Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 181 Подобно тому, как Линь Чен использовал принципы успеха, чтобы обмануть Дуань Яна, Ван Чао тоже почувствовал, что ему нужно чему-то научиться. Конечно, дело было не в том, что он тоже оказался в отчаянном положении. Он просто хотел выпить чего-нибудь теплого — картина в деревне перед ним казалась слишком странной. В тропическом лесу стояла жара и влажность, что свидетельствовало о приближении сильных дождей. Деревня была окутана слоем белой, похожей на марлю, дымки. Окружающая дымка была такого же цвета, как молоко, но на вкус не такая сладкая, а пахла рыбой. Они шагнули вперед по опавшим листьям, разбросанным по всей земле, и какое-то время не могли двигаться дальше. В передней части зала никого не было. Рыжеватая земля была заросла сорняками. Растения росли особенно быстро в тропическом лесу. Некоторые зеленые лианы оплетали соломенные хижины, характерные для народа Гаоменг, словно это была запретная территория. Внутри хижин никого не было. Отдельные куски соломы упали на землю, а в одной из хижин на заборе висело розовое одеяло маленькой девочки. В отеле никого не было. На виду была лишь обветшалая деревянная вывеска, колыхавшаяся на ветру, с надписью «Размещение» на языке дана. Прогуливаясь по деревне, они увидели простую начальную школу со знаком помощи строителям и медицинский пункт организации «Врачи без границ». Ван Чао последовал за Син Цунлянем в медицинский пункт и осмотрел его. Там не было ни людей, ни врачей, но лекарства в шкафах закончились, остались только пустые белые больничные койки, от которых исходило ощущение холода. Рядом с медицинским пунктом находился модный магазин, двери которого были открыты. На полках повсюду валялись разные вещи, создавая беспорядок. Син Цунлянь вышел из медицинского пункта и повернул к магазину. Ван Чао следовал за ним лёгкими шагами и внезапно случайно наступил на что-то скользкое, чуть не упав. Из-за царящей вокруг тишины и странности он не осмелился крикнуть вслух и лишь с трудом сдержал всхлип. Он прикрыл рот рукой и опустил голову. На земле лежал комок коричневых грибов. Гриб, на который он наступил, выглядел как ужасная конечность животного. Он поднял голову и увидел, что его начальник уже вошёл в магазин. Бросив взгляд на товары на полках, начальник присел на корточки и начал осматривать беспорядочно разбросанные по полу вещи. Ван Чао поспешно последовал за ним и снова чуть не споткнулся о разбросанный по полу мусор. Присмотревшись, он обнаружил, что пол был завален предметами повседневного обихода, такими как презервативы, бумажные стаканчики и мыло, так что ему негде было стоять. Он снова взглянул на лицо своего начальника и увидел, что гнев на его лице угасает и сменился холодом. «Босс?» — неуверенно спросил он. — «Что, черт возьми, здесь произошло?» Закончив говорить, он заметил проницательный взгляд Син Цунляня, устремленный на него, и быстро замолчал. «Чего, по-вашему, здесь не хватает?» Ван Чао осторожно обошел предметы на земле и подошел к Син Цунляню, где осмотрел груду разноцветных вещей. «Еды нет?» "Что еще?" «Здесь нет питьевой воды, сладостей и алкоголя…» "Что это значит?" «Это значит… кто-то отнял у людей всё необходимое для жизни, но как же алкоголь?» «Для выживания в дикой природе алкоголь крайне важен», — ответил Син Цунлянь. Кан Ан и Мода Нар, владелец бара Гаомэн, шли в конце. Владелец бара оглядел все вокруг, и в его глазах сначала мелькнуло подозрение, затем шок, а потом ужас. Наконец, он сделал несколько шагов вперед и наступил на разбросанные по земле пластиковые пакеты. Он схватил Син Цунляня за воротник и сердито воскликнул: «Что, черт возьми, здесь происходит? Что ты сделал с моими людьми?» Син Цунлянь посмотрел на Мода Нара так, словно спрашивал: « Простите, вы что, психически нездоровы?» Он протянул руку, оттащил бармена назад, поднял с пола пачку сигарет, открыл её, достал одну и закурил. Затем, подняв подбородок, сказал Кан Ану: «Вернись и принеси тех двух, что только что были тут». «Почему, босс?» — Кан Ан не был уверен в намерениях Син Цунляня. Син Цунлянь затянулся сигаретой и просто сказал: «Вперёд». Возможно, потому что его босс был в плохом настроении и казался слишком страшным, Кан Ан перестал нести чушь, быстро развернулся и убежал. «Где находится склад боеприпасов вашего племени? Вы знаете?» Закончив командывать Кан Анем, Син Цунлянь опустил голову, вытащил из угла кучи мусора пачку красных вещей, бросил её Ван Чао и вышел из магазина, не оглядываясь. Ван Чао присмотрелся и обнаружил, что босс только что бросил ему пакетик конфет Skittles. Он радостно последовал за ним. «Босс, босс, разве вы не говорили, что не возьмете ни иголки, ни нитки от этого народа?» «Заткнись», — нетерпеливо сказал Син Цунлянь. Будучи дальним родственником вождя племени Гаомэн, Мода Нар был посвящен в некоторые племенные тайны. Он отвел их в джунгли за пределами деревни и некоторое время искал, прежде чем таинственным образом расколол огромное дерево и вошел внутрь. Ван Чао, ошеломленный, последовал за ним в дерево. Ствол был полый и горячий. Застоявшийся воздух сильно пах порохом. И действительно, под стволом находился небольшой погреб. Когда включился свет, зрелище в подвале заставило лысого владельца бара закричать. Все аккуратно расставленные ящики с боеприпасами были опрокинуты, а все железные ящики цвета хаки были пусты, словно их разграбили. Просто стоя там, они могли представить себе хаос, царивший во времена, когда солдаты племени Гаомэн добывали боеприпасы. Мода Нар упал на колени, закрыл лицо руками и заплакал, после чего получил пинок от Син Цунляня. Лысый владелец бара посмотрел на него покрасневшими глазами. «Мы опоздали. Все мои люди пропали без вести!» «Почему ты так эмоционален?» — раздраженно спросил Син Цунлянь. Ван Чао прошептал: «Босс, неужели жители Гаомэна такие свирепые? Неужели вся деревня отправилась воевать с каким-то другим племенем? Какое племя спровоцировало их на это? Должно быть, это какая-то месть за убийство вождя и похищение принцессы, верно?» «Как думаешь, это возможно?» — легкомысленно спросил Син Цунлянь, прикусив окурок. «Вряд ли. Я слышал, что племя Гаомэн более цивилизовано и не имеет положения принцессы», — с сожалением сказал Ван Чао. «Но разве не об этом говорит разведка Кан Аня?» «Хе-хе, обычно мужчины выходят убивать, но в деревне не осталось даже стариков или детей?» «Тогда почему люди здесь вдруг исчезли?» «Возможно, они бежали, чтобы спастись», — сказал Син Цунлянь. Думая о лекарствах и предметах первой необходимости, которые были украдены, Ван Чао глубоко вздохнул. «Даже боеприпасы забрали. Кто-то их преследует, поэтому у них нет другого выбора, кроме как покинуть деревню. Почему?» "Я не знаю." «Тогда куда они сбежали? Радиус их действия за неделю слишком велик. Где мы можем их найти, босс?» «Хех.» Ответив на звонок, Син Цунлянь вышел из подземного склада боеприпасов с сигаретой в руке. Не говоря ни слова, он растоптал гнилые листья на земле и вернулся на пристань. На широкой реке перед пристанью разворачивалось захватывающее зрелище. Ван Чао поспешно принес деревянный кол. Вдали Кан Ань гнался за двумя бедными боевиками, которых его босс только что избил до крови. Кан Ан схватился за борт лодки в воде, перевернулся и ударом левой рукой отправил одного из боевиков в воду. Другой мужчина замахнулся на него веслом, но Кан Ан быстро схватил его и, используя свою силу, затащил и его в воду. К этому моменту Кан Ан уже занял выгодную позицию, решительно взял весло и нанес два удара, оставив двух вооруженных боевиков в беспомощном состоянии на поверхности воды. Возможно, посчитав свои предыдущие действия недостаточно жестокими, Кан Ан нырнул в воду и вытащил двух потерявших сознание боевиков обратно, словно вытаскивая из реки дохлых собак. Ван Чао продолжал наблюдать за лицом Син Цунляня и заметил, что его босс безэмоционально затянулся сигаретой и потушил окурок. Перед Син Цунлянем лежали на животе двое боевиков. Кан Ан разбудил их. Увидев его, боевики выглядели так, словно увидели призрака. Они поползли назад, но Кан Ан преградил им путь сзади. Син Цунлянь сердито спросил: «Скажите, где люди?» «Я… Мы не знаем… Мы просто проходили мимо!» — неуверенно ответил один из боевиков, вероятно, европеец или американец, на языке Даны. «Вы хотите сказать, что в таком огромном тропическом лесу вам остается только неспешно проходить мимо?» — Син Цунлянь наступил на плечо одному из боевиков и усмехнулся. — «Вы не боитесь, что вас повесит племя Гаомэн?» «Это правда, что мы просто случайно проезжали мимо. Пожалуйста, поверьте нам!» «Как скучно», — Син Цунлянь постучал ногой по плечу боевика. — «Ты пришел сюда по прихоти, значит, ты заранее знал, что племя Гаомэн ушло. А знаешь ты это потому, что тебя либо кто-то предупредил, либо ты стал свидетелем побега всего племени. Так скажи мне, где же люди этого племени?» Двое боевиков на земле дрожали. Они посмотрели друг на друга и обменялись взглядами. «Мы ничего не можем сказать. Противник слишком силен. Если они узнают, что мы слили информацию, мы умрем, даже не имея могилы». Син Конлянь вытащил пистолет и приставил его ко лбу одного из боевиков. «Хорошо, если ты мне ничего не скажешь, ты умрешь прямо сейчас». Когда дело доходило до демонстрации силы и запугивания, Ван Чао лишь восхищался своим боссом. «Три дня назад мы встретили большую группу людей племени Гаомэн. К тому времени уже стемнело, поэтому мы бросились через тропический лес и нашли большое дерево, чтобы отдохнуть. Во второй половине ночи раздались выстрелы, и мимо нас пробежала большая группа людей Гаомэн, преследуемая ужасными солдатами». «Да, эти солдаты были настолько хорошо экипированы, что мы вообще не смели говорить и просто дрожали, прячась на деревьях». «Они были невероятно жестоки. Тех из племени Гаомэн, кто отстал, мгновенно убили». Син Цунлянь прервал их разговор. «Хорошо, скажи прямо. Откуда эти солдаты?» «Мы видели эмблемы того, как питон опутал ягуара», — ответил один из них. «Зарату?» — нахмурился Син Цунлянь. Руки собеседника задрожали. «Можете произнести это имя тихим голосом? У меня сердце колотится, просто услышав его». Услышав это имя, даже Ван Чао почувствовал, как у него закрутило живот. Три существа: питон, ягуар Зарату — эти существа представляли Альянс освободителей тропических лесов Даны. Это были самые жестокие боевики в регионе Дана. Хотя название этой организации звучало демократично, это было лишь номинально. За последние десять лет лидер этой группировки и тиран Зарату уничтожил в Дане почти 50 000 человек. Организация Объединенных Наций неоднократно пыталась вмешаться, но все их попытки провалились. В конце концов, ситуация в Дане была слишком сложной. Какие бы силы из внешнего мира ни вмешивались, они подвергались бы нападению со стороны всех примитивных племен, боевиков и наемных организаций, обитающих здесь. Именно потому, что взаимодействие с Даной приносило меньше пользы, чем вреда, и возникла нынешняя трехсторонняя зона. Выслушав подробный рассказ двух боевиков, описывавших сцену свистящих пуль и брызгающей крови, словно убийство людей было таким же простым, как нарезка дыни, лицо Кан Аня тут же позеленело. «Босс, Сяо У и остальные, должно быть, в большой опасности!» Син Цунлянь, проигнорировав Кан Аня, сказал: «Ван Чао, принеси карту». Ван Чао тут же включил планшет и вывел на экран трехмерную топографическую карту всего тропического леса Дана. «Босс, пожалуйста, посмотрите». Син Цунлянь передал табличку двум боевикам и спросил: «Где вы видели племя Гаомэн три дня назад?» Двое боевиков всё ещё лежали на земле. Они долго смотрели на бескрайнюю зелень на табличке и, наконец, обозначили область к северо-западу от себя. «Вероятно, это здесь». Син Цунлянь кивнул, подключив планшет. Кан Ан встревоженно подошел и спросил: «Босс, они были здесь три дня назад. А где они сейчас?» Син Конлянь прищурился и продолжил приближать камеру ко всей местности. «Первый вопрос, который ты должен задать: Зарату хочет убивать людей, но почему они не убили всех за неделю?» "Почему?" «Потому что они не хотят всех убить». «Я этого не понимаю!» Син Цунлянь больше не говорил. Сначала он отметил местоположение гарнизона племени Гаомэн, а затем место, где три дня назад появилось всё племя. Он соединил две точки, взглянул на планшет, продолжал увеличивать изображение и перемещать карту. Наконец, он слегка откинулся назад, указал на одно место и сказал: «Здесь». Ван Чао, взглянув на карту, обнаружил, что указанное Син Цунлянем место — это заброшенная шахта, расположенная в тропическом лесу. «Босс, что хочет сделать Зарату?» «Отгоните стадо и заведите его в предназначенную для этого ловушку», — бесстрастно заявил Син Цунлянь. Глава 182 Ван Чао ничего не понял. Однако он проверил шахту, на которую указал его начальник, и выяснилось, что когда-то она действительно была одним из предприятий Зарату. В последние годы все редкие металлы там были добыты, и в результате горнодобывающий район был заброшен. Он не понимал, откуда его босс догадался, что Зарату загонит всё племя Гаоменг в район добычи полезных ископаемых. Это было, по сути, неразумно, но что такое разум в таком разрушенном месте, как Дана? Возможно, Заратул просто хотел взять своих людей, чтобы поиграть с человеческими жизнями, поэтому они решили уничтожить племя Гаомэн, что, впрочем, не было чем-то невозможным. Короче говоря, было правильно довериться суждению своего начальника. Как и следовало ожидать, Ван Чао начал искать самый быстрый путь к горнодобывающему району. Добраться до заброшенной шахты оттуда было двумя путями. Один — по воде, а другой — по суше, которая была приблизительно освоена различными силами для вырубки деревьев и прокладки путей к шахтам. Но какой бы путь они ни выбрали, им неизбежно пришлось столкнуться с тщательно охраняемым племенем Зарату. Товарищ Сяо Ван Чао, глядя вдаль на бескрайнюю реку тропического леса, не понимал, что происходит. Еще несколько дней назад он играл дома в игры и заказывал на вынос лимонный черный чай. Почему же ему вдруг пришлось отправиться в подземелье тропического леса, чтобы победить Великого Короля Демонов Зарату? Он наконец поднял взгляд на затянутое облаками небо. Жизнь была поистине непредсказуема… Однако его босс, очевидно, не разделял этих мыслей. Как только он определил целевое местоположение, он немедленно вернулся на лодку и отправился в путь по воде. В отличие от сухопутного пути, водный путь не имел укрытий, что не способствовало маскировке, но, увидев, что его босс, похоже, не терпится вернуться домой, Ван Чао даже не осмелился произнести ни слова. Чем дальше они продвигались, тем мутнее становилась вода реки Дана. Она была полна мутной жижи, приобретающей кирпично-красный цвет. Пейзаж по обеим сторонам реки уже не был таким зеленым и живописным, как прежде, и большое количество деревьев было вырублено. Тропический лес Дана был богат ценными породами древесины, такими как красное дерево, эбеновое дерево и палисандр. Везде, где росли ценные породы древесины, было много рабочих и вооруженных людей с оружием. Каждый раз, когда Ван Чао видел эти места на берегах реки, ему казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Возможно, именно внушительная сила заставила весь мир отступить перед угрюмым лицом его босса; удивительно, но по пути они не встретили ни одного безрассудно вооруженного боевика. Слава богу. Ночью они привязали лодку к берегу и разбили лагерь у реки. Они не ожидали увидеть звездное небо в тропическом лесу. Дождь уже шел некоторое время назад, и теперь казалось, что он снова пойдет. Ван Чао убил всех комаров в палатке и посмотрел в сторону реки. В темной ночи его босс сидел босиком на берегу реки, куря сигарету. Неизвестно, о чем он думал. «Что случилось с боссом в последнее время? Он как-то странно выглядит», — Кан Ан наклонился к Ван Чао и спросил. «Я не знаю», — лаконично ответил Ван Чао. «Это любовная тоска?» Услышав это, Ван Чао посмотрел на Кан Аня с недоумением. «Как такое может быть?» «А что же еще?» Ван Чао повернулся, положил руки на плечи Кан Аня и потряс его. «Ты смеешь спрашивать, что случилось? Как ты смеешь спрашивать об этом? Если бы ты не привел босса в это место, где птицы не летают, почему он ведет себя так странно?!». «Но здесь полно птичьего помёта», — сказал Кан Ан, указывая на кучу чего-то, что стащило с крыши палатки попугай ара или какая-то другая птица. Товарищ Сяо Ван поспешно увернулся в сторону и чуть не выплюнул. «Если это любовная тоска, значит, босс влюблён», — внезапно сказал Кан Ан. Ван Чао широко раскрыл рот, желая восхититься рефлекторной реакцией Кан Аня. «Это же тот самый мистер Линь, на которого ты постоянно подглядываешь, правда? Оказывается, босс — гей». Тон Кан Аня был настолько спокойным, что Ван Чао, ударив кулаком по полу, сказал: «Неужели нельзя говорить о сексуальной ориентации босса, не используя этот тон "ах, значит, боссу нравятся мужчины"?» «Быть геем — это нормально. В конце концов, я же гей». Ван Чао поднял взгляд к небу и вздохнул, желая вернуться в нормальное общество и поговорить с людьми с нормальным мышлением. «Но, похоже, господин Линь не из тех, кто нравится боссу». «Подожди, откуда ты это знаешь?» «Потому что я всегда думал, что такому парню, как босс, понравятся наивные и милые девушки, такие нежные, как пирожные», — ответил Кан Ан. «Ты извращенец. Зачем я вообще обсуждаю с тобой эту тему!» «Господин Линь совсем другой. Он выглядит отстраненным и безразличным. Но когда откусываешь кусочек, чувствуешь