Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 241 Ван Чао расхаживал взад-вперед по территории химического завода Гуанхуа. Он не понимал, почему начальник отправил его сюда помогать младшему инженеру-химику. Хотя он был явно моложе занятого инженера, он чувствовал, что может быть полезнее на месте преступления. Сяо Чжань был занят перед газовым хроматографом, окруженный множеством стаканов и различными сложными химическими приборами, которые были непонятны Ван Чао. Ван Чао тяжело вздохнул и перевел взгляд. Внезапно Сяо Чжань прекратил свою работу и взглянул на него. «Что случилось?» — товарищ Сяо Ван выпрямился и повернулся, чтобы спросить. «Я…» — господин Сяо Чжань замялся, подбирая слова. Спустя некоторое время, словно приняв решение, господин Сяо Чжань молча подошёл к настольному компьютеру на другом конце лабораторного стола и начал медленно печатать на клавиатуре. Скорость его печати была невероятно низкой, и только тогда Ван Чао понял, что Сяо Чжань попросил его поискать некоторую информацию. «Подожди, подожди, почему бы тебе не позволить мне это сделать? Если я здесь, тебе не нужно делать это самому. Разве это не недооценка меня?» Ван Чао быстро открыл свой ноутбук. «Это лабораторный отчет, в основном на английском языке, и я боюсь… боюсь, что вы…» «Что тебе нужно? Просто скажи!» — громко воскликнул Ван Чао. Он не был уверен, крикнул ли он слишком громко или что-то ещё, но в следующую секунду зазвонил его телефон, и, увидев имя Линь Чена на определителе номера, у него чуть не задрожала рука. Ван Чао взволнованно ответил на звонок. Конечно, он знал новости о доме престарелых и о случившемся. Он очень переживал за Линь Чена, но чувство полной беспомощности сводило его с ума. Теперь, когда звонил Линь Чен, у него наконец-то появилась возможность поговорить с ним. «А'Чен Гэгэ, что случилось? Ты в порядке? Тебе нужно, чтобы я приехал?» На другом конце провода сквозь волны раздался спокойный голос Линь Чена: «Не волнуйся, со мной все в порядке. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал». «Скажи мне, скажи мне!» Ван Чао, держа телефон между плечом и щекой, жестом показал господину Сяо Чжаню, чтобы тот сам поискал информацию. Затем он взял ручку и бумагу и добавил: «А'Чен Гэгэ, теперь можешь говорить». «Во-первых, мне нужна карта маршрута от дома престарелых до места, где был брошен автомобиль; во-вторых, мне нужна карта текущего расположения блокпостов, установленных полицией; в-третьих, мне нужно текущее местоположение Чэнь Цзяньго, учителя Шэнь Лянь в средней школе, бывшего полицейского, который принимал Шэнь Лянь вместе с Лао Бянем в то время, средней школы Шэнь Лянь и… фармацевтической компании «Чжоуруй». В-четвертых, пожалуйста, составьте карту Хунцзина, отметив все вышеперечисленное, и пришлите её мне. В-пятых, есть ли у нас альтернативная сеть связи, которую нелегко отследить?» Ван Чао быстро записал информацию и вдруг кое-что понял. «А'Чен Гэгэ, что ты собираешься делать?» «Подготовка шахматной доски». …… Как и Ван Чао, Ли Нуо также смутно понимал заключительные слова консультанта, но это не помешало ему выполнить приказы Линь Чена. Он ехал с приоткрытым окном, а Линь Чен сидел рядом с ним. Их пунктом назначения был небольшой полицейский участок недалеко от дома престарелых. Благодаря ветру, дующему в открытое окно, создавалось впечатление, что они просто неспешно отправились на прогулку, а не занимались чем-то, имеющим жизненно важное значение. Ладони Ли Нуо слегка вспотели, и после того, как Линь Чен закончил телефонный разговор, атмосфера в машине снова стала напряженной. Отчётливо слышался звук двигателя. Ли Нуо чувствовал, что то, что собирается сделать Линь Чен, крайне опасно, но не мог заставить себя спросить. Он молчал и сосредоточился на вождении. Вскоре они прибыли в полицейский участок. От момента выхода из машины до входа в здание и включения компьютера прошло не более трех-пяти минут; мгновение, на которое можно было почти не обращать внимания. Но как только Линь Чен открыл свою электронную почту, на экране старого компьютера в полицейском участке появилась полная карта Хунцзина. На сине-белой базовой карте жёлтой линией был обозначен маршрут Шэнь Лянь из города Хуншу в район Юлинь. Кроме того, на карте было несколько цветных маркеров. Ли Нуо был поражён тем, как можно было сделать такие подробные обозначения на карте за столь короткое время. Человек, который это сделал, был поистине ужасающим. Ли Нуо узнал красные круглые разметки, большинство из которых обозначали перекрестки и блокпосты, установленные полицией. Стоя рядом с Линь Ченом, он наблюдал, как тот щёлкнул по одной из зелёных меток. Появилось сообщение, чётко указывающее на конкретных людей, места и дающее краткое описание этих мест. Ли Нуо поняла, что именно информацию о месте работы Чэнь Цзяньго и искал Линь Чэнь. Чэнь Цзяньго был охранником, работавшим в торговом центре Хунцзин Хуэйхаоди. Согласно графику смен, в данный момент он должен был находиться на дежурстве. Расстояние по прямой от места, где был брошен автомобиль, до торгового центра Хунцзин Хуэйхаоди составляло около 5 километров. Следуя за щелчками маркеров Линь Чена, Ли Нуо внимательно изучил информацию по одному маркеру. Каждый маркер представлял собой заранее определенную шахматную фигуру, стратегически расположенную на карте. И в этот момент он наконец понял, что Линь Чен имел в виду под «шахматной доской». «Вы знаете, куда она направляется?» "Я не знаю." «Тогда… вы планируете… возглавить… Шэнь Лянь?» Ли Нуо в шоке уставился на Линь Чена. Линь Чен, словно закончив проверку всех меток, откинулся на спинку стула и спокойным тоном произнес: «Мм, спасибо за напоминание. Я хочу попробовать направить Шэнь Ляня в заранее определенное место». «Что я тогда сказал?» — Ли Нуо быстро махнул рукой. — «Я просто кое-что сказал между делом. Я действительно не разбираюсь в криминальной психологии». «Для этого не требуется особых специальных знаний. Гораздо важнее анализ человеческой природы. На самом деле, всё довольно просто. Вы напомнили мне, что у Шэнь Лянь было слишком много потенциальных целей для нападения, и инцидент произошёл внезапно. У неё не было возможности определиться с конечной целью. Поэтому её выбор в значительной степени случаен. Поскольку он случаен, мы можем манипулировать её решениями». «Атака?» Ли Нуо отступил на шаг назад, случайно задев стол позади себя, отчего ножки стола, скрежеща по полу, издали долгий и резкий звук. «Она убила всех в доме престарелых. Как она могла продолжать жить в одиночестве, пребывая в таком безумии?» «Как вы думаете, она хочет убедиться, что у неё будет достаточно жертв, прежде чем она умрет, и использовать больше людей в качестве живого щита?» Ли Нуо инстинктивно задал вопрос, но в тот же момент зазвонил телефон Линь Чена. В офисе было очень тихо, и Ли Нуо слышала четкий звук, доносящийся с другого конца телефонной трубки. «А’Чен Геге, босс спросил, планируете ли вы поймать Шэнь Лянь в ловушку!» На лице Линь Чена отразилось спокойное, понимающее выражение, когда он ответил собеседнику по телефону: «Мм, таков план». «Вы видели карту, которую я отправил? Она вам помогла? Вы просили меня отметить так много мест раньше. Где именно мы планируем заманить Шэнь Лянь в ловушку? И новый защищенный канал связи будет быстро установлен. Что нам делать? Скажите мне, и господин Сяо Ван позаботится об этом за вас!» В трубку быстро посыпались слова, которые, конечно же, и были тем вопросом, который хотел задать Ли Нуо. «Да, я выбрал место». Когда Линь Чен ответил на звонок, он подпер щеку одной рукой и слегка наклонил голову, глядя на определенную точку на карте. Ли Нуо проследила взглядом за Линь Ченом и снова посмотрела на него с недоверием. …… «Неужели… неужели консультант Линь сошёл с ума?» Внутри командного центра муниципального управления по громкой связи раздался голос Ван Чао, и все, кто собрался вокруг квадратного стола, внимательно слушали. Услышав местоположение, кто-то не удержался и вмешался. Син Цунлянь сидел на краю стола, задумчиво хмуря брови, и ничего не ответил. Услышав его замечание, другой офицер сказал: «Если мы действительно заманим Шэнь Лянь в это место, СМИ и общественность обязательно нас осудят!» Син Цунлянь молча слушал, словно не замечая вопросительных взглядов окружающих. Он повернул голову, и на экране позади него появилась карта Хунцзина, составленная по требованиям Линь Чена. Он рассматривал разноцветные метки на карте, представляя себе все плюсы и минусы, которые Линь Чен обдумал за этот короткий момент. Несмотря на различные личные чувства, в конце концов он мог лишь молча восхищаться; это был действительно Линь Чен, по-настоящему достойный быть Линь Ченом. В этот момент другой офицер осмелился заметить: «Независимо от исхода, договоренность консультанта Линя, несомненно, поставит под угрозу общественную безопасность. Противоположная сторона вполне способна создать проблемы, и в конце концов они могут даже обвинить нас, полицию!» Услышав это, Син Цунлянь спокойно ответил вопросом на вопрос: «Тогда стоит ли нам позволить Шэнь Лянь нацелиться на среднюю школу?» Он повернулся к первому офицеру, выразившему сомнения. «Почти две тысячи учителей и учеников». Человек мгновенно потерял дар речи. «Или торговый центр Хунцзин Хуэйхаоди?» — Син Цунлянь посмотрел на второго собеседника. — «Сегодня рабочий день, и в торговом центре относительно мало посетителей. Но проблема в том, что мы это знаем, и Шэнь Лянь тоже об этом прекрасно осведомлена. Точно так же, если она появится в часы пик после работы, когда поток посетителей высок, уровень опасности в торговом центре будет явно не ниже, чем в школе». «А как же община Лоюань? Разве мы не можем использовать это место?» По громкой связи Ван Чао внезапно объяснил: «А'Чен Гэгэ сказал, что территория, которую нужно контролировать, слишком большая. Это очень отдаленный и современный жилой район, и вряд ли он удовлетворит психологическое желание Шэнь Лянь причинить «масштабный вред». Вероятность того, что она выберет это место, очень низка». «Офисное здание находится не в отдалении, но там слишком много людей!» «Намерения Линь Чена на самом деле довольно просты. Он хочет выбрать место, где, судя по всему, много людей, что привлечет Шэнь Ляня, и в то же время нам, полиции, будет удобно установить наблюдение и произвести арест». Старый директор, молча попивавший чай на заднем плане, вдруг заговорил: «Большое здание с одним входом и выходом, безусловно, предпочтительнее». «Но неужели нет другого выхода? Где бы ни появился Шэнь Лянь, как только план консультанта Линя будет раскрыт, это будет воспринято как признак некомпетентности полиции», — сказала сотрудница полиции. «Более того, это действительно невыгодно для вашей команды, капитан Син. Это будет воспринято как… месть ». Женщина-полицейский подчеркнула последнее слово, и Син Цунлянь посмотрел на нее и кивнул, выражая благодарность за ее заботу. Затем он посмотрел на всех присутствующих и спокойно сказал: «Вы все должны понимать, что то, считаем ли нас компетентными или нет, — это оценка общественности. Но зачастую нам следует заботиться не об этих лицемерных похвалах или злонамеренной критике, а о том, сделали ли мы все возможное в каждом конкретном случае». После того как Син Цунлянь закончил говорить, он встал со стула. «Капитан Син!» — один за другим заговорили окружающие офицеры. Однако Син Цунлянь, похоже, не услышал их и решительно заявил: «Мобилизуйте все имеющиеся в городе полицейские силы и разделите их на три группы: А, В и С. Группа А сохранит свои прежние средства связи и будет следовать указаниям консультанта Линя; группы В и С будут использовать более защищенные системы связи. Группа В будет отвечать за наблюдение в следующих местах, а группа С сопроводит меня в конечное возможное место, где Шэнь Лянь может появиться, для наблюдения». Син Цунлянь очень подробно изложил все детали, и на некоторое время офис наполнился звуками письма. В конце кто-то внезапно поднял руку и спросил: «Капитан Син, всё, что вы сказали, верно, но как консультант Линь может гарантировать, что Шэнь Лянь действительно туда поедет?» Глава 242 Полицейский участок города Хуншу. Линь Чен также слышал, как Ли Нуо задавал тот же вопрос. «Я ничего не могу гарантировать», — ответил Линь Чен. Полицейский перед ним был ошеломлен. «Это не… Это не…» «Риск, не так ли?» — Линь Чен встал, отодвинул стул, взял телефон и спокойно сказал: «Это риск». Закончив говорить, он снова вышел. Ли Нуо взял ключи от машины и быстро догнал его, словно хотел что-то сказать, но не смог произнести ни слова. …… Практически в каждом крупном городе была улица Чжуншань, так же как и в каждом городе были такие достопримечательности, как улица Жэньминь и жилой комплекс «Башня барабанов». Но улица Чжуншань в Хунцзине была чем-то особенным. Она являлась центральным узлом Хунцзина с юга на север. Здесь можно было проехать как по пригороду Хуншу, так и от здания городской администрации до торгового центра Хуэйхаоди. Был будний день, чуть больше двух, и на дороге было немного машин. Водитель автобуса маршрута № 18 зевнул и остановился на остановке. Несколько пассажиров вошли в автобус спереди. Водитель заранее получил уведомление от полиции, поэтому, когда пассажиры сели в машину, он ответственно повернул голову, чтобы убедиться, не являются ли среди них подозреваемые преступники, о которых ходили слухи. Однако в автобус, направлявшийся на север по улице Чжуншань, садилось очень мало пассажиров. Помимо двух мальчиков в наушниках, там была только пожилая женщина с ограниченной подвижностью. Женщина держала сумку из супермаркета «Бай Фу», и, похоже, в супермаркете действовали какие-то специальные акции, поэтому она отчаянно пыталась что-нибудь купить, даже в такую жару. Водитель повернул голову, и когда светофор на перекрестке загорелся красным, мимо пронеслась вереница мотоциклистов-полицейских. Он снова зевнул, нажал на кнопку запуска автомобиля и завел машину. …… Сотрудник дорожной полиции Сяо Линь только что припарковал свой мотоцикл у придорожной будки, когда автобус, ехавший по встречному маршруту № 18, начал движение. В этот самый момент автомобиль Santana проехал перекресток с юга на север. Именно тогда зеленый свет сменился на красный, и короткий желтый свет горел несколько секунд. Мотоцикл пересекал по диагонали полосу для немоторизованного транспорта, идущую с востока на запад. Солнечный свет ослеплял, а горячий воздух искажал асфальт дороги, отчего лицо водителя «Santana» покраснело, а на лице появилось пьяное выражение. Он мгновенно проснулся, но было уже поздно. Словно что-то пронеслось по огромному зеркалу мира, а звук тормозов пронзил небо, оглушив барабанные перепонки. По сравнению со звуком торможения, звук удара был едва слышен. Когда Сяо Линь пришёл в себя, красные и синие осколки мотоцикла и части фары машины уже были разбросаны по земле. Раненый человек был отброшен более чем на 10 метров, а эти разноцветные осколки мерцали на земле, создавая шокирующее зрелище. Владелец «Сантаны», весь в крови, лежал без сознания за рулем. Сяо Линь выругался: «Черт возьми, водить машину в нетрезвом виде в такое время — это напрашиваться на смерть!» Он побежал туда, передавая сообщение через наушник и вызывая скорую помощь. На мгновение затихший четырехсторонний перекресток возобновил движение, и пешеходы с беспокойством посмотрели на место аварии. Автобус объехал обломки и продолжил движение к следующей остановке. Травмы пострадавшего оказались серьезнее, чем ожидалось. Кровь лилась из тела жертвы, словно ей ничего не стоило, пропитывая сероватое дорожное полотно. В этот момент Сяо Линь услышал запрос по рации. Он нажал на наушник и ответил: «Докладчик, на перекрестке проспекта Хэпин и улицы Лихэ произошло ДТП. Состояние пострадавшего критическое». Однако инструкции, прозвучавшие в наушнике, его удивили. Сяо Линь на мгновение опешился и недоверчиво спросил: «Почему мы должны действовать осторожно в связи с аварией? Это вызовет пробку на этом перекрестке, и, скорее всего, близлежащие дороги тоже будут перегружены!» «Как можно скорее доставьте пострадавшего в больницу. Что касается задач, поставленных городом, зачем вы задаете столько вопросов?» — голос заместителя командира эскадрильи на другом конце наушника стал громче. Сяо Линь хотел задать ещё несколько вопросов, но голос командира эскадрильи внезапно понизился и стал хриплым. «Установите блокпосты и захватите беглеца». Сердце Сяо Линя замерло, и он быстро ответил: «Да, понял!» …… Ли Чжипэн и Сяо Линь оба служили в бригаде дорожной полиции района Хэпин, но им поручили совершенно противоположные задачи. В данный момент Ли Чжипэн мчался со скоростью не более 80 километров в час по эстакаде к перекрестку с проспектом Аньнин, чтобы доставить подкрепление. Однако его задачей было регулирование движения на въезде, ведущем непосредственно к экспериментальной начальной школе, чтобы избежать заторов. За окном промелькнули высокие здания. Вой сирены разносился долгим эхом, машины на дороге расступались, позволяя полицейской машине промчаться по расчищенному участку. Небо было ярко-синим, кондиционер работал на полную мощность, но внутреннее беспокойство и тревога Ли Чжипэна нарастали. По автомобильной радиосвязи передавались различные двусмысленные приказы от отдела дорожной полиции. Некоторым патрульным было приказано не выписывать штрафы в определенном районе, в то время как другие дежурные офицеры были уведомлены о переназначении, и все было в полном хаосе. Он уже собирался нажать кнопку связи и что-то сказать своему коллеге на другом конце провода, когда внезапно вспомнил полученные ранее инструкции. Ему было строго запрещено сообщать коллеге о своем местоположении по радиосвязи. Он быстро отдернул руку от рации, чувствуя еще большее раздражение. Если бы он уже не подтвердил подлинность информации у начальства, он бы усомнился в том, что это какой-то новый план по нарушению нормального порядка во всем городе. Что, чёрт возьми, происходит? Просто задержание беглой женщины. Ли Чжипэн подумал про себя. …… Действия Линь Чена вызвали огромный резонанс не только на главных дорогах, но и в муниципальном управлении транспорта. Центральная система кондиционирования воздуха оказалась бесполезной, поскольку прежде спокойный и упорядоченный зал погрузился в полный хаос. Сотрудники ходили повсюду по столам и стульям. Грохота принтеров, не прекращались шаги, и телефоны звонили без остановки. Внутренние и внешние запросы поступали один за другим, и у сотрудников, отвечавших на них, даже не было времени сделать глоток воды. Интенсивность движения, количество нарушений, состояние дорог и размещение полиции — вся информация представлялась в различных формах на больших экранах. Улица Чжуншань, проспект Хэпин, эстакада Наньхуан — двухмерные данные, трехмерная смоделированная графика и полные видеозаписи с камер видеонаблюдения постоянно обновлялись. В нижнем углу экрана отображалась полная карта Хунцзина. Многочисленные цветные метки на карте ослепительно сверкали и постоянно обновлялись. Сотрудники транспортного управления с трудом понимали символы на экране. Они знали лишь, что человек, сидящий перед экраном, сеет хаос во всем городе. Ещё большее возмущение вызывало то, что организатор всего этого хаоса спокойно сидел перед огромным экраном монитора, как ни в чём не бывало. Мужчина держал наушник в левом ухе, а одним пальцем — микрофон на проводе, по всей видимости, разговаривая с кем-то. Однако остальное ухо, казалось, не использовалось ни для чего. У Ли Нуо было предчувствие, что слуховая система Линь Чена может иметь особую конструкцию, способную блокировать все шумы. Например, непрекращающийся голос заместителя командира в командном центре позади них сводил его с ума, но этот голос никак не мог донестись до господина консультанта. Заместитель командира крикнул им: «У нас у всех есть график дежурств. На улицу Чжуншань Южный направляется столько полицейских — а как же в других местах? Полный хаос!» Линь Чен остался равнодушным и, говоря в микрофон: «Да, направьте половину полицейских сил из бригады Люсин в районе Юлинь для установки блокпостов возле площади Хэшэн… Мм, соблюдайте определённую дистанцию от Хуэйхаоди… Да». «Это не сработает!» — снова взревел заместитель командира, сильно хлопнув Ли Нуо по плечу и забрызгав его лицо слюной. «Ты явно нарушаешь нормальный порядок в городе!» Ли Нуо вытер лицо, и в этот момент почувствовал, как Линь Чен ткнул его рукой в спину. Ли Нуо опустил взгляд, быстро зачеркнул неправильно записанную деталь и переписал то, что ему поручил записать Линь Чен. Эта мелочь была подобна искре, которая подожгла петарду, и заместитель командира мгновенно взорвался, крикнув Линь Чену вслед: «Прекратите, все!» Голос был таким громким, словно взорвалась бомба, и внезапно все затихло. Из-за царящей тишины голос Линь Чена звучал исключительно чисто в такой торжественной атмосфере. «Да, каждое транспортное средство должно остановиться для проверки», — дословно сказал Линь Чен. Лицо заместителя командира выглядело просто ужасно. Казалось, Линь Чен что-то почувствовал, поскольку, закончив эту фразу, он наконец медленно вынул наушник и протянул его другому. «Я уже только что вам объяснил. Это делается для задержания подозреваемого», — сказал Линь Чен. «Какова цена за причинение неудобств гражданам?» — спросил заместитель командующего. Ли Нуо, потрясенный и не в