Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 191 Ван Чао подумал, что хорошо, что его босс вдруг это понял, и сам решил проведать своего А'Чэнь Геге. Следуя принципу уважения частной жизни взрослых, товарищ Сяо Ван включил камеры видеонаблюдения с обзором на 360 градусов в своем доме, исключив все слепые зоны, и даже предусмотрительно выбрал место рядом с ванной комнатой. Он считал, что прекрасно это понимает. К сожалению, когда появилось изображение, он подумал, что домашняя система видеонаблюдения сломалась, потому что, как бы он ни корректировал хронологию, никто никогда не входил и не выходил из ванной. Еще страшнее было то, что свет в коридоре перед ванной никогда не включался. Он сглотнул, осторожно повернул голову и сказал: «Босс, возможно, случилось что-то серьезное. Либо А'Чен Геге живет в полицейском участке, либо он не любит принимать душ!» Бог знает, как ему пришла в голову такая причина, как нелюбовь к принятию душа, но лицо Син Цунляня помрачнело. Он тут же вывел на экран кадр из фойе. Никого, никого, никого… Когда события начали развиваться по хронологии, финальная сцена, запечатленная камерой видеонаблюдения в коридоре, на самом деле оказалась кадрами, на которых А'Чен Геге покидает дом в ту ночь, когда этот придурок Хуан Цзе пришел к ним домой. Вспоминая страстную сцену, свидетелем которой он стал в тот день, Ван Чао был в смятении. Он надеялся, что Хуан Цзе, этот идиот, не будет играть с ним в какие-нибудь игры вроде «если я не могу тебя заполучить, то никто не сможет», и, прокрутив в уме бесчисленные сценарии заточения, Ван Чао словно ударил током. Син Цунлянь по-прежнему молчал. Когда Ван Чао оглянулся, лицо его босса было настолько холодным, что могло бы заморозить весь тропический лес. Он, дрожа, сказал: «Босс, сначала сделайте глубокий вдох. Всё может оказаться не таким, как вы думаете!» Син Цунлянь протянул руку и указал на руку Линь Чена на экране. «Увеличь изображение». Ван Чао выполнил его приказ. На фотографии почти не было никаких подсказок, но было едва заметно, что марля на ладони Линь Чена, похоже, кровоточит. «Что случилось, босс?» «Он вышел перевязать рану». «И потом не вернулся?» Когда Ван Чао это сказал, он пожалел об этом. Упомянув слова «не вернулся», он почувствовал себя так, словно провалился сквозь морозильную камеру. Если бы он знал, что А'Чен Геге исчезнет, то тропический лес Дана был бы ничто. Его босс, вероятно, привязал бы А'Чен Геге к поясу, даже если бы тот отправился на Марс. «Мне нужно проверить записи с камер видеонаблюдения у входа в переулок в тот день?» — обеспокоенно спросил он. «Не нужно». В тоне Син Цунляня не было и следа эмоций. «Просто проверьте записи о пропавших без вести». Сердце Ван Чао затрепетало, его переполнило дурное предчувствие, что он не сможет нажать на кнопку клавиатуры. «Босс…» «Если тебя попросят проверить, проверяй». Ван Чао кивнул и открыл базу данных. Он ввел имя и дрожащим тоном нажал клавишу Enter. Индикатор выполнения быстро остановился. В списке пропавших без вести внезапно появилось имя Линь Чена. Его фотография была такой же, как и при поступлении на службу в полицию. В белой рубашке на синем фоне, с спокойным лицом, словно это было только вчера. Ван Чао так сильно задыхался, что не мог говорить. «Хуан Цзе, Мэйцзин и Сян Е; он оскорбил столько людей. Это моя вина, что я был слишком неосторожен», — равнодушно сказал Син Цунлянь. Хотя в тоне начальника не было особых эмоций, Ван Чао проработал с Син Цунлянем столько лет, что мгновенно почувствовал в его голосе глубокое сожаление. Короче говоря, его начальник всегда контролировал ситуацию, поэтому сожаление казалось ему чем-то невозможным. Ван Чао обернулся, но не знал, как его утешить. Однако, к его удивлению, начальник достал телефон и позвонил в полицию. На другом конце линии. Товарищ-полицейская Чжан Сяолун не сомкнула глаз три дня и три ночи. В отсутствие Ван Чао у них не было основной силы для проверки электронных материалов, поэтому даже её затащили смотреть видео. Однако, как бы они ни старались, следы, словно призрак, бесследно исчезали. Прошло столько дней, что консультанта Линя могли схватить в любой точке мира. По результатам расследования на месте, методы похитителей были настолько профессиональными, что Чжан Сяолун невольно подумала о печальном исходе. Поэтому, когда её телефон завибрировал и на экране высветился номер звонящего, она подумала, что ей мерещится то, что произошло из-за нескольких дней бессонницы. Она дрожащими руками взяла трубку и услышала на другом конце провода низкий, хриплый голос капитана Син. «Линь Чен пропал?» — это было первое, что сказал Син Цунлянь. «Син… Капитан…» Полицейская вздрогнула и тут же повысила голос. «Где вы были?!» Произнося эти слова, она невольно расплакалась. «Занимаюсь другими служебными обязанностями. Расскажи, что случилось, и отправь соответствующие материалы Ван Чао». Голос на другом конце провода был настолько спокойным и чистым, что ей показалось, будто она разговаривает с роботом. Но, вероятно, именно бесстрастность собеседника позволила ей постепенно успокоиться. Она некоторое время говорила с перерывами, упоминая странное письмо о назначении и сотрудников ветеринарной клиники, которые исчезли вместе с Линь Ченом, и наконец, с другого конца провода послышалось только ровное дыхание. «Вероятно, это всё», — сказала она. «Понятно. Спасибо, и извините». Син Цунлянь повесил трубку. Ван Чао получил необходимые материалы от полицейского. Полиция в Хунцзине организовала поисковую операцию, охватившую две провинции, но безрезультатно. Они находились далеко, в Дане, так как же им удалось так быстро найти улики? Син Цунлянь так волновался, что снова и снова пересматривал видео с камер наблюдения возле зоомагазина, но в темноте ночи он мог видеть только связанные руки Линь Чена и момент, когда его затолкали под дождевую завесу. Сильный дождь лил как из ведра, и худая фигура Линь Чена исчезла в конце переулка. Глаза Ван Чао покраснели. Он повернул голову и увидел, что его босс холодно смотрит на экран. Его тёмно-зелёные глаза были серьезными, но он совершенно не мог разглядеть в них никаких эмоций. «Босс, что же нам делать?» — спросил Ван Чао, потирая нос. «Пусть Чжан Лун принесет вдвое больше бомб и явится завтра до 9 часов. Скажите ему, чтобы он не вообще приходил, если опоздает». Закончив говорить, Син Цунлянь повернулся и вошел в каюту доктора Дуань. В это время Кан Ан и Сяо У входили снаружи. Ван Чао потёр глаза и попытался скрыть свои эмоции. «Сяо Ван Чао, почему ты плачешь? Где босс?» — небрежно спросил Кан Ань. Ван Чао поднял глаза и увидел беззаботно счастливое и расслабленное лицо Кан Аня, после чего ударил его кулаком. …… Син Цунлянь стоял в хижине. Луна всё ещё светила ясно и холодно. Дуань Ваньшань спал на стоге сена. Вероятно, из-за того, что в обветшалой комнате этой полуразрушенной фабрики было слишком тихо, ему постоянно казалось, что слова, которые он только что сказал Дуань Ваньшаню, словно парят у него в ушах. Все эти речи вроде «Я встретил человека с целеустремленностью и настойчивостью, который даже осмеливается добиваться своей любви» теперь казались хвастливыми словами глупца. Син Цунлянь сжал кулаки и ударил кулаком по стене. Порох взметнулся, и шум за окном усилился. Син Цунлянь стоял у окна. Неподалеку виднелось остаточное изображение жёлтого столба прожектора, проносящегося над лагерем Зарату, а еще дальше простиралась вечная ночь в тропическом лесу. Словно в каком-то медленном немом фильме, худощавая фигура Линь Чена наконец-то оказалась за дождевой завесой. С завязанными глазами, он все равно поднял голову и бесстрастно огляделся, словно кого-то искал. Син Цунлянь разжал кулаки. Изначально он считал, что целой жизни вполне достаточно, но теперь, похоже, ситуация стала довольно напряженной. Он размышлял о том, что если извинения, которые он тогда сказал Линь Чену на площади, будут последними словами, которые он скажет ему в этой жизни, то как ему следует прожить свою жизнь в будущем? Размышляя об этом, он не мог представить себе такой сценарий. Без Линь Чена дома на балконе, пьющего чай, без Линь Чена в полицейском участке за столом, читающего документы, и без Линь Чена, с которым можно было бы вместе позавтракать, некому было указать путь, что делало жизнь мрачной и бессмысленной. Он наконец понял, почему Дуань Ваньшань был так равнодушен к смерти… потому что в жизни не было смысла. Син Цунлянь взглянул на спокойное лицо Дуань Ваньшаня, который, отпустив все свои проблемы, лежал на стоге сена, и вышел. Ван Чао яростно избивал Кан Аня, прижимаясь к его телу, в то время как Сяо У и Сяо Лю лишь стояли и наблюдали. Естественно, с силой Кан Аня он легко мог контролировать Ван Чао, но он осмеливался лишь прикрыть голову, опасаясь, что Ван Чао ударит его по земле и поранит, даже если он увернется. Взглянув на двух лежащих на земле людей, Син Цунлянь легкомысленно сказал: «Вставайте». От волнения и гнева покраснели не только глаза Ван Чао; всё его лицо тоже стало красным. «Босс». Молодой подросток слегка опустил голову, и на его нижних ресницах повисла слеза. Син Цунлянь протянул руку, погладил его по голове и спокойно сказал: «После завтрашнего дня мы вернёмся». «Что-то не так, босс?» — тревожно спросил Сяо У. «Это не имеет к вам никакого отношения», — сказал Син Цунлянь. …… 7 утра Линь Чен спал крепко, а Син Цунлянь не спал всю ночь. Жители Гаомэн, готовившиеся к побегу, уже делали последние приготовления. Деревянные доски скрепляли сломанные кости раненых, и все разделили оставшуюся еду. Син Цунлянь и его бывшие подчиненные имели собственное независимое пространство. Лицо капитана полиции было точеным и покрыто отрастающей щетиной. Его взгляд был настолько холодным, что казалось, будто из него можно уронить ледяные крошки. Пока все в комнате еще спали, он сложил карту местности шахты, и красный индикатор коммуникатора вспыхнул. Одновременно с этим на берегу реки Дана появилась призрачная фигура. Из-за густых ветвей и листьев, закрывавших большую часть света, лицо человека было практически невозможно разглядеть. Видно было лишь худощавое тело, быстро снимающее пальто, под которым скрывался матовый гидрокостюм, сшитый на заказ. Фигура присела на корточки, но не вошла в воду. Вместо этого она аккуратно сложила одежду, упавшую на землю, и даже носки. Наконец, она бережно упаковала всю свою одежду в водонепроницаемый мешок, с волнением посмотрела на влажное и темное небо тропического леса, а затем прыгнула в темную реку Дана. …… Залив Лангли располагался на притоке реки Дана. Через реку перекинут железобетонный мост, построенный французами в 1912 году. Мост был построен в первую очередь для облегчения транспортировки ценных пород древесины и редких металлов из глубин тропического леса. Однако контроль над заливом Лангли несколько раз переходил из рук в руки. В конце концов, восходящий правитель тропического леса, король Зарату, сумел получить контроль над мостом через залив Лангли, тем самым установив контроль над транспортным узлом, ведущим вглубь тропического леса. 7:10. Воздух был наполнен характерным для тропического леса рыбным запахом. Даже бурные речные воды под мостом не могли развеять этот застоявшийся запах. Солдаты, несшие караульную службу на мосту, как обычно, начали ждать смены. Честно говоря, хотя тропический лес был отдаленным, снаряжение племени Зарату было не таким уж плохим. По крайней мере, в Данийском регионе, где подержанные польские автоматы Калашникова стали нормой, оружия, принадлежавшего королю Зарату, который выступал в роли представителя великой державы и не заржавел, было достаточно, чтобы обеспечить ему господство в этом районе. 7:15. До смены дежурства оставалось еще пятнадцать минут. Солдаты, простоявшие на ногах три часа, достигли пика сонливости. Одно было связано с физическими трудностями, другое — с психологической расслабленностью. В конце концов, в регионе Дана уже много лет никто не осмеливался врываться на военные объекты короля Зарату. Люди, ожидавшие возможности пересечь мост, уже выстроились в небольшую очередь, когда внимание солдат, охранявших мост, привлек модифицированный военный Hummer. За рулем сидел самоуверенный молодой человек в солнцезащитных очках Ray-Ban . Опытный солдат узнал в часах на руке молодого человека Rolex Cosmograph Daytona , которые были чрезвычайно ценными и являлись важнейшей твердой валютой. Несколько солдат, охранявших мост, переглянулись и быстро пропустили заблокированных перед ними беженцев через мост к железному ограждению, после чего остановили машину. Молодой человек за рулем все еще был самоуверен. Его короткие волосы были уложены лаком. Перед лицом десятка автоматов Калашникова он не поднял головы. Первое, что он сказал, оказалось ругательством. «Черт!» Солдат, охранявших мост, были ошеломлены и отчитаны. Как мог кто-либо, приехавший в Дану, посметь быть таким высокомерным? Высокомерный молодой человек в солнцезащитных очках Ray-Ban за рулем совершенно спокойно отреагировал на холодный дуло пистолета. Он поднял очки и вытащил из перегородки пропуск, а также несколько долларовых купюр, которые тоже лежали там и рассыпались по полу. Молодой человек нетерпеливо отмахнулся от купюр перед машиной и заговорил на ломаном диалекте дана: «Идиот, ты слышал об Anda Mining? Твой босс хочет попросить моего отца купить технологию биоминеральной добычи. Убирайся к черту с дороги, Лаоцзы!» Слова «Anda Mining» и «технологии биологической добычи полезных ископаемых» были для обычных охранников моста совершенно непонятны, но, похоже, это был принц некой компании, имевшей деловые отношения с Зарату. Кто-то взял пропуск и немедленно сообщил об этом для проверки личности. Быстренький солдат уже открыл дверцу машины и достал из багажника два блестящих пистолета. Обтекаемый, словно бог оружия, и черный, крутой корпус вызвали радостную радость у солдата, державшего пистолет за рукоятку. «Бедняги. Никогда раньше не видели оружия?» — выругался молодой человек. Солдат, ответственный за проверку, быстро вернулся, и волнение от поимки упитанной овцы уже прошло. Он вернул пропуск и затем неформально отдал честь. Молодой человек показал средний палец всем чернокожим охранникам, охранявшим мост, и посигналил, давая им знак открыть железные ворота. Когда молодой человек нажал на газ прямо перед тем, как модифицированный Hummer проехал контрольно-пропускной пункт, по какой-то неизвестной причине высокомерному принцу в машине пришла в голову мысль, и он схватил пачку американских купюр на приборной панели и выбросил их в окно. «Встань на колени и называй меня папой!» — крикнул молодой человек по-китайски. Картина в конце концов завершилась надменным смехом молодого человека и выбросом дыма и пыли из выхлопной трубы. Настолько, что никто не заметил, как, пока все солдаты суетились за деньгами, из-под шасси «Hummer», словно под дистанционным управлением, вылетела небольшая и незаметная направленная мина, проскользнула по мостику и прилипла к пирсу. …… Когда Син Цунлянь увидел своего аккуратно одетого подчиненного, тот сидел рядом с Дуань Ваньшанем. Несколько минут назад ночные дежурные из Гаомэн сообщили, что Дуань Ваньшань отказался эвакуироваться вместе. Сидя рядом с доктором, Син Цунлянь уже не был таким раздражительным, как прежде, а стал крайне высокомерным и холодным. Он перестал нести чушь, достал из кармана пистолет, зарядил его и, направив на стоявшего перед ним человека из племени Гаомэн, сказал доктору, которого больше волновала безопасность народа Гаомэн, чем помощь им: «Я знаю, у вас много причин не хотеть быть для нас обузой, но у меня также есть причина попытаться вытащить вас живым. Хорошо сотрудничайте. В противном случае никто из здешних жителей Гаомэн не уйдет живым». Возможно, это было потому, что решимость Син Цунляня была настолько непоколебима, словно он был из закаленной стали. Даже Дуань Ваньшань, находившийся на грани смерти, тоже почувствовал в себе нотку кровожадности. «Понимаю», — врач энергично кивнул. Товарищ Чжао Ху распахнул дверь и вошёл в комнату в этой ситуации. Он увидел своего босса с пистолетом в руке, в его глазах читалась убийственная ярость. Первым делом он сказал: «Босс, с кем бы вы ни хотели, чтобы мы разобрались, мы это сделаем!» Син Цунлянь опустил пистолет, посмотрел на снаряжение на спине Чжао Ху и легкомысленно сказал: «Я не просил тебя приходить сюда разговаривать. Следуй за мной». …… Дуань Ян встал рано. В пять утра он уже проснулся. В лаборатории еще не был включен свет, поэтому было темно. Он умылся холодной водой. Убедившись в состоянии Линь Чена, он начал последние приготовления к операции по похищению. Внутри анатомического кабинета он повернулся спиной к наблюдателям и достал плазму, извлеченную из тела убитой им вчера макаки-резуса. Как и в случае с кубиками куриной и утиной крови, продающимися на рынке, он добавил в плазму хлорид натрия, что привело к свертыванию крови макаки-резуса в сгустки. Дуань Ян аккуратно с силой раздавил ее, превратив в отвратительное полутвердое вещество. Он набрал из нее жидкость шприцем, прикрепил иглу и сохранял спокойствие, словно проводил самый обычный научный эксперимент. После всего этого он начал притворяться занятым. Когда до восьми оставалось пять минут, наружная дверь открылась, и сквозь плотную клетку с обезьянами медленно прошла тонкая белая фигура. Несчастные обезьяны испугались и закричали. Когда открылась последняя дверь, Линь Чен застонал от боли, а затем очнулся. Странный тип в фарфорово-белой маске стоял перед ними. После вчерашнего анализа Линь Чена Дуань Ян внезапно почувствовал, что этот чудак, который выглядел так, будто мог есть сырую человеческую кровь, был всего лишь неординарным мошенником. «Как продвигается работа?» — раздался неестественный электронный голос. «Поскольку вы не видели настоящего психопата, по-настоящему ужасающими людьми всегда оказываются те, кто кажется безобидным». Дуань Ян размышлял над словами Линь Чена. Согласно первоначальному плану, он сказал человеку в маске: «Мне нужно ознакомиться с работой, посвященной изучению нового метода очищения». Он указал пальцем на компьютер в углу лаборатории и спросил: «Можно мне воспользоваться компьютером?» Хотя он не мог четко разглядеть выражение лица человека в маске, он все же чувствовал, что тот оглядывает его с ног до головы нерешительным взглядом. «Это важно. Ни одно исследование не