себя так, словно кусаешь кристаллы, зубы болят. Оказывается, вкус босса настолько хорош, что он действительно оправдывает свою репутацию», — вздохнул Кан Ан. «Разве это не здорово?!» «Я так не думаю». «Ты такой надоедливый. Что случилось?!» «Два влюбленных человека должны дополнять друг друга. Посмотри на меня, я — вонючий и твердый камень, а твой Сяо У Гэ — словно распустившийся цветок на ветру». «Я не понимаю, что Сяо У Гэ в тебе нашёл». «Эй. Но босс и господин Линь больше похожи друг на друга». «Я этого не вижу. Откуда ты знаешь? Вы раньше встречались?» «Нет, нет, просто такое ощущение, что один сильнее другого. Всё хорошо, когда всё идёт гладко, но если возникнет конфликт, учитывая характер нашего босса, как вы думаете, он может напрямую противостоять другому и подавить его?» «Кан Ан». Товарищ Сяо Ван, увидев, как его начальник курит у реки, вдруг захотел закурить. "Что?" Товарищ Сяо Ван пнул его на землю и схватил Кан Аня за шею, крича: «Не смей, блять, вывешивать флаг в честь Лаоцзы!» …… В бескрайних просторах моря дрейфовала обветшалая рыбацкая лодка. В темной каюте на дне рыбацкой лодки Линь Чен и не подозревал, что стал объектом сплетен. Его мучила невероятная жажда, губы шелушились. Он был так голоден, что прижимался грудью к спине. В каюте пахло дохлой рыбой и экскрементами. По качке волн он, исходя из собственного биологического ритма, оценил, что рыбацкая лодка плыла по поверхности моря более 12 часов. Скорее всего, они прибыли в территориальные воды другой страны. Опытные контрабандисты, как правило, имеют относительно безопасные маршруты, поэтому вероятность быть перехваченными береговой охраной другой страны была невелика. Им оставалось только положиться на случай. Он прислонился к перегородке и сел в наиболее удобной для себя позе. Дуань Ян ухаживал за пациентом неподалеку. За 12 часов плавания, не видя солнца, рана на его ладони стала болезненной и зудящей, и не было никаких признаков заживления, но заболел не он первым, а мужчина средних лет, который разговаривал с ними раньше. Несколько часов назад у мужчины средних лет внезапно возникла острая боль в животе. Крик боли едва не заглушил рев мотора рыбацкой лодки. Первой реакцией жителей деревни, запертых на дне каюты, было постучать по потолку. Однако люди на верхней палубе просто спросили: «Что случилось?» и ушли. Над их головами все еще слышались шаги, но запечатанная палуба не подавала никаких признаков того, что вот-вот откроется. Жители деревни яростно стучали по палубе, но не получили ответа. Оставшись без еды на 12 часов, они быстро потеряли силы для бунта. Их эмоции сменились с гнева на панику, и они поняли, что эта золотая лихорадка не так уж и хороша, как им казалось. Не имея никакого медицинского оборудования, Дуань Ян мог лишь поставить жителям деревни простой диагноз. Предварительное заключение гласило, что это острая перфорация желудка. Хотя он не знал причины заболевания, в бескрайних просторах океана даже знание этой причины было бы бессмысленным. Мужчина средних лет свернулся калачиком. Его лицо было бледным, как у мертвеца, а выражение лица говорило о крайней боли. Предыдущие крики истощили все его силы, и боль была настолько сильной, что он больше не мог кричать. Двое жителей деревни вместе с Дуань Яном оставались рядом с ним. Один из них схватил Дуань Яна и в тревоге сказал: «Доктор, пожалуйста, спасите моего брата. Вы можете его спасти?» Пальцы Дун Яна продолжали лежать на шее мужчины средних лет, а другой рукой он слегка надавливал на его живот, не говоря ни слова. Житель деревни опустился на колени перед Дуань Яном, ударился головой об пол и, преклонив колени, сказал: «Вы врач, значит, вы можете спасать людей. У моего брата пятеро детей. Если с ним что-нибудь случится, его жестокая жена бросит их всех и выйдет замуж снова. Вы должны спасти его!» Возможно, услышав упоминание о детях, сгорбившийся мужчина средних лет внезапно открыл глаза и со слезами на глазах посмотрел на Дуань Яна. Не понимая, откуда взялись силы, он одной рукой схватил Дуань Яна за руку и крепко сжал её. Увидев сложившуюся ситуацию, Линь Чен наконец встал. Он прислонился к перегородке и, подойдя к Дуань Яну, сел рядом с тяжелобольным мужчиной средних лет. Кто-то в каюте тихо заплакал, услышав его движение. Линь Чен посмотрел на Дуань Яна и, к своему удивлению, не увидел, что глаза молодого человека покраснели. Его выражение лица было спокойным и серьезным, когда он отпустил пальцы, сжимавшие шею мужчины средних лет, которая на ощупь напоминала горькую кору, и взял его за руку. «Я так устал». В следующее мгновение мужчина средних лет почувствовал облегчение. Линь Чен заметил проблеск надежды в его мрачном выражении лица. «Разве смерть — это не нормально?» «Да, это облегчение», — сказал Линь Чен. «Мой ребёнок всё равно вырастет». «Даже если ваша жена не желает их воспитывать, система социального обеспечения нашей страны обеспечит им безопасное взросление до 18 лет». «Всё в порядке. Мои родители ещё живы, но я больше не могу быть почтительным к ним из-за их возраста». «Они могут подумать, что ты много заработал в Дане и не хочешь возвращаться домой». «Да, скорее всего, так и будет». Мужчина средних лет рассмеялся, и в последний миг своей жизни, сохраняя улыбку на лице, отпустил все. Закончив говорить, Линь Чен положил руки на лицо мужчины средних лет и осторожно закрыл ему веки. Тихие рыдания в каюте переросли в вой, и смерть мужчины средних лет, казалось, заставила всех предвидеть собственное будущее. Линь Чен вернул Дуань Яна на прежние места и сел. Дуань Ян сначала прикоснулся к своему лбу, а затем просто измерил сердцебиение. Он потянул руку Линь Чена, чтобы проверить рану, и наконец вздохнул с облегчением. Линь Чен продолжал смотреть на него. Вероятно, из-за того, что он слишком долго смотрел на него, Дуань Ян дотронулся до его лица и спросил: «Что случилось?» «Ты совсем не такой, каким я тебя себе представлял». «Почему? Думаешь, я буду горько плакать?» Линь Чен не ответил. «В конце концов, я врач. Я видел смерти гораздо более трагичные, чем эта. По сравнению с вами, полицейскими, я каждый день имею дело со смертью». «Нн.» «В самом начале моей стажировки в больнице меня впервые отвел преподаватель». «Учитель Дуань?» Молодой человек на мгновение опешился, а затем внезапно почувствовал облегчение. Он почесал затылок. «Да, это так. Он мне очень нравится. Нет. Точнее. Я его люблю». Линь Чен был удивлен таким неожиданным признанием. «Я тебя об этом не спрашивал». «Мне нечего скрывать. Он мне просто нравится. Я помню, как впервые увидел умирающего пациента. Мне было очень грустно, и я выбежал из палаты в слезах. Я до сих пор помню это чувство душевной боли. Я думал, что это моя вина, что я не смогла спасти этого человека. Мой преподаватель, который в то время был в палате, знал об этом». «И что дальше?» «Затем преподаватель перевел меня в отделение интенсивной терапии и попросил ежедневно работать с тяжелобольными пациентами». Линь Чен был удивлен. «Так жестоко?» «В то время я, наверное, плакал каждый день и больше не хотел быть врачом. Но потом все наладилось. Спустя долгое время, когда моя стажировка почти закончилась, ко мне вдруг пришел преподаватель». "Хм?" «Он отвёз меня в морг», — Дуань Ян поморщился. «Учитель спросил меня, что я пережил за это время». "Что ты сказал?" «Я сказал, что это онемение, но мне не было некомфортно», — вздохнул Дуань Ян. «Учитель серьезно посмотрел на меня, услышав это. Он сказал, что человек, который невосприимчив к смерти, не может стать хорошим врачом, и хотел, чтобы я как можно скорее сменил специальность». «Но ты этого не сделал». «Да, я этого не сделал. В конце концов, я все еще хочу быть хорошим врачом. В то время я подумал: если врачи не невосприимчивы к смерти, как они могут каждый день выдерживать столько разлуки с жизнью и смертью? Поэтому я спросил об этом своего учителя». Глаза молодого человека были прекрасны, когда Линь Чен молча смотрел на них. «Учитель сказал мне, что врачи не могут быть равнодушны к смерти. Врачи должны уважать смерть. Мы уважаем не саму смерть, а весь жизненный процесс человека, от рождения до смерти. Люди всегда хотят жить дольше и избежать смерти, но смерть неизбежна в жизни. Это закон природы. Болезненный, но и прекрасный процесс. Как врачи, мы должны смотреть в лицо ходу жизни, выпрямлять поясницу и встречать каждый вызов, который бросает нам смерть». После того, как молодой человек закончил говорить, в каюте всё ещё раздавался плач. Скорость рыболовной лодки постепенно снижалась, но звук мотора всё ещё был громким. Он посмотрел на единственный электрический светильник в каюте и сказал: «Отлично». Глава 183 После того, как маленький доктор закончил говорить, корабль, на котором они находились, внезапно коснулся чего-то. Все в салоне сильно тряслись. «Что случилось? Мы наехали на камни?» Дуань Ян схватил Линь Чена за руку и мгновенно снова превратился в нервного маленького доктора, которого он уже знал. «Так быть не должно». Звук мотора стих, и над головами отчетливо послышались шаги, заставив всех замолчать. Внезапно на палубе над их головами раздался пронзительный звук сверления. В темном пространстве этот звук, казалось, эхом отдавался в головах всех, заставляя безбилетных пассажиров в страхе отступить в угол. Дуань Ян неосознанно поднял голову, когда Линь Чен сказал: «Закрой глаза». В следующее мгновение раздался громкий щелчок, после чего деревянные доски раздвинулись. Яркий свет с неба хлынул сверху, прямо им в голову. Внезапный свет после более чем десяти часов темноты заставил глаза Линь Чена защищаться. Он закрыл глаза и услышал, как кто-то спускается в каюту с палубы. «Просыпайтесь. Мы сходим с лодки», — протяжно крикнул посетитель. Едва открыв глаза, Линь Чен увидел человека с пистолетом в руке,который пнул умирающего мужчину средних лет. Тот никак не отреагировал. Мужчина протянул руку и попытался ударить мужчину, чтобы разбудить его, но был крепко обнят испуганным деревенским жителем. «Пожалуйста, спасите моего брата. Моего брата еще можно спасти!» «Что, он мёртв?» — спросил вооруженный мужчина, пощупав его нос, затем надавил на шею и внезапно остановился. «Черт, он действительно мёртв. Какая неудача». В его голосе не было никаких других эмоций, кроме нетерпения. Казалось, он сожалел, что незадолго до продажи умерло животное, а не живой человек. Некоторые люди в каюте снова тихо зарыдали. Голоса их были тихими, но никто не осмеливался спросить: «Почему вы так с нами обращаетесь?!» В тот момент любой вопрос казался бы глупым, поскольку дыхание смерти распространялось подобно вирусу. Ещё один человек спустился с палубы в каюту. На нём была свободная зелёная военная форма с небрежно застёгнутыми наплечными знаками отличия. Он пнул лежащего на земле мужчину средних лет, что-то выругался, затем наклонился и с силой поднял его себе на плечо. Родственник мужчины средних лет опустился на колени рядом с телом и громко завыл, но кто-то ударил его по плечу прикладом пистолета и велел ему быстро догнать остальных. Линь Чен намеренно отстал вместе с Дуань Яном. Красноглазый темнокожий деревенский житель, спотыкаясь, подошел к ним и зарыдал: «Жизнь моего брата слишком тяжела. Как он оказался в такой передряге?» Постепенно подул соленый, влажный и яркий морской бриз. Линь Чен почувствовал, как его подталкивают встать, и последовал за группой на палубу. И действительно, корабль уже пришвартовался к пирсу. Он огляделся. С одной стороны простиралась длинная береговая линия. С другой — голубое прозрачное море, в небе парили белые чайки, словно они приземлились на каком-то дорогом курортном острове. Однако они увидели явно обветшалые военные машины и баррикады на дальнем берегу, а также солдат, лениво греющихся на солнце, что указывало на то, что это на самом деле не курортный остров. В соседней стране, Синьни, группа бездействующих повстанцев более десяти лет оккупировала небольшой участок прибрежной зоны с юга на север от Синьни. По разным причинам Синьни до сих пор не удалось захватить эту территорию. Оказалось, что они прибыли на родину Ли Цзинтяня. Линь Чен, глядя на потемневший риф впереди, усмехнулся. Житель деревни разговаривал позади них. Внезапно Линь Чен остановился. «Что ты только что сказал?» «Я… я ничего не сказал?» В этот момент Дуань Ян спросил: «Вы только что сказали, что у того дяди, который только что умер, уже скончались родители?» «Да, они давно умерли. Мой бедный брат, наверное, из-за болезни дезориентирован, поэтому он думал, что мои дядя и тетя здесь». Услышав это, Дуань Ян, казалось, что-то вспомнил. Он сунул руку в карман и схватил Линь Чена. На правом борту палубы поднялась какая-то суматоха. На палубе под солнцем лежало тело мужчины средних лет. Двое рыбаков расстелили большую сеть, обернули тело с головы до ног и небрежно бросили его в море, один держа голову, а другой — ноги. Увидев это, Линь Чен почувствовал звон в ушах. Он едва слышал громкие стоны, но момент, когда тело бросили в море, оставил у него глубокое впечатление. К рыболовной сети, обмотанной вокруг тела, были привязаны камни. Тело, потерявшее душу, полетело в море, описав параболу, а затем погрузилось прямо в воду. Все на лодке посмотрели в сторону места, где было сброшено тело, и в этот момент Дуань Ян взял Линь Чена за руку. «Консультант Линь, вы знаете, что для спасения этого дяди достаточно простой операции?» Его слова были несколько непонятны, а ещё более непонятными были действия Дуань Яна. Он посмотрел на молодого человека, а тот горько усмехнулся. Сказав это, Дуань Ян отпустил его руку и шагнул вперед, как ни в чем не бывало. Линь Чен был в ужасе. На его ладони висело маленькое теплое кольцо, которое Дуань Ян только что тихонько передал ему, воспользовавшись случаем, чтобы заговорить с ним. Линь Чен не смел смотреть на это из-за толпы. Бог знает, что вдруг передал Дуань Ян. Воспользовавшись случаем, чтобы встать в очередь на высадку, он и Дуань Ян снова оказались в самом конце очереди. "Что?" «Не знаю. Просто нашёл его в кармане». «Это твое?» «Я не помню, чтобы он был у меня в кармане. Вероятно, его запихнул туда покойный дядя перед смертью». «Откуда ты узнал?» «Я вспомнил, что когда дядя рассказывал о своих родителях, он, кажется, положил руку мне на брюки. Как вы думаете, что это значит, консультант Линь?» Линь Чен подумал: « Откуда я мог знать, что это значит? Похищение — это уже достаточно плохо, но столкнуться с внезапной смертью безбилетного пассажира в каюте, и самое странное — что этот пассажир солгал перед смертью и незаметно сунул мне в карман какую-то круглую штуковину, похожую на кольцо. Хуже того, ты даже сам мне её дал. Почему я всегда натыкаюсь на такие вещи?» «Разве вы не психолог? Не могли бы вы поразмышлять о психологическом состоянии умирающего дяди?» Линь Чен почувствовал, что после ухода Син Цунляня его характер испортился. Иначе он не был бы таким нетерпеливым, как сейчас, услышав слова Дуань Яна. «Я не гадалка». "Но…" «Представьте себе предсмертное одро безбилетного пассажира с бредовыми воспоминаниями, который передал вам семейную реликвию». «Но вы же, очевидно, знаете, что это не так. Этот дядя… этот дядя очень странный». «Почему это странно?» «Перфорация желудка — нечастое заболевание в морских путешествиях. Как у него могла случиться внезапная перфорация?» — пробормотал Дуань Ян. «Безбилетные пассажиры, перфорация желудка — почему это так редко встречается?» — спросил в ответ Линь Чен. Дуань Ян нахмурился. Он понизил голос и поднёс рот к уху Линь Чена. «Как думаешь, у него в желудке наркотики, или он проглотил что-то твёрдое перед уходом, из-за чего у него образовалась пробода в желудке?» «Я не знаю. Это должно быть ваше врачебное решение, но речь не должна идти о лекарствах». "Почему?" «Как вы думаете, наркоторговцам, владеющим этой линией, по-прежнему нужно провозить наркотики через человеческую плоть?» «Ты уже догадался!» — Дуань Ян бросил на него унылый взгляд. «Человек, который перед смертью не забывает оставлять вам подсказки, оказывается в компании безбилетных пассажиров. Если это не наркоторговец, то кто же он?» «Это же не может быть агент под прикрытием, правда?» Голос Дуань Яна был настолько громким, что Линь Чен невольно пнул себя по икре. Молодой человек пошатнулся, и вдруг в его глазах появилось странное выражение. «Что он мне дал?» «Размер — это либо семейная реликвия, либо устройство для определения местоположения», — Линь Чен крепко сжимал кольцо в руке. «Это всего лишь предположение, главным образом, чтобы вселить в тебя уверенность в твоем выживании. Помни, никому об этом не рассказывай. К счастью, он тайно сунул его тебе в карман. Если бы он отдал его тебе открыто, ты бы кричал об этом на весь мир?» Пока они разговаривали, их уже отвели в место, которое больше напоминало транзитный пункт для торговли людьми XVIII или XIX века , чем таможню. В двухэтажном здании у небольшого приморского берега стояло несколько деревянных столов, за которыми офисные работники сидели, закинув ноги на подушки, а над ними вращались потолочные вентиляторы. Комната была переполнена контрабандистами со всех сторон, включая мужчин, женщин и даже людей, похожих на нищих. Чиновники осматривали каждого человека, как скот, и постоянно слышались крики и сопротивление. Они разрывали одежду женщин, щипали их за грудь и торговались с контрабандистами. После завершения сделки сотрудники офиса доставали штамп и ставили его на свой «товар»; иногда штамп наносился на лицо, а иногда на тыльную сторону ладони, указывая на