силах произнести ни слова, взял протянутый ему Линь Ченом наушник. Линь Чен поднял на него взгляд и жестом показал, что хочет сказать, поэтому он быстро вставил наушник себе в ухо. Он услышал голос того самого жизнерадостного подростка, которого слышал раньше. Он вспомнил, как Линь Чен называл его Ван Чао. Линь Чен указал на наушник и сказал ему: «Ответь на все его вопросы». «Ли Нуо, верно? Подразделение дорожной полиции Ли Цзыюаня уже выехало?» — спокойно спросил Ван Чао в наушник, не обращая внимания на то, как Линь Чен передал ему гарнитуру. Ли Нуо огляделся и наконец нашёл нужную информацию на большом экране. «Они уже отправились в путь», — ответил он. Казалось, у Ли Нуо всё идёт гладко. Линь Чен повернулся к лидеру, который достиг пика накопившихся эмоций, и спокойно сказал: «Цена этого не так высока. Подозреваемая крайне опасна. Доказательства показывают, что подозреваемая прошла профессиональную подготовку по контрнаблюдению, что затрудняет её поимку с помощью обычных методов слежки. Мы можем только рисковать». «Даже если она опасна, она всего лишь женщина. Вы так сильно переживаете, устраивая представление для публики? Вам не кажется, что это преувеличено?» — снова спросил заместитель командира. «Этот… Этот препарат настоящий? Он действительно вызывает спутанность сознания?» — из угла раздался осторожный женский голос. На этот раз Линь Чен больше ничего не ответил. Ли Нуо слушал напряженно, вспоминая ужасную и кровавую сцену, которую он видел ранее в доме престарелых. По телу пробежал холодок, и он уже собирался заговорить от имени Линь Чена, когда услышал резкий звук чего-то, что положили в наушник. «Какая морока», — услышала Ли Нуо бормотание Ван Чао себе под нос, а затем в наушнике послышался звук печатания на клавиатуре. Ли Нуо крепко прижал наушник, желая отчетливо расслышать, что говорит Ван Чао. Внезапно крик из зала заставил его резко поднять голову. В какой-то момент часть видеозаписи с дорожной камеры на экране почернела, словно битый пиксель на огромном белом холсте. Затем он понял, что изображение не совсем чёрное; это был фрагмент записи с камер видеонаблюдения, сделанной в ту ночь. Наблюдение велось на оживленном ночном рынке недалеко от нового района. Под ночным небом люди общались, смеялись и болтали, в воздухе витал запах заходящего солнца. Внезапный поворот событий произошел в следующую секунду без всякого предупреждения. Посетители, запечатленные на видео, безжалостно дрались друг с другом, причиняя друг другу жестокие увечья самыми беспощадными способами. Робкая женщина-полицейская в коридоре уже закрыла глаза. Хотя это был немой черно-белый фильм, крики и кровь на кадрах казались настолько реальными, что вот-вот должны были выплеснуться с экрана. «Инцидент с киоском, где продают шашлыки на ночном рынке!» Ли Нуо мгновенно понял, о чем идет речь на видеозаписи с камер наблюдения. Он уже видел эти кадры раньше, и теперь, когда их снова показали, по его спине все еще пробегал холодок. Несмотря на то, что он находился в оживленном и шумном полицейском участке, в тот момент ему показалось, что он окунулся в холодную воду. Воспроизведение на большом экране быстро прекратилось, и в зале снова воцарилась мертвая тишина. Первой отреагировал Линь Чен. Ли Нуо услышал, как он сказал: «Сосредоточься на своих задачах; я здесь всем займусь». Ли Нуо не понял, о чём говорил Линь Чен, но вдруг услышал в наушнике голос Ван Чао: «Понял!» Только тогда Ли Нуо понял, что Линь Чен разговаривает не с ним, а просвещает Ван Чао. Ли Нуо крепче сжал наушник и подсознательно спросил: «Это ты это сделал?» «Не так уж это и важно», — скромно ответил Ван Чао с другого конца провода. Хотя голос в наушнике звучал очень спокойно, присутствующие явно испугались этого короткого видеоролика. Заместитель командира, еще недавно сопротивлявшийся Линь Чену, успокоился. Его лицо побледнело, и он спросил: «Неужели смертоносность наркотиков, которыми владеет Шэнь Лянь, настолько высока… Можно ли их все еще считать наркотиками?» Линь Чен окинул взглядом лица людей в зале и наконец кивнул. В последующие несколько секунд в зале снова воцарилась тишина, и можно было услышать, как упала булавка. Ли Нуо глубоко вздохнул и услышал, как заместитель командира наконец пришёл в себя и сказал всем в зале: «На что вы смотрите? Разойдитесь и вернитесь на свои места!» После этого звука в зале снова воцарилось оживление. Офицеры продолжали отвечать на телефонные звонки, а офицеры, ответственные за передачу инструкций Линь Чена, продолжали отдавать приказы. Все вернулось к прежнему хаотичному состоянию, но Ли Нуо почувствовал, что что-то изменилось. Перерыв быстро прошёл, и Линь Чен откинулся на спинку кресла. Ли Нуо взглянула на него и, увидев серьёзное выражение лица консультанта, задумалась, о чём он думает. Он мог лишь утешить его, сказав: «На самом деле, у других подразделений нет никаких запугивающих намерений. Просто объясни им все четко на встрече, и они будут сотрудничать». Взгляд Линь Чена был устремлен на него, выражение его лица было нечитаемым. Оно определенно не имело ничего общего со словом «расслабленный». — Что случилось? — Ли Нуо немного занервничал. — Я что-то не так сказал? «Некоторые вещи не подходят в качестве примеров для пояснения», — уклончиво ответил Линь Чен. «Почему?» — спросил в ответ Ли Нуо. «Потому что страх, хотя и способен заставить людей подчиняться, является также самым опасным вирусом». До тех пор, пока не стали известны последующие события, Ли Нуо не понял смысла двусмысленных слов Линь Чена. Всё, что он знал, это то, что, когда они покинули зал мониторинга, движение в городе было искажено и перестроено Линь Ченом, превратившись в неясное и неоднозначное состояние. Но если бы вы могли встать на возвышенности в городе или, подобно молодому человеку на другом конце провода, интегрировать данные о дорожном движении города, вы бы обнаружили, что целенаправленно и методично открывается свободный путь, ведущий бесцельного преступника. Глава 243 Шэнь Пин только что закончил передачу. Он держал микрофон телестанции, вытирал пот со лба и на цыпочках оглядывался по сторонам. В этот момент он был взволнован, но и немного раздражен. Ему очень нравилась нынешняя масштабная картина — в конце концов, плотность толпы отражала взрывной характер новости. Однако было бы еще лучше, если бы вокруг не было вспышек света, и он мог бы быть единственным автором заголовка. На большом экране напротив, где показывали международный торговый центр «Аньшэн», минутная стрелка переместилась на половину, что еще больше взволновало Шэнь Пина. Повернув голову, он увидел в углу площади круглосуточный магазин, полный хитрых репортеров, наслаждавшихся прохладным ветерком из кондиционера. Еще больше его раздражал лысый репортер с конкурирующего телеканала, державший микрофон и бравший интервью у продавца магазина. Шен Пин втайне винил себя за недостаточную сообразительность и ещё больше раздражался. В порыве раздражения он достал телефон. В группе WeChat, где общалась его команда интервьюеров, кто-то начал отправлять смайлики, что ещё больше его разозлило. Он нажал на кнопку микрофона и крикнул: «Дайте мне хоть какие-нибудь новости, любые новости! Просто хоть что-нибудь!» В тот момент, когда он отпустил кнопку, на дороге перед площадью неожиданно раздался визг аварийных тормозов. Шэнь Пин вздрогнул, быстро убрал телефон и почувствовал приближение важной новости. Он отчаянно встал на цыпочки, но вся небольшая площадь перед небоскребом была заполнена журналистами и зеваками, и все, что он мог видеть, — это движущиеся головы. Шэнь Пин огляделся и увидел, как толпа теснилась к дороге, откуда доносился звук торможения. Он принял смелое решение, развернулся и побежал прочь от толпы, стремительно поднимаясь по ступеням у входа в офисное здание. Десятки компаний, включая фармацевтическую компанию «Чжоуруй», делили весь небоскреб, и люди постоянно приходили и уходили у входа, практически не оставляя места для стояния. Однако, когда Шэнь Пин обернулся, чтобы снова посмотреть, откуда доносился шум, увиденное заставило его почувствовать себя так, словно он стал свидетелем сцены из полицейского боевика. На дороге выстроились в ряд пять абсолютно чёрных внедорожников; их кузова блестели холодным блеском на солнце. За ними ехали полицейские машины Управления по контролю за наркотиками, Бюро по надзору за безопасностью и других ведомств, а затем официальные автомобили с логотипом Бюро по охране окружающей среды. Бог знает, зачем они тоже присоединились к этому ажиотажу. После того, как они выстроились в строй, дверь водительской кабины ведущего внедорожника чисто черного цвета была с силой распахнута, и пара черных кожаных ботинок ступила на землю. Брюки были безупречно ровными от низа до верха, перчатки настолько белыми, что отражали свет, а на униформе не было ни единой складки. Выше, на погоне, сияла серебряная звезда, а лицо посетителя было почти полностью скрыто угольно-черными солнцезащитными очками. На этом лице не было никаких эмоций; лишь напряжение и серьезность можно было почувствовать по плотно сжатым тонким губам. Шэнь Пин глубоко вздохнул, желая, чтобы фотограф поскорее запечатлел происходящее, но обнаружил, что его и другого человека уже разогнала толпа. С характерным звуком захлопнувшейся двери, когда подъехал человек, все следовавшие за ним машины, казалось, получили инструкции. В тот же миг двери десятков служебных автомобилей распахнулись настежь, и из машин один за другим вышли десятки чиновников в униформе из различных ведомств. Некоторые несли портфели, другие начали отгонять наблюдавших за ними журналистов, а третьи развернули транспаранты прямо у входа в офисное здание… Вспышки фотоаппаратов вспыхнули вновь, наполнив небольшую площадь волнением. Какой журналист не обрадуется такому грандиозному зрелищу? Шэнь Пин снова вытер пот с лица, стиснул зубы и приготовился найти своего проклятого оператора. Но в этот самый момент он краем глаза заметил, как кто-то выходит из здания Чжоуруй. Это был явно начальник службы безопасности фармацевтической компании Чжоуруй. Охранник был одет в костюм, его тело было покрыто рельефными мышцами. Скрывать такую фигуру под костюмом было бы нецелесообразно. В то же время чиновники на площади расчищали проход. Полицейский, явно руководивший операцией, медленно поднимался по ступенькам и остановился перед охранником. Ракурс был идеальным, и Шэнь Пин не удержался и тайком достал телефон, чтобы начать запись. В эпоху новых медиа все свежие, сенсационные и актуальные новости принимаются, и никому не стоит слишком беспокоиться о качестве. К удивлению Шэнь Пина, первым заговорил капитан службы безопасности фармацевтической компании «Чжоуруй». «Это частная территория. Впускать полицию внутрь нецелесообразно», — заявил властный охранник, звуча крайне высокомерно. После этого Шэнь Пин услышал насмешку. Это был искренний, насмешливый смех. Хуан Цзе не произнес ни слова, не снял солнцезащитные очки и перчатки. Казалось, человек перед ним не был достаточно компетентен для разговора лицом к лицу. Он поднял правую руку и сделал простой жест, и кто-то позади него протянул ему белый лист бумаги, который со шлепком развернулся. С точки зрения Шэнь Пина, было совершенно очевидно, что это был ордер на обыск, выданный судом, с ярко-красной печатью. После того, как фармацевтическая компания «Чжоуруй» предприняла действия против полиции, полиция ответила взаимностью, причем сделала это с такой помпезностью и пренебрежением к общественному мнению! Это определенно была сенсационная новость! Кровь Шэнь Пина закипела. В этот момент телефон Шэнь Пина завибрировал. Он опустил голову и увидел на экране ответ: [Босс, мой друг из дорожной полиции сказал, что всё не так просто. Похоже, полиция что-то затевает…] … «Полиция сошла с ума? Как они смеют так высокомерно относиться к нашей компании!» В кабинете вице-председателя фармацевтической компании «Чжоуруй». Разъяренный мужчина с силой ударил рукой по столу из красного дерева перед собой, и руководители переглянулись, думая, что это полиция, государственная власть, и они могут делать все, что угодно, без лишних эмоций. Но, столкнувшись со своим непосредственным начальником, они могли лишь выражать свое негодование. «Как обстоят дела в финансовом отделе?» «Прибыла аудиторская группа и проводит расследование», — сообщил финансовый директор. Заместитель председателя снова хлопнул по столу, отчего хрустальное стекло на столе сильно задрожало. «Я спрашиваю о счетах! Выявятся ли какие-нибудь проблемы?» Финансовый директор съёжился и сказал: «Это… этого не должно быть…» Это заявление, казалось, немного успокоило заместителя председателя, и он, слегка притихнув, пробормотал: «Проверка лекарств, контроль безопасности, аудит, санитарная служба… все, кто мог, пришли». Он усмехнулся. «Интересно, придет ли пожарная служба тоже проверить, соответствуют ли наши противопожарные сооружения нормам?» В этот момент начальник отдела логистики, стоявший в углу, молча поднял руку. «Председатель… Председатель… Пожарная служба… прибыла». …… Внезапное появление Хуан Цзе шокировало не только журналистов, находившихся на месте событий, и высшее руководство фармацевтической компании Чжоуруй Pharmaceutical, но и людей, наблюдавших за происходящим по различным каналам. «Босс, вы позволили Хуан Цзе перетянуть все внимание на себя в такой удачный момент. Я даже не знаю, что сказать!» Ван Чао сидел в лаборатории, перед ним стояли три компьютера. На одном из них отображалась запись с камер видеонаблюдения перед зданием Чжоуруй, застывшая в момент, когда Хуан Цзе сделал манящий жест. Ракурс был не очень удачным, но качество изображения было достаточным. Товарищ Сяо Ван не смотрел на записи с камер видеонаблюдения, как в мыльной опере; вместо этого он, отвлекаясь от работы, быстро взглянул на них, чтобы убедиться в корректности данных, а затем продолжил заниматься своими делами. На экране компьютера прямо перед ним отображалась карта дорожного движения всего города Хунцзин. Сине-белый фон был плотно покрыт красными и зелеными линиями, похожими на кровеносные сосуды. Это была основная работа, которая уже была выполнена, поэтому ему нужно было лишь бегло взглянуть на нее. На самом деле он выполнял задание, порученное ему человеком на другом конце наушника. «А что насчет конструктивного плана здания? Он подтвержден?» Голос мужчины был крайне холодным. Ван Чао, весь дрожа, перестал предаваться мечтам, быстро осмотрел трехмерную модель здания перед собой и сравнил её с реальными фотографиями. Наконец, он быстро скомпилировал два комплекта документов и нажал клавишу Enter. …… В полумраке подземной парковки одно красочное изображение за другим быстро сменялись. Тихие отсеки были наполнены лишь слабым звуком электронных устройств, а в воздухе витал сильный запах дыма. Син Цунлянь сидел в командном автомобиле, молча проводя пальцем по экрану. Рядом с ним находилась половина высокопоставленных членов оперативной группы, молча ожидая. Плоские, трехмерные, черно-белые, цветные… бесчисленные линии, переплетающиеся друг с другом, постепенно формируют полную трехмерную модель всего здания. Штаб-квартира компании Чжоуруй представляла собой небоскреб, объединявший коммерческий центр и офисное здание. Он занимал площадь около 10 000 квадратных метров, общая площадь застройки составляла 180 000 квадратных метров, высота здания — около 188 метров, а общая высота — 282 метра, насчитывая 43 этажа. Компания Чжоуруй Pharmaceutical занимала этажи с 20-го по 43-й, а этажи ниже 20-го были отданы под арендуемые офисные помещения. Из устройства связи доносился хаотичный шум — шаги, крики. Син Цунлянь почти мог представить себе суматоху, устроенную Хуан Цзе прямо над его головой. «Капитан Син, все внутри». Заместитель руководителя группы поднес наушник к себе и доложил ему. Син Цунлянь кивнул и передал планшет. Трехмерная модель здания Чжоуруй все еще вращалась. Человек по другую сторону мельком взглянул на это и сказал: «Этажи слишком высокие. Нам сложно установить видеонаблюдение у каждого лестничного входа». «В этом нет необходимости», — лишь ответил Син Цунлянь. Заместитель руководителя группы на мгновение заколебался. «Но если мы не будем охранять ключевые входы и выходы, нам будет сложно контролировать передвижения каждого человека внутри здания». Син Цунлянь не ответил сразу. Он лишь откинулся на спинку кресла, с сигаретой в руке и безразличным выражением лица. «Следует ли нам по-прежнему выделять персонал для охраны всех ключевых входов и выходов из здания?» — спросил заместитель руководителя группы, указывая на несколько аварийных выходов на первом этаже здания, и добавил: «Нам также необходимо контролировать въезды и выезды с парковки». «Я встретил Шэнь Лянь». Наконец, заговорил Син Цунлянь. Он оглядел каждого человека в машине, полагая, что его голос будет передан всем оперативникам через радиосвязь. После нескольких секунд молчания он спокойно произнес: «Но мне не удалось её задержать, и один офицер погиб во время операции». Заместитель руководителя группы окликнул: «Капитан», а затем засомневался, стоит ли говорить что-то утешительное, но посчитал это неуместным. «Я говорю вам это, чтобы вы все поняли. Во-первых, Шэнь Лянь — отчаянная преступница. Никогда не относитесь к ней легкомысленно. Осторожность никогда не бывает лишней. Во-вторых, то, что я запланировал дальше, может показаться вам очень рискованным, но, пожалуйста, доверьтесь моему суждению». После того, как он закончил говорить, в эфире на несколько секунд воцарилась тишина. Затем из наушников раздались повторяющиеся слова «Понял». Затем Син Цунлянь выпрямился и серьезно произнес: «Мой план состоит в том, чтобы не выделять персонал для охраны входов и выходов из всего здания. Никакого наблюдения проводиться не будет. Весь персонал будет охранять одно конкретное место…» Его огрубевшие кончики пальцев нарисовали круг на карте. …… Шэнь Пин достал телефон, пытаясь замаскироваться под сотрудника другой компании, чтобы проникнуть в здание. К его удивлению, проезжавшие мимо полицейские не обратили на него внимания, обращаясь с ним как с обычным сотрудником и не останавливая его. Шэнь Пин снова открыл телефон и, найдя тихий уголок в мужском туалете, присел, чтобы просмотреть информацию о дорожной ситуации, присланную его подчиненными. Честно говоря, он не был экспертом в вопросах дорожного движения. Даже после стольких лет жизни в Хунцзине он иногда полагался на навигатор во время поездок. Но даже он, глядя на карту в реальном времени, понял, насколько странным стало дорожное движение в Хунцзине. На нескольких участках дороги полиция установила временные заграждения, требуя от всех проезжающих останавливаться для проверки. В результате движение транспорта было крайне затруднено. Шэнь Пин молча наблюдал за этими ключевыми участками и чувствовал, что там может произойти что-то неладное. Казалось, полиция вела наблюдение или что-то организовывала в этих районах. К ним относились как к зонам повышенного внимания, словно там вот-вот должно было произойти что-то серьезное. Шэнь Пин пожалел, что не раздобыл схему дорожного движения раньше. Если бы он это сделал, возможно, он смог бы выбрать другое место и попытать счастья, чтобы получить эксклюзивную информацию. Но сейчас, оглядевшись, Шэнь Пин понял, что, как бы он ни старался, это место было заполнено полицейскими. Неужели беглец действительно придет сюда и попадет в их ловушку? …… "Почему?" Находясь в мчащемся автомобиле, Ли Нуо задал Линь Чену этот вопрос. По автомобильному радио передавали новости о полицейском рейде на фармацевтическую компанию «Чжоуруй», и в голосе ведущего, казалось, звучала надежда на столкновение полиции и гиганта «Чжоуруй». Ли Нуо почувствовал раздражение, убавил громкость и посмотрел на Линь Чена. Линь Чен откашлялся, его лицо выглядело неважно. «Шэнь Лянь — сумасшедшая. Как поймать сумасшедшего?» «Я не знаю!» — Ли Нуо резко повернул руль, чтобы избежать столкновения с автомобилем, который агрессивно пытался подрезать его из-за хаотичного движения в городе. «Всё просто. Нужно быть ещё безумнее, чем она». Размышляя о том, что ему пришлось пережить с Линь Ченом, Ли Нуо невольно воскликнул: «Мы и так уже достаточно сошли с ума!» Он махнул рукой в сторону перегруженного эстакады, где все машины, явно застрявшие в пробке, мигали красными задними фонарями. «Вся городская пробка в таком состоянии, чтобы заманить в ловушку Шэнь Лянь». «Этого недостаточно, — сказал Линь Чен. — Мы используем систему связи полиции, чтобы Шэнь Лянь думала, что наши точки наблюдения находятся за пределами фармацевтической компании «Чжоуруй». Мы используем транспортный поток, чтобы создать для нее удобство. Но этого недостаточно, потому что самое важное — это сама ловушка». «Но если у нас не будет видеонаблюдения или контроля на входах и выходах, что, если Шэнь Лянь успешно проникнет в здание?» «Даже если Шэнь Лянь прибудет в здание Чжоуруй согласно нашему плану, любая деталь может заставить её изменить свои планы, как, например, правительственный чиновник, который, казалось бы, оцепляет здание Чжоуруй, но внимательно наблюдает за прохожими. Что, если она откроет атаку прямо здесь и сейчас, и мы не сможем её остановить? Что тогда?» — возразил Линь Чен. Ли Нуо мгновенно растерялся и не смог ничего ответить. Словно в подтверждение слов Линь Чена, из радиоприемника в машине зазвучала хаотичная прямая