должно проводиться без ознакомления с соответствующей литературой», — подчеркнул Дуань Ян. Наконец, человек в маске кивнул и подошёл к компьютерному столу в углу. «Скажите, что вы хотите, чтобы я проверил». Дуань Ян опустил руку, последовал за человеком в маске и встал спиной к наблюдателю. «Закрой глаза!» — холодно произнес человек в маске, сидящий перед компьютером. Дуань Ян обернулся, говоря это, и, услышав шесть простых звуков постукивания по клавиатуре, повернул голову и легонько положил руку на человека в маске. Человек в маске внезапно задрожал, и по спине от позвоночника до затылка пробежал холодок. В тот самый момент, когда он хотел пошевелиться, он почувствовал, как игла вот-вот пронзит его кожу. Этот глуповатый молодой человек, на которого он раньше даже не хотел смотреть, теперь говорил с ним очень холодным и бессердечным тоном. «Не двигайся. На самом деле, холод, который ты чувствуешь на спине, — от иглы». Молодой человек сделал паузу, а затем спокойно продолжил: «Игла — это одноразовый продукт в лаборатории, но содержимое внутри совершенно особенное. Я гарантирую, что как только вы проявите какую-либо реакцию на похищение или закричите о помощи, содержимое иглы будет введено в ваше тело в течение одной десятой секунды. Конечно, вы, вероятно, спрашиваете, что же такого ужасного внутри? Могу лишь сказать, мистер Замаскированный Чудак, вы когда-нибудь слышали об Эболе?» Человек в маске подумал: « Я так долго живу в тропическом лесу. Конечно, я слышал об Эболе. Как же я мог не слышать об этом смертельном вирусе, который опустошил Африку и убил десятки тысяч людей?» Но, чтобы сохранить преимущество, он все же спросил крайне спокойным тоном: «Вы думаете, я настолько глуп? Эта лаборатория полностью под моим контролем. Откуда вы взяли вирус Эболы? Если хотите выдумать историю, сделайте ее хотя бы более правдоподобной». «По вашей просьбе, вчера, осматривая обезьян, я обнаружил группу странных больных животных. У этих обезьян были заложенные глаза, и они умирали. Основываясь на вашем опыте, я провел вскрытие одной из обезьян. Конечно, ваш анатомический кабинет не может обеспечить уровень биохимической защиты 4-го уровня, поэтому, когда я обнаружил, что кровь обезьяны почти свернулась после вскрытия, было уже слишком поздно, и я подвергся воздействию вируса. Вам следует знать, что кровь умерших частично свернулась, что является типичной особенностью вируса Эбола». В тоне молодого человека слышалось легкое негодование. «Я не знаю, заразился ли я вирусом, но если заражусь, то потяну вас за собой, понимаете?» Дрожь и гнев в голосе молодого человека напугали человека в маске. Он поднял голову и подсознательно посмотрел на анатомический зал. Дверь была закрыта, но сквозь стекло он видел ужасный труп обезьяны, лежащий на столе для вскрытия. Как сказал мужчина, кровь макаки-резуса приобрела свернувшийся темно-красный цвет, что было отвратительно. «Успокойся!» — неохотно сказал он. — «Возможно, это не Эбола. Это не может быть просто совпадением». «Хватит нести чушь». Молодой человек повысил голос и наклонился ближе к уху человека в маске. «Конечно, вы не обязаны в это верить, но в любом случае, мы умрём вместе!» Человек в маске сглотнул, и его голос стал осторожным. «Что тебе нужно?» «Я хочу заключить сделку». «Думаешь, сможешь выбраться отсюда живым, убив меня вирусом?» «Если мы не сможем отсюда выбраться, тебе немедленно вколют иглой вирус Эбола. Астрономическое количество вирусов в нём полностью поглотит тебя в течение недели. Ты будешь истекать кровью и умрёшь мучительной смертью. Даже кал и моча, вытекающие из твоего тела, будут содержать свернувшуюся плазму. Ты, конечно, можешь рискнуть», — ответил молодой человек. В электронном звуке ощущалась едва заметная дрожь. Человек в маске глубоко вздохнул. «Не будьте импульсивны. Всё можно обсудить». «Здесь не о чем говорить», — просто ответил молодой человек. «Ответь на мой вопрос. Кому вы служите? Не пытайтесь лгать». «Зара…ту.» «Вооруженные боевики региона Дана?» «Да… да.» «Найдите в интернете официальный сайт этой вооруженной организации и покажите его мне», — сказал Дуань Ян. Человек в маске сильно задрожал и открыл главную страницу NoFacebook племени Зарату. Дуань Ян сравнил узоры на питоне и ягуаре, изображенных выше, и кивнул. «Затем достаньте телефон и запишите видео». "Почему?" «Для того чтобы успешно сотрудничать, нам нужны соответствующие козыри в переговорах», — холодно сказал Дуань Ян. «Пожалуйста, признайся на английском, что ты переспал с женой Зарату». Человек в маске с недоверием спросил: «Что вы сказали?» В этот момент сбоку раздался слабый, но довольно спокойный голос. Линь Чен, встав, прислонился к столу и объяснил: «Он имеет в виду, что поскольку мы не говорим на одном языке в регионе Дана и очень боимся быть легко преданными в процессе нашего сговора с вами, нам нужно найти какое-то давление на вас. Я сохраню это в электронном письме, отправленном через определенное время, которое, если проблема не будет решена в течение 24 часов, выведет видеозапись вашего романа с госпожой Зарату на официальный электронный адрес и форум организации. Если нам удастся успешно сбежать отсюда под вашей защитой, я выполню свое обещание отменить запланированное письмо». Хотя стоящий перед ним черноволосый юноша выглядел крайне слабым и, казалось, вот-вот рухнет, угроза в его спокойном тоне была еще более опасной, чем та, что исходила от того, кто держал его в заложниках с иглой. «Обратный отсчет — три секунды», — сказал черноволосый юноша. «Три…» «Я это запишу. Я это запишу!» — поспешно ответил человек в маске. После нажатия клавиши Enter в почтовом ящике тихо лежало письмо, которое могло стоить ему жизни, ожидая отправки. Наконец, холодную иглу извлекли из его спины. «Где лекарство, которое я просил вас найти? Вы его принесли?» — спросил врач, державший в руках смертельный вирус. «Я как раз собирался сказать, что мост Лангли взорвали, поэтому машина, доставлявшая лекарства… не смогла въехать», — с ужасом произнес мужчина в маске. Глава 192 (Примечание переводчика: скоро начинется один из моих любимых моментов:) Чжан Лун ехал на «Hummer» со скоростью 100 километров в час по разбитой дороге в тропическом лесу Дана. Первозданные леса по обеим сторонам дороги пришли в упадок, и даже шимпанзе с детенышами вышли, чтобы устроить беспорядки. Конечно, он не осознавал, что в его высокомерном и безупречном поступке есть небольшой недостаток, но его нельзя было винить в этом инциденте. Товарищ Е Чжу сидел рядом с ним. Он только что выбрался из шасси и в данный момент дремал, и не собирался помогать ему сохранять бдительность. За исключением устрашающего имени, Е Чжу выглядел как обычный студент из соседнего дома, культурный и безобидный. Лишь немногие знали его истинную натуру. Чжан Лонг осмелился попросить подчиненных Зарату называть его «папой», но не осмелился разбудить человека, сидящего рядом с ним. В этот момент прозвучал сигнал связи. Е Чжу мягко открыл глаза с ясным выражением лица, словно и не засыпал. «Босс». "Корабль?" «До приезда осталось еще 50 минут». «Где товар?» Е Чжу взглянул на возвышающийся перед ним лес и торжественно произнес: «Скоро его доставят». Он не знал, что сказал Син Цунлянь на другом конце провода, но Е Чжу выглядел как обычно и в конце сказал: «Понял». Чжан Лун нервно произнес: «Как Зарату мог так разозлить босса? Это просто ярость дракона!» Е Чжу произнес всего два слова: «Заткнись». …… Син Цунлянь отпустил пальцы, прижимавшие наушники, и, выпрямив поясницу, встал на самой высокой точке здания. В переулке за полуразрушенным заводским зданием, за окном, солдаты Зарату начали новый день бесцельного бдения. Солдаты за бункером начали курить по привычке. Клубы дыма поднимались по ветру, смешиваясь со смехом и разговорами о вчерашней погибшей женщине. Пули могли в любой момент упасть с неба и попасть им в лоб, но эти солдаты, похоже, совершенно этого не замечали. Это тоже было обычным делом. На территории, контролируемой Зарату, никто не осмеливался вести снайперский огонь. Холодный взгляд Син Цунляня скользнул по главному складу и, наконец, остановился на электростанции шахты. Позади него Чжао Ху с лёгкостью, словно лаская женщину, устанавливал военную снайперскую винтовку. Снайпер достал из рюкзака 12-кратный оптический прицел, аккуратно протёр ствол шелковым шарфом с лавандовой вышивкой, а затем решительно установил прицел. После этого он продолжил протирать ствол тем же шарфом. Син Цунлянь нахмурился, но ничего не сказал. В подземном пространстве под шахтой, где он не мог разглядеть даже собственные пальцы, Кан Ан, с ушибленным носом и распухшим лицом, крадётся к назначенному месту, неся пластиковую взрывчатку С4, «пронесённую» товарищем Чжао Ху. Сопровождение сотен людей для миграции команде из семи человек может быть головной болью для обычных командиров, но подобные действия ему не были чем-то новым. В глубине тропического леса, где практически не было вмешательства внешних вооружённых сил, прямое уничтожение целевой группы было, очевидно, самым простым способом. Он прикусил фонарик, легким движением открутил винты у нижнего отверстия трубы, быстро выбрался наружу, достал из кармана нарисованный от руки эскиз и установил его на отмеченной несущей стене согласно указаниям эксперта по взрывчатым веществам, который как раз был в пути. В этот момент в канале связи произошло небольшое волнение. …… Снайпер все еще протирал корпус пистолета, пока Син Цунлянь держал наушник. Он слышал голос Сяо У, доносившийся из него, а фоновый шум наполняли низкие крики жителей Гаомэн. «Босс, мне кажется, жители тропических лесов не видели солнца круглый год, поэтому у них совсем затуманенное сознание». Снайпер поднял на него взгляд. Син Цунлянь отвел взгляд, повернулся и ушел. В цеху, заставленном разноцветной одеждой, Сяо У и Сяо Лю, занимавшиеся раздачей оружия, вступили в спор с жителями Гаомэн. Крепкие и мускулистые воины тропического леса сверлили их взглядом, пытаясь попросить у Сяо У винтовку M16 с лёгким дробовиком C-MORE . Товарищ Сяо У, подружившийся с жителями тропического леса, не знал, как решить эту проблему. Увидев появившуюся фигуру Син Цунляня, Сяо У выхватил пистолет и направил его на мускулистого мужчину, который его забрал. За этим мужчиной стояли семь или восемь самых опытных бойцов Гаомэн; высокие воины тропического леса, выстроившиеся в ряд, словно крепкие деревья. «Они убили наших людей!» «Мы собираемся отомстить!» «Пожалуйста, позвольте нам войти в бой!» Все жители Гаомэн говорили одновременно, и поскольку они несколько дней находились под открытым небом, под ветром и дождем, их голоса были не такими громкими, как они кричали. Спокойный взгляд Син Цунляня скользнул по лицам тех, кто был охвачен ненавистью. «А, вот здесь», — сказал Син Цунлянь. «Босс!» «Винтовка M16 без дробовика стоит 5000 долларов США. С учетом полного комплекта принадлежностей, с вас возьмут 30 000 долларов США, что совсем недорого. У вас есть такие деньги?» — легкомысленно спросил Син Цунлянь. «Мы можем отплатить жизнью!» — заявили жители Гаомэн. Син Цунлянь посчитал это забавным и рассмеялся. Его тонкие губы слегка изогнулись в улыбке. «Неужели твоя никчемная жизнь стоит таких денег?» Жители Гаомэн снова пришли в ярость. Они сжали кулаки, словно собирались сражаться с противниками голыми руками. В следующее мгновение мужчина из Гаомэн с окровавленным кулоном из слоновой кости упал на колени. Он поднял голову и сказал Син Цунляню: «Вчера внизу в этом здании они изнасиловали и убили мою жену. Пожалуйста, позвольте мне отомстить за мою жену». Ещё один мужчина из Гаоменга поднёс кулон к груди, показав фотографию маленького мальчика, вживлённую в кулон. «И мой ребёнок тоже. Пожалуйста, позвольте мне отомстить за него». Взгляд Син Цунляня по-прежнему был холодным и жёстким. Он взглянул на разгневанных жителей Гаомэнга и сказал: «После выхода из этого здания вы окажетесь в зоне боевых действий. Если вы не будете подчиняться моему приказу, вас убьют». Говоря на гаомэнгском диалекте, Син Цунлянь обратился к воинам тропического леса: «Я не думаю, что есть смысл с вами спорить. Если вы считаете, что убийство нескольких человек из Зарату важнее, чем защита своего народа и безопасный уход, тогда я уважаю ваш выбор». …… Поздний, мягкий ветерок проносился по первобытному лесу, заставляя кончики каждого листа дрожать. Внезапно, без предупреждения, начался переполох. Ударная волна от взрыва заставила содрогнуться всю землю. В тот момент Дуань Ян делал вид, что собирает вещи в лаборатории, в то время как человек в маске — нет, китаец по имени Лу Цзя — только что прошёл через службу безопасности на вертолёте, чтобы проводить их. На примере Лу Цзя Дуань Ян глубоко осознал важность красноречия и актёрского мастерства. Он вставил последнюю пробирку в держатель и с тревогой посмотрел на пол лаборатории. Линь Чен свернулся калачиком в самом укромном уголке всей лаборатории. Бирюзовые кровеносные сосуды под его шеей были едва различимы. Он был настолько слаб, что казалось, его мог бы раздавить даже небольшой слой снега. Ранее Линь Чен внезапно упал на землю. После осмотра Дуань Яном выяснилось, что высокая температура окончательно ввела Линь Чена в полукоматозное состояние. Он горел, как паяльник. Учитывая состояние Линь Чена, Дуань Ян заставил Лу Цзя пересесть в транспорт, который мог бы как можно скорее уехать, и потребовал, чтобы Лу Цзя нашел вертолет. Для этого им пришлось ждать еще сорок минут. Пока Лу Цзя разговаривал по телефону на непонятном для них диалекте Гаомэн, Дуань Ян не мог не восхищаться тщательностью мышления Линь Чена. Если бы они не разгадали слабость Лу Цзя, простой телефонный звонок на диалекте Гаомэн мог бы отправить их в ад. Однако, сразу после того, как Лу Цзя повесил трубку, раздался взрыв. Дуань Ян присел на корточки и толкнул Линь Чена в пространство под экспериментальным столом. Как только он последовал за ним, за его спину пролетела лампа накаливания и упала на пол. Разлетевшиеся осколки лампы и порошок завалили пол. Неподалеку человек в маске, охваченный тревогой, спрятался под столом. В течение короткого промежутка времени, двух-трех секунд, во всем пространстве раздались лишь суровые рыки макак-резусов. …… Взрыв привёл в замешательство не только людей, находившихся в лаборатории. Армия Зарату, которая издалека охраняла ворота шахтерского района, тоже подсознательно искала бункер, чтобы спрятаться. Затем они начали искать источник взрыва. Когда они включили канал связи, раздался хаотичный жужжащий звук, сделавший невозможным для них связаться друг с другом. Несмотря на то, что подчиненные Зарату круглый год сражались с примитивными племенами в тропическом лесу, им потребовалось некоторое время, чтобы осознать проблему электромагнитных помех. В видимой невооруженным глазом части здания электростанции шахты было сравнено с землей, а обломки кирпичей и сажа, поднимавшиеся в небо, образовали идеальную дымовую шашку. Рядом со зданием электростанции две неподготовленные казармы также были изрешечены дырами. Солдаты с окровавленными лицами выползали из казарм, в то время как в них оказывалось погребено еще больше людей. В этот момент на дороге напротив двери также появился столб дыма и пыли. Солдаты на сторожевой башне были ошеломлены. Прежде чем они успели точно сообщить о цели, в них попали восемь снайперских пуль. Серебристые пули описали красивую дугу, смешанную с красной и белой плазмой, а солдат упал прямо вниз, срывая с себя брезент, закрывавший пулемет. У окна на верхнем этаже снайпер достал из кармана сиреневый шелковый шарф и поцеловал его, символизируя успешное совершение своего первого убийства. Модифицированный «Hummer» врезался прямо в ворота шахты. Подчинённые Зарату подняли винтовки и открыли ответный огонь. Никто не ожидал, что водитель машины не сбавит скорость, а с невероятной скоростью бесстрашностью врежется в ворота. Железные ворота внезапно распахнулись, и одновременно открылась и крыша «Hummer». Из его «головы», предназначенной для сбора жизней, высунулся самый примитивный и надежный пулемет М2. Человек, управлявший пулеметом, был не из тех здоровенных пулеметчиков, а стройным, худым молодым человеком. Его лицо было бледным и бесстрастным, но он без колебаний нажал на тяжелый спусковой крючок пулемета М2. Как классическое оружие, использовавшееся для грабежей во время Первой мировой войны, пулемет М2 широко применялся для поражения легкобронированных целей и средств противовоздушной обороны на малых высотах, и его убойная сила была очевидна. Под оглушительные выстрелы из дула пулемета быстро вырвался длинный стальной кнут, и пламя и пули поразили все окружающие движущиеся цели. Винтовка М16 оказалась совершенно бесполезной под таким мощным огнем, и даже полуразрушенное заводское здание, обстрелянное из пулемета, мгновенно лишилось одного угла и имело тенденцию к обрушению. Вскоре солдат у ворот привели в порядок. Оставшиеся солдаты, прятавшиеся в бункере, смотрели в небо и молились, чтобы наступающие силы не оказались слишком опасными. Никто не ожидал, что в «Hummer», который дерзко бросил вызов нарколаборатории «Зарату», окажутся всего два человека. Ещё более неожиданным было то, что лёгкий паром с номерным знаком туристической компании из Республики Ангодо, вместимостью 1000 человек, бесшумно, словно призрак, вошёл в район добычи полезных ископаемых. На световом экране, отображавшем местоположение, паром вошел в обозначенную зону. Е Чжу нажал на кнопку спуска затвора и, воспользовавшись моментом, шепнул в коммуникатор: «Зона А1 очищена». …… Племя Гаомэн, находившееся в осаде много дней, наконец вышло из разрушающегося цеха по ремонту машин. Воины из тропического леса, вооруженные дробовиками, бросились вперед. Подчиненные Зарату, прятавшиеся за бункером из мешков с песком, и представить себе не могли, что эти гаомэнцы, которых они дразнили, как мышей, всерьез осмелятся выбежать из фабрики и сражаться с ними насмерть. Яростная огневая мощь столкнулась друг с другом. Двое воинов тропического леса мгновенно пали. В то же время с неба снова посыпались призрачные снайперские пули, и двое пулеметчиков Зарату с тяжелым вооружением были мгновенно убиты. Хаммер уже подъехал к воротам завода. Приглушенный огонь пулемета М2 сильно душил солдат Зарату, находившихся за бункером из мешков с песком. Еще более неожиданным было то, что пули пулемета М2 легко