право собственности. Линь Чена и Дуань Яна вывели по отдельности и отвели к столику в углу. На столе лежали флаги с изображением питона и ягуара, а офисный работник спал там. Сопровождавший их человек разбудил сотрудников офиса и долго говорил на незнакомом языке. Внезапно сотрудники офиса кивнули, взяли печать со стола и поставили на ней отпечаток тыльной стороной ладони. Дуань Ян энергично потер руку печать с рисунком питона и ягуара, но обнаружил, что стереть его не удается. Он с печальным лицом сказал Линь Чену: «Консультант Линь, мы превратились в свинину на мясокомбинате». «Ну, это всё тот же вид, который прошёл отбор». «Пожалуйста, прекратите шутить». Их по очереди выводили из небольшого здания, и наконец они оказались на полуразрушенном военном аэродроме. Там ждал транспортный вертолет с ржавыми крыльями, но сидящие в нем люди были не теми, кто обычно находился в кабине. Напротив, там сидела группа хорошо вооруженных наемников. Их взгляды были острыми, и они, подняв подбородки, посмотрели на Линь Чена и остальных. Очевидно, их собирались доставить в неизвестное место вместе с этими наемниками. Это показало два момента. Во-первых, место, куда они направлялись, было крайне опасным. Во-вторых, похититель хотел, чтобы они как можно скорее добрались до места назначения, поэтому выбрал вертолетный транспорт, который был намного дороже морского. Линь Чен посмотрел на лицо Дуань Яна. Он боялся, что этот молодой врач, закрывший рот и нос из-за недовольства воздухом в кабине, не понимает, насколько ужасна его ситуация. Он взглянул на голубое небо и белые облака за окном. Держа в руках реликвию мужчины средних лет, не оставившего после себя имени, его взгляд наконец упал на синюю печать на тыльной стороне его ладони. …… В то время как Линь Чен чесал затылок, размышляя над смыслом узора из питона и ягуара на тыльной стороне ладони, Син Цунлянь, держа в руках бинокль, наступил на пень и холодно смотрел вдаль на высокомерное золотое знамя Зарату. Питон, обвивающий ягуара, символизирует собственное стремление Зарату "проглотить слона", но дело было не в этом. Дело в том, что все входы и выходы вокруг шахт находились под усиленной охраной, и это место совсем не напоминало те заброшенные шахты, о которых ходили слухи давным-давно. Вдали поднимались дым и пыль, а низко расположенные цементные заводы тянулись бесконечно, некоторые из них частично обрушились, обнажив ржавые краны внутри. В некоторых сохранившихся заводах, казалось, постоянно кто-то входил и выходил. Издалека даже зависали вертолеты, приземлявшиеся в районе добычи полезных ископаемых. Действительно, шахты были заброшены, но масштабы проникновения техники сюда в течение часа показали, что это не совсем соответствовало информации, полученной в ходе разведки. «Босс, это… Неужели Зарату работает на какой-то секретной фабрике?» — раздался встревоженный голос Кан Ана. «Действительно ли здесь обитают Гаомэн? Это ловушка, как вы говорили? Почему боевики Зарату загнали сюда всех Гаомэн?» Эти вопросы принадлежали Ван Чао. «Разве ваш начальник похож на гадалку?» — нетерпеливо спросил Син Цунлянь. «Босс Син, где мои люди? Они погибли? Почему я их не вижу?» — спросил владелец бара, потянув его за руку. «Вот», — Син Цунлянь протянул руку и небрежно ответил, указывая вдалеке на полуразрушенное здание фабрики. Мода Нар схватил бинокль и долго смотрел в него. «Похоже, здание фабрики окружено множеством солдат. Как вы думаете, почему мои люди там заперты?» «Места, которые мы прошли по пути, уже указали маршрут ваших людей. Их загнали сюда с востока на северо-запад. Им неизбежно предстоит столкнуться с долгожданным сопротивлением воинов Зарату. Теперь, когда они столкнулись с сопротивлением, ваши люди предпочтут найти бункер. Если их не убьют, они спрячутся на заводе», — ответил Син Цунлянь. «Черт возьми, значит ли это, что эти ублюдки Зарату осаждают мой народ? Я буду с ними сражаться!» Закончив говорить, владелец бара закатал рукава и бросился к нему. Син Цунлянь пнул владельца бара и повалил его на землю. «Господин, если вы пройдете еще пятьдесят метров, то наступите на минное поле. Вы сами готовы пойти на смерть, не втянув в неё Лао-цзы?» Владелец бара так испугался, что поспешно отполз назад. «Босс, что нам теперь делать? Если люди из Гаомэн действительно оказались в ловушке на этом заводе, что происходит?» — спросил Ван Чао. «Бог знает. Раз уж мы здесь, давайте зайдем и посмотрим». Син Цунлянь взглянул на Кан Аня, который достал сигарету и поднес её ко рту. Глава 184 «Босс, пожалуйста, не говорите таким тоном, который бы подразумевал, что сегодня вечером любой ресторан подойдет для ужина?» Ван Чао отступил на два шага назад, словно желая, чтобы босс увидел, сколько вооруженных боевиков окружило здание завода. Люди Зарату были не пасущимися овцами. Все они были кровожадными, бесчеловечными личностями. Хотя эти боевики сейчас ковырялись в своих ботинках и курили за бункером, Ван Чао не сомневался, что как только они покажут хоть малейший признак своего присутствия, их расстреляют из автоматов. «Есть ли разница?» — Син Цунлянь выдохнул дым и сказал: «Если вы не хотите заходить, мы можем уйти прямо сейчас». «Но босс, почему мы должны идти туда одни? Не могли бы мы придумать другие способы?» «Уже слишком поздно», — Син Цунлянь стряхнул пепел с сигареты. — «Племя Гаомэн осаждено там уже как минимум 48 часов. Почему ты думаешь, что Зарату просто не бросится туда и не убьет их?» «Почему?» — спросил Кан Ан. «Босс, я больше не понимаю этого. Почему высокопоставленное племя Гаомэн, некогда известные убийцы, стало мишенью резни? Как племя Гаомэн спровоцировало Зарату и оказалось здесь? Почему Зарату осаждает и загоняет сюда людей Гаомэн, вместо того чтобы напасть на них?» Начальник посмотрел на Кан Ана, указал на его лицо и спросил: «Я что, похож на энциклопедию?» «Босс, я совершенно запутался. Пожалуйста, объясните мне», — упрямо сказал Кан Ан. Син Цунлянь сказал: «Зарату потратил столько времени, чтобы доставить сюда людей из Гаомэн, и у него была только одна причина: их босс хочет поймать их живыми». «Босс, такое ощущение, что у вас давние отношения с Зарату», — внезапно сказал Ван Чао. «Отвали». Даже на лбу Син Цунляня выступил иней. Казалось, он был полон решимости быстро расправиться с Зарату и уйти. Товарищ Сяо Ван, на которого все смотрели с ненавистью, не смел больше ничего говорить. «Найди чертежи этого завода». Его начальник поменял ногу на колышке и зацепил его пальцами. Их было всего четверо: бесполезный технический пёс, безмозглый владелец бара и психически больной человек, у которого в голове была только любовь. Только его босс, влюблённый пёс, оставался единственным боевым звеном. Но как один человек мог стоить тысячи? Он мог лишь сказать: «Босс, на первый взгляд это незаконно построенное здание. Я, наверное, не смогу найти чертежи в интернете!» «Хватит нести чушь». Товарищ Ван Чао сглотнул слюну и больше не смел говорить глупости. Он долго и беспорядочно стучал руками по клавиатуре, пока наконец не осмелился сказать: «Босс… я правда не могу». Услышав это, его начальник поднял бинокль, осмотрел заброшенную вывеску у входа на завод и сказал: «Это, должно быть, шахта, построенная британцами. Она похожа на шахту Бреденсена. Поищите в интернете похожую модель». «О!» — глаза товарища Сяо Вана загорелись. Вскоре перед ним предстал похожий план фабрики. Глядя на чертеж, он чуть не встал на колени и не позвал своего босса к себе. «Босс, он действительно есть!» Во время разговора он повернул экран и посмотрел на своего начальника. Короче говоря, он не понимал, на что смотрит его начальник. Примерно через десять секунд начальник кивнул, повернул голову и ушёл. Ван Чао поспешно закрыл ноутбук, но Кан Ань последовал за ним, опередив Син Цунляня. «Босс, как нам сюда попасть? Вы не можете просто так нас оставить. Сяо У может быть внутри с людьми из Гаомэн!» Услышав это, Ван Чао захотел схватить свой блокнот и избить Кан Аня до потери сознания. Вскоре они снова оказались у реки Дана. Его начальник взглянул на реку, затем наклонил голову и сказал Кан Ану: «Спускайся вниз». Как и ожидалось, будут жертвы! Кан Ан обиженно вздохнул и сказал: «Я… Почему?» «Разве вы не спрашивали, как мы туда попадём?» Во время разговора его начальник тоже начал медленно снимать обувь. «В шахтах есть системы очистки сточных вод, и слив находится в реке Дана. Мы будем заходить через слив». «Босс, ваши слова имеют смысл. Почему мне самому до этого не пришло в голову?» Услышав это, Кан Ан без колебаний принялся раздеваться. Ван Чао смотрел на широкую и мутную реку перед собой. Шум бурлящей воды не давал ему покоя. Затем он оглянулся на боевиков «Зарату», патрулировавших вдали под палящим солнцем. Их темные орудия холодно освещались солнцем, но ему казалось, что двое раздевающихся перед ним мужчин совершенно не обращают на это внимания. «Босс, я… я же не собираюсь туда идти, верно?» «Да», — ответил Син Цунлянь прямо. Как раз в тот момент, когда Ван Чао хотел вздохнуть с облегчением, он услышал, как его начальник сказал: «В тропическом лесу нет волков, так что ты не умрешь». Товарищ Сяо Ван дрожал от страха. Вспоминая многочисленные зловещие легенды о тропическом лесу Дана, он плакал. Он достал из рюкзака водонепроницаемую сумку и начал упаковывать свое электронное оборудование. Его начальник и товарищ Кан Ан, умственно отсталый, выбрали по несколько легких единиц огнестрельного оружия и упаковали их в водонепроницаемые сумки. В конце концов, когда все трое закончили собирать вещи, мужчина из Гаомэн, наблюдавший за всем происходящим, растерянно посмотрел на него. «Босс Син, мы собираемся пробраться на завод по воде?» «О, не отставайте и не заблудитесь», — сказал Син Цунлянь, поднимая свой рюкзак и неся его на спине. Кан Ан тоже был готов сделать последние приготовления перед тем, как войти в воду. «Босс, у меня остался только один последний вопрос. Если народ Гаомен осажден Зарату, почему они не просят о помощи? Почему никто не пришел их спасти?» «Почему они не спросили обо мне?» — усмехнулся Син Цунлянь. «Кому бы они позвонили?» "Тебе." Не успел он и заговорить, как его босс уже первым прыгнул в воду. …… У Линь Чена поднялась температура перед прибытием в Дану тем вечером. Марлевая повязка на его ладони была сорвана Дуань Яном давным-давно, и швы начали гноиться. Зуд прекратился, осталась лишь боль от разъедания тканей. Рана подверглась воздействию дождя и туда проникла целую "колония" бактерий. Учитывая недостаток сна в последние несколько дней, неудивительно, что она инфицировалась. Перед посадкой вертолета перед иллюминатором простиралась огромная зелёная равнина. Он вспомнил слова госпожи Цзян, описывающие регион Дана, и почувствовал, что она действительно увлечена наукой. Выбор слов не был преувеличен, но он никак не ожидал, что однажды ступит на эту землю, да еще и таким необычным образом. Когда Дуань Ян помогал ему выбраться из вертолета, пропеллер разбрасывал вокруг них красновато-коричневый песок, из-за чего они непроизвольно задыхались и кашляли. Ещё более странным, чем похищение их и доставка в Дану, было то, что в тропическом лесу всё ещё оставалась заброшенная фабрика. Линь Чен огляделся, и сквозь просветы в пыли увидел вооруженных людей с оружием. Вокруг заброшенных заводских зданий были какие-то непонятные предметы, поэтому он предположил, что это ракеты. Под прицелом они обошли два заводских здания и были сопровождены в место неподалеку от реки. Линь Чен поднял взгляд. Половина заводского здания обрушилась, а посередине башен виднелись проржавевшие и покрытые коррозией башенные краны. Как раз когда он начал беспокоиться о том, как укрыться от дождя, кто-то небрежно вырвал доски с земли и столкнул их в подвал. Вероятно, их поездка была связана с темными, замкнутыми пространствами. В подвале горели всего две тусклые настенные лампы, освещавшие весь длинный коридор. По обеим сторонам коридора стояли железные клетки для содержания диких животных. Некоторые клетки были пусты, в других были заперты люди. Свет был слишком тусклым, поэтому он едва мог разглядеть размытую фигуру, ползущую в клетке, а также какие-то засохшие предметы, которые он не мог определить, были ли это кровь или рвота. Раздался звук железных цепей, когда кто-то открыл железную дверь. По-видимому, он и Дуань Ян были заперты вместе в одной клетке. Они сидели на куче сена. Вокруг было сыро и душно, и он едва мог разглядеть лицо Дуань Яна. Он прислонился к клетке. Предыдущая короткая прогулка истощила последние силы. Линь Чен не знал, был ли это жар, но он чувствовал, что воздух, который он вдыхал, был ужасно горячим. Дуань Ян подтолкнул его, измеряя сердцебиение одной рукой и поглаживая лоб другой, как он это делал с неопознанным мужчиной средних лет в темной каюте рыбацкой лодки. Линь Чен осторожно коснулся железного кольца в своей руке и услышал полный беспокойства голос Дуань Яна. «Консультант Линь, закройте глаза и немного отдохните». Молодой человек вытянул ногу и сказал ему: «Вам будет удобнее использовать мои колени в качестве подушки». Линь Чен наконец понял, что болезни нельзя избежать, сохраняя душевную силу. Он не стал сопротивляться и лег. В тот момент, когда его тело коснулось холодных железных прутьев, он почувствовал пульсирующую боль по всему телу. Он слегка кашлянул. «Консультант Линь, вы рассказывали мне о своих "советах", но на самом деле вы в них совершенно не верите, не так ли?» — спросил Дуань Ян. Поскольку они находились на чужой территории, естественно, они не могли обсуждать заговор транснациональной фармацевтической компании или тайную операцию на рыболовецком судне. Они могли говорить только о посторонних вещах вскользь. Конечно, самым важным было то, что в отчаянной ситуации детали добра и зла не имели особого значения. «Конечно. Разве я похож на человека, который умеет уговаривать в таких вещах?» — ответил Линь Чен. «Нет, но я думаю, что то, что написано в книге, может иметь смысл. Почему бы тебе не попытаться поверить в это, и если ты будешь упорствовать, я думаю, мы сможем сбежать?» «Дуань Ян». Линь Чен, глядя на морщинистое лицо перед собой, сказал: «Вы заставляете меня чувствовать, будто моя жизнь в опасности, но умереть для меня не так-то просто». «После того, как я выслушал ваши советы, у меня всегда было очень сильное предчувствие». «Ты думаешь, увидишь своего учителя?» "Да." Тон Дуань Яна был твердым. «Использование подсказок и интуиции на меня неэффективно. Я не из тех, кого легко внушить». «Консультант Линь». Дуань Ян внезапно почувствовал себя подавленным, и его хмурое лицо стало еще более напряженным. "Что?" «Почему с тобой так сложно?» — почти растерянно спросил Дуань Ян. Линь Чен лежал на земле и смеялся. Дуань Ян был действительно милым. Если бы он мог провести последние годы своей жизни с таким интересным человеком, это не было бы так скучно. По крайней мере, это лучше, чем пытаться избегать мыслей о вещах, которые могли бы вызвать у него сожаление, таких как Син Цунлянь. «Ваше выражение лица странно», — сказал Дуань Ян. Линь Чен изменил позу и лег на бок. «Если твоя рана будет болеть так же сильно, как моя, и у тебя будет высокая температура, и тебе не смогут оказать помощь, то выражение твоего лица будет таким же, как у меня». «Вы слишком пессимистичны, консультант Линь. Нет никого, с кем бы вы особенно хотели встретиться? Не можете ли вы проявить настойчивость?» "Да." «Тогда подумай об этом человеке, хорошо? Если ты этого захочешь, он может появиться!» "Не хочу." "Почему?" «Ничего страшного. Лучше бы его здесь не было, и он бы ничего об этом не знал», — спокойно сказал Линь Чен. Глава 185 Син Цунлянь шел по темному подземному трубопроводу. В тот момент он не знал, что в определенный момент их с Линь Ченом разделяла лишь стена. Словно что-то осознав, он остановился и поднял фонарик, чтобы осветить проход перед собой. Построенный британцами горнодобывающий завод оказался не таким уж сложным для прохождения. Большая часть территории сохранила свой первоначальный облик, за исключением некоторых существ, которые не входили в план. В сыром и темном заброшенном трубопроводе перед ним приютилась трехцветная гадюка-копьеносец. Ван Чао так испугался, что чуть не закричал. Рука Син Цунляня прилипла к стенке цементной трубы, коснувшись жирного мха. Он посмотрел вверх и внезапно почувствовал сердцебиение. Холод начал распространяться по всему телу от груди, и вскоре на руках появились мурашки. Он на мгновение замер, и Кан Ан протиснулся перед ним и спросил: «Босс, мне идти?» Син Цунлянь проигнорировал его. Он оправился, вытащил кинжал и сделал полшага вперед. Одной ногой он наступил на хвост змеи, а другой рукой сжал скользкое тело змеи. Нож упал, брызнула кровь, и они продолжили движение. …… В подвале шахты. Когда сознание Линь Чена уже начало расплываться, он смутно почувствовал, что кто-то на него смотрит. В тот момент он лежал на коленях у Дуань Яна. Дуань Ян уже заснул. Его дыхание участилось, а в голове роились различные хаотичные образы. Большинство из них были связаны с Син Цунлянем, поскольку его сознание больше не могло сдерживать подсознание. Вокруг послышалось дыхание, которое не принадлежало ни ему, ни Дуань Яну. Он смог лишь слегка приоткрыть глаза. Сквозь тонкий, тусклый свет он увидел кого-то, стоящего перед железной клеткой и смотрящего на них. Он мгновенно проснулся. Человек снаружи клетки был одет в длинную мантию, и только присмотревшись, он понял, что это белый халат, но униформа была слишком длинной, до самых