трансляция. Уже по радиопереговорам можно было почувствовать ужас толпы внутри и снаружи здания. Ведущий быстро произнес: «По словам нашего корреспондента, полиция изъяла большое количество электронных устройств, связанных с фармацевтической компанией Чжоуруй, и из здания выносят множество материалов. На месте происшествия царит хаос». Ли Нуо внезапно проснулся. «С одной стороны, мы используем следователей, участвовавших в задержании Шэнь Лянь, чтобы проникнуть в здание, но с другой стороны, мы также используем их в качестве приманки, чтобы заманить Шэнь Лянь. Но… но… что, если мы не сможем контролировать Шэнь Лянь, и ей это удастся? Что будет со всеми людьми в здании?» «Этого не произойдёт». «Что значит, этого не произойдёт?» «У неё ничего не получится». «Почему?» — с тревогой спросил Ли Нуо. «Вы слишком самоуверенны. В операции по задержанию в реальных условиях слишком много неконтролируемых факторов». «Я знаю…» — перебил Ли Нуо Линь Чен и посмотрел в окно на приближающееся здание. — «Но я верю в него». Линь Чен говорил спокойно. …… Ань Сюй не был тем человеком, которому Линь Чен доверял, но сейчас именно ему «тот самый человек» поручил важное задание. Он был снайпером, но в этот момент стал членом команды по управлению недвижимостью здания, медленно и незаметно пробираясь на верхние этажи фармацевтической компании Чжоуруй. Благодаря суматохе, устроенной инспектором Хуаном, вся их команда, не встретив препятствий, рассеялась и направилась вверх. Они выглядели как обычные сотрудники компании, занятые на своих рабочих местах и поддерживающие порядок среди хаоса, царившего во всем здании. Ледяные двери лифта со свистом распахнулись, открывая взору холодный коридор. Это был центральный узел фармацевтической компании Чжоуруй. Обычно такие сотрудники, как он, не смогли бы воспользоваться лифтом, чтобы подняться сюда, но в этом и заключалось преимущество современного, интеллектуального здания. Он прошел мимо камеры видеонаблюдения, кивнув человеку, который за ней следил, и камера отреагировала легким движением вверх и вниз. Ань Сюй спокойно шел, распахнул две двери, отсканировал свой отпечаток пальца и вошел в совершенно другую часть красиво украшенного здания. Эта территория оставалась недостроенной, и необработанные стальные и бетонные конструкции всё ещё были видны. В этот момент он услышал тихий разговор впереди. В одно мгновение Ань Сюй остановился и быстро спрятался за стеной. Он глубоко вздохнул, и от увиденного сердце забилось бешено. В отведенном для него Син Цунлянем месте двое уборщиков непринужденно болтали. Вокруг них скопились плотные горы пластиковых бутылок. На кадрах видеонаблюдения не было указано, что критически важная зона, где он должен был застрелить Шэнь Ляня, была использована уборщиками в качестве склада пустых бутылок из-под воды. Ань Сюй отступил на шаг назад, вернулся в пустой коридор и через наушник доложил Син Цунляню: «Капитан Син, это Фокс. В зоне поражения возникла проблема… Стоит ли нам сменить снайперскую позицию?» Он кратко описал то, что только что увидел, после чего на другом конце наушника раздался напряженный обмен вопросами и ответами. Наконец, в наушник поступила четкая команда. Но этот голос заставил Ань Сюй нахмуриться. «Капитан Син… Расстояние от здания Цзинь Суй до заданной целевой точки превышает 1000 метров, и рассчитать скорость ветра на такой большой высоте очень сложно». Человек на другом конце провода сказал еще пару вещей. «Хорошо, я понимаю, но…» Немного подумав, Ань Сюй решил ответить прямо: «С моими возможностями я не могу гарантировать выполнение этой снайперской миссии. Прошу рассмотреть возможность замены снайпера». В наушнике раздался тихий шум, а затем последовал совершенно точный ответ. Ань Сюй внезапно поднял голову, но в конце концов смог ответить лишь самым спокойным тоном: «Понял». Вот что он сказал. …… Спустя некоторое время, на том же этаже. «Инспектор Хуан… Все сотрудники группы по контролю за оборотом лекарственных препаратов вошли в лаборатории фармацевтической компании «Чжуруй».» Хуан Цзе сидел в кабинете председателя правления фармацевтической компании «Чжоуруй», скрестив ноги, и в наушник доносились отчеты его подчиненных. «Как обстоят дела?» — спросил Хуан Цзе. «Следователи беспрепятственно проникли на территорию, не встретив никаких препятствий», — ответил подчиненный. «Племянник», — сказал мужчина средних лет, сидевший напротив. Хуан Цзе старался сохранять самообладание, но в присутствии стоящего перед ним человека он невольно проклинал Син Цунляня и всю его семью. Да уж. После того, как он очень дружелюбно поинтересовался, чем может помочь Син Цунляню, тот безжалостно отправил его возглавить группу по расследованию секретов фармацевтической компании Чжоуруй. «Племянник, разве не немного неуместно с твоей стороны не проявлять милосердия?» — так сказал вице-председатель фармацевтической компании «Чжоуруй», если быть точнее, тесть его дальнего родственника. Лицо мужчины средних лет было испещрено фальшивыми улыбками и искренними угрозами, и Хуан Цзе снова устал от запутанной сети союзов между крупными семьями. «Когда вы видели, чтобы я проявлял милосердие?» — парировал Хуан Цзе. После этих слов на площади раздался отдаленный звон колокольчиков. Дин… Дин… Хуан Цзе внезапно вздрогнул, подумав, что это иллюзия. Хотя звук был слабым, а звукоизоляция здания не слишком плохой, Хуан Цзе невольно почувствовал, как каждый отдаленный звон колокольчиков ударяет ему в сердце. Дин… Дин… Это был звонок, сигнализирующий об окончании работы, и он, казалось, предвещал нечто другое. Он неосознанно посмотрел в окно, полностью заглушая непрекращающийся голос человека, которого едва ли можно было назвать его дядей, стоявшего позади него. Сидя на своем месте, он опустил голову и едва мог разглядеть через дорогу международный торговый центр «Аньшэн». Несколько месяцев назад в этом торговом центре произошел серьезный инцидент, связанный с нарушением общественной безопасности, и по иронии судьбы именно Линь Чен спас его тогда, а затем Син Цунлянь велел ему убираться прочь. Но сейчас Хуан Цзе сказал себе, что сейчас не лучшее время для воспоминаний о прошлом. Дин… Дин… Но чем больше он об этом думал, тем страннее становились воспоминания. Он увидел, как музыкальный фонтан на площади напротив торгового центра ожил. Внезапно он вспомнил семейное собрание, где, как оказалось, предложил установить перед всеми торговыми центрами семьи культовые музыкальные фонтаны. Он не понимал, зачем тогда задумал это, возможно, из художественных соображений, а может, потому что в молодости у него были проблемы с психикой. Но, наблюдая за фонтаном на площади, извергающим воду высоко и низко, прозрачную и чистую, выражение лица Хуан Цзе стало серьезным, его охватило сильное чувство предчувствия беды. Потому что инструменты, на которых играли для музыкального фонтана на площади, принадлежали Иоганну Штраусу-младшему , а произведение называлось « Голубой Дунай ». И ни одно произведение Иоганна Штрауса-младшего не исполнялось ни внутри, ни снаружи международного торгового центра «Аньшэн», потому что он ненавидел венские вальсы, которые были такими приторными. Хуан Цзе встал и медленно подошел к окну от пола до потолка. Его рука невольно слегка постучала по перилам перед окном, когда музыкальный фонтан, залитый солнечным светом, распылил в воздух водяную дымку. В то же время пара белых парусиновых туфель со следами серого цвета ступила на последнюю ступеньку перед зданием фармацевтической компании «Чжоуруй». Хуан Цзе огляделся и увидел под ногами ничтожность человечества, словно муравьев. В тот же миг разнообразные выражения лиц на всей площади превратились в чистые, плоские линии. Выражения растворились в круглых формах разных размеров для глаз и губ, отчего мир казался очень однообразным, но при этом его края были исключительно яркими и четкими. Музыка вальса была легкой и жизнерадостной, словно танец в радостном ритме. Сотрудники, заканчивавшие работу вовремя, выходили из лифта и с радостью спешили в бескрайний мир за пределами здания. Взгляд Хуан Цзе скользнул по головам маленьких фигурок на площади. Уборщики выносили различный мусор из мусорных баков, сортируя пластиковые бутылки и картон. Дворники в масках выезжали на мусоровозах из подземной парковки. Секретарши на высоких каблуках продолжали перемещаться между зданием и его окрестностями, держа в руках документы. На площади одни отвечали на телефонные звонки, другие болтали с друзьями неподалеку, а кто-то в гневе бросил на землю то, что держал в руках, вымещая свою злость на стоявших перед ним правительственных чиновниках. Но внутри здания многие люди оставались занятыми, вынужденные оставаться на своих рабочих местах. Хуан Цзе глубоко вздохнул, прижал наушник и произнес самые леденящие душу слова в адрес всех, кто находился на канале. «Она здесь». …… Ань Сюй стоял в спускающемся лифте, и эти слова передавались ему через наушник. Его сердце затрепетало, и, оглядевшись, он почувствовал, как весь вестибюль затих, воцарилась тишина. Лифт, в котором он стоял, был совершенно прозрачным, быстро спускался вниз, и он оглядел этажи сверху донизу. В его глазах все изображения сходились в самые спокойные и четкие линии и данные. Насколько хватало глаз, бесчисленные офисы и сотрудники компаний еще не покинули свои рабочие места. На верхних этажах были заняты правительственные чиновники, инспектировавшие фармацевтическую компанию «Чжоуруй». Ситуация на нижних этажах компаний была разной: одни смотрели на часы, другие выключали свет и уходили, а третьи, казалось, все еще были погружены в свою работу… Глядя сквозь окна от пола до потолка в зданиях компаний с разными логотипами, бесчисленное множество людей вызывало у меня перехватывающее дыхание. Но Ань Сюй был уверен, что среди всех людей, которых он осмотрел, не было никого, кто бы оказался Шэнь Лянь. Цифры на ЖК-дисплее лифта, указывающие этаж, продолжали уменьшаться. Ань Сюй выровнял дыхание. Внезапно лифт остановился, и снова раздался звонок, означающий открытие дверей. В лифт вошла еще одна группа девушек в ярких юбках. У девушек были лучезарные улыбки, словно вернулась весна и растаял лед. Они остановились перед ним, и он уловил аромат их духов. Стеклянные двери снова закрылись, и индикатор этажа продолжил опускаться. Одна из девушек в лифте тихо воскликнула. Мужчины-сотрудники лифта повернули головы, чтобы посмотреть на небо, и на их лицах сияли улыбки. Ань Сюй тоже проследил за их взглядом, и сквозь прозрачный лифт и стеклянную стену увидел здание, где он сказал Син Цунляню, что не сможет выполнить там снайперскую миссию. Вдали закат сиял, словно огонь, пылая над их головами. В тот момент, когда спускающийся лифт пересекся с поднимающимся, в поле его зрения мелькнула пара черных туфель на высоком каблуке. «Надеюсь, всё пройдёт хорошо», — мысленно подумал Ань Сюй. …… Лифт постоянно останавливался, а затем снова запускался. После многочисленных стуков лифт наконец остановился на первом этаже. Одетый в униформу управляющего компании здания, Ань Сюй последовал за девушками из лифта. Как раз когда они выходили из лифта, он почувствовал, как кто-то задел его, и невольно остановился. Хотя он изо всех сил старался не оборачиваться, он невольно опустил голову и с неохотой посмотрел назад. Он увидел пару белых парусиновых туфель, и владелец этих туфель, пройдя мимо различных видов кожаной обуви, спокойно вошел в лифт. Двери лифта закрылись, и лифт поднялся наверх. Ань Сюй сделал несколько шагов вперед и, оказавшись на безопасном расстоянии, невольно обернулся, чтобы посмотреть. В лифте, из которого он только что вышел, консультант полиции приспустил фуражку. С невозмутимым лицом он протиснулся сквозь толпу и кивнул ему. …… Ань Сюй вышел из здания, следуя указаниям Син Цунляня. Он сел на вторую скамейку в левой части площади. В наушнике он слышал тихое дыхание всей оперативной группы. Никто не давал заданий и не отчитывался о своих позициях. Казалось, он погрузился в самую тихую минуту радиомолчания. Он глубоко вдохнул свежий воздух за окном, и в канале связи воцарилась тишина. Однако у него было ощущение, будто он убегает и возносится на небеса. Он открутил бутылку с минеральной водой, которую держал в руке, сделал глоток, а затем услышал, как снова открылись двери лифта. Кто-то медленно выходил из лифта, двигаясь по тихому коридору. Идущий человек оказался консультантом, который ранее задел его. Ань Сюй молча считал шаги, которые слышал в наушнике, вычисляя количество шагов, чтобы приблизительно определить местоположение человека в здании. Но это спокойствие длилось очень недолго. Под аккомпанемент легкой музыки он внезапно услышал, как кто-то в общем канале команды ответил на телефонный звонок. Прежде чем кто-либо успел отругать человека, осмелившегося ответить на звонок во время операции, по всему каналу раздался очень встревоженный женский голос. Голос женщины дрожал, звучал несколько мягко, но был полон подавленной грусти. «Ченчен, Лао Су… Он только что попал в больницу, и его состояние плохое. Что вдруг случилось?» Ань Сюй затаил дыхание, и на канале воцарилась тишина. Голос женщины словно погрузился в кромешную тьму, неспособный вызвать никаких волнений. У Ань Сюй неожиданно перехватило дыхание, и он не смог подобрать слов, потому что вдруг понял, кто ответил на телефонный звонок. На канале по-прежнему никто не говорил, только тихий щелчок, словно камешек, упавший в темный мир, беззвучно завершающий разговор. Глава 244 Черные туфли на высоком каблуке вышли из лифта в ярко освещенный коридор. Яркая напольная плитка, яркий закат, яркий световой люк от пола до потолка. Вальс на площади достиг такой высоты, что разобрать всю мелодию стало трудно. Однако эта приторно-сладкая мелодия стала еще слаще благодаря игривому ветру, вызывая в памяти воспоминания о сиропе на детских губах, о падающих с веток весенних лепестках сакуры и изящных изгибах женских ног. Их встреча прошла в обычном порядке, без какого-либо напряжения в воздухе. Линь Чен стоял, засунув руки в карманы, и остановился на углу. Кто-то случайно проходил мимо и замер на месте. «Уважаемая госпожа Шэнь Лянь, здравствуйте», — спокойно сказал Линь Чен. Между ними было более двадцати плиток. У женщины, стоявшей напротив него, было безмятежное выражение лица. Увидев его, она не улыбнулась и не рассердилась; она казалась призраком. Однако в тот момент Линь Чен остро осознавал, что не принадлежит к этому цивилизованному обществу. Она была гибридом, созданным злом и отвращением, не имеющим никакого уважения к человеческой жизни. Но Линь Чен также понимал, что нынешнее поведение Шэнь Лянь — это всего лишь её личное предпочтение, и оно никак не влияло на стабильность снайперской винтовки, направленной на неё. Это дало ему время тщательно оценить противника. Шэнь Лянь обладала светлой кожей, слегка широко расставленными глазами и изящно изогнутыми бровями, излучавшими нежность и лёгкость. На ней было чёрное платье, а её иссиня-чёрные волосы легко ниспадали на плечи. В руке, украшенной чёрными кожаными перчатками, она легко держала чёрную сумочку, а острые кончики её чёрных туфель на высоком каблуке плотно прилегали к линии, разделяющей плитку на полу. Несмотря на то, что она была в бегах, она выглядела невозмутимой, словно присутствовала на банкете, а не собиралась убивать. Конечно, для такой, как Шэнь Лянь, убийство было более захватывающим, чем присутствие на банкете. Шэнь Лянь молчала. Её взгляд был нежным, пушистые ресницы мелькали, словно пронзая его насквозь и целясь в пустоту позади. Конечно, позади него была не пустота, а дверь. В следующее мгновение Шэнь Лянь продолжила движение вперед. Ножки её туфель легко коснулись земли, а затем элегантно, грациозно, словно лебедь, приземлились на каблуки. Только смерть могла остановить ее. В этот момент красный свет пронзил грудь Шэнь Лянь. Шэнь Лянь медленно опустила голову, и её шаги на мгновение остановились. Линь Чен понял, что его и Шэнь Ляня отделяет еще 12 клеток. Канал связи был полон напряженных вопросов, и шаги, приближающиеся издалека, становились все чаще. Элитной команде, появившейся из-за угла, потребуется менее 10 секунд, чтобы успешно захватить или уничтожить Шэнь Ляня. Все пройдет гладко и просто, и вскоре они смогут отправиться домой. Шэнь Лянь приподняла сумку, слегка положив руку на застежку. Это было едва заметное движение, обычно указывающее на то, что она собирается достать оружие. Хотя победа была уже близка, Линь Чен внезапно переоценил наряд Шэнь Ляня и почувствовал леденящий душу привкус. Казалось, он наблюдал шахматную партию в её самый изысканный момент, когда решающая черная фигура вот-вот достигнет ее позиции. Он резко поднял руку. В тот миг время словно остановилось. …… На высоте более 400 метров ветер был непредсказуемым. Син Цунлянь сидел на корточках за импровизированным столом, и из-за простого жеста Линь Чена в его наушник раздался поток напряженных вопросов. «Что делает Линь Чен? Почему он вдруг бросил операцию?» — воскликнул Хуан Цзе. Заместитель руководителя группы спросил: «Син Цунлянь, ты уверен в этом?» Сильный ветер обдувал его лицо, словно нож, и пальцы Син Цунляня оставались на спусковом крючке. В прицел он видел только фигуру Шэнь Лянь, но прекрасно понимал, что в километре от него перед Шэнь Лянь стоит совсем другой человек. Син Цунлянь слегка наклонил голову и произнес четыре слова всем, кто находился в канале связи: «Сохраняйте спокойствие. Не паникуйте». …… Время длилось всего несколько коротких секунд. Поступок Шэнь Лянь, положившей руку на застежку, был невероятно деликатным, но он наполнил разум Линь Чена бесчисленными мыслями. Шэнь Лянь сегодня выглядела прекрасно. Психологически неуравновешенная женщина, которая хотела умереть красиво в свои последние минуты — в этом нет ничего плохого. Но платье, которое она надела, было слишком броским. Чрезмерная заметность указывала на то, что Шэнь Лянь не боялась быть обнаруженной. Конечно, она держала лекарство уверенно и без страха, и это тоже не было проблемой. Однако проблема заключалась в том, что всего мгновение назад, в тот момент, когда она поняла, что снайперская винтовка нацелена на неё, Шэнь Лянь действовала без колебаний. Она даже хотела открыть сумку, совершив опасный поступок, за который любой, увидев её, без колебаний выстрелил бы в нее. Это указывало на то, что Шэнь Лянь искала смерти. Шэнь Лянь хотела умереть от рук полиции. Почему? Линь Чен понял, что не знает ответа. По спине пробежал неконтролируемый холодок. …… Шаги Шэнь Ляня остановились. Она слегка опустила голову, но брызг крови, как она ожидала, не было. Она всё ещё могла видеть, что указывало на то, что ей не выстрелили в голову и она осталась жива. Её рука лежала на застежке сумки, и краем глаза она увидела отражение дула пистолета позади себя. Она снова подняла голову, наконец, сосредоточив взгляд на человеке перед собой. Следует отметить, что сегодня солнечный свет был как раз кстати, отбрасывая спокойное и естественное сияние на молодое лицо, залитое вечерним солнцем и излучающее жизненную энергию. Это был Линь Чен, и не будет преувеличением сказать, что его имя было хорошо известно и звучало повсюду. От этого Шэнь Лянь слегка прищурилась и невольно глубоко вдохнула окружающий воздух. По сути, после стольких раздумий Линь Чен, теперь настала и её очередь обдумывать множество вещей. В конце концов, она лишь кивнула ему в знак согласия. «Каково это — быть живым?» Внезапно она услышала, как он задал такой вопрос. Шэнь Лянь вспомнила, как кто-то однажды сказал, что Линь Чен всегда задавал такие вопросы, на которые очень хотелось ответить. Даже если зашить ему рот иглой и избегать зрительного контакта, он все равно мог догадаться, что делало его невероятно сложным противником. Он был по-настоящему надоедливым. Поэтому практически золотым правилом было ничего не говорить Линь Чену. Шэнь Лянь сделала два шага вперед, и расстояние между ней и Линь Ченом сократилось до 10 клеток. …… Син Цунлянь оставался неподвижным, словно вернувшись в тот момент, который он пережил в тропическом лесу Дана. В его памяти отчетливо помнилась сцена, когда его сердце бешено заколотилось, когда он увидел Линь Чена в прицеле. Но теперь его сердцебиение было спокойным, а не бешено колотилось. «Ван Чао», — прошептал Син Цунлянь. Сложно переплетенные, словно паутина, каналы связи мгновенно наполнились тревожными и беспомощными голосами молодого подростка. «Босс, в третьей столовой университета Юнчуань бунт. Говорят, студенты подрались из-за проблем с очередями, и ситуация на месте довольно серьезная. Господин Су в это время обедал в столовой!» У Син Цунляня перехватило дыхание, но он ничего не сказал. Каналы связи мгновенно активировались. Теперь право голоса имели те, кто мог действовать. «Шэнь Лянь здесь. Почему в Юнчуане бунт?» — спросил кто-то в эфире канала. «Неужели наркотики Чжоуруи поражают не только людей среднего и пожилого возраста? Что происходит? У Шэнь Лянь есть сообщник, и есть другие отравленные в университете Юнчуань?» «Подождите, давайте сначала уточним. Действительно ли беспорядки в университете Юнчуань связаны с Шэнь Лянь?» Вопросы сыпались один за другим, создавая шумную и хаотичную атмосферу. Син Цунлянь прекрасно понимал, что эти голоса дойдут до ушей Линь Чена, и вся ответственность ляжет прямо на его плечи. Расстояние между Шэнь Лянь и Линь Ченом сокращалось. Кто-то другой вмешался, сказав: «Капитан, расстояние между Шэнь Лянем и консультантом Линем слишком малое. Консультанту Линю может угрожать опасность». Хуан Цзэ крикнул: «Син Цунлянь!» …… Конечно, Линь Чен слышал эти голоса по каналу. Он слышал множество подсознательных вопросов, предупреждений о своей безопасности и даже нервозность в голосе Хуан Цзе, когда тот назвал имя Син Цунляня. Но в конце концов эти голоса стали совершенно неважны, потому что Син Цунлянь произнес всего два слова: Доверься мне. Несмотря на то, что напряжение было запредельным, а женщина перед ним представляла собой головоломку, и времени на её разгадку было невероятно мало, Линь Чен внезапно почувствовал расслабление и спокойствие благодаря этим двум словам Син Цунляня. Он держал одну руку в кармане, а другая висела в воздухе, не опускаясь. Он молчал; он ждал, когда заговорит Шэнь Лянь. Наконец, Шэнь Лянь, застыв на месте в пяти клетках от него, заговорила. «Консультант Линь, что вы здесь делаете?» Её тон отличался от того, что представлял себе Линь Чен. Он был на удивление… очень прямолинейным. «Я жду тебя», — ответил Линь Чен. «Почему ты меня ждешь?» — спросила в ответ Шэнь Лянь. «У меня есть вопрос, который я хочу вам задать». «Ты что, слишком много фильмов насмотрелся?» — с любопытством спросила Шэнь Лянь. «Неужели все злодеи должны откровенно выражать свои мысли и чувства перед смертью? Почему я должна отвечать на твой вопрос?» Однако откровенные слова Шэнь Лянь не разозлили Линь Чена. Он слегка покачал головой и сказал ей: «На самом деле, это нормальное психологическое явление. Люди всегда любят похвастаться, особенно та сторона, которая имеет преимущество. В конце концов, они не могут удержаться от хвастовства перед соперниками. В конце концов, время на исходе». Услышав это, Шэнь Лянь посмотрела на красную точку у себя на груди, затем повернулась и увидела направленные на неё пистолеты. Она сказала: «Итак, консультант Линь, чем вы хотите похвастаться?» Линь Чен снова покачал головой. «Сейчас явное преимущество у тебя. Я стою здесь только для того, чтобы послушать, что ты говоришь». Голос Линь Чена был спокойным и мягким, и Шэнь Лянь вдруг улыбнулась. В тот момент она выглядела как дилер, наконец-то раскрывший свою выигрышную карту в азартной игре, — ослепительно сияющая. Слегка наклонив голову, Шэнь Лянь огляделась, словно случайно заметив скамейку у окна от пола до потолка. Она сказала: «Мне кажется, у вас плохие манеры. Почему бы вам не пригласить меня сесть?» Линь Чен кивнул. «Прошу прощения за свою грубость». Закончив говорить, он сделал приглашающий жест, слегка поклонился и указал на деревянную скамейку, на которую Шэнь Лянь смотрела ранее. Вечерние солнечные лучи заливали деревянный стул ярким светом, а рядом стоял горшок с цветком, напоминая людям о многих словах, связанных с пламенем. Шэнь Лянь медленно подошла, села на одном конце скамейки и элегантно поставила сумочку рядом с собой. Затем она похлопала по свободному месту рядом с собой. Это означало: Присядь рядом со мной. В наушнике Линь Чена, как и ожидалось, звучали голоса, призывающие к успокоению, а некоторые предлагали сдержать Шэнь Лянь. Следующие члены команды могли бы за считанные секунды убрать сумочку Шэнь Лянь, сделав её безвредной. Всё это они подготовили заранее. Линь Чен взглянул на спину женщины на скамейке, едва слышно вздохнул, а затем подошел и послушно сел. «Разве они не раздражают?» — прямо спросил Шэнь Лянь, указывая на устройство у себя в ухе. «Вполне возможно», — ответил Линь Чен. «Тогда сними это». Глядя на блестящие черные волосы Шэнь Лянь, Линь Чен серьезно сказал: «Даже если я их сниму, они все равно услышат. К тому же под скамейкой,на котором ты сидишь, водятся жучки, так что, если мы хотим сохранить наш разговор в тайне, нам придется приложить немало усилий». «Почему ты так беспокоишь всех?» — спросил Шэнь Лянь. «Если они это услышат, то услышат. Ничего страшного». Линь Чен больше ничего не сказал. Подобно офицеру, сдающему оружие преступнику, он вынул прозрачный крошечный наушник и положил его на деревянную доску между ними. Шэнь Лянь не стала больше смотреть на сумочку. В следующее мгновение она быстрым и резким движением открыла сумочку, словно воин, вытаскивающий меч. Звук разнесся по тихому коридору. Шэнь Лянь неожиданно взглянула на хорошо вооруженный отряд спецназа в дальнем конце коридора, а затем посмотрела на свою грудь. Она была еще жива. Все эти действия были запечатлены взглядом Линь Чена. Открыв сумку, он обнаружил щель и заглянул внутрь, увидев флаконы, излучающие холодный блеск. Хотя сейчас он не слышал никаких звуков из канала, он был уверен, что Син Цунлянь, должно быть, приказывает всем отделам сохранять спокойствие. «Что случилось, госпожа Шэнь?» — с беспокойством спросил Линь Чен. Шэнь Лянь стряхнула с груди несуществующую пыль и сказала: «Консультант Линь, вы занимаете пассивную позицию. Теперь, когда я знаю, что вы меня не убьёте, я могу ворваться в эту дверь и перебить всех в этом здании!» Шэнь Лянь повысила голос, нахмурив брови от гнева, и выглядела крайне свирепой. Линь Чен оставался без сознания, ровно дышал и сохранял спокойный взгляд, глядя в глаза Шэнь Ляню. В следующее мгновение Шэнь Лянь разразилась безудержным смехом, сотрясавшим небеса, источающим чувство необузданной свободы, подобно настоящей сумасшедшей. Шэнь Лянь долго смеялась, дважды сильно похлопав Линь Чена по спине. Смеясь, она воскликнула: «Ха-ха-ха, ты великолепен! Ты мне очень нравишься!» Когда кто-то вроде Шэнь Лянь говорит, что он ей нравится, это определенно не предвещает ничего хорошего. Тем временем женщина достала из открытой сумки дюжину флакончиков и с громким стуком поставила их на скамейку. Она весело сказала: «Позвольте мне угостить вас напитком!» ….. Это были крошечные иглы, заключенные в прозрачные флаконы, каждый из которых содержал около 10 мл жидкости. В больнице, когда делали инъекцию, медсестра доставала один флакон, вручную отламывала тонкое горлышко стеклянной бутылки, набирала жидкость одноразовым шприцем, смешивала её с порошкообразным лекарством, а затем вводила пациенту. Примерно так это и выглядело. Под лучами вечернего солнца жидкость внутри маленьких флакончиков мерцала золотистым оттенком. Взглянув в прицел Син Цунляня, можно было увидеть, как жидкость в этих двенадцати флакончиках испускает смертоносный блеск. Шэнь Лянь взяла один флакон, прижала большой палец к узкому горлышку флакона и с характерным щелчком ловко разбила его. Сердце Син Цунляня наконец-то неконтролируемо участилось, когда он увидел, как Шэнь Лянь передает флакон Линь Чену. Несмотря на то, что Линь Чен снял наушник, он все еще отчетливо слышал его спокойный и отчетливый голос. Линь Чен спросил: «Это для меня? Что это?» «Глюкоза», — в голосе Шэнь Лянь слышалась нотка сладости. Всем было ясно, что убийца никак не мог носить с собой глюкозу. В наушнике Син Цунляня снова раздались тревожные голоса. Находясь в таком положении, он мог бы просто нажать на курок, но в тот момент он увидел, как Линь Чен поднял голову и намеренно бросил на него глубокий взгляд. Нежный, но ласковый взгляд Линь Чена заставил палец Син Цунляня напрячься, как никогда прежде. Он наблюдал, как Линь Чен, не колеблясь, взял флакон и уже собирался выпить из него. Однако Шэнь Лянь прервала его и спросила: «Ты когда-нибудь играл в русскую рулетку?» Линь Чен на мгновение задумался и ответил: «Нет». «Это игра не на жизнь, а на смерть. Каждый направляет пистолет себе в голову, и внутри только одна пуля. Кто попадёт под пулю, тот умрёт». Шэнь Лянь указала на двенадцать флаконов, которые были между ней и Линь Ченом, и сказала: «Здесь двенадцать флаконов, но только в одном из них находится зелье, способное превратить человека в зверя». Голос Шэнь Ляня заставил всех слушателей канала невольно затаить дыхание. Затем раздался голос Линь Чена. Он сказал: «Хорошо». «Линь Чен, ты что, с ума сошёл? Тебе больше нет дела до своей жизни!» Хуан Цзе вышел из кабинета и выпалил: Однако, как только эти слова были произнесены, канал связи замолчал, и в следующую секунду последовало сожаление. В этот момент Ван Чао заговорил: «Лао Хуан, мы все заботимся о безопасности А'Чен Гэгэ. Сейчас не время для упрямства». Голос молодого человека звучал очень нервно, и мало что могло заставить Ван Чао волноваться. «В городе Мэйчуань, который находится совсем рядом с Юнчуанем, произошло нападение… Картина… ужасающая…» Весь канал связи полностью рухнул, словно это была пустота во вселенной, лишенная звука. Хуан Цзе сжал кулак, позволяя себе медленно прийти в себя после того, как его облили холодной водой. Он наконец понял, почему Линь Чен должен был согласиться с Шэнь Лянь. Эта женщина казалась безоружной и не представляла никакой угрозы, но в её руках было самое важное и смертоносное — жизни многих простых людей. Среди этих людей оказался и учитель Линь Чена. Услышав о немедленном согласии Линь Чена, Шэнь Лянь кивнула. Она небрежно достала флакон, отломила горлышко, слегка сжала флакон большим и указательным пальцами и сказала: «За здоровье?» "Ваше здоровье." Под лучами вечернего солнца два тонких флакона соприкоснулись друг с другом, издав тихий звук «дин». …… «Почему вы так покладисты?» Несмотря на то, что Линь Чен знал о возможной опасности этого вещества, он без колебаний проглотил зелье, чего Шэнь Лянь никак не мог понять. «Потому что у меня есть учитель». Линь Чен слегка наклонил голову и посмотрел на Шэнь Лянь. Кстати, глаза Линь Чена были не особенно привлекательны, но его зрачки были очень темными. В тот же миг Шэнь Лянь необъяснимо почувствовала леденящий душу озноб, словно кто-то читал все ее мысли. Однако Линь Чен быстро отвел взгляд, посмотрел вдаль на небо и сказал: «Мои родители умерли, и у меня нет старших родственников. Но за этим нет никакой особо трагической истории; это просто обычный случай смерти от болезни. Мой учитель, который также был моим наставником в университете, — человек, которого можно охарактеризовать как чрезмерно сочувствующего. Возможно, потому что он сам испытал радостей иметь детей и семью, он и относится к каждому ученику как к собственному ребенку». «Почему я должна слушать ваши рассуждения об этом?» — спросил Шэнь Лянь. «Потому что мое время, возможно, на исходе», — ответил Линь Чен. В процессе разговора он небрежно достал из оставшихся десяти флаконов еще один, слегка постучал им по пустому флакону в руке Шэнь Лянь и быстро выпил жидкость одним глотком. От этого пальцы Шэнь Лянь непроизвольно дернулись, но она быстро подавила это. Линь Чен, казалось, не обращал на это внимания и продолжил: «Вот такой мой учитель, а его жена еще более хороша. Она самая нежная женщина, которую я когда-либо видел в жизни, в свои шестьдесят с лишним лет все еще очень молода, и она обожает всё розовое. Она любит готовить, заниматься садоводством, заботиться о слабых и наблюдать, как мы читаем и проводим совещания в её ее кабинете, где она заваривает чай и радуется, когда мы хвалим её за изобретательность». «Звучит пугающе», — сказала Шен Лянь, наконец достав флакон, открыв горлышко бутылки и выпив жидкость залпом. Затем Линь Чен спокойно взял небольшой флакончик, но не стал сразу же разбивать горлышко бутылки. "В чем дело?" «Сейчас мой учитель лежит на больничной койке, и его судьба неясна из-за ваших лекарств. До нашей встречи его жена плакала и спрашивала, что происходит», — Линь Чен опустил голову и самоиронично усмехнулся. — «Я думал, что знаю, что происходит, но теперь… "я не знаю"». «Что тебе нужно?» — спросила Шэнь Лянь. «Ответь мне на один вопрос, и я продолжу играть в твою игру». Линь Чен не стал ждать ее согласия, а сразу же уточнил: «Есть ли противоядие от разработанного тобой препарата?» Шэнь Лянь не ожидала такой прямолинейности от Линь Чена. «Ты так долго и подробно всё это преподносил, а в конце концов задал такой вопрос?» — рассмеялась Шэнь Лянь. — «Ты же знаешь, я тебе ответа не дам». Линь Чен улыбнулся, и на его лице появилась многозначительная улыбка. Он разбил горлышко стакана и поднял капсулу в её сторону. «Спасибо, я уже знаю ответ». Уверенная улыбка Линь Чена лишила Шэнь Лянь дара речи. Она вдруг поняла, что садиться и разговаривать с Линь Ченом было ошибкой. В следующее мгновение Линь Чен неожиданно достал сразу два новых флакона, безрассудно разбил горлышки бутылок и собирался выпить их все залпом. Шэнь Лянь сердито посмотрела на него и тоже достала два флакона. «Почему ты такой жадный?» В одно мгновение в коробке осталось всего три флакона. …… Перед экраном видеонаблюдения сердце Ван Чао бешено колотилось. Изначально было двенадцать флаконов, но к тому моменту, когда он это осознал, осталось только три. Похоже, А'Чен Геге и Шэнь Лянь не сошли с ума, что указывало на то, что упомянутый Шэнь Лянь флакон с ядом должен быть среди последних трех ампул. Он тяжело дышал и не мог произнести даже слов вроде «Что нам делать?» или «Босс, спасите А'Чен Геге». Он обернулся и увидел химика в лаборатории, который сначала взглянул на экран, а затем погрузился в какие-то вычисления. «Почему ты совсем не нервничаешь?» — спросил Ван Чао. «У вас есть медицинские записи Шэнь Лянь?» — в этот момент господин Сяо Чжань внезапно поднял голову и спросил его. …… У окна от пола до потолка Линь Чен, словно щедрый пьющий, открыл сразу два флакона и решительно выпил оба за один раз. Два стеклянных флакона с громким треском упали на мраморный пол и разлетелись на осколки. В разгар разговора он уже собирался взять ещё один флакончик со стула, но Шэнь Лянь не выдержал и оттолкнул его руку. Линь Чен посмотрел на Шэнь Ляня и спросил: «Что? Что-то не так?» «Ты что, не понимаешь, что значит "дамы вперед"? Ты что, хочешь умереть первым?» — выпалил Шэнь Лянь. Линь Чен нахмурил брови и посмотрел на флакон с жидкостью рядом, словно на свою возлюбленную. Он спросил: «Разве ты не говорила, что один из них вызовет безумие?» «Ты навлекаешь на себя смерть», — сказалп Шэнь Лянь. Линь Чен не стал вдаваться в подробности, а лишь вежливо жестом выразил свою позицию. Шэнь Лянь достала два флакона, но сказала Линь Чену: «Ты только что взял на один меньше. Это для справедливости. Последний флакон твой». …… Действия Шэнь Лянь были совершенно очевидны. Это было равносильно утверждению, что последний флакон содержал яд, и все её разговоры о том, что это похожий нейротоксичный препарат, были полнейшей ложью. Это был смертельный яд, и он должен был его выпить. На большой высоте голос, призывающий Син Цунляня снова стрелять, донесся до его ушей. Голос принадлежал Хуан Цзе. «Почему ты ничего не предпринимаешь, Син Цунлянь?» «Подождите ещё немного». Сказав это, он протянул руку, убавил громкость наушника и спокойно продолжил наблюдать за происходящим вдалеке. …… Шэнь Лянь открыла предпоследний флакон и выпила все содержимое на одном дыхании. «Вы задали мне вопрос ранее, и у меня тоже есть вопрос. Мне любопытно, и если вы ответите честно, вы сможете использовать один из флаконов у вас в руке и обменять его на другой», — сказала Шэнь Лянь. «Для меня это слишком дёшево», — сказал Линь Чен. Шэнь Лянь, казалось, не хотела спорить с ним и прямо спросила: «Полицейские, которые стояли у моего дома той ночью, действительно пришли меня арестовать?» «Да», — медленно добавил Линь Чен, — «Вероятно, ваша компания узнала, что мы вас обнаружили, и поэтому они сопоставили факты и нашли вас. До этого вы прекрасно скрывались». Шэнь Лянь быстро допила флакончик и усмехнулась: «А где же мои недостатки?» Заходящее солнце вдали напоминало кровь, когда Линь Чен произнес слова: «Дуань Ваньшань». Шэнь Лянь внезапно повысила голос: «Он вернулся?» Линь Чен резко замолчал, взял последний флакон со стола и ничего не ответил. Шэнь Лянь внезапно прикусила губу. Одно только упоминание этого имени заставило её погрузиться в напряжённые размышления. «Нет, это невозможно. Он не может вернуться. Прошло слишком мало времени, и вы не могли связаться с ним так быстро. Так почему же вы смогли так быстро исключить Дуань Ваньшаня из числа подозреваемых в убийстве?!» Среди всех каналов связи и на всей территории Китая ответ знали лишь три человека. Линь Чен был погружен в размышления. Син Цунлянь хранил молчание. Даже у Ван Чао, казалось, было предчувствие, и он так сильно напрягся, что не мог дышать. В этот момент все наконец услышали ответ Линь Чена. Он сказал: «Потому что он мой друг». Шэнь Лянь, явно ошеломлённая таким ответом, с силой разбила флакон. Она сердито возразила: «И что?» «У меня хорошее чутье на людей, и я всегда верил в своих друзей. Поэтому он не стал бы убивать Тан Кана из-за академического спора». Наступила короткая пауза, длившаяся около двух-трех секунд. Внезапно Шэнь Лянь разразилась безудержным смехом, его хохот разносился по воздуху так сильно, что она даже не могла выпрямиться. «Ха-ха-ха, что ты только что сказал?» Слова Линь Чена показались Шэнь Лянь невероятно забавными. Она не могла поверить в сложившуюся ситуацию. Неужели всё это из-за того, что кто-то был другом Дуань Ваньшаня и так ему доверял? …… Смех Шэнь Лянь не принес облегчения ни полицейским внутри, ни снаружи здания. В её пронзительном и решительном голосе звучала убийственная злоба. В этот момент по каналу внезапно раздался голос, заглушивший смех Шэнь Ляня. В какой-то момент Сяо Чжань выхватил у Ван Чао наушник и крикнул в микрофон: «Шэнь Лянь пытается покончить жизнь самоубийством! Мы не можем позволить ей выпить последний флакон!» Однако каналы связи, естественно, имеют задержку распространения сигнала, не говоря уже об интервале между мыслью человека и отдачей приказа. На видео Шэнь Лянь уже поднесла крошечный флакончик к губам, её тонкое и нежное запястье блестело, как нефрит. В её глазах читались нотки гнева и облегчения. Но все полицейские, услышавшие эти слова, на мгновение замерли в оцепенении. Даже если бы Син Цунлянь отдал приказ сейчас, он не смог бы остановить её вовремя. У Линь Чена не было наушника, поэтому они не смогли передать ему сообщение за такое короткое время. Казалось, что уже слишком поздно. Внезапно снизу появилась рука и быстро схватила Шэнь Ляня за запястье. Шэнь Лянь вздрогнула, и через две секунды поняла, что её запястье крепко сжато. Рука была светлой и симметричной, с мозолями между костяшками пальцев, свидетельствующими о долгих часах письма, что придавало ей крепкий и сильный вид. Последний флакон в руке Линь Чена в какой-то момент упал на пол, и жидкость, смешанная с битым стеклом, растеклась по мраморному полу. «Ах, Чен Геге!» — невольно воскликнул Ван Чао, увидев руку, внезапно помешавшую Шэнь Ляню. Голос молодого человека заполнил весь канал и вернул всех к реальности. Только тогда они поняли, что даже в критический момент Син Цунлянь не нажал на курок. …… Взгляд Шэнь Лянь слегка опустился вниз и упал на лицо человека, наконец узнав того, кто остановил ее в последний момент. Кто же ещё это мог быть? В этот критический момент только Линь Чен мог вовремя отреагировать. Ресницы Линь Чена были длинными и слегка дрожали на фоне заката. Затем он слегка приподнял брови, глядя на неё. В тот момент Линь Чен напоминал типичного студента старшего курса в белой рубашке, который больше всего привлекал студенток — опрятный и аккуратный, но с некоторыми чертами, от которых сердце замирало. Шэнь Лянь долго смотрела на Линь Чена. Это был также первый раз, когда она так внимательно его разглядывала. «Почему?» — спросила Шэнь Лянь. «Потому что я не верю, что ты позволишь себе сойти с ума. Поэтому, если ты не уверена, в каком из этих двенадцати флаконов находится яд, я бы не стал рисковать, играя с тобой в эту игру», — решительно сказал Линь Чен, точно так же, как и тогда, когда сказал: «Я верю, что мой друг не станет убивать». Это вызвало у Шэнь Ляня холодный смех. «Но как это связано с тем, что ты сейчас саботируешь мою игру?» «Потому что ты обманываешь меня с самого начала, — сказал Линь Чен. — Раз уж ты меня обманываешь, я могу полагаться только на проверку гипотез, чтобы определить истинные намерения, которые побудили тебя проделать весь этот путь, чтобы сыграть со мной в эту игру. Кстати, намерения, скрытые за сложными действиями, часто бывают очень простыми». Линь Чен сделал паузу и продолжил: «В университете на занятиях по психологии мы изучали формирование понятий и рассуждений. В тот день было очень холодно, поэтому мы все занимались дома у моего преподавателя, и мы очень хорошо усвоили материал». Линь Чен пристально смотрел на Шэнь Лянь, которая почувствовала, как её скрытые мысли снова вырываются наружу, вызывая неописуемую боль в сердце. Но Линь Чен не дал ей возможности высказаться. Он медленно начал: «Когда мы выпили первые два флакона, я по собственной инициативе выбрал третий наугад. У тебя возникло желание остановить меня в тот же миг, но ты сдержалась. Видишь ли, инстинктивные реакции всегда быстрее мыслей». Линь Чен продолжил: «Если один из двенадцати флаконов ядовит, ты должна убедиться, что я выпью яд. Но я не следовал правилам игры, где ты выбираешь один, а я выбираю другой для питья. Моё предположение нарушило правила твоей игры. Поэтому, исходя из этого анализа, «Гипотеза первая: почему ты хотела остановить меня в тот же миг?» Ты ведь не могла искренне бояться, что я выпью яд, верно?» Шэнь Лянь поджала губы и отказалась отвечать. «На самом деле, в процессе рассуждений всегда необходимы два фактора: "потому что" и "следовательно". Из-за первой гипотезы мне нужно переосмыслить истинную цель этой игры, что приводит к