пробивали хрупкий бункер. Кровавые пятна брызнули на мешки с песком. Из здания фабрики хлынул поток людей из племени Гаомэн. В суматохе кто-то поднял лежавший на земле кулон из слоновой кости и осторожно закрыл глаза мертвому воину. …… Раздался второй взрыв, и первое же гравийное сооружение в шахте рухнуло, мгновенно заблокировав остатки войск Зарату, которые хотели преследовать народ Гаомэн. В лаборатории, где было отключено электроснабжение, череда взрывов и оглушительные выстрелы повергли всех в крайнюю панику. Дуань Ян спрятался под лабораторным столом и слегка вздрогнул. Он не мог ясно разглядеть лицо Линь Чена, но горячая рука крепко сжимала его запястье, словно с облегчением, и это успокаивало Дуань Яна. Эта территория находилась вне зоны действия электромагнитных помех. В темном пространстве внезапно раздался громкий телефонный писк. Лу Цзя поспешно соединил трубку. На другом конце линии раздавался рев оператора вертолета. Вероятно, к такой ситуации относилась поговорка «где есть воля, там есть и путь». Взрывчатка C4, установленная Кан Анем, постепенно сносила всю территорию шахты, но, чудом, вертолетная площадка осталась нетронутой. Еще большей удачей оказалось то, что Син Цунлянь не стал немедленно отдавать приказ о запуске двух высокоточных бомб для его уничтожения, поскольку, как он увидел в бинокль, на корабле не было боекомплекта. К пирсу пришвартовался лёгкий паром. Большинство солдат, дислоцированных на пристани, уже бросились на передовую для оказания поддержки, а оставшиеся солдаты, пытавшиеся атаковать паром из гранатометов, были загадочным образом убиты из пулемета совершенно неожиданно. Мощный бронеавтомобиль Hummer расчистил путь, и первая группа жителей Гаомэн в панике бросилась к пристани. Капитан парома, которого звали Бао Фэн, был обладателем густой бороды. Он аккуратно поправил свой костюм и галстук-бабочку и вежливо вышел на палубу, чтобы поприветствовать гостей. Люк открылся. …… В лаборатории Лу Цзя повесил трубку. Керамическая маска на его лице в какой-то момент сползла. Он спрятался под лабораторным столом и закричал: «Вертолет летит! Поехали!» Скрип пуль за окном, от которого болели зубы, наконец-то ненадолго прекратился. Слегка спокойный голос Линь Чена звучал так: «Дуань Ян, у меня осталось 12 часов, если не будет лекарств?» Молодой врач напряженно посмотрел на него и сердито спросил: «Чего вы беспокоитесь? Конечно, будут. Я врач или вы?» «Понимаю», — Линь Чен слегка улыбнулся, кивнул и отпустил руку. «Сначала иди и оцени ситуацию». Дуань Ян кивнул. Он набрался смелости, вылез из-под экспериментального стола и осторожно открыл дверь в комнату с обезьянами. Клетки с обезьянами повсюду обрушились, и крики макак-резусов чуть не пронзили его уши. Дуань Ян, спотыкаясь, воспользовался слабым проблеском света из-за занавесок, чтобы найти выход наружу. Его руки постоянно царапали острые когти обезьян, торчащие из клеток, но он не издавал ни единого крика боли. …… В переулке небольшая группа солдат Зарату прорвалась с тыла, и в конце их тут же обстреляли из пулеметов. «Оставьте меня в покое». Син Цунлянь стоял в конце движущейся толпы. Он коротко что-то сказал в коммуникатор, отошел от группы и мгновенно переместился в здание завода. Капитан полиции, вооруженный пистолетом, быстро поднялся на четвертый этаж. В прицеле он увидел, как множество жителей Гаомэн, стиснув зубы, несутся вперед. В центре группы виднелись две белоснежные носилки. На носилках Дуань Ваньшань лежал с закрытыми глазами, совершенно не осознавая происходящего вокруг. Син Цунлянь убрал дуло ружья и направил его на солдат Зарату, которые постепенно приближались к большой группе. …… Дуань Ян отдернул горизонтально висящие на стене обезьяньей комнаты шторы, впустив солнечный свет, отчего ему пришлось закрыть глаза. Он оглянулся на лабораторию. Лу Цзя уже последовал за ним из самой дальней комнаты, но фигура Линь Чена так и не появилась. Дуань Ян снова поспешил обратно. Солнечный свет из комнаты с обезьянами создавал слабое свечение в самой дальней части лаборатории. Линь Чен опирался на экспериментальный стол, и тусклый свет отбрасывал на его лицо сине-серый оттенок. Дуань Ян попытался поднять его, но Линь Чен положил руку ему на запястье и покачал головой. Хотя Линь Чен не произнес ни слова, Дуань Ян мгновенно понял, что имел в виду консультант. «Нет. Невозможно!» Взгляд Линь Чена оставался ясным и твердым. В его глазах мелькнула нотка нежности, которая мгновенно расслабила его, словно он соглашался на его просьбу. Дуань Ян перестал нести чепуху. Он понес Линь Чена на спине и уже собирался выбежать на улицу. Линь Чен внезапно сказал: «Ты что, просишь меня стать мишенью для тебя?» Дуань Ян в панике стоял на месте, когда Линь Чен соскользнул с него. Господин консультант опирался на лабораторный стол и даже не мог встать, но всё же сказал: «Помоги мне выйти». Что касается внезапной и настойчивой просьбы Линь Чена, Дуань Ян не усомнился в его словах. Ему оставалось лишь обнять Линь Чена за подмышку и вытащить его прочь. Когда он уже собирался войти в дверь, Линь Чен внезапно сильно закашлялся, согнувшись в локте. Он с болью сказал: «Подождите-ка. Вы надавили на мою рану». Дуань Ян поспешно отпустил руку. В тот же миг, как он отпустил его, Линь Чен каким-то образом собрался с силами, вытолкнул его наружу и молниеносно захлопнул деревянную дверь лаборатории. Дуань Ян тяжело упал на землю, а находившаяся рядом с ним макака-резус закричала. Он отчаянно карабкался вверх. Он не понимал, что случилось с Линь Ченом, но без колебаний сжал кулак, пытаясь ударить и разбить стеклянную верхнюю часть деревянной двери. У дверей Линь Чен, слабея, словно рушился. Глядя на спокойное лицо этого молодого человека, который был всего на несколько лет старше его, Дуань Ян не смог удержаться и крикнул: «Ублюдок! Не смей меня спасать! Пойдем вместе!» Линь Чен уже рассчитал мысли Дуань Яна. Он с трудом держался за деревянную дверь. В другой руке на мгновение появился холодный блеск скальпеля. Он легко прижал скальпель к шее. "Что ты делаешь?!" Слёзы мгновенно потекли по лицу Дуань Яна. После второго удара стекло внезапно разлетелось вдребезги. Линь Чен отступил на полшага назад и упал на землю, но все еще крепко держал скальпель. Он спокойно сказал: «Во-первых, если ты возьмешь меня с собой, то под градом пуль тебе будет трудно добраться до вертолета». «Во-вторых, я только что обнаружил, что звук взрыва с завода постепенно приближается к зданию, в котором мы находимся. Я приблизительно оценил время детонации, и здание, где мы находимся, взорвется примерно через пять минут. Со мной ты никогда не сможешь выбраться из зоны взрыва за такой короткий промежуток времени. Есть даже большая вероятность, что тебя кто-нибудь убьет. Будьте благоразумен. Живи и отомсти за меня». Он моргнул и торжественно произнес: «Я досчитаю до трех. Убирайся, сейчас же». …… Син Цунлянь, отвечавший за прикрытие отступления, гордо стоял на четвертом этаже заводского здания. Он убил последнего солдата, попавшего ему в поле зрения, и приготовился к эвакуации. Он отодвинул деревянный стол и с помощью прицела слегка начертил дугу, пытаясь убедиться, что все цели уничтожены. Именно эта крошечная дуга заставила его сердце забиться с невероятной скоростью. Вся кровь прилила к сердцу за такое короткое время, что его конечности онемели от холода, и ему показалось, будто его душа вырвалась из тела. Он увидел Линь Чена. Какого черта он его увидел? Линь Чен согнулся пополам и кашлял. Он оттолкнул стоявшего рядом мужчину и, прислонившись к деревянной двери, держал клинок у шеи, словно разговаривая с человеком за дверью… Син Цунлянь, думая о нем день и ночь, решил, что это иллюзия, поэтому он сильно прикусил кончик языка, чтобы проснуться. Фигуры Линь Чена не было. Молодой человек стиснул зубы, повернул голову и ушел, по его лицу текли слезы, оставив после себя лишь осколки стекла. Син Цунлянь почувствовал, что его всего трясет. Он потянул его за воротник и, направив на него микрофон, дрожащим голосом произнес: «Остановите взрыв. Остановите все взрывы. Прекратите этот чертов взрыв. Вы меня слышите?!» Глава 193 Из гарнитуры доносился какой-то беспорядок. Син Цунлянь не тратил времени на размышления о том, сбой ли это связи или что-то ещё. Его мозг был полностью занят появлением Линь Чена, и в нём роились бесчисленные мысли, которые, казалось, вот-вот взорвутся. И одна из самых ужасающих возможностей заключалась в следующем: если он не сможет спасти Линь Чена, если Линь Чен уже перерезал шею этим клинком, что ему делать? В тот момент Син Цунлянь испытал страх, которого никогда в жизни не испытывал. Он нервничал так же, как когда впервые брал в руки пистолет и убивал человека. Однако реальность не позволяла ему думать об эмоциях или возможных последствиях, потому что он внезапно услышал новости из гарнитуры. «Босс, это взрывчатка С4, которая детонирует в фиксированное время. Её невозможно остановить». В наушниках в голосе Е Чжу едва уловима дрожь. «Понимаю». Син Цунлянь мгновенно пришёл в себя. Он тут же убрал пистолет, спустился вниз и крайне спокойным тоном сказал человеку на другом конце гарнитуры: «Чжао Ху, я иду на второй этаж. Прикрой меня». На чердаке мужчина, только что закончивший убийство, складывал свой шелковый шарф. Услышав это, он чуть не порвал сиреневый шелковый шарф в руке. «Босс, что случилось? Не рискуйте! Вы сможете сбежать, если поспешите туда?» Один и тот же звук одновременно передавался в несколько мест, где другие участники миссии выполняли свои задачи. Ван Чао уже сидел в каюте, но слова Син Цунляня заставили его в шоке резко встать. Перед ним был световой экран, на котором менялись 7 точек, обозначающих положение каждого человека. Красная точка, обозначающая Син Цунляня, начала стремительно двигаться к самой опасной зоне, которая вот-вот должна была взорваться. «Босс, успокойтесь. Что, черт возьми, случилось? Всё кончено!» Первобытный лес, встревоженный взрывом и выстрелами, задрожал от беспокойства. Темные, похожие на облака птицы устремились в небо, заполнив его пеленой. Ван Чао смотрел на окутанную дымом и пылью территорию завода вдали. В наушниках он слышал шум ветра, кирпичей, редкие выстрелы и ровный голос Син Цунляня: «Линь Чен в том здании». В одно мгновение Ван Чао тоже почувствовал, как будто его сердце остановилось после удара током. После короткого шока он внезапно закричал: «Как это возможно? Этого не может быть! Босс, не будьте импульсивны!» «Он внутри». Глубокий голос Син Цунляня звучал как виолончель, играющая в ночной темноте. Ван Чао мгновенно протрезвел. Он крепко вцепился в край стола и попытался успокоиться, но как ему это сделать? Все его мышцы были напряжены и дрожали. Почему это произошло?! «Ван Чао, найди мне кого-нибудь на помощь. Остальные отступают согласно первоначальному плану», — снова раздался голос Син Цунляня. Ван Чао не понимал, как его босс может говорить таким твердым тоном в такой ситуации. Он глубоко вздохнул и, глядя на экран, произнес слово в слово: «Кан Ан, оставайся на своей позиции. Переместись на Т4 через 3 минуты и помоги боссу». …… Гонка со временем оказалась гораздо более изнурительной, чем предполагалось. Сзади раздалась очередь выстрелов. Син Цунлянь рухнул на землю и перекатился через обломки. Пуля подняла позади него клубы дыма и пыли, а осколок вонзился ему в икру. В условиях полного хаоса любая мелочь могла убить, но любое внимание к деталям замедлило бы его. «Чжао Ху!» — Син Цунлянь вскочил и продолжил бежать. «Простите, босс». Стрелок, лежавший на высотном здании, с невероятной скоростью нажал на курок. Он даже не стал больше рассчитывать баллистику и, руководствуясь исключительно инстинктом, убил всех, кто осмелился преградить путь бегущему от смерти человеку. «Осталось четыре минуты», — снова раздался голос Е Чжу. Всё больше и больше жителей Гаомэн толпились на пароме, из-за чего плавучий маяк сильно трясло. Ван Чао по-прежнему крепко держался за угол стола. Он неподвижно смотрел на красную точку на световом экране, которая неслась к заводскому зданию, готовому взорваться без всякого тактического укрытия, и желал, чтобы время замедлилось хотя бы немного. Но он давно знал, что подобные физические явления в этом мире невозможно изменить человеческой волей. Он мог лишь наблюдать и ждать результата. После бесчисленных опасностей для жизни Син Цунлянь наконец спустился вниз по лестнице здания. Он был слишком спокоен, чтобы оставаться спокойным, потому что понял, что умереть вместе с Линь Ченом тоже было правильным решением. Все прежние жгучие эмоции были полностью подавлены. Вся территория завода в его глазах превратилась в холодные, неестественные линии. Он прекрасно понимал назначение завода, на котором находился Линь Чен, и именно поэтому в конце концов решил его взорвать. Внизу было заложено достаточно взрывчатки, чтобы взорвать здание завода и убить всех солдат, пытавшихся его спасти. И действительно, небольшая группа хорошо вооруженных солдат Зарату пыталась ворваться в здание. Двое из них резко повернули оружие, но прежде чем они успели нажать на курок, их лбы были пронизаны кровавыми дырами. Син Цунлянь нажал на курок. Пули разлетелись, словно кнуты, и внезапно раздался звук пронзающего плоть тела. Одновременно с этим пуля попала ему в плечо. Интенсивный выброс адреналина лишил его боли. Наконец он добрался до фасада здания. Увидев разбросанные по полу трупы, он поднял взгляд на здание с разбитыми окнами и без колебаний бросился внутрь. В его голове быстро развернулся план заводского здания в шахтерском районе. Он спустился на последний этаж и в конце коридора, среди непрерывно тянущихся линий, обнаружил лабораторию. «3 минуты». Обратный отсчет был повторно показан по каналу связи. После этого никто ничего не сказал. Син Цунлянь распахнул дверь ногой, и перед ним предстала лишь темнота. Смутно разглядев раздвижную стеклянную дверь, он поднял пистолет. Ему было плевать, пуленепробиваемый он или нет, и он нажал на курок, проводя дулом слева направо. Стекло внезапно разбилось, издав звук, похожий на скрежет зубов. Он прорвался сквозь стеклянную завесу, увидев беспорядочную груду столов и стульев, а также развалившееся экспериментальное оборудование. Он вычислил конечное местоположение Линь Чена и выбил дверь ногой. Внезапно в комнату хлынул солнечный свет. Группа обезьян зарычала, но звуки и свет исчезли. Он видел только дверь в конце коридора; белоснежную деревянную дверь с разбитым стеклом в верхней половине. …… Линь Чен лежал на полу. Пол в лаборатории был немного холодным. Хотя кондиционер выключили, всё равно было холодно. Он невольно свернулся калачиком, на мгновение подумав, что, возможно, мертв, но ощущение одновременно жизни и смерти все равно было разным. По крайней мере, казалось, что он все еще может думать. Конечно, как только он прогнал Дуань Яна, его мысли полностью остановились. Теперь всё превратилось в лужу грязи, всё, что касалось Син Цунляня, снова заполнило все уголки его сознания. Иногда это был Син Цунлянь, который курил, иногда — Син Цунлянь, который убирал комнату, а чаще всего — Син Цунлянь, который смотрел на него своим красивым лицом. Его глаза были глубокими и спокойными, но он не произносил ни слова. Эти воспоминания светились каким-то светом; каждый кадр был настолько четким, что его можно было коснуться, отчего пальцы слегка дрожали. Ему всегда казалось, что он что-то говорит Син Цунляню. Возможно, это было «Прости» или «Я люблю тебя». И до сих пор у него не было времени думать о том, примет ли Син Цунлянь его вопрос по возвращении. Это по-прежнему должно быть возможно. Вероятно, самые драгоценные 30 секунд в конце своей жизни он потратил на тщательное обдумывание этого вопроса и, чтобы утешить себя, дал себе ответ, посчитав его вполне удачным. Но когда он ответил на этот вопрос, последовали и остальные. — Что произойдет, когда Син Цунлянь вернется и узнает обо всем этом? Хотя наилучшим вариантом было бы заставить Син Цунляня думать, что он пропал без вести и его никогда не найдут, учитывая характер Син Цунляня, вполне возможно, что он, следуя всем подсказкам, укажет на этот заброшенный шахтерский район. — Ну и что, если Син Цунлянь найдет его тело? На мгновение Линь Чен надеялся, что руины этого заводского здания полностью погребут его тело, и скорость коррозии в тропическом лесу быстро превратит его в груду костей, которую никто не узнает. После того, как Син Цунлянь или Ван Чао найдут это место, его, возможно, не найдут. Даже если найдут, это не будет слишком печально. Он чувствовал, что не может представить себе, чтобы Син Цунлянь был убит горем. В конце концов, по его мнению, такие люди, как Син Цунлянь, не должны испытывать душевную боль, и он не должен быть тем, кто причиняет боль другому человеку. Линь Чен внезапно начал сожалеть о том, что признался в любви именно тогда. Если бы он не рассказал обо всем этом, возможно, это не причинило бы столько боли любимому человеку. Время нельзя было повернуть вспять, и принятое решение нельзя было изменить. Раз он мужчина, как он мог быть таким безответственным? Хотя он был на грани смерти, он внезапно обнаружил, что на самом деле не хочет умирать. Он хочет жить. Если этот мир действительно такой, каким его описывала книга «Секрет», то он хотел жить. Он уперся головой в землю, пытаясь подняться. …… Именно это увидел Син Цунлянь, открыв белоснежную деревянную дверь. Хотя и до этого он боялся того, что произойдет, если Линь Чена не будет за дверью. Но как только он увидел пол лаборатории, все эти сцены нахлынули на него, словно прилив. Линь Чен лежал, свернувшись калачиком, на земле. Его щеки были слегка впалыми, а глаза пугающе большими. На лице, локтях и всей открытой коже были ссадины разной степени тяжести, и на землю капало ужасное количество крови, но Син Цунляня больше всего беспокоили не эти раны. Увидев его, Линь Чен слегка повернул голову и прищурился. Его расфокусированный взгляд был полон сомнений. Затем он рассмеялся. Син Цунлянь ясно увидел в его глазах самоуничижительную улыбку Линь Чена, и его сердце, казалось, сжалось от какой-то внешней силы. Он шаг за шагом подошёл и присел на корточки, на мгновение растерявшись, не зная, как поднять Линь Чена. Внезапно Линь Чен протянул руку и положил её себе на запястье. От температуры ладони его пробрала дрожь. Син Цунлянь медленно опустил голову и посмотрел на бледные