щиколоток. Человек, завернутый в мантию, был слишком худым, из-за чего выглядел как ребенок, укравший одежду у взрослого. Линь Чен потер лоб и с трудом перевел взгляд на лицо посетителя. На первый взгляд, ему хотелось просто выругаться. На лице у него была белоснежная маска, а из глазниц текли две капли ярко-красной крови, похожие на слезы, отчего он выглядел как какой-то призрак. Вероятно, из-за того, что он слишком много двигался, Дуань Ян тоже проснулся. В тот момент, когда он увидел фигуру за пределами клетки, молодой человек закричал: «Ах, что за чертовщина?!» Голос Дуань Яна, казалось, разбудил спящих под землей зверей. Внезапно множество клеток вокруг них зарычали, железные клетки затряслись, издавая громкий лязг. «Тсс». Человек в маске поднёс указательный палец ближе к губам. Из-за маски донесся чистый электронный звук, в котором чувствовалась неорганическая холодность, но также и лёгкость, которая словно насмехалась над всем происходящим. Линь Чен выпрямился. Ему казалось, что Дана — место, полное безумия. Хотя он был одет как призрак, тот, кто стоял перед ним, всё ещё был человеком. «Чем я могу вам помочь?» — спросил он. Закончив говорить, он почувствовал, что это глупо. Это был не Китай. Говорить по-китайски с собеседником было все равно что разговаривать с уткой. Но внезапно он услышал тот самый, чисто китайский голос, который так и не услышал. «Я долго тебя ждал. Пойдем… Пойдем со мной…» Камера открылась, и боевики, охранявшие подвал, вытащили их из железной клетки и вышли наружу. …… От канализационной трубы до назначенного места им потребовалось всего около 15 минут. Из водостока лился очень слабый свет, и в воздухе стоял запах гнили, отличающийся от запаха подземных водопроводных труб. Их путь был прегражден железными ограждениями. Кан Ан достал инструменты и хотел убрать забор. Син Цунлянь толкнул мужчину позади себя и ногой отбросил ржавые перила перед собой. Железные перила вылетели и с грохотом упали на землю, подняв пыль. Затем они попытались выползти из трубы. После громкого шума по полу послышались звуки бега, как будто кто-то услышал движение и бросился вниз. Пол непрерывно трясся. Воспользовавшись моментом перед столкновением, Син Цунлянь не стал доставать пистолет. Вместо этого он вытащил из мокрого, водонепроницаемого кармана портсигар и закурил. Из-за угла послышались четкие шаги, которые быстро приближались. Когда они приблизились к двери, черный ствол пистолета первым пробил её насквозь. После целой недели поисков, в ходе которых они выслеживали народ Гаомэн, они наконец увидели растерянного воина из тропического леса. Ван Чао, прикрывая грудь ноутбуком, сказал мужчине из племени Гаомен, который держал перед ним пистолет: «Ах… Добрый день!» Син Цунлянь затянулся сигаретой, стряхнул пепел и сказал по-гаомэнски: «Отведите меня к вашему вождю». …… Шаги Линь Чена были тихими, но ему приходилось притворяться, что он не находится в ужасном состоянии. Положив одну руку на плечо Дуань Яна, он осмотрел происходящее перед собой. Честно говоря, если бы он не был так уверен, что его похитили в глубине тропического леса Дана, он бы подумал, что посещает какую-то национальную лабораторию. Перед ним простиралось лишь белое пространство, а под лампами накаливания виднелось помещение размером примерно с две баскетбольные площадки. Внутри автоматической двери суетилось множество людей в белых лабораторных халатах. Никто бы и не подумал, что в глубинах полуразрушенной и обрушившейся заброшенной шахты может находиться такая передовая лаборатория. В воздухе витал странный запах пластика. Сотрудники лаборатории передали полный комплект пылезащитных костюмов. Взгляд Линь Чена не отрывался от призрачного человека в маске. Тот обернулся и посмотрел на них сквозь дверь, словно улыбаясь. Ему и Дуань Яну пришлось остановиться у двери и надеть светло-голубую пылезащитную одежду. В тот момент, когда он надел маску, затрудненное дыхание вызвало у него ощущение, будто все тело горит. «Консультант Линь, где это находится?» Только тогда Дуань Ян оправился от шока и дрожащим голосом спросил. «Лаборатория». «Я понимаю, это лаборатория, но где здесь такая огромная лаборатория? Кто это финансирует?» Раздвижная дверь открылась. Сотрудники лаборатории явно были высококвалифицированными специалистами. Они просто погрузились в свою работу, даже не глядя на нее. «Вы спрашиваете меня, так к кому же мне обратиться?» — Линь Чен тихо кашлянул, давая риторический ответ. «Я… Тогда что они с нами делают?» Закончив фразу, Дуань Ян поспешно прикрыл рот рукой. «Я не буду спрашивать. Я не буду спрашивать». Во время разговора они прошли мимо экспериментального стола, за которым несколько тестировщиков анализировали какой-то чистый порошок. «Вы узнаёте это испытательное оборудование и для чего оно используется?» — тихо спросил Линь Чен, схватив Дуань Яна за руку. «Похоже, это метеорологические хроматографы, масс-спектрометры, дистилляционные колонны…» «Что это за тип лаборатории?» «Здесь должна быть химическая лаборатория». «Что?» — Линь Чен замолчал. Вспомнив причину похищения Дуань Яна, он спросил: «Лаборатория по исследованию лекарств?» «Я так не думаю. Здесь нет центрифуг…» Линь Чен покачал головой. Он посмотрел на сосредоточенный взгляд человека рядом с лабораторным столом и понял, что его прежние представления были несколько ошибочными. Это место, похожее на лабораторию, возможно, таковым и не является. Скорее всего, это химический завод. Учитывая, что это был химический завод, расположенный в самом центре трехсторонней зоны, Линь Чену не нужно было смотреть на научные названия этих порошков, чтобы догадаться, что это такое. Он нежно поглаживал кольцо рукой, думая о мужчине средних лет, неожиданно и трагически погибшем, будучи безбилетным пассажиром, и постепенно личность другого человека становилась ясна. Однако, вероятно, он был в замешательстве. Ему казалось, что, хотя события постепенно прояснялись, всё было слишком запутанно. …… Син Цунлянь повидал немало ужасных сцен, поэтому труп перед ним не казался ему таким уж страшным. На складе на первом этаже фабрики лежало более десятка трупов, большинство из которых принадлежали молодым мужчинам, тела которых были изуродованы. Поскольку климат тропического леса не способствовал хранению трупов, многие из них уже были покрыты белыми личинками и источали отвратительный запах. Ван Чао в испуге закрыл рот и нос руками. Он крепко уткнулся лицом в рюкзак. Син Цунлянь отвел взгляд, а затем посмотрел на солдат, которые направили на них автоматы. Казалось, что другой человек собирался убить их прямо здесь и добавить к куче трупов. «Бо… Босс…» Голос Ван Чао был полон рыданий. Син Цунлянь посмотрел в сторону угла, куда указывал подросток, и увидел молодого, обнаженного мальчика из племени Гаомэн, спящего в углу среди груды трупов. Син Цунлянь неслышно вздохнул. Лысый владелец бара начал сходить с ума у дверей склада. Он завыл и хотел ворваться внутрь, заставив солдат племени Гаомэн, вооруженных огнестрельным оружием, нервно направить на них дула. Кан Ан снял предохранитель с пистолета и встал впереди. «Сколько человек наверху?» — спросил Син Цунлянь, бросив окурок и затоптав его. Он не понимал, чем оскорбил этих варваров. Короче говоря, противник ещё больше разозлился, и его тёмные пальцы сжали спусковой крючок. В этот момент из конца полуразрушенного коридора вдали раздался слабый голос: «Стоп!» Следуя за звуком шагов, Син Цунлянь посмотрел в ту сторону и увидел человека, медленно идущего против солнечного света. …… После непродолжительной прогулки по лаборатории Линь Чен и Дуань Ян дошли до последней офисной зоны. Обстановка в кабинете совершенно не соответствовала чистоте лаборатории. Он был завален всяким мусором. На столе лежала старая шина, повсюду валялись обрывки бумаги, а на белой магнитной доске, покрытой черными чернилами, были нацарапаны различные сложные химические формулы, которые Линь Чен, на его уровне, не мог понять. Поэтому он мог лишь с большей сосредоточенностью смотреть на человека в маске перед собой. Два следа от кровавых слез на маске другого человека были еще более заметны в ярком свете. При росте около 160 см, весе 45 кг и размере обуви 6,5 он, вероятно, левша. Помимо этого, Линь Чен не смог разглядеть никаких других характерных черт у собеседника, включая пол. Он снова взглянул на почерк на доске, затем на человека в маске и невольно слегка нахмурился. «Давайте поговорим», — сказал он. «Хи-хи». Из-за маски раздался механический холодный смех. Мужчина повернул голову и толкнул заднюю дверь офиса. Дуань Ян не смог сдержать крик и яростно схватил Линь Чена за руку. Линь Чен прищурился и посмотрел в полумрак. За дверью находилось бесчисленное множество маленьких железных клеток, конца которым он не мог разглядеть с первого взгляда. Внутри клеток содержались дикие обезьяны бежевого цвета. У этих обезьян были розовые мордочки. Когда Линь Чен учился в колледже, он специально изучал именно этот вид обезьян. Их научное название — макак-резус , и они были важным видом, используемым в научных экспериментах в различных странах мира. Одна макак-резус стоит более 10 000 юаней на международном рынке, поэтому стоимость почти сотни экспериментальных обезьян только в этой лаборатории составляла миллионы. Вероятно, только в таких местах, как тропический лес Дана, могла существовать такая беспринципная поставка обезьян. Худой мужчина в маске остановился перед клеткой. Свет падал на его бледную маску. «Я даю тебе выбор. Сделай кое-что для меня или будешь измельчен на корм и отдан моим детям». Глава 186 Син Цунлянь осторожно отмахнулся от витающего в воздухе запаха разлагающихся трупов и посмотрел на человека, идущего в конце коридора. Заходящее солнце в тропическом лесу падало с потолка, и исходящий от него оранжево-желтый свет осыпал человека, придавая фигуре странное ощущение святости. Однако Син Цунлянь предположил, что это, вероятно, объясняется тем, что личность этого человека обладала неким особым преимуществом. Потому, что посетитель был совершенно измотан и опирался на деревянную трость. У него была загорелая кожа, и он больше походил на фермера, возвращающегося с поля, чем на ученого-эксперта, но это и была вторая цель его поездки. На ранчо, в медицинском пункте, ему было поручено найти подходящего человека — уважаемого и красивого врача из племени Гаомэн. Врача звали Дуань Ваньшань, и он был легендарным основателем базовой системы здравоохранения в регионе Дана. Благодаря своей привлекательности, он вдохновил бесчисленное количество врачей со всего мира приехать в регион Дана и оказывать помощь в сфере здравоохранения. Но… Син Цунлянь, глядя на человека, стоящего перед ним, почувствовал, что этот человек несколько далек от слова «красивый»; это похоже на разрыв между ожиданиями покупателя и реальностью на Taobao. Но в этот момент к нему подошел мужчина, похожий на фермера, выпрямился, слегка поклонился и протянул руку. «Здравствуйте». Син Цунлянь держал сигарету во рту. Он протянул руку, чтобы пожать руку человеку. С наступлением сумерек возникло ощущение удачной встречи после долгого путешествия в тысячи километров. Когда Син Цунлянь отдернул руку, стоящий перед ним врач слегка пошатнулся и едва удержался на ногах. Син Цунлянь посмотрел вниз и заметил, что штанины доктора были в лохмотьях; левая штанина была закатана до колена, а правая полностью спущена, из-за чего было трудно оценить состояние его ног, но Син Цунлянь был уверен, что увидел едва заметные темно-коричневые пятна на его правой лодыжке. По его лодыжке даже стекала какая-то вязкая жидкость. Син Цунлянь нахмурился и спросил: «Что тебе нужно?» …… Линь Чен почувствовал, что услышанное им только что было невероятным. Вкратце, странный тип в белой керамической маске, стоявший перед ним и Дуань Яном, что похитил их, потому что они были ему нужны для завершения незавершенного исследования нейротоксичного препарата. Срок был ограничен тремя днями, и если они не смогут его завершить, то станут пищей для макак-резусов, как и их предшественники. Резус-макаки в клетках ужасно пищали, словно приветствуя их как пищу. По сути, резус-макаки — в основном вегетарианцы, поэтому употребление в пищу человеческого мяса может быть для них не таким уж приятным. По мере продолжения их путешествия дело о похищении становилось все более странным, словно сцена из шпионского триллера. Если бы к этому добавили пересечение подземного перехода или спуск на веревке с вертолета спецназа, то всего за 9,9 юаня он мог бы посмотреть этот странный и нелепый фильм, приобретя его в групповом абонементе. Но на этот раз реакция Дуань Яна оказалась быстрее. Молодой человек спросил: «Как вы нас нашли, и почему вы считаете, что мы сможем завершить это исследование?» Линь Чен почувствовал облегчение, когда эти вопросы попали точно в цель. Странный тип в маске рассмеялся, и неестественный электронный звук стал резким. «Вам это знать не нужно». Он протянул руку и указал на огромную клетку для обезьян вокруг себя. «Все необходимые материалы здесь». В глазах Дуань Яна читалась тошнота. «Даже если вы захотите,что бы мы создали для вас наркотик, вы предоставите нам результаты анализа его химического состава?» «Ничего подобного не существует», — ответил странный тип в маске и усмехнулся. Дуань Ян недоверчиво спросил: «Вы просите нас создать наркотик из ничего?» «Разве все научные исследования не начинаются с нуля? К тому же, у тебя есть мои дети». Дуань Ян нахмурился, немного подумал, а затем ответил: «Ты имеешь в виду, что некоторым обезьянам здесь давали ядовитые вещества, а некоторым нет? Нам нужно выяснить, кому именно давали ядовитые вещества, и проанализировать состав их крови?» «Я не несу ответственности за ответы на ваши вопросы». «Хорошо, мы можем это сделать, но есть одно условие», — сказал Дуань Ян. «Считаете ли вы себя достаточно компетентным, чтобы просить?» «Мой шисюн ранен. Он — ведущий специалист в области разработки лекарств, поэтому мне нужны перекись водорода, йод и азтреонам, чтобы спасти его…» — с трудом подчеркнул Дуань Ян. «Если с моим шисюном что-нибудь случится, я точно не смогу завершить исследования, и вам придётся найти кого-нибудь другого». Линь Чен, не моргнув глазом, наблюдал за тем, как молодой человек лежит. Человек в маске стоял и некоторое время серьезно смотрел на них. «Запишите, что хотите». Дуань Ян тут же вытащил из клетки листок бумаги и быстро записал на нем предметы, необходимые для спасения жизни. Он сорвал бумагу и передал ее другому человеку. Странный тип в маске посмотрел на бумагу и засунул её в карман. «Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным». Дуань Ян кивнул. «Но где мы будем проводить эксперименты? Я не вижу в лаборатории центрифуг. Мне нужна полноценная медицинская лаборатория». Другая сторона бросила ключ, указала на дверь в конце комнаты с обезьянами, затем развернулась и ушла. Линь Чен заметил на лице молодого человека задумчивый проблеск. «Подождите!» — внезапно он снова заговорил и остановил странного человека в маске. Другая сторона не оглянулась. Дуань Ян повысил голос: «Даже если я извлеку соответствующие токсичные компоненты из крови обезьяны, это не значит, что их можно использовать для людей. Исследования в области лекарств сами по себе — очень сложный процесс». «Это не имеет значения. У меня есть кое-кто». — Завершающий тон человека в маске слегка повысился. — «У нас есть всё, что вам нужно». …… Син Цунлянь увидел много людей. На большом пространстве второго этажа заводского здания плотно расположились жители Гаомэн. Окна заводского здания были занавешены шторами, которые больше напоминали лоскутное одеяло или разнообразные разноцветные обрывки ткани. Син Цунлянь отвел взгляд. Присутствовало около пятисот-шестисот человек, и все были на пределе своих сил. Мужчины и женщины были обнажены, на лицах у всех были изможденные выражения и мертвая тишина. Воздух на втором этаже был чище, чем в «морге» на первом, но не намного лучше. Запах от множества людей, не мывшихся несколько дней, был достаточно ужасен, не говоря уже о том, что у большинства присутствующих мужчин были раны, и воздух был наполнен кислым запахом гниющей плоти. Однако, увидев таких же чужаков, как они, жители Гаомэн насторожились, и на их лицах отразилась та же ненависть, что и у вооруженных солдат до них, — явное желание предпочесть смерть сдаче. Син Цунлянь одной рукой толкнул дверь, посмотрел на стоявшего рядом с ним серого доктора и сказал: «Господин Дуань, как я только что сказал, я здесь, чтобы найти кое-кого». Он продолжил: «Господин Дуань, я уже ясно дал понять, что пришел сюда в первую очередь, чтобы найти своих людей, а не спасать жизни или лечить раненых». Дуань Ваньшань сказал: «Я знаю. Я также провожу вас к вашему подчиненному, но мне просто нужно пройти мимо». Говоря это, он слабо опирался на костыль и, хромая, направился в толпу. «Я знаю, что вам совершенно наплевать на жителей Гаомэн, поскольку вы не спросили нас, как мы оказались в этой ситуации, но правда может отличаться от того, что вы думаете». Син Цунлянь посмотрел на страдающие, но непреклонные лица, а затем на спину врача перед собой. Несмотря на то, что Дуань Ваньшань выглядел серьёзно раненым, он говорил с огромным энтузиазмом. Син Цунлянь был вынужден следовать за ним и слушать его бессмыслицу. «Во-первых, это фейковые новости, утверждающие, что жители Гаомэн организовали массовое убийство». «Откуда вы знаете, что это фейковые новости?» — спросил Син Цунлянь. «Потому что я сам опубликовал эту новость», — просто