Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 231 У каждого из нас были свои причины для перемен. Эти причины могли быть простыми, например, из-за сильного дождя не оказалось в наличии нужного завтрака, и пришлось довольствоваться булочкой, которая им не нравилась. Или же это могло быть стремление усердно учиться и преуспеть в учебе после насмешек в школе. Однако, если бы не инопланетянин, подменивший Шэнь Лянь, её внезапный скачок в успеваемости, несомненно, был бы обусловлен её сильным внутренним стремлением к знаниям. Хотя Линь Чен мог проигнорировать эти изменения и списать их на внезапное увлечение гениальной девушкой учёбой, он инстинктивно полагал, что причина преображения Шэнь Лянь очень важна. «Что-нибудь случилось во время перехода Шэнь Лянь из средней школы в старшую?» — спросил Линь Чен. «О каком аспекте ты говоришь, А'Чен Геге?» — спросил Ван Чао, держа в руках компьютер. «Это может быть связано с изменениями в состоянии здоровья родственников или одноклассников, такими как убийства, автомобильные аварии, серьезные заболевания, особенно психические, и так далее». Время поджимало. Син Цунлянь вышел из машины, чтобы проводить господина Сяо Чжаня к входу на химический завод, и выглядел очень осторожным. Линь Чен увидел, как Син Цунлянь похлопал собеседника по плечу, что-то сказал и быстро вернулся в машину. Линь Чен повернул голову, и прежде чем тот успел что-либо сказать, Син Цунлянь, лишь бросив на него взгляд, ответил: «Я сказал Сяо Чжаню, что кто-нибудь придет его защитить позже». «Он, должно быть, до смерти напуган». «Он довольно робкий», — беспомощно сказал Син Цунлянь. Подросток сидел на заднем сиденье, непрерывно разговаривая и одновременно проверяя какие-то записи. «Родители здоровы, только мама однажды простудилась. Что касается родственников дома… Это довольно широкий диапазон. Вы имеете в виду несколько поколений родственников?» Размышляя о цели «атаки» Шэнь Лянь, Линь Чен сказал: «Бабушки и дедушки». Син Цунлянь уже завел машину. Он ехал не так быстро, как раньше. Наоборот, он выглядел расслабленным. Он даже включил автомобильную магнитолу,откуда играла спокойная скрипичная мелодия. На окраине было множество заброшенных строительных площадок, покрытых высокой травой, греющейся на солнце. Скрипичная музыка вперемешку со звуками печатания Ван Чао на клавиатуре усыпила Линь Чена. Он вдруг вспомнил, что, похоже, подобная сцена уже происходила раньше. Они ехали по шоссе, окруженному густыми зарослями тростника, и время неумолимо шло… Что же тогда делал Син Цунлянь? Это напомнило ему о том, как они вместе ели тушеную говяжью лапшу, сидя на капоте машины и наслаждаясь ветерком. Линь Чен внезапно проснулся. Син Цунлянь, всё ещё находившийся за рулём, спросил: «Эй, что бы ты хотел съесть позже?» Линь Чен беспомощно смотрел на Син Цунляня. Чем более срочной была ситуация, тем спокойнее казался Син Цунлянь. «Ван Чао, как насчет того, чтобы сходить в ресторан?» «Нет, нет, мы спешим. Босс, не усугубляйте ситуацию», — тревожно сказал Ван Чао. «А'Чен Гэгэ, похоже, в том году не было никаких значительных происшествий, как вы упомянули. Бабушка и дедушка Шэнь Лянь были еще живы в тот год, и в школе не было никаких серьезных событий…» Ван Чао непрестанно начал рассказывать о подозрительных происшествиях в школе Шэнь Лянь, а Линь Чен постепенно закрыл глаза, сохраняя спокойствие и безмятежность. «А'Чен Геге, что нам делать дальше? Стоит ли продолжить расследование прошлых событий, произошедших с Шэнь Лянь в тот период? А что, если у неё внезапно чудесным образом улучшилась успеваемость благодаря приёму какого-то божественного эликсира?» Син Цунлянь откашлялся, и Ван Чао тут же замолчал. Временное расследование зашло в тупик, оставив молодого человека в беспокойстве. На самом деле Линь Чен понимал, что Ван Чао хочет сказать, но не стал об этом говорить. Теперь, когда у них осталось всего три часа, действительно ли им нужно так глубоко копать в прошлом Шэнь Ляня? Более того, даже если они выяснят, почему Шэнь Лянь так сильно изменился, поможет ли это им разрешить нынешний кризис? Глядя на травянистую обочину дороги впереди, Линь Чен сказал Ван Чао: «Причина, по которой я считаю, что нам следует расследовать прошлое Шэнь Лянь и причины её психологических изменений, заключается в том, что это единственная область, в которой я преуспеваю в этом деле. Кроме этого, я не могу найти никаких других прорывных моментов». «Ах, нет, А'Чен Геге, я не это имел в виду. Я никогда не говорил, что ты бесполезен!» — поспешно уточнил Ван Чао. Линь Чен серьезно сказал: «Возможно, я не совсем ясно выразился. Я не считаю себя бесполезным. Я имел в виду, что, обладая достаточными знаниями в любой области, можно найти свои собственные точки прорыва. Например, в информатике для тебя или в психологии для меня». Ван Чао был ошеломлен. Син Цунлянь рассмеялся, словно остался доволен своим заявлением. «Нет, нет, он всё ещё далеко от тебя». К удивлению, Линь Чен почувствовал себя более непринужденно, улыбнулся и сказал: «Всегда полезно быть скромным». «Что нам следует предпринять дальше?» «Я хочу расследовать все, что произошло с Шэнь Лянь во время её перехода из средней школы в старшую», — решительно заявил Линь Чен. «Но разве Ван Чао уже не проводил расследование всего этого?» — спросил Син Цунлянь. «Я хочу сосредоточиться на событиях, произошедших в школе Шэнь Лянь: с её учителями, одноклассниками, родственниками, соседями, автобусом, на котором она часто ездила, маршрутом домой и даже книжным магазином, который она часто посещала. Нам нужно расследовать каждое место и каждого человека, связанного с Шэнь Лянь». Линь Чен открыл глаза и пристально посмотрел на изумлённого Син Цунляня. Однако, после недолгого удивления, Син Цунлянь неожиданно расслабился и успокоился. Он спокойно назвал подростка по имени: «Ван Чао!» «Ван Чао на связи. Сэр, могу я спросить, что вам нужно?» — быстро ответил Ван Чао. «Выполняй приказы вашего А'Чен Геге», — сказал Син Цунлянь. Ван Чао быстро ответил: «Я могу обыскать полицейскую сеть и найти все файлы, связанные с деятельностью Шэнь Лянь в рамках её полномочий. Это мелочь. Однако некоторые вещи можно получить только в ходе допросов, чего я сделать не могу!» Как только Ван Чао закончил говорить, он быстро начал печатать на клавиатуре. Син Цунлянь сказал Линь Чену: «Одного расследования внутренней сети будет недостаточно. Я назначу несколько человек для проведения расследований на местах». Линь Чен кивнул. «Постарайся действовать незаметно и никого не предупреждать…» Син Цунлянь совершил несколько телефонных звонков, распределяя задачи. Расследование должно было охватить бывших учителей, одноклассников, друзей и соседей Шэнь Лянь, практически весь его круг общения того периода. Наземные расследования были трудоемкой и ресурсозатратной работой, и Линь Чен прекрасно понимал, что они могут не дать немедленных результатов для желаемого расследования. В этой крайне напряженной ситуации Син Цунлянь все еще был готов выслушать его и взяться за эту задачу. Отбросив личные чувства, доверие, которое Син Цунлянь оказал ему, было наивысшим доверием, которое начальник может оказать подчиненному. Линь Чен прислонился к окну машины, размышляя о многих сильных сторонах Син Цунляня, но самой выдающейся из них, несомненно, было его непоколебимое доверие к людям. Даже когда они были совершенно незнакомы, Син Цунлянь осмеливался доверять суждениям Линь Чена. То же самое было и тогда, когда он послал господина Сяо Чжаня поговорить с молодым человеком. Возможно, даже раньше Син Цунлянь доверял многим незнакомым людям, включая Ван Чао. Поэтому Ван Чао, не раздумывая, откинулся на спинку сиденья и с гордостью заявил: «А'Чен Геге, я нашел всю запрошенную вами информацию — более 280 файлов. Хотите взглянуть?» Линь Чен взглянул на часы; с момента звонков Син Цунляня прошло совсем немного времени. Син Цунлянь, казалось, был несколько недоволен количеством зацепок. «Товарищ Сяо Ван, как вам удалось найти более 280 файлов? Это очень ... Ваши профессиональные навыки, похоже, немного снизились». «А'Чен Геге, тебе следует как можно скорее сообщить начальнику, сколько дел удается обнаружить при расследовании региональных криминальных сводок. Это число непредсказуемо!» — парировал Ван Чао. Линь Чен кивнул. Ван Чао посмотрел на своего начальника и с гордостью продолжил: «Вы хотите просмотреть их позже, или мне показать вам сейчас? Я расположил их в хронологическом порядке». На лице Ван Чао отразилось ожидание похвалы. Но Син Цунлянь молчал. Линь Чен положил руку на правую руку Син Цунляня и нежно похлопал её. «Что вы думаете, капитан Син?» В заключение Син Цунлянь сказал: «Ван Чао, попроси кого-нибудь забрать письменные материалы дела и принести их в офис. Мобилизуй нескольких сотрудников для проверки документов». «Нам еще нужно просмотреть письменные материалы дел?» — Ван Чао глубоко вздохнул. — «Более 280 дел — это огромная нагрузка!» «А кто же обнаружил столько случаев?» — возразил Син Цунлянь. Линь Чен сказал: «Это необходимо. Цифровые архивы того времени могут быть неполными, и без изучения физических материалов дела мы можем упустить важные улики». …… Примерно через двадцать минут они прибыли в полицейский участок. В полицейский участок поступило более 280 материалов дела. Из-за розыска Шэнь Лянь в полиции и без того ощущалась нехватка кадров. Тем не менее, Син Цунлянь всё же собрал в полицейском участке группу из десяти офицеров для проверки материалов дела. Син Цунлянь толкнул дверь кабинета, за ним последовали Линь Чен и Ван Чао. Внутри кабинета, помимо сотрудников, направленных в срочном порядке, находилось более десятка больших коробок с материалами дел. Линь Чен кивнул офицерам и сразу перешел к делу. «Сегодня я созвал вас всех сюда, чтобы просмотреть некоторые материалы дела. Мы будем использовать метод проверки документов. Пожалуйста, встаньте в круг и сядьте, соблюдая дистанцию вытянутой руки. Если вы обнаружите подозрительный материал, положите его справа от себя. Если вы считаете, что информация бесполезна, положите ее сзади. И так далее». Син Цунлянь торжественно произнес: «Идите и найдите стулья». Десять офицеров вышли один за другим и вскоре вернулись, рассевшись по кругу согласно указаниям Линь Чена. Ван Чао начал раздавать материалы дел. В этот момент один из офицеров спросил: «Какие материалы дела можно считать подозрительными?» Линь Чен сказал: «Этот поиск, вероятно, отличается от традиционного метода поиска материалов дел на основе зацепок. У нас нет конкретных зацепок; только общие ключевые слова. Пожалуйста, укажите материалы дел, которые могут быть связаны с этими ключевыми словами: «Шэнь Лянь», «убийство», «жестокость», «насилие», «наркотики», «алкоголь», «психические отклонения» и так далее». «Понятно. Возможно, эти случаи связаны с психическими расстройствами?» «Более того, нам нужно проводить более тщательные поиски», — сказал Линь Чен. Син Цунлянь открыл папку с делом, которую держал в руке, и строго окинул взглядом лица каждого подчиненного. «Серьёзно. У нас мало времени, чтобы начинать все сначала». Офицеры много кивали, выражая понимание. В просторном офисе около десяти человек сидели в кругу, и не было произнесено ни слова. Тишина в комнате была ощутимой. Единственным звуком был шелест бумаги, когда переворачивали толстые страницы, словно волны, разбивающиеся о берег, бесконечные и нескончаемые. Линь Чен тоже сидел в кругу, сосредоточившись на материалах дела в своей руке. В них подробно описывалось жестокое нападение, произошедшее поздно ночью в том году, недалеко от дома Шэнь Лянь. Он внимательно изучил все документы, начиная с момента прибытия полиции, списка прибывших подразделений, заключения судебно-медицинской экспертизы и даже цепочки улик. Он скрупулезно просмотрел каждое слово в материалах дела. Затем он положил материалы дела за свой стул. Син Цунлянь сидел справа от Линь Чена, и когда Линь Чен клал дело в руки, он мельком увидел его. Это было ограбление на улице, где раньше жила Шэнь Лянь. Грабителю не повезло: он проник в дом бывшего боксера, что, впрочем, было предсказуемо. Количество папок с делами справа от стульев неуклонно росло. Передавали вторую, третью и ещё несколько папок. Линь Чен положил ещё одну папку с делом за свой стул и небрежно взял новую справа. Он открыл её — неожиданная смерть, неопознанная жертва. Глава 232 Несмотря на то, что архивные документы были надлежащим образом законсервированы, они все же пожелтели и состарились, напоминая о погребенной истории. Линь Чен дотронулся до бумаг из дела и пролистал их страницу за страницей. По всей видимости, это был случайный инцидент с очень простой последовательностью событий. Погибший был бездомным. По словам жителя, сообщившего о случившемся, был очень холодный день, с беспрецедентной за последние десятилетия волной похолодания. Когда они вышли утром за продуктами, то увидели бездомного, который много лет жил в их районе, лежащего мертвым в холодной дождевой воде на улице. Местные жители предположили, что из-за холода и скользкой поверхности бездомный поскользнулся и упал, ударившись головой о каменные ступени моста, что привело к перелому черепа и смерти. Сообщивший об инциденте был жителем этой улицы. После прибытия полиции на место происшествия они опросили многих соседей, и результаты показали, что смерть бездомного была чистой случайностью. Линь Чен открыл третью страницу, где были записаны показания очевидцев и их заявления, сделанные полицией в ходе допроса, включая адреса, имена и другую основную информацию. Чэнь Цзяньго, проживающий по адресу Сяолинь Лейн, 3, заявил, что тем утром около пяти он слышал крики возле своего дома, но звук был очень коротким, и он обернулся, не обратив на это особого внимания. Он и представить себе не мог, что на улице кто-то умер, и пожалел, что не встал раньше, чтобы проверить. Затем полиция допросила жителей домов № 5, 7 и 9 по улице Сяолинь, а также домов № 2, 6 и 8 — все они дали схожие показания. Линь Чен быстро перевернул страницу на четвертую и просмотрел имена, записанные одно за другим, а также показания, подписанные опрошенными. В его голове развернулась последовательность событий по делу о несчастном случае со смертельным исходом. …… Читая, Линь Чен замедлял темп. Стопка дел справа от него становилась все выше. Наконец, едва заметное изменение на спокойном лице Линь Чена привлекло внимание Син Цунляня. «Что ты обнаружил?» — спросил Син Цунлянь. Линь Чен взял себя в руки и сказал: «Остановись и позови тех, кого ты послал». Син Цунлянь нахмурился, его взгляд упал на дело в руке Линь Чена. «Ты так быстро нашел?» Линь Чен указал пальцем на материалы дела и спокойно сказал: «Это должно быть вот это». Син Цунлянь тут же захлопал в ладоши, привлекая внимание всех офицеров, погруженных в чтение материалов дел. Он громко объявил: «Все, остановитесь. Разберите имеющиеся у вас дела, сложите их обратно в коробки по годам и можете уходить». Все офицеры только что, менее получаса, погрузились в свою работу. Мелкие и странные старые дела, казалось, возвращали их в ту эпоху, оставляя на лицах недоуменные и растерянные взгляды. Каждый надеялся найти ответы в выражении лица Линь Чена, но взгляд Линь Чена оставался спокойным и задумчивым, не давая никаких подсказок. Вскоре коробки с материалами дел снова заполнились, и офицеры один за другим вышли из кабинета, после чего дверь кабинета закрылась. Ван Чао, сидя на диване и облизывая леденец со вкусом лимона, не мог дождаться, чтобы броситься к Линь Чену. Син Цунлянь сел рядом с Линь Ченом, и Ван Чао, словно маленький питомец, втиснулся между ними, присев на корточки и с любопытством разглядывая Линь Чена. Он спросил: «Что происходит с этим делом, А'Чен Гэгэ?» Линь Чен передал материалы дела, откинулся на спинку стула и слегка прищурил глаза. Ван Чао начал просматривать материалы дела самостоятельно. Син Цунлянь выхватил папку с материалами из рук подростка и щёлкнул его по лбу. «Ты такой любопытный. Ты вообще понимаешь, что читаешь?» Ван Чао воскликнул: «Босс, это дело только что перешло из ваших рук!» Затем Син Цунлянь схватил материалы дела и, не колеблясь, еще раз щелкнул клюшкой по нарушителю спокойствия. «Ван Чао», — наконец медленно произнес Линь Чен. — «Не мог бы ты достать схему переулка Сяолинь, которая была тогда?» Ван Чао щёлкнул пальцами и сказал: «Я это видел. Могу нарисовать для тебя». Линь Чен наклонил голову и сказал: «Пожалуйста, отметь конкретные имена каждого домохозяйства». Ван Чао встал, чтобы взять бумагу, но, услышав просьбу, молодой человек невольно замер. «Я ещё не находил этого, но отмечу, как только закончу поиски». «Не нужно. Я вам скажу. Просто отметьте», — сказал Линь Чен. Вскоре на бумаге появилась географическая карта небольшого моста, где упал бездомный. Линь Чен зачитал номера домов, упомянутых в показаниях свидетелей, а Ван Чао постепенно их отметил. «Ли Ванжу, переулок Сяолинь, 8…» После того как Линь Чен закончил читать, последовала долгая пауза. Ван Чао все еще держал ручку, ожидая, что он скажет дальше, потому что на листе бумаги оставалось одно пустое место. «А'Чен Гэгэ, а как насчет 4?» Лицо Линь Чена оставалось спокойным, как вода, когда он просто смотрел на молодого человека. В объективе фотоаппарата ярко и живо светило летнее солнце. Линь Чен тихо произнес: «Угадай». Ван Чао резко вздохнул. «Дом Шэнь Лянь?» Скончался бездомный, и полиция составила протокол и обошла все окрестные дома, кроме дома семьи Шэнь Лянь. Казалось, в этом упущении не было ничего страшного. Возможно, в доме Шэнь Лянь что-то произошло в те дни, или, может быть, семья Шэнь была в поездке. Было бесчисленное множество причин, объясняющих эту мелочь. Но чем больше Син Цунлянь изучал протокол, тем больше понимал, откуда берется уверенность Линь Чена. Например, показания Ли Ванру из дома № 8 по улице Сяолинь. Бездомный жил на их улице много лет. За исключением периода, когда сотрудники приюта во время строительства города временно выселили этого потрепанного, похожего на собаку человека, с тех пор его никто не беспокоил. Теперь, когда он умер, люди, конечно, не могут радоваться, но все же чувствуют облегчение. На вопрос о том, что произошло после смерти бездомного, Ли Ванру также ответила, что на улице было очень холодно, и она в то время еще спала, не подозревая о происходящем. В конце концов, взгляд Син