пальцы, покоившиеся на его запястье, словно на страдающую душу, не желающую попасть в ад и цепляющуюся за единственную спасительную нить. Наконец, настойчивый звук в наушниках снова донесся до его ушей. «Босс, это действительно А'Чен Геге?» — спросил Ван Чао. «Осталось две минуты и тридцать секунд. Поторопитесь, босс!» — Е Чжу издал редкий для себя рык. Однако движения Син Цунляня оставались медленными. Одной рукой он держал Линь Чена за затылок, а другой с силой нажимал рукой ему в колено, крепко удерживая человека на руках. Только в тот момент, когда он поднял Линь Чена, он почувствовал жар паяльника. Как у обычного человека может быть такая высокая температура тела? В этот момент темные глаза Линь Чена, которые до этого смотрели на него, слегка мелькнули. Он услышал, как Линь Чен хриплым голосом спросил: «Хотя это слишком похоже на кино, неужели я сплю?» «Это я». Син Цунлянь встал, держа на руках Линь Чена. Всего двумя словами он ясно увидел, как глаза Линь Чена покраснели, а слёзы хлынули потоком. Словно пытаясь скрыть свои внезапные, хрупкие эмоции, Линь Чен уткнулся головой ему в грудь. Син Цунлянь даже не мог понять, вызвано ли тепло в его груди его собственными чувствами или слёзами Линь Чена. Он склонил голову и поцеловал Линь Чена в макушку. Запах крови, грязи, соленого пота и чистое, холодное дыхание Линь Чена смешались, словно проникая в его душу. Он крепко обнял Линь Чена, повернулся, пнул клетку с обезьяной под ногами и побежал прочь. Глава 194 Линь Чен считал, что ему следовало упасть в обморок, потому что это соответствовало бы логике фильма. Но он всегда оставался трезвым; будь то появление Син Цунляня, движение при объятиях или даже фраза «это я», он явно это ощущал. Потому что ему нужно было не засыпать, чтобы его сновидческое воссоединение не оказалось мимолетным. Он крепко вцепился в воротник грубой боевой формы Син Цунляня, наблюдая, как кровь течет из плеча другого. Его уши были совершенно не напряжены, наполненными фоновым шумом различных выстрелов и взрывов. Все эти детали казались бесконечно растянутыми. Син Цунлянь крепко обнял его и спрыгнул с лестницы. Они пронеслись за угол, увернувшись от пули, и продолжили бежать. С самого начала и до конца лицо Син Цунляня оставалось неподвижным, как и его руки. Пронизывающий ветер, обломки кирпичей и пыль обдували его щеки. Они выбежали из здания завода, когда дым и пыль заполнили небо. Он не помнил, как далеко они пробежали, но на мгновение все пространство задрожало, словно кто-то нажал кнопку паузы, и все вещества были задержаны, а затем внезапно выпущены. Син Цкнлянь, похоже, это заметил, или, возможно, обратный отсчет в его наушнике подошел к концу. Он крепко схватил Линь Чена, а затем внезапно бросился за груду кирпичей, полностью прикрыв его своим телом. Он даже использовал свою руку в качестве подушки для головы и шеи Линь Чена, чтобы предотвратить его травмы. Навстречу Син Цунляню Линь Чен услышал лишь его мягкий голос: «Не бойся». Затем раздался оглушительный взрыв. Только в этот момент Линь Чен понял, что, находясь так близко к месту взрыва, звук может быть таким громким; словно всё в мире рушилось, а ударная волна, казалось, раздробила его плоть и кровь. Линь Чен крепко вцепился в спину Син Цунляня, чувствуя силу ударной волны, опрокидывающей груду кирпичей, упавших на Син Цунляня. Это только заставило его ещё крепче прижаться к нему. В этот момент он как никогда прежде верил в их способность выжить. …… Когда на заводе произошёл взрыв, Кан Ан выполнял свою секретную миссию в отведённой зоне. Звук обратного отсчета в наушниках не прекращался, и ему хотелось отрастить крылья и броситься на помощь бегущему человеку, но он мог только оставаться на месте, постоянно нажимая на курок. Время неумолимо сокращалось, но расстояние оставалось небольшим. Звук обратного отсчета наконец прекратился. После громкого взрыва здание завода рухнуло, и большая часть этажей взлетела в воздух. Ударная волна и дым заставили его упасть на землю. Прошло много времени, прежде чем он постепенно смог услышать тревожные голоса в наушниках. «Никого не вижу. Кан Ан, быстро доложите!» «Где босс?! Вы видели босса?!» «Они в безопасности? Кан Ан, ты идиот, расскажи мне!» Резкий голос Ван Чао вот-вот должен был пронзить его барабанные перепонки. Кан Ань вырвал кровью и, едва удерживаясь на ногах, уставился на окутанные туманом руины. Коричнево-серый дым и пыль почти не позволяли ему открыть глаза. Он мог лишь прищуриться. Прошла минута, потом две, потом пять… Перед ним воцарилась мертвая тишина, и даже тревожный голос в наушниках затих. Кан Ан прикрыл кровью губы и зубы, закричал и в панике бросился вперед. В этот момент он увидел высокую, ошеломленную фигуру, медленно выглядывающую из-за слоев дыма и пыли и выходящую из запретной зоны смерти. Увидев фигуру во всей красе, Кан Ан отступил на два шага назад и чуть не упал на пятую точку. Син Цунлянь посмотрел на своего подчиненного, который почти бросился ему вслед, и спокойным тоном сказал всем в канале: «Хорошо, лаоцзы жив. Продолжайте свою работу». «Босс!» «Босс, если с вами все в порядке, но с моим А'Чэнь Гэгэ тоже все хорошо? Это действительно А'Чэнь Гэгэ?» — в голосе Ван Чао послышалась обеспокоенность. Син Цунлянь опустил голову, лицо Линь Чена было покрыто серой пылью, но он все еще смотрел на него темными глазами. Син Цунлянь крепко держал его за воротник, словно боясь, что Линь Чен исчезнет, если он отпустит его. В конце передачи Син Цунлянь ответил Ван Чао: «Это он». Однако его ответ, похоже, заставил Линь Чена кое-что предположить. Он явно заметил, что Линь Чен нахмурился, и хриплым голосом, словно не пил воды несколько дней, спросил: «Ван Чао тоже здесь?» Спрятавшись за стену, Син Цунлянь перевел дыхание и понял, что Линь Чен явно беспокоится о безопасности Ван Чао. Син Цунлянь не знал, что сказать, поэтому, взвесив человека у себя на руках, который был почти невесомым, холодно произнес: «Перестань беспокоиться о других. Всем им лучше чем тебе». Но если бы это был Линь Чен, то, пока он жив, он бы постоянно думал об этом. Затем он услышал, как Линь Чен нервно спросил: «Вертолет уже взлетел?» "Нет." «Могу ли я попросить вас спасти кого-нибудь еще?» Эта фраза крайне разочаровала Син Цунляня. Во-первых, тон Линь Чена был слишком вежливым, а во-вторых, он сразу подумал, что человек, которого Линь Чен хотел спасти, — это тот молодой человек, которого он только что силой увел. Вероятно, потому что Син Цунлянь не ответил, и ему показалось, что он просит слишком многого, Линь Чен, бросив взгляд, добавил: «Пожалуйста». В этот момент снайперская пуля пролетела мимо них и попала в засадную точку в правом заднем углу. Пуля попала в стену и издала пронзительный звук, словно от зубной боли. Линь Чен резко закрыл глаза. Син Цунлянь опустил его на землю, обнял за плечо, достал световой пистолет и начал использовать кирпичную стену как укрытие для отступления. После нескольких выстрелов звук пуль прекратился. Син Цунлянь повернул голову и почему-то с первого взгляда увидел черное кольцо на безымянном пальце левой руки Линь Чена. Син Цунлянь посчитал, что самым вопиющим зрелищем в его жизни, помимо глупого, навязанного Хуан Цзе поцелуя с Линь Ченом, было черное кольцо на безымянном пальце Линь Чена. «Кто тебе это дал?» — спросил он, а затем сказал каналу: «Кан Анч иди и спаси кого-нибудь». Сказав это, он снял наушники, вставил их в ухо Линь Чену, поднял его и продолжил отступать. Линь Чен был явно ошеломлен. «Скажи им, кого ты хочешь спасти». Взгляд Син Цунляня упал на кольцо на шее Линь Чена, когда он услышал, как Линь Чен очень спокойным тоном обратился к человеку на другом конце гарнитуры: «Китаец. Его зовут Дуань Ян. Рост около 185 см, большие глаза, короткие волосы. Он только что направился к вертолетной площадке. Он еще не взлетел. Возможно, что-то случилось. Пожалуйста, подтвердите, жив ли Дуань Ян или мёртв». Это был действительно Линь Чен. Он всегда был трезв, независимо от ситуации. Син Цунлянь продолжал отступать, держа Линь Чена на руках. Путь впереди был расчищен. За исключением редких пуль, на пути они не встретили особых препятствий. Дым и пыль все еще были густыми. Син Цунлянь затаил дыхание, но услышал, как Линь Чен произнес несколько слов в гарнитуру. Это были лишь успокаивающие фразы вроде «Я в порядке» и «Я скоро буду». Должно быть, он разговаривал с Ван Чао. Син Цунлянь с недовольством посмотрел на человека у себя на руках. Наконец, Линь Чен, казалось, заметил его недовольство. Внезапно он обнял его за шею, прислонился к плечам и слабо спросил: «Что ты сказал?» Син Цунлянь поджал губы, словно сосредоточившись на беге, и не произнес ни слова. Вскоре отчетливо послышался шум воды. Паром был уже почти в пределах досягаемости. Он даже мог видеть неудержимое волнение на лице Ван Чао. «Прости». Незадолго до посадки на лодку он вдруг услышал, как Линь Чен тихонько продолжает говорить у него за шеей. Выражение лица Син Цунляня помрачнело, когда он вошел в каюту, держа на руках Линь Чена. Первый этаж парома уже давно был занят перепуганными жителями Гаомэн. Ван Чао уже бросился вперед, словно ему нужно было сказать им тысячи слов. Син Цунлянь бросил на подростка испепеляющий взгляд, прежде чем направиться прямо на второй этаж. Он распахнул дверь капитанской каюты и захлопнул её, заперев болтливого подростка снаружи. Он вытащил наушники из уха Линь Чена, выбросил их и уложил его на кровать. Одним этим простым движением он смог ясно увидеть страдальческое выражение лица Линь Чена. Линь Чен был так слаб, что едва мог говорить. Син Цунлянь наклонился и приблизился к Линь Чену. Он чувствовал горячее дыхание другого на своем лице. Син Цунлянь подумал, что это слишком похоже на фразу из третьесортного сериала, но не удержался и спросил: «Ты понимаешь, что сделал не так?» Линь Чен едва открыл глаза, немного подумав, но серьезным тоном ответил: «Это слишком опасно. Мне не следовало позволять твоим людям рисковать жизнями ради спасения моего друга, но…» «Линь Чен», — торжественно окликнул Син Цунлянь. Он изо всех сил старался подавить все эмоции страха, беспокойства, напряжения и душевной боли, накопившиеся за последние десять минут. Он посмотрел на небо, затянутое дымом, а затем на человека на кровати, который за несколько дней так сильно похудел и изуродовался. Одной рукой он обнял Линь Чена, протянув руку от пояса до лопатки, и сказал: «Это всё мелочи. Во-первых, не говори со мной умоляющим тоном. Я сделаю для тебя всё что угодно. Ты должен воспринимать это как должное. Во-вторых…» Он глубоко вздохнул и спокойно сказал: «Когда ты вытолкнул этого… — Дуань Яна — за дверь и заперся внутри, ожидая смерти, ты когда-нибудь думал о том, что я буду делать?» Линь Чен на мгновение задохнулся. Его глаза были красными, и слезы, которые еще не текли, стекали из уголков глаз к волосам. Он безучастно посмотрел на Син Цунляня и наконец сказал: «Прости. Мне очень жаль». Когда Син Цунлянь посмотрел на бледное, бескровное лицо Линь Чена, на кровавые пятна от ссадин на его лице и на слёзы, стекающие по покрытой сажей щеке, оставляя четкий след, он почувствовал, как все вокруг внезапно затихло. Дым и выстрелы словно замерли, когда Линь Чен крепко обнял его обеими руками. «Пожалуйста, подумай об одном, прежде чем в следующий раз захотеть пожертвовать своей жизнью…» Син Цунлянь поцеловал горячую кожу у него за ухом и медленно произнес: «Что мне делать, если ты умрешь?» Линь Чен мгновенно запаниковал. «Я не знаю. Прости. Я не знаю…» Син Цунлянь крепко обнял Линь Чена, пытаясь замедлить сердцебиение и сделать его менее опасным. Никто из них не произнес ни слова. «Почему ты так сильно похудел?» — тихо спросил он. «Потому что я скучал по тебе». «Линь Чен». "Хм? «Ты очень худой». «Ну, потому что я очень по тебе скучал». Глава 195 Тело Син Цунляня пропитано запахом пороха, исходящим от огнестрельного оружия и взрывчатки, взорвавшей всю шахту. Вероятно, это был самый близкий момент в жизни Линь Чена к той железной крови, которая была присуща Син Цунляню. Однако сейчас говорить что-либо или задавать какие-либо вопросы казалось излишним. Дыхание Син Цунляня постепенно замедлилось в ушах Линь Чена, словно горячее молоко, пропитанное медом, и его начало клонить в сон. Пальцы Линь Чена постепенно расслабились, но когда он уже почти погрузился в глубокий сон, что-то в его сердце словно напомнило ему об этом. Он энергично потряс раненую руку, и боль внезапно разбудила его. «Где Дуань Ян? Он еще жив?» Он внезапно открыл глаза и спросил. Едва заметные движения Линь Чена не ускользнули от внимания Син Цунляня. Син Цунлянь отпустил его объятия и, приподнявшись на краю кровати, поднял распухшую и почти гнилую руку Линь Чена. Его лицо тут же похолодело, но не только из-за раздражающего металлического кольца на левом пальце Линь Чена. По крайней мере, так убеждал себя Син Цунлянь. Линь Чен слегка сжал пальцы. Хотя его движения все еще были нервными, он нежно посмотрел на Син Цунляня. «Не сердись. Подожди, пока я все объясню». Да, черт возьми, любовь моя. Син Цунлянь чувствовал, что навыки Линь Чена — это просто результат самообучения. Короче говоря, когда Линь Чен смотрел на него таким спокойным, но ласковым взглядом, он мог лишь послушно поднять только что брошенные на пол наушники и узнать о последних успехах. В этот момент раздался сильный стук в дверь. Хотя было совершенно очевидно, что Ван Чао подслушивал снаружи, теперь, когда подросток осмелился отчаянно стучать в дверь, это означало, что произошла чрезвычайная ситуация. «Босс, босс, откройте дверь!» — слабый голос Ван Чао раздался из-за двери. Линь Чен тоже оперся на кровать и хотел сесть. Син Цунлянь бросил на лежащего на кровати предупреждающий взгляд и пошел открывать дверь. Прежде чем он успел что-либо сказать, Ван Чао произнес: «Босс, доктор Дуань умирает». Син Цунлянь глубоко вздохнул. Хотя он понимал, что смерть может стать облегчением для Дуань Ваньшаня, в данный момент он всё ещё чувствовал, что смерть слишком жестока и не даёт никому шансов на спасение. Внезапно сзади раздался слабый голос Линь Чена: «Доктор Дуань… Какой Дуань?» Син Цунлянь обернулся и увидел, что лицо Линь Чена стало на два градуса бледнее, чем прежде. Даже кровь с его губ высохла, и он выглядел не лучше листа бумаги. Он снова увидел страх в глазах Линь Чена: «Дуань Ваньшань?» Линь Чен спросил. Услышав это имя из уст Линь Чена, Син Цунлянь тоже почувствовал неладное. В конце концов, это был Линь Чен, и он уже догадался, просто взглянув на выражение его лица. «Отведи меня туда». Линь Чен наконец с трудом поднялся. Ван Чао сбежал на пол рядом с кроватью Линь Чена и мгновенно присел на корточки, выглядя растерянным. «А'Чэнь Гэгэ, почему ты так тяжело ранен? Что ты собираешься делать?» Конечно, Син Цунлянь не хотел брать Линь Чена к Дуань Ваньшаню. Нынешнее положение Линь Чена явно не располагало к печальному расставанию. «Отвези меня туда», — снова настаивал Линь Чен. «Если Дуань Ян еще жив, пожалуйста, скажите мне, чтобы он поскорее вернулся. Поторопитесь…» Голос Линь Чена дрожал, но он заставил себя сохранять спокойствие. Очевидно, он останется в сознании и с широко раскрытыми глазами, даже если кто-то приставит пистолет к его виску и нажмет на курок. Выражение лица Син Цунляня снова помрачнело. Он подошел к изголовью кровати Линь Чена и спросил: «А что, если я скажу нет?» Линь Чен ничего не ответил. Он просто схватил Син Цунляня за руки. Из-за того, что он держал их очень крепко, из его ладони потекла кровь, смешанная с гноем. Из гарнитуры раздался голос Кан Аня. Син Цунлянь прислушался, посмотрел на Линь Чена и сказал человеку на другом конце гарнитуры: «Доктор Дуань умирает. В целях обеспечения безопасности, заберите Дуань Яна и эвакуируйте его как можно скорее». Не успев договорить, Линь Чен снова заговорил: «Пока что не говорите Дуань Яну, что доктор Дуань вот-вот умрет». Линь Чен говорил спокойным, но гневным тоном: «Боюсь, он сойдет с ума по дороге, и это будет опасно. Пусть они просто отступят как можно скорее». После того как Линь Чен закончил говорить, он начал сильно кашлять и, с трудом поднимаясь с кровати, попытался встать. «Не рассказывайте доктору Дуань Яну об этом. Просто отступайте как можно скорее», — приказал Син Цунлянь по просьбе Линь Чена. Хотя ему очень хотелось немедленно вырубить Линь Чена, он мог лишь наклониться, поднять человека и выбежать за дверь. …… Дуань Ян почувствовал, что что-то происходит. Он не мог точно описать это чувство, словно кто-то сильно ударил его по голове кувалдой. Всего несколько минут назад человек в маске, похитивший его и доставивший в Дану, был аккуратно и чисто убит шальной пулей. Когда Лу Цзя умер, он лежал на спине с широко открытыми глазами и с выражением нежелания умирать. Но пуля подействовала быстро, и он умер, не успев произнести ни слова. Без Лу Цзя Дуань Ян, очевидно, не смог бы сесть в вертолет. В тот момент он смотрел на небо, совершенно растерянный. Он понятия не имел, зачем все это. Взрыв на заводе сбил его с ног. Он лежал среди обломков, глядя на неописуемое небо, слишком ленивый, чтобы пошевелить пальцем. Теперь казалось, что смерть Линь Чена бессмысленна, и он тоже погибнет. Затем он услышал отдаленный голос. Кто-то звал его по имени. Ему показалось, что это слуховая галлюцинация. Он даже подумал, что его зовёт учитель. Дым в небе словно сливался в лицо, которое всегда было серьёзным и красивым. Учитель был одет в строгий серо-дымчатый костюм и клетчатый кашемировый шарф. Он положил руку на руку и поправил свои не совсем отработанные движения при вышивании. В этот момент Дуань Ян почувствовал, будто его сильно ударили молотком. Он с трудом поднялся с земли. Из-за взрыва вокруг него воцарилась тишина, слышен был только грохот и обрушение стены. В следующее мгновение кто-то поднял его. Перед ним появилось лицо, раскрашенное разноцветной краской. Мужчина показал рот, полный белоснежных зубов, и спросил: «Вы Дуань Ян?» Дуань Ян открыл рот и обнаружил, что не может говорить, поэтому мог лишь неохотно кивать головой. «Хорошо, пойдем со мной». Пока он говорил, мужчина схватил его и побежал прочь. Дуань Ян хотел задать такие вопросы, как «Кто ты?» и «Почему ты меня спасаешь?», но когда появилась искорка надежды, эти глупые вопросы отпали. Он изо всех сил закричал: «У меня еще есть друг в том здании. Можешь…» «Ты что, дурак?!» — обернулся собеседник. — «Консультант