ответил Дуань Ваньшань. "Почему?" Во время разговора они уже прошли сквозь толпу и подошли к окну. Дуань Ваньшань достал из окна брюки и быстро отошел в сторону. Внезапно в воздухе пронесся свистящий снаряд, разбив стекло и пробив его насквозь, прежде чем окончательно вонзиться в противоположную стену. «В чём причина?» Даже Син Цунлянь был ошеломлен. Он поднял брови и мгновенно понял смысл слов собеседника. Однако все равно было неприятно, когда кто-то внезапно срывает с него эту завесу позора прямо перед ним. «Я много лет живу в Дане. Я прекрасно понимаю правила игры в международном сообществе. Зарату — всего лишь марионетка в руках крупных стран, контролирующих регион Дана. В 1998, 2006 и 2013 годах Зарату трижды устраивал здесь столкновения. Кого-нибудь волновала резня аборигенов?» — спокойно спросил Дуань Ваньшань. «Возможно, международное сообщество обратит на это немного внимания, но если это дело рук Зарату, они просто замнут это под ковер, верно?» Произнося эти слова, Дуань Ваньшань не чувствовал себя тем старым крестьянином. Знания и проницательность, заложенные в его костях, невозможно было подделать. Син Цунлянь редко испытывал желание, чтобы его схватили за шею и велели «просто стоять и смотреть». Он раздраженно выплюнул только что зажженную сигарету и наступил на нее. «Ладно, я не генеральный секретарь Организации Объединенных Наций. В мои обязанности не входит заниматься такими вещами, как геноцид». Дуань Ваньшань, опираясь на костыли, постучал по полу, повернулся и направился к комнате на другой стороне. «Но вам необходимо уладить этот вопрос». "Почему?" «Две причины», — голос Дуань Ваньшаня на этот раз стал тихим и спокойным. — «Во-первых, я спас ваших людей, поэтому вы должны мне отплатить». « Бывшие подчиненные, — подчеркнул Син Цунлянь. — Проблема в том, что если бы не вы, мои бывшие подчиненные, включая меня самого, вообще бы сюда не пришли». «Поэтому у меня есть ещё одна причина». Дуань Ваньшань проводил его к дверям нескольких комнат. Он достал ключ, отпер цепочку на первой двери и вошёл. В комнате был слабый свет. Естественно, в заброшенной шахте, например, не могло быть электрического освещения, поэтому свет исходил от полевого военного осветительного оборудования, с которым Син Цунлянь был более-менее знаком. Свет освещал большую часть помещения, и в комнате находились только два человека. Один сидел, а другой лежал на полу. В тот момент, когда Кан Ан, следовавший за ним, увидел лежащего на земле мужчину, он внезапно бросился к нему, но прежде чем приблизиться, резко затормозил и стал осторожнее. Он лишь осмелился слегка коснуться его щеки пальцами и тихо произнес: «Сяо У…» Син Цунлянь был настолько разгневан, что не мог говорить. Двое людей в комнате одновременно открыли глаза. Син Цунлянь явно заметил, что на лицах обоих неизменно читалось выражение «прошёл через ад». Сяо У, лежавший на земле, вскочил и оттолкнул Кан Аня. Он бросился к Син Цунляню и в оцепенении воскликнул: «Босс, зачем вы здесь?!» «Ты спрашиваешь лаоцзы, так к кому же мне обратиться?» Увидев бледное и обеспокоенное лицо своего бывшего подчиненного, Син Цунлянь наконец почувствовал облегчение. «Извините, я плохо справился и побеспокоил вас», — уважительно сказал Сяо У. «Босс, я думал, что больше никогда вас в жизни не увижу». Син Цунлянь опустил глаза и увидел, как другой человек тянет его за штаны, плача. «Почему твоя одежда такая мокрая?» Син Цунлянь не удержался и пнул его. «Снаружи люди. Как ты думаешь, как я сюда попал?» «Из реки?» Син Цунлянь не стал отвечать. Он жестом подозвал подчиненных и, повернувшись, вышел из комнаты. Люди в комнате не двигались. Раздался слабый голос Ван Чао: «Сяо У, Сяо Лю, пошли». Но двое людей в комнате упрямо стояли неподвижно. Син Цунлянь остановился и посмотрел на доктора, стоявшего у двери. «Возможно, вы мало что знаете, но мне действительно не нравится, когда меня заставляют что-либо делать». «Я хотел бы, чтобы вы выслушали вторую причину, по которой я прошу вашей помощи». "Почему?" «Потому что я вот-вот умру». Глава 187 Син Цунлянь, естественно, хотел сказать: «Меня не касается, умрешь ты или нет». Однако, увидев поседевшие виски Дуань Ваньшаня, он сдержал раздражение. Он посмотрел на другого и прекрасно понимал, что если сейчас обернется, то в ближайшее время не сможет вернуться домой. Хотя две причины, упомянутые доктором Дуанем, не были подробно обсуждены, каждая из них имела смысл. Было правильно погасить долг, а поскольку долг был перед умирающим человеком, его доводы становились еще более убедительными. Такое отношение напомнило Син Цунляню о Линь Чене. Он повернулся, вернулся в комнату и пнул подчиненного, который упрямо сидел на полу и отказывался уходить. «Скажи мне, как ты спасся и спас их? Правда ли, что я должен выплатить эти долги?» …… В то же время, в комнате с обезьянами, Линь Чен терпел боли и недомогания по всему телу. Он едва сдерживал эмоции и сказал Дуань Яну: «Расскажи мне свой план». Дуань Ян, держа в руках ключ, открыл дверь в самую внутреннюю лабораторию. Воздух из кондиционера дул ему в лицо. Перед ними стоял полный комплект профессионального медицинского экспериментального оборудования, который сильно отличался от расположенного снаружи завода по производству лекарств. По словам Дуань Яна, там было больше центрифуг и реакторов… Внутри даже был отдельный анатомический стол. Конечно, стол для вскрытия, вероятно, предназначался исключительно для макак-резусов. В целом, лаборатория была хорошо оборудована. Единственная проблема заключалась в том, что вся лаборатория выглядела так, будто ею давно не пользовались, поскольку на столе был тонкий слой пыли. Дуань Ян аккуратно провел руками по столу, взглянул на камеру видеонаблюдения, висящую в углу лаборатории, и спросил: «Консультант Линь, вы думаете, здесь установлена прослушка?» Под холодным воздухом из кондиционера Линь Чен дрожал от холода. Для него нынешняя обстановка, возможно, не так хороша, как душный подвал. Он посмотрел на Дуань Яна и сказал: «Неважно, есть там что-то или нет. К тому же, через два дня мы умрём». «Эй…» — Дуань Ян тяжело вздохнул, чувствуя себя беспомощным. «Здесь нет никаких насекомых», — решил сменить тему разговора Линь Чен. Дуань Ян был ошеломлен. «Откуда ты знаешь?» Линь Чен не ответил прямо. Он зацепил пальцами Дуань Яна и указал на несколько лабораторных халатов, висящих на стене. Дуань Ян сразу все понял, сорвал с себя все пальто и завернулся в них. Внезапно потеплело успокаивало Линь Чена. Он надел лабораторный халат, едва открыв глаза, и спросил Дуань Яна: «Сколько халатов здесь?» «Шесть… Кажется, шесть?» "Что это значит?" «Значит, здесь шесть человек проводили эксперименты?» «Не обязательно, но есть признаки того, что люди здесь были и раньше. Поэтому возникает вопрос: где они сейчас?» Дуань Ян сглотнул. «Разрублены кем-то…?» «Зачем нарезать их на куски?» «Потому что они не завершили исследование, поэтому их и убили?» «Если исследование ещё не завершено, то почему вы смогли сделать вывод из слов человека в маске, сказанных ранее, что он хотел, чтобы вы проанализировали компоненты наркотиков в крови обезьян?» — Линь Чен сделал паузу. — «Какой кровью должны были питаться обезьяны, чтобы в ней содержались компоненты наркотиков?» «Конечно, это яд», — сказал Дуань Ян. «Раз уж речь идёт о токсичных химикатах, почему исследования до сих пор не завершены?» «Консультант Линь, что вы пытаетесь сказать?» — Дуань Ян был сбит с толку. Конечно, он не был похож на Син Цунляня, который всё знает. «Хорошо, давайте начнём с самого начала», — спросил его Линь Чен. — «Как ты думаешь, почему тебя похитили?» «Потому что я оскорбил фармацевтическую компанию Чжоуруй?» «Если говорить конкретнее, то какие выводы вы можете сделать о причинах и последствиях вашего похищения?» «Из-за того, что я случайно раскрыл себя во время расследования в отношении фармацевтической компании «Чжоуруй», меня похитили, чтобы я проводил исследования в регионе Дана?» «То есть, вы считаете, что вся эта лаборатория является частью фармацевтической компании «Чжоуруй» в регионе Дана, верно?» «Разве не так?» Линь Чен рассмеялся. «Одноклассник Дуань Ян, мне кажется, ты гораздо увереннее в себе, чем я думал». "Что?" «В конце концов, вы считаете, что ваши личные способности могут заменить весь научно-исследовательский отдел фармацевтической компании «Чжоуруй». Иначе зачем бы вас похитили и отправили за тысячи километров?» «Я… Я не это имею в виду. Мне действительно кажется странным, что они похитили нас, чтобы привезти сюда». Лицо Дуань Яна чуть не покраснело. «Тогда… Консультант Линь, как вы думаете, почему они меня похитили?» «Потому что вы, возможно, ближе всего к результатам исследования». «Я не понимаю», — нахмурился Дуань Ян. «Если ты не понимаешь, как ты можешь ожидать, что я пойму?» Линь Чен посмотрел на Дуань Яна и жестом показал собеседнику повернуться спиной к камере. «Не делай вид, будто так явно со мной разговариваешь. В любом случае, притворись, что работаешь». Дуань Ян поспешно обернулся и первым делом схватил тряпку и принялся протирать испытательный стенд. Такая одержимость чистотой была безнадежна. «У меня есть несколько предположений, но они ещё не полны». Линь Чен слегка опустил глаза. Высокая температура заставляла его смотреть на всё вокруг, словно под двумя тенями. Он осторожно развернул завёрнутый белый халат, осмотрел манжеты и карманы, где края легко надевались, а затем посмотрел на этикетку. Наконец, его взгляд упал на логотип, нанесённый офсетным способом, на груди халата. Это всё ещё был символ ягуара и питона, но золотистый офсетный шрифт потрескался. Очевидно, этот халат носили и стирали много раз. «Консультант Линь, что не так с лабораторными халатами?» — спросил Дуань Ян, увидев это. «Это пальто люди носят уже очень давно », — подчеркнул он последние два слова. «Да, вы только что это ясно дали понять. Это значит, что в этой лаборатории работали люди, проводившие эксперименты, но теперь их нет. Что это значит?» «Это мало что объясняет. Можно взглянуть на это с другой стороны. Раньше в глубине тропического леса находилась лаборатория, связанная с фармацевтической компанией «Чжоуруй», но сейчас в ней никого нет. Вот к чему мы пришли». Линь Чен дважды тихо кашлянул. Он с трудом сдержал желание раскашляться и продолжил: «Судя по результату и причине, я думаю, есть две возможности. Первая может заключаться в том, что, как вы сказали, последующие исследователи лекарств здесь не завершили свою работу, поэтому их разделали на части». «А что насчет второго?» «Ситуация в регионе Дана сложная, и у фармацевтической компании «Чжоуруй» вряд ли хватит сил тратить здесь вооруженные силы. Поэтому единственная возможность заключается в том, что они нашли в регионе Дана боевиков в качестве партнеров. То есть, лидера, использующего символику ягуара и питона. В связи с исследованиями профессора Дуань, весьма вероятно, что фармацевтическая компания «Чжоруй» проводила здесь разработку своего нового препарата. Завершив исследования, они бесследно исчезли, оставив своих «партнеров» в растерянности, вынудив их действовать безрассудно и беспорядочно похищать людей повсюду. В конце концов, они наткнулись на вас, на того, кто ввязался в это дело совершенно случайно». «Это невозможно!» — тут же воскликнул Дуань Ян. «Фармацевтическая компания «Чжоупуй» разрабатывает лекарства, а не яды. Как вы и сказали, они нашли много людей, так почему же я?» Линь Чен почувствовал сильную головную боль и, наконец, не смог сдержать сильный кашель. Дуань Ян поспешно присел перед ним на корточки. «Я не буду перебивать. Не буду. Можете продолжать». «Я не понимаю связи между лекарствами и медикаментами. Это не моя специализация. Вам самим нужно разобраться, но если вашего профессионального уровня недостаточно, то забудьте обо всём, что я сказал». Линь Чен поднял взгляд и взглянул на Дуань Яна. «Что касается того, почему они вас нашли, вариантов может быть много. Возможно, потому что вы особенно красивы. Но вам следует подумать, где вы разместили эти отчёты и результаты исследований нового препарата, благодаря которым они вас обнаружили», — строго сказал Линь Чен. Лицо Дуань Яна напряглось, словно он что-то осознал, и вдруг он сказал: «Если то, что вы говорите, правда, то новый препарат, выпущенный на этот раз фармацевтической компанией «Чжоуруй», действительно имеет очень серьезную проблему. Возможно, это новый тип нейродегенеративного препарата или его производное. Сотрудники отдела исследований и разработок фармацевтической компании «Чжоуруй» покинули страну после завершения эксперимеунтов, оставив только экспериментальных животных. Так что, вероятно, они подстроили всё так, чтобы обмануть боевиков в районе Дана?» Линь Чен сказал: «Это всего лишь предположение, и в нем могут быть лазейки и иррациональность». «Верно. Судя по вашим словам, исследователи, проводившие здесь предыдущие исследования, были сотрудниками фармацевтической компании «Чжоуруй», так почему же они похитили меня, а не предыдущих исследователей? И кто этот человек в маске? Поскольку фармацевтическая компания «Чжоуруй» проводила исследования в этой лаборатории, у предыдущих исследователей тоже должны были быть соответствующие материалы. Зачем этот человек в маске пошел на такие крайности, чтобы похитить нас и сказать, что все наши материалы для исследований — это всего лишь обезьяны… Ах, нет, он еще и людей упомянул. Откуда они взялись?» Дуань Ян задавал слишком много вопросов, от которых у Линь Чена разболелась голова. «Я не уверен, почему вас похитили. Вероятно, вы были легкой добычей, и результаты ваших исследований оказались более важными. Фармацевтической компании «Чжоуруй» нужно было найти партнера в регионе Дана, но, учитывая их влияние в стране, спрятать нескольких исследователей было бы легко». Линь Чен, подперев голову рукой, с улыбкой посмотрел на молодого человека перед собой. «И я могу ответить и на ваш второй вопрос, потому что все мои выводы основаны на ответе на ваш второй вопрос». «Консультант Линь…» — с унынием произнес Дуань Ян. — «Я заметил, что вы любите держать людей в неведении». «Нет, я просто даю вам немного времени на размышление», — тихо сказал Линь Чен. «Что ж, ответ таков: вы никогда не видели настоящего психопата». Дуань Ян вздрогнул. «На самом деле, тот странный тип в маске, которого вы только что видели, — мошенник», — презрительно произнес Линь Чен, поджав губы. Дуань Янь на мгновение опешился, а затем произнес: «Он… Мошенник?» «В особенности, чем более невежественна и отстала местность, тем легче мошенникам добиться успеха. Часто какой-нибудь небольшой трюк может убедить других, поэтому ритуалы и шаманы примитивных племен играют важную роль». «Я не это имел в виду. Почему вы считаете его мошенником?» «Человек в белой керамической маске, использующий электронный преобразователь голоса — вы считаете его очень страшным?» «Да, это кажется загадочным. Может быть, он наш знакомый и не хочет, чтобы мы его узнали?» «То, что вы сказали, — это один из вариантов. Но вы видите, что все здесь его знают, а это значит, что он всегда так одевался, поэтому эта загадочность — это ощущение, которое он намеренно создал, в основном за счет актерской игры и костюмов, а не благодаря своему образу». Услышав это, Дуань Ян набрался смелости и спросил: «У вас есть какие-нибудь доказательства?» Линь Чену это показалось забавным. Мало кто настолько не доверял его суждениям, но он все же кивнул и сказал: «Помнишь тот офис, мимо которого мы только что проходили?» «Это его кабинет?» «Да». Глядя на озадаченное лицо молодого человека, он сам взял инициативу в свои руки и сказал: «На стене в кабинете висит его фотография, где он, вероятно, запечатлен вместе с лидером боевиков, так что я могу быть в этом практически уверен». Линь Чен слегка кашлянул и продолжил: «Но я хочу поговорить не о его кабинете, который выглядит как свинарник, а о доске на стене». "Я помню." «Вы понимаете, что было написано на доске?» Дуань Ян покачал головой и честно сказал: «Это должно быть что-то вроде химической формулы для расчетов, но я не химик, поэтому не могу этого понять». «Это не его формула для вычислений, а формула, которую он где-то нашел, скопировал на доску и специально притворился, что обманывает людей», — объяснил Линь Чен Дуань Яну, который все еще сидел перед ним на корточках. «Способ написания при копировании и при обычном письме различается. Обычно, если мы выполняем плавные вычисления, в конце каждой формулы появляются паузы, но он часто останавливается после написания половины химической формулы и оставляет ручку на доске на некоторое время, чтобы посмотреть, что он хочет скопировать, прежде чем продолжить писать. Если у вас будет возможность выйти из этой лаборатории, вы можете обратить внимание на некоторые заметные чернильные следы». «Понимаю», — Дуань Ян на мгновение задумался, а затем внезапно посерьезнел. «Если это действительно мошенник, то все становится ясно. Мошенник, должно быть, использовал какой-то метод, чтобы убедить лидера боевиков в своей правоте, и поэтому ему поручили руководить всей лабораторией. Раньше все шло гладко, но однажды лидер боевиков решил сотрудничать с фармацевтической компанией «Чжоуруй» в исследовании нового типа лекарства. Изначально результаты исследований должны были быть опубликованы, и вооруженная группа, безусловно, отправила бы кого-то для контроля за всем процессом. Однако, движимые огромной прибылью от лекарств и фармацевтической продукции, сотрудники «Чжоуруй» поняли, что