Цунляня остановился на имени офицера, отправлявшегося в путь, — Бянь Юань. Он встал, накинул полицейскую форму на руку и сказал двум другим в кабинете: «Голодны? Хотите пельменей? Я вас угощу». …… Кафе Lao Bian Dumplings располагалось прямо возле городского отдела уголовных расследований. Фамилия Бянь и без того была относительно малоизвестна, и говорили, что их предки были императорскими поварами, отсюда и унаследованные кулинарные навыки. Лао Бянь же выбрал другой путь в семье. В молодости он работал полицейским, а после выхода на пенсию, благодаря особой любви внука к его фирменным пельменям, решил открыть ресторан, ориентированный специально на коллег из полицейского участка. Когда Син Цунлянь вошёл в ресторан, кондиционер уже работал на минимальной мощности, но из-за горячих пельменей и постоянного потока офицеров в помещении стояла душная атмосфера. Знакомые офицеры приветствовали Син Цунляня, а он делал вид, что рассматривает меню на стене. Ван Чао, не сдержав волнения, прошептал: «Босс, зачем вы привели нас сюда есть пельмени, учитывая ограниченное время? Может, тут есть какая-то зацепка?» Увидев вывеску ресторана пельменей, Линь Чен, казалось, всё понял. Поэтому он спокойно сказал: « Три деликатеса, в уксусе нет чеснока». Счет принёс сам владелец заведения. Син Цунлянь похлопал по плечу сидящего рядом с ним офицера и сказал: «Запишите это на мой счёт». Офицер всё понял и тут же встал, чтобы уйти. Конечно, владельцы пельменной возле полицейского участка прекрасно знали об этой ситуации. Лао Бянь сел на свободное место и сказал: «Лао Син, позвольте мне сказать вам, с тех пор как я открыл эту пельменную возле полицейского участка, она стала центром информации. Если у вас возникнут какие-либо вопросы, просто спросите». Линь Чен положил дело на стол и подвинул его к Лао Бяню. «Я хотел бы запросить у вас некоторую информацию по этому делу». Лао Бянь отложил свой маленький блокнот и достал из нагрудного кармана очки для чтения. Открыв первую страницу, он изменил выражение лица. Син Цунлянь понимал, что они, возможно, приближаются к ответу. «Это дело…» — Лао Бянь, запыхавшись, добавил: «Что ты хочешь узнать?» «Почему в стенограммах нет показаний семьи Шэнь, проживавшей по адресу Сяолинь Лейн, 4?» — спросил Линь Чен. Лао Бянь поправил очки и, взглянув на Линь Чена, с волнением произнес: «Впечатляюще, консультант Линь. Но прежде чем ответить, не могли бы вы рассказать, что именно произошло?» «Что касается инцидента с девочкой из семьи Шэнь, — Линь Чен замялся, — то в то время она, вероятно, училась в средней школе». На лице Лао Бяня мелькнуло резкое выражение, он покачал головой и прямо спросил: «Вы говорите о Шэнь Лянь?» На втором этаже ресторана, где подавали пельмени, находилась резиденция Лао Бяня. Отставной полицейский проводил их наверх и достал со стеллажа стопку папок, просматривая их в хронологическом порядке. Затем он вынул тонкую папку и передал её. Опустив голову, Син Цунлянь посмотрел на документ. В частности, это был одностраничный документ, не входящий в основной файл. Лао Бянь сказал: «Причина, по которой семья Шэнь не сделала заявления, заключается в том, что за эти несколько дней они вернулись в свой родной город». «Разве это не показалось вам подозрительным?» Син Цунлянь почувствовал, как понизилась температура в комнате. «Сначала взгляните на эту запись». Лао Бянь уклонился от прямого ответа. 26 февраля, примерно через полтора месяца после смерти бездомного, житель улицы Сяолинь добровольно обратился в полицию и предоставил информацию по этому делу. Жительница, предоставившая информацию, отказалась назвать свое имя, но, судя по всему, это была ученица средней школы. Ученица средней школы сообщила полиции, что её дом находится совсем рядом с местом происшествия, поэтому она хорошо знала истинную последовательность событий. Смерть бездомного, который поскользнулся и упал на каменном мосту, не была случайностью, а произошла из-за того, что его толкнули, и он ударился о ступеньки. Ученик средней школы назвал несколько имен, в том числе Ли Ванру, Чэнь Цзяньго и Ли Гоцин, и описал некоторые события, произошедшие в ночь инцидента. По словам ученицы средней школы, предоставившей информацию, ночь была бурной. Возвращаясь домой после вечерней подготовки, она стала свидетельницей ссоры между жителем района, Чэнь Цзяньго, и бездомным. Бездомный ударил Чэнь Цзяньго, а тот, в свою очередь, толкнул бездомного, что в итоге привело к его смерти. Многие жители переулка Сяолинь стали свидетелями трагедии, но все покрывали Чэнь Цзяньго, и никто не хотел выступить и рассказать правду. Ученица средней школы хотела тогда сообщить о случившемся, но родители силой забрали её обратно в родной город. Теперь она набралась смелости и обратилась в полицию. Син Цунлянь поднял голову от папки с документами. «Вы проводили расследование?» — спросил он. «Эта девушка не смогла предоставить никаких веских или даже косвенных доказательств. Мы восстановили место преступления на основе её показаний, но не обнаружили никаких подозрительных мест или пятен крови, о которых она упоминала. Мы провели множество расследований и опросили жителей окрестных домов, и все их показания совпадали, никаких отклонений не было. В общей сложности мы провели четыре расследования, и все результаты показали, что девушка, которая обратилась к нам, лгала». Син Цунлянь нахмурился и наконец спросил: «Почему вы не включили запись об этом расследовании в основное официальное дело?» Глава 233 «Она умоляла нас никому не рассказывать о том, что обратилась в полицию. Если её родители узнают, они убьют её», — ясно и привычно рассказал Лао Бянь об инциденте, произошедшем много лет назад. «Поскольку вы прислушались к ней, вы не включили эту запись в окончательный основной файл?» — спросил Син Цунлянь. «Лао Син, это не был официальный отчет, и…» — Лао Бянь покачал головой. — «В её показаниях были несоответствия, но мы все равно провели расследование». «В чём была проблема?» — спросил Ван Чао. «Время смерти». Син Цунлянь прищурился. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, содержащемуся в деле, пожилой бездомный скончался около 4 часов утра. Однако, согласно заявлению Шэнь Лянь, она видела, как Чэнь Цзяньго толкал бездомного, когда возвращалась домой после занятий, и это произошло примерно между 18:00 и 22:00, что не совпадает с фактическим временем смерти. Лао Бянь кивнул. «Хотя показания девочки были неоднозначными, мы провели четыре расследования, и никаких подозрительных моментов не обнаружили. Наконец, мы выяснили личность ученицы средней школы». «Шэнь Лянь?» — спросил Син Цунлянь. Лао Бянь кивнул. «Что касается этого дела, хотя она и держала свою личность в секрете, мы, безусловно, проверили её биографию и быстро выяснили, что она дочь семьи Шэнь из переулка Сяолинь, 4. Позже мы связались с директором местного районного комитета и косвенно упомянули об этом, не называя имени девушки, но директор сразу догадался, что это Шэнь Лянь». «Шэнь Лянь…» — тихо пробормотал Линь Чен. — «Как директор так быстро догадался, что это она?» Лао Бянь постучал пальцем по голове и сказал: «Директор сказал, что они давно подозревали, что Шэнь Лянь снова обратится в полицию по поводу смерти бездомного. Шэнь Лянь и раньше устраивала много беспорядков дома, и отношения между семьями Шэнь и Чэнь тоже сильно испортились. Директор сказал, что с девушкой не все в порядке с психикой, что у неё проблемы». Когда отставной полицейский упомянул, что у неё не в себе, он, разумеется, имел в виду психические проблемы. «Но в медицинской карте Шэнь Лянь нет никаких сведений о психических заболеваниях», — сказал Линь Чен. «Это правда, но в те времена, если у ребенка были незначительные проблемы с психикой, многие родители скрывали это и держали в секрете. Что касается психических проблем Шэнь Лянь, они были не такими серьезными, поэтому родители не отвезли её в больницу», — объяснил Лао Бянь. Линь Чен остро уловил суть вопроса в словах Лао Бяня. «Откуда ты знаешь, что родители не отвезли её в больницу, потому что у нее не было серьезных психических проблем?» Линь Чен особо выделил слово «родители». «Мы обсудили этот вопрос с её родителями», — сказал Лао Бянь. В комнате Ван Чао ахнул. «Разве она не просила тебя не рассказывать её родителям? Зачем ты это рассказал?» Син Цунлянь сказал: «Может быть, это утекло от директора уличного офиса?» Лао Бянь чувствовал себя беспомощным и хотел дотронуться до своей сигареты. Син Цунлянь достал из кармана одну и протянул ему. Лао Бянь откусил сигарету, а Син Цунлянь зажег зажигалку и поднес её к нему. Отставной полицейский сказал: «На маленьких улочках и переулках нет секретов между соседями. Начальник уличного управления поговорил с родителями Шэнь Лянь. Однажды супруги пришли в полицейский участок и объяснили проблемы своей дочери. Их намерение заключалось в том, что утром по дороге в школу дочь увидела на улице труп и была сильно потрясена. Шэнь Лянь постоянно чувствовала, что смерть бездомного как-то связана с ней. Поэтому они увезли дочь за город, чтобы оградить её от источника негативных эмоций. Родители Шэнь Лянь умоляли нас не оставлять записи о причастности их дочери». Лао Бянь выдохнул дым. «Как мы можем вообще оставлять записи? Это же простое расследование». «Значит, вы просто поверили словам родителей Шэнь Лянь?» — резко спросил Син Цунлянь. «Они ушли после инцидента, и у их дочери началось ненормальное поведение. Проблемы есть у обоих родителей». «В тот вечер её родителей не было дома; они работали в ночную смену. Их алиби было неопровержимым и доказывало их отсутствие, поэтому их показания не были включены в протокол. В основном, они совпадали с показаниями родителей Шэнь Лянь. Поскольку Чэнь Цзяньго не был арестован, Шэнь Лянь снова обратилась к нам. На этот раз показания девушки изменились». Поскольку отставной полицейский курил, второй этаж наполнился дымом, и в сочетании с солнцем, светившим на верхний этаж, в комнате стало очень жарко. Однако в ту ночь было невыносимо холодно. Поскольку её родители были на ночной смене и не возвращались домой, Шэнь Лянь, ещё будучи ученицей средней школы, привыкла иногда проводить ночи в одиночестве. Но в тот день из-за похолодания начался ледяной дождь, и температура на улице опустилась ниже нуля градусов Цельсия. Внутри дома было не намного лучше. Она стала свидетельницей ссоры между стариком-бездомным и Чэнь Цзяньго, но это произошло не тогда, когда она вернулась с занятий; было полночь. Закончив домашнее задание и подготовившись ко сну, она услышала слабые женские крики снаружи. Голос был тихим, но всхлипы, приглушенные чьей-то рукой и сопровождаемые сексуальным желанием, были особенно отчетливы в ту зимнюю ночь с моросящим дождем. Она некоторое время боролась, затем набралась смелости, тихонько приоткрыла шторы и слегка приоткрыла окно. В тусклом свете уличного фонаря она увидела крайне отвратительную и мерзкую картину. Она увидела Чэнь Цзяньго под карнизом, с наполовину снятыми штанами, занимающегося чем-то с тётей Ли Ванру из соседнего дома. В подростковом возрасте она подглядывала за происходящим в полночь и наблюдала из окна. Но ни она, ни Чэнь Цзяньго, ни даже тётя Ли Ванру не могли предположить, что в ту холодную зимнюю ночь появится четвёртый человек. Старый бездомный вернулся с остатками еды из гостиницы и случайно зашёл в уединённый переулок, где никого не должно было быть. В тёмной ночи старик в рваной одежде словно спустился вниз, выставив напоказ двух человек в переулке. Ли Ванру в панике убежала, а Чэнь Цзяньго убил старого бездомного, чтобы заставить его замолчать. Это была вторая версия истории, более подробная, чем упрощенная структура первой версии. Выслушав это, Ван Чао просто перевернул телефон и сказал: «Я проверил исторические данные о погоде за тот день. Было от -1 до 4 градусов Цельсия, и шёл небольшой дождь. Разве Чэнь Цзяньго не боялся, что у него что-нибудь замерзнет?» Син Цунлянь, как обычно, шлёпнул Ван Чао по голове. «Ты только об этом и думаешь? И следи за своей речью. Это так нецивилизованно». После этих слов разговор прекратился. В комнате воцарилась зловещая тишина, словно тень покойного в зимней ночи мягко парила в воздухе. Линь Чен сидел в углу, задумчиво глядя себе под нос. Когда взгляд Син Цунляня переместился на него, Линь Чен, подняв глаза, спросил: «А есть ли третья версия этой истории?» Полностью угадав последовательность событий, Лао Бянь внезапно поднял голову, с изумлением уставился на Линь Чена, затем потер лицо и продолжил. После изложения версии о ночной интимной связи Шэнь Лянь в третий раз обратилась в полицию и снова изменила свои свидетельские показания. На этот раз она заявила полиции, что в романе с Чэнь Цзяньго участвовала не Ли Ванру, а другой человек. В ту ночь Чэнь Цзяньго намеревался совершить сексуальное насилие над молодой девушкой, но девушка была спасена старым нищим и избежала опасности. Однако Чэнь Цзяньго пришел в ярость и тайком отправился к старому нищему поздно ночью, в результате чего тот погиб у моста. Возможно, этот случай произвел на Лао Бяня глубокое впечатление, поскольку отставной полицейский без всякой путаницы рассказал о его деталях. Линь Чен откинулся на спинку стула, скрестив ноги, и, погруженный в размышления, опустил голову, глядя на тень на деревянном полу. Наконец, Линь Чен сказал: «Должна быть еще одна версия этой истории, верно?» Линь Чен спросил в эту сторону. Однако, к всеобщему удивлению, на этот раз Линь Чен ошибся. Лао Бянь не кивнул, а категорически заявил: «Нет, это окончательная версия, которую рассказал Шэнь Лянь». Линь Чен резко поднял голову. «Что случилось?» «Что ты имеешь в виду?» — Лао Бянь, долгое время говоривший без умолку, теперь немного вышел из себя. Он необъяснимо спросил Линь Чена. «Это не так. После этого Шэнь Лянь действительно больше к тебе не возвращалась?» — снова спросил Линь Чен. Лао Бянь потушил сигарету в пепельнице и сказал: «Я старик, и я не понимаю, что вы имеете в виду, господин Линь». Линь Чен ясно заявил: «Я имею в виду, что, по-моему, Шэнь Лянь не раскрыла правду, и ей следовало вернуться к тебе». «Она действительно приезжала однажды», — сказал Лао Бянь. «В прошлый раз?» «В последний раз». «Что произошло, что заставило её уйти, не изменив своих свидетельских показаний?» Лао Бянь глубоко вздохнул. «Потому что мой напарник наконец-то не выдержал и разоблачил ложь девушки прямо ей в лицо». Лао Бянь объяснил, что его напарник отличается от него, обладая от природы вспыльчивым характером. Многократные обманы со стороны маленькой девочки, ложные истории и растрата сил и ресурсов полиции привели к тому, что его напарник был очень недоволен. Когда Шэнь Лянь подошла к ним в четвёртый раз, его напарница прямо сказала ей сосредоточиться на учебе и что обращение в полицию — это не игра. Ни одна из выдуманных ею историй не совпадала с реальным временем смерти пожилого бездомного. «И что потом?» — спросил Линь Чен. «А затем Шэнь Лянь ушла». Линь Чен нахмурил брови. «Не могли бы вы внимательно вспомнить, какое особое событие произошло в то время, из-за которого Шэнь Лянь больше никогда к вам не возвращался?» Лао Бянь почесал бровь, погружаясь в болезненные воспоминания. «Вероятно, это было что-то, сказанное вашей партнершей, что вызвало у нее сильные эмоциональные перепады. Её реакция должна была быть очевидной». «Это произошло, когда они заговорили о времени смерти бездомного!» — Лао Бянь хлопнул себя по ноге. — «Мой напарник сказал, что бездомный умер не посреди ночи, а незадолго до рассвета следующего дня. Девушка постоянно повторяла «невозможно» и сильно разволновалась. В ответ она чуть не напала на мою напарницу». «Напала?» — воскликнул Ван Чао. «Она пыталась его задушить, но моей напарнице удалось её остановить». Лао Бянь несколько раз покачал головой. «После этого мы действительно поверили, что она ненормальная. Какая нормальная молодая девушка постоянно обращается в полицию и выдумывает истории? Это было слишком параноидально». Лао Бянь продолжал свою бессвязную речь; старый полицейский был вынужден вернуться к событиям более чем десятилетней давности, снова и снова пересказывая их. К концу рассказа старик, казалось, не мог перестать предаваться воспоминаниям о прошлом. Пока Син Цунлянь вел отрывочные беседы со стариком, он постоянно наблюдал за выражением лица Линь Чена. Узнав о беспокойстве Шэнь Лянь по поводу точного времени смерти старика-бездомного, Линь Чен сохранял задумчивый вид. В конце концов, Син Цунлянь ясно заметил на лице Линь Чена нотку грусти. Выражение лица Линь Чена мелькнуло и исчезло. Он медленно моргнул, словно собрав недостающие части головоломки, и все стало ясно. Линь Чен встал и попрощался с Лао Бянем. Глава 234 Число полицейских, обедавших внизу, не уменьшилось. Линь Чен и Син Цунлянь тихо спустились по лестнице. Они прошли через туманный и душный обеденный зал, подняли пластиковую занавеску и вышли из ресторана. Летом ярко светило солнце, и мрак зимней ночи немного рассеялся. Если учитывать незаконченную последнюю историю, то Шэнь Лянь в общей сложности четыре раза меняла свои показания. С точки зрения уголовного расследования, Шэнь Лянь в то время не считалась совершеннолетней, но и не была ребёнком. Факторами, повлиявшими на правдивость её показаний, вероятно, были внутренние физиологические факторы и внешние мотивационные факторы. Например, подавление памяти, связанное с травмой, сбой в извлечении воспоминаний или внешние факторы, которые дезинформировали её, были внутренними физиологическими факторами, в то время как внешние мотивационные факторы можно упрощенно описать как наличие определенных мотивов, которые привели её к даче ложных показаний. Линь Чен сел у небольшой клумбы перед рестораном и не стал сразу отвечать на вопрос. Вместо этого он спросил Ван Чао: «Пельмени, которые мы заказали, еще есть в ресторане? Можешь сходить и забрать их?» «Ах! А'Чен Гэгэ, хочешь поесть на улице? Здесь слишком жарко и пыли много». Ван Чао вздрогнул, словно внезапно проснувшись от прежнего холода. Линь Чен, время от времени поглядывая на проносящиеся мимо полицейские машины, сказал: «Не нужно мне об этом снова говорить». Син Цунлянь пнул Ван Чао и сказал: «Быстрее возвращайся внутрь и делай свою работу. Кто дал тебе право задавать вопросы?» Ван Чао мрачно вбежал обратно в ресторан. Син Цунлянь тоже сел, тень от деревьев была не очень