выведенной второй гипотезе. На самом деле это очень простой вопрос, как если бы двое трехлетних детей ели конфеты. Всего двенадцать конфет, одна из которых со вкусом молока, а остальные безвкусные. Чем больше конфет я съем, тем выше вероятность получить конфету со вкусом молока, а вы меня остановите, потому что чем больше я съем, тем меньше у вас шансов получить именно такую конфету. Та же логика применима и к флаконам. Поэтому ответ на вторую гипотезу — „количество“», — сказал Линь Чен Шэнь Ляню. «Кстати, изначально у меня не было этих медицинских знаний, но я чуть не умер от десенсибилизации к пенициллину, что заставило меня осознать важность дозировки». …… Голос Линь Чена медленно доносился до ушей Син Цунляня через лежащий на скамейке наушник. В оптическом прицеле лицо Линь Чена было отчетливо видно. Когда он кого-то злил, Линь Чен всегда сохранял спокойствие и уверенность, словно у него в руках были все козыри. Тон господина Сяо Чжаня снова ослаб: «Я… я не понимал, что консультант Линь уже догадался… Я… я слишком вмешался». «Что, чёрт возьми, происходит с Шэнь Лянь?» — Ван Чао, казалось, изо всех сил тряс химика. «Шэнь Лянь… В медицинской карте Шэнь Лянь указана тяжелая гиперкалиемия, но у неё также может быть аллергия на некоторые препараты калия. В любом случае, я подозреваю, что в этих шприцах находятся высококонцентрированные добавки калия. Когда Шэнь Лянь достигнет определенной концентрации, приняв этот препарат, у неё может произойти мгновенная остановка сердца», — пояснил Сяо Чжань.. Но Син Цунлянь едва различал эти голоса. Когда он услышал, как Линь Чен говорит о смерти, его воспоминания не возвращались к сцене, где Линь Чен лежит на больничной койке. В тот момент он находил это крайне забавным, осознавая, что Линь Чен собирается сделать, и это наполняло его неудержимым гневом. …… Словно внезапно пронзенный тревожным сигналом, Шэнь Лянь хотела отдернуть руку, но Линь Чен решительно остановил её движение. «Начиная с третьего раунда, я сначала выпил пятый флакон, затем шестой и седьмой. В сравнении с ним, количество флаконов, которые вы могли выпить, уменьшилось. И действительно, вы довольно сильно нервничали, но даже не замечали этого. Вы были сосредоточены только на том, чтобы получить больше флаконов, чем я, или хотя бы такое же количество, поэтому выпили восьмой и девятый флаконы сразу. Меня заинтересовало то, что вас волновало, что я выпил на один флакон больше, чем вы. Таким образом, в итоге я выпил пять флаконов, а вы шесть, что явно подтвердило мою вторую гипотезу. Вас волнует дозировка», — объяснил Линь Чен. Наконец, взгляд Шэнь Лянь был полон убийственного намерения, и она посмотрела на Линь Чена с яростной ненавистью. «Консультант Линь, вы действительно умны. Так вам нравится играть со мной?» «Извини, но я правда не пытаюсь тебя обмануть. В основном потому, что ты настороженно ко мне относишься и отказываешься быть со мной откровенной, поэтому я могу лишь использовать проверку гипотез, чтобы сделать выводы о твоих мыслях», — искренне сказал Линь Чен. «Какие мысли?» «Я уже говорил это раньше. Я хочу знать, почему ты предложил мне сыграть в эту игру и как я могу с помощью этой игры заставить тебя отказаться от мысли о самоубийстве», — сказал Линь Чен. «Ты полна решимости умереть, и сегодня ты должна умереть. Но почему ты выбрала такой сложный способ достижения смерти? Я подумал об этом, и, вероятно, это потому, что у тебя еще остались нерешенные проблемы перед смертью. Однако ты слишком часто притворяешься, чтобы скрыть свои внутренние терзания. Вот почему я ускорил темп приёма лекарства, желая услышать твои мысли перед смертью». …… Хуан Цзе стоял в углу рядом с Линь Ченом и вдруг почувствовал сильное беспокойство. «Линь Чен… Это очень опасно. Син Цунлянь, если потребуется, будь готов застрелить Шэнь Лянь. Мы найдем другой выход». «Извините, Линь Чен не позволит мне этого сделать», — вмешался Син Цунлянь. «Это шахматная партия. Только что пришли результаты выездной экспертизы из дома престарелых. У пострадавших были различные травмы шеи, что указывает на то, что у Шэнь Лянь было как минимум два или три сообщника. Более того, все ключевые сотрудники дома престарелых пропали без вести. Улики показывают, что Шэнь Лянь, обладая одной лишь личной властью, не могла одновременно отравить несколько мест. Она всего лишь пешка, подставленная нам, чтобы заманить нас в ловушку и заставить совершить ошибку». «Ошибки? Вы предлагаете полиции убить Шэнь Лянь?» — спросил Хуан Цзе. «Иначе зачем бы Линь Чен спрашивал Шэнь Ляня о противоядии в такой критический момент? Если такие противоядия существуют, то что, если Шэнь Лянь — единственный человек в мире, знающий формулу противоядия?» Хуан Цзе содрогнулся. «Разве мы не можем захватить Шэнь Лянь живой, обездвижить её и изолировать от любых опасных предметов? Короче говоря, сохранить ей жизнь?» «Во-первых, инспектор Хуан, ваше предложение незаконно. Во-вторых, если кто-то вроде Шэнь Лянь хочет только умереть, он, безусловно, будет готов и способен умереть». «Так как же, черт возьми, Линь Чен планирует сохранить жизнь этому ключевому человеку?» — громко спросил Хуан Цзе. «Это Дуань Ваньшань? Может ли Линь Чен заставить Дуань Ваньшаня вернуться в страну и подождать немного Шэнь Ляня?» Слова Хуан Цзе вызвали у Син Цунляня грусть, и он крепко сжал спусковой крючок. Как и Линь Чен, поняв одержимость Шэнь Лянь, они пришли лишь к глубокому отчаянию. Судьба действительно жестока. …… Однако на самом деле Линь Чен не был в отчаянии. Он сказал Шэнь Ляню: «Я думал о том, сможет ли Лао Дуань немного задержать тебя, но раз ты уже готов умереть, то тебе на него наплевать». «Итак, консультант Линь, я действительно не испытываю никакой привязанности к этому гнилому миру. Пожалуйста, перестаньте меня блокировать, хорошо?» — протянул Шэнь Лянь скучающим тоном. «Неужели вы думаете, что я промолчу и покончу с собой прямо у вас на глазах?» «У меня есть предложение», — внезапно перебил её Линь Чен. «Любое предложение для меня бессмысленно…» «У вас всё ещё есть это лекарство, которое может свести людей с ума и превратить в сумасшедших. Попробуйте применить его на мне и посмотрите, как я смогу с этим жить. Как вам такое предложение?» — спросил Линь Чен. Глава 245 Голос Линь Чена оглушительно звучал в ушах Хуан Цзе, вызвав у него кратковременный звон. Он даже заподозрил, что у него слуховые галлюцинации или какое-то психическое расстройство. Неужели Линь Чен осмелился выдвинуть такое предложение, чтобы Шэнь Лянь остался жив? В голове Хуан Цзе роилось множество мыслей. Ему хотелось накричать и обругать Линь Чена через наушник. Но он знал, что человек, сидящий на скамейке у окна, не станет слушать ничьего мнения. Даже если он закричит, не будет никакой гарантии, что его услышат и Линь Чен, и Шэнь Лянь. В очередной раз канал наполнился шумными и хаотичными, отговаривающими голосами, но в следующий момент мягкий голос Шэнь Лянь заглушил все остальное. Женщина отнеслась к этому равнодушно и даже без колебаний сказала: «Зачем мне смотреть, как ты превращаешься в сумасшедшего? Какая мне от этого польза?» На канале мгновенно воцарилась тишина, и после слов Шэнь Ляня все впервые почувствовали облегчение. Однако формулировка «какая польза» явно полностью отличалась от формулировки «никакой пользы». «Вы всю жизнь изучали психотропные препараты. Разве вам не хочется увидеть, в какого монстра я превращаюсь во время приступа?» Линь Чен развеял их чувство облегчения очень лаконичными словами. Голос Линь Чена был мягким, с оттенком обаяния. Его рука медленно обхватила крепко сжимаемый Шэнь Лянь флакон, он посмотрел ей в глаза и продолжил: «Ты все это время ждала, терпеливо выжидая, не сдаваясь до последнего момента. Почему же ты так быстро сдаешься сейчас?» — От чего отказаться? — возразил Шэнь Лянь. — Жизнь для меня не имеет смысла. «Неужели?» — Линь Чен посмотрел на Шэнь Ляня. «Тогда почему ты не умерла после того, как тебя чуть не изнасиловал Чэнь Цзяньго, почему ты не умерла после смерти старого нищего, почему ты не умер после того, как тебя прогнал Дуань Ваньшань? Почему ты должнп умереть именно сейчас?» Линь Чен медленно, но решительно вытащил тонкую трубку из руки Шэнь Ляня. «Не говори таких вещей, будто жизнь для тебя не имеет смысла. Ты психопатка. У тебя нет такого сильного чувства самопожертвования. Личные интересы для тебя превыше всего. Тебе лучше самой за всем следить. Ты действительно уверена, что после твоей смерти твоя группа сможет исполнить твои желания?» Шэнь Лянь внезапно подняла глаза, и на ее лице появилась пугающая улыбка. «Что ты говоришь?» «Я говорю, что если люди не будут действовать ради самих себя, небеса и земля истребят их». Пальцы Шэнь Ляня внезапно расслабились, и Линь Чен схватил флакон с ампулой за руку. «Консультант Линь действительно опытный переговорщик». Женщина изменила позу и скрестила ноги. «Но как вы можете гарантировать, что после того, как вы примете мои лекарства, я не разорву контракт немедленно?» Линь Чен оставался рядом с Шэнь Лянь, но лишь покачал головой, демонстрируя уверенность. Он не стал продолжать разговор с Шэнь Лянем, но предложил еще одно заманчивое предложение. «Если вы не подумаете об этом, что произойдет, когда все семьи пациентов узнают о нашей сделке?» Услышав это, Шэнь Лянь замерцал. «Пожалуйста, уточните, консультант Линь». Линь Чен, как и Шэнь Лянь, скрестил ноги и спокойно сказал: «Твои руки покрыты кровью, полны злодеяний. Все семьи жертв желают тебе смерти, а ты сам выбрала этот путь. Однако полиция спасла тебя. Тебе не любопытно, как отреагирует общественность, когда узнает о нашей сделке?» Он указал пальцем на торговую площадь напротив здания, где собралась толпа. Глядя сверху, можно было, вероятно, понять, что означает это огромное скопление существ. Площадь была заполнена людьми, и большинство из них небрежно поглядывали на большой экран на высотном здании. Ровно с шести часов вечера ведущий новостей на двухэтажном экране транслировал ежечасные новости. Когда Шэнь Лянь сидела рядом с Линь Ченом, она тоже увидела свое имя на экране, и это было поистине потрясающее чувство. Единственное, что её немного расстраивало, это то, что многие люди внизу не знали о сенсационных новостях, происходящих позади них, на высоте. Поразмыслив, Шэнь Лянь признала, что искушение было вполне оправданным. Солнце опустилось еще ниже, и золотисто-красный цвет стал еще глубже и величественнее, приобретя даже оттенок величия. В ее ухе раздался чистый и спокойный голос Линь Чен: «Они скажут, что не стоит обменивать жизнь преступника на жизнь полицейского. Они также скажут, что полиция не должна преклоняться перед преступниками. Они будут выносить моральные суждения и оценивать моё предложение. Такие оценки могут заставить меня встать на вашу сторону. Разве вы не хотите этого увидеть?» Голос был чистым и приятным, и Шэнь Лянь жадно посмотрела на экран. Затем она внезапно вернулась к реальности, взглянув на Линь Чена. «Консультант Линь, вы действительно не хотите оказаться в невыгодном положении». В этот момент Линь Чен уже вылил всю жидкость из ампулы. На пальце у него остался небольшой красный порез от того, что он схватил стеклянную бутылочку. Он смотрел на толпу вдалеке, осторожно покачивая маленькую бутылочку на пальце. На мгновение бутылочка идеально уравновесилась на его пальце. «Вот такой это контракт, — сказал Линь Чен. — Я принимаю лекарства, а ты остаешься жива, находясь под стражей. Я гарантирую, что ты будешь ежедневно получать последние обновления обо всех событиях. Если ты умрешь, ты ничего не увидишь». …… В тот миг Хуан Цзе почувствовал себя так, словно стал Шэнь Лянь. Слова Линь Чэня были заманчивы как по тону, так и по содержанию. Но он тут же очнулся, сильно растерявшись. У него вспотели ладони, и мышцы пронзило леденящее ощущение. Он сделал два шага назад, затем замедлил шаг и направился в другой угол, опасаясь, что Шэнь Лянь согласится на безумную сделку с Линь Ченом на секунду позже. Он тяжело вздохнул в наушник. «Син Цунлянь!» Затем он понял, что Син Цунлянь хранил молчание с того момента, как Линь Чен сделал это предложение, и в канале воцарилась мертвая тишина. В этот момент из наушника раздался высокочастотный шум, от которого все ахнули, услышав холодный воздух. Вскоре после этого раздался нежный голос Шэнь Лянь: «Здравствуйте, здравствуйте, извините, я не очень хорошо умею этим пользоваться». Женщина в черной одежде, в наушнике, с улыбкой спросила: «Эй, что вы все думаете о предложении Линь Чена?» Она скрестила ноги, демонстрируя победную позу. «У вас осталось три секунды, чтобы спасти его», — сказала женщина. Хуан Цзе крепко сжал задние зубы, почти откусив их. "Три…" В голосе Шэнь Ляня звучала лучезарная улыбка. «Два… Эй, почему никто не высказывается?» Хуан Цзе сжал кулак и посмотрел в ту сторону, где находились эти двое. Он глубоко вздохнул и уже собирался крикнуть, игнорируя все происходящее. В этот момент Линь Чен заговорил: «Они не будут оспаривать принятое мной решение». «О, какая трусость. Пожертвовать собой и осчастливить миллионы семей. Ай-ай-ай», — Шэнь Лянь поджала губы. — «Но, честно говоря, Линь Чен, ваше предложение действительно интригует. Действительно, лучше остаться в живых, чем умереть, позволив мне легко манипулировать вами всеми! Но знаете ли вы, почему любой эксперт по переговорам скажет, что никогда не следует идти на компромисс с террористами? Потому что они легко этим пользуются. Например, если прямо сейчас я захочу, чтобы вся ваша команда приняла яд, иначе я покончу с собой, как вы думаете, они согласятся?» «Шэнь Лянь», — протянул Линь Чен. — «Сохранение равновесия — ключ к продолжению игры. Ты ценна, но не настолько». Шэнь Лянь подняла бровь. «Я психопатическая убийца. Я не знаю, что такое границы!» Линь Чен снова поднял руку и спокойно сообщил Шэнь Ляню: «Сейчас, как только я отпущу тебя, тебя тут же застрелят, твоя голова взорвется. Из тебя выльется мозговое вещество, и ты быстро потеряешь жизнь. Но в тот последний миг перед смертью ты глубоко пожалеешь, что не согласилась на мое предложение». Шэнь Лянь повернула голову. Она никак не ожидала, что человек, ещё секунду назад казавшийся несколько бескомпромиссным, вдруг станет таким безжалостным. Линь Чен сохранял мягкость и спокойствие, но его угольно-черные зрачки были наполнены ледяным холодом. «Хорошо, хорошо», — Шэнь Лянь с улыбкой подняла руку и хлопнула ею по руке Линь Чена, без колебаний сказав: «Один!» …… Син Цунлянь пристально смотрел на поднятую руку Линь Чена, не обращая особого внимания на выражение его лица. Запястье Линь Чена было тонким, а пальцы казались слегка длинными и изящными. Закат, проходящий сквозь его пальцы, обладал странной и необычной красотой. Если бы эта рука опустилась, он бы без колебаний нажал на курок. Но за все это время такого момента так и не произошло. Он увидел, как Шэнь Лянь и Линь Чен хлопнули в ладоши, увидел, как Шэнь Лянь начала рыться в своей сумке, и увидел, как взгляд Линь Чена стал более пристальным, когда он посмотрел на него. Наушник все еще был у Шэнь Ляня, поэтому Линь Чен в данный момент ничего не слышал из того, что он говорил. В это молчание Син Цунлянь даже подготовил длинный список признаний. Он хотел через весь канал рассказать Шэнь Лянь, что Линь Чен — его возлюбленный. Он скажет, что не хочет, чтобы его возлюбленный потерял контроль над собой, что он сам более ценен и что он может занять место Линь Чена. Так поступил бы любой романтичный или героический человек. Но эти слова лишь однажды промелькнули у него в голове, прежде чем он решительно их отверг. Разум ясно подсказывал ему, что он не может этого сделать. На самом деле, он мог бы полностью последовать совету Хуан Цзе и нажать на курок, убив Шэнь Лянь. Но его рассуждения были ясны, и он понимал, что всё равно не может этого сделать. Поэтому в этот момент он мог лишь беспомощно наблюдать, как Шэнь Лянь достала из сумки маленький флакончик с чистым белым порошком. В тот же миг, как он увидел лекарство, выражение лица Линь Чена застыло. Только в этот момент Син Цунлянь ясно понял, что Линь Чен не был полностью уверен в том, что должно произойти, и что он также испытывал страх. Но в следующее мгновение Линь Чен полностью подавил все эмоции, словно страха или каких-либо подобных чувств в нем никогда и не существовало. Он протянул руку, поставил её перед Шэнь Лянь и взмолился: «Пожалуйста, контролируйте дозировку. Если я умру, никто не сможет сдержать соглашение с вами». На губах Шэнь Лянь была лишь улыбка. Она открыла ампулу и набрала жидкость в шприц, введя её во флакон с пентобарбиталом. Затем она медленно откачала смешанную жидкость и, наконец, встряхнула шприц. Шэнь Лянь сказал: «Ты выглядишь очень уверенно, но я не проявлю к тебе никакой пощады. Если ты не найдешь решения до того, как мы закончим исследования, эта жидкость может превратить тебя в сумасшедшего на всю оставшуюся жизнь. Или, может быть, она не подействует быстро, но вызовет у тебя беспокойство, ты будешь не знать, когда нанесешь удар». «Я знаю», — сказал Линь Чен. «Пожалуйста, поступайте так, как считаете нужным, в соответствии со своими предпочтениями». Из иглы выплеснулось небольшое количество прозрачной жидкости. Линь Чен посмотрел на лекарство, и в следующее мгновение игла резко проткнула ему вену. Даже сам Линь Чен задрожал от боли. Шэнь Лянь медленно нажала рукой на поршень, и ее взволнованный голос эхом разнесся по каналу в ушах всех присутствующих. «Консультант Линь, вы очень благородны. Но не кажется ли вам, что ваша самоотверженность вызовет у других чувство неловкости?» Линь Чен, глядя на Шэнь Ляня, ответил: «Во-первых, это не благородно. Благородство подразумевает превосходство над обычными людьми. Но в действительности, будь то внутри этого канала связи, этого здания или даже всей планеты, большинство обычных людей, сидящих рядом с тобой, были бы готовы сделать тот же выбор, что и я, — бороться за проблеск надежды для других». Две трети жидкости в шприце уже были введены. Шэнь Лянь покачала головой с улыбкой. «Я даже не понимаю, откуда у тебя такая уверенность в человеческой природе». «Это не уверенность в себе, а решимость, — сказал Линь Чен. — Это решимость таких людей, как мы, победить таких, как вы». Голос Линь Чена был негромким, и даже Син Цунляню он показался несколько отдаленным. Внезапно на большой высоте поднялся сильный завывающий ветер, неустанно барабанящий по оконным рамам. Но в тот момент Син Цунлянь почувствовал, что все звуки исчезли, а все расстояния превратились в ничто. Даже его прежний гнев и беспомощность, казалось, полностью улетучились, потому что это был, вероятно, самый бессильный, но в то же время самый гордый момент в его жизни. …… Линь Чен сидел на скамейке, и последние лучи солнца скрылись за окраиной города. Только когда Шэнь Лянь резко вытащил иглу, он понял, что операция завершена. Поршень был нажат быстро, но он не чувствовал боли от начала до конца. Вокруг царила полная тишина, а город вдалеке был окутан прекрасной дымкой. Единственное, о чем он сейчас жалел, это то, что послушался просьбы Шэнь Лянь снять наушник. В такой момент ему очень хотелось посидеть здесь с Син Цунлянем и что-нибудь сказать. Он хотел сказать, что начинает паниковать по поводу того, кем тот станет, что любит его, что благодарен ему и что в тот короткий момент Син Цулянь проявил к нему больше уважения к его личности и к его решениям, от которых зависит жизнь и смерть, чем к чему-либо еще. Он посмотрел на высокое здание вдалеке и мягко кивнул. Спасибо тебе огромное, большое спасибо. Глава 246 В тускло освещенном и обветшалом доме стрелка часов указывала на пять часов. Дрожащими костлявыми руками они держали мышку и быстро щелкали по скрытому значку программы, затерянному глубоко в папке. Спустя мгновение на экране появилось грубое изображение. Это была графика низкого разрешения, характерная для примитивных пиксельных игр. Чёрный фон, красные линии и простой квадратный домик в центре экрана. В правом нижнем углу виднелась гроздь золотых цветов. Интерьер домика на первый взгляд казался пустым, но при ближайшем рассмотрении в углу можно было заметить жалкую серебряную монету. Увидев это, он в отчаянии обернулся, а дрожащие губы обнажили гнилые зубы. Он отчаянно прикрыл рот рукой и снова посмотрел в нижний угол экрана. Там шесть строк текста, написанных на языке международного общения Организации Объединенных Наций, и среди них была строка на китайском языке: Баланс счета: 1 биткоин. Обитатель комнаты бесцельно встал и пошёл. Он наткнулся на кофейный столик посреди комнаты, опрокинув его. Остатки белого порошка наркотика на столе рассеялись в воздухе. Он поспешно присел, чтобы убрать их, но порошка осталось так мало, что после пары лизков ничего не осталось. Это заставило его снова встать, и он, не в силах удержаться от того, чтобы не начать грызть собственное запястье. Скрип деревянного пола становился все более настойчивым, отражая скрип кровати за перегородкой. Все пространство становилось все более беспокойным. Не выдержав больше, он подошел к столу и взял шприц, намереваясь воткнуть его себе в висок. В этот момент из динамиков раздался тихий звон. Ему показалось, что у него слуховые галлюцинации, и он бесцельно искал источник звука. В комнате оставалось темно и царил хаос, и он даже не заметил, как на экране компьютера медленно опускается серебряная монета с потолка домика. Прижав шприц к виску, он мог