человек, посланный для контроля, — дурак, поэтому они решили обмануть своего партнера. Будучи человеком, стоящим за исследованиями, этот человек в маске мог лишь прибегнуть к отчаянным мерам и продолжать похищать людей, чтобы завершить исследования лекарства». «Поздравляю», — легкомысленно сказал Линь Чен. "Что?" «Даже ты можешь выдумывать истории». «Консультант Линь, не смейтесь надо мной». «Нет, я действительно тебя хвалю», — серьезно сказал Линь Чен. «Некоторые расследования проводятся скрупулезно, чтобы найти неопровержимые доказательства и постепенно собрать воедино правду. Но иногда у вас нет никаких доказательств. Все, что у вас есть, — это разрозненные фрагменты. В этом случае вам приходится искать возможность, которая связывает все части воедино, и приблизительно восстанавливать истину о произошедшем». «Это то же самое, что и диагностика трудноизлечимых заболеваний нашими врачами», — сказал Дуань Ян. «Я очень рад, что вы поняли мою аналогию», — полушутя сказал Линь Чен. «Но есть еще одна важная причина, по которой он ищет людей из Китая, а не из других стран». "Почему?" «Потому что он тоже из Китая. В этом месте, где говорят на языке дана, он единственный, кто может с нами общаться, и ему, по сути, не нужно беспокоиться о том, что мы на него донесем». «Понимаю», — Дуань Ян на мгновение опешился. «Но вы вдруг упомянули об этом, потому что это очень важно». «Конечно, это важно, — сказал Линь Чен. — Но, господин Дуань, я всё ещё пациент. Мне нужно немного поспать, прежде чем я расскажу вам, почему это важно». Глава 188 В полумраке полуразрушенного заводского здания Сяо У рассказывал о случившемся, пока Син Цунлянь продолжал курить. Зелёный дым был подобен туману, удушающему и гнетущему всё помещение. Син Цунлянь не сидел на земле, а стоял прямо, словно копье, даже не прислоняясь к стене. Голоса двух людей, рассказывавших историю на земле, стали тише. В конце Сяо У слегка поднял голову и посмотрел на него молчаливым, сосредоточенным взглядом. Син Цунлянь сжал пачку сигарет и обнаружил, что все сигареты в ней выкурены. Он крепко сжал сморщенную пачку в ладони. Он взглянул на доктора, стоявшего у двери, и первым делом сказал: «Доктор Дуань, пожалуйста, выйдите на улицу и немного подождите». Дуань Ваньшань посмотрел на него, кивнул и ушел. Деревянная дверь со скрипом захлопнулась, и Син Цунлянь присел на корточки, глядя прямо на Сяо У. В воспоминаниях Син Цунляня Сяо У всегда был юным и застенчивым мальчиком. Син Цунлянь и так был в плохом настроении, а теперь ребенка, которого он воспитывал, внезапно похитил этот мерзавец Кан Ан. Когда Сяо У говорил, он скрывал свои чувства, и у Син Цунляня возникало горькое ощущение, будто родитель не может контролировать своего ребенка, когда тот вырос и покинул дом. «Давайте во всем разберемся», — медленно произнес он. Сяо У кивнул. «Неделю назад вы получили просьбу прибыть в регион Дана для расследования резни племени Гаомэн. Когда вы проходили через деревню племени Гаомэн, люди исчезли. Вы пошли по их следам и столкнулись с племенем Гаомэн, осажденным войсками Зарату. Вы случайно попали в ловушку, устроенную Зарату, и, получив ранения, были спасены доктором Дуаном и находились под его защитой до вашего прибытия сюда?» Сяо У неохотно ответил: «Всё верно, босс». Син Цунлянь усмехнулся: «Какая чушь. Не называй меня боссом». Лицо Сяо У мгновенно помрачнело. Кан Ан тоже испугался и смог лишь сдержать гнев. «Босс…» — слабо произнес Сяо Лю. «Хех.» Двое перед ним молчали и были насторожены, их поза изменилась: из сидячих они встали на колени. Глядя на едва заметные шрамы на их лицах и телах, Син Цунлянь ещё больше разозлился и не смог удержаться от слов: «Ну же, вы двое, скажите мне. Если я ещё не впал в маразм, то, согласно правилам, вы здесь только для проведения наблюдательного обследования в регионе Дана, а это значит, что вы должны только наблюдать, если здесь что-то не так. Если вы что-то обнаружите, вы перезвоните и сообщите об этом, а затем улетите домой. Я прав?» «Босс, вы сами написали устав, поэтому, конечно же, вы правы», — подобострастно сказал Сяо Лю. Син Цунлянь даже слова не сказал этому бритоголовому подчиненному. Он продолжал смотреть на Сяо У и торжественно произнес: «Тогда позвольте спросить, господин Лу Чжэнъянь, вы двое наблюдателей случайно оказались втянуты в этот инцидент и даже попали в ловушку Зарату. Не слишком ли это для меня, чтобы назвать вас бесполезными?» «Это наша вина, босс. Мы были жадны и хотели разобраться во всем досконально. Мы случайно попали в ловушку окружения Зарату…» Слова были настолько фальшивыми, что Син Цунлянь больше не мог их слушать. Он встал, чтобы уйти, но ноги у него затекли, и он застыл на месте. Кто-то крепко обнял его за ногу. Это был Сяо У, молодой человек, которого он воспитал так же, как и Ван Чао. Он неохотно повернул голову и увидел, как Ван Чао, дрожа, поставил ноутбук и присел на корточки рядом с ними тремя. «Босс, хотя я не знаю, что произошло, я просто видел, как все встали на колени, поэтому стоять было бы неуместно…» Глядя на четырех человек, стоящих в ряд на коленях, Син Цунлянь еще больше затосковал по Линь Чену. Если бы Линь Чен оказался в подобной ситуации, он, вероятно, холодно скрестил бы руки и ушёл, не оглядываясь. Но одна мысль о Линь Чене еще больше разозлила его. «Что это за извинения? Лаоцзы — не гангстер!» «Босс, это действительно ужасно. Мы чувствуем себя виноватыми», — сказал Сяо Лю. Через дверь Син Цунлянь указал на сотни людей Гаомэн, стоявших снаружи, и внезапно замолчал. «В регионе Дана я никогда не видел принципа спасения людей просто из жалости. Раз уж вы здесь для наблюдения и расследования, вы должны уйти после наблюдения. Поймите это и не создавайте проблем другим!» — торжественно сказал Син Цунлянь. «Если у вас нет способностей, не беритесь за работу. В противном случае вы просто потянете других за собой». Когда он замолчал, в комнате воцарилась тишина. «Когда мы прибыли, Зарату убивал людей». В этот момент Сяо У медленно произнес: «Там были старики и дети. Когда они бежали из деревни вначале, их построение было неправильным. Молодые были сзади, а старики — впереди. Затем Зарату устроил им засаду спереди. Раздался залп из пулемета, и многие были ранены… Когда мы прибыли, мы увидели вот такую картину». Сяо У был ранен, поэтому его голос становился все тише. Если задуматься, массовые убийства были именно такими, и эти слова Син Цунлянь не хотел слышать. Когда он слышал такие бесчеловечные истории, это также означало, что его совесть возьмет верх над разумом и помешает ему «заниматься своими делами». «И что потом? Вы, ребята, последовали их примеру, взяли оружие и напали?» — саркастически заметил он. Сяо У покачал головой. «Сначала нет. Мы тоже удивлялись, почему разведданные так сильно отличались от реальной ситуации, поэтому просто помогали им за кулисами». Сяо У сказал это тактично, но предложенная ими помощь оказалась не такой уж простой. Син Цунлянь уже достаточно наслушался их глупостей и не нуждался в повторном прослушивании. «Хорошо, господин Лу Чжэнъянь, не нужно повторяться. Вы уже столько сказали, что обходите проблему стороной». "Что?" «Кан Ан сказал, что ты сошёл с ума и перестал с ним общаться. Что, черт возьми, случилось?» Сяо У опустил голову. Он помолчал немного и уже собирался что-то сказать, когда деревянная дверь распахнулась. Дуань Ваньшань появился в дверях на костылях. Он посмотрел на двух людей, стоявших на коленях, и сказал: «Я ценю вашу доброту, но, похоже, ваш начальник сложнее, чем вы думаете». Закончив, он слегка повернулся, поклонился Син Цунляню и медленно произнес: «Если вы хотите узнать правду, пожалуйста, пройдите со мной, капитан Син». Дуань Ваньшань шел впереди, а Син Цунлянь следовал за ним. Он уже прошел большую часть фабрики, и теперь Дуань Ваньшань снова вывел его и направился к складу в углу цеха. Внезапно он понял, что организация Дуань Ваньшанем места сбора людей на фабрике, похоже, имеет более глубокий смысл. «Только что?» — спросил он. «Все это пациенты с легкими симптомами». «А как насчет этого места?» «Интенсивная изоляция». Не успел Дуань Ваньшань договорить, как открыл перед собой тяжелую железную дверь. Из-за того, что дверь была слишком тяжелой, а цепь слишком старой, при открытии она издавала звук, похожий на землетрясение. Син Цунлянь быстро понял, что приглушенный всхлип, последовавший за грохотом, доносился не только из двери перед ним, но и из-за чего-то за ней. За дверью находились комнаты, в которых некоторые люди были заперты, или, скорее, которых можно было считать людьми. Син Цунлянь последовал за Дуань Ваньшанем и осмотрел все комнаты. Все присутствующие были связаны плотной хлопчатобумажной марлей. Кроме того, к ногам каждого была привязана железная цепь, ограничивающая их движения. Если бы Син Цунлянь не знал, что это заброшенная фабрика в глубине тропического леса Дана, он бы подумал, что попал в психиатрическую больницу. Конечно, психиатрия не была его специализацией, но ситуация в кабинете может выходить далеко за рамки обычных психических проблем. Син Цунляню было трудно описать людей, которых он видел. Часть их ступней была изранена железными цепями, но они грызли свои лодыжки в необычайно скрюченном положении. Когда мимо проходил Син Цунлянь, они поднимали головы и показывали ему свои зубы с зияющими щелями и окровавленные губы. Другие изо всех сил пытались броситься к двери, но из-за ограничений, накладываемых цепью, они могли удерживать в положении только одну ногу впереди. Расстояние между их ногами становилось все больше и больше, пока они не споткнулись и не упали с грохотом, после чего быстро поднялись. Однако большинство людей в комнате смотрели на них настороженными глазами. Этот настороженный взгляд отличался от человеческого, больше напоминая взгляд дикого зверя. Некоторые из них свернулись калачиком, другие присели в углу, принимая позу животного, готового к нападению. Син Цунлянь видел множество искаженных людей, но он даже не мог представить, что суставы обычных людей могут быть согнуты до такой степени. Люди, пол которых он не мог определить, были переплетены между собой в искаженных позах, словно они давно умерли. Син Цунлянь рассеянно смотрел на всё вокруг, и наконец его взгляд переместился на доктора, который молча шёл перед ним на костылях. «Что с ними не так?» «Я не могу их разлучить. Хотя это и бесчеловечно, мы уже почти на грани каннибализма, так что это не имеет значения». Дуань Ваньшань остановился, обернулся и с решительным выражением лица объяснил ему: «Мужчину зовут Качу, а женщину — Сорен. Это была обычная рыбацкая пара из племени Гаомэн. Я не буду рассказывать о том, какой счастливой была их жизнь раньше, потому что для посторонних их счастье незначительно. Когда я их увидел, они бесконечно спорили. Их соседи терпели их три дня и уже собирались взять топор и зарубить их. В это время я как раз проводил расследование в доме племени Гаомэн. Соседи подошли ко мне и спросили, есть ли какое-нибудь лекарство, которое могло бы их отравить». "Что вы сказали?" «Я сказал ему, что топор полезнее», — Дуань Ваньшань посмотрел на двух человек в комнате и продолжил: «Но топор тоже не подойдёт. На самом деле, как только он отойдёт от Сорана, Качу быстро схватит что-нибудь с земли и разобьёт ему голову». Дуань Ваньшань сделал паузу, а затем спокойно сказал: «Капитан Синь, я не буду больше ходить вокруг да около, времени у меня осталось мало. Примерно полмесяца назад я узнал о странном безумии в регионе Дана, и в ходе эпидемиологического расследования обнаружил, что источником может быть поселение племени Гаомэн. К тому времени, как я сюда прибыл, ситуация уже вышла из-под контроля. Примерно десять процентов населения племени Гаомэн имеют различные степени психических расстройств. Когда это произошло, я в первую очередь подумал о факторах, связанных с едой и наркотиками. Однако в то время на аванпосте племени Гаомэн узнали, что племя Зарату собирается окружить и подавить их. По разным причинам племя Гаомэн решило мигрировать целиком. До миграции моё расследование еще не было завершено. После обсуждения с вождем племени мы решили взять с собой этих психически больных людей». Син Цунлянь наклонил голову и серьезно произнес: « Доброта женщин». «Конечно. Я врач, а врачи такие», — уверенно сказал Дуань Ваньшань. Возможно, он слишком резко произнес «Я врач» и совсем не звучал как умирающий человек, поэтому рыдания в помещении были полностью заглушены его сильным тоном, и вокруг воцарилась полная тишина. Врач продолжил: «Захват психически больных людей — это, по сути, важная часть маршрута армии. Во время него мы также рассматривали возможность выдачи этих людей, но когда племя Зарату потребовало от нас отдать всех психически больных, а нас остальных отпустят, я был очень удивлен. Оказалось, что причиной их большого конфликта было то, что им нужны были эти пациенты. Учитывая нынешнюю ситуацию, я подозреваю, что все психически больные принимали препараты высокой степени очищенности». «Наркотики?» — перебил его Син Цунлянь. «В частности, под лекарствами подразумеваются все химические вещества, способные нанести вред человеческому организму». Мысли Дуань Ваньшаня были ясны, и он не прервал свой рассказ из-за прерывания. «Поэтому я допросил нескольких пациентов с легкими симптомами по поводу их диеты и лекарств. Люди из племени Гаомэн сказали, что до моего приезда группа врачей из организации «Врачи без границ» регулярно приезжала, чтобы осмотреть их и раздать витамины. Однако у некоторых из них не было психических проблем, в то время как у других были серьезные проблемы». Син Цунлянь был потрясен. «Неужели были люди, выдававшие себя за «Врачей без границ», которые использовали страну, расположенную в тропических лесах, для проведения незаконных экспериментов над наркотиками?» «Я тоже так думаю», — торжественно сказал Дуань Ваньшань. «После этого я встретился с вашими людьми. Узнав, что они следят за чиновниками, я попросил их вернуться в деревню и уничтожить все наркотики, которые мы не вывезли, потому что там могут быть подмешаны ядовитые вещества, а именно эти ядовитые вещества и являются целью Зарату. На самом деле, ваш подчиненный, помогая мне уничтожить наркотики, подрался с племенем Зарату и случайно проглотил сильнодействующие наркотики, но доза была очень незначительной. После простой процедуры купирования абстиненции он больше не чувствовал их действия». С самого начала и до конца тон Дуань Ваньшаня оставался спокойным, без особых изменений в настроении. Звуки крови и огня, смерти и боли, вырывавшиеся из его уст, произносились так, будто это не имело большого значения. Син Цунлянь предположил, что, скорее всего, Дуань Ваньшань тоже использовал такой тон, когда сообщал пациенту о приближении конца его жизни, поэтому он мог так спокойно говорить о собственной смерти. «Понимаю», — легкомысленно ответил Син Цунлянь. В его словах не было ничего конкретного, но на мертвенно-сером лице Дуань Ваньшаня внезапно появилась довольная улыбка. Он сказал: «Я понимаю, почему вы обвиняете своего подчиненного. Ведь если бы мой ученик продолжал делать искусственное дыхание в течение часа после того, как я сказал ему, что пациент уже мертв, у меня было бы такое же отношение, как у вас. В любом случае, они действительно мне помогают. Они придумали ложь, сказав, что я их спас. Вероятно, они просто очень хорошо вас знают и хотят остаться, чтобы помочь решить проблему». «Нет», — перебил Сунь Цунлянь Дуань Ваньшаня. — «Разве вы не проводили им лечение от абстиненции?» На этот раз Дуань Ваньшань наконец горько усмехнулся. «Это всего лишь простая процедура». «Что произойдет, если им не окажут лечение?» «Трудно сказать…» «Хорошо, понятно», — Син Цунлянь махнул рукой. «Погашать долги — это естественно. Я погашу долги, которые они вам должны, до вашей смерти». Он не знал, может быть, дело в слишком простых словах, но прежде чем он успел заговорить, вокруг него снова послышался шум. Син Цунлянь поджал губы и внимательно прислушался, прежде чем понял, что шум доносится не из того места, где они находились, а из-за пределов заводского здания, с открытой площадки. Дуань Ваньшань посмотрел на часы. Его лицо внезапно помрачнело, но на нем не было выражения скорби, только отвращение. «Что происходит?» — пока Син Цунлянь говорил, он направился к окну, следуя за звуком. «Во время нашей миграции некоторые жители племени были захвачены Зарату в плен. Каждый день они убивали одного человека у нас на глазах, чтобы выгнать нас из здания», — спокойно сказал Дуань Ваньшань. «Сейчас настало время убийств». …… Когда Дуань Ян услышал шум за дверью лаборатории, он осматривал помещение с обезьянами. Обезьяны, казалось, что-то почувствовали и вдруг начали бешено пищать. Сквозь стены доносился жестокий смех. Это должен был быть человеческий смех, смешанный с языком, которого он не понимал. Он осторожно подошел к окну и выглянул наружу. На открытом пространстве внизу боевики тащили чернокожую женщину в полуразрушенное здание фабрики. Впервые в жизни Дуань Ян увидел столь бесчеловечную картину. Кто-то приставил пистолет к голове женщины. Женщина умирала, и ей зажали нос, заставляя открыть рот… Дуань Ян отвернулся. Сцена внизу была слишком жестокой и ужасающей. Затем он услышал, как кто-то, кажется, отсчитывает время. Он оглянулся на спящего в лаборатории Линь Чена и задумался, стоит ли его будить. …… Син Цунлянь тоже стоял у окна. Он старался как можно лучше спрятаться, чтобы его не обнаружили не слишком выдающиеся