густой, поэтому большая часть их тел была залита палящим солнцем. Син Цунлянь глубоко вздохнул. «Вот это бардак». «На самом деле, задав этот вопрос, вы уже имели представление о том, что за ситуация была», — сказал Линь Чен. «Так почему же Шэнь Лянь неоднократно меняла свои показания и вмешивалась в дело о смерти старика-бездомного?» — спросил Син Цунлянь, прислонившись к стволу дерева и делая вид, что ничего не знает. «Очевидно, Шэнь Лянь страдает паранойей, но причина её поступков не ограничивается лишь паранойей. У Шэнь Лянь гораздо более серьёзные проблемы. Она искусно лжёт и имеет привычку использовать обман, чтобы манипулировать другими и достигать своих целей», — Линь Чен слегка наклонил голову и посмотрел на Син Цунляня. «Это напоминает мне Ли Цзинтяня». «Люди, с которыми нам приходится сталкиваться, всегда были определённого типа, не так ли?» — Продолжай, — сказал Син Цунлянь. — Исходя из твоего анализа, что именно произошло той ночью и чего пыталась добиться Шэнь Лянь? «Несомненно, она стремилась защитить свои личные интересы», — сказал Линь Чен. «Конечно, ты можешь спросить, почему она не сказала полиции правду напрямую, а выбрала очень окольный путь, постепенно корректируя свои показания. Это потому, что правда противоречила её личным интересам, и она предпочла скрыть её ради собственных интересов». Син Цунлянь спросил: «Тогда почему маленькая Шэнь Лянь все-таки пошла искать дядю-полицейского?» «Потому что сокрытие правды позволило бы людям, которых она ненавидела, остаться безнаказанными, что также противоречило бы её личным интересам». «Похоже, это борьба зла, заложенного в человеческой природе, которое толкает людей к худшим последствиям», — сказал Син Цунлянь, доставая сигарету. «Ваше заявление очень хорошо согласуется с жизненным опытом большинства антисоциальных личностей», — перевел разговор Линь Чен. «Но независимо от того, сколько раз Шэнь Лянь меняла свои показания, мы можем отделить правду от лжи с помощью определенных методов», — Линь Чен потряс папку с материалами дела в руке. Как только Линь Чен закончил говорить, из ресторана неожиданно вышел Ван Чао с одноразовым ланч-боксом в руках. Подросток встал у пластиковой занавески и улыбнулся им, создав вокруг себя уютную атмосферу. Однако Ван Чао быстро погрузился в работу, которая его ждала в ближайшем будущем и была очень напряженной. Процедура SVA использовалась для оценки правдивости высказываний. Она основывалась на предположении, что воспоминания о реальном опыте отличаются по содержанию и качеству от воспоминаний, основанных на вымысле или воображении. Хотя она широко применялась для определения правдивости показаний, для её проведения требовалось структурированное личное интервью с Шэнь Лянь. Однако сейчас не время сосредотачиваться на этих стандартных процедурах. Используя записанные показания, которые Шэнь Лянь дала Лао Бяню в то время, они всё ещё могли достичь цели отделения правды от лжи, хоть и с некоторыми трудностями. Ван Чао присел на корточки у клумбы и открыл свой ноутбук, в то время как Линь Чен перевернул первую страницу показаний. Он сказал Ван Чао: «Мы разделим события, описанные Шэнь Лянем, на несколько частей и проанализируем соответствующее содержание этих показаний на основе стандартного фундаментального контент-анализа. Мы будем использовать систему оценок, чтобы определить, правда это или ложь в них». Глаза Ван Чао загорелись. «Это так научно! Мне нравится!» Линь Чен открыла первую страницу. «Во-первых, все показания Шэнь Лянь представляют собой явно бессвязное повествование. Сначала она описывает ключевое событие — «убийство старика бездомным Чэнь Цзяньго», а затем возвращается к описанию того, что произошло в начале. Жертвы сексуального насилия, как правило, излагают свои истории в неорганизованной и бессвязной форме». В этот момент Ван Чао замер. «Что за чертовщина? Шэнь Лянь подверглась сексуальному насилию?!» «Раз уж ты затронул этот вопрос, давайт рассмотрим описание Шэнь Лянь основного события, послужившего толчком к расследованию», — сказал Линь Чен. Ван Чао энергично закивал. «Во второй версии показаний Шэнь Лянь описала встречу между Чэнь Цзяньго и Ли Ваньру следующим образом: "Они обнимались у стены. Я не знаю, что они делали. Чэнь Цзяньго снял штаны, а Ли Ваньру стонала". Однако в третьей версии эта часть показаний изменилась на: "Девушка велела Чэнь Цзяньго отойти, но Чэнь Цзяньго плотно закрыл ей рот и улыбнулся. Пуговица на штанах девушки расстегнулась, и она начала плакать"». Линь Чен спокойно произнес: «Последняя версия содержит больше описаний взаимодействия между жертвой и преступником, которые можно считать относительно правдивыми и оценить в 1 балл». «Почему 1 балл вместо 2?» — недоумевал Ван Чао. «Потому что это не её свидетельские показания. Она утверждает, что видела, как Чэнь Цзяньго делал это с девочкой, но её точка зрения субъективна». Ван Чао оттолкнул ноутбук. «Шэнь Лянь стала жертвой нападения со стороны Чэнь Цзяньго?!? Почему она не заявила об этом в полицию?» «Потому что нет никаких доказательств», — покачал головой Линь Чен. «Далее, давайте оценим её следующее заявление. Что касается подробностей о том, как старик-бездомный прервал попытку Чэнь Цзяньго причинить вред девушке. Шэнь Лянь сказала, что очень испугалась, и, к счастью, старик-бездомный появился, словно бог, сбросив с себя мешок с мусором. У старика было грязное лицо и пахло остатками еды, но это заставило её почувствовать себя в безопасности». Линь Чен сделал паузу и продолжил: «В этом фрагменте показаний много деталей, включая обоняние, и многие аспекты её субъективного психологического описания, которые оцениваются в 2 балла». «Значит, Чэнь Цзяньго не преуспел, потому что старик-бездомный спас Шэнь Лянь?» — спросил Ван Чао. «Шэнь Лянь на самом деле не пострадала, поэтому она никому не рассказала, что Чэнь Цзяньго хотел причинить ей вред той ночью?» Линь Чен опустил глаза. «На самом деле, я действительно думаю, что она никому не рассказывала о том, что Чэнь Цзяньго хотел её изнасиловать в тот день. Я также думаю, что сколько бы раз она ни повторяла этот инцидент, никто ей не верил. Поэтому, когда в конце концов она столкнулась с полицией, она изменила свои показания». Пока они разговаривали, Линь Чен почувствовал тяжесть на своем плече, когда Син Цунлянь положил туда руку. «Не стоит слишком много об этом думать», — сказал он. Линь Чен кивнул и продолжил: «Теперь мы подошли к самому важному вопросу: как умер старик-бездомный? Я сразу же дам вам вывод. Шэнь Лянь упомянула, что многие соседи были свидетелями их ссоры, и это правда. Трудно определить, намеренно ли Чэнь Цзяньго мстил и убил старика-бездомного. Также трудно определить, случайно ли Чэнь Цзяньго толкнуластарика-бездомного и стал причиной его смерти. Но среди всех возможностей есть одна верная версия — она действительно видела «труп» старика-бездомного той ночью». «Значит, мы не можем с уверенностью определить, совершил ли Чэнь Цзяньго убийство?» — спросил Син Цунлянь. «Я бы сказал, что не могу сделать такой вывод из показаний Шэнь Лянь. Я склонен полагать, что она знала только о последствиях смерти старика, но не была свидетельницей самого преступления». Син Цунлянь почесал подбородок и сказал: «Теперь всё понятнее. У старика-бездомного произошёл конфликт с Чэнь Цзяньго, соседи услышали шум и вышли посмотреть. В таких ситуациях взрослые наверняка отправили бы детей обратно в дом. Поэтому Шэнь Лянь не знала, кто на самом деле убил старика-бездомного, и, основываясь на собственных рассуждениях, могла лишь предположить, что виновником был Чэнь Цзяньго…» Линь Чен продолжил: «Поэтому причина, по которой Шэнь Лянь так взволновалась, узнав истинное время смерти старика, тоже имеет объяснение. Она думала, что старик умер, но на самом деле он умер не на месте; он пролежал под холодным дождем несколько часов, прежде чем окончательно скончался». Когда Линь Чен закончил говорить, Син Цунлянь больше ничего не сказал. Они переглянулись, и все предположения прекратились. Никто не хотел задавать следующий вопрос. Однако в тот момент они оба забыли о присутствии Ван Чао, энергичного подростка, который, в отличие от них, не обладал таким острым чутьем к этим неприглядным и мрачным вещам. «Что за чертовщина! Неужели жители переулка Сяолинь намеренно проигнорировали его и не спасли? Это слишком жёстко! Почему?!» — воскликнул Ван Чао. Линь Чен поднял руку, желая взъерошить волосы подростка, но в итоге не стал этого делать, так как Син Цунлянь отдернул его руку. В окружении суетливых полицейских Син Цунлянь не обращал внимания на взгляды окружающих, когда хотел что-то сделать. Итак, Син Цунлянь взял Линь Чена за руку и ответил на вопрос Ван Чао от его имени. «Потому что все жители переулка Сяолинь — виновники». Голос Син Цунляня был тихим и хриплым, с оттенком печали. «Да, конечно, все они виновны!» — крикнул Ван Чао, но внезапно остановился на последнем слоге. Син Цунлянь погладил подростка по голове другой рукой. «Ты только что помог нам найти столько документов о Сяолиньском переулке, но сам их не читал. Многие из них — жалобы на того старика-бездомного. Видишь ли, этот старик любит петь посреди ночи и кричать в пустоту. Из его самодельного жилища часто исходит отвратительный запах, и он пугает проходящих мимо детей. Бывало даже, что в возбужденном состоянии он бросал кирпичи в окна домов. Представь, если бы такой жил рядом с твоим домом, и даже полиции было бы трудно с ним справиться. Как бы ты себя чувствовал?» Хотя солнечный свет оставался прежним, благодаря рассказу Син Цунляня, Линь Чен почувствовал, как вокруг постепенно становится холоднее. Влажная и холодная атмосфера южной зимней ночи вновь дала о себе знать. В тот день Шэнь Лянь отправили обратно в дом, и что бы девочка ни говорила раньше, никто из взрослых ей не поверил. Один из соседей был уважаемым и отзывчивым человеком, а другой — психически неуравновешенным стариком-бездомным. Когда между ними возникал спор, все соседи знали, чью сторону встать. За исключением самих участников конфликта, никто не знал, что на самом деле произошло. Но единственное объяснение, которое могло бы совместить показания всех, заключалось в том, что эти люди стали сообществом судьбы. Возможно, Чэнь Цзяньго толкнул старика-бездомного, или, может быть, это сделала Ли Ваньру. Вполне возможно, что убийцей стала назойливая старушка из соседнего дома, уже в преклонном возрасте. Никто не знал, кто на самом деле нанёс удар, но когда все пришли в себя, старик уже лежал в луже крови. Вода в реке источала отвратительный запах, черный, как чернила. Люди начали обвинять друг друга, перекладывая ответственность, но как бы они ни спорили, никто не мог точно определить, кто на самом деле совершил преступление. Вокруг повисла тишина, и в этот момент наиболее влиятельный человек должен был высказать свое мнение. Они бы сказали: «Раз уж все так ненавидят этого старика, и теперь мы не можем установить, кто это сделал, давайте разойдёмся. Завтра утром я сообщу в полицию, и мы все согласимся, что старик упал сам по себе, а мы все спали, не подозревая о случившемся». Это было всего лишь предложение, а вместе с предложением подразумевались и варианты выбора, а последующие варианты выбора ставили под сомнение человеческую природу. Многочисленные психологические исследования показали, что под сильным социальным давлением люди склонны выбирать конформизм. Некоторые согласились дистанцироваться от инцидента, и в результате никто не решил продолжать жить ради этого надоедливого, психически неуравновешенного старого бездомного. Ван Чао с мрачным выражением лица, словно вот-вот расплачется, схватил Син Цунляня за штанину. «Но я не могу просто позволить ему медленно умирать под холодным дождем только потому, что мне не нравится этот старик». «Даже если это был несчастный случай, и вы случайно толкнули его, вам все равно придется нести юридическую ответственность и оплачивать огромные медицинские расходы?» — Линь Чен прервал разговор между Ван Чао и Син Цунлянем. «Да!» — твердо ответил Ван Чао. Тень от дерева падала на лицо подростка, и светлые пятна на его лице напоминали слезы. «Знаешь что?» — Линь Чен вытер слёзы, которые, возможно, и не были слёзами, и сказал подростку: «Ты хороший парень. Таких, как ты, много, так что не грусти слишком сильно». Глава 235 «Я не расстраиваюсь по этому поводу». Ван Чао прервал разговор. Линь Чен был ошеломлен и спросил: «Что вы имеешь в виду?» «Это относится к тому, что ты только что сказал, чтобы меня утешить. Ты упомянул, что хотя в этом мире есть плохие люди, есть и много хороших», — вздохнул Ван Чао, сидя в тени камфорного дерева, держа в руках пластиковый ланч-бокс и глядя на пельмени внутри. «Я не склонен к обобщениям. Бессмысленно судить о моральном уровне общества по мелкому событию», — сказал подросток с гордостью в голосе. Линь Чен удивленно взглянул на Син Цунляня. Ещё секунду назад этот подросток, казалось, был на грани слёз, а теперь он анализировал социальную психологию. Прежде чем Син Цунлянь успел отреагировать, Линь Чен прямо щёлкнул Ван Чао по затылку, не дав подростку поднять пельмени грязными руками. «У вас есть палочки для еды». Ван Чао почесал затылок и посмотрел на него с крайне недоверчивым выражением лица. Затем он произнес слово в слово: «Ах, Чен Гэгэ, ты ударил меня! Ты ударил меня!» «Что же мне ещё делать? Поцеловать тебя вместо этого?» — раздражённо сказал Линь Чен. «Ты можешь только меня целовать », — вмешался Син Цунлянь. После того, как эти двое мужчин устроили переполох, Линь Чен почувствовал, что назревавшая ранее атмосфера грусти значительно рассеялась. Конечно, Линь Чен не верил, что эти двое остались неподвластны скрытым тайнам прошлых десятилетий. Очевидно, улыбка на лице Син Цунляня была неискренней. Его глаза были холодными и лишенными всякой игривости, и даже Ван Чао, дрожащими пальцами державший миску с пельменями, казалось, пытался скрыть свои истинные чувства. Линь Чен развернул пару одноразовых палочек для еды и протянул их Ван Чао, затем спросил: «Так в чем же на самом деле причина твоей грусти?» «Я думаю, Шэнь Лянь — извращенка», — Ван Чао сделал паузу, а затем подчеркнул: «психически нездоровая». «Мм», — коротко и лаконично произнес Линь Чен. — «Продолжай». «Но, согласно твоему анализу, так много людей косвенно стали причиной смерти старика. Почему же в итоге именно Шэнь Лянь набралась смелости и раскрыла правду? Это неправильно. Шэнь Лянь должна была оказаться худшей из них». «Ты всё ещё упрощаешь ситуацию, деля людей на хороших и плохих. В действительности люди — сложные существа, и нет простых категорий хороших и плохих людей, есть только правильные и неправильные, особенно в этом случае», — Линь Чен похлопал Ван Чао по затылку. «Один простой вопрос: даже если она действительно подверглась сексуальному насилию, почему она никогда не говорила об этом, даже когда предстала перед полицией?» «Да, странно. Зачем она солгала?!» Ван Чао хлопнул себя по бедру. «Потому что она говорила это раньше, но родители ей не поверили?» «Я склонен полагать, что Шэнь Лянь с самого начала солгала, чтобы защитить свои собственные интересы, что косвенно привело к смерти старика-бездомного», — сказал Линь Чен. Ван Чао открыл рот, и выражение его лица сменилось с растерянности на панику. В этот момент у Ван Чао зазвонил телефон. Подросток бросился за телефоном, увидев незнакомый номер. Он на мгновение замер, быстро нашел звонившего на ноутбуке и чуть не выбросил телефон. «Зачем этот придурок Хуан Цзе мне позвонил?» «Потому что мы оба его заблокировали», — буднично заявил Син Цунлянь. «Вы меня подставляете!» Ван Чао держал телефон, словно горячую картошку, не зная, отвечать или нет. В конце концов, Линь Чен сказал: «Ответь. Включи громкую связь». И действительно, из трубки раздался мрачный голос Хуан Цзе. «Я слышал, вы болтали возле пельменной?» В офисе городского управления, занимающем высокие посты, царила явно напряженная атмосфера. Под руководством провинциального департамента была сформирована официальная рабочая группа. Круглый стол в конференц-зале был заставлен ноутбуками, а помещение было наполнено удушающим дымом. Всего за два часа пепельница на столе была опустошена несколько раз. Не говоря уже о многочисленных телефонных звонках и видеоконференциях, бесчисленные руководители хотели услышать подробности дела, и даже он на мгновение пожалел, что сообщил об инциденте. Он не мог раскрыть то, что ему было известно, поэтому мог лишь говорить о некоторых мелочах и утверждать, что большое количество полицейских подразделений уже проводят тщательное расследование. В этот момент он упомянул Син Цунляня и Линь Чена. Ввиду масштабности и далеко идущих последствий дела, а также необходимости учитывать различные мнения, он мог использовать в качестве оправдания только фразу «ведется расследование». Но всего минуту назад один офицер, с которым у него были плохие отношения, упомянул, что так называемые следователи неспешно болтают возле пельменной. Это взбесило Хуан Цзе, но он не смог выразить своего гнева. Предыдущая встреча подошла к концу, и он вышёл, держа телефон в руке. Еще больше его раздражало то, что Линь Чен и Син Цунлянь заблокировали его номер, поэтому ему ничего не оставалось, как позвонить Ван Чао. Это уже не было просто вопросом разочарования. Линь Чен сидел на клумбе и молча слушал, как Хуан Цзе изливал свой гнев и отвлекался от темы разговора по телефону. Разговор уже перерос в откровенные жалобы. Линь Чен почувствовал, что Хуан Цзе уже достаточно выплеснул, поэтому прервал его. «Мы приехали сюда, чтобы расследовать это дело. Разве инспектор Хуан не хочет услышать о последних результатах нашего расследования?» Хуан Цзе был ошеломлен, и на другом конце провода воцарилась внезапная тишина. Хуан Цзе саркастически спросил: «Ты все еще хочешь со мной поговорить?» В этом заявлении содержался неоднозначный смысл. Син Цунлянь подпер ноги, достал сигарету и удивленно поднял бровь. Линь Чен передал телефон Син Цунляню. Син Цунлянь ответил на звонок, не поздоровавшись с Хуан Цзе, и просто изложил основные моменты их расследования, включая трагедию, произошедшую на улице Сяолинь несколько лет назад. На другом конце провода Хуан Цзе снова усмехнулся. «Значит, это способ Линь Чена вести дело. Ты копаешься в прошлом Шэнь Лянь, но поможет ли это справиться с самой сложной ситуацией