покончить с собой, применив лишь небольшое усилие. Внезапно эта маленькая серебряная монетка, казалось, что-то активировала, и сверху посыпались многочисленные блестящие серебряные точки. Эти точки становились все больше и больше, порхая, как снежинки, и в конце концов превратились в кучки серебряных монет внизу экрана. Аналогичным образом, шесть строк текста медленно опустились и зависли над стопкой денег. Обитатель комнаты ухмыльнулся, обнажив ярко-красные губы и зубы, пожелтевшие до чернения. Он маниакально рассмеялся, молча. Второй раунд: Цель по-прежнему жива. Игра продолжается. …… В шикарном и роскошном баре лениво сидела на диване голубоглазая девушка с зелёными волосами. Дорогое красное вино в её бокале почти высохло. Этот тематический бар был полностью выдержан в искаженном готическом стиле. Парящая электронная музыка и переплетающиеся лучи переливающихся огней наполняли воздух запахом алкоголя и наркотиков. В воздухе витал дым. Взгляд девушки бесцельно скользнул по её спутникам, и она протянула руку, чтобы притянуть к себе полного мужчину средних лет. С чувственным видом она укусила его за мочку уха. Странные вкусы богатых людей не были чем-то необычным. На сцене стриптизерша достигла самого захватывающего момента выступления, и звуковая система у стеклянной сцены взорвалась. Но в следующее мгновение выражение лица девушки претерпело странную перемену. Это произошло потому, что её телефон издал странный и жуткий звук, одновременно напоминающий агонию и безграничное наслаждение. Девушка резко наклонилась вперед, с жадностью схватила телефон и нажала на значок. На экране мелькнуло грубое пикселированное изображение. Это было хранилище, где бесчисленные монеты были свалены в горы. Однако вскоре внутрь заполз рой черных жуков, которые с жадностью пожирали монеты. В то же время число внизу стремительно менялось — от восьми цифр до семи, затем до шести, пяти… пока не осталось всего две цифры. Черные жуки исчезли, оставив в хранилище лишь несколько десятков монет, беспорядочно разбросанных по полу и выглядящих крайне потрепанными — особенно по сравнению с тем, что было раньше. Мужчина смотрел широко раскрытыми глазами, на его лице читалось недоверие. Подсказки были представлены на шести разных языках. Раунд 2: Цель жива. Продолжение следует… Девушка схватила телефон и с силой швырнула его на землю. Ковер был толстым, а телефон — хорошего качества, поэтому он лишь несколько раз подпрыгнул, прежде чем остановиться. Под пикселизированным экраном колыхалась группа таких же грубых золотых цветов, словно их гнал ветер. …… В роскошном здании из звукозаписывающей студии вышел певец, которого тут же окружила толпа людей, осыпавших его вниманием и вопросами. Певец ответил ему нежной улыбкой, и лица тех, кто стоял перед ним, озарились радостью. Пять минут спустя певец вошел в туалет на том же этаже. Как только он закрыл дверь, в его глазах, отразившихся в зеркале, появилось выражение крайней усталости. Он презрительно оглянулся, прислонился к раковине, достал сигарету, закурил и сделал глубокую затяжку. В клубах дыма внезапно раздался странный и жуткий звук. Певец замер и достал телефон. Спустя мгновение он в панике взъерошил волосы, взмахнул рукой и с силой разбил телефон о зеркало перед собой! С громким грохотом зеркало разлетелось на куски, и в обломках на мгновение отразилось последнее изображение на телефоне. За шестью строками текста на разных языках, в пустой и грубой комнате, единственным золотым пятном был едва заметный, слегка дрожащий лепесток внизу. …… В неприметной лапшичной в городе небо полностью потемнело. Над головой висел потолочный вентилятор, который жужжал, обдувая помещение. Половина стены была облицована белой фарфоровой плиткой, а столы, разделенные перегородками, стояли по кругу напротив стены. Большинство посетителей были сосредоточены на своих тарелках с лапшой, почти не обращая внимания на контент, воспроизводимый на ЖК-телевизоре. Для одиноких офисных работников сидеть за одним столом с незнакомцами после утомительного рабочего дня казалось пыткой. Поэтому, несмотря на средний вкус еды, решение владельца было на удивление продуманным. Телевизор стоял прямо напротив кухни и транслировал новости о том, как полиция сопровождает подозреваемого. «По нашим источникам, подозреваемый в совершении преступления Шэнь Лянь была успешно задержана полицией Хунцзин сегодня вечером. Пресс-секретарь полиции отказался разглашать какие-либо подробности дела…» Высокие фигуры окружающих офицеров заслоняли обзор стройной женщины посередине, лицо которой было закрыто черной повязкой, что делало невозможным для репортеров что-либо запечатлеть. Громкость телевизора в небольшой лапшичной была установлена на очень низкий уровень, едва заглушая звук чавкающей лапши. На видеозаписи видно, как полицейская машина покидает площадь перед зданием Чжоуруй, а вспышки фотокамер репортеров, кажется, освещают ночное небо. Однако мужчина, сидевший в углу лапшичной, не поднял голову, чтобы посмотреть новости. Его ноутбук все еще был открыт, а пальцы стучали по клавиатуре, напоминая офисного работника, усердно трудящегося сверхурочно. Он поднял бутылку с уксусом и налил немного в свою миску, обнажив манжеты рукава рубашки и слегка потертые сапфировые запонки. В этот момент хозяин случайно принес миску с острой лапшой, обильно политой маслом. Занятые посетители наконец подняли головы, небрежно взглянули на телевизор, но внимательно слушали хозяина. С оттенком смирения и уважения мужчина спросил: «Как дела в последнее время?» Владелец вытер руки о ослепительно белый фартук и беспомощно покачал головой. «Это был полный провал». Покупатель открыл рот, прихлёбывал лапшу и, взглянув на экран компьютера, с ноткой сожаления вздохнул. «Это действительно неожиданно». К тому времени хозяин уже вошел в кухню и не слышал этого замечания. Тем временем в магазин вошел новый покупатель и громко потребовал две порции острой лапши, обильно политой маслом. В частично открытой кухне на угольной печи стоял большой котел с остатками животных. Хозяин, держа железный половник, зачерпнул ложкой кроваво-красное масло и с изящной и традиционной элегантностью полил им лапшу, создавая соблазнительный шипящий звук, наполнявший все пространство. «Но это неплохо. Довольно интересно», Хозяин что-то пробормотал, слегка поклонившись, словно разговаривая сам с собой или отвечая на что-то. …… Была ночь. Возле полицейского участка Хунцзин царило оживление: машины и люди толпились, словно на рынке. То ли из-за предполагаемого действия лекарств, то ли из-за активной жизни города сегодня, даже мелкие драки и стычки происходили чаще обычного. Еще более пугающим было постоянное прибытие сотрудников полиции разных уровней и следователей из соответствующих ведомств со всей страны, прибывших для оказания помощи в расследовании. Даже такие клерки, как Чжан Сяолун, были вынуждены работать сверхурочно, занимаясь приемом и регистрацией на стойке регистрации. Летняя ночь все еще была жаркой. Люди приходили и уходили из прихожей, но в воздухе царила тишина, совершенно не похожая на жару. Шаги были приглушенными, разговоры редкими, а у полицейских в форме были торжественные и серьезные выражения лиц, словно они оплакивали что-то. Чжан Сяолун прекрасно понимала, о чём идёт речь, и чувствовала, будто что-то застряло у неё в горле, мешая говорить. К счастью, она была занята и могла на время отвлечься от этих мыслей. Она направила начальника отдела Управления по контролю за лекарственными средствами, прибывшего ночью, в соответствующий кабинет, и как только она это сделала, зазвонил телефон. Она поспешно подняла трубку, достала блокнот и записала информацию, переданную по телефону. В это же время зазвонил другой телефон. Чжан Сяолун держала в руке ручку и бумагу и продолжала записывать разговор, когда вдруг растерялась. В тот момент, когда она уже была сильно взволнована, чья-то рука без труда ответила на звонок. Подумав, что это коллега помогает, Чжан Сяолун продолжала, склонив голову, записывать информацию из телефонного разговора. Она написала две строчки и вдруг почувствовала, что голос рядом с ней какой-то странный. Мужской голос звучал слишком расслабленно и приятно, даже с оттенком скучающей беззаботности. Это заставило женщину-полицейскую, которая весь день была серьезной, почувствовать себя неловко. «Вам следует обратиться напрямую в Бюро по охране окружающей среды». На другом конце линии быстро повесили трубку, и Чжан Сяолун даже услышал протестующий голос оттуда. Она внезапно подняла глаза и увидела перед собой совершенно незнакомого молодого человека, многозначительно улыбающегося. В течение примерно трех-пяти секунд Чжан Сяолун была совершенно ошеломлена, демонстрируя обычную реакцию изумления при виде красивого молодого человека. Молодой человек был одет в простую черную рубашку, брюки в тон и кожаные туфли того же цвета. Его галстук был слегка ослаблен и закреплен изящным серебряным зажимом посередине. Хотя этот молодой человек выглядел несколько растрепанным, его одежда и выражение лица, когда он кивнул, были элегантно уместны. Чжан Сяолун открыла рот, намереваясь задать вопрос вроде «Кто вы?», но, к своему удивлению, прежде чем она успела что-либо сказать, человек представился. «Здравствуйте, я новый консультант-психолог в муниципальном управлении Хунцзин». Голос Су Фэнцзы был громким, и многие окружающие услышали его, бросая на них недоверчивые взгляды. Чжан Сяолун снова почувствовала себя так, словно в неё ударила молния. Первой её реакцией был гнев. Почему они так скоро после того, как с консультантом Линь что-то случилось, назначили замену? Это уже перебор и свидетельствует о невнимательности. Она глубоко вздохнула, успокоив эмоции, и взяла офисный телефон, чтобы позвать кого-нибудь. Она набрала две цифры, но внезапно поняла, что что-то не так. Как отделу уголовных расследований удалось так быстро найти замену консультанту Линю? Она в шоке подняла глаза, взглянула на человека перед собой и осторожно спросила: «Могу я спросить, кто вы и откуда вас перевели?» Молодой человек, похоже, предвидел, что она задаст такой вопрос. Он достал из кармана держатель для карт, вытащил карту, положил её на стол и протянул ей. Чжан Сяолун медленно опустила голову и увидела, что на карточке простым шрифтом Сун написано: [Известный писатель: Су Фэнцзы.] Ниже были плотно расположенные слова, заключенные в кавычки, которые, как она поняла, являлись названиями его произведений, в основном что-то вроде <Избалованная императрица генерала — не убегайте от властного президента>. Женщина-полицейская тут же пришла в ярость, но все же сдержала свой гнев и вежливо объяснила человеку: «Сэр, в полицейском участке сейчас много официальных дел. Это не место для шуток». Молодой писатель по имени Су Фэнцзы остался невозмутимым и продолжал вежливо, но непреклонно протягивать ей карточку, говоря: «Позвони Син Цунляню и прочитай ему содержание карточки». На самом деле Чжан Сяолун могла бы отказаться, но в тот момент она почувствовала, что человек перед ней ей чем-то знаком, и это, необъяснимо, заставило её поднять трубку. Она кратко объяснила ситуацию на стойке регистрации, но капитан на другом конце провода замолчал. Чжан Сяолун не удержалась и подтолкнула его к действию, и только тогда Син Цунлянь сказал: «Скажите ему подождать», после чего повесил трубку. Хотя инструкции капитана были не совсем ясны, казалось, он хотел, чтобы собеседник остался. Чжан Сяолун повесила трубку, и молодой человек уже небрежно облокотился на стойку регистрации, его глаза, словно глаза феникса, слегка приподнялись, когда он небрежно оглядел безжизненный вестибюль. Его взгляд был проницательным, но беззаботное поведение изменилось, и он стал выглядеть мягким и глубоким. Син Цунлянь прибыл быстро. Когда он и его команда спустились сверху, все в вестибюле подняли головы, и атмосфера немного успокоилась. «Капитан Син…» Периодически раздавались приветствия от других офицеров, которые приветствовали Син Цунляня. Ван Чао замер на лестнице, указывая на Су Фэнцзы с выражением лица, словно увидел призрака, но глаза его были красными. В этот момент молодой человек наконец поднял глаза и взглянул на лестницу, первым делом спросив: «Что происходит? Линь Чен умер?» Слова Су Фэнцзы мгновенно заставили замолчать всех в вестибюле. Все взгляды обратились к нему со сдержанными, но полными гнева выражениями лиц. Но молодой писатель, казалось, ничего не замечал. Первой отреагировал Ван Чао. Молодой человек быстро сбежал вниз по лестнице и, указывая пальцем на Су Фэнцзы, выругался: «Что ты, черт возьми, несешь?» Су Фэнцзы посмотрел на указательный палец Ван Чао, протянул руку для рукопожатия, затем небрежно взъерошил волосы Ван Чао и спокойно сказал: «Тц, раз ты меня не ударил, значит, Линь Чен еще не загубил себя. У него действительно есть способности». Ван Чао пришел в еще большую ярость. Он оттолкнул руку Су Фэнцзы, но его языковые навыки не могли сравниться с навыками Су Фэнцзы. Он мог лишь сердито дуться. «Пожалуйста, уважайте консультанта Линя!» Чжан Сяолун, наблюдавшая за происходящим со стороны, не смогла удержаться и высказалась. «Как я могу его оскорбить?» — Су Фэнцзы, даже не глядя ей прямо в глаза, небрежно спросил. «Вы сказали, что консультант Линь умер!» — серьёзно сказала Чжан Сяолун, понимая, что в сложившейся ситуации её слова не имеют большого веса. Но после всего, что сделал Линь Чен, его преемник оказался именно таким человеком, что у Чжан Сяолун перехватило дыхание. «Это потому, что у вас у всех печальные лица, как будто Линь Чена уже нет», — Су Фэнцзы слегка поклонилась и ущипнула Ван Чао за щеку, сказав: «Почему ты плачешь?» «Значит, мы должны радоваться?» — спросил другой офицер, молча стоявший рядом. — «Когда консультант Линь пошёл на такой риск, рискуя своей жизнью ради спасения подозреваемого, мы должны радоваться его самопожертвованию?» Су Фэнцзы на мгновение задумался и спросил собеседника: «Как вас зовут?» Вероятно, предположив, что Су Фэнцзы прибыл сюда, чтобы занять место Линь Чена, офицер, вытянувшись по стойке смирно, ответил: «Чжан Син». Су Фэнцзы слегка приподнял большой палец и небрежно указал на стоявшего неподвижно офицера, спросив Чжан Сяолун: «Кто он?» Чжан Сяолун торжественно ответил: «Это заместитель капитана Чжан, получивший две индивидуальные награды второй степени и одну коллективную награду третьей степени». «Ах… герой, я вижу», — голос Су Фэнцзы был спокойным и резким. «Итак, Чжан Син, после стольких лет службы в полиции, с какой самой опасной ситуацией вы сталкивались?» Этот вопрос оставил Чжан Син в молчании. «Заместитель капитана Чжан занимался расследованием 721-го крупного бандитского ограбления!» «Это было опасно?» «Они изъяли на месте 22 единицы огнестрельного оружия и более тысячи патронов», — ответила Чжан Сяолун. «Ах да, Чжан Син, когда вы столкнулись с подозреваемыми с оружием, вы убедились, что сможете выжить?» «Нет», — нарушил молчание офицер средних лет и снова заговорил. «Тогда зачем вы рисковали жизнью, чтобы сделать это?» Чжан Синго еще раз отдал честь и ответил: «Это мой долг». «Ага, значит, рисковать жизнью — это твой долг, а у Линь Чена нет своего долга?» Чжан Син на мгновение растерялся и смог лишь сказать: «Консультант Линь не является офицером передовой линии». Су Фэнцзы наконец выпрямился, посмотрел на Чжан Сина и, казалось, обратился ко всем. «Даже если он не офицер передовой, я знаю, что эксперты по переговорам часто говорят: „Позвольте мне обменять этого заложника, находящегося у вас под стражей“. Разве они на сто процентов уверены в своей победе, произнося эти слова? Я так не думаю. То же самое происходит каждый день. Почему это заставляет Линь Чена выглядеть особенно достойным уважения и вызывает у вас всех такое чувство дискомфорта?» «Но, но А'Чен Гэгэ другой!» — не в силах больше сдерживаться, громко крикнул Ван Чао. Увидев, как подросток достает из кармана конфету, разрывает обертку и быстро засовывает её в рот, Чжан Сяолун не смог удержаться от смеха и ущипнул себя за лицо. «Молодой человек, ты так хорошо умеешь ввязываться в пустяки. Может, потому что у тебя нет девушки?» Несмотря на шутки Су Фэнцзы, в зале снова воцарилась тишина, никто не произнес ни слова. Су Фэнцзы взглянул на Син Цунляня, стоявшего на высоком месте, а затем окинул взглядом всех присутствующих. Он сказал: «Если кто-то из вас не разделяет и не уважает мнения Линь Чена, пожалуйста, выйдите вперёд». Прошли секунды, и Чжан Сяолун поднял глаза. В огромном зале, заполненном десятками людей, не было ни единого движения. Глава 247 За окном стояла кромешная тьма. Син Цунлянь и Су Фэнцзы стояли у окна на втором этаже полицейского участка. Син Цунлянь закурил сигарету и спросил: «Зачем ты сюда пришёл?» Су Фэнцзы небрежно засунул одну руку в карман, а другую положил на подоконник, равнодушно любуясь ночным пейзажем. «Ваше вступительное слово довольно вежливое. По крайней мере, вы должны обращаться ко мне как к шисюну, наряду с Линь Ченом». Человек рядом с ним по-прежнему не отвечал. Су Фэнцзы повернул голову, чтобы посмотреть. Син Цунлянь молчал; его лицо помрачнело, было ясно, что он в плохом настроении. Он мог лишь беспомощно продолжить: «Госпожа Су чувствует себя виноватой и обеспокоенной, думая, что совершила что-то не так. Она попросила меня прийти и посмотреть, смогу ли я чем-нибудь помочь». «Как поживает его учитель?» «Тц, так приятно называть его учителем», — полушутя сказал Су Фэнцзы и продолжил: «Не знаю. В таком возрасте жизнь и смерть предопределены». Син Цунлянь нахмурился, и атмосфера снова стала неловкой и молчаливой. Су Фэнцзы хотел что-то сказать, но острый и слегка самоироничный взгляд Син Цунляня скользнул по его лицу. «Он знал, что ты придёшь и разберёшься с этим беспорядком, поэтому успокоился и заключил пари с Шэнь Лянь». Умные люди доставляли столько хлопот, потому что их невозможно было обмануть случайными предлогами. Но, учитывая настроение Син Цунляня, Су Фэнцзы решил промолчать. Он немного ослабил галстук и сказал: «Хорошо, мне нужно видео переговоров между Линь Ченом и Шэнь Лянь». «Я думал, ты всё знаешь», — сказал Син Цунлянь. «Вы никак не можете контролировать всё, так откуда мне знать всё?» — с улыбкой возразил Су Фэнцзы Син Цунляню. Лицо Син Цунляня снова помрачнело, и он замолчал. Вместо этого он достал наушники, положил телефон на подоконник, отступил на два шага назад и прислонился к задней стене. Син Цунлянь так ему доверял, вероятно, чтобы сохранить лицо Линь Чену. Су Фэнцзы тут же надел наушники, открыл видео и, опустив голову, нажал кнопку воспроизведения. В воздухе витал запах дыма, и, немного понаблюдав, Су Фэнцзы невольно обернулся и попросил у Син Цунляня сигарету и зажигалку. Он с нетерпением взял сигарету в руку, закурил и сделал глубокую затяжку. Затем он повернулся к Син Цунляню и сказал: «Пообещай мне, что когда он придёт в себя, будешь с ним бережен». «Вы уверены, что он придёт в себя?» — Син Цунлянь уловил самый важный момент. «Он не станет совершать ничего безрассудного. Шэнь Лянь прекрасно знает, что сможет продолжать играть только тогда, когда Линь Чен будет жив и придёт в себя. Так что, видите ли, ваш консультант Линь тесно связал их судьбы с помощью небольшой техники». Су Фэнцзы повернулся и, глядя на экран, восхищённо произнес: Син Цунлянь докурил сигарету и теперь смотрел на него крайне холодным взглядом. Почувствовав этот взгляд за спиной, Су Фэнцзы беспомощно обернулся и терпеливо объяснил этому человеку, которого только что бросил возлюбленный и который был крайне несчастен: «Я не просто оправдываю Линь Чена. Заключение пари с Шэнь Лянь — это классический переговорный приём. Если другая сторона соглашается на одну мелочь, ей легче согласиться на последующие требования. Он сделал это ради следующей договоренности». — Думаешь, меня всё это волнует? — решительно перебил его Син Цунлянь и возразил: — Почему он это сделал, каким умным и правильным он был, сколько страданий он перенёс и что у него не было другого выбора — думаешь, меня это волнует? Голос Син Цунляня был очень спокойным, с легкой хрипотцой, словно он только что закончил курить, из-за чего он был крайне подавлен. Коридор был тускло освещен, и Су Фэнцзы не знал, как реагировать. «А что тебя волнует?» — невольно спросил Су Фэнцзы. Син Цунлянь слегка опустил голову, приподняв веки. Его взгляд был мрачным и глубоким. Как раз когда Су Фэнцзы подумал, что Син Цунлянь не ответит, он услышал, как тот сказал: «Я забочусь о нём». Полный смысл этой фразы заключался в том, что даже если Линь Чену было всё равно на него и на себя, он всё равно о нём заботился. У Су Фэнцзы перехватило дыхание; он не ожидал, что Син Цунлянь будет таким прямолинейным и откровенным. Размышляя о том, как трудно было Син Цунляню сдерживаться на протяжении всего переговорного процесса, он мог лишь сделать еще одну глубокую затяжку сигареты и сказать: «В этом мире слишком много трудностей, и, к сожалению, ему пришлось столкнуться с некоторыми особенно тяжелыми». Словно подтверждая что-то, как только он закончил говорить, у Син Цунляня зазвонил телефон. Су Фэнцзы, взглянув на экран с надписью «Доктор Ван из больницы Цзы Чи», мгновенно понял, что происходит. Но Син Цунлянь отреагировал еще быстрее. Капитан полиции шагнул вперёд и быстро ответил на звонок, даже забыв о том, что телефон был подключен к наушникам. На другом конце провода был полицейский или врач, которого Син