты" на мгновение мелькнула нерешительность. Линь Чен приближался к захватчику. Он сделал жест, предлагая взять пистолет, и захватчик тоже подозрительно протянул руку. Однако в тот момент, когда рука противника уже собиралась коснуться пистолета, он ясно увидел в глазах захватчика крайне свирепый взгляд, и серебряный клинок мгновенно взмахнул. Линь Чен резко схватил противника и решительно нажал на курок, выстрелив странному бойцу в висок. …… Примерно через три минуты после выстрела он почувствовал, что погибшим оказался он сам. Его мышление и сознание словно отделились от тела и растворились в окружающей обстановке. Линь Чен не понимал, стоит ли он, сидит или стоит на коленях, и цвет его зрения — кроваво-красный или тёмно-чёрный. Крики, рвота и шёпот вернулись не сразу, но эти звуки были для него очень неразборчивы. Выстрелы вызвали сильный шум в ушах. У него звенело в ушах, и он находился в состоянии растерянности. Но когда он чувствовал боль, это означало, что он жив. Линь Чен осторожно потряс руками, а затем понял, что его выносливость оказалась сильнее, чем он думал. Он начал видеть окровавленную рану на ладони, которая открылась от отдачи пистолета. Вся рука в крови и выглядела отвратительно. Он огляделся. Окруженный белоснежными стенами, на которых висели плакаты с изображениями, например, схем анатомии человека и инструкций по проведению операций, он понял, что, похоже, находится в каком-то кабинете. Раздался звук льющейся воды из ведра в кулере. Линь Чен огляделся и увидел женщину, наливающую воду. Присмотревшись, он понял, что это была та самая заложница, которую он только что спас. «Консультант Линь, сначала выпейте воды». Госпожа Цзян засунула одну руку в карман и подошла к нему, держа в руках бумажный стаканчик. «С тобой всё в порядке?» — спросил он. Красивая и сильная женщина кивнула. «Спасибо, что спасли меня, но мне кажется, что ваша проблема серь езнее моей». Линь Чен взял стакан с водой. От запаха крови, исходившего от него, он не мог ничего проглотить. «Прости». Он держал воду, но не пил её. Температура, измеренная ладонью, постепенно помогала ему прийти в себя, и в какой-то момент он обнаружил себя укрытым тонким одеялом. В этот момент дверь в кабинет распахнулась. Прежде чем он успел отчетливо разглядеть фигуру, в ушах раздался голос Цзян Чао: «Консультант Линь, это было слишком опасно. Слава богу, вы так быстро отреагировали!» Хотя ему обычно казалось, что Цзян Чао иногда слишком много говорит, сейчас его знакомый голос звучал невероятно тепло. «Мм», — легкомысленно ответил он. «Я думал, что у вас с ним будут хорошие переговоры, но не ожидал, что вы будете снова и снова его провоцировать. Это несколько не в вашем стиле». «Потому что вначале я допустил ошибку в своих суждениях. Боюсь, целью захватчика заложников всегда была ваша жена. Он просто хотел использовать свою шизофрению, чтобы избежать юридического наказания после убийства вашей жены».