на данный момент?» Линь Чен взглянул на Син Цунляня. Син Цунлянь жестом показал ему, что этот человек слишком надоедлив. «Шэнь Лянь тоже психически неустойчива», — Линь Чен смотрел на оживленную улицу неподалеку. Чем больше Хуан Цзе подвергал сомнению эти бессмысленные рассуждения, тем спокойнее и дотошнее он становился. «Не только родители Шэнь Лянь, но и другие взрослые на этой улице считали, что у Шэнь Лянь были "психические проблемы". И, судя по нынешнему состоянию Шэнь Лянь, мстящей обществу, она, вероятно, родилась такой. Вероятность того, что такие люди есть среди населения в целом, составляет около 2%». Ван Чао вздрогнул. На другом конце провода Хуан Цзе оставался непреклонен. «И что дальше? Имеет ли смысл для нас при задержании Шэнь Лянь называть её психически нездоровой?» Линь Чен похлопал подростка по затылку и продолжил: «Это нормальное явление для всего человечества. С рождения функции мозга Шэнь Лянь, уровни нейромедиаторов серотонина, дофамина и моноаминов естественным образом находятся на аномальном уровне, отличающемся от уровня обычных людей. Это предопределило её явные отличия от обычных детей во многих внезапных ситуациях, вызывая панику у ее родителей». Линь Чен замолчала, вспоминая, как в детстве Шэнь Лянь выглядела с двумя хвостиками. Хотя она смотрела прямо в камеру, казалось, будто сквозь неё она смотрит вдаль. Хотя из имеющихся данных ему не удалось собрать слишком много конкретной информации о воспитании Шэнь Лянь, даже из мелких деталей было очевидно, что её родители не были из тех, кто заботился бы о своём ребёнке усердно и безоговорочно и оберегал бы его. А в школе её особенности приводили к тому, что она не вписывалась в общую атмосферу. В результате успеваемость Шэнь Ляня всегда была средней. Таково было основное состояние Шэнь Ляня до того, как его постигла та холодная зимняя ночь. А потом… «В тот момент у бездомного, спасшего Шэнь Лянь от опасности, наверняка произошёл конфликт с Чэнь Цзяньго. Ссора обострилась. Если бы Шэнь Лянь, будучи учащимся средней школы с развитыми навыками повествования, чётко рассказала, что именно произошло, в мире не было бы столько людей, которые слепо защищали бы соседа, пытавшегося надругаться над молодой девушкой». Подумав об этом, Линь Чен невольно почувствовал холодок и сказал: «Поэтому наиболее вероятно, что в ту ночь Шэнь Лянь ничего не сказала». Несмотря на настойчивые просьбы Хуан Цзе, Линь Чен невольно задумался. О чём думала Шэнь Лянь? Во-первых, она не могла испугаться. Судя по неоднократным заявлениям Шэнь Лянь в полицию об инциденте, в которых она намеренно избегала упоминания о сексуальном домогательстве, можно предположить, что Шэнь Лянь сознательно скрывала этот факт. Следовательно, она сделала выбор, который был наиболее выгоден для неё, взвесив всё за и против. Старик кричал, и молчаливую Шэнь Лянь увели. Изначально это был инцидент, вызванный людьми, которые всего лишь пытались поддерживать мир в районе, но в итоге причинили вред другим из-за определенных непоправимых недостатков в человеческом социальном поведении, что привело к крайне бесчеловечному событию. Дойдя до этого момента, Линь Чен окончательно не смог продолжать. Он остановился и почувствовал, что летний солнечный свет, кажется, утратил свою эффективность. Под камфорным деревом дул холодный и пронизывающий ветер. Но Син Цунлянь продолжил разговор: «Значит, вы хотите сказать, что все действия Шэнь Лянь были направлены исключительно на защиту собственных интересов?» Линь Чен кивнул. Син Цунлянь усмехнулся: «Она не добивалась справедливости для старика; она просто хотела наказать тех, кто причинил ей боль. Как только, что упомянул Лао Бянь, отношения между семьями Шэнь и Чэнь были напряженными, что указывает на то, что цель мести Шэнь Лянь всегда была ясна — Чэнь Цзяньго. Когда она поняла, что её личных сил недостаточно, она начала искать помощи извне. Сначала к родителям, а затем к полиции. Она неустанно добивалась своего, пока внезапно не обнаружила, что сама стала одной из убийц. Она словно чрезвычайно опасный легковоспламеняющийся материал, который воспламеняется от искры и горит до сих пор». «Пожалуй, так и есть», — кивнул Линь Чен, одобрительно глядя на Син Цунляня. «Капитан Син, если вы будете продолжать в том же духе, я могу остаться без работы». «Безработица — это хорошо. Я буду тебя содержать». Линь Чен беспомощно покачал головой. Полицейские начали входить в пельменную, но Син Цунлянь небрежно похлопал его по плечу, утешая его взглядом. Если бы они не обсуждали крайне опасного человека и темные дела, у Линь Чена даже возникло бы ощущение, что они наслаждаются беззаботной любовью под лучами солнца. Глава 236 Поскольку это была иллюзия, она всегда была недолгой. Хуан Цзе тяжело кашлянул на другом конце провода; кашель был настолько громким, что заглушил их разговор. «Честно говоря, я не понимаю, как все эти ваши рассуждения могут помочь в поиске Шэнь Лянь». Хуан Цзе стоял у панорамного окна муниципального управления, а его подчиненный позади него упомянул, что даже высокопоставленные чиновники хотят получить информацию о ситуации. На заднем плане слышались звуки открывающихся и закрывающихся дверей и торопливые шаги. Более того, количество автомобилей с репортерами у здания муниципального управления заметно увеличивалось. Было ощущение, что вот-вот произойдёт что-то грандиозное. Весь коридор, начиная с дальнего конца, погрузился в тишину. Хуан Цзе понимал, что время истекло, и в конце концов смог лишь коротко сказать: «Хорошо, Линь Чен, у тебя осталось еще двадцать минут». …… Хуан Цзе решительно повесил трубку. У входа в пельменную, под камфорным деревом, коробка с пельменями в руках подростка была почти пуста. Резкий звук звонка заставил подростка осторожно поднять голову и спросить: «А'Чен Геге, я не понимаю, как нам найти Шэнь Лянь. Это моя вина?» Линь Чен уже обдумал ситуацию. «У Шэнь Лянь ограниченные возможности во время побега. Поскольку она достигла своей цели, единственная вероятность — это то, что она скрывается. Отследить местонахождение обычного преступника может быть сложно, но Шэнь Лянь выберет место, где она будет чувствовать себя в полной безопасности». «Ли Цзинтянь решил спрятаться в посольстве, что довольно безопасно, но какое место могло бы заставить Шэнь Ляня чувствовать себя в безопасности?» — спросил Ван Чао. «Когда она находится со своими людьми, — сказал Линь Чен. — Теперь давайте вспомним имеющиеся у нас дела. Остается один вопрос, на который до сих пор нет ответа: почему Шэнь Лянь довела пожилых людей до безумия?» «Может быть, это как-то связано со стариком, который умер? У того старика тоже были проблемы с психикой, верно?» — внезапно понял Ван Чао. «Лао Бянь только что упомянул, что Шэнь Лянь очень расстроилась, узнав о времени смерти старика! Но в момент происшествия она не заступилась за него, не сказала правду полиции и сообщила об этом только через полтора месяца. Почему человек, настолько лишенный сочувствия, сломался, узнав о причинах смерти старика?» «Конкретнее, это не сочувствие, а эмпатия», — поправил Линь Чен. «Эмпатия развивается в детстве и представляет собой эмоциональное состояние, включающее предвидение страданий других и желание им помочь. Ей было трудно почувствовать боль старика и помочь ему, но это не значит, что она не могла почувствовать свою собственную боль. На самом деле, даже самые хладнокровные и жестокие преступники обладают сильным чувством эмпатии, но они защищают только своих товарищей и пренебрегают жизнями других». «Что это означает? Кто спутники Шэнь Лянь?» Линь Чен сделал паузу. Ветер проносился сквозь камфорные деревья вдоль дороги, отбрасывая на них колышущиеся тени, но не было слышно ни звука. …… В доме престарелых Хуэйхэ тоже царила зловещая тишина. Но такую тишину, вместо того чтобы описывать как мирную или безмятежную, лучше было бы охарактеризовать как мертвую неподвижность. Как и ночью, днем в коридорах дома престарелых никого не было. Чистая и блестящая плитка свидетельствовала о хорошей уборке, но её безупречное состояние также означало, что посетителей было немного. Это было ненормально, потому что любой, кто бывал в доме престарелых, знал, что пожилые люди любят сидеть в тенистых коридорах и болтать. Однако здесь такой картины не было совсем. Бродячие собаки на насыпи снова залаяли; их лай то усиливался, то ослабевал в зависимости от рельефа местности. Женщина, предположительно сиделка, стояла перед зеркалом и приводила в порядок свою одежду. Вода текла непрерывно, и влажные пальцы женщины оставляли пятна на воротнике. Это была стандартная двухместная палата, и в комнате было очень темно. Свет в ванной был включен. Двое пожилых людей все еще лежали на больничных койках. В тусклом свете можно было смутно разглядеть их хрупкие тела, укрытые белыми простынями. Одна рука была высунута из-под простыней, а другая оставалась под ними. На груди у них явно были аккуратно заправлены тонкие одеяла, а над ними виднелись морщинистые шеи, напоминающие кору деревьев. Губы сжались в две линии, а глаза, покрытые обильным слоем склеры, были впалыми и безжизненными. Да, оба пожилых человека на больничных койках были с открытыми глазами. Они смотрели в потолок, разглядывая давно образовавшиеся пятна плесени, разросшиеся вдоль трещин в потолке. В палате снова раздались шаги, когда сиделка подошла к окну. Она отдернула шторы, впустив в комнату яркий солнечный свет. Однако даже этот внезапный свет не смог заставить двух пожилых людей на больничных койках моргнуть. Незначительное поднятие и опускание грудной клетки указывало на то, что пожилые люди не умерли, но по сравнению с трупом разница была невелика. В этот момент сиделка повернулась, откинула одеяло и легла. …… Ресторан пельменей «Лао Бянь». Ван Чао спросил, что могло заставить Шэнь Лянь не смириться с тем, что смерть старого бездомного связана с ней. Линь Чен обдумывал различные возможные причины, но самой простой и вероятной была лишь одна. «Шэнь Лянь не могла смириться с тем, что станет убийцей, как и жители переулка Сяолинь». Не только Ван Чао, но и Син Цунлянь был ошеломлен. Полицейские вдалеке сели на мотоциклы и умчались прочь. «Это всего лишь мои предположения, и нам придётся подождать встречи с Шэнь Лянь, чтобы понять все подробности», — спокойно произнёс Линь Чен, успокаивая дыхание. — «Обычные люди, сталкиваясь с экстремальными раздражителями, используют различные защитные механизмы или когнитивные корректировки для снятия психологического стресса. Но у Шэнь Лянь психологические проблемы означают, что она не может снять напряжение, как обычный человек, в подобных ситуациях». «И что?» — спросил Син Цунлянь. У него была щетина на подбородке, четко очерченное лицо и мудрые глаза, способные легко проникать в самые глубины человеческой души. Линь Чен отвел взгляд, подавив эмоции в сердце, и спокойно произнес: «Проще говоря, Шэнь Лянь сначала считала, что старик случайно погиб во время драки с жителями переулка Сяолинь, и не испытывала никакого психологического стресса, потому что смерть старика не имела к ней никакого отношения. Но когда она внезапно обнаружила, что старик не умер той ночью, а постепенно скончался от тяжелых травм в холодную дождливую ночь, её знание об этом факте, даже не взглянув на старика, превратило её в одну из убийц». Ван Чао кивнул, и Линь Чен продолжил: «Обычные люди в подобных ситуациях могли бы просто подумать, что это ответственность присутствующих, переложить вину и оставить дело без внимания. Но Шэнь Лянь так не могла». Линь Чен сказал: «Существует три типа агрессивных психологических защитных механизмов: смещение , проекция и интроекция. Если я не ошибаюсь, подсознание Шэнь Лянь выбрало последний. Интроекция подразумевает символическое включение объектов любви и ненависти в собственное «я » . В случае Шэнь Лянь она поглотила психически нездорового пожилого человека как часть себя».. Он пошутил, сказав: «Это как если бы часть души покойной вселилась в её тело». С лёгким звуком контейнер с едой в руке Ван Чао упал на пол. «Это слишком странно!» «Внезапно Шэнь Лянь изменилась, и может ли это быть связано с её выдающимися академическими успехами?» — проницательно спросил Син Цунлянь. «Это всего лишь предположение. В конце концов, мы не знаем подробностей о состоянии здоровья этого конкретного пожилого человека. Но вы должны знать, что иногда шизофрения является синонимом гениальности». Ван Чао вздрогнул и кое-что понял. «Значит, пожилые люди с психическими заболеваниями — это её круг общения? Что она пытается сделать, превратить всех дедушек и бабушек в стране в сумасшедших? И какое это имеет отношение к учителю Дуаню?» Линь Чен опустил глаза и погладил Ван Чао по голове. «Слушай, я же не бог. Откуда я могу так много знать? Так как учитель Дуань помог нам найти Шэнь Лянь, давай найдем её и спросим». «Как нам найти Шэнь Лянь!» — выпалил Ван Чао, чувствуя себя глупо. Он быстро повернулся, присел на корточки перед клумбой и открыл ноутбук, чтобы поискать информацию об учреждении. Линь Чен сказал: «Центры психиатрической реабилитации, дома престарелых или приюты. Хунцзин — не мегаполис, поэтому поблизости таких учреждений будет не так много. За исключением крупных учреждений, находящихся в ведении департамента по гражданским делам, частных центров будет еще меньше…» …… Пронизывающий летний ветер проносился над пышными зелеными полями, над обширными сараями с дынями и доносился вдоль набережной до самого центра города. Невыносимая жара прокатилась мимо многочисленных высоких и низких зданий, охватив площадь перед полицейским участком Хунцзин. Автомобиль Lincoln проехал по улице, принадлежащей муниципальному правительству, и медленно остановился у входа в полицейский участок. Прибывшие, услышав новость, репортеры, словно акулы, учуявшие кровь, ринулись к входу в полицейский участок, заняв выгодные позиции. Они не осмеливались отходить слишком далеко, но, естественно, не хотели уступать свои места в первом ряду. По сравнению с суетливыми репортерами у входа, атмосфера в самом конференц-зале была торжественной, и все выдыхали дым. Во главе комнаты сидел начальник, которому даже Хуан Цзе поклонился. У начальника было серьёзное выражение лица, и в комнате воцарилась тишина. Наконец, он хлопнул по столу. «Вы говорите, что это серьёзный инцидент, но пока никто не может в нём разобраться?» Возможно, из-за гнева начальника густой дым в воздухе задрожал. В этот момент в дверь конференц-зала постучали. Хуан Цзе резко посмотрел в сторону двери. …… Возле ресторана пельменей. Под ярким солнечным светом ноутбук Ван Чао отражал размытый белый свет, который был почти неразличим. Линь Чен тихо сидел рядом с ним, с невозмутимым выражением лица. На его светлой и нежной шее виднелись пятна пота от бега и пребывания на солнце, словно слой глазури на фарфоре. Он не смотрел на экран, а скорее бесцельно о чем-то думал. «Не думай слишком много», — сказал Син Цунлянь Линь Чену. Это предложение было несколько загадочным, но для Линь Чена оно должно было быть более понятным. Линь Чен смотрел вдаль, не пытаясь скрыть своих мыслей. «Меня просто завораживает человеческая психика. Для такой, как Шэнь Лянь, прирожденной психопатки, именно остатки доброты в её человеческой природе довели её до безумия». Линь Чен сделал паузу и добавил: «Хотел бы я ошибаться». Син Цунлянь внезапно вздрогнул, взглянув на Линь Чена, но тот не встретил его взгляда. Син Цунлянь встал, сунул руку в карман и сказал: «Консультант Линь, пойдемте со мной». Линь Чен поднял голову, а Син Цунлянь достал ключи от машины и указал в сторону джипа, припаркованного в тени придорожного дерева. Линь Чен последовал за ним к машине, как ему и было велено. Син Цунлянь, как обычно, открыл водительскую дверь, но увидел позади себя Линь Чена. Он покрутил ключи в руке и повернулся, чтобы посмотреть на Линь Чена. «Ты хочешь поговорить со мной наедине, но мне не хочется разговаривать», — сказал ему Линь Чен. Син Цунлянь кивнул, мгновенно поняв, что имел в виду Линь Чен. «Да, водительское сиденье немного тесновато». Он открыл заднюю дверь и сел первым, за ним последовал Линь Чен, который также сел в машину. Благодаря новой тонировке стекол салон автомобиля был очень тусклым, а солнечный свет, проникающий сквозь тень деревьев, освещал лишь небольшую часть сидений. Хотя была середина лета, прохлада от кондиционера не исчезла полностью, и в воздухе ощущалась легкая прохлада. Линь Чен поставил другую ногу в машину, а Син Цунлянь, схватив его за запястье, полушутя сказал: «Вообще-то, водительское сиденье неплохое. Можешь сесть мне на колени». Не успел он договорить, как дверца машины захлопнулась. Син Цунлянь почувствовал, как Линь Чен переплел свои пальцы с его собственными, и в следующее мгновение Линь Чен последовал его совету, раздвинул ноги и сел на него сверху. Син Цунлянь почувствовал, как сжалось его сердце. Теплое тело Линь Чена прижималось к нему без зазоров, и готовность Линь Чена подчиниться порой пугала его. Даже не глядя вниз, он мог представить позу Линь Чена. В этот момент Линь Чен сидел на сиденье, наполовину опустившись на колени, его ноги в парусиновых туфлях торчали из подушки. Шнурки, свисающие в воздух, слегка покачивались. Похожая сцена уже возникала в воспоминаниях Син Цунляня. Тогда воздух был наполнен манящей чувственностью. Но теперь, несмотря на то, что их отношения зашли так далеко, в воздухе повисло безмятежное спокойствие. Однако у него не было времени размышлять о значении этого спокойствия. В конце концов, Линь Чен прислонился к его плечу, его прохладное дыхание обдавало его шею. Сквозь ткань рубашки Син Цунлянь нежно поглаживал вспотевшую спину Линь Чена. Он отчетливо чувствовал очертания лопаток Линь Чена, выпячивание позвоночника и нежную кожу, покрывающую их. Ранее Линь Чен ясно дал понять, что не хочет разговаривать; он просто хочет спокойно посидеть вместе. В этом спокойном процессе ритм дыхания Линь Чена оставался неизменным. Но поскольку в кабине царила тишина, они постепенно начали ощущать биение сердец друг друга. По мере того как их дыхание переплеталось, а температура повышалась, возникало неописуемое ощущение неопределенности, но, что более важно, возможно, из-за веса Линь Чена на его ногах или сильного биения его сердца, Син Цунлянь почувствовал полное доверие. Глубоко ценное и ничем не ограниченное чувство. Спустя некоторое время, достаточно