Линь, верно? Конечно, это он попросил меня спасти тебя!» В бешеном беге Дуань Ян взволнованно воскликнул: «С консультантом Линем все в порядке? Он нездоров. Будьте осторожны, чтобы он снова не пострадал…» Дуань Ян всю дорогу шел бессвязно, но как только добежал до разрушенного здания фабрики, он отчетливо увидел человека, который помог ему спастись. Мужчина бросил на него глубокий, странный взгляд, и у Дуань Яна снова возникло дурное предчувствие. Когда мужчина уже собирался что-то сказать, он внезапно замолчал и просто произнес: «Поторопитесь. Лодка скоро отплывет». …… Когда Линь Чен увидел умирающего пациента на кровати в комнате, он не понимал, как всё дошло до такого. Должно быть, кто-то над ним где-то сильно подшучивает. Кроме этого, объяснения не было. Ван Чао быстро притащил стул со спинкой, и Син Цунлянь усадил его на него. На самом деле, у него совсем не было сил, чтобы удержаться в сидячем положении. Син Цунляню ничего не оставалось, как снова обхватить Линь Чена руками, так что тот едва мог усидеть на месте. В самом начале он уже слышал подробное описание доктора Дуана от госпожи Цзян и Дуань Яна. Линь Чен всегда считал, что это должен быть красивый, добрый и вежливый врач, а может быть, даже такой, от одного взгляда на которого пациентки краснели бы. Человек на кровати был очень далек от таких описаний в его памяти. Хотя он едва различал красивые черты лица под тонкой кожей другого человека, учитель, о котором мечтал Дуань Ян, явно не должен был быть таким. Он слегка наклонился и взял в руки иссохшие пальцы Дуань Ваньшаня. Дуань Ваньшань, казалось, что-то почувствовал. Он заставил себя открыть глаза и посмотрел на Линь Чена с мягким и спокойным выражением лица. Хотя Дуань Ваньшань, вероятно, не мог говорить, в тот момент Линь Чену казалось, что одним лишь взглядом он заглянул ему в самые глубины души. Ему было так грустно на душе, что он даже не знал, стоит ли рассказывать Дуань Ваньшаню о Дуань Яне. Это была действительно сложная ситуация. Если бы Дуань Ваньшань ничего не знал, разве это не было бы нормально? Он беспомощно посмотрел на Син Цунляня, и тот кивнул ему в ответ. Линь Чен повернул голову и сказал Дуань Ваньшаню: «Дуань Ян был со мной все эти дни. Нас по ошибке похитили сюда, поэтому… пожалуйста, подожди еще немного. Он скоро будет здесь». Мужчина на белоснежной простыне моргнул, его взгляд был мудрым и спокойным. Линь Чен на мгновение ясно увидел радость в его глазах, но радость сменилась отчаянием и беспомощностью. «О, это действительно… досадно». Линь Чен не знал, что сказать. Он мог лишь взять Дуань Ваньшаня за руку и сказать: «Он тебя очень любит. По дороге нас похитили… Я использовал книгу, чтобы обманом укрепить его веру. Я сказал ему, что если вера достаточно сильна, человек может всё. И он действительно поверил в это, продолжал говорить и уговаривать меня думать о ком-то и продолжать жить, повторяя эту тему снова и снова». Линь Чен взглянул на Син Цунляня и сказал: «Думаю, он делал это, потому что считал это эффективным. Всякий раз, когда он думал о тебе, его переполняла решимость выжить». Дуань Ваньшань моргнул, словно всё понял. Он посмотрел на них с улыбкой. «Ваша лженаука… в моём случае… не сработает». Линь Чену стало трудно дышать. «Я понимаю. Жизнь и смерть предопределены судьбой, но, пожалуйста, повидайся с ним в последний раз». В этот момент Син Цунлянь вставил гарнитуру в ухо. Через гарнитуру отчётливо доносились звуки бега и тяжёлого дыхания. На другом конце провода Кан Ан сообщал об их точном местоположении. В этот момент Линь Чен услышал, как Дуань Ваньшань медленно и беспомощно произнес: «Не кажется ли тебе, что… встреча в таком формате… слишком тяжела… для… умирающего человека, как я?» Конечно, Линь Чен понимал, о каких трудностях говорил Дуань Ваньшань. Когда он упомянул Дуань Яна, взгляд Дуань Ваньшаня уже говорил обо всем. Он не знал, какие перипетии привели к этому, но когда двум влюбленным людям приходится столкнуться с разлукой и смертью, не имея возможности выразить свои чувства, любые разговоры о «последней встрече» бессмысленны и сводятся лишь к сожалениям. Так как же им не сожалеть? Дуань Ваньшань, казалось, понял, о чём он думает. Он нежно сжал руку Линь Чена и сказал: «Я не буду жалеть об этом. Моя жизнь была очень осмысленной. Даже если это Дуань Ян, я верю, что хорошо его научил». Дуань Ваньшань посмотрел на них и сказал: «Господин Син знает». Син Цунлянь холодно ответил: «Я ни черта не знаю». «Тогда… тогда… что же будет с моими просьбами?» — с улыбкой спросил Дуань Ваньшань. «Почему ты угрожаешь мне перед смертью?» Линь Чен нахмурился и тихо кашлянул. По какой-то причине Син Цунлянь тут же ответил: «Хорошо, я обещаю. Хочешь увидеть своего ученика в последний раз?» Дуань Ваньшань не ответил на его вопрос. Он отвел взгляд и посмотрел на потолок. Его мысли словно унеслись в никуда. Из его уст вырвались какие-то едва слышные слова. После того как Линь Чен внимательно их определил, он понял, что это, должно быть, псалом. Сравню ли я тебя с летним днем? Ты прекраснее и нежнее. С одной стороны доносились вздохи Дуань Ваньшаня, находящегося на грани смерти. С другой — звуки выстрелов, бега и учащенного дыхания. Линь Чен чувствовал, будто его разрывает на части. Он снова крепко держал Дуань Ваньшаня за руку, но, казалось, что что бы он ни говорил, ему не удавалось остановить постепенное закрывание глаз Дуань Ваньшаня. Сильный ветер сотрясает нежные майские бутоны. А срок действия летней аренды слишком мал: «Второй этаж, 204». Линь Чен, глядя на лицо Дуань Ваньшаня, сообщил об этом людям на другом конце гарнитуры. Люди в конце уже ворвались в хижину и отчаянно отталкивали всех, кто вставал у них на пути. Голос Дуань Ваньшаня становился всё тише и тише… Порой око небес светит слишком ярко. И часто его золотистый цвет лица тускнеет; Звук отчаянных шагов наконец приближался. Голос Дуань Ваньшаня затихал. Дверь распахнулась настежь, и Линь Чен почувствовал легкость в руках. Он повернул голову к двери и посмотрел. Лицо Дуань Яна было размытым перед его глазами… Глава 196 Упрямая фигура неподвижно стояла у двери, не решаясь переступить порог. Син Цунлянь поднял взгляд. У молодого человека в дверях было оцепенение и шок, и время словно замерло в его бессловесных движениях. Лишь когда рука Син Цунляня отяжелела, он оправился от неописуемого потрясения. Он посмотрел вниз и увидел, что Линь Чен упал ему на руки и потерял сознание. «Входи», — холодно сказал он человеку в дверях, держа на руках Линь Чена. Он подвинулся и уступил ему стул. Однако, к его удивлению, молодой человек, медленно вошедший в комнату, был не так расстроен, как он ожидал. Хотя молодой человек продолжал пристально смотреть на лежащего на кровати врача средних лет, он постепенно оправился от шока. Словно что-то догадываясь, на лице молодого человека появилась горькая улыбка, выражающая недоумение по поводу происходящего. Син Цунлянь хотел всё объяснить; по крайней мере, он чувствовал, что если бы Линь Чен был трезв, он попытался бы что-нибудь сказать этому молодому человеку, но в данный момент любые слова казались лишними. Молодой человек по имени Дуань Ян опустился на колени перед больничной койкой и взял тонкую руку своего учителя. Хотя Син Цунлянь, очевидно, заметил пугающее покраснение в глазах Дуань Яна, он с удивлением обнаружил, что ни одна слезинка не скатилась. Сначала Дуань Ян подсознательно и автоматически проверил сердцебиение и пульс Дуань Ваньшаня, а затем осторожно закрыл глаза. Он склонил голову и осторожно, сдержанно поцеловал кончики пальцев Дуань Ваньшаня, словно любое дальнейшее движение могло разрушить его мечту. Син Цунлянь не мог вынести этой сцены. Он обнял Линь Чена и повернулся, пытаясь уступить место двум стоящим перед ним. Однако в этот момент он внезапно услышал очень спокойный голос позади себя: «Пожалуйста, подожди минутку». Син Цунлянь повернул голову и увидел Дуань Яна, который с трудом, но решительно поднялся. Дуань Ян, не отрывая взгляда от Дуань Ваньшаня, спокойно произнес: «Есть ли на борту медицинская комната? Консультанту Линю необходимо немедленно оказать помощь». Син Цунлянь был ошеломлен, увидев, как Дуань Ян наклонился. Словно стрекоза, он поцеловал в лоб лежащего на кровати мужчину средних лет, затем решительно встал и направился к нему. В тот момент Син Цунлянь почувствовал лишь то, что перед ним настоящий, блядь, ученик Дуань Ваньшаня. Дуань Ян даже не взглянул на него. Син Цунлянь явно видел, как он сдерживает свою скорбь, его губы сжались в тонкую линию, словно он не хотел уходить, если снова оглянется, но даже несмотря на это, Дуань Ян спокойно и уверенно проверил сердцебиение Линь Чена. Только тогда Син Цунлянь понял, что перед ним врач; единственный человек на этом корабле, кто мог спасти Линь Чена. На самом деле, до того, как Дуань Ян рассказал ему о состоянии Линь Чена, Син Цунлянь понятия не имел, что его состояние не намного лучше, чем у Дуань Ваньшаня, которого он видел 24 часа назад. Он думал, что это просто недостаток питания или какая-то случайная болезнь, ослабившая его, а не сепсис. В тропическом лесу, где медицинских учреждений не хватало, тяжелый сепсис, несомненно, означал смерть. Он вдруг взглянул на опухшую руку Линь Чена. Он очень хорошо вспомнил, что при первой встрече с Хуан Цзе тот ясно сказал ему, что у Линь Чена аллергия на антибиотики. Теперь, когда Дуань Ян всё объяснил, Син Цунлянь ясно почувствовал, как жизнь Линь Чена постепенно ускользает из его рук; жизнь, которую даже он не мог спасти. Ван Чао, стоявший у двери, уже был растерян и растерян. Син Цунлянь пнул подростка. «Где медицинский пункт? Покажи дорогу». Ван Чао сильно укусил себя за тыльную сторону ладони, а затем в отчаянии побежал на другую сторону кабины. «Скажите, что вам нужно», — сказал Син Цунлянь молодому врачу, который поспешно вышел из соседней каюты. Лицо Дуань Яна застыло, он изо всех сил старался не поддаваться боли. «Мне нужна больница со всем необходимым оборудованием и лекарствами. У вас есть такая?» Глядя на человека в своих объятиях, полностью потерявшего сознание, Син Цунлянь подумал про себя: какая же это чертовски ироничная ситуация — иметь в своем распоряжении лучшие больницы, а теперь ничего! Еще более иронично то, что, несмотря на недавний взрыв территории Зарату, теперь он, без каких-либо средств обнаружения, знает, что уровень противовоздушной обороны тропического леса Дана, должно быть, повышен до максимума. Любой вертолет, осмелившийся взлететь, будет воспринят Зарату как провокация и с высокой вероятностью будет сбит. Поэтому у него не было возможности доставить Линь Чена в больницу в столь короткие сроки. Он внезапно осознал, что у него ничего нет, и ему остается только, как и всем бессильным родственникам пациентов, спросить врача: «Сколько ему осталось времени?» Пока он говорил, Ван Чао, бежавший впереди, уже распахнул дверь медицинского пункта. Было облегчением, что этот лёгкий паром был оборудован медицинским пунктом, но ожидать каких-либо особых медицинских проблем не стоило. Син Цунлянь уложил Линь Чена на больничную койку, и тут услышал, как Дуань Ян сказал ему: «Уйди с дороги». В следующее мгновение Дуань Ян начал осматривать раны на руках, веки и конечности Линь Чена. Он взглянул на сыпь и кровоточащие пятна на руках Линь Чена и сказал ему: «Спрашивать меня, сколько ему осталось времени, бессмысленно. Если ему сейчас не окажут помощь, он умрет». Это был поистине жестокий диагноз. В это время Дуань Ян уже пришёл в себя и начал обыскивать всю медицинскую комнату. Доктор открыл шкаф и перерыл большую кучу лекарств, используемых для профилактики и лечения укусов змей и насекомых. Там он обнаружил большое количество антибиотиков. Син Цунлянь быстро взглянул и увидел, что почти все они были пенициллином, а также небольшое количество азитромицина и ещё какое-то лекарство, названия которого он даже не мог вспомнить. «У него аллергия на многие антибиотики». «Знаю», — холодно ответил Дуань Ян. «Я тоже хочу избежать антибиотиков широкого спектра действия и дать ему другие лекарства, если бы этот проклятый мост не рухнул!» Дуань Ян проверил все лекарства, быстро встал и торжественно спросил: «Вы являетесь членом семьи этого пациента?» Син Цунлянь снова был в тупике этим вопросом. Он даже не мог задуматься о проблеме моста, потому что никогда не представлял, что за один день ему предстоит не только пережить самое ужасное, но и услышать самый жестокий вопрос в мире. «Да», — ответил он. На лице доктора явно читалось недоверие. «Если вы настаиваете на соблюдении каких-то чертовых медицинских правил, могу сказать, что мы сейчас находимся в регионе Дана, а это значит, что здесь нет закона о браке. Я могу в одностороннем порядке объявить о заключении брака с Линь Ченом. У вас есть еще вопросы?» — парировал Син Цунлянь. Успокаивающие эмоции Дуань Яна снова вспыхнули. Син Цунлянь, увидев, как врач потирает глаза, с трудом сдерживая насмкшку спросил: «Дорогой родственник, у вас есть случай, похожий на случай консультанта Линя?» «Ван Чао!» — крикнул Син Цунлянь. Прежде чем его голос погас, молодой человек, казалось, всё проверил и заранее поднёс ноутбук. «Вот он». Син Цунлянь почувствовал, что эта тишина просто сводит с ума. Наконец, Дуань Ян поднял голову и спокойно спросил его: «У меня два вопроса. Во-первых, как скоро вы сможете получить большую дозу других видов антибиотиков?» «А второй?» — спросил Син Цунлянь. «Начните с первого вопроса». «Ван Чао!» Син Цунлянь снова крикнул. Подросток уже плакал, но он все же достал свой ноутбук и извлек большие медицинские документы, прежде чем сказать ему: «Босс, мы сейчас направляемся в самую безлюдную часть тропического леса. Через тропический лес, а затем к порту, учитывая скорость лодки, если только не будет вертолета для доставки медикаментов…» «Вертолётов нет», — холодно ответил Син Цунлянь. Ван Чао с трудом сдержал рыдания, не в силах ответить на вопрос. «Говори!» — Син Цунлянь посмотрел на подростка. «Для скорейшей мобилизации людских ресурсов потребуется более шести часов». «Ты это слышал?» — Син Цунлянь посмотрел на Дуань Яна. «Это будет слишком поздно. Его состояние ухудшается слишком быстро. Поэтому возникает второй вопрос. Сейчас пенициллина достаточно для достижения терапевтической дозы, а оставшейся терапевтической дозы препарата недостаточно. Единственный план лечения, который я могу предложить, — это рискнуть и провести 3-часовую десенсибилизацию к пенициллину для консультанта Линя, постепенно увеличивая дозу пенициллина каждые полчаса, начиная с самой низкой дозы и до достижения терапевтической. В случае успеха это может спасти ему жизнь, но также может вызвать острый шок, за которым последует смерть пациента». Тон Дуань Яна заставил Син Цунляня даже не произнести: «Ты что, шутишь?». Такой сюжет бывает только в самых кровавых фильмах. Ему пришлось столкнуться с моментом, когда нужно было решить судьбу своей возлюбленной, но, в отличие от киношного сюжета, где исход предсказывается по полосе прогресса, никто не мог дать ему правильный ответ. Он внезапно почувствовал, что сколько бы он ни сделал и сколько бы вещей ни имел в жизни, он не сможет справиться с этим моментом, когда у него нет выбора. Он действительно потерпел полное поражение. Син Цунлянь посмотрел на человека на больничной койке, который всего несколько минут назад обнимал его и говорил, как сильно по нему скучает. Он наклонился и снял черное кольцо с руки Линь Чена, затем повернулся и сказал врачу: «Давай начнем». «Ты все тщательно обдумал?» — спросил его Дуань Ян. «В моем присутствии он не хочет умирать», — легкомысленно заметил Син Цунлянь. Не было ни стерильной операционной, ни большого количества медицинского персонала, ни кислородного аппарата, ни монитора, ни надежных технических средств. Обнаружить признаки жизни Линь Чена можно было лишь с помощью самого примитивного стетоскопа. После того, как почти все приготовления были завершены, движения Дуань Яна прекратились. «Что случилось?» «Без адреналина, в случае аллергической реакции, ему придётся терпеть силой воли, но шансов выдержать это практически нет». Мысли доктора обратились к нему. Он посмотрел на камуфляжную форму на них и сказал: «Если вы отправляетесь на задание, вам следует взять с собой аптечку первой помощи. Посмотрите». Вскоре перед доктором развернули все его аптечки первой помощи. Син Цунлянь точно знал, что внутри. После тщательной проверки Дуань Ян достал несколько лекарств и кивнул ему. После этого Дуань Ян открыл упаковку с пенициллином, и Син Цунлянь наблюдал, как Дуань Ян всасывает в трубку лекарство, которое могло стоить жизни Линь Чену. «Если у него будет аллергическая реакция, это может быть серьезно и болезненно. Нужно быть к этому морально готовым». Син Цунлянь кивнул и наблюдал, как Дуань Ян обработал кожу Линь Чена йодом, а затем с невероятной жестокостью вонзил иглу. Жидкость была быстро введена в тело Линь Чена. Наверное, он чувствовал себя примерно так же , прожив день, похожий на год . Линь Чен спокойно лежал минуту, пять минут, десять минут… Он не спал, но и никаких негативных реакций не испытывал. Син Цунлянь почувствовал некоторое облегчение. Примерно через полчаса Дуань Ян начал готовить вторую дозу пенициллина, затем третью и четвертую… Первые два часа из трёх Линь Чен просто спокойно лежал, но, вероятно, всё плохое произойдёт постепенно. Когда Линь Чену сделали пятую инъекцию, Син Цунлянь вскоре сам убедился, насколько серьёзной была так называемая аллергическая реакция. Сначала по белым конечностям Линь Чена, словно по бумаге, распространилась большая ярко-красная сыпь. Казалось, будто какое-то чудовище пожирает его жизнь, а зуд даже заставил Линь Чена, уже впавшего в кому, внезапно открыть глаза. Сердце Син Цунляня внезапно упало. Дуань Ян немедленно ввел Линь Чену адреналин, используемый для оказания первой помощи. В глазах Линь Чена читались растерянность и боль. Он широко открыл рот, чтобы закричать, но из него вырвались лишь тихие стоны. Син Цунлянь мог лишь удерживать конечности Линь Чена, чтобы тот не расцарапал себе кожу. Линь Чен действительно слишком сильно похудел, словно под кожей у него были одни кости. Однако со временем реакция Линь Чена становилась все серьезнее. Он широко раскрыл глаза, и кожная реакция, вызванная удушьем и аллергией, заставила его захотеть почесать каждый сантиметр своего тела. Син Цунлянь крепко прижал его к