снайперы на противоположном этаже. Дуань Ваньшань стоял рядом с ним у стены, словно наблюдая за этой сценой много дней, и слегка прикрыл глаза. Он не хотел смотреть на происходящее внизу. Раздались выстрелы, брызнула кровь, а затем небо наполнилось оглушительным смехом. Но воздух вокруг них словно мгновенно опустел, и все звуки исчезли. Син Цунлянь посмотрел на труп внизу, затем медленно поднял голову и взглянул на прозрачное голубое небо в Дане. Глава 189 В итоге Дуань Ян так и не разбудил Линь Чена. Боевики внизу, казалось, посчитали, что этого недостаточно, и продолжали истязать тело бедной женщины. Больше не было мучительных мольб. Дуань Ян слышал лишь жестокий смех, настолько безудержный, что он пронзал небо. Он молча задернул шторы, чувствуя, что ему достаточно просто наблюдать за происходящим в одиночестве. Линь Чен все еще спал на другом конце провода, а Син Цунлянь одновременно откинул голову назад. …… Син Цунлянь вернулся к своим подчиненным и распахнул дверь ногой. Сяо У и Кан Ан сидели вместе, а Ван Чао и Сяо Лю что-то бормотали себе под нос. «Босс!» Все четверо встали. Син Цунлянь не стал с ними разговаривать на пустяки. «Сяо У и Сяо Лю, идите и определите количество доступных бойцов среди народа Гаомэн и остатки запасов боеприпасов. Мы собираемся эвакуироваться…» «Сколько человек нам нужно эвакуировать?» — с тревогой спросил Сяо Лю. «Все, кто находился в этом здании, и все жители Гаомэн, захваченные племенем Зарату». «Но куда мы будем эвакуироваться? Заратул хочет забрать народ Гаомэн, и я боюсь, что никто во всем регионе Дана, включая соседние страны, не осмелится их принять». — Теперь ты знаешь? — холодно усмехнулся Син Цунлянь. «Босс…» — рассмеялся Сяо Лю. «В устье реки Дана, в порту Кагаси. Я организую лодку, чтобы доставить их в страну, которая готова принять беженцев». "Понял!" Ван Чао не смог сдержаться. Он поднял руку и спросил: «Тогда, босс, а как же я?» «Хватит ныть. Что тут поделаешь? Сможем ли мы впятером справиться с эвакуацией такого количества людей? Конечно, нам нужно найти ещё людей», — сказал Син Цунлянь. Ван Чао закатал манжеты, и его глаза загорелись. «Мы зовём на помощь, чтобы доставить оружие? Сколько человек нам нужно позвать? Я помню, что поблизости всё ещё много секретных баз боевиков из разных стран. Там также есть филиал «Чёрного Ястреба», наёмнической организации. Босс, кого нам позвать? Я сам этим займусь!» «О чём ты думаешь?» — раздражённо спросил Син Цунлянь. «Проверь, кто недавно путешествовал, и найди троих из них». «Три?» — спросил Ван Чао. «Снайпер, мощный боезапас и специалист по бомбам». «Понял». Ван Чао быстро достал телефон, открыл групповой чат и отправил сообщение. Вскоре раздался звуковой сигнал, похожий на лопание бобов. «Босс… Они сказали, что все они свободны…» Син Цунлянь не стал обращать внимания на то, сколько заданий эти люди пропустили, чтобы «освободиться». Он просто сказал: «Раз уж они все свободны, пусть придут Чжан Лун, Чжао Ху и Е Чжу. Список снаряжения я дам вам позже, чтобы вы сказали им, что взять с собой». Он посмотрел на часы. «Мне нужно увидеть кое-кого до полудня завтра, по времени Даны». Ван Чао энергично закивал. Как только он помолчал, Кан Ан резко поднял руку и энергично произнес: «Босс, что мне нужно сделать?» «Сделай мне одолжение», — холодно сказал Син Цунлянь. «Какую услугу вы мне окажете, босс? Просто скажите!» «Держись подальше от моих глаз и не давай мне тебя увидеть!» Кан Ан скривил лицо, выразив недовольство. «Прости». «Хорошо. Выходите, схватите двух солдат Зарату и допросите их о расположении шахты, а затем разведайте расстановку их войск». «Понял!» — наконец оправившись от состояния увядшего баклажана, Кан Ан, произнеся эти слова, выскочил за дверь, словно ветер. «У тебя ужасный вкус», — холодно заметил Син Цунлянь, бросив взгляд на Сяо У. …… Когда Линь Чен проснулся, он увидел спокойное лицо Дуань Яна, которое выглядело совсем иначе. Молодой человек в маске стоял перед испытательным стендом, пристально разглядывая лежащий перед ним образец крови. Линь Чен недоумевал, что он делает. Он тихо кашлянул, заставив Дуань Яна поспешно повернуть голову. Он отложил работу, присел на корточки, вымыв руки, и положил холодные пальцы на запястье Линь Чена. Он быстро измерил температуру его тела и сердцебиение, затем внимательно проверил его глаза. Возможно, из-за того, что Дуань Ян был в маске, Линь Чену показалось, что он выглядит немного холоднее, но вскоре холод на его лбу сменился глубокой тревогой. «Консультант Линь, что с вами не так?» «Мне очень некомфортно во всем теле», — сказал Линь Чен с улыбкой. «Я обращаюсь к вам совершенно серьёзно». «Я тоже ответил очень серьезно. У меня действительно болит все тело. Если вы действительно разработаете новый вид яда, пожалуйста, дайте мне первый укол». «Пожалуйста, прекратите шутить», — сказал Дуань Ян с серьезным выражением лица. Линь Чен с трудом поднялся, и доктор начал злиться. Как пациент, он должен был быть более послушным. Линь Чен кивнул и снова посмотрел на экспериментальный стол. «Вы действительно изучаете это лекарство?» Дуань Ян почувствовал некоторое смущение. «Вы только что спали, поэтому я проверил нескольких макак-резусов, которые содержались в заточении. Действительно, с обезьянами здесь что-то не так». «Конечно, возникнут проблемы, если им введут препарат высокой степени очистки». «Новые лекарства всегда разные». «Препараты, которые вводят здесь макакам-резусам, отличаются от обычных лекарств. Обычно зависимость сопровождается сильной психологической тягой, но некоторые из этих обезьян, несмотря на возбуждение и беспокойство, не проявляют признаков возбуждения, потому что не могут ничего получить. После инъекции они, кажется, остаются в нормальном состоянии. Сколько времени прошло? Невозможно…» — пробормотал Дуань Ян себе под нос. «Раньше я не понимал, как новый препарат, разработанный фармацевтической компанией «Чжоуруй», связан с этим типом лекарств, но он действительно может воздействовать на какое-то вещество в мозге…» «Это действительно странно», — Линь Чен попытался подняться. «Помогите мне взглянуть». «Ты… ты, не вставай!» Дуань Ян прижал Линь Чена обратно к земле. «Я поставил обезьяну в окно лаборатории, чтобы показать тебе, так что просто ляг и смотри». Линь Чен немного подумал и сказал: «Не нужно. Я должен довериться твоему мнению». «Что ты только что делал?» «Я вижу здесь колонку со скользящей фазой. Я хочу использовать самый примитивный метод для отделения лекарств от крови и посмотреть, сможем ли мы их извлечь». «Понятно», — кивнул Линь Чен. «Но после того, как закончишь, не забудь уничтожить результаты. Об этом будешь знать только ты». "Я знаю." «На чём мы остановились?» — спросил он Дуань Яна. Дуань Ян раздраженно ответил на прерывание, но все же серьезно: «Вы сказали, что человек в маске захватил нас, потому что только он мог общаться с нами здесь, не опасаясь, что мы кому-то расскажем. Вы подчеркнули важность этого, а затем больше ничего не сказали…» «Конечно, это важно. Это напоминает нам о том, что при разработке плана побега мы должны учитывать языковой барьер. Другими словами, у нас есть только один вариант: похитить человека в маске и сбежать с ним. Мы также должны заранее определить его слабое место, заставив его вытащить нас живыми». «Побег?» — глаза Дуань Яна расширились. — «Мы собираемся сбежать?» «Что ещё? Сидеть спокойно?» — риторически спросил Линь Чен, расстегнув несколько экспериментальных пальто, которыми был укрыт его костюм. «Но как мы можем его похитить?» — подумал Дуань Ян. — «В анатомическом зале много ножей. Если ничего не получится, я даже смогу взять предметное стекло!» Линь Чен холодно сказал: «Здесь система видеонаблюдения показывает, что как только вы броситесь доставать нож, чтобы его обездвижить, солдаты тут же ворвутся и изобьют вас до полусмерти своими автоматами Калашникова». «Тогда…» Дуань Ян вздрогнул, и его лицо нахмурилось. «Ты имеешь в виду, что мы вдвоём должны тихо обезвредить человека в маске, за которым велось наблюдение, и заставить его нас устранить? Как это можно сделать?» "Не имею представления." «А?» «Существует лишь одно общее направление». «В каком направлении?» «Например, вы сейчас готовите приворотное зелье?» «Что?» — недоверчиво спросил Дуань Ян. «Я имею в виду, что мне нужен препарат, который заставит его забыть, кто он такой, и послушно выполнять наши приказы после приема. Например, галлюциногенный спрей, который после одного распыления может заставить человека отказаться от всего своего имущества». «Никакого такого препарата не существует. Это всё ложь», — сказал Дуань Ян с серьёзным выражением лица. — Ну, ты слишком честен, — с сожалением сказал Линь Чен. — Тогда нам конец. Дуань Ян вдруг сказал: «Ты имеешь в виду, что нож — это плохо, но накачать его наркотиками — это нормально?» Линь Чен кивнул. «Причина, по которой нож не сработает, проста. У нас только один шанс. Тебе будет очень сложно тайно контролировать его жизненную линию с помощью холодного оружия, находящегося под наблюдением». «А если это иголка?» "Хм?" «Маленький шприц…» — внезапно произнес Дуань Ян, глядя на обезьяну снаружи. Мысли Линь Чена переключились на что-то другое, и он понял смысл слов Дуань Яна. «Думаю, давайте попробуем. Если не получится, мы просто умрём. Ничего страшного». Дуань Ян глубоко вздохнул, не в силах ни смеяться, ни плакать. «Консультант Линь, вы так больны. Можете перестать шутить?» «Шутить полезно. По крайней мере, это может скрыть моё настоящее настроение». «Что вы скрываете?» «Потому что я боюсь, что ты потеряешь веру в стойкость, если узнаете, что я умираю от болезни». «Консультант Линь…» Молодой врач снова нахмурился. «Дуань Ян». Линь Чен внезапно повысил голос. Молодой человек перед ним вздрогнул. «Если хочешь выбраться отсюда живым, перестань изображать какие-либо эмоции на лице». «Я… я постараюсь сделать все возможное». …… Заходящее солнце тропического леса постепенно опускалось со склона горного хребта Хази, и тьма постепенно окутала весь лес. Бывшие подчиненные Син Цунляня уже разошлись и работали раздельно, а он сидел один в комнате и курил. Снаружи доносились звуки голодных жителей Гаомэн, деливших единственную оставшуюся сухую еду. Потрескивающий угольный костер смешивался с голосами родителей, утешающих своих детей, супружеских пар, подбадривающих друг друга, и, конечно же, голосом врача, осматривающего больных. Короче говоря, эти тихие слова Гаомэн доносились до ушей Син Цунляня, вызывая у него раздражение. Он отбросил окурок и заснул на стоге сена. Дверь комнаты распахнулась, и из неё, спотыкаясь, появился Дуань Ваньшань. Син Цунлянь открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, Дуань Ваньшань закрыл дверь. В тот момент, когда дверь закрылась, Дуань Ваньшань словно вырвало из позвоночника, и он, с глухим стуком, рухнул на землю. Син Цунлянь встал и помог мужчине лечь на стог сена. Дуань Ваньшань лежал на стоге сена, словно свеча, сгоревшая дотла и исчерпавшая все свои силы. Он слегка приоткрыл глаза и уставился на Син Цунляня слабым, но серьезным взглядом, словно ему было что сказать. Син Цунлянь почувствовал неловкость. «Профессор Дуань, вы выглядите так, будто собираетесь оставить меня с чем-то, но мне это не нужно». «Это не товар, отправленный на комиссию». Дуань Ваньшань с трудом достал что-то из кармана. «У меня в кармане бутылка спиртного. Вытащи её и посмотри, не разбита ли она». Син Цунлянь опустил голову и увидел, что правая рука Дуань Ваньшаня дрожит. Тот даже наполовину не расстегнул молнию на куртке. Он поднял брови и помог ему. И действительно, в руках у Дуань Ваньшаня оказалась бутылка спиртного размером с ладонь. «Это Эргуотоу , из моего родного города, Ниуланьшань». Дуань Ваньшань лежал на земле, пытаясь подняться. Син Цунлянь больше не мог на это смотреть, поэтому он прислонил человека к стене. Дуань Ваньшань передал ему бутылку. Син Цунлянь не взял это. «Что это?» «Подарок в знак благодарности». «Этот подарок слишком лёгкий». «Но чувства очень тяжелы». Дуань Ваньшань, крепко держа бутылку в руке, сказал: «Я даже попросил друга привезти её из Тайбэя, но так и не выпил. Она простояла там целое десятилетие». «Тогда я не могу с этим смириться, потому что в следующий момент ты наверняка скажешь, что у тебя всё равно никогда в жизни не будет возможности это выпить», — Син Цунлянь холодно ответил, скривив губы. «Хахахахаха». Дуань Ваньшань от души рассмеялся. Смех был слабым, но, казалось, он относился к жизни и смерти беззаботно. Он собрался с силами, открутил крышку бутылки и сделал большой глоток, сказав: «У меня ещё есть шанс выпить». В лунном свете лицо доктора было бледным, возможно, это означало, что он близок к смерти. Удивительно, но в лице Дуань Ваньшаня, похожем на лицо старого крестьянина, Син Цунлянь разглядел проблески его юношеской привлекательности. На самом деле, слово «юный» было неуместно, поскольку Син Цунлянь видел резюме Дуань Ваньшаня. Этому доктору было всего около сорока, а согласно существующей классификации возрастов Организации Объединенных Наций, люди в возрасте сорока лет все еще считаются молодыми. Но, возможно, годы, проведенные в Дане, состарили Дуань Ваньшаня сверх его реального возраста. Син Цунлянь не смог удержаться и сказал: «Ты не можешь умереть». «Все должны умереть». «В твоем нынешнем состоянии Лаоцзы чувствует, что я приложил столько усилий, чтобы прийти к Дане и спасти тебя, но как только ты меня видишь, ты сдаешься и говоришь, что умрёшь. А мне кажется, что помощь тебе — это то, что тебя убьет». Дуань Ваньшань покачал головой. Он согнул колени и закатал штанины слой за слоем. Только тогда Син Цунлянь увидел раны, которые были скрыты под штанами и гноились много дней. Это, должно быть, было огнестрельное ранение. Рана была заблокирована деревянной палочкой. Из гниющей раны все еще сочилась грязная и зловонная кровь. Казалось, Дуань Ваньшань применил к ране какие-то травяные средства, но для огнестрельного ранения такое лечение было лишь каплей в море. Син Цунлянь поднял глаза и посмотрел на слегка покрасневшее после выпивки лицо доктора, но он прекрасно понимал, что этот румянец больше похож на возвращение к светлой коже. « Сепсис. Токсины уже распространились по всему моему телу. Даже ампутация не поможет. Но я не пытаюсь что-то доказать. Я просто говорю вам, что умру независимо от того, придете вы или нет», — сказал Дуань Ваньшань. «Но это просто того не стоит». «Ты считаешь, что сейчас стоит умирать?» — риторически спросил Син Цунлянь. «Ха-ха». Грудь Дуань Ваньшаня поднималась и опускалась от смеси смеха и боли. «Мне просто нужно встретить это лицом к лицу, раз уж ничего другого я сделать не могу. Что же мне ещё остаётся?» Когда Дуань Ваньшань ответил риторическим вопросом: «Что еще я могу сделать?», Син Цунлянь, услышав это, внезапно понял, что у такого человека, как Дуань Ваньшань, нет другого выбора, кроме как встретить ситуацию лицом к лицу. Бросить более тысячи человек и бежать в одиночку было невозможно. Он снова усмехнулся и обнаружил, что количество его насмешек увеличивалось день от дня с тех пор, как он приехал в Дану. «Вы когда-нибудь задумывались о том, что, прожив оставшуюся жизнь, вы могли бы спасти в десять или даже двадцать раз больше людей, чем тех, кто уже живёт?» «Я тоже не знал, что умру, пока меня не подстрелили». «А что, если бы ты знал, что умрёшь?» — настаивал Син Цунлянь. «Неужели вам нужно задавать такие резкие вопросы?» «Это очень интересное предположение, и вполне логично задать эти вопросы тому, кто скоро умрет». Дуань Ваньшань опустил глаза, словно погруженный в глубокие размышления, но Син Цунлянь ясно видел различные эмоции, мелькнувшие на лице доктора. Наконец, после тщательного обдумывания, Дуань Ваньшань поднял на него взгляд. «Я все равно должен помочь». "Почему?" «Потому что никто не может предсказать, что произойдет в будущем. У тех 10 000 человек в будущем есть свои люди, которые могут их спасти. И я почти уверен, что если я увижу, как эти люди из Гаомэн умирают, не протянув руку помощи, то буду жить в сожалении и чувстве вины до конца своих дней, а это мучительнее смерти. Думаю, ваши подчиненные тоже так считают», — медленно произнес Дуань Ваньшань. «Зачем тебе быть миротворцем, когда ты умираешь?» Син Цунлянь почувствовал, что, когда Дуань Ваньшань говорил о сожалении и вине, он просто констатировал факты, не проявляя никаких эмоций. «Ты действительно испытываешь сожаление?» Дуань Ваньшань прямо сказал: «Это странное дело. Я еще не провел тщательного расследования, поэтому не хочу оставлять его без внимания. Но все же мне жаль, что я втянул вас в это». — Что ты имеешь в виду? — Син Цунлянь сердито посмотрел на него. — Я что, похож на человека, который раздражается из-за таких пустяков? Дуань Ваньшань покачал головой и вздохнул. «Потому что ты злился на своих подчиненных». «Разве я не могу ругать своих же подчиненных ?» «Вы же знаете, что я не это имел в виду». «Я не злюсь из-за них. Когда они пришли меня искать, и даже когда ты наконец меня нашел, я ничего не чувствовал…» "Хм?" «Пока причины веские, решение проблем, из-за которых вы страдаете, для меня проще простого». Говоря это, Син Цунлянь достал сигарету, поднёс её ко рту и прикурил зажигалкой. Дуань Ваньшань слегка приоткрыл рот и удивленно посмотрел на него. «В этом и заключается смысл существования таких людей, как я», — тихо сказал Син Цунлянь. Тропический лес был чрезмерно ярко освещен с восходом серебристой луны. Спустя долгое время Дуань Ваньшань заговорил: «Но ты же