короткое, чтобы Син Цунлянь не смог в полной мере насладиться этим чувством, он услышал, как Линь Чен сказал: «Син Цунлянь…» «Теперь ты называешь меня полным именем. Это должно быть серьезно». Син Цунлянь поцеловал Линь Чена в ухо. "Я…" Прежде чем Линь Чен успел продолжить, Син Цунлянь перебил его, сказав: «Ты не такой уж и хрупкий. Тебе не нужно, чтобы я постоянно следил за твоим психическим состоянием, и как только я замечу какие-либо признаки проблем, мне придётся тебя остановить и поговорить с тобой?» «Нет, я очень уязвим, и ты мне действительно нужен». Глава 237 В тот же миг сердце Син Цунляня замерло. Он дотронулся до затылка Линь Чена и заставил его поднять взгляд. У Линь Чена было нежное выражение лица и влажные глаза, но, конечно же, он не плакал. Син Цунлянь опустил голову, и в этот момент неподалеку от машины раздался взволнованный голос молодого человека, за которым последовали шаги, приближающиеся к джипу, а затем стук в дверь. «А'Чен Геге, мы нашли его. Должно быть, все в порядке!» Линь Чен внезапно показал ему средний палец и выпрямился. Эмоции Син Цунляня не дрогнули, ему хотелось что-то сказать, но в итоге он просто взял Линь Чена за запястье и поцеловал его в макушку. …… Задняя дверь открылась, и Линь Чен выглядел спокойным. Ван Чао с подозрением посмотрел на два лица, которые говорили: «Мы обсуждали официальные дела». «Говори!» — настаивал Син Цунлянь. Ван Чао вздрогнул и опустил взгляд на экран своего ноутбука. Он тут же сказал: «В деревне Хуншу, на окраине города, есть сельский дом престарелых». Сказав это, Ван Чао сделал паузу. «А потом?» — спросил Син Цунлянь. Подросток повернул к ним ноутбук и показал его, сказав: «А потом я не смог найти никакой информации о свободных местах в этом доме престарелых. У них только пустой сайт». «Что это значит?» — Линь Чен прищурился. «В доме престарелых нет доступа в интернет, а это значит, что он представляет собой изолированный информационный остров». Ван Чао сделал паузу, а затем продолжил: «Этот дом престарелых «Хуэйхэ» также является учреждением, которое сотрудничает с правительством и ежегодно предоставляет жилье группе бездомных. Но нет никаких признаков того, что компания причастная к Шэнь Лянь имеет какое-либо отношение к этому учреждению. Инвестором является компания, занимающаяся сельскохозяйственной продукцией, а владелец этой компании умер три года назад. Не следует ли нам провести расследование в отношении этой компании…» Ван Чао уже собирался снова начать болтать без умолку, но Линь Чен прервал его, решительно сказав: «Вот и всё». «Ах, точно!» — тут же замолчал Ван Чао, возбужденно крича: «Может, нам стоит сообщить этому придурку Хуан Цзе?» …… В офисе Хуан Цзе сидел один, в своем кресле, охваченный чувством безысходности. Большинство окружающих его людей уже ушли, и офис был почти пуст. В связи с внезапно возникшей ситуацией директор провинциального управления срочно приказал всем сотрудникам полиции города Хунцзин вернуться на свои посты. После получения соответствующих заданий люди, изначально толпившиеся в офисе, разошлись, и теперь сотрудники инспекторского управления оказались без дела. Подчиненный, стоявший позади Хуан Цзе, подошел к нему и прошептал: «Инспектор Хуан, директор Дун вас зовет». Хуан Цзе недоверчиво поднял голову и оглянулся. …… Дом престарелых Хуэйхэ. Девушка, лежавшая на кровати, внезапно открыла глаза. Возможно, это произошло из-за слишком яркого солнечного света за окном, или, может быть, из-за слишком громкого стрекотания цикад. Она уставилась на черные пятна плесени на потолке, затем потянулась и достала телефон из-под одеяла. …… Возле ресторана пельменей «Лао Бянь» по улице прокатилась волна палящего зноя. Деревья по обеим сторонам дороги резко раскачивались, словно что-то чувствуя. Син Цунлянь не стал сразу отвечать на вопрос Ван Чао; вместо этого он посмотрел в сторону входа в небольшой ресторанчик. Улица затихла, и полицейский, стоявший у двери и игравший в игры на телефоне, внезапно остановился. На экране появилось уведомление о новом сообщении, он протянул руку, открыл его и некоторое время читал. В следующее мгновение он убрал телефон обратно в карман. Словно волшебная пауза закончилась, он повернулся и быстро направился к входу в полицейский участок. Затем один за другим раздались телефонные звонки, и ресторан «Лао Бянь Дамплинг» превратился в настоящую баню. Все отложили еду, кто-то читал сообщения на телефонах, а кто-то отвечал на звонки. Офицер, бросившийся к двери, выглядел как спортсмен, рванувший с места после стартового выстрела. Светло-голубая пластиковая занавеска у входа в ресторан была отдернута, и в следующее мгновение все находившиеся внутри полицейские выбежали наружу, словно волна, обрушивающаяся на улицу. Син Цунлянь сидел в машине и наблюдал, как ресторанчик «Лао Бянь Дамплинг» быстро опустел. Он прекрасно знал, что только что было разослано уведомление всем сотрудникам полиции департамента с требованием немедленно вернуться на свои посты. …… Шэнь Пин была ведущей новостей на телеканале Hongjing TV Station. По стечению обстоятельств, у него была та же фамилия, что и у одной дамы, которая в данный момент вызывала переполох среди высокопоставленных лиц. Их имена даже звучали несколько похоже на имена брата и сестры. Но Шэнь Пин никак не был связан с Шэнь Лянь. Более того, он понятия не имел, кто такая Шэнь Лянь, пока не получил этот пресс-релиз. Пресс-релиз поступил от фармацевтической компании Чжоуруй Pharmaceutical, крупного налогоплательщика города. Он был отправлен ему напрямую на электронную почту после телефонного звонка от руководителя отдела по связям с общественностью, с которым он был знаком. В тот момент он готовился к записи новостей, которые должны были выйти в эфир в начале часа. Зазвонил телефон, и по тону сотрудника отдела по связям с общественностью фармацевтической компании Чжоуруй он остро почувствовал серьезность ситуации. Повесив трубку и открыв электронную почту, чтобы прочитать пресс-релиз, он мгновенно понял, что это определенно крупное дело, которое потрясет всю страну. Шэнь Пин отложил сценарий, взглянул на ведущую новостей рядом с собой и бросился в сторону аппаратной. …… В тени деревьев, внутри джипа, Линь Чен и Син Цунлянь одновременно достали телефоны и посмотрели вниз. Однако на их телефонах не было ни вибрации, ни входящего звонка — даже непрочитанных сообщений. Эта необычайно спокойная ситуация заставила Син Цунляня серьезно обернуться. Его брови слегка приподнялись, но быстро вернулись в нормальное положение. Только те, кто хорошо знал Син Цунляня, могли понять, что это значит. Теоретически, Син Цунлянь мог бы выйти из машины и позвать любого полицейского поблизости, чтобы спросить или позвонить и узнать, что случилось с его подчиненными. Однако его первой реакцией было выйти из заднего сиденья и сказать подростку, стоящему снаружи машины: «Садись». Сказав это, он сразу же подошел к водительскому сиденью, завел машину, включил кондиционер и автомагнитолу. Как раз в это время на телеканале Hongjing TV начался выпуск новостей, приуроченный к началу часа. Из динамиков раздался испуганный голос ведущего, эхом отразившийся внутри джипа. …… Шэнь Пин сидел в комнате ведущих. Перед выходом на сцену он переоделся в черно-белый полосатый галстук, чтобы выглядеть более серьезным. Звук обратного отсчета доносился из наушников. Шэнь Пин закрыл глаза, выровнял дыхание и изо всех сил старался успокоиться. Три минуты назад директор выбежал из кабинета начальника станции и, задыхаясь, крикнул ему через всю студию: «Шэнь Пин, новости!» Шен Пин знал, что сделал правильную ставку. Молодой телеведущий открыл глаза и сжал кулак; яркий свет перед ним ослеплял его. Он посмотрел на телесуфлер и самым серьезным тоном произнес: «Следующая информация является срочной…» …… «Мы получили информацию о том, что фармацевтическая компания Чжоуруй недавно сообщила о серьезном случае отравления лекарственными препаратами через наш телеканал, а также через другие телеканалы, включая Yongchuan, Changping и Fengchun, и через онлайн-платформы, доведя эту информацию до сведения всего общества…» Неврологическое отделение в больнице. Телевизор, висевший в зоне отдыха за пределами палаты, все это время молчал, а на скамейке спала женщина, похожая на медсестру. Однако кто-то поспешно выбежал из палаты и увеличил громкость телевизора, в результате чего раздался непрерывный поток звука. Глубокий синий цвет студии придавал ведущему в элегантном костюме особую серьезность, но еще сильнее сжимало горло то, что он говорил в новостях. «Сообщается, что в число препаратов, вызвавших проблему, могут входить «Нао Каннин» (Чжоуруй Pharmaceutical), «Шу Наопин» (Huihe Pharmaceutical), «Лити Нипин» (Yingmeng Pharmaceutical) и «Пуэр Каннин» (Kangtaidelin Company), а также препараты различных типов и партий. Компания Чжоуруй Pharmaceutical напоминает всем пациентам и друзьям, принимавшим эти препараты, что они могут быть загрязнены другими химическими компонентами или вызывать различные побочные реакции со стороны нервной системы. При появлении таких симптомов, как тошнота, рвота, депрессия или мания, немедленно прекратите прием препарата и обратитесь за медицинской помощью. Компания Чжоуруй Pharmaceutical также настоятельно призывает всех пациентов среднего и пожилого возраста, принимавших вышеупомянутые препараты, немедленно прекратить их прием и не питать ложных надежд». Из-за слишком громкой громкости телевизора всё больше людей выходили из палат и неподвижно стояли перед экраном. Это были не только члены семей пациентов, но и пожилые люди, которым оказывали поддержку, и даже те, кто стоял в одиночестве с тростью, дрожа и прислоняясь к стене. На экране телевизора на мгновение воцарилась пауза: на белом фоне черным текстом был перечислен весь перечень лекарств, фигурирующих в деле. В палате воцарилась тишина. Врач в белом халате стоял перед телевизором. Воспользовавшись случаем, он оглянулся на растерянных пациентов позади себя, но не знал, что сказать. «Мой отец… Кажется, мой отец все это время принимал эти лекарства!» — неуверенно воскликнул член семьи пациента. «Доктор, что это значит? Моя мать все это время травила себя?» Глаза члена семьи эмоционально неустойчивого пациента покраснели. Всё больше и больше людей толпилось вокруг врача, и некогда тихая палата превратилась в шумное место. В этот момент пожилой человек, стоявший в одиночестве в углу, внезапно заговорил, и его старый, хриплый голос прорезал хаотичный поток вопросов, заставив всех замолчать. «Доктор, можем ли мы… можем ли мы еще вылечиться от этой болезни?» Старик открыл рот и спросил вот так. По телу всех присутствующих пробежал холодок, и вместе с этим скорбным вопросом постепенно распространилось чувство паники. …… Директор Су сидел на небольшой сцене у балкона. Старик не имел привычки смотреть новости и не пользовался устаревшими вещами вроде радиоприёмников. К сожалению, его жена была профессором политологии и распорядилась, чтобы новости постоянно крутились в доме. Поэтому, когда ведущий телеканала «Юнчуань» тоном, почти идентичным тону Шэнь Пина, торжественно говорил о серьёзной проблеме, связанной с лекарствами от сердечно-сосудистых и цереброваскулярных заболеваний, он услышал лишь напряжённый шум в коробках и шкафах. Жена наводила порядок в шкафу для хранения вещей, дрожащими руками тревожно поднимая бутылочки с лекарствами. С обеспокоенным выражением лица она спросила: «Что нам делать?» Вспомнив недавний телефонный разговор с Линь Ченом, директор Су легко сопоставил факты, но все же небрежно заметил: «Дорогая, давай проанализируем эту проблему, используя философские методы, и разделим её на две части…» Его политически подкованная жена тут же перебила его: «Ченчен тебе звонил из-за этого?» «Не знаю», — старик махнул рукой. — «Возможно, он просто скучал по своему наставнику». «Прекрати». Лицо его жены выражало беспокойство. «Ситуация настолько тревожная, что Ченчену пришлось тебе позвонить. Вероятно, всё серьёзно». «Не волнуйтесь слишком сильно. Даже если небо рухнет, найдется кто-то высокий, кто его удержит». Старик потрогал подбородок. «Например, Ченчен выше тебя, а я определенно выше вас». Его слова не успокоили жену. Женщина в фартуке потерла глаза и сделала пару шагов вперед. Она взяла его за руку, полуприсела и дрожащим голосом спросила: «Или… может, нам стоит позвать Фэнцзы обратно?» …… Подобные сцены происходили во многих обычных домах. Некоторые пожилые люди были в ярости, другие не хотели выбрасывать лекарства из своих аптечек, а третьи уже лежали в постели. Были даже те, кто поспешно выключал телевизор и готовился отправиться в больницу. Но большинство обычных семей не отличались таким же безрассудным отношением, как господин Су. Как и в мире, где было много родителей, любящих своих детей, существовало и много почтительных сыновей и дочерей, уважающих своих родителей. Здание Golden Harvest Tower, расположенное недалеко от центрального делового района города, было одним из лучших офисных зданий в городе. В это оживленное время дня все обычные офисные дела замерли из-за экстренных новостей. Компьютер офис-менеджера был включен, и голос Шэнь Пина эхом разносился из единственного динамика в офисе. К тому времени, как он достиг углов комнаты, он уже был плохо слышен, и все больше сотрудников обновляли свои веб-страницы. «По данным источников в фармацевтической компании Чжоуруй,подозреваемой в отравлении является Шэнь Лянь. Она ранее работала в отделе исследований и разработок компании Чжоуруй. По определенным причинам Шэнь Лянь злоупотребляла своими полномочиями и в течение нескольких лет загрязняла лекарственные препараты специальными химическими веществами. Компания Чжоуруй через свою полицейскую станцию обращается к общественности с предупреждением о том, что Шэнь Лянь крайне опасна и в настоящее время перевозит большое количество высокотоксичных препаратов. Сейчас она находится в бегах, и мы настоятельно просим полицию задержать Шэнь Лянь». Внутри офисного здания воздух был наполнен постоянно обновляющимися веб-страницами. В интернете ключевые слова, такие как «отравление», «фармацевтическая компания Чжоуруй» и «Шэнь Лянь», стремительно набирали популярность. Все затаили дыхание и сосредоточились, пытаясь получить самую свежую информацию. Некоторые находчивые пользователи сети даже связали «Шэнь Лянь» с трагическим инцидентом в киоске с барбекю в Хунцзине прошлой ночью. В одно мгновение это вызвало еще большую волну общественного мнения. …… Телефон горячей линии фармацевтической компании Чжоуруй был завален звонками. Однако, поскольку компания уже приняла решение и подготовила комплексную антикризисную PR-кампанию, входящие звонки обрабатывались профессионально. На звонки отвечали женщины с приятным голосом, сначала принося извинения, а затем заявляя, что компания берет на себя ответственность. Мягкие и нежные голоса успокаивали многих звонивших. Женщины, отвечавшие на звонки по горячей линии, прошли самую профессиональную подготовку. Успокаивая звонивших, они также выражали сочувствие тому, что фармацевтическая компания Чжоуруй Pharmaceutical тоже стала жертвой, и надеялись, что полиция скоро задержит виновника. Благодаря умелому подходу фармацевтическая компания превратилась в жертву с сильным чувством социальной ответственности, в то время как стороной, не выполнившей свой долг, стала полиция, позволившая опасному преступнику оставаться на свободе более 12 часов. Шэнь Пин сделал паузу, символически перевернул страницу и повернулся к камере, чтобы продолжить говорить. «Ниже приведено официальное заявление, только что полученное от полиции: полиция Хунцзин выдала ордер на арест уровня А, публично разыскивая беглянку Шэнь Лянь». …… В холле административного здания муниципального полицейского участка. Все работавшие на первом этаже полицейские занервничали и засуетились. Операция по задержанию, тихо начатая Син Цунлянем, была вынужденно выдвинута на первый план. Сверху отдавались бесчисленные приказы, включая регулирование дорожного движения в ключевых точках, проведение расследований в отношении местных жителей и поиск информации в интернете. Воздух был наполнен звуками компьютерных клавиатур, принтеров и печатания. Практически все были заняты своими делами. На перилах платформы на втором этаже бок о бок стояли руководители провинциального управления общественной безопасности и генеральный директор фармацевтической компании «Жоуруй», окруженные руководителями различных ведомств, от провинциального до муниципального управления. Двое людей, стоявших перед перилами, пожали друг другу руки в знак вежливости. Безупречно одетый генеральный директор фармацевтической компании Чжоуруй выразил сожаление, заявив: «Соответствующие материалы были переданы в рабочую группу. Это была управленческая ошибка со стороны нашей компании, которая доставила много хлопот нашим коллегам-полицейским». Дун Хуа обернулся, посмотрел на занятых подчиненных внизу и никак не отреагировал на это замечание. Выражение его лица не выдавало никаких эмоций. В тот момент, когда совещание зашло в тупик, генеральный директор фармацевтической компании Чжоуруй неожиданно прибыл с большим количеством информации и сообщил в полицию о серьезном случае отравления. Преступницу звали Шэнь Лянь, и по таким причинам, как месть обществу, она в течение нескольких лет выпускала токсичные вещества в составе ряда препаратов для восстановления функций мозга, производимых фармацевтической компанией Чжоуруй Pharmaceutical. Никто не знал, что это за токсичное вещество. Но, насколько ему было известно, этот вызывающий безумие химический компонент стал причиной ужасного инцидента в киоске с барбекю в городе прошлой ночью, в результате которого погиб полицейский. Однако даже сама фармацевтическая компания не смогла подтвердить точную природу этого химического вещества. Судя по кратким замечаниям генерального директора, это должен быть новый тип нейротоксичного препарата. Дун Хуа усмехнулся про себя. После событий прошлой ночи они оба понимали, что это ничем не отличается от биохимического оружия, но никто не смел делать подобных выводов. Ещё большее смущение у него вызвало содержание публичного заявления компании Чжоуруй Pharmaceutical, опубликованного в средствах массовой информации. На самом деле, местная полиция в Хунцзине уже предприняла действия прошлой