кровати. Он смотрел в темные глаза Линь Чена и видел его холодное лицо. «Ты меня любишь?» — спросил он, наклонившись к уху Линь Чена, слово за словом. «Я люблю тебя». Линь Чен с большим трудом повернул голову. Его губы шевелились, настойчиво пытаясь ответить на этот вопрос изо всех сил, словно это было что-то чрезвычайно важное. «Тогда держись». В этот момент из спокойных, мрачных глаз Линь Чена хлынули слезы, словно обвиняя его в жестокости, но скорее выражая безнадежную терпимость. Только сейчас Син Цунлянь понял, что в его взгляде действительно есть что-то нежное и ласковое, способное пронзить сердце, как острый клинок. Со временем тело Линь Чена начало сильно дрожать от боли и аллергической реакции. Постепенно Линь Чен потерял последние силы и перестал дрожать. Син Цунлянь наблюдал, как глаза Линь Чена вот-вот должны были мягко закрыться, словно в следующую секунду этот слабый проблеск жизни действительно ускользнет из его рук. «Хочешь услышать от меня признание в любви?» — Син Цунлянь наклонился к уху Линь Чена и крикнул, снова разбудив его. Линь Чен слегка приоткрыл глаза, на его лице появилась улыбка, а затем он медленно моргнул. Сердце Син Цунляня наполнилось горькой болью. Впервые он понял, что значит не иметь возможности ответить взаимностью на чью-то глубокую любовь и привязанность. Но единственное, что он мог сделать сейчас, чтобы отплатить Линь Чену, — это прибегнуть к крайне грубым методам. «Подожди. Если умрешь, никогда этого не услышишь». Он бесстрастно надавил на нос Линь Чена, произнося эти слова. Глава 197 В условиях болезни любая попытка удержаться была подобна попытке богомола остановить движущийся автомобиль. Линь Чен больше не сопротивлялся. Его дыхание постепенно стабилизировалось, и мягко упакованный солевой раствор вводился в его тело по каплям. Казалось, он пережил самый тяжелый период шока, но Син Цунлянь понимал, что дело еще далеко не закончено. Он провел рукой по мокрым прядям черных волос на лбу Линь Чена, но тот даже не смог отреагировать. Дуань Ян похлопал его по плечу и спокойно сказал: «Капитан Син, пожалуйста, выйдиите». Син Цунлянь не знал, является ли это обязательной церемонией, которую должен пройти каждый член семьи пациента. Они могли свободно говорить в палате, и, учитывая состояние Линь Чена, он их даже не услышит. Тем не менее, врач должен был позвать его, и через тонкую дверную панель он должен был принимать решения, от которых зависела жизнь и смерть пациента. Он и Дуань Ян безучастно вышли за дверь. Каждый его шаг был словно попадание в зимнюю ночь, которая становилась всё холоднее. Люк закрылся плавно. Люди, ожидавшие у двери, тоже выглядели обеспокоенными. Он видел одно за другим знакомые лица: Ван Чао или Сяо У, Чжан Лун или Кан Ан… Те подчиненные и друзья, которые сражались плечом к плечу с ним, теперь казались ему бессмысленными, лишая его возможности испытывать какие-либо чувства привязанности. Ван Чао осторожно окликнул его. Выражение его лица, казалось, выражало надежду на то, что он принесет хорошие новости. Син Цунлянь перевел взгляд на Дуань Яна, и доктор покачал головой. Чжао Ху передал пачку сигарет. «Их уведомили, но Зарату сошёл с ума. Весь район к западу от гор Хази заблокирован. Те, кто доставляет медикаменты, могут добраться только со стороны моря, и самый быстрый путь — против течения. На это уйдут день и ночь». Син Цунлянь, взглянув на предупреждение «Курение вредно для здоровья» на пачке сигарет, не стал её брать. Он протянул другую руку и заранее подготовил сигарету. Он увидел спокойное и безжизненное лицо Дуань Яна. Молодой врач посмотрел на корму лодки, а затем подошел к нему. Дуань Ян, очевидно, никогда раньше не курил сигареты, поэтому, подойдя к корме лодки с сигаретой, он лишь неловко замер. Син Цунлянь достал зажигалку и бросил её. Жаркий и влажный ветер обдувал лицо молодого человека. Дуань Ян дрожал обеими руками, закуривая сигарету. Сделав всего одну затяжку, он закашлялся и начал сильно задыхаться. Син Цунлянь не обратил на него внимания. Он просто стоял, прислонившись к строгому ограждению, позволяя Дуань Яну опуститься на колени и отчаянно кашлять, словно плача. Син Цунлянь повернул голову и посмотрел на сплошную зелень деревьев по обеим сторонам реки. Внезапно он понял, что это были звери, загнанные в угол этой ужасающей зеленью и изо всех сил пытающиеся найти узкий выход. Дуань Ян молчал. Хотя он дрожал всем телом, он закрывал лицо руками от начала до конца, и ни одной слезинки не потекло. Он был погружен в глубокую боль и беспомощное смятение, и Син Цунлянь прекрасно знал это чувство, потому что сейчас он был почти в шаге от падения в ту же пропасть, что и Дуань Ян. Теперь ему действительно нужен был кто-то, кто мог бы ясно сказать ему, что Линь Чен сможет это пережить. Даже если бы кто-то открыл гороскоп и сказал ему, что сегодня Линь Чену грозит опасность, он бы обязательно превратил несчастье в удачу. Он воспринял бы это как спасательный круг, но жаль, что такого круга не существует. Им оставалось только самим справиться, и никто им не поможет. Половина сигареты в руке Дуань Яна догорела, а сильный ветер ускорил сгорание второй половины. Син Цунлянь присел на корточки, достал сигарету и бросил её в грязную реку. Дуань Ян ненадолго взглянул на него, в его глазах читалось лишь мертвое молчание. «Дуань Ян», — медленно произнес Син Цунлянь, впервые назвав молодого человека по имени. — «Что бы вы ни хотели сказать дальше, я могу лишь сказать, что пока не хочу сдаваться, и Линь Чен тоже. Поэтому я не приму никаких слов, похожих на приговор. Можем ли мы еще придумать решение… доктор?» Дуань Ян крепко держался за перила. Услышав слово «доктор», Дуань Ян внезапно поднял взгляд на Син Цунляня. Успокоившись, Дуань Ян, с трудом очнувшись, произнес: «Аллергическая реакция у консультанта Линя слишком серьезная. Повторное применение пенициллина неизбежно приведет к более серьезному острому шоку, чем сейчас, и он немедленно умрет». «И что теперь?» — тихо спросил Син Цунлянь. «Сейчас у меня еще осталось небольшое количество эритромицина». Произнеся эти слова, Дуань Ян не вселил в себя ни надежды, ни глубокого чувства отчаяния. «Звучит довольно опасно», — усмехнулся Син Цунлянь, а затем рассмеялся. «Во-первых, пенициллин почти всегда является лучшим выбором при сепсисе. Эритромицин обычно используется только в качестве вспомогательного средства, а доза, которую я сейчас имею, слишком мала для достижения необходимого уровня лечения. Именно поэтому я изначально не выбрал эритромицин». «Продолжайте», — сказал Син Цунлянь. «Сейчас у консультанта Линя сработала иммунная реакция. Практически во всех литературных источниках говорится, что прием препарата следует немедленно прекратить и избегать аналогичных лекарств, чтобы предотвратить дальнейшие серьезные цепные реакции иммунной системы. В его случае также четко указано, что у него аллергия на эритромицин, а это значит, что если я попытаюсь использовать описанный выше метод десенсибилизации для лечения эритромицином, существует высокая вероятность того, что он немедленно впадет в острый шок и умрет…» Дуань Ян сделал паузу и серьезно посмотрел на него. «Я только что использовал последнюю дозу адреналина. Если у него снова случится острый шок, я точно не смогу его спасти». Син Цунлянь молча слушал рассказ Дуань Яна. Доктор изложил ему самые жестокие факты в самых простых и понятных терминах. Он немного подумал и спросил: «А что, если мы не будем использовать антибиотики?» «Ему уже сделали разрез на руке, а позже я проведу дренажную процедуру. Без антибиотиков он может не дожить до конца дня, если только не произойдет чудо. Конечно, если ваши сотрудники смогут доставить лекарства раньше…» «Чудес не будет, правда?» — спросил Син Цунлянь, глядя в налитые кровью глаза Дуань Яна. «Думаешь, я всё ещё буду верить в такое?» — риторически спросил Дуань Ян. Син Цунлянь не мог ответить. Он думал, что и раньше решение было трудным, но оказалось, что это только начало. Теперь перед ним встал вопрос выбора: позволить Линь Чену умереть немедленно или наблюдать, как тот медленно умирает у него на глазах? Увидев, что тот некоторое время не отвечает, Дуань Ян сказал: «Я спрошу консультанта Линя. Мне также необходимо уважать мнение пациента…» «Не нужно», — перебил Син Цунлянь. «Выбор за мной. Давайте попробуем ещё раз». Дуань Ян посмотрел на него с глубоким потрясением. Все понимали, что тот, кто сделает этот выбор, должен будет взять на себя ответственность за смерть и жить с мучительным сожалением, которое может возникнуть в будущем. …… Когда Линь Чен, частично оправившись от сильной аллергии, почувствовал, что вокруг него очень много людей. Странно, что за тот короткий промежуток времени, что он был в коме или только что заснул, ему не снились сны и не было никаких хаотичных видений мертвецов. Казалось, он просто путник после долгого путешествия. В конце пустыни он увидел очень удобную и мягкую кровать, поэтому лег и немного поспал. Было не слишком жарко и не слишком холодно; просто немного людно. Он слегка приоткрыл глаза и огляделся. Он увидел человека, лежащего по другую сторону его узкой больничной койки, подперев голову рукой. Естественно, это был Син Цунлянь. Он взглянул на висящий пакет с внутривенным раствором. Остатки раствора в пакете и небо за окном подсказывали ему, что сцена, которую он себе представлял — сон и пробуждение после излечения от болезни — не состоялась, и что прошло совсем немного времени. «Когда ты перестанешь быть таким умным?» — раздался слева низкий, хриплый голос Син Цунляня. — «Я даже подумывал обманом заставить тебя поверить, что ты лучше меня». Линь Чен взглянул на Син Цунляня, который все еще небрежно лежал, и смог лишь выразить свое недовольство очень тихим и почти незаметным голосом: «Я пациент…» "Я знаю." «Ты спишь здесь… а я сплю… где?» «В моих объятиях». Прежде чем он успел отреагировать, Син Цунлянь обернулся, нежно обхватил его за талию и притянул к себе с таким видом, что ему невозможно было отказать. Линь Чен подсознательно хотел вырваться, но Син Цунлянь крепко держался за него. Он наклонился к его уху и произнес всего два слова крайне холодным тоном: «Не двигайся». Линь Чен вздрогнул и успокоился в объятиях Син Цунляня. Син Цунлянь действительно сделал то, что сказал. Он все еще держал холодные губы прижатыми к уху Линь Чена, пытаясь что-то сказать. «Где ты взял такого мальчишку?» Линь Чен немного подумал и спросил: «Дуань Ян?» "Да." «Это долгая история…» «Мне тоже не очень хочется это слышать». Странный оттенок ревности в его голосе был довольно милым. Линь Чен еще сильнее прижался к Син Цунляню, вспоминая все, что они пережили вместе, и сказал Син Цунляню: «Он очень хорош, но… просто ему не везет». «У него и с мозгами не очень хорошо», — тон Син Цунляня был явно грубым. «Вам нужна моя помощь… чтобы заступиться за него?» — неуверенно спросил Линь Чен. «Нет», — голос Син Цунляня был крайне холоден. «Консультант Линь, я думаю, нам действительно нужно углубить наше понимание. Пожалуйста, поверьте, что каким бы хорошим человеком ни был человек, если в следующий раз вы поставите жизни других выше своей собственной безопасности, я обязательно запру вас в цепи, и вам больше никогда не придётся думать о том, чтобы выйти за дверь». Линь Чен не понимал, почему тема снова вернулась к этому вопросу, но если бы была возможность, было бы очень кстати, поэтому он сказал: «Ну… обязательно заприте меня». «Ты можешь быть только рядом со мной». "Хорошо." Он чувствовал, что если бы ему это было позволено, они, вероятно, долго бы разговаривали, как раньше, словно этому не будет конца. Пока Син Цунлянь говорил, он продолжал целовать ухо Линь Чена. Когда Линь Чен сказал «нет», он легонько укусил его за мочку уха. Линь Чен почувствовал, что уши горят, а всё тело онемело, так что он больше не мог двигаться. Он моргнул, но объятия Син Цунляня были слишком тёплыми, и ему снова захотелось спать. В этот момент Син Цунлянь говорил медленно, и Линь Чен понял, что сейчас начнётся самая важная часть разговора. Но в голосе Син Цунляня не было ни капли серьезности. Он лишь легкомысленно произнес: «Дуань Ян сказал, что пенициллин больше нельзя использовать, поэтому нам нужно попробовать еще раз. Но следующий препарат может вызвать более серьезную иммунную реакцию. Если десенсибилизация не поможет, ты умрёшь мгновенно. Однако у тебя нет выбора. Я попрошу его прийти за лекарством позже». Линь Чен на мгновение онемел. Он не понимал, откуда у Син Цунляня взялась такая смелость принять за него такое решение. Это было слишком сложно. Его губы дрожали, и он едва мог говорить. Руки Син Цунляня крепко обнимали его за талию. Он с трудом повернулся, пытаясь обнять Син Цунляня, но как только поднял голову, Син Цунлянь поцеловал его. Его затылок был нежно обнят, и от мужчины пахло мятным табаком. Губы и зубы были чистыми и прохладными, как холод леса. Однако поцелуй был мягким и теплым, словно перышки, скользящие по воде, или трава, греющаяся на солнце. Линь Чен вспомнил маргаритки и герани на их балконе и картину того, как медленно распускались лепестки на восходе солнца. Син Цунлянь нежно присосался губами, не делая никаких дальнейших резких движений. Из-за близости их дыхание переплеталось, и даже сердцебиение было почти слышно. В конце концов Син Цунлянь отпустил его. «Линь Чен, пойдем со мной». Голос Син Цунляня был таким спокойным и безразличным, словно он просто спрашивал, что они будут есть на ужин сегодня вечером. Останься со мной, живи со мной и умрём вместе. Линь Чен молча смотрел на него, не проронив ни слезинки. Глава 198 Встав с кровати, Син Цунлянь позвал врача и сказал, что можно начинать лечение. Затем он прислонился к низкому шкафчику рядом с больничной койкой. Доктор Дуань Ян осмотрел сердце и легкие Линь Чена с помощью стетоскопа, затем умело сделал инъекцию и ввел в его организм небольшую, но потенциально смертельную дозу лекарства. Процесс был очень быстрым. По словам Дуань Яна, следующий аллергический шок убьёт Линь Чена в короткий срок, поэтому лекарство, введенное в организм Линь Чена на этот раз, по сути, ничем не отличалось от высокотоксичного препарата. В отличие от ситуаций в фильмах, где пациент всегда находится в коме несколько дней и ночей, Линь Чен все это время бодрствовал на протяжении короткого, но продолжительного процесса лечения. Хотя он был слаб, он настаивал на том, чтобы не засыпать. Настолько, что Син Цунлянь спросил Линь Чена: «Почему у тебя не кружится голова?» «Увидев тебя, я не могу упасть в обморок». Линь Чен приоткрыл сухие, потрескавшиеся губы и ответил ему улыбкой. Казалось, Линь Чен хотел высказать все свои любовные слова, не щадя ни единого слова, и в какой-то момент Син Цунлянь впервые осознал, что, похоже, в чем-то проигрывает Линь Чену. Но то ли из-за физического истощения, то ли из-за действия лекарств, после этих слов Линь Чен мягко закрыл глаза. Син Цунлянь на мгновение занервничал и внезапно проверил пульс Линь Чена. К счастью, хотя пульс под его пальцами был слабым, он все же ощущался, и Линь Чен как раз уснул. Он снова прислонился к прикроватной тумбочке. В такие моменты люди всегда начинали предаваться воспоминаниям о прошлом. Но, как ни странно, Линь Чен, спокойно дыша, чувствовал себя очень умиротворенно. Он чувствовал, что его жизнь протекала гладко, что, вероятно, было связано с многочисленными гадалками, которые предсказали его судьбу при рождении. Он совершенно не понимал этих сложных метафизических систем, но это не мешало ему наслаждаться благами, которые приносила ему удача. Например, в раннем детстве, когда он тянул жребий, он знал, что нужно выбирать пистолет, а не что-то другое, например, счёты. Это позволило ему избежать определённой системы воспитания в семье, которая его не интересовала, и начать относительно свободную карьеру. Другой пример: у него часто случались странные предсмертные переживания, например, он выходил из здания на несколько минут раньше, потому что чувствовал, что воздух плохой, а затем здание взрывалось. Такие вещи, от которых его потом бросало в холодный пот, происходили всегда. И на нижнем этаже этого тусклого здания, в тот момент, когда Линь Чен поцеловал его, он снова почувствовал благодать удачи. Хотя сначала он был просто шокирован и растерян — в наше время мало что могло его растерять, — но вскоре он стал счастлив. Любой, кого обожает тот, кем он искренне восхищается, испытывает непреодолимое желание показать это всему миру. В любом случае, за всё это время он ни разу не почувствовал себя отвергнутым Линь Ченом. Единственное, над чем ему пришлось немного подумать, это как продолжать взаимодействовать с Линь Ченом. Дружба или свидания — он уже перерос тот возраст, когда мог следовать зову сердца, не задумываясь, и ему нужно было больше думать и планировать будущее, чтобы контролировать его. В то время он даже считал, что то, что Кан Ан специально забрал его, не так уж и плохо — по крайней мере, так он тогда думал — давая всем возможность всё обдумать и затем наладить хорошие отношения. Это тоже было приемлемо. Затем он обнаружил, что ничего не может контролировать, и что происходящее в этом мире никогда не будет иметь смысла. Когда он расстался с Линь Ченом, он начал по нему скучать. Увидев, как Хуан Цзе целует Линь Чена, он пришёл в ярость. Он не мог не думать о том, как бы он хотел быть с Линь Ченом всё это время. Эти эмоции были совершенно естественными и неконтролируемыми. Не говоря уже о том, что когда Дуань Ваньшань настоял на том, чтобы рассказать ему историю, которую он теперь считал чистой случайностью, его охватило сильное чувство тревоги, и с этого момента всё покатилось в пропасть, которая была ему совершенно неподвластна. Удивительная шутка судьбы, как бы это ни звучало, но он все же чувствовал, что его судьба не так уж и плоха. По крайней мере, Линь Чен после похищения оказался рядом с ним, а не в каком-нибудь аду на земле. Тот факт, что он смог найти Линь Чена в последний момент, был знаком того, что, несмотря на сложную ситуацию, Линь Чен всегда сможет выжить. Когда люди впадали в отчаяние, им обычно нужно было обрести веру, чтобы двигаться дальше, убеждая себя, что всё будет хорошо. Вокруг него с нижних палуб корабля доносились декламации на очень сложном языке гаомэн, представлявшие собой панегирики, которые примерно означали фразы вроде «пусть твоя душа войдет в мир блаженства». Син Цунлянь