Цунлянь организовал в больнице, и он с тревогой сообщил, что состояние Линь Чена ухудшилось после того, как он заболел, и что, помимо прочего, первый план лечения не дал результатов. Син Цунлянь просто молча слушал, и на мгновение показалось, что он беспомощен и отчаян. Су Фэнцзы молча снял наушники, и Син Цунлянь тоже повесил трубку. Они стояли лицом друг к другу, и Син Цунлянь заговорил первым: «Я еду в больницу». «Тогда я пойду в фармацевтическую компанию Чжоуруй». Су Фэнцзы обернулся и махнул рукой Син Цунляню. «Чжоуруй?» «Вы ведь не думали, что я пришел помочь из-за госпожи Су?» — Су Фэнцзы обернулся и улыбнулся. …… Син Цунлянь не интересовался тем, что собирался делать Су Фэнцзы. Он быстро поехал в больницу Цзы Чи. Расположенная в юго-восточной части Хунцзин, больница в основном занималась лечением психических заболеваний и психологических проблем, и именно это место лечения выбрал сам Линь Чен, сохранив при этом рассудок. Поздней ночью некоторые пациенты, приняв лекарства, впадали в глубокий сон, в то время как другие отказывались принимать медикаменты и вели изнурительную борьбу с душевными страданиями, которые обычные люди не испытывают, такими как галлюцинации и тревога. Но Линь Чен предпочел перенести боль, связанную именно с последним вариантом. В палате двое врачей удерживали сопротивляющегося пациента на кровати с помощью фиксаторов. Син Цунлянь стоял у окна, и звукоизоляция больницы была настолько хороша, что ему казалось, будто он смотрит немой фильм, тихий и иллюзорный. Диагностический кабинет был частично закрыт медицинскими шторами, создавая мрачную и унылую атмосферу. Верхняя часть тела Линь Чена была полностью скрыта светло-голубой медицинской шторой. Он видел какие-то расплывчатые огни и тени. Линь Чен выгнул шею от боли, и его плечи были прижаты к кровати ремнем шириной в три пальца, плотно прижимающим его к плечу. Затем дело дошло до его рук. Наручники безжалостно закрепили на локтях Линь Чена, а затем и на запястьях. Движения доктора были умелыми и неумолимыми. Рука Линь Чена виднелась сквозь щели медицинской занавески. Через эти отверстия он мог мельком увидеть свою собственную руку — руку, которая была ему так хорошо знакома. Однако в этот момент пальцы Линь Чена исказились в неуправляемые, словно отражая его нынешнее состояние муки и страданий. Син Цунлянь был поражен тем, что он вообще смог там стоять. Это действительно казалось чудом. Врач приготовил новую дозу лекарства и приготовился ввести её Линь Чену инъекцией. Возможно, из-за гнетущей тишины, окружавшей их, временами ему казалось, что его душа расщепляется на две или даже несколько частей. Одна его часть ворвалась в палату, в панике выгоняя всех остальных, крепко схватила Линь Чена и притянула его к себе, словно он был отчаянным и страстным мужчиной, которых изображают в телесериалах. Тем временем другая его часть, находясь в другом пространстве, внезапно осознала, что уже переживала подобную сцену. Они словно оказались в тропическом лесу, наполненном едким запахом разложения, скрытом густым дымом битвы. Линь Чен стоял на грани смерти, и Син Цунлянь изо всех сил пытался оттащить его назад. Он держал Линь Чена на руках, давая понять, что не колеблясь будет ему угрожать. Если Линь Чен когда-либо снова поставит безопасность других выше своей собственной, Син Цунлянь поклялся связать его цепью, не позволив Линь Чену сделать ни шагу наружу. Он смутно помнил, как Линь Чен тогда говорил, как сильно он по нему скучает, или что-то в этом роде. Это вызвало в нём одновременно и нежность, и боль в сердце. Однако вскоре он понял, что его мнимые угрозы не имели никакой силы над Линь Ченом в подобных ситуациях. Линь Чен всегда действовал великодушно, проявляя отвагу, в то же время подвергая его той же боли и чувству беспомощности чрезвычайно жестоким образом. Подобные моменты случались и раньше, и, несомненно, они повторятся. В одно мгновение Син Цунлянь почувствовал, будто кто-то заговорил с ним, намекая, что расставание с Линь Ченом может быть лучшим решением. В конце концов, Линь Чен был силен и не нуждался в его защите. Одно лишь его присутствие, казалось, тяготило его. Этот голос, должно быть, принадлежал самой мучительной части его собственной психики. В качестве альтернативы, это могло быть результатом слуховых галлюцинаций, вызванных открыванием и закрыванием двери палаты, когда врач входил и выходил. В любом случае, за этот короткий промежуток времени, прямо у входа в палату, все, что он пережил, казалось ему совершенно нереальным. Он всё ещё слышал голос Линь Чена — голос, о существовании которого он даже не подозревал. Этот пронзительный, оглушительный крик, казалось, выходил за пределы человеческих возможностей, словно его голосовые связки были насильно разорваны и кое-как собраны заново, из-за чего слова стали неразборчивыми. Тем не менее, он едва мог разобрать, что Линь Чен с крайней болью выкрикивал фразы вроде «уходи отсюда». Рука Линь Чена отчаянно металась, словно пытаясь вырваться из постели. Однако рука врача крепко держала шприц и безжалостно вонзилась в руку Линь Чена. Игла проникла глубоко, и жидкость была введена, постепенно успокаивая сопротивляющуюся фигуру на кровати. Доктор вышел из двери, словно намереваясь что-то ему сказать. Однако он едва мог разглядеть движение их губ, не услышав ни звука. Только тогда он вспомнил, зачем он здесь стоит. Несколько часов назад, когда они вышли из здания Чжоуруй, багряное зарево померкло, оставив на горизонте лишь слабую полоску света. Линь Чен лежал в машине скорой помощи и просил побыть с ним наедине некоторое время. Его подчиненные предположили, что Линь Чен, вероятно, хотел сообщить ему какую-то конфиденциальную информацию или договориться о последних приготовлениях. Но только он знал, что это был момент раскаяния Линь Чена и его желание загладить свою вину. Сидя в машине, Линь Чен взял его за руку и с нежностью и лаской сказал: «Мне очень жаль. Независимо от обстоятельств, ты должен пройти через это вместе со мной. Мне также необходимо пройти лечение, как обычному пациенту, чтобы выяснить, могут ли традиционные психиатрические препараты эффективно справиться с психическим расстройством, вызванным этим лекарством. Тебе нужно сосредоточиться на работе и хорошо справляться со всем, но не забывай навещать меня». В этом утверждении не было ничего неправильного — оно было логичным и ясным. Он считал, что если бы не отсутствие светоотражающей пленки на окне машины скорой помощи, в тот момент Линь Чен поцеловал бы его. Он просто наблюдал за Линь Ченом, чувствуя, что что-то не так, но не в силах объяснить, почему. Глава 248 18+ (Примечание переводчика: это немного неожиданная и возможно трудная глава. Она содержит сцены сексуального характера, которые являются не очень похожими на те,что обычно происходят между героями с такими взаимоотношениями как у наших персонажей. Здесь будет перевод именно нецензурной версии главы. Если вы являетесь впечательными людьми,которым подобное приносит не очень хорошие последствия, откажитесь от прочтения. Я постараюсь кратко описать,что здесь произойдёт в начале следующей главы. Сразу скажу,что Линь Чен хоть и болен, всё же находится в сознании,просто его ясная часть немного ускользает. Это можно обкольными путями подобрать под насилие без согласия,но учитывая состояние, характер и все предыдущие характеристики героев это вероятное событие в их жизни.) Син Цунляня похлопали, и он наконец очнулся от спутанных воспоминаний. Он опустил взгляд и услышал, как врач сказал: «Второй план лечения — большая доза хлорпромазина, но подобные препараты для лечения психических заболеваний могут влиять на работу мозга или сердца, и побочные эффекты довольно заметны, но это должно быть одно из самых эффективных средств для лечения подобных заболеваний…» Он не слышал продолжения, вероятно, потому, что Линь Чэнь снова шептал в палате что-то бессвязное. Син Цунлянь изо всех сил пытался понять, что он говорит, но в воздухе было слишком тихо. Эти отрывочные, неясные звуки заполнили пространство, словно вата, вероятно, «я не хочу» или… «Пожалуйста», – эти звуки становились влажными от боли и постоянно расширялись, вызывая у него беспокойство. «…Консультант Линь не отверг этот план…» Три ключевых слова привели его в чувство. Да, после того, как они закончили говорить, Линь Чэнь совершенно ясно выразил желание пройти лечение в больнице «Цзы Чи», даже выбрав своим лечащим врачом хорошо знакомого ему ведущего врача. Линь Чэнь, словно сторонний наблюдатель, быстро обсудил с врачом каждый план лечения и детали и выбрал палату, специально предназначенную для больных шизофренией – он был экспертом в этой области. Но Син Цунлянь не мог понять, как Линь Чэнь мог действовать так спокойно и так ясно всё воспринимать в этот момент. Он потёр лицо, заставив себя отвести взгляд от обстановки в палате и не обращая внимания на голос Линь Чэня. Он спросил: «Вы врач, мне нужно услышать ваше мнение». «В конце концов, это новый тип препарата, о нём вообще нет никакой литературы. Хотя мы можем попробовать заранее разработанный план лечения, это, безусловно, рискованно. Честно говоря, я думаю, мы можем подождать ещё несколько дней, собрать планы лечения по другим случаям, а затем сделать вывод». Син Цунлянь перебил его: «Он хочет поскорее проснуться, и он должен проснуться». На лице врача явно отразилось разочарование, но оно было очень слабым и мимолётным. В конце концов, это была психиатрическая больница, и врачи привыкли к жестокому обращению со стороны родственников. Такой начальник, как он, желающий, чтобы его подчинённый как можно скорее очнулся и вернулся к работе, был просто обычным плохишом». Син Цунлянь подумал про себя с самоуничижительной улыбкой. Но что он мог сделать? Линь Чэнь ясно дал понять, что хочет лечиться, как нормальный человек, и его слова «Не забудь зайти ко мне» были способом надеяться, что Син Цунлянь убедит врачей вылечить его. Только сейчас Син Цулянь понял, что у него нет иного выбора, кроме как принять и поддержать любое решение Линь Чэня. Ведь Линь Чэнь всегда был таким здравомыслящим, верным, превосходным и бескорыстным, что делало его неотразимым. Глубокое чувство утраты и разочарования снова охватило его. Несмотря на то, что вокруг него говорили, Син Цулянь чувствовал себя совершенно одиноким, словно стоял в тёмном и безжизненном мире. Он глубоко вздохнул, не зная, что делать. Линь Чэнь был внутри, он был снаружи; они были так близки, но в то же время казались бесконечно далёкими. В этот момент зазвонил телефон. Он не выключил его, поэтому, когда заиграла фортепианная музыка, он даже почувствовал облегчение. Когда люди потеряны и беспомощны, что-то всегда протягивает им оливковую ветвь, чтобы спасти их – например, работа. Син Цулянь извинился перед врачом, отступил в тускло освещённый угол и ответил на телефонный звонок у стены. Раздался голос Хуан Цзэ: «Син Цулянь, почему здесь Су Фэнцзы?» Он не ожидал, что Хуан Цзэ прозвучит так взволнованно, даже испуганно. На заднем плане раздался звук разбивающегося стекла; короче говоря, эта «высшая борьба за власть» ничем не отличалась от детской ссоры – злость и неразумное поведение были налицо. «Пусть приходит, если хочет, это не моё дело», – ответил Син Цунлянь. «Ты знаешь, что он делает!» Хуан Цзэ был в ярости. «У него нет никакой официальной должности, и он силой вмешивается в расследование!» Хуан Цзэ, как всегда, подчёркивал процессуальную справедливость. «Тогда можете арестовать его», – небрежно бросил Син Цунлянь. На другом конце провода повисла короткая пауза. Син Цунлянь нахмурился, и в следующее мгновение с другого конца раздался очень дерзкий и весёлый голос: «Старик Син, как поживает мой младший брат?» Син Цунлянь поднял веки и посмотрел на палату неподалёку. Врач вводил Линь Чэню новые препараты. Оживлённые фигуры были размыты и нереальны, словно окутаны чёрной пеленой. «Состояние временно стабильно», — ответил он. Су Фэнцзы больше ничего не спросил, а сменил тему: «Раз так, Чжоуруй ждёт очень интересное время. Хочешь пойти со мной?» Син Цунлянь инстинктивно хотел отказать Су Фэнцзы. Он чувствовал, что должен посидеть с Линь Чэнем у палаты в это тяжёлое время, как и советовал Линь Чэнь, как поступил бы любой внимательный влюблённый. Но разум ясно подсказывал ему, что оставаться здесь — самоистязание; в конце концов, их отношения продлились недолго, и эти мучения лишь разрушат их любовь. За стенами больницы стояла тишина. Син Цунлянь повесил трубку, достал ключи от машины и вышел. ... Окно машины было опущено, впуская темноту. Син Цунлянь положил одну руку на руль, другой сжимал сигарету. Восемь или девять часов вечера – ещё один час пик в городе; главные дороги всё ещё были загружены, и неоновые огни за окном, словно прилив, проносились мимо машины. Он включил радио, не напрягая громкость. Ведущий ничего не говорил об этом деле; ночные радиопередачи в основном состояли из песен по запросу и трогательных историй. Ласковые слова ведущей лились рекой, но из-за движения на улице Син Цунлянь не мог расслышать, что она говорит – он всегда любил её, а она нет... Он никогда раньше не слышал, чтобы он был доволен своей любовью. Только тогда Син Цунлянь вспомнил, почему почти никогда не слушал подобные ночные ток-шоу об отношениях. До Линь Чэня он насмехался над подобными программами. Честно говоря, в глубине души он никогда не верил, что сможет найти настоящую любовь. Назовите это отчуждённостью или эксцентричностью, но такой человек, как он, изначально отвергал слишком многое в мире и считал, что смерть в одиночестве – самый подходящий для него конец. Оглядываясь назад, понимаешь, что этот образ одинокого героя был невероятно глупым. Потому, что он встретил Линь Чена. После встречи с Линь Ченом пассажирское сиденье рядом с ним всегда занимал он. Линь Чен был не очень разговорчив; они болтали несколько минут, но их разговор успокаивал лучше, чем нежный джаз в ночи. Он вспомнил, как однажды они возвращались из командировки, проехав всю ночь на машине. Ранним утром даже грузовики на шоссе встречались редко. Ван Чао храпел на заднем сиденье, а Линь Чен, пристегнутый ремнём, сгорбился в сонном положении, болтал с ним. Они обсуждали достопримечательности города, который только что проезжали, трогательные подробности встречи и перегоревшую лампочку дома. Ему нужно было её заменить по возвращении. Он совсем не помнил деталей; помнил лишь, что они много разговаривали, исключительно потому, что Линь Чэнь боялся, что заснет за рулём, поэтому продолжал говорить. Голоса были расслабленными, неторопливыми, зевающими и сонными, постоянно звучащими, одновременно обычными и внимательными. Теперь, когда эти голоса внезапно исчезли, Син Цунлянь почувствовал тревожную пустоту в машине. Он невольно расстегнул воротник рубашки и опустил стекло как можно ниже. Ночной ветерок ворвался в машину, и мысли Син Цунляня вернулись к той поездке. Позже он всё же заехал на стоянку... Куря на парковке, Линь Чэнь пошёл купить две чашки горячего кофе. Свежемолотый чёрный кофе был редкостью на придорожных стоянках, поэтому в основном это был растворимый кофе. Вокруг стояло всего несколько грузовиков. Звезды ярко сияли в ночном небе. Линь Чэнь вернулся с дымящимся бумажными стаканчиками и протянул ему один. На поверхности кофе плавала белая пена, напиток был насыщенным, и от него поднимался пар, как и раньше, когда Линь Чэнь смотрел на него. Они оба отпили по глотку кофе, глядя на бархатистое ночное небо. Возможно, ощущая тепло и умиротворение, никто не произнес ни слова. Син Цунлянь невольно посмотрел на пассажирское сиденье... Опустив взгляд, он почувствовал, что всё ещё видит нижнюю губу Линь Чэня, испачканную кофе, сладкую и блестящую. Именно в этот момент Син Цунлянь внезапно осознал, что Линь Чэнь почти никогда не спит ночью, когда он за рулём; эти слова, кофе, горячий чай и ожидание, пока он курит, были самыми обычными и в то же время самыми необычными формами общения. Он никогда раньше этого не осознавал, а теперь, внезапно утратив, понял, насколько ужасна на самом деле привычка. Син Цунлянь снова почувствовал панику. Он взял телефон и начал бесцельно листать контакты, желая набрать любой номер наугад. Он попытался отвлечься от раздумий, поговорив с кем-нибудь, но прежде чем ему удалось найти кого-то, ему позвонили из химической компании «Гуанхуа». Ван Чао был взволнован, потому что Сяо Чжань добился определённого прогресса в разработке препарата. Инженер-химик взял трубку и говорил ещё долго, используя длинные технические термины, которые Ван Чао слушать было неинтересно. Но чтобы не думать о Линь Чене, он заставил себя записывать информацию и несколько раз перепроверил, всё ли он понял. Этот телефонный разговор продлился около семи или восьми светофоров. Если бы Ван Чао не спросил в конце: «Как дела у брата Чэня?», он, вероятно, смог бы освободиться от воспоминаний. Но его усилия явно провалились. Линь Чен был прав: работы было так много, что он никогда не смог бы её закончить за всю свою жизнь. Он повесил трубку и прибавил громкость магнитолы. Линь Чен был очень добр к Ван Чао, но не потому, что был в него влюблён или любил его. Син Цунлянь это прекрасно знал. Как и пухлый мальчик, который их познакомил, Линь Чэнь обладал врождённым и сильным защитным инстинктом по отношению к этим невинным людям. Когда Ван Чао не слышал... Они также обсуждали образование Ван Чао. Столкнувшись с Линь Чэнем, он также спросил его, недоумевая, не слишком ли наивен и незрел. В тот момент Линь Чэнь нахмурился и задумался на некоторое время, не отвечая сразу на его вопрос. Он подумал, что Линь Чэню, возможно, будет неловко критиковать его в лицо, но несколько часов спустя, поздно ночью, Линь Чэнь вручил ему книгу под названием «Психология ненормальных детей». Поля были покрыты яркими наклейками, а многие отрывки были специально отмечены. Они сидели у окна, и Линь Чэнь перелистывал страницы одну за другой... Он объяснил ему ряд вопросов, например, что такое психологический возраст, словно настойчивый старый учёный, но при этом очаровательно серьёзный. Настольная лампа тускло светила жёлтым светом, весенний ветерок дул нежно, а свет и тени реки падали на лицо Линь Чена. Син Цунлянь подумал, не влюбился ли он в Линь Чена в тот самый миг, сам того не осознавая. Он продолжал думать, пока во рту не пересохло, и лишь тогда понял, что сигарета в его руке догорела, а на брюках осталась кучка пепла. Он выбросил окурок и собирался закурить новую, когда красный свет впереди сменился зелёным, и он выехал на небольшую дорогу, приютившуюся в жилом районе. Многие магазины по обе стороны улицы были закрыты, но ночной магазинчик только что открылся. Он находился совсем рядом с их домом; бесчисленное количество раз по утрам они с Линь Ченом приходили сюда бок о бок завтракать. Их общие воспоминания были так же сильны, как утренний туман на юге. Линь Чен всегда знал, где найти лучший завтрак. Хотя он любил поспать подольше, время от времени Линь Чен, как ни странно, будил его рано утром. Они бродили по улицам и переулкам, попадая на шумный рынок, ожидая соевого молока или покупая лапшу вместе с рано встающими стариками. Например, на этой улице Наньлинь пекли лучшие паровые булочки во всем Хунцзине; Линь Чен любил булочки с розовой фасолью. Он предпочитал говядину карри, и они покупали по две штуки и съедали их на ходу. Обочина дороги была обсажена ароматными камфорными деревьями, а в конце улицы висели деревянные вывески пунктов проката – все эти образы приходили ему на ум. Тогда он считал совершенно нормальным, что друзья идут вместе, чтобы позавтракать; теперь это казалось невероятно глупым. Почему Линь Чен всегда заранее знает, где можно вкусно поесть? Почему Линь Чен никогда не называет его как называется Ван Чао? Почему, независимо от расстояния, Линь Чен предпочитает идти пешком, а не ехать на машине? Ответы на эти вопросы наполняли сердце Син Цунляна сладостью. Потому что Линь Чен любил его и хотел проводить с ним больше времени, вот и всё. Син Цунлянь не смел курить, чувствуя, что малейшее движение разрушит картину перед ним. Линь Чен не любил острую пищу, но был готов съесть с ним острых раков; Линь Чен ненавидел поздно ложиться спать, но оставался всю ночь, смотря с ним спортивные состязания; Линь Чен напоминал ему пристегнуть ремень безопасности и всегда откручивал крышку, прежде чем дать ему воды… Все эти детали были слишком очевидны и очевидны. Он наслаждался привязанностью и заботой, выходящими за рамки дружбы, но при этом совершенно не осознавал этого, как полный дурак. Место встречи было уже совсем близко, и Син Цунлянь чувствовал… Он больше не мог думать; иначе бы он бросил всё, развернул машину и помчался обратно к Линь Ченю. Он потушил сигарету, нашел свободное место на обочине дороги и решил пройтись пешком. Ночь в шумном центре города подходила к концу. Магазины, где продавали молочный чай, начали закрываться, в пекарнях висели объявления о 20%-ной скидке на всё, а автобусные остановки были переполнены парами. Он был окружен пешеходами, направляющимися домой, толпы людей суетились и переплетались, на каждом лице под яркими неоновыми огнями магазинов читались усталость и радость. Син Цунлянь шёл вперёд, держа руки в карманах, проходя мимо бесчисленных пар. Девушки нежно обнимали парней, а парни держались друг за друга… Девушки целовались, лучшие друзья подшучивали друг над другом. Люди говорили обо всем на