ночью, но во время операции не предупредила население о личной безопасности и не выдала официальный ордер на арест Шэнь Лянь. Хотя он понимал, что у сотрудников правоохранительных органов есть свои соображения при расследовании дел, именно из-за этих соображений фармацевтическая компания, которая должна была быть главным виновником, проявила инициативу и получила преимущество перед полицией. Трудно смириться с таким разочарованием. Он постучал по перилам и оглянулся. Директор У, непосредственный начальник виновника, возглавлявший фармацевтическое бюро, стоял на самом краю, наблюдая отстраненно, словно диссидент, не вписывающийся в общую картину. Дун Хуа отвел взгляд, посмотрел на генерального директора фармацевтической компании Чжоуруй, кивнул и просто сказал: «Вы много работали». «Наша компания сделает все возможное, чтобы сотрудничать с полицией в проведении операции». Генеральный директор низко поклонился, демонстрируя крайнюю искренность. «Я больше не буду мешать работе полиции, поэтому пойду первым». После этих слов мужчина средних лет, который без труда вызывал бурю негодования, полностью отстранился. Он обернулся, собираясь уйти, но, сделав шаг, повернулся обратно, словно внезапно что-то вспомнив. На его лице появилась смиренная улыбка. «Что касается обвинения, выдвинутого против меня капитаном уголовного отдела в халатности и вымогательстве взяток у нашей компании, я прошу полицию рассмотреть это дело беспристрастно». В одно мгновение над толпой воцарилась тишина, за которой последовали ропот и шепот. Никто не ожидал, что содержание их только что тайного разговора окажется именно таким. «Разве здесь нет кого-нибудь из Инспекторской службы?» — старший руководитель сделал паузу, оглядывая толпу. — «Разве это не ваша обязанность?» Хуан Цзе резко поднял глаза, но смог лишь глубоко вздохнуть и отдать честь. «Да, директор». …… Внутри припаркованного возле ресторана пельменей «Лао Бянь» джипа царила абсолютная спокойная атмосфера, не нарушаемая внешними факторами. В новостях по радио уже перешли к следующей теме, но ни телефон Син Цунляня, ни телефон Линь Чена не зазвонили. Внутри автомобиля никто не разговаривал. Ван Чао огляделся, глубоко потрясенный последними новостями. Что это значит? Фармацевтическая компания «Чжоуруй» добровольно признала проблему с лекарствами, но полностью сняла с себя ответственность за сокрытие правды. Они даже напрямую нацелились на Шэнь Лянь и выдвинули её на первый план как организатора. В конце концов, подросток не смог удержаться и крикнул: «Они все чертовы идиоты?» Линь Чен и Син Цунлянь обменялись взглядами; на их губах расплылась холодная, насмешливая улыбка. «Как вы можете называть их идиотами? Они же, очевидно, невероятно умны». «Это образцовый пиар-ход в условиях кризиса», — добавил Син Цунлянь. Но ни его босс, ни А'Чен Геге не предприняли никаких дальнейших действий после этих слов. Ван Чао встревоженно заерзал на сиденье. «Теперь, когда Шэнь Лянь разыскивается полицией, стоит ли нам сообщать о возможном месте ее укрытия?» «Шэнь Лянь настолько бдительна, что даже присутствие полицейского поблизости заставило бы её немедленно скрыться. А теперь, когда её разыскивают по ордеру высшей степени, как она могла не отреагировать?» Тон Син Цунляня был неожиданно спокойным, но чем спокойнее он себя вел, тем больше это встревожило Ван Чао. «Что нам теперь делать? Стоит ли держать в секрете место, где прячется Шэнь Лянь? Фармацевтическая компания «Чжоуруй» уже предупредила её, так что, может быть, Шэнь Лянь вдруг сойдёт с ума и начнёт травить людей? Если Шэнь Лянь сбежит из дома престарелых, что нам делать?» «Что нам делать? Конечно, мы будем решать каждую проблему по очереди». Син Цунлянь повернул голову и взглянул на Линь Чена. Словно поняв его мысли, Линь Чен кивнул и сказал: «Понимаю. Сначала я пойду на окраину». «Я организую наблюдение за окрестностями. Лучше не действовать опрометчиво, пока не прибудут основные силы. Берегите себя». После того как Син Цунлянь закончил говорить, он жестом показал, что собирается позвонить. Линь Чен кивнул, разложил все материалы о Шэнь Лянь, взял их под мышку и, открыв дверцу машины, вышел. Ван Чао забеспокоился. «А'Чен Гэгэ, куда ты идёшь?» «Я еду туда, куда ты указал. Надеюсь, у тебя ещё есть время», — сказал Линь Чен, выходя из машины. «Ты пойдешь один? А как же мы с боссом?» Ван Чао сидел в машине, кричал на мужчину за рулем и смотрел вслед Линь Чену. «Сходи к Сяо Чжаню и посмотри, сможешь ли чем-нибудь помочь. Постарайся защитить его и не дай людям Чжоуруй добраться туда первыми». «Но как я могу защитить господина Сяо Чжаня, если я бессилен?» «Прекрати нести чушь», — решительно сказал Син Цунлянь. — «Возьми такси сам». Голос босса был настолько устрашающим, что Ван Чао невольно вышел из машины. Остановившись на твердом асфальте, он не удержался и обернулся, спросив: «А что насчет вас, босс?» Однако двигатель уже завелся, и джип отъехал назад на половину парковочного места, развернулся и скрылся вдали. Ван Чао, обрызганный выхлопными газами, сделал несколько шагов вперед, в отчаянии схватившись за рукав Линь Чена. «Куда направляется босс в такой критической ситуации?» «Учитывая, что произошел такой крупный инцидент, и нас никто не уведомил, вероятно, компания Чжоуруй Pharmaceutical предприняла какие-то действия за кулисами. Он займется этими вопросами». «Почему фармацевтическая компания Чжоуруй вдруг приняла меры? Что-то случилось?» Ван Чао открыл приложение для заказа такси на своем телефоне. Вокруг было мало машин, и он в раздражении подпрыгивал на дороге. «Но что может сделать фармацевтическая компания Чжоуруй?» «Не думай слишком много», — ободряюще произнес Линь Чен, и когда Ван Чао снова поднял глаза, он увидел только спину Линь Чена, идущего прямо через дорогу. Он тут же остановил такси и крикнул: «А’Чен Геге, мне вызвать для тебя такси?» Повернувшись спиной, Линь Чен лишь махнул рукой и вышел на тротуар. Пройдя несколько шагов, он остановился перед входом в ресторан пельменей «Лао Бянь». Там, у дверной занавески, стоял отставной полицейский, сменивший профессию, и смотрел на него с серьезным выражением лица. Линь Чен посмотрел на старика и спокойно спросил: «Мне нужно кое-куда поехать. Вы всё ещё хорошо водите?» Глава 238 Высшее управление муниципальной полиции. Директор У, непосредственный начальник Син Цунляня, стоял рядом с директором Дуном перед окном от пола до потолка. Пожилой мужчина, приближающийся к пенсионному возрасту, держал в руках чуть тёплую чашку чая. Его глаза были полузакрыты, он, казалось, засыпал, не обращая внимания на шум внизу. Вход в муниципальное управление уже был переполнен репортерами, которые снимали на камеру каждое движение входящих и выходящих сотрудников. Дун Хуа опустил взгляд. На его предыдущий вопрос не последовало ответа, поэтому ему ничего не оставалось, как повысить голос. «Учитель, не стоит недооценивать ситуацию». Да, все знали, что он приехал из провинциальной столицы, представляя высшую власть, но на самом деле, среди присутствующих ему все равно приходилось выслушивать мнение других. Однажды учитель — навсегда отец. Вероятно, именно в этом и заключался смысл. «Я просто закрываю глаза, не недооцениваю это». Стоящий рядом с ним старик приоткрыл глаза, взял чашу и символически сделал глоток. «Почему вы не позволили мне сделать это только что, когда я хотел его задержать?» Дун Хуа стоял, сложив руки за спиной. Он опустил голову, задавая этот вопрос. Было очевидно, что ему неловко, когда генеральный директор фармацевтической компании «Чжоуруй» демонстрировал свою власть перед ним и уходил. Директор Ву покачал головой. «После стольких лет вы всё ещё тратите свою энергию на эти дела». «Поскольку фармацевтическая компания Чжоуруй замешана в этом деле, и её представитель явился в полицейский участок, чтобы сдаться, разве не будет логично задержать соответствующих сотрудников?» Дун Хуа нахмурил брови. Он не понимал. «Это в пределах разумного, но это не значит, что так следует поступать». На полулысой голове директора У Лао совсем не осталось волос, из-за чего она немного ослепляла на солнце. "Я не понимаю." «Руководитель компании добровольно обратился к вам, чтобы признать проблему. Разве это не то, чего вы хотели? С одной стороны, он несет ответственность за произошедшее, но с другой стороны, он также является добросовестным гражданином, предоставившим информацию для раскрытия дела и помощи пострадавшей компании. Было бы некрасиво, если бы такого человека задержала полиция на месте». Дун Хуа нахмурился. «Что ты имеешь в виду?» «Не торопитесь. К этому времени уже должны были прибыть сотрудники Управления по контролю за лекарственными средствами, верно? Раз уж люди Чжоуруй любят попадать в новости, то мы, с другой стороны, можем устроить большой фурор». У Тяньмин посмотрел в другую сторону. «Но прежде чем это произойдет, давайте освободим место для наших рядовых детективов». …… Внутри салона джипа. По автомобильному радио по-прежнему транслировались новости. Теперь же новости переключились на спорадические сообщения о дальнейших событиях, включая анализы экспертов-фармацевтов и стратегии помощи семьям в преодолении трудностей. Слушая информацию, Син Цунлянь сосредоточил свои мысли на том, как обеспечить безопасность всех присутствующих, одновременно успешно контролируя ситуацию в доме престарелых. Весьма вероятно, что Шэнь Лянь уже сбежала, но существовала и вероятность того, что она предпочла остаться там. Если бы она уехала, какие главные дороги должна была бы охранять местная полиция или на каких дорогах следует сосредоточить свои силы? Наконец, он убавил громкость радио и набрал номер телефона начальника полицейского участка города Хуншу, к которому принадлежал дом престарелых Хуэйхэ. …… Дом престарелых Хуэйхэ в городе Хуншу находится примерно в 25 километрах от ресторана пельменей «Лао Бянь». Согласно навигационной системе, поездка туда займет около 30 минут. К счастью, в тот момент движение было неинтенсивным, поэтому на пути им не встретилось никаких препятствий. Преимущество наличия рядом опытного, давно работавшего полицейского заключалось в том, что он знал все дороги в городе, включая пригороды, как свои пять пальцев. Он мог быстро найти оптимальный маршрут. Лао Бянь с серьезным выражением лица нажал на педаль газа, устремив на нее решительный взгляд. На его лице были отчетливые черты опытного детектива, закаленного годами под ветром и солнцем. Линь Чен взглянул на пожилого полицейского за рулем и понял, что после переполоха в магазине и последующих новостей у него наверняка возникнет много вопросов, но из-за своего упрямства он держал свои мысли при себе. Впереди загорелся красный свет светофора, и старый полицейский резко затормозил. Он достал из кармана сигарету, а затем потянулся к приборной панели, словно ища зажигалку. Линь Чен протянул ему зажигалку из своего кармана. «Вы ведь не курите, правда?» — повернул голову Лао Бянь и спросил. Линь Чен покачал головой и просто сказал: «Это для кого-то другого». Лао Бянь закурил сигарету, сделал глубокую затяжку и, приняв решение, заговорил, слегка дрожа рукой. Однако рука, сжимавшая руль, оставалась неподвижной. Линь Чен молча слушал, как собеседник сказал: «Шэнь Лянь тогда не лгала, не так ли?» Рука Лао Бяня дрожала, но он крепко держал руль. Линь Чен молча слушал. «После разговора со всеми вами я все думал о той девушке. Если бы я был с ней терпеливее, ничего бы этого потом не случилось?» Линь Чен на мгновение задумался, посмотрел на дорогу и ответил: «Есть вещи, которые мы не узнаем, пока не арестуем Шэнь Лянь. Но в одном я уверен, и это то, что меня в последнее время глубоко потрясло». «Что именно?» «Внезапно я осознал, что в этом мире добрые люди всегда спешат взять на себя ответственность, в то время как эгоисты предпочитают уклоняться от неё. Если им удаётся избежать последствий и не причинить себе вреда, они считают это ещё лучше». Линь Чен не знал, смогут ли его слова утешить старого полицейского, терзаемого чувством вины. Он понимал лишь, что это вряд ли принесет утешение; подобное происходило постоянно. …… Когда Ли Нуо получил звонок от Син Цунляня, он почувствовал одновременно и волнение, и облегчение. Он был полицейским на окраине Хунцзина и обычно занимался мелкими делами в окрестностях и сельской местности, такими как мелкие кражи и споры. Когда его впервые перевели сюда, он был полон энтузиазма и хотел изменить ситуацию к лучшему. Но менее чем за шесть месяцев он уже осознал реальность происходящего. Если его не переведут в другое место, он никогда не сможет добиться каких-либо значительных успехов или получить какие-либо награды при жизни. Недавно до него дошли новости о событиях в Хунцзине, и он забеспокоился о своем деде. У его деда всегда были проблемы с сердечно-сосудистой системой, и, похоже, он принимал лекарства, похожие на те, что принимал Чжоуруй. Судя по новостям, существовала высокая вероятность того, что с его дедом что-то может случиться… Ли Нуо не осмелился думать дальше. В результате позвонил Син Цунлянь. Ли Нуо знал, кто такой Син Цунлянь. Он был капитаном городского отдела уголовных расследований, и в последние годы ему удалось раскрыть несколько крупных дел подряд. Ли Нуо собрал как можно больше информации по каждому делу и тщательно изучал их, всё больше впечатляясь результатами. Затем эта похожая на кумира фигура сообщила ему, что разыскиваемый подозреваемый Шэнь Лянь может находиться в его юрисдикции. В этот момент Ли Нуо почувствовал нереальное ощущение, словно его поразил метеорит. В конце концов, вероятность этого была определенно намного ниже, чем выиграть в лотерею пять миллионов долларов. Ли Нуо повесил трубку и посмотрел на поля за окном, увидев старую собаку, греющуюся на солнце на склоне поля, и небольшой холм у озера вдалеке. Местность там была выше, с запутанными узкими тропинками и густонаселенными жилыми районами у подножия горы, а еще выше находился тихий дом престарелых. В его воспоминаниях этот дом престарелых был очень спокойным. Он бывал там во время нескольких проверок пожарной безопасности. Там проживали тяжелобольные пожилые люди, а директором была женщина средних лет с добрым сердцем. Сиделок было немного, но все было хорошо организовано. Как получилось, что Шэнь Лянь там оказался? Послеполуденное летнее солнце было невероятно мягким, окутывая все вокруг золотистой вуалью. Ли Нуо вздрогнул, понимая, что всё это не иллюзия, а поистине прекрасное зрелище, и из-за своей красоты оно неизбежно станет очень хрупким. Молодой полицейский положил телефон обратно в карман и молча процитировал инструкции, которые только что дал ему Син Цунлянь. Он взял со стола рацию, поправил полицейскую фуражку и выбежал на улицу. …… Когда Син Цунлянь получил звонок от Хуан Цзе, он как раз припарковал свою машину на стоянке муниципального полицейского управления. Из-за присутствия репортеров здесь образовалась пробка, и ему потребовалось некоторое время, чтобы найти место для парковки. Голос Хуан Цзе был холоден, как расколотый лед. «Син Цунлянь, вам необходимо в течение часа не позднее явиться в Инспекционно-надзорный отдел муниципального управления полиции». Услышав эти слова, Син Цунлянь замедлил шаг. Он выключил двигатель, сел в тихую машину и взглянул на тусклые огни на парковке. Он спросил: «Инспектор Хуан, что-то не так?» Его легкомысленный тон, казалось, разозлил Хуан Цзе, который, слегка повысив голос, спросил: «Разве ты не понимаешь, в чем твоя ошибка?» «Что я сделал не так?» — игриво повторил Син Цунлянь, откинувшись на спинку кресла. — «Я правда не знаю. Может, вы расскажете мне, инспектор Хуан?» На другом конце провода Хуан Цзе сделал глубокий вдох, а затем снова выдохнул, словно поправляя позу. «Где бы вы ни находились и чем бы ни занимались, немедленно явитесь в Инспекционно-надзорный отдел Муниципального управления полиции. Вы временно отстранены от должности, и я буду контролировать и расследовать ваши действия». «Хе-хе», — Син Цунлянь тихонько усмехнулся и уверенно сказал: «Похоже, на этот раз дело во мне, а не в Линь Чене. Что такого такого натворила фармацевтическая компания «Чжоуруй», что у тебя появилась такая уверенность преследовать меня?» Голос Хуан Цзе стал холоднее. «Помни, в течение часа». «В течение часа это не понадобится». Син Цунлянь вышел из машины и с грохотом захлопнул дверь, громкий звук эхом разнесся по парковке. Он спокойно сказал: «Я уже здесь». ……. Линь Чен легонько постучал пальцами по ручке автомобильной двери. Машина ехала на большой скорости, и пейзаж за окном уже изменился. Поля были бескрайними, небо высоко, и машина мчалась по дороге среди пышных зеленых рисовых полей. Приближаясь к городу Хуншу, они увидели две полицейские машины, ехавшие из соседнего города. Было очевидно, что это были резервные силы, собранные Син Цунлянем. Три машины ехали колонной, не останавливаясь, чтобы поприветствовать друг друга, но их пункты назначения во многом совпадали. У подножия небольшого холма на краю света Ли Нуо стоял рядом с невысоким домом. Он присел на корточки и поздоровался со старушкой, которая сидела в тени дерева, наслаждаясь прохладой. Согласно инструкциям капитана Сина, полученным ранее по телефону, ему не следовало приближаться к дому престарелых, а вместо этого следовало вести наблюдение издалека с дороги. Однако по какой-то причине у Ли Нуо возникло крайне дурное предчувствие. Поэтому он переоделся в гражданскую одежду, договорился с другими о охране главных дорог и в одиночку отправился в горы. «Сяо Ли». Старушка прищурилась и некоторое время смотрела на него, прежде чем узнать. «В доме Лао Чжана снова драка?» Упомянутая ею семья Лао Чжан была довольно шумной в деревне. Госпожа Чжан была свирепой и вступала в драку с мужем при малейшей провокации. Из десяти визитов Ли Нуо сюда восемь раз приходило по просьбе соседей из семьи Чжан. Будучи рядовым местным полицейским, он обычно занимался такими пустяковыми делами. Теперь же, внезапно оказавшись в ситуации, когда ему пришлось задержать какого-то особо опасного беглеца, было бы притворством сказать, что Ли Нуо не испытывает беспокойства. Но он все же тихо спросил: «Бабушка Ван, вы все это время сидели здесь? Вы не видели никого подозрительного, спускающегося из дома престарелых в горах?» «Да, я сижу здесь, чтобы охладиться после еды». Старушка обмахивалась веером из пальмовых