внимательно слушал некоторое время и вдруг понял, что это, должно быть, гаомэнцы оплакивают Дуань Ваньшаня. Он невольно перевел взгляд на Дуань Яна. Доктор внимательно смотрел на часы, спокойно рассчитывая время и количество лекарства, словно его это нисколько не волновало. Слушая гулкую речь Гаомэн на похоронах, Син Цунлянь наблюдал за последней инъекцией антибиотиков, введенной в тело Линь Чена, а затем спросил Дуань Яна: «Что вы собираетесь делать с телом вашего учителя?» Услышав слово «учитель», Дуань Ян заметно задрожал. Молодой человек сжал губы, выбросил все одноразовые иглы в мусорное ведро и посмотрел на него темными глазами. «Кремировать как можно скорее». …… В ходе побега им было неразумно останавливать корабль для кремации тела, но Син Цунлянь все же приказал это сделать. Причин было много. Во-первых, потому что спаситель Линь Чена обратился с этой просьбой, а во-вторых, потому что в таком месте, как тропический лес Дана, труп начинал вонять через три часа. Он сам не хотел, чтобы тело Дуань Ваньшаня разложилось и приобрело ужасный вид. После того как состояние Линь Чена временно стабилизировалось, лодка остановилась, и большинству жителей Гаомэна было приказано оставаться на борту. Они вынесли тело Дуань Ваньшаня с лодки. В это время Сяо У хотел забраться на дерево и сорвать свежие зеленые листья, чтобы положить их под тело Дуань Ваньшаня, а жители Гаомэна хотели украсить его множеством украшений из слоновой кости и золота, но их остановил Дуань Ян. «Мы врачи. Нам всё равно на то, чего мы не можем взять с собой при рождении или после смерти». Именно это и сказал молодой человек. На самом деле, о романе Дуань Яна и Дуань Ваньшань знали немногие, но, вероятно, из-за его безразличного и бесстрашного характера, даже жители Гаомэн, не говорившие на его языке, не осмеливались высказаться против. Они смотрели на выражение лица молодого человека, и все, естественно, замолкали. Дуань Ваньшань лежал на тонком одеяле. Его глаза были плотно закрыты, а на лице не было ни боли, ни беспокойства. Его посыпали каким-то веществом из белого фосфора, а на землю поставили бочку с бензином, но никто не осмелился взять её. В этот момент Дуань Ян подошёл прямо к ней, без колебаний открыл бочку и очень лёгкими движениями плеснул бензином на своего учителя. Когда Дуань Ваньшаня облили бензином, его рубашка стала почти прозрачной, создавая впечатление, будто его тело плавится. Дуань Ян достал зажигалку и сказал всем: «Отойдите подальше». В тот момент, когда вспыхнул огонь, он почти взмыл в небо. Люди Гаомэн опустились на колени, и их молитвы стали громче. У Син Цунляня даже возникло ощущение, что его душа вот-вот будет разбита вдребезги. Бензин продолжал литься рекой, пока он наблюдал, как пламя пожирает тело доктора по кусочкам. Он помнил, как впервые услышал это имя, когда молодой врач в медицинском пункте представил его Дуань Ваньшаню. Поэтому, увидев эту сцену, он всегда чувствовал, что подобная кремация не должна была стать концом, которого заслуживал Дуань Ваньшань. У него должна была быть большая семья или он должен был состариться со своим глупым учеником, наслаждаясь благословениями, которых заслуживал господин Дуань Ваньшань, сделавший так много. Но, наблюдая, как Дуань Ваньшань постепенно превращается в кости, а затем в прах в бушующем огне, он почувствовал, что истинная природа жизни и смерти именно такова. Смерть могла однажды прийти внезапно, как огромная волна, обрушивающаяся на нас, и противостоять ей было невозможно. Но когда она приходила, она не принимала во внимание твою жизнь и не делала на её основе выбор; так никогда не было. Слишком многие думают, что время в будущем всегда существует, и он сам когда-то был одним из них, но правда часто оказывается гораздо более жестокой, и сегодня он это очень ясно и глубоко осознал. Пламя постепенно погасло, и большинство людей вернулись к лодке. Син Цунлянь подумал, что Дуань Яну, возможно, нужно время побыть одному, и тоже был готов уйти. В этот момент позади него раздался тихий щелчок зажигалки. Син Цунлянь был встревожен. Он резко повернул голову и увидел, что Дуань Ян только что закурил сигарету. «Я не стану мучеником. Можете не волноваться», — сказал Дуань Ян, словно понимая, о чём думает Син Цунлянь. Син Цунлянь поднял брови, когда Дуань Ян бросил в него зажигалку и пачку сигарет. Ради несчастного молодого человека перед собой он достал сигарету и выкурил её вместе с ним. На этот раз поза Дуань Яна, когда он курил, отличалась от его предыдущего появления, когда он чуть не задохнулся. Он выглядел как опытный курильщик: затягивался, задерживал дым во рту на мгновение, а затем выдыхал. Увидев это, Син Цунлянь не мог не проникнуться новым уважением к способности молодого человека к обучению. Дуань Ян держал сигарету во рту и начал убирать пепел Дуань Ваньшаня. Он держал в руках урну, которую привёз с корабля. Точнее, это была не урна, а довольно большая коробка для конфет, сделанная из железа, квадратной формы, изначально наполненная конфетами разных вкусов . Сейчас от неё всё ещё пахло сладкой ириской. Молодой человек держал в руках урну и бережно поднимал прах своего учителя. Глядя ему в спину, Син Цунлянь медленно произнес: «Я думал, вы скажете, что мы, врачи и материалисты, не имеем обычая хранить прах. В конце концов, человек действительно ушел из жизни». «Это всего лишь мысль, но она действительно не важна», — ответил Дуань Ян, отряхивая сигарету в сторону. «И если учитель умер не от сепсиса, то он должен быть очень рад пожертвовать свое тело науке. Он однажды так сказал». «Это действительно похоже на то, что сказал бы Дуань Ваньшань, — сказал Син Цунлянь. — Довольно настойчиво, но и элегантно». Дуань Ян по-прежнему стоял к нему спиной и молча что-то делал. Син Цунлянь, наблюдая за спиной молодого человека, медленно произнес: «Хотя Линь Чен лучше меня разбирается в некоторых вещах, учитывая его физическое состояние, я думаю, что мне вполне подойдет его место. Есть некоторые вещи, которые тебе следует знать». "Пожалуйста, скажи мне." «Твоему учителю ты на самом деле нравишься…» Син Цунлянь хотел продолжить рассказывать историю, услышанную от Дуань Ваньшаня, но его прервал Дуань Ян. "Я знаю." "Как?" Дуань Ян посмотрел на него с решительным, но мягким выражением лица. «Некоторые вещи станут совершенно ясны, когда ты дойдешь до конца и оглянешься назад. Это я знаю». «Итак, что вы собираетесь делать дальше?» Когда он задал этот вопрос, он был готов услышать от молодого человека: «Пожалуйста, отомстите за учителя за меня», но, к его удивлению, Дуань Ян просто сказал: «Я хочу остаться здесь, выяснить, что произошло, и добиться справедливости для всех погибших, чтобы утешить дух учителя на небесах». Подобными словами, Син Цунлянь, похоже, услышал эти слова от Линь Чена давным-давно, когда тот хотел добиться справедливости для Сюй Жань. Но, конечно, Линь Чен и Дуань Ян были другими. Он нахмурился и посмотрел на Дуань Яна. «Пытаться остановить несущуюся машину одними руками — глупо. Ты должен быть благодарен, что остался жив и стоишь здесь. Ищешь справедливости? В этом мире нет справедливости». Дуань Ян серьезно посмотрел на него. «Если бы консультант Линь в итоге не выжил, что бы вы сделали?» Хотя тон Дуань Яна был мягким, у Син Цунляня создавалось впечатление, будто ему указывают пальцем на нос и отчитывают. «Конечно, иди и убей Зарату». «А я не могу сделать то же самое?» «Обладаете ли вы этой способностью?» Дуань Ян рассмеялся. «Пока нет. Я врач, поэтому не могу убивать людей». «Что это за логика?» «Не волнуйся. Я отличаюсь от тебя». Дуань Ян закрыл крышку урны и встал. «Проще говоря, каждый из нас может сделать только то, на что способен, в рамках своих собственных возможностей. Например, даже если я теперь знаю, что смерть моего учителя и изгнание племени Гаомэн были вызваны незаконными экспериментами над людьми, проведенными фармацевтической компанией «Чжоуруй» с использованием влияния Зарату в тропическом лесу, я действительно бессилен что-либо изменить. Мои личные силы не могут убить Зарату, и я не могу предоставить достаточно доказательств, чтобы обанкротить эту многонациональную корпорацию. Поэтому все, что я могу сделать, это остаться здесь и ждать возможности, которая позволит мне свергнуть этих двух гигантов». «Фармацевтическая компания Чжоуруй?» — перебил Дуань Яна Син Цунлянь. «Хочешь послушать?» Дуань Ян обнял урну и вместе с Син Цунлянем вернулся на лодку, выглядя так, будто собирался возложить на слушателя ответственность за всё услышанное. «Мне очень не хочется этого делать, но если речь идет о нарушении закона китайской компанией, то это, безусловно, мой долг», — сказал Син Цунлянь. Дуань Ян обернулся и уставился на урну в своей руке. Спустя некоторое время он медленно произнес: «Спасибо». Глава 199 Когда Линь Чен открыл глаза, там было очень темно. Когда он впервые проснулся, он не ощущал существования времени и пространства. В его ухе раздался стук, похожий на шум дождя или проплывающих облаков. Когда его сознание немного прояснилось, он понял, что должен где-то парить. Возможно, в облаках или на воде. Но если он обладал таким сознанием, то знал, что не должен был умереть. Постепенно все вокруг начало приобретать расплывчатые очертания. Сначала это был ореол света, но постепенно он сконденсировался в очертания стен, шкафов и людей. Линь Чен увидел Син Цунляня. В тот момент Син Цунлянь наклонился и вытер сухие, шелушащиеся губы Линь Чена медовой водой. Он почувствовал, как задрожала губа Линь Чена, и его веки медленно открылись, он выглядел так, словно был в оцепенении, а затем быстро очнулся. В тот момент, когда Линь Чен открыл глаза, перед ним предстало прекрасное зрелище, словно незагрязненное ночное небо. Хотя эта метафора и банальна, в тот момент Син Цунлянь действительно ощущал себя таковым. Нет ничего прекраснее этого. «Добрый вечер». Линь Чен улыбнулся и слегка моргнул. На прикроватной тумбочке стояла лампа, выполненная в характерном для Даны стиле. Теплый свет лился на лицо Линь Чена, смягчая неровные контуры его лица, появившиеся после болезни. Син Цунлянь молчал. Он, всё ещё держа чашу в руке, подошёл к Линь Чену и слегка облизнул свои сладковатые, как мёд, губы. Однако Линь Чен не ответил ему на поцелуй. Его ресницы слегка затрепетали, и он безучастно смотрел на него, немного растерянно, словно не понимая сути их отношений. Син Цунлянь размышлял, не вызовет ли сепсис «перемотку памяти» или что-то подобное. Он поставил миску и слегка приподнял голову, оторвав её от губ Линь Чена. Он посмотрел на слабого человека на койке и мягко сказал: «Открой рот». Линь Чен был послушен. Он открыл рот, как ему было велено, и Син Цунлянь, склонив голову, без колебаний поцеловал его. Вероятно, из-за того, что высокая температура не спала, у Линь Чена во рту оставался горьковатый привкус лекарства, но он все равно чувствовал себя хорошо. Син Цунлянь, очевидно, заметил, как расширились зрачки Линь Чена, и только потом тот отреагировал. Линь Чен обхватил рукой шею Син Цунляня и изо всех сил пытался ответить ему. Поцелуй длился долго, и никто не произнес ни слова. Наконец, Син Цунлянь увидел покрасневшее лицо и заплаканные глаза Линь Чена. Он слегка обошел его, поднял голову и отвел взгляд, но не мог оторвать глаз от лица Линь Чена. «Твоя техника оставляет желать лучшего», — прокомментировал он, поцеловав Линь Чена в лоб. «Поучи меня еще несколько раз, и все будет хорошо», — серьезно сказал Линь Чен. «Сколько раз вы хотите учиться?» — с невозмутимым лицом спросил Син Цунлянь. Линь Чен посмотрел на него с серьезным выражением лица. Син Цунлянь наклонился и снова поцеловал его. Наконец, он поднял голову и посмотрел на него. «Ты никогда ничему не научишься, поэтому тебе нужно брать уроки каждый день». Линь Чен рассмеялся и кивнул: «Хорошо, учитель Син». Короче говоря, это, вероятно, и есть то, что чувствуешь, когда влюблён. Если бы Дуань Ян не постучал в дверь и не вошёл, Син Цунлянь, вероятно, прижал бы Линь Чена к кровати и целовал бы его бесконечно, но, конечно, в реальности это невозможно. Он вытер пальцами губы Линь Чена, которые из красных стали фиолетовыми, и сел. Дуань Ян холодно посмотрел на них, проверил сердцебиение и кровяное давление Линь Чена, а затем сказал: «Вы еще не пережили опасный период. Обратите внимание на отдых». «Со мной все будет в порядке, доктор Дуань». Сказав это, Линь Чен взглянул на Син Цунляня, который затем неохотно встал со стула и сел на больничную койку, уступив место Дуань Яню, который сел на небольшой квадратный табурет у изголовья кровати. Линь Чен выглядел спокойным. Он заметил щетину на лице Дуань Яна и спросил: «А ты как?» «Капитан Син уже поговорил со мной», — сказал Дуань Ян. Атмосфера на мгновение накалилась. Линь Чен, похоже, что-то догадался и сказал Дуань Яну: «Он не так хорошо умеет говорить, как я. Если тебе понадобится помощь, ты можешь обратиться ко мне. В конце концов, я профессионал». Дуань Ян взглянул на Син Цунляня и спокойно сказал: «Капитан Син сказал, что ты любишь волноваться. Сначала я ему не поверил. Не спрашивай меня об этом деле. Он сказал, что никому из нас нельзя это обсуждать, пока тебе не станет лучше». Веки Син Цунляня дернулись, и он сердито посмотрел на Дуань Яна. «Ты теперь ябедничаешь?» Прежде чем Син Цунлянь успел закончить говорить, он почувствовал, как Линь Чен положил свою руку со следами от игл на его собственную. Линь Чен сказал Дуань Яну: «Нн, мы сделаем, как он скажет». Син Цкнлянь чувствовал, что сорвал джекпот в этих отношениях. Услышав смягченный из-за высокой температуры голос Линь Чена, он почувствовал, как по его телу разливается нежное тепло, словно он принимает горячую ванну. «Тогда давайте поговорим о моём состоянии. Когда мне станет лучше?» — снова заговорил Линь Чен. «Лекарство, которое капитан Син попросил кого-то привезти, уже использовано, поэтому на данный момент вам ничего не угрожает. Что касается вашего выздоровления, то это решать не мне. Все зависит от вашего собственного выздоровления. Капитан Син сказал, что до конца пути осталось еще два дня, после чего вы сразу же вернетесь домой. Конкретные сроки зависят от оценки врачей в Китае». «Немедленно возвращаемся в Китай?» — спросил Линь Чен. «Ты всё ещё хочешь заболеть ещё сильнее в тропическом лесу?» — саркастически спросил Син Цунлянь. Взгляд Линь Чена слегка мелькнул, очевидно, он размышлял о том, как бы ему рассказать о деле, не говоря о нем напрямую. Син Цунлянь поспешно прервал ход мыслей собеседника: «Хорошо отдохни и меньше напрягай мозги». «Где находятся люди Гаомэн на борту?» — внезапно спросил Линь Чен. «Как они там размещены? Раз уж Зарату смог похитить нас из Китая, люди Гаомэн нигде не будут в безопасности». «В порту будет круизный лайнер. Капитан Син сказал, что найдет работу для всех, кто будет на борту. Он будет держать его на плаву 365 дней в году, и он сюда не вернется. Если Зарату не объединит силы с пиратами, встретиться с ними будет невозможно», — сказал Дуань Ян. «Неужели ты не можешь придумать что-нибудь получше?» — Син Цунлянь потерял дар речи. Внезапно Линь Чен взглянул на свои пальцы. Словно о чем-то задумавшись, он спросил: «А где кольцо у меня на руке?» Син Цунлянь холодно посмотрел на него. «Тема постоянно резко меняется. Твои актёрские способности оставляют желать лучшего. Ты вообще знаешь, что значит носить кольцо на безымянном пальце левой руки?» Линь Чен слегка улыбнулся и сказал Дуань Яну: «Доктор Дуань, я очень устал. Можно мне сначала отдохнуть?» Дуань Ян всё понял и тут же вышел из каюты. Линь Чен немного присел на больничной койке, посмотрел на пустое место рядом с ней, затем взглянул на Син Цунляня и сказал: «Капитан Син, не могли бы вы выключить свет?» Син Цунлянь считал, что Линь Чен просто великолепен. Он выключил настольную лампу, снял обувь и лёг в постель, подложив под голову руку. Линь Чен всё ещё держал одну руку на капельнице, поэтому ему пришлось с трудом перевернуться и прижаться к Син Цунляню, поцеловав его в подбородок и сказав: «Не сердись. В следующий раз я тебе куплю». «Не меняй тему. Что это за привычка — принимать чье-то кольцо и носить его на безымянном пальце?» Линь Чен не ответил на его вопрос. «Я куплю тебе большое бриллиантовое кольцо», — сказал вместо этого Линь Чен. «Насколько большой?» «Настолько большим, насколько это необходимо», — с уверенностью сказал Линь Чен. Син Цунлянь внезапно повернулся и страстно поцеловал Линь Чена. Но Линь Чен всё ещё был пациентом. Син Цунлянь включил настольную лампу и встал. Он перевернулся и несколько растрёпанно встал с кровати. Взгляд Линь Чена устремился на кровать, его грудь мягко поднималась и опускалась. «Консультант Линь, это уже слишком», — Син Цунлянь проверил иглу в руке Линь Чена. К счастью, она не повредила кожу. Ему пришлось предупредить его тихим голосом. «Я тоже мужчина. Ничего не могу поделать, когда ты рядом». Линь Чен настойчиво держал руку Син Цунляня и тихо сказал: «Раньше я думал, что всегда буду твоим коллегой и другом до конца жизни. Хотя ты мне нравишься, я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь». За окном доносился слабый звук корабельного двигателя и воды. Син Цунлянь немного подумал, а затем сказал ему: «Прости. Мне следовало знать раньше». «Не о чем извиняться. В конце концов, моих актерских способностей было достаточно. Если я не захочу, чтобы ты знал, ты никогда не узнаешь, даже за всю оставшуюся жизнь», — рассмеялся Линь Чен. «Почему ты не хочешь, чтобы я знал? Почему ты не даешь мне выбора?» — нахмурился Син Цунлянь. «Возможно, в глубине души я всегда думал, что ты всегда будешь рядом. Но когда Сун Шэншэн умер, а Мэйцзин покончил жизнь самоубийством у меня на глазах — когда связь прервалась, и я не мог с тобой связаться — я вдруг почувствовал, что, возможно, моя жизнь слишком комфортна. Я думал, что ты всегда будешь рядом, но это было лишь моим заблуждением. В реальности все было не так». Линь Чен тихонько ахнул и продолжил: «Ты тоже уйдешь. Ты можешь выйти замуж и завести детей, и хотя мы останемся хорошими друзьями и коллегами, ты действительно меня бросишь. Когда я думаю об этом моменте, я вдруг понимаю, что не смог бы с этим смириться. Поэтому, прости меня. Я больше не могу этого выносить. Ни на минуту дольше». Линь Чен говорил очень медленно, из-за слабости, вызванной серьёзной болезнью, но его тон оставался мягким,но стойким. Син Цунлянь склонил голову и поцеловал