постоянно капризничаешь». «Я раздражен из-за личных проблем», — тон Син Цунляня снова стал кислым. «Неужели такого человека, как ты, всё ещё волнуют личные дела?» Дуань Ваньшань прислонился к стене и сделал ещё один глоток из бутылки. Син Цунлянь чувствовал, что Дуань Ваньшань, вероятно, действительно приближается к концу своей жизни, всё меньше и меньше походил на прежнего старого крестьянина. В конце концов, старый крестьянин не стал бы так резко отзываться о своём благодетеле. «Если кто-то ждет вас, чтобы вы ушли домой, но вы пока не можете вернуться, разве это не вызовет у вас раздражение?» «Ваша жена?» — спросил Дуань Ваньшань. "Нет." "Затем?" «Мой… друг, но, вероятно, будущий парень», — решительно ответил Син Цунлянь. "Будущее?" «Потому что до того, как у нас завязались отношения, меня внезапно затянул в свои дела какой-то идиот, чтобы я разбирался с твоей кучей дерьма. Не знаю, примет ли он меня, когда я вернусь». Дуань Ваньшань чуть не подавился алкоголем. «Подожди, парень?» «Вы гомофоб?» Как только он заговорил, то увидел, как Дуань Ваньшань рассеянно рассмеялся. Доктор взял бутылку и сделал еще один маленький глоток, долго молча глядя на луну за окном. Заметив, что Дуань Ваньшань выглядит так, будто ему кого-то не хватает, Син Цунлянь поспешно отступил назад. «Мне совсем неинтересно слушать о твоей любовной истории». Дуань Ваньшань улыбнулся. «Просто послушайте. Прислушайтесь к чувствам умирающего человека. Возможно, это вас вдохновит». «Ну, хорошо». Син Цунлянь немного подумал, а затем торжественно ответил. …… В лаборатории Дуань Ян был голоден. Поскольку Линь Чен снова заснул, а человек в маске так и не прибыл, он продолжил работу по извлечению образцов, которую выполнял ранее, а также проверил все образцы, взятые у макак-резусов. Он поставил пробирку, потянулся и посмотрел на пол рядом с экспериментальным столом. Линь Чен, завернувшись в несколько лабораторных халатов, снова заснул. Хотя Линь Чен постоянно шутил, Дуань Ян прекрасно понимал, что время, которое Линь Чен проводит бодрствуя, сокращается. Ранее он разбавил в лаборатории безводный спирт до 75% и провел простую дезинфекцию, но было ясно, что сейчас Линь Чену необходима большая доза антибиотиков, чтобы помочь ему бороться с инфекцией в организме. Он посмотрел на часы, присел на корточки с бутылкой спирта и вытащил из-под слоев лабораторных халатов поврежденную руку Линь Чена. Из-за инфицированной раны на ладони изначально бледная и худая рука Линь Чена распухла, а пальцы также покраснели и опухли, увеличившись вдвое. Дуань Ян обработал рану ватным тампоном, смоченным спиртом, и из раны потек желтоватый гной. Дезинфекция раны должна была быть крайне болезненной, но Линь Чен лишь слегка беспокойно ворочался во сне. Он даже не открывал глаз, что только усиливало беспокойство Дуань Яна. Он закрыл бутылку спиртным крышкой, снова встал, расставил вещи по местам, и лишь спустя некоторое время Линь Чен неохотно проснулся. Дуань Ян опустил взгляд. Линь Чен, только что очнувшийся от полукоматозного состояния, приготовился открыть глаза. В тот же миг, как он его увидел, мутное окоченение в глазах Линь Чена мгновенно сменилось ясностью. Дуань Ян подумал, что сила воли Линь Чена, вероятно, одна из самых сильных, которые он когда-либо видел. «Вы убили обезьяну?» — спросил консультант Лин, лежавший на земле, понюхав воздух и осмотрев помещение, где проводилось вскрытие. Дуань Ян присел на корточки. «Я готовлюсь к завтрашнему грандиозному побегу». «Всё зависит от вас, доктор Дуань, — с напористой бодростью сказал Линь Чен. — Но если к тому времени моё физическое состояние не позволит вам отправиться в путь, я хочу, чтобы вы пошли одни». Услышав это, Дуань Ян задрожал. Он посмотрел на психолога, который быстро ослабел из-за инфекции, но постоянно подбадривал его разными словами. Он опустился на колени и положил руку на горячий лоб Линь Чена. «Консультант Линь, я думал о том, о чем вы упомянули в книге «Секрет». Хотя вы и говорили о смерти, вы ведь никогда не сдавались, не так ли?» Линь Чен не произнес ни слова. Он просто лежал на земле, слабо задыхаясь. Дуань Ян немного забеспокоился. Он чувствовал, что все меньше и меньше понимает мысли Линь Чена, поэтому ему оставалось лишь пытаться пробудить в себе волю к выживанию. «Разве ты раньше не говорил, что такие люди существуют? Те, ради кого хочется бороться и держаться до конца?!» «Да, конечно, есть». На лице Линь Чена появилась улыбка. «Кто это?» — спокойно спросил Дуань Ян. «Конечно, это тот, кого я люблю, идиот», — легкомысленно заметил Линь Чен. Глава 190 Дуань Ян выключил большую часть света в лаборатории. Затем он включил настольную лампу и сел рядом с Линь Ченом. Он боялся, что Линь Чен внезапно не выдержит посреди ночи, поэтому мог использовать только самый примитивный метод для регулярной дезинфекции ран Линь Чена. К счастью, в лаборатории было достаточно безводного спирта. Хотя это мало помогло, он все же разрезал лабораторный халат, смочил его в разбавленном спирте и попросил Линь Чена прикрепить его под подмышками и приложить ко лбу, чтобы снизить температуру тела. К удивлению, Линь Чен согласился сотрудничать. В воздухе витал слабый запах алкоголя. Дуань Ян почувствовал, что почти пьян. Вспомнив слова Линь Чена, он посмотрел на изможденное лицо консультанта, лежащего рядом с ним. Подсознательно он спросил: «Консультант Линь, какого человека вы любите?» Высказав свои мысли, Дуань Ян почувствовал сожаление. Линь Чен наверняка снова отругает его за такой вопрос. «Очень красивый человек». Дуань Ян никак не ожидал, что Линь Чен ему ответит. «А? Красивый? Я думал, ты выберешь какое-нибудь другое прилагательное». «Не слишком ли это вульгарно?» «Нет, нет», — подумал про себя Дуань Ян. — « У Линь Чена действительно необычные вкусы, ему нравятся красивые девушки». «Верно. Красивы на вид для всех, но только я знаю внутреннюю красоту», — добавил Линь Чен. «Тогда… Знает ли они, что ты их любишь?» Дуань Ян немного растерялся, но все же попытался спросить. «Да, я признался». Словно прочитав его мысли, Линь Чен слегка приоткрыл глаза и искоса посмотрел на него. «Следующий вопрос, который вы хотите задать, это: консультант Линь, как вы признались?» — Я просто… спрашиваю. Дуань Ян колебался. «В тот момент… это была, по сути, случайность. Я насильно поцеловал», — спокойно сказал Линь Чен. Дуань Ян снова был потрясен. «Разве девочка не испугалась?» «Какая девушка? Он же мужчина». Услышав это, Дуань Ян чуть не прикусил язык. «Что… Что тебе нравится мужчины?» «Ты влюблена в своего учителя Дуана, но при этом не позволяешь мне испытывать симпатию к мужчинам?» «Я не это имел в виду», — поспешно пожал ему руку Дуань Ян. — «Но тот, кто тебе нравится, тоже полицейский?» «Да. Мой начальник». Линь Чен был довольно болен, но все равно говорил с ним решительным тоном, словно болезнь не могла повлиять на его волю. Дуань Ян спросил: «Возникнут ли какие-либо проблемы, например, разногласия с вашим руководством или сплетни среди коллег?» «Многие люди каждый день несут чушь. Должен ли я слушать всё, что они говорят, и хранить это в своём сердце?» «Ты действительно…» Дуань Ян невольно облокотился на экспериментальный стол и вытянул ноги. «Удивительно». «Что это за вид оценки?» «Честно говоря, консультант Линь, я очень хочу быть похожим на вас…» Линь Чен сказал: «Вот такая фраза: Если бы я был таким, как ты, я бы, наверное, уже сейчас был с учителем». «Это невозможно… Невозможно, чтобы учитель был со мной», — перебил Дуань Ян. «Просто скажи, что хочешь. Я не буду спрашивать почему». Дуань Ян опустил голову и посмотрел в темные, спокойные глаза Линь Чена. «Потому что я сделал кое-что очень чрезмерное по отношению к учителю». Линь Чен нахмурился, и выражение его лица стало серьезным. «Что ты сделал?» Дуань Ян осторожно закрыл лицо руками, вспоминая ту ночь. Чувство раскаяния снова захлестнуло его, словно морская вода. «В тот день наша лаборатория работала над большим проектом, и все не спали много дней и ночей, но старшие были взволнованы. Да, учитель тоже приходил в тот день. Что-то пошло не так с экспериментом. Учитель задержался допоздна и сказал, что будет спать в гостиной. Если возникнут какие-то проблемы, мы можем позвонить ему в любое время. В гостиной не хватало кроватей, поэтому сначала я спал на полу рядом с кроватью учителя, но учитель попросил меня спать на кровати, чтобы я не простудился, поэтому я поднялся. Я… я спал на одной кровати с учителем». «Хм… а что потом?» «Потом мы уснули. Мне очень нравился учитель, поэтому я не мог удержаться и обнял его и поцеловал, пока он спал рядом со мной. Учитель, должно быть, знал. После этого он выглядел очень расстроенным. Когда эксперимент закончился, он больше не вернулся тем летом. Позже мы получили известие, что он уволился, чтобы работать помощником врача. Он, должно быть, знал, что я его поцеловал, и недолюбливал меня, но не хотел меня расстраивать, поэтому ушел…» Дуань Ян сделал паузу, глубоко вздохнул, а затем продолжил: «Вначале я звонил ему каждый день и отправлял бесчисленные сообщения. Я хотел извиниться перед ним, но его телефон всегда был выключен, и он никогда не отвечал на мои сообщения. Позже я узнала о нем от старшей ученицы, которая пошла по его стопам. Я попросил её спросить об этом учителя, и он ясно дал понять, что не хочет, чтобы я приезжал в Дану, и что мне следует остаться в Китае. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне не хватило смелости. Мне следовало купить билет на самолет и поехать туда». «Это совсем недалеко, и я мог бы извиниться перед ним лично после нескольких поездок». Настроение Дуань Яна становилось всё более подавленным. Он не мог говорить, думая обо всех отправленных им письмах, оставшихся без ответа. «Это всё моя вина. Простите… Мне очень жаль…» «Иди сюда», — внезапно сказал Линь Чен. Дуань Ян посмотрел на него покрасневшими глазами. «Немного опустите голову». Следуя указаниям Линь Чена, он необъяснимо опустил голову. В следующее мгновение тонкая ладонь нежно накрыла его макушку, а затем яростно погладила волосы. «Глупо. Если он ненавидит твои поцелуи и объятия, то придумает 10 000 способов тебя наказать. Зачем ему самому уходить?» Дуань Ян услышал, что сказал Линь Чен. …… Когда Дуань Ваньшань начал свой рассказ, Син Цунлянь уже испытывал сожаление. Поскольку Дуань Ваньшань умирал, какой бы милой ни была рассказанная им история, она, естественно, окажется трагедией. Хотя трагедия и заставила его задуматься, он всё равно был в плохом настроении, слушая её. «На самом деле, я не такой уж и замечательный. Я бросил свою высокооплачиваемую работу врача в Китае и приехал сюда, в регион Дана, чтобы помогать в оказании медицинской помощи, потому что влюбился в одного из своих студентов . Сигарета Син Цунляня только что догорела, чуть не обжигая ему пальцы. Он посмотрел на доктора, сидящего у стены на стоге сена, и спросил: «Так что, это так скандально? Отношения учителя и ученика?» «Да, и это мальчик», — откровенно ответил Дуань Ваньшань. Син Цунлянь широко раскрытыми глазами смотрел на Дуань Ваньшаня. Вероятно, увидев его реакцию, Дуань Ваньшань сказал: «В то время я почувствовал, что влюбиться в студента было как гром среди ясного неба. Он был таким наивным молодым человеком, выше меня ростом, каждый день окружал меня, называя «Учитель, учитель», искренне уважая и восхищаясь мной. Но я думал только о том, что выходит за рамки отношений учитель-ученик. Социальные нормы диктовали мне, что это называется романом учитель-ученик, что немного лучше, чем другие неподобающие отношения. Я чувствовал, что что-то не так. В любом случае, влюбляться — это как принимать наркотики; и то, и другое стимулирует выброс дофамина в мозг. Я чувствовал себя счастливым, когда видел его, и думал, что он мне очень нравится. Честно говоря, я не мог объяснить, что значит «нравится». В любом случае, нет причин для того, чтобы кому-то нравиться. Поэтому, по сравнению с другими, я уделял ему особое внимание. Он думал, что я нацелился на него, поэтому всегда смотрел на меня ласковыми глазами, бегая вокруг меня каждый день». просто чтобы сделать меня немного счастливее. Когда Дуань Ваньшань заговорил об этом, в его голосе звучало безразличие. Он не испытывал ни малейшей неприязни и, казалось, даже был доволен. «С того момента, как ты начинаешь испытывать симпатию к кому-то, до того, как решаешь расстаться с этим человеком, должно было что-то произойти, верно?» «Конечно. Сначала это была моя собственная неспособность отпустить ситуацию. Хотя он мне нравился, я не осмеливался добиваться его расположения. Я также думал признаться ему в своих чувствах, но мне было неловко, и я просто затягивал это. Пока однажды я не услышала, что у него появилась девушка. Я увидела, как эта девушка вошла в школу, держа его за руку. Он протянул руку и погладил её по голове. Это было прекрасное зрелище… Вот тогда я поняла, что наконец-то могу отпустить ситуацию». «Это не называется отпусканием». Как только Дуань Ваньшань поставил бутылку на землю, он не смог найти её, даже после непродолжительных поисков. Син Цунлянь посмотрел на него рассеянным взглядом, опасаясь, что токсины сепсиса проникли в его зрительный нерв, вызывая постепенное ухудшение зрения. Син Цунлянь протянул руку, поднял бутылку с «Эрхуотоу» из «Горы Ниулань» и передал её Дуань Ваньшаню. «Да, это не называется отпусканием, если ты никогда этого не испытывал, верно?» — Дуань Ваньшань отпил глоток алкоголя. «В то время я случайно увидел объявление о наборе в регион Дана и объявление от организации «Врачи без границ», поэтому я пошёл участвовать. Сейчас, оглядываясь назад, я, наверное, злился, потому что увидел его с девушкой, но у меня не было причин для гнева. Я мог только мучить себя. Теперь, когда я рисковал здесь своей жизнью, я действительно сожалею, когда вспоминаю об этом. Почему я не мог тогда мыслить ясно?» «Это действительно глупо», — прокомментировал Син Цунлянь. В оцепенении Син Цунлянь, казалось, увидел, как Дуань Ваньшань показывает ему средний палец. Этот жест был сделан человеком, похожим на старого крестьянина, но с видом обходительного ученого. Это было настолько нелепо, что он не успел среагировать, как услышал, как Дуань Ваньшань продолжил. «Не помешает поменьше стоять и говорить. Когда дело касается проблем в отношениях, не каждый может быть таким, как вы: обладать решимостью, настойчивостью и даже полной способностью заниматься любимым делом. Многие люди даже не осознают своих чувств и в нерешительности отказываются от настоящей любви…» «Конечно, мне не больно, потому что я встретил человека с решимостью и упорством, который осмеливается заниматься любимым делом», — сказал Син Цунлянь. Дуань Ваньшань чуть не выплюнул только что выпитый алкоголь. Его лицо покраснело, и, повернув голову, он сердито произнес: «Не кажется ли вам, что это перебор — показывать свою привязанность к умирающему человеку?» Син Цунлянь развел руками. «Я просто говорю правду». «Я вам очень завидую». Дуань Ваньшань поднял бутылку с алкоголем и поприветствовал его издалека. «Я тоже себе завидую», — торжественно произнес Син Цунлянь. В ту ночь Дуань Ваньшань, вероятно, действительно считал его своим доверенным лицом и рассказал ему много всего. Он надеялся распространить эту новость и позволить своим коллегам из больницы Дана временно исполнять обязанности декана и управлять делами больницы. В связи с этим Дуань Ваньшань также упомянул, что в настоящее время больнице не хватает средств и было бы замечательно, если бы кто-нибудь смог вложить больше денег. Син Цунлянь всегда считал, что другая сторона использует возможность ограбить богатых, чтобы помочь бедным, но у таких людей, как Дуань Ваньшань, перед смертью были желания, которые не были столь простыми. Он даже спрашивал, знает ли он каких-нибудь богатых людей, и надеялся, что кто-нибудь сможет вложить больше денег, чтобы способствовать созданию станции предварительного наблюдения за вирусами тропических лесов Дана. Дуань Ваньшань сказал, что если бы такая станция существовала в то время, у ВИЧ, возможно, не было бы шанса распространиться из африканских тропических лесов и убить десятки миллионов людей по всему миру, поэтому это было очень важно. Дуань Ваньшань действительно слишком много говорил. В конце концов, Син Цунлянь не удержался и спросил: «Не кажется ли тебе, что это слишком многого требовать от человека, с которым ты только что познакомился?» «Что я могу сделать? Я умираю, и еще столько всего не закончено. Что плохого в том, чтобы просто рассказать кому-нибудь об этом?» — сказал Дуань Ваньшань. Вероятно, из-за своей чрезмерной самоуверенности Син Цунлянь не смог подобрать слов, чтобы возразить. «Вы могли бы с таким же успехом поговорить о себе и своем ученике, и спросить, нужно ли мне что-нибудь ему принести». Дуань Ваньшань покачал головой. «Это слишком уж преднамеренно — специально сообщать ему о моей смерти и приносить ему мои реликвии». «Тогда чего ты хочешь?» «Думаю, из него получился бы отличный врач». …… Син Цунлянь вышел из комнаты и тихо закрыл дверь. Многие из Гаомэн, находившихся на заводе, мгновенно проснулись и посмотрели на него настороженными, но вопрошающими глазами. Син Цунлянь, не говоря ни слова, взглянул на дверь и кивнул всем, давая понять, что доктор Дуань жив, но его жизнь лишь временна. Син Цунлянь огляделся. Ван Чао работал за ноутбуком в углу, а всех остальных уже не было. Син Цунлянь подошёл, похлопал подростка по плечу и сказал: «Включи записи с камер видеонаблюдения дома. Я хочу его увидеть».