листьев, выпрямилась и была очень насторожена. «Что случилось? Вор?» Ли Нуо покачал головой. «У меня возникли непредвиденные обстоятельства. Не могли бы вы подумать об этом?» «Кто-то из дома престарелых… Нет, я сегодня тетю Чен не видела». Старушка снова потрясла веером из пальмовых листьев и вдруг постучала ногой. «Теперь, когда вы об этом заговорили, мне кажется, я только что видела, как мимо проехал небольшой фургончик, который дом престарелых использует для доставки продуктов». Ли Нуо насторожился, обернулся и тут же позвонил другу в дорожное управление округа, чтобы запросить подтверждение принадлежности автомобилей дому престарелых и записи с камер видеонаблюдения на перекрестках. …… Когда Син Цунлянь получил фотографию Шэнь Лянь, выезжающего на микроавтобусе с главной дороги в городе Хуншу, Хуан Цзе стоял перед ним и говорил что-то вроде: «Син Цунлянь, вас сейчас официально допрашивает инспектор. Пожалуйста, выключите все средства связи». Он не сразу расслышал детали, внимательно рассматривая фотографию с камеры видеонаблюдения. На фотографии Шэнь Лянь выглядела спокойной, словно бесстрастный манекен на полке, идущая на заранее оговоренную встречу. Отметка времени указывала на то, что это произошло двадцать минут назад, а это значит, что, судя по времени, компания Шэнь Лянь предприняла действия практически одновременно с появлением новости. Эмоции Син Цунляня на мгновение стали сложными. С одной стороны, он снова восхитился точностью суждений и умением Линь Чена занять выгодную позицию. С другой стороны, он был в ярости. Если бы не вмешательство фармацевтической компании «Чжоуруй», они, вероятно, уже столкнулись бы лицом к лицу с Шэнь Лянь. А для таких людей, как он, чем сильнее они злились, тем спокойнее становились. Вместо того чтобы гневно кричать на Хуан Цзе, он опустил голову и отправил несколько договоренностей по СМС. Наконец, отправив Линь Чену номер телефона ответственного офицера, он на мгновение поднял голову и посмотрел на инспектора перед собой. Возможно, в тот момент он не смог должным образом контролировать свой взгляд, или, может быть, Хуан Цзе увидел содержимое фотографии на своем телефоне. В любом случае, инспектор в гневе хлопнул по столу и сказал: «Син Цунлянь, полномочия по рассмотрению этого дела больше не в ваших руках. Вам необходимо четко объяснить ситуацию!» Син Цунлянь оглядел окрестности и лишь спросил: «Где люди из фармацевтической компании Чжоуруй?» «У вас нет оснований беспокоиться по этому поводу!» Син Цунлянь подтащил стул и сел напротив Хуан Цзе за стол. «Если возникает ситуация, требующая четкого объяснения, то, по крайней мере, должна состояться личная встреча». Он усмехнулся, достал зажигалку, закурил сигарету и спросил: «Где Лао У?» Хуан Цзе на мгновение заколебался, и только тогда понял, кого он имел в виду под «Лао У». «Я хочу поговорить с Лао У. Приведите его ко мне, где бы он ни находился — наверху или внизу». …… Ли Нуо спустилась с небольшого холма как раз в тот момент, когда подъехала машина Линь Чена. Он уже видел этого эксперта по психологии в телепередачах, и теперь, увидев его лично, почувствовал, что это обычный человек. Линь Чен был одет в клетчатую рубашку кирпично-красного цвета и светлые повседневные брюки, в отличие от типичных экспертов, которые носят очки или выглядят слишком академично. Помимо светлой кожи и спокойного взгляда, в нем не было ничего особенно примечательного. Но в каком-то смысле, когда Ли Нуо пожимал руку Линь Чену, то ли сила его ладони, то ли спокойный тон, способный развеять любое напряжение, вселяли в Ли Нуо чувство глубокого доверия к этому человеку. «Расскажите мне о доме престарелых Хуэйхэ», — прямо сказал Линь Чен, не вступая в светскую беседу. Прибывшие на помощь из соседнего города полицейские тоже вышли из своих машин. Однако большая часть полицейских была развернута на главных дорогах для наблюдения, поскольку записи с камер видеонаблюдения показали, что Шэнь Лянь уже покинула дом престарелых. Осталась только основная группа из 10 человек. Среди них самым высокопоставленным офицером был начальник полиции третьего уровня, но в присутствии Линь Чена никто не вмешивался и не отдавал никаких произвольных приказов. Ли Нуо кратко описала ситуацию в доме престарелых Хуэйхэ, а Линь Чен не дал немедленного ответа. В этот момент кто-то заговорил: «Поскольку есть доказательства того, что Шэнь Лянь покинула дом престарелых сверху, необходимо провести элементарный обыск». «Но разве в объявлении не говорилось, что женщина перевозила высокотоксичные вещества? Может, там наверху ловушка?» — спросил другой человек. «Она всего лишь беглянка, и она уже скрылась. Будем ли мы, полиция, бояться чего-то у подножия горы? Какой образ это создаст?» Ли Нуо нервно сглотнул и посмотрел на Линь Чена. Наконец заговорил психолог-консультант. «Кто-нибудь из жителей деревни говорил, что весь день не видел никого из дома престарелых, спускающегося с горы?» «Да, но это сказала только госпожа Ван», — осторожно добавил Ли Нуо. Выражение лица Линь Чена заметно похолодело, но он быстро поднял взгляд и сказал: «У тебя есть номер телефона дома престарелых? Позвони». Казалось, это был какой-то простой тест, но когда Ли Нуо достал телефон, он почувствовал, что предмет в его руке бесценен, как золото. Он пролистал контакты, нашел номер и поднял глаза. Решительный взгляд Линь Чена встретился с его взглядом, и он глубоко вздохнул, прежде чем нажать кнопку вызова. Вокруг воцарилась тишина. Ветер, дувший с открытого поля, проносился мимо него, но Ли Нуо его не чувствовал. Сердце бешено колотилось, а нервно дрожали руки. Раздался первый звуковой сигнал, и ему показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Бип… Затем медленно последовал второй продолжительный электронный звуковой сигнал. Это показало, что телефон в доме престарелых всё ещё подключен, и линия не была обрывана. Ли Нуо не понимал, почему его это беспокоит, но, возможно, в глубине души он чего-то боялся. Он крепко сжал кулак, молясь, чтобы кто-нибудь ответил на телефонный звонок, хотя бы просто «Здравствуйте». Каждая секунда проходила, и хотя гудок на телефоне длился не более минуты, Ли Нуо казалось, что прошла целая вечность. Однако звонок был автоматически прерван телекоммуникационной компанией еще до того, как он успел услышать простое «Здравствуйте». Ли Нуо инстинктивно поднял голову и почувствовал, как золотая завеса солнечного света, покрывавшая крышу дома престарелых, почернела, словно тень, падающая на сердца всех присутствующих. «Поднимитесь в горы». Линь Чен опустил веки, но говорил с ними решительным тоном. …… Долгое время после того инцидента воспоминания Линь Чена были не очень четкими. Хотя он был уверен, что поднялся на этот холм и имел в голове визуальное представление о расположении домов по обеим сторонам и о том, как выглядят деревья, даже о том, как куры прогуливаются по полям или о цветах овощных полей на полпути к вершине горы, в его сознании не было логической последовательности деталей того, как они добрались до дома престарелых или что они пережили в процессе этого. Однако в тот момент он был уверен, что, когда они находились примерно в 100 метрах от дома престарелых, он почувствовал что-то необычное в воздухе. Ранее опытные полицейские-ветераны заранее организовали обход части отряда с тыла, в то время как другие подошли бы через жилой район. Только он и еще один полицейский по имени Ли Нуо открыто шли по цементной дороге, ведущей прямо к воротам дома престарелых. Почувствовав этот запах, он и Ли Нуо обменялись взглядами, ускорили шаг и бросились к железным воротам дома престарелых. Когда они смогли ясно разглядеть привратный домик, они убедились, что внутри никого нет. Сидения были пусты, на столе стоял старомодный бежевый телефон. В углу на стене висел бланк регистрации посетителей, а кроме него, повсюду валялись разные кривые и разбросанные предметы. Линь Чен поднял голову, и камера видеонаблюдения в углу сторожки повернулась к нему. Он уставился в совершенно черный объектив камеры, словно увидел вертикальные зрачки демона, и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не теряя времени на поиски подкрепления и ожидание помощи, стоявший рядом с ним полицейский быстро перелез через железный передвижной забор и бросился в сторожку у ворот, чтобы нажать кнопку открытия. Электрические ворота медленно отодвинулись в сторону, постепенно открывая панорамный вид на дом престарелых. Линь Чен глубоко вздохнул, почувствовав, как запах в воздухе стал еще сильнее на фоне серых и полуразрушенных зданий перед ним. Молодой полицейский по имени Ли Нуо совершенно побледнел, и обычный человек не смог бы с этим спутать ни один другой цвет кожи. По рациям других полицейских доносились звонки с помехами. Но в тот момент ни у Линь Чена, ни у Ли Нуо не было сил нажать кнопку ответа. Первым отреагировал молодой деревенский полицейский. Ли Нуо ничего не сказал, сжал кулак, повернулся и бросился к главному зданию дома престарелых. Линь Чен смотрел вслед молодому человеку и следовал за ним, тяжело переступая с ноги на ногу. Старые деревянные двери открылись, и перед вами предстал длинный коридор. С одной стороны коридора было темно, как тень, словно некое призрачное присутствие. С другой стороны, солнечный свет окрашивал его в ослепительно белый, но нереально белый цвет. Шаг за шагом Линь Чен шел по чистым и блестящим фарфоровым плиткам, продвигаясь все дальше в коридор. По обе стороны от него располагались ряды стандартных дверей палат, каждая из которых закрывалась с навязчивой, подобной обсессивно-компульсивному расстройству, привычкой, словно плотно запечатанный гроб, к которому люди боялись прикоснуться. Из щелей над и под каждой дверью начал просачиваться всё более сильный запах, который витал вокруг него. Запах был настолько густым, что проникал в каждую пору, пропитывая каждый уголок помещения. Казалось, будто мягкие веревки затянулись вокруг его шеи, душив его. Но он прекрасно понимал, что это чувство — не удушье, а отчаяние. Да, это был запах крови. Линь Чен сделал еще один глубокий вдох, чувствуя себя так, словно погрузился в вязкую плазму. Вокруг было сыро и липко, и он мог лишь опереться рукой на дверную ручку, чтобы удержаться на ногах. Сквозь тонкую дверную панель в его сознании мелькали бесчисленные образы. Каждый образ представал в виде простых черных линий на фоне густой крови, извивающихся и петляющих, распадающихся и вновь собирающихся, становящихся все более искаженными и причудливыми. Наконец, его разбудили безутешные рыдания, доносившиеся из одной из комнат. Крики были душераздирающими, в них чувствовалась подлинная и глубокая скорбь. Линь Чен успокоился и с бесстрастным выражением лица посмотрел в окно. Он увидел постаревшие лица Лао Бяня и других полицейских, спешащих в дом престарелых. Кто-то отчаянно жестикулировал в его сторону, но он не смог узнать, кто это, поэтому просто кивнул в ответ. Сделав этот простой жест, он повернулся, толкнул дверь и вошёл внутрь. Глава 239 Это был ад. Хотя Линь Чен никогда не представлял себе столь нереальную концепцию, он считал, что если ад действительно существует в мире, то он должен выглядеть именно так. Вся комната была тихой и аккуратной, как обычная комната в доме престарелых. Окно было приоткрыто, шторы частично задернуты, легкий ветерок приподнимал их края. Яркий солнечный свет падал на журнальный столик рядом с кроватью, и, казалось, не было ни одного темного участка, кроме двух пожилых людей на кровати. Однако, если быть точным, это были не живые люди, а два трупа. Тела были прикрыты двумя тонкими белыми простынями, аккуратно заправленными так, чтобы они идеально прилегали к ключицам пожилых людей. А чуть выше виднелись шеи, напоминающие кору мертвых деревьев. Конечно, описание «коры мертвого дерева» было плодом воображения Линь Чена, поскольку шеи двух пожилых людей были рассечены, образовав глубокие и темные раны. Кровь вытекала из ран, пропитывая их шеи и стекая вниз, окрашивая белоснежные простыни и образуя большое ярко-красное чернильное пятно. На солнце коричневато-красная кровь словно испускала пар, будто могла испарить очертания их душ. Линь Чен не понимал, как ему удавалось подходить к постели больного, но, похоже, человеческий потенциал всегда был гораздо больше, чем он себе представлял. Приблизившись, он понял, почему всё ещё ощущает присутствие живых. Потому что глаза покойных были открыты, и двое пожилых людей мирно смотрели в потолок. Белки их глаз были окрашены в желто-коричневый цвет, а зрачки были совершенно черными, лишенными каких-либо эмоций, пустыми, словно способными поглотить душу. Казалось, что порез на горле не был смертельным; истинной причиной смерти была долгая, нищая и безвкусная жизнь, которую они прожили. Они должны были умереть давным-давно, но были насильно удержаны в этом мире. Ветер с берега озера и полей задувал в окно, неся слабый, обжигающий запах, который мог появиться только от долгого пребывания на солнце. Линь Чен не знал, споткнулся ли он, но, крепко схватившись за прикроватный столик, встал перед двумя пожилыми людьми и пристально посмотрел на них. В тот момент все чувства Линь Чена обострились до предела, даже многократно усилились. Прибывшие немного позже полицейские ворвались внутрь, их шаги раздавались как гром. Двери в конце коридора открывались одна за другой, с короткими паузами между каждой, а затем открывалась следующая. Постепенно звук открывающихся дверей становился все медленнее и медленнее, словно у кого-то не хватало смелости продолжать. В конце концов, все шаги остановились у двери комнаты, где стоял Линь Чен. Линь Чен поднял голову и увидел у двери множество пар потрясенных, недоверчивых и отчаянных глаз. Эмоции в этих взглядах были слишком сложными. Они на мгновение замерли, и у каждого, казалось, перехватило дыхание, они не могли первыми заговорить. Что случилось? Как всё могло так обернуться… И что действительно вернуло Линь Чена к реальности, так это звук последних шагов. Это был молодой офицер, тот самый, который ворвался в дом престарелых раньше всех. Линь Чен вспомнил, что его зовут Ли Нуо. Глаза Ли Нуо были налиты кровью, и он прикрыл рот рукой. Сильный запах крови был явно слишком сильным для обычного патрульного. Линь Чен на мгновение подумал, что Ли Нуо вот-вот выбежит и его стошнит. Однако, к его удивлению, Ли Нуо сумел сдержаться. Хриплым голосом, который говорил о том, что он уже некоторое время плакал, Ли Нуо сказал ему: «Консультант Линь…» Голос Ли Нуо звучал одновременно беспомощно и предельно решительно. Линь Чен вздрогнул, к нему вернулось ясное сознание. Он снова взглянул на множество глаз у двери и понял, что Син Цунляня там нет, поэтому ему нужно что-то предпринять. Он опустил голову, закрыл глаза старикам, осторожно прикрывая им веки. Затем он подошел к двери и четким голосом сказал: «Проверьте, есть ли в доме престарелых выжившие, сообщите в больницу и отделение неотложной помощи, а также в городскую администрацию». Закончив свои инструкции, Линь Чен кивнул всем и вышел прямо наружу. «Куда ты идёшь?» — окликнул его кто-то. «Я?» — Линь Чен засунул руки в карманы, обернулся и сказал: «Я пойду её найду». …… Перед инцидентом Хуан Цзе сидел по одну сторону длинного круглого офисного стола, а Син Цунлянь — по другую. Син Цунлянь закурил сигарету, приняв суровый вид. Его телефон лежал на углу стола, и он не отдал свои средства связи, как его требовали. Хуан Цзе, держа в руках ручку, обратился к Син Цунляню самым холодным тоном, на какой только был способен: «Син Цунлянь, вы временно отстранены от работы. Не делайте вид, что ничего не знаете. Для всех будет лучше, если вы как можно скорее проясните ситуацию». Говоря это, он смотрел прямо в темные глаза Син Цунляня. Взгляд Син Цунляня оставался спокойным, и только он знал, почему тот сохранял такое самообладание в такой момент. Но Хуан Цзе прекрасно понимал, что Син Цунлянь не собирается отвечать на его вопрос. Пепел сигареты Син Цунляня осыпался понемногу, и в тишине лениво поднимался дым. Син Цунлянь неторопливо докурил сигарету, прежде чем она погасла. Не успев докурить сигарету, Син Цунлянь даже взглянул на лежащий на столе телефон, который оставался таким же спокойным, как и прежде. Хуан Цзе знал, что Линь Чен ему не звонил. Эта мысль внезапно пришла ему в голову, и Син Цунлянь вскочил. Он потушил сигарету в пепельнице, взял телефон, откинул стул назад и схватил пальто, брошенное на стул, после чего направился к двери. Поведение Син Цунляня заставило Хуан Цзе понять, что он ждал «Лао У» лишь в то время, пока курил сигарету. Застигнутый врасплох быстрыми действиями Син Цунляня, Хуан Цзе не успел среагировать, как уже подошел к двери. Его подчиненный стоял там, но как мог человек, с трудом сдавший медицинский осмотр, сравниться с таким офицером, как Син Цунлянь? Прежде чем они успели обменяться словами, подчиненный Хуан Цзе вздрогнул от боли, схватившись за руку, и дверь легко открылась. «Син Цунлянь, остановись!» — Хуан Цзе встал и с грохотом ударил по столу. Однако Син Цунлянь даже не взглянул на него и достал телефон, чтобы позвонить, словно все предупреждения и предостережения, сказанные ранее, были пустыми словами, и словно самого Хуан Цзе не существовало. Хуан Цзе хотел сказать что-то ещё, но Син Цунлянь уже скрылся из виду. Держа телефон в руке, Хуан Цзе побежал за ним, сожалея о том, что сел не в том месте в офисе, всего в нескольких шагах от него. Это был главный офисный корпус муниципального управления полиции Хунцзин, где работало большинство сотрудников. Судя по большому количеству людей, приходящих и уходящих, большинство из них были знакомы с Син Цунлянем. Когда Син Цунлянь шел по длинному коридору, занятые офицеры по обеим сторонам либо кивали в знак приветствия, либо останавливались и отдавали ему честь. На мгновение весь кабинет наполнился шепотом: «Капитан Син» или подобные слова. «Син Цунлянь, вы проявляете неуважение!» Хуан Цзе почти бегом пытался его догнать. В этот момент Син Цунлянь положил телефон, очевидно, не соединив звонок. Вместо этого он схватил кого-то и спросил: «Где директор У?» Офицер быстро указал направление Син Цунляню. Тот ускорил шаг и направился к временному командному центру в конце коридора. «Я просто проявил неуважение к инспектору Хуану», — ответил Син Цунлянь, держа обе руки в карманах, небрежным, но удивительно спокойным