тыльную сторону ладони Линь Чена, слушая, как тот продолжает говорить. «Более того, я всё очень хорошо обдумал. Я действительно хороший человек, и я буду хорошо к тебе относиться. Я буду относиться к тебе лучше, чем любой возлюбленный, которого ты когда-либо встретишь в своей жизни. Я тебя очень люблю и хочу, чтобы ты испытал такую прекрасную любовь в этом мире. Пожалуйста, поверь мне». Син Цунлянь посмотрел в серьёзные глаза Линь Чена. Хотя он слышал бесчисленное количество признаний в своей жизни, и многие из них были лучше по голосу и красноречию, чем у Линь Чена, ни одно из них не было таким нежным. Такое чувство нежности даже потрясло Син Цунляня. Он снова опустил голову и поцеловал то место, где Линь Чен носил чужое кольцо. «Консультант Линь». «Хм?» «Я куплю кольцо». Линь Чен немного подумал и сказал: «Тогда купим друг другу?» «Вот моя зарплатная карточка». «Зачем мне это нужно?» «И моя банковская карта тоже твоя ». «Зачем мне твои деньги?» «Потому что моя мать сказала мне, что в китайской культуре сдача банковской карты — это самое искреннее признание». «Тогда нет необходимости обмениваться бриллиантовыми кольцами. Давайте просто обменяемся банковскими картами?» «Не нужно. Просто считайте, что я плачу за обучение». Син Цунлянь поцеловал уголок губ Линь Чена. «Вообще-то, я неплохо умею льстить». "Я знаю." «Но когда я встретил тебя, я потерял дар речи». «Поэтому отныне слушай только меня». «Это как-то неправильно. Ты должен меня большему научить, поэтому тебе нужно ходить на занятия каждый день». Син Цунлянь страстно поцеловал его. «Тогда ты никогда ничему не научишься, так что можешь ходить на занятия каждый день», — сказал Линь Чен, улыбаясь и целуя его. «Я понимаю, учитель Линь». Глава 200 Если бы не постоянные напоминания Дуань Яна об опасном периоде, Линь Чен чувствовал бы себя так, словно находится в круизе на отдыхе. В конце концов, его путь в Дану был обусловлен похищением. Он летел на вертолете, который вот-вот должен был развалиться из-за высокой температуры, поэтому у него не было времени полюбоваться бескрайним первобытным лесом. Хотя многие участки леса Дана были в той или иной степени разрушены, по мере того как лёгкий паром продвигался вглубь, он всё ещё был поражён волшебной силой природы. В то время слова госпожи Цзян постоянно приходили ему на ум. Однако реальность была гораздо более преувеличена, чем она говорила. Человек, никогда не видевший мир, увидел настоящие деревья и голубые волны. Короче говоря, он испытал все те прекрасные слова, которыми описывался лес. Конечно, самым удивительным в этом процессе по-прежнему оставался питон из Даны. Это произошло совершенно случайно. Причина заключалась в том, что лёгкий паром, на котором он находился, полагался на рыболовство для получения дополнительных кормовых ресурсов во время побега. Дана-питон врезался в сеть, когда её опускали. Хотя обычные рыболовные сети не могли поймать такое крупное животное, питон, врезавшийся в сеть, не смог выбраться. Сеть и питон запутались, питон начал кувыркаться, издавая причудливые звуки, похожие на шум воды. Линь Чен полулежал в каюте, а Син Цунлянь сидел у его кровати и чистил банан. Хотя Линь Чен не понимал, почему Син Цунлянь так упорно берется за такую простую задачу, как чистка бананов, он не был упрямым, и ему было приятно наблюдать, как Син Цунлянь делает это за него. Внезапно он услышал возбужденные и испуганные крики жителей Гаомэн с борта корабля, за которыми последовали голоса подчиненных Ван Чао и Син Цунляня, зовущих «Босс». Раздались быстрые топоты ног, после чего люк с грохотом распахнулся. Ван Чао заглянул внутрь и взволнованно воскликнул: «Босс, босс, в реке Дана действительно водятся гигантские питоны!» Это была первая встреча с Ван Чао после того, как он очнулся от комы. После того, как Ван Чао открыл дверь, он моргнул, глядя на него, и выглядел крайне бодрым. Линь Чен не совсем понимал, почему Син Цунлянь не пускал никого к нему в каюту. Кроме доктора Дуань Яна, даже Ван Чао не пустили. Син Цунлянь объяснил это тем, что слишком много людей помешают его отдыху. Услышав это объяснение, Линь Чен, вероятно, немного познал то, что Ван Чао называл «контролирующим желанием». На самом деле, он, вероятно, мог догадаться, почему Син Цунлянь так поступил. Пока он лежал в этой хижине, на этой больничной койке, всё, что находилось за пределами комнаты, не имело к ним никакого отношения. Им не нужно было обращать внимание на то, сколько людей Зарату послал, чтобы выследить их, и не нужно было беспокоиться о том, что стоит за всем этим. Даже последствия их не волновали, и, конечно же, это и не входило в его обязанности. Прежде чем Син Цунлянь успел отреагировать, Ван Чао уже подкрался к его постели и нервно взял его за руку; глаза его были красными. «Убирайся!» — Син Цунлянь холодно посмотрел на Ван Чао. «Босс, если вы это сделаете, мой А'Чен Геге заболеет!» «Во-первых, поправка. Он мой . А во-вторых, он заболеет только при виде тебя!» Лицо Ван Чао внезапно покраснело. «Босс, какой же вы бесстыжий?!» «Как?» — Син Цунлянь откусил кусочек очищенного банана и передал его Линь Чену. Линь Чен смотрел на обжигающий взгляд Син Цунляня так, словно тот пытался заставить его проявить привязанность. У него не оставалось выбора, кроме как укусить то место, которое только что укусил Син Цунлянь. Ван Чао снова был ошеломлен. Прежде чем подросток успел высказать какое-либо удивление, Линь Чен спросил: «Что произошло снаружи?» Ван Чао легко отвлекался. Он взволнованно воскликнул: «Питон! Питон! Питон! А'Чэнь Гэгэ, хочешь посмотреть на питона?! Это же питон!» Син Цунлянь снова сердито посмотрел на него. «Ты думаешь, тело моего А'Чэня подходит для того, чтобы выйти на свежий воздух?» Ван Чао ткнул себе в ухо, словно не расслышал, что только что выпалил босс. «Ты… что ты только что сказал?» Син Цунлянь скрестил ноги и потряс ими, словно наконец-то найдя выгодную позицию в их обычной перепалке. Он радостно сказал: «Позвольте мне усилить ваше впечатление о моем А'Чене!» Ван Чао покраснел. Линь Чену ничего не оставалось, как снова прервать их и спросить Ван Чао: «Питон большой?» «Он действительно большой. У него довольно толстый корпус. Вы чувствовали, как нашу лодку трясло, словно её тащило по воде?» «Перестань преувеличивать. Всё зависит от твоей точки зрения. А теперь уходи!» Ван Чао сел на край кровати и сказал: «Но старейшина Гаомэн — верховный жрец он или самозванец — с ужасающе большими мочками ушей сказал, что это тысячелетний золотой питон с особой духовностью. Можно загадать перед ним желание, и оно сбудется. А'Чэнь Гэгэ должен это сделать, раз уж он болен». «Может ли желание заставить воду затопить гору золотом? Сколько тебе лет? Веришь ли ты во всякие африканские штучки?» — недоверчиво спросил Син Цунлянь. В это время Дуань Ян, вероятно, заметив, что дверь палаты открыта, тоже вошел. Врач, скорее всего, собирался поставить ему капельницу. Теперь, глядя на Син Цунляня, Дуань Ян сказал: «Можно подышать свежим воздухом. В палате душно, что не способствует выздоровлению». «Ему не было скучно уже три дня!» — недовольно сказал Син Цунлянь. Дуань Ян посмотрел на Син Цунляня и, скрестив руки, ничего не сказал. Линь Чен неохотно развернул тонкое одеяло и, переступив через ногу, встал с кровати. «Просто потерпи, и все будет хорошо. Я хочу пойти и посмотреть, раз уж такая редкая возможность». «Что в этом такого редкого!» «Чтобы попасть в сафари-парк, нужно купить билет», — сказал Линь Чен. «И сафари-парк не такой уж и большой!» — добавил Ван Чао. Незадолго до того, как Линь Чен встал с кровати, Син Цунлянь в знак недовольства шлёпнул Ван Чао. Затем он повернул голову и сказал Линь Чену: «Тебе нужно, чтобы я тебя обнял?» Увидев их двоих в палате, скрестивших руки и наблюдающих друг за другом, Линь Чен мог лишь схватить Син Цунляня за воротник рубашки и тихо прошептать ему на ухо: «Не сейчас. Я обниму тебя сегодня ночью». Услышав это, Син Цунлянь удовлетворенно кивнул и махнул рукой. «Тогда пошли!» На самом деле слова Ван Чао не были преувеличены. Линь Чен действительно почувствовал легкую тряску корабля на небольшом расстоянии от медицинской комнаты до второй палубы. Взглянув вниз, Линь Чен увидел множество темнокожих, полуобнаженных жителей Гаомэн, собравшихся на первом этаже, чтобы понаблюдать за золотым питоном. Большинство из них уже стояли на коленях и начали читать молитвы на подобные темы. Это был также первый раз, когда он по-настоящему увидел этих жителей Гаомэн, спасенных доктором Дуанем, после того, как пришел в себя. На самом деле, раньше он мог лишь читать об этих примитивных племенах в туристических журналах и не имел ощутимого представления о них, но теперь, когда эти живые люди предстали перед ним воочию, он внезапно глубже оценил разнообразие форм человеческой жизни. Этого понимания он не мог испытать, сидя дома и листая журнал. Конечно, это мимолетное чувство длилось недолго. Син Цунлянь прижал руку к шее и осторожно повернул голову в сторону реки, расположенной дальше. «Смотри на питона, а не на людей». Линь Чен не стал возражать. Он облокотился на перила и посмотрел в сторону. Гигантский питон на поверхности воды все еще бурлил, поднимая волны высотой в несколько метров. Капитан приказал своим людям, которые, вероятно, были подчиненными Син Цунляня, попытаться ослабить рыболовную сеть, но из-за яростных попыток питона запутаться в ней еще сильнее. Жители Гаомэн издали возгласы, когда лодку потянуло дальше, и она слегка наклонилась. Син Цунлянь устал наблюдать и крикнул вниз: «Кан Ан, перережь рыболовную сеть!» «Босс, я как раз собирался поймать её, чтобы показать вам, а теперь мне приходится отпустить!» — молодой человек внизу, тянувший рыболовную сеть, повернул голову и ответил. Линь Чен опустил взгляд и кивнул молодому человеку, но в тот момент, когда тот его увидел, он был ошеломлен и замолчал. В этот момент сзади Кан Ана внезапно вытянулась нога в черных кожаных сапогах и яростно ударила его ногой по икре. «Чжан Лун, ты что, с ума сошел?!» — Кан Ан резко повернул голову и сердито отчитал его. «Продолжай смотреть, а я вырву тебе глаза и скормлю их крокодилам», — ответил довольно высокомерный голос. Линь Чен увидел, как из-за спины вышел еще один мужчина в черной одежде со слегка небрежной прической. Он снял солнцезащитные очки, наклонился и поклонился им, проявляя большую учтивость. «Твой друг?» — с улыбкой спросил Линь Чен Син Цунляня. Не успел он договорить, как, словно играя в какую-то игру «бей крота», как из-за них вышел другой молодой китаец, поднял на них взгляд и помахал рукой. В то время лицо Син Цунляня было черным, как дно горшка, даже темнее ночного неба, настолько, что темнее уже быть не могло. «Как интересно», — сказал Линь Чен. Наконец, взглянув на него, а затем на нескольких человек внизу, которые были крайне любопытны, Син Цун Лянь сказал: «Перережьте веревку и поднимайтесь». …… В своей каюте Линь Чен принимал таких отдельных «друзей». Он прислонился к больничной койке, а Син Цунлянь сидел у изголовья, скрестив ноги, и молчал. Ван Чао присел на корточки на полу у изножья кровати. У кровати в ряд стояла группа из шести человек. Он впервые увидел бывших подчиненных Син Цунляня. Что касается команды, которая уничтожила нарколабораторию Зарату прямо у него на глазах, то, кроме сдержанности и неброскости, он не мог подобрать более подходящих прилагательных для их описания. Он взглянул на угрюмого мужчину рядом с собой и представился людям, стоявшим перед его кроватью. «Линь Чен. В настоящее время я работаю консультантом и изучаю психологию». Словно считая, как только он заговорил, шестеро человек, стоявших перед больничной койкой, по очереди закричали. «Кан Ан!» «Е Чжу!» «Сяо Ву!» «Сяо Лю!» «Чжан Лун!» «Чжао Ху!» По мере того, как каждый из них называл своё имя, Линь Чену становилось всё смешнее. Наконец, слабо произнес подросток, лежа на краю своей кровати. «Ван Чао!» Линь Чен беспомощно посмотрел на Син Цунляня. «Что это за садистский юмор?» «Эй, эй. Это не мое дело». Син Цунлянь пнул Ван Чао. «Объяснил А'Чэнь Гэгэ. Фамилия твоего отца — Ван». «А’Чен Геге, фамилия моего отца — Ван!» Линь Чен поднял брови и взглянул на Син Цунляня. «Старшинство определяется Ван Чао», — сказал Син Цунлянь. «Серьезно». Закончив говорить, Син Цунлянь поспешно крикнул шестерым людям, стоявшим в рядах перед ним: «Хорошо, хватит. Можете уходить!» В этот момент, к большому удивлению Линь Чена, Кан Ан, стоявший впереди команды, внезапно опустился на колени и громко сказал ему: «Консультант Линь, прошу прощения!» Линь Чен был ошеломлен. Лицо Кан Аня выражало печаль. «Я… я правда не знал, что всё так обернётся… Если бы я знал, что уход босса подвергнет тебя опасности быть похищенным и чуть не убитым, я… я бы вообще не пригласил босса!» «Убирайся отсюда. Ты меня слышишь?!» — холодно произнес Син Цунлянь. Сяо У надавил на плечо Кан Аня и опустился на колени. Линь Чен был в общих чертах знаком с этой историей, но, молча наблюдая за тем, как они стоят на коленях рядом перед ним, он невольно спросил: «Это что, какая-то феодальная патриархальная система? Почему вы постоянно встаёте на колени?» «У них не все в порядке с головой. Просто игнорируй их». Линь Чен кивнул, повернулся к двум людям, стоящим на коленях, и тихо сказал: «Если вы будете стоять на коленях вот так, это только создаст неловкую ситуацию». На лицах Кан Аня и Сяо У мелькнуло недоумение. Им хотелось встать, но они не знали, что делать. «Мне стыдно, потому что, поступая так, вы превратили меня в человека, нуждающегося в защите и цепляющегося только за других», — медленно произнес Линь Чен. «Но что касается самопознания, я, похоже, еще не так уж и бесполезен». «Я… я не это имел в виду, консультант Линь». «Поскольку вы имели в виду не это, ваша нынешняя логика неверна. Например, если бы вы пригласили своего начальника уйти, это не привело бы к моему похищению и чуть не убийству. Его уход был просто случайностью, и мое похищение тоже было случайностью. Это было просто невезение, и настоящий виновник уже понес наказание. Поэтому вам неуместно винить в этом себя». «Но… Но я всё ещё думаю, что был слишком эгоистичен», — ответил Кан Ан, почесывая голову. «Я… я не могу это хорошо объяснить. Это моя вина, что я не справился с этим делом должным образом!» «Это я бесполезен», — торжественно произнес худой молодой человек по имени Сяо У. «Верно», — тихо сказал Линь Чен. Пока он говорил, он почувствовал, как Сяо У поднял на него взгляд. В его взгляде не было ни обиды, ни сильного чувства самообвинения. Линь Чен почувствовал, как Син Цунлянь положил руку ему на запястье. Он посмотрел на него и сказал: «В этом смысл его существования». Услышав это, Син Цунлянь наклонился к его уху и тихо прошептал: «Я тоже так говорил. Довольно круто, правда?» Линь Чен не смог сдержать смех, затем повернулся к двум людям на земле и сказал: «Я тоже сталкивался с подобной ситуацией, с которой столкнулись вы, — ситуацией, которую совершенно невозможно решить. К счастью, у нас есть ваш начальник, который протягивает руку помощи, и благодаря ему многие невозможные вещи становятся возможными. Вероятно, в этом и заключается смысл его существования. По крайней мере, с ним мы знаем, что даже если небо рухнет, всегда найдется кто-то выше, кто его поддержит, и даже самые сложные вещи вселяют в людей проблеск надежды». Слёзы вот-вот должны были хлынуть из глаз Сяо У. После того, как Линь Чен пережил слишком много ситуаций, угрожающих жизни, он почувствовал, что его способность вдохновлять людей улучшилась. «Поэтому я надеюсь, что вы не будете бояться того, что считаете правильным, независимо от того, насколько сложным или невозможным это может показаться. Если все остальное потерпит неудачу, всегда найдется кто-то, кто вас поддержит. А если этого человека нет, то стремитесь стать этим человеком». Кан Ан был настолько прямолинеен, что тут же энергично кивнул и сказал: «В следующий раз я действительно постараюсь справиться сам!» «Тогда, пожалуйста, вставайте, вы двое», — сказал Линь Чен. Кан Ань и Сяо У быстро поднялись, и, словно не в силах больше сдерживаться, Син Цунлянь прогнал их, как мух. «Я знал, что вы что-то замышляете. Убирайтесь отсюда. Вы ужасно раздражаете лаоцзы!» Двоих тут же выгнали из комнаты. Син Цунлянь, глядя на четверых, все еще стоявших у постели, сказал: «На что вы смотрите? Вы ждете, что я приглашу вас на ужин?» «Не вы, босс. Я думаю, что слова консультанта Линя были действительно хороши. Консультант Линь, вы такой профессионал. Не могли бы вы меня осмотреть?» Госпо дин Чжан Лун очень высокомерно подошел к больничной койке и сказал ему: «Они все время говорят, что у меня биполярное расстройство. Вы думаете, я действительно болен? Мне следует принимать какие-нибудь лекарства?» В этот момент Син Цунлянь поднял бутылочку с лекарством с прикроватной тумбочки и уже собирался бросить её. «Убирайся!» Чжан Лун поспешно бросился к двери. «Возможно, я не единственный, кто страдает манией!» — сказал Чжан Лун, хмуро глядя на них. «Я ещё к вам приду!» Вероятно, заметив, что терпение Син Цунляня иссякло, группа людей поспешно разошлась. В конце концов, Син Цунлянь швырнул свой тапочек в ягодицы Ван Чао. Подросток с видом, будто его разоблачили и смутили, выбежал за дверь. Люк наконец снова закрылся, и все успокоилось. «Что случилось? Они всего лишь сказали несколько слов…» Прежде чем Линь Чен успел закончить, его тут же схватили за затылок и крепко поцеловали, прижав к себе. Движения Син Цунляня были слегка нетерпеливыми, и Линь Чен некоторое время молчал. После поцелуя ему стало трудно дышать. Он нежно погладил мужчину по спине, но не смог остановить Син Цунляня от дальнейших агрессивных движений. Син Цунлянь прижался к нему вплотную, крепко прикусив губы, без колебаний раздвинув зубы и дразня языком. После поцелуя Линь Чен обнаружил, что его больничная рубашка почти полностью расстегнута, и большая часть его кожи обнажена. Он ахнул и посмотрел на Син Цунляня, пытаясь успокоиться. «Консультант Линь». «Хм?» «Почему ты такой хороший…» Линь Чен прикоснулся к уху Син Цунляня и, почувствовав, что атмосфера располагает к общению, не ответил. Син Цунлянь легонько покусал ключицу, затем поднял взгляд и сказал: «Тебе нужно поскорее поправиться. Я старею, и моя выносливость, возможно, уже не та, что раньше». «Главное, чтобы ты был в порядке», — сказал Линь Чен, поцеловав его в лоб и улыбнувшись.