тоном. «Разве инспектор Хуан олицетворяет верховенство закона?» Хуан Цзе был раздражен. «Ты должен знать, что я сейчас оказываю тебе услугу. Я могу арестовать тебя на месте». Пока они разговаривали, они подошли к входу в командный центр. Внезапно Син Цунлянь остановился и обернулся, чтобы посмотреть на Хуан Цзе. «Можешь попробовать». Хуан Цзе впервые осознал, что помимо Линь Чена в этом мире есть и другие, кто превосходно владеет словесными перепалками. Он глубоко вздохнул, и как только Син Цунлянь положил руку на дверную ручку, Хуан Цзе схватил его за запястье, не давая открыть дверь. Но это простое действие, похоже, вызвало ужасающий сигнал. В следующее мгновение офис наполнился непрерывным звоном телефонов. Затем по зданию разнеслись шаги бегущих людей, которые бросились бежать. Ощущалось всепоглощающее напряжение, словно разразилась давка из тысячи лошадей. На лицах всех присутствующих читалось осознание того, что происходит что-то ужасное, но никто не осмелился рассказать о том, что на самом деле случилось. У входа в командный центр толпилось множество офицеров, явно пытаясь войти или выйти, чтобы передать доклады, но им это не удавалось, потому что Хуан Цзе и Син Цунлянь преграждали им путь. В тот же миг Син Цунлянь, казалось, что-то понял. Его взгляд стал холодным, и с презрительным выражением лица он повернулся к Хуан Цзе и сказал: «Отпусти». У Хуан Цзе перехватило дыхание, и дверь командного центра распахнулась изнутри наружу. В дверном проеме стоял непосредственный начальник Син Цунляня, директор У. Увидев своего подчиненного, директор У отбросил свою прежнюю сдержанность. Было ясно, что произошедшее также повергло старика в состояние шока. Он спросил Син Цунляня: «Вы здесь?» «Я здесь», — ответил Син Цунлянь, стоя в дверном проеме, с уверенной и решительной позицией. Старик кивнул. Син Цунлянь продолжил: «Мне нужно обсудить два вопроса, поэтому я буду краток». "Вперед, продолжай." «Во-первых, какое преступление я совершил?» Старик на мгновение замешкался, не ожидая, что Син Цунлянь подойдёт к этому вопросу с такой напористостью, и первый вопрос оказался на удивление простым. Тем не менее, он лаконично ответил: «Взятка, связанная с фармацевтической компанией Чжоуруй». На лице Син Цунляня на мгновение мелькнуло недоверие. Спустя мгновение он нахмурился, словно подавляя глубоко затаенное чувство отвращения, но, оставаясь спокойным, произнес: «Вы же знаете, я бы так не смог». «Я знаю». Директор У торжественно кивнул, затем отступил на шаг назад, указывая на комнату, где не прекращались телефонные звонки, и жестом пригласил Син Цунляня войти. «Что случилось?» — Син Цунлянь не стал отрицать, а лишь спросил на ходу. Офицеры, преграждавшие путь к двери, последовали за ним со своими материалами и толпами вошли в комнату. «Дом престарелых Хуэйхэ. Никто из 38 пожилых постояльцев не выжил». Старый директор замер на месте, произнося каждое слово отчетливо. В одно мгновение весь офис словно подпал под заклятие: все замерли, и все вокруг стало ледяным. Син Цунлянь тоже остановился. Хуан Цзе ясно увидел в глазах Син Цунляня множество эмоций и был уверен, что многие из них связаны с Линь Чэнем. Но его удивило то, что Син Цунлянь не стал сразу доставать телефон, чтобы позвонить Линь Ченю. Вместо этого он немного подумал, а затем решительно сказал: «Найдите ответственного за транспортный отдел. Сообщите о ситуации с наблюдением на контрольно-пропускных пунктах и о последнем известном местонахождении Шэнь Лянь». «Район Юлин, пересечение улицы Чжунмин, с юга на север». Один из офицеров у двери быстро встал и без колебаний доложил Син Цунляню. «Офицеры района Юлин обеспечат безопасность юго-западной позиции, а остальной персонал останется в режиме ожидания». Син Цунлянь сделал паузу и снова спросил: «Какова конкретная ситуация в городе Хуншу?» «Докладываю, капитан Син!» — встал ещё один офицер. — «В настоящее время на место происшествия в городе Хуншу прибыли девять офицеров, включая консультанта из отдела уголовных расследований. Ситуация следующая…» Голоса следователей и последующие ответы разносились быстро, казалось, Син Цунлянь не нуждался в размышлениях. Приказ за приказом следовал стремительно и с предельной ясностью. Хуан Цзе опустил голову, погруженный в свои мысли. «Капитан Син должен пройти допрос. Это прямой приказ департамента!» — в этот момент сзади раздался увещевательный голос. Хуан Цзе обернулся и увидел своего подчиненного, который дергал его за руку и торопливо что-то говорил. В тот момент Син Цунлянь как раз закончил отвечать на вопрос офицера о том, собирается ли он отправиться в город Хуншу. «Нет, я пока не пойду», — ответил Син Цунлянь. Сердце Хуан Цзе бешено заколотилось от вопроса подчиненного, и весь кабинет затих, все уставились на него. Наконец, он принял решение, поднял голову, посмотрел на Син Цунляня и спросил: «Что от меня требуется?» Глава 240 «Чем я могу помочь, консультант Линь?» Незадолго до отъезда Линь Чен специально попросил его спуститься с горы вместе. Ли Нуо был одновременно взволнован и растерян, не зная, что делать. Он стоял у подножия небольшого холма, быстро дыша, чтобы вдохнуть свежий воздух, но тошнотворный запах крови и внутренностей, оставшийся с тех пор, всё ещё не покидал его. Он даже не смел закрыть глаза, потому что, как только он успокоится, всепоглощающий страх смерти вернётся. Поэтому он мог лишь отчаянно следовать за человеком впереди, боясь, что его оставят позади. «Помоги мне найти место для ночлега». Линь Чен подошел к машине у подножия горы, обернулся и сказал это. Ли Нуо на мгновение замешкался. Консультант перед ним, казалось, совершенно не был потрясен жестокой и бесчеловечной сценой, произошедшей ранее, за исключением бледного цвета лица. Но были моменты, когда Ли Нуо чувствовал, что горе запечатлено в его костях, что оно легко находит выход для эмоционального выражения и не может оставаться безнаказанным. Он быстро обнюхал помещение и поспешно спросил: «Какое место вы ищете?» В то же время пожилой офицер в машине у подножия холма поспешно открыл дверь и нервно спросил Линь Чена: «Вы поймали этого человека?» Линь Чен сначала покачал головой, глядя на старого офицера, затем повернулся к нему и сказал: «Подойдёт что угодно». Услышав это, старик, казалось, что-то догадался, и на его лице быстро появилось выражение ужаса, сопровождаемое глубоким чувством вины, которое, казалось, давило на него. Ли Нуо не знал, что произошло между ними, но это определенно было что-то нехорошее. Как раз когда Ли Нуо подумал, что Линь Чен холодно кивнет старику и пройдет мимо, он с большим удивлением увидел, как тот намеренно остановился. Молодой полицейский консультант стоял перед стариком, высоким и внушительным. Он слегка поклонился, одной рукой держа обветренную руку старика, а другой энергично похлопывая его по спине. Его тон был мягким, но в нем чувствовалась утешительная сила. «Помнишь, что я сказал раньше? Я говорил серьезно. Это не твоя вина. Многие должны нести ответственность за это, но сейчас не твоя очередь». Старик задрожал от его слов, подняв взгляд в сторону вершины горы, полный задумчивости и отчаяния. Линь Чен больше ничего не сказал. Он открыл заднюю дверь машины и достал из салона стопку файлов, упакованных в кожаный пакет для документов. Ли Нуо заметил, что на бумажном пакете написано «Шэнь Лянь». Он снова вздрогнул, но тут же увидел, как Линь Чен быстро отвел взгляд. Этот взгляд мгновенно привел его в чувство. Оказалось, что когда консультант сказал найти место, он имел в виду немедленно и без промедления. Он поспешно повернул обратно на гору. Хотя горный ветерок был нежным, он начал нервничать. Образы пожилых людей с коричневыми пятнами крови на шее один за другим всплывали в его памяти. Но сейчас было не время. Он подавил желание вырвать, огляделся и понял, что пожилая женщина, сидевшая под деревом и наслаждавшаяся ветерком, исчезла. Возможно, она поднялась в горы, чтобы посмотреть, что происходит. В его воспоминаниях была небольшая хижина, где жители деревни хранили соломенную траву и разные мелочи. Поэтому он побежал по тропинке справа и действительно увидел эту хижину. Однако, в отличие от его воспоминаний, этот самодельный кирпичный домик был крайне ветхим и даже не имел двери. Он снова повернулся к Линь Чену и спросил: «Может, мне лучше поискать дом у кого-нибудь из жильцов?» Линь Чен покачал головой. «Это место подойдёт». Ли Нуо не знал, что задумал Линь Чен, но бросился в дом впереди него. Однако отвратительный запах соломенной травы внутри заставил его отступить на шаг назад. Внезапно загорелась тусклая желтая лампочка, но свет осветил лишь небольшой участок разбитого кирпичного пола, оставив остальное пространство в мрачной дымке. В какой-то момент Линь Чен, стоя в дверях со спокойным выражением лица, отпустил выключатель на стене, и на мгновение Ли Нуо почувствовал, что этот обветшалый и продуваемый сквозняками дом — истинное отражение этого консультанта-психолога. Но действия Линь Чена быстро вытеснили эту мысль из его головы. Консультант вошел в хижину, быстро достал бумаги из сумки и небрежно разложил их на куче травы, сломанном шкафу и полу. Это все материалы, касающиеся Шэнь Лянь, хранившиеся в её личном деле: от свидетельства о рождении до медицинских отчетов, от табелей успеваемости до оценок учителей. Там даже были несколько рисунков карандашом и поделок, которые, вероятно, были представлены на комплексную оценку успеваемости в школе. Каждый предмет представлял собой явный след важных событий в жизни человека. С каждым изгибом тела Линь Чена они медленно представали перед ним в этом душном и сыром старом доме. Наконец, перед глазами Ли Нуо раскинулось огромное полотно белой бумаги, образовавшее целое море документов. Когда подул ветер, в тусклом желтом свете появились рябь. Линь Чен отступил на шаг назад, облокотился на невысокий кирпич и сел. Ли Нуо изо всех сил старался не ассоциировать низкую кирпичную стену с оградой загона для скота и не помнил, для чего раньше был этот обветшалый дом. Он проследил за взглядом Линь Чена и снова посмотрел на бесформенное море бумажных материалов, размышляя, стоит ли ему выйти и отдать это место Линь Чену. Он молча сделал два шага назад, случайно наступив на осколок кирпича, от которого раздался лязг, нарушивший тишину. Взгляд Линь Чена проследил за звуком, и Ли Нуо быстро сказала: «Простите, консультант Линь. Я немедленно уйду». "Момент…" Ли Нуо внезапно поднял голову, но, посмотрев на Линь Чена, обнаружил, что тот на него не смотрит. Консультант, сидевший на груде кирпичей, слегка опустил голову, неосознанно держа телефон в руке. Его черные волосы свисали, открывая светлую шею выше воротника. Его бледные пальцы легко скользили по записям звонков, словно он собирался набрать чей-то номер. На его лице появилась тень уязвимости или тоски, а затем он замер на несколько секунд. Неожиданно Линь Чен убрал телефон и снова посмотрел на него. Своим мрачным и спокойным взглядом Линь Чен сказал ему: «Останься, давай поговорим». …… Командный центр в муниципальном управлении. Син Цунлянь по-прежнему стоял в том же положении, что и при входе в комнату, держа в руке телефон. В предыдущем разговоре говорилось, что дорожная полиция района Юлинь уже обнаружила брошенный фургон, оставленный Шэнь Лянь, и эксперты-криминалисты уже направляются туда. В тот короткий момент, когда он оторвал телефон от уха, он нечаянно взглянул на запись разговора. Имя Линь Чена было последней записью на экране телефона, нижняя половина была скрыта цифровыми клавишами, и видна была только половина имени. В сердце Син Цунляня зародилось необъяснимое чувство; чувство, которое он даже не успел в тот момент обдумать. Его кончик пальца нежно коснулся половины имени Линь Чена, но в итоге он не набрал номер. …… «О чём… вы хотите поговорить?» Ли Нуо осторожно обходил лежащие на полу бумаги и не смел подходить слишком близко к Линь Чену. «Задавай мне вопросы. Подойдет любой». Линь Чен сидел вот так на заборе, касаясь пальцами ног земли. Между его пятками и полом было небольшое расстояние, и он выглядел как обычный студент. «Зачем вам задавать вопросы? Разве это вас не будет беспокоить?» — спросил Ли Нуо, набравшись смелости. «Нет, потому что задавать вопросы — это лучшая эвристическая стратегия для решения проблем», — ответил Линь Чен. Ли Нуо присел на корточки, с трудом понимая, что такое эвристическая стратегия; вероятно, это что-то связанное с психологией. Но раз Линь Чен попросил его задать вопросы, а у него их было много, почему бы и нет? «Зачем вы разложили документы Шэнь Лянь? Что вы пытаетесь сделать?» — спросил Ли Нуо, указывая на бескрайнее море бумажных материалов, в тихой и обветшалой лачуге. «Перед вами прошлое Шэнь Лянь. Я хочу разгадать её будущее». «Как ты можешь это угадать? Неужели ты можешь знать, что она собирается сделать дальше, основываясь только на личных файлах Шэнь Лянь?» Ли Нуо был поражен, но вдруг вспомнил, как Линь Чен смог точно определить местоположение дома престарелых на вершине горы. Он тут же хотел проглотить свой вопрос. Однако, к его удивлению, Линь Чен терпеливо ответил ему: «Изучая её прошлое, мы можем строить предположения о её личностных чертах, а также судить о её логике мышления и поведенческих характеристиках в данной среде. Человеческий выбор кажется случайным и иррациональным, как будто у каждого из нас есть свобода воли, но на самом деле это всего лишь иллюзия, созданная свыше». Говоря это, Линь Чен поднял указательный палец и указал на потолок. Ли Нуо знал, что тот, кто наверху, обозначает высшую силу. Он вздрогнул, почувствовав головокружение от мерцания света, и невольно сказал: «Я материалист. Это звучит слишком мистически». «Кто сказал, что это не так?» — спокойно ответил Линь Чен. В этот момент Ли Нуо заметил в углу несколько рисунков, которые Шэнь Лянь нарисовала в детстве. Он вдруг вспомнил сцену из прямой трансляции, когда Линь Чен и Ли Цзинтянь сидели за деревянным столом. Он смотрел всю трансляцию, и суть заключалась в том, что Линь Чен попросил Ли Цзинтяня нарисовать картинку, а затем чудесным образом угадал точное место, где Ли Цзинтянь спрятал улики. Размышляя об этом, он спросил: «А что насчет этих рисунков? Можете ли вы, исходя из них, сказать, куда теперь может отправиться Шэнь Лянь?» Линь Чен тоже оглянулся. «Это работы из детства Шэнь Лянь. Искусство действительно может отражать внутренний мир ребенка, но, к сожалению, я не могу». Спустившись с груды кирпичей, Линь Чен прошел по узкой дорожке между листами и поднял рисунки с пола, словно видя их насквозь. Он оглянулся на Ли Нуо и сказал: «Успех теста по рисованию, который я дал Ли Цзинтяню, во многом зависел от современных научных методов, которые вы не видели, таких как датчики давления и так далее. Теперь, когда Шэнь Лянь нет передо мной, я не могу стимулировать её реакцию, задавая ей различные вопросы». «Ты хочешь сказать, что сейчас это сложнее, чем было тогда?» — Ли Нуо почесал затылок. «Да, и Шэнь Лянь гораздо опаснее Ли Цзинтяня. В этом разница между террористом и обычным психически неуравновешенным человеком», — решительно ответил Линь Чен. Затем он посмотрел на Ли Нуо, словно ожидая следующего вопроса. Ли Нуо глубоко вздохнул, и в его памяти вновь всплыла сцена безумной резни в доме престарелых. Эти образы крутились у него в голове, словно кошмар, от которого он не мог избавиться всю жизнь. Он отчаянно покачал головой, пытаясь успокоиться вопросом. Он указал на изображение в руке Линь Чена и спросил: «Каким был внутренний мир Шэнь Лянь в детстве?» Это был набросок, изображающий группу детей, сидящих в доме. Казалось, Шэнь Лянь нарисовал вечеринку по случаю дня рождения, со небрежно разложенным тортом на столе. Рисунок выглядел мрачным и вызывал чувство дискомфорта. «Она была очень талантлива. Она нарисовала это, когда ей было восемь лет», — Линь Чен небрежно положил рисунок на стопку травы и уставился на бумагу. «Её рисунки домов не были двухмерными, она использовала приемы наложения, опуская невидимые линии. Она даже использовала перспективу при изображении структуры дома, показывая, что нарисованные ею объекты простираются в трехмерном пространстве. Она гений, или, скорее, её пространственное мышление превосходит мышление детей её возраста», — продолжил Линь Чен, погруженный в свои мысли. «Это отражает её высокий коэффициент интеллекта. Поэтому я сомневался в ее низкой успеваемости до второго года средней школы. После восьмого класса её оценки значительно улучшились. Из этого необычного периода я сделал вывод, что Шэнь Лянь, возможно, пережила что-то, что вызвало серьезные перемены». «Значит, её негативный опыт связан с домом престарелых?» — спросила Ли Нуо. «Нет, всё гораздо сложнее», — ответил Линь Чен. Ли Нуо немного растерялся, но тут его снова поразил проницательный взгляд Линь Чена. Он мог только продолжать задавать вопросы. «Картина, которую она нарисовала, кажется очень одинокой и пугающей. Может ли её плохая успеваемость быть вызвана отчуждением в школе? Может, она хочет отомстить учителям и одноклассникам?» После того как Ли Нуо выпалил все свои вопросы, он осознал свою самонадеянность. Как мог Линь Чен не догадаться о том, что даже он мог предположить? Линь Чен, должно быть, уже исключил эту возможность! В этот момент он увидел, как Линь Чен обернулся и серьезно спросил: «Ты так думаешь?» Ли Нуо кивнул, сам не понимая, как так получилось, что именно он теперь отвечает на вопросы. Линь Чен спросил: «Если бы я сказал вам, что Шэнь Лянь больше всего ненавидит своего бывшего соседа Чэнь Цзяньго, вы бы предположили, что она хочет отомстить ему?» «Очевидно, она мстит соседу. Где работает её сосед? Стоит ли нам уведомить всех причастных, чтобы быть осторожными?» «Почему Шэнь Лянь не могла отомстить фармацевтической компании Чжоуруй? В конце концов, они разрушили все её планы, не так ли?» Ли Нуо снова был застигнут врасплох. «Это тоже возможно — и весьма вероятно!» Как только он закончил говорить, Линь Чен внезапно обернулся и пристально посмотрел на него. Ли Нуо был ошеломлен и быстро извинился: «Я… я прошу прощения. Я действительно этого не понимаю». «Нет, вы прекрасно понимаете психологию масс. Спасибо». Линь Чен опустил голову, достал телефон из кармана и позвонил. «Ты знаешь, куда может отправиться Шэнь Лянь?» — спросила Ли Нуо. «В место, куда, как она думает, и как я думаю, она бы не пошла».