свете — об одежде, обуви, работе, любовниках — какофония заполняла темноту. Но от Линь Чена не было ни слова. Он ответил на другой звонок; его подчиненный докладывал о последних результатах расследования дела о наркотиках. Фармацевтическая компания «Чжоуруй» отказалась сотрудничать, и они не смогли добиться никаких прорывов. Син Цунлянь ответил формально, сказав звонившему, что скоро будет. Но как только он повесил трубку, он огляделся и вдруг понял, что мир потерял все краски; одиночество пронизывало его до костей, ужасая. Он даже почувствовал, что как бы сильно Линь Чен его ни любил, он, возможно, больше не сможет пережить подобный момент — слишком мрачно, слишком одиноко, слишком больно. Он чувствовал себя как ребёнок, внезапно отвыкший от грудного молока и потерявший смысл жизни. Он потрогал карман; сигарет в коробке не было. Он был вынужден идти к небольшому киоску с сигаретами на улице. Старик открыл свой чемодан под уличным фонарем, тусклый свет рассеивался вниз. Он присел, чтобы выбрать сигареты, рядом с парой, выбирающей украшения. Мальчик спросил девушку, почему она заставила его так долго ждать, а девушка ответила, что ей пришлось подождать, пока родители уснут и она закончит краситься, прежде чем осмелиться выскользнуть. «Я люблю тебя, как бы ты ни выглядела», — сказал мальчик. «Тебе бы я не понравилась без цветных контактных линз и накладных ресниц», — весело ответила девушка. Син Цунлянь невольно повернул голову. Девушка рядом с ним была сильно накрашена, словно светилась в ночи. Возможно, он слишком долго смотрел на неё, потому что девушка указала на него и сказала парню: «Видишь?» «Ты мне не доверяешь». «Дело не в доверии к тебе, а в моём тщеславии. Я хочу каждый день выглядеть перед тобой как можно лучше». Син Цунлянь отвёл взгляд, чувствуя, что между ним и Линь Ченом никогда не произойдёт подобного разговора. Линь Чен всегда терпел и заботился о нём, как о вежливом незнакомце, а то, что происходило рядом с ним, было обычным разговором между парами. Он больше не хотел слушать, взял сигарету, спросил цену и начал платить. Мальчик всё ещё мучился из-за вопроса о макияже, а затем спросил девочку: «А что, если ты заболеешь, и я не смогу о тебе позаботиться? Что, если ты состаришься или будешь принимать эти лекарства, от которых люди сходят с ума?» «Я буду краситься, даже когда буду болеть. Я умру, когда состарюсь. И если я приму эти лекарства и сойду с ума, тебе нельзя будет ко мне приходить. Если тебе будет больно, мне тоже будет больно. Убирайся от меня как можно дальше!» Девочка сердито топнула ногой, как кошка, которой наступили на хвост. Рука Син Цунляня, собиравшего мелочь, остановилась. Он уставился на иссохшие пальцы старика, всё его тело застыло. «Тебе нельзя ко мне приходить», — сказала девушка рядом с ним. А что сказал Линь Чен? Что сказал Линь Чен? Руки Син Цунляня задрожали. Он всегда знал, что Линь Чен любит его. Линь Чен любил его, когда он целовала его, любил его, когда умирал, и даже любил его, когда решил ввести себе наркотик. Но глубину любви было слишком трудно измерить. Раньше он думал, что это просто глубокая привязанность, которую он никогда не сможет отплатить. Но в этот момент, под этим обычным уличным фонарем, слушая историю самой обычной пары, он вдруг осознал, насколько глубока была любовь Линь Чена к нему, словно приливная волна, обрушившаяся на него. На какое-то время у него в ушах звенело, слова Линь Чена постоянно отдавались эхом. Линь Чен сказал: «Ты должен пройти через это со мной», — сказал он, — «Ты должен усердно работать и хорошо решать проблемы», — он также сказал… «Ты должен помнить, что нужно прийти ко мне». Это была не девушка, которая говорила: «Тебе нельзя приходить ко мне», а скорее: «Ты должна помнить, что нужно прийти ко мне»… Син Цунлянь наконец понял, что было не так с этой фразой. Если бы он сам сошёл с ума и потерял человечность, первое, что он сделал бы, это оттолкнул бы Линь Чена, отказавшись предстать перед своим возлюбленным в таком отвратительном состоянии. Но Линь Чен слишком сильно заботился о нём. Даже в тот момент Линь Чену пришлось подавить инстинктивный страх выставить напоказ свою мерзость и тщательно обдумать, что для него лучше. Не отталкивать его, а использовать оставшееся время, чтобы изо всех сил поддержать его эмоционально в это трудное время. Линь Чен хотел, чтобы ему стало лучше, хотел дать ему надежду, и поэтому действовал невероятно сильно. Он выбрал путь... …Погруженный во всё это, он принимал всё как должное. Но что в этом мире действительно принимается как должное? Он шёл против потока людей, проталкиваясь сквозь толпу. Впервые в жизни у него дрожали руки, и ему даже пришлось несколько раз пытаться вставить ключ от машины. Он выключил телефон и отчаянно вдавил педаль газа в пол, надеясь, что не вышел за пределы палаты. Ночь была совершенно тёмной. Он превратился в пойманного зверя, сошедшего с ума. Всё вокруг заполняло пространство, и у него не было другого выхода, кроме как бежать. Машина мчалась по улицам, потом он бежал по коридорам,достигая нужной палаты, время и пространство сжимались бесконечно. Он запер дверь, выключил свет и задернул шторы — всё было совершенно тёмным. Он сердито посмотрел на человека на больничной койке. Линь был в полном бреду, его глаза были полны безумия. Веревка сдавливала его рот, не давая открыть его, но он продолжал дрожать и сопротивляться, слюна капала изо рта. «Зачем ты это делаешь со мной?» Син Цунлянь испытывал невыносимую боль. Агония заставила его без колебаний забраться на кровать. Он укусил Линя за шею, а другой рукой развязал веревки, которыми был связан Линь. Мужчина на кровати быстро вырвался, словно желая избить или убить его, но Син Цунлянь предпочел бы, чтобы Линь Чен убил его; смерть вместе была бы лучшим возможным концом, освобождением от этого кошмара. Он силой поднял руки Линя над головой и крепко привязал их к железному каркасу у изголовья кровати. Тело Линя выгнулось в болезненную дугу. Син Цунлянь почувствовал, что этого недостаточно; он силой стянул с Линя больничную рубашку, а затем и нижнее белье. Он развязал кандалы, связывавшие Линь Чена, но инстинкты заставили Линь Чена сопротивляться еще яростнее. Син Цунлянь стянул с Линя трусы до колен, затем схватил его за лодыжку. Он знал, что для безумца достаточно будет лишь чистой силы. Воздух наполнился всхлипами Линь Ченя. Син Цунлянь наконец развязал веревки, связывавшие руки Линя, расстегнул его рубашку и страстно поцеловал. Прижимаясь всеми частями тела к телу человека под ним. Ощущая его физиологические реакции,его температуры,его импульсы. «Убирайся… убирайся!» Тело Линь Ченя под ним раскалилось. «Кому ты говоришь убираться отсюда?» Он прижал голову, спустил штаны, наклонился к лицу Линя, усилил давление и снова спросил: «Кто я? Кому ты говоришь убираться?» «Уходи! Уходи!» — Линь Чен мог издавать только бессвязные звуки. Син Цунлянь тоже чувствовал себя совершенно безумным, пытаясь найти определённые ответы в этом иррациональном мире: «Кто я? Зачем ты хочешь, чтобы я ушёл?» Он дважды мастурбировал, плотно прижимая свой член к члену Линя; оба были горячими и твёрдыми. Линь Чен дрожал, бормоча механическим, или, возможно, глубоко запрятанным, незабываемым тоном: «Син Цунлянь… Син Цунлянь… Син Цунлянь… Син Цунлянь…» Неразборчивый звук, вырвавшийся из уст Линь Ченя, заставил Син Цунляня задохнуться. Он не понимал ни отголосков своего разума, ни чужой человеческой души. Он не знал, насколько важен он для того,кто был под ним, что даже когда тот снова погрузился в пучину душевного хаоса, он не смел забыть его имя. Он потянулся за мазью, которой обрабатывали связанные и ушибленные участки тела Линь Хуня, выдавил её кое-как и, нанеся мазь пальцем, с силой ввёл её в анальное отверстие Линь Хуня. Линь испытывал странную боль, его тело скрючивалось, голова сильно тряслась. Его губы коснулись лица Син Цунляня, когда он услышал, как Линь сказал: «Син Цунлянь… Син Цунлянь, уходи…» Син Цунлянь понимал, что сейчас он не может уйти. У него были вопросы, на которые ему непременно нужно было получить ответы; ответ был слишком душераздирающим, но он нуждался в нём. Он не смел смотреть Линю в глаза и мог лишь отдернуть пальцы, снова надавив на Линя и наклонившись к его лицу самым холодным, бессердечным тоном, произнеся: «Со мной ты можешь быть совершенно своевольным, эгоистичным и неразумным. Я бы даже умер с тобой, если бы тебе было наплевать на свою жизнь. Я просто хочу, чтобы ты ответил на мои вопросы, просто скажи мне правду». Говоря это, он больше не мог сдерживаться, его голос дрожал от насьупающих рыданий: «Пожалуйста, скажи мне правду». Казалось, его мольбы подействовали, или, возможно, слёзы, падающие на лицо консультанта, действительно привели его в чувство. Линь остановился, безучастно глядя на него. «Чего ты от меня хочешь?» — спросил он, прижимаясь гениталиями к груди Линя. «Не смотри на меня». В этот момент молчания взгляд Линя был душераздирающим. «Ты не хочешь чтобы кто на тебя смотрел?» — снова спросил он. «Син Цунлянь… Син Цунлянь, не смотри на меня… Син Цунлянь, не смотри на меня так!» — рыдал Линь, как ребёнок, совершивший ошибку, крайне взволнованный и обезумевший. — «Син Цунлянь меня не полюбит... Син Цунлянь может меня не полюбить таким…» Каждый произнесенный слог словно пронзал его сердце ножом. Все грубые действия Син Цунляня прекратились, даже сердце, казалось, перестало биться. Линь был полностью раздет, они были лицом к лицу обнаженные, вокруг царил беспорядок, но он потерял всякую способность действовать. Примерно через полминуты, а может и через неопределенное время, Син Цунлянь почувствовал, как кровь медленно возвращается к его конечностям. Он не понимал, что делает. Он приподнялся на локтях, поцеловал Линя в щеку, ослабил веревки у изголовья кровати и слез с Линя. В тот же миг Линь внезапно схватил его и чистым, отчетливым, неразборчивым, мучительным голосом, полным первобытного человеческого желания любви и секса, сказал: «Входи... садись сверху...» Голос Линя был полон страха, но ее глаза сияли неистовой любовью. Син Цунлянь снова был охвачен неопределенным горем. Он крепко обнял Линя, благоговейно подчиняясь его приказу, и глубоко проник в тело Линя. Это был мир невыносимой боли и неоспоримой скованности, подобно сердцу Линь Ченя, не предлагавший иного решения, кроме как разорвать его на части. Линь задыхался от агонии, его тело корчилось от боли, он стонал, кричал, снова и снова умоляя: «Выходи!» и «Пожалуйста!» Син Цунлянь не испытывал удовольствия от секса, но чувствовал, что этот мучительньное соеденение идеально подходит для таких безумцев, как они. Он всё глубже и глубже вталкивал свой пенис в тело Линя. «Ах… ух…» Голос Линя уже охрип, он не мог связно говорить, «Я люблю тебя… я…» Син Цунлянь страстно поцеловал его в шею, думая, что, приняв его внутрь себя, им больше никогда не придётся так страдать. Он никогда не понимал Линь Ченя. С того момента, как Линь Чен появился на его пороге, он так и не понял его по-настоящему. «Скажи мне правду, скажи, о чём ты думаешь!» Он резко вытащил свой член, схватил Линя за волосы и серьёзно решил его допрашивать. «Я… мне больно… мне так больно…» Слезы навернулись на глаза Линь Ченя, «Син Цунлянь…» «Скажи мне!» — взревел он. Линь вскрикнула почти от боли: «Я люблю тебя. Я не хочу быть с тобой друзьями или коллегами. Я хочу быть с тобой». «Продолжай!» Он снова силой вонзил его в тело Линя. «Почему ты меня любишь? Как ты можешь не знать, что я тебя люблю? Моя жизнь так плоха, я встречал столько плохих людей, я могу умереть в любой момент, в любом месте! Влюбись в меня скорее, иначе я не доживу до этого дня». Линь Чен испытывал сильную боль, не мог чувствовать никакого удовольствия, и все его слова были бессвязными и нелогичными. «Я умру, я скоро умру… Когда я умру, ты не узнаешь, что я когда-либо любил тебя так сильно… Хорошо… Это хорошо…» Син Цунлянь прекрасно понимал, что если бы Линь был в здравом уме, он никогда бы не услышал этих слов,и поэтому его сердце невыносимо болело, но он мог лишь вставить свой полностью эрегированный орган в тело своего обезумевшего любовника, не находя другого выхода. «Я люблю тебя, ты не можешь знать наверняка, но Сун Шэншэн мертв, даже такой хороший человек, как он, мог умереть, я ничего не могу с этим поделать, я правда ничего не могу с этим поделать… Я хочу попытаться, я правда хочу попытаться… Я не должен этого делать, но я правда ничего не могу с этим поделать, я люблю тебя!» Линь Чен укусил его за плечо от боли. У Син Цунляня во рту был привкус крови и слез: «Прости… Я не знаю… Я правда не знаю…» Он крепко обнял его, чувствуя себя ещё более беспомощным и напуганным, чем тот. Помимо того, что он постоянно повторял «Я люблю тебя» и «Прости», он был неуклюжим и не знал, что ещё делать. «Я не хочу этого делать. Я тебя не бросил. Шэнь Лянь не может умереть… Я не могу умереть, она тоже не может умереть, но у меня нет выбора. Я действительно не могу придумать другого выхода… Как я мог быть такой глупым… Как я могла быть такой глупым…» Линь Чен начал бить руками по голове, словно погрузившись в свои мысли. «Не причиняй себе боль, не грусти. Я такой глупый такой глупый». «Я знаю… Прости, мне очень жаль… Я знаю, ты сделал все, что могл…» Син Цунлянь схватил Линя за руку, охваченный стыдом за эту мимолетную мысль о расставании. «Но я действительно не знаю, что делать. Что во мне хорошего? Я совсем не хорош. Я убил столько людей. Я тоже глупый и эгоистичный. Спасибо… спасибо тебе огромное…» «…Это слишком сложно. Он должен был бы лелеять его любить его до одержимости, но что бы он ни делал, это никогда не сравнится с любовью Линь Ченя к нему. Он остановился, нежно целуя ресницы Линя. Он пытался замедлить движения, но чувствовал, что только боль может всё исправить. Линь Чен обхватил его ногами, крепко прижал к себе. Каждый раз, когда Линь говорил «Я люблю тебя», его движения становились всё более неистовыми. Они переплелись, целовались, занимались любовью, как животные. Люди по своей природе звери; разум давно утратил свою функцию. «Син Цунлянь, мне так жаль!» В конце концов, Лин закричал, собрав последние силы, голос его был хриплым, сердце разрывалось. В тот момент…» Син Цунлянь понял, что полностью сдался Линь Чен, совершенно побежден. У него не было другого выбора, кроме как остаться с Линь Ченем до самой смерти. Глава 249 (Краткое пояснение прошлой главы,которую вы могли пропустить. Син Цунлянь не может смотреть на страдания Линь Ченя и договаривается с Су Фэнцзы поехать в Чжоуруй разобраться с некоторыми вещами. По дороге туда ему постоянно приходит в голову образ и воспоминания связанные с Линь Чэнем,в каждым анализе этих повседневных мелочей капитан Син понимает как тот его любит. Он не может справиться со стрессом и хочет закурить,сигарет не оказывается. Он останавливается около одного продавца и выбирая себе сигареты,слышит диалог молодой пары. Те, обсуждают повседневность, и Син спокойно их слушает, пока девушка из пары не говорит,что не хочет,чтобы её парень приходил к ней если будет болеть, из-за того,что будет плохо выглядеть. Тут на это в голове капитана накладываются слова Линя о том,что тот хочет,чтобы тот был с ним,даже когда он будет сходить с ума - ещё один акт любви,не смотря на своё достоинство он готов показать себя в самом неприглядном образе. В голове Цунляня щёлкает,он бегом возвращается к машине и направляется обратно в больницу в палату к Линь Ченю. Син Цунлянь сходит на мысли,что его любовь к Линь всегда будет слабее чем любовь Линя к нему. В итоге сам немного теряя рассудок под крики сходящего с ума Линь Ченя они сходятся в сексуальном действии. И вот от боли и резких вопрос Цунляня Линь Чен отвечает на эти самые вопросы и говорит некоторые разрушающие вещи. Но,если когда Цунлянь в первый раз уезжал он думал,что возможно из-за жертвенности и этих проблем им придется расстаться,то соединяясь телом со своим возлюбленным ясно и точно осознаёт,что никогда его не бросит и будет готов умереть с ним. Ещё до вот этого схождения с ума,Линь Чен сразу же после принятия вещества выбирает себе больницу и лечение,и говорит Цунляню,чтобы тот следовал за ним и никогда не бросал. Эти ребятки оба безумные и вместе с этим нежные) Линь Чен лежал на больничной койке, казалось, крепко спал или находился в полукоматозном состоянии. Син Цунлянь обнял Линь Чена за талию, одной рукой обхватив его бок, а другой — поясницу. Нежный пот покрывал кожу Линь Чена от шеи до плеч. Они плотно прижались друг к другу; их прикосновение было липким, влажным и теплым, даря настоящие ощущения. Запахи пота, крови и воздуха были столь же реальными. Син Цунлянь откинул пряди черных волос Линь Чена и наклонился, положив подбородок на изгиб его шеи. Он несколько раз поцеловал Линь Чена в щёку, от затылка до висков, от шеи до макушки. Честно говоря, ни один из них сегодня не принимал душ, поэтому запах был неприятным, но эта неряшливость создавала ощущение реальности. Син Цунлянь необъяснимо вспомнил тот момент, когда впервые за всю свою жизнь заплакал от отчаяния. Он не мог вспомнить точную причину этого события, но основная причина заключалась в том, что родители посчитали необходимым отпустить плюшевую уточку, которую он обнимал с детства. Потому что та утка была грязная и старая, с торчащими кусками хлопка и множеством следов ремонта. Но он чувствовал себя в безопасности, только когда во сне обнимал эту грязную и изношенную утку. По этой причине его родители прочитали множество книг о привязанности у детей, перепробовали многочисленные методы, описанные в этих книгах, и даже водили его к психологу, но ни один метод не смог решить проблему его привязанности к потрепанной утке. Шло время, и однажды, вероятно, из-за того, что он избил одноклассника или по какой-то подобной причине, отец больше не мог этого терпеть и заставил его выбросить утку. Конечно, прямой связи не было, но для разгневанных родителей было крайне важно найти самый эффективный способ наказать своего сына. Вечер был очень пасмурный, когда отец, в присутствии матери, отвёл его прямо к озеру. Они поплыли на лодке к центру озера, мать держала его на руках, а отец запустил утку в воду. Это была для него совершенно душераздирающая картина. Холодные осенние и зимние ветры, синяя, мрачная вода озера и его любимая вещь постепенно погружались в воду. Он до сих пор помнил каждую рябь на воде в тот момент. Потеря чувства безопасности была чрезвычайно болезненной для каждого ребенка, особенно когда речь шла о его самой любимой игрушке. В тот момент он почти хотел прыгнуть в реку вместе с уткой. Если бы не мама, которая его держала, он мог бы погибнуть прямо там. Ещё более вопиющим было то, что, когда они вернулись на берег, отец ударил его по лицу и сказал ему такие вещи, как: «В твоей жизни будет много вещей и людей, которых ты любишь, но однажды все они могут уйти!» «Даже ваши родители умрут, поэтому вы должны научиться брать на себя ответственность за свои ошибки!» «Кроме себя, вы ни на что и ни на кого не можете полагаться!» Отец произносил множество похожих, хаотично сплетенных слов, настойчиво пытаясь его чему-то научить. Для шести- или семилетнего ребенка это было похоже на глубокий философский вопрос. Он хватался за свой нос, ощущая насморк и слёзы, ничего не понимая, чувствуя только боль. Долгое время после этого он был погружен в эту боль. Восстановление шло очень медленно, но в конце концов он поправился. Позже его отец извинился за свою вспышку гнева, а мать сказала, что хотела сделать это уже давно. Позже он рассказал об этом инциденте Линь Чену. В то время у них ещё не было романтических отношений, поэтому, конечно, он хотел услышать совет консультанта Линя, как распутать свой эмоциональный клубок или получить надлежащий психологический анализ ситуации. Однако Линь Чен долго молчал и наконец сказал, что в мире не так много объяснений, но для человеческого разума рост всегда сопровождается болью. Это была неизменная теория Линь Чена. Сладость притупляет чувства; только боль даёт ощущение реальности. На самом деле Син Цунлянь давно чувствовал, что ему больше не нужно расти. В конце концов, он на пенсии, и общество не должно предъявлять слишком высоких требований к "пожилым" людям. Но теперь, вспомнив слова Линь Чена, он невольно крепче обнял человека в своих объятиях. Всего мгновение назад, насладившись долговременной сладостью и счастьем любви, он наконец испытал невыносимую боль, которую терпят обычные люди. Боль разлуки, боль понимания и даже просветление — всё это несло в себе ощущение боли. Но все эти невыносимые переживания постоянно расширяли границы сознания. В этом не было ни смысла, ни смысла одновременно. Син Цунлянь подумал, что если бы Линь Чен не спал и они беседовали, консультант Линь наверняка бы его так же просвещал. Его беседы были бы скучными, научными и ясными, и он не смог бы устоять перед желанием поцеловать его. Син Цунлянь поцеловал сухие и потрескавшиеся губы Линь Чена, от которых все еще исходил легкий запах крови. Он встал и начал одевать Линь Чена. Линь Чен послушно вёл себя как марионетка. Син Цунлянь обнял его и не смог сдержать беспомощного и самоироничного смеха. На самом деле, таких извращенных и абсурдных теорий было не так уж много. Все эти слова, призванные исцелить душу, были призваны дать проблеск надежды тем, кто впал в отчаяние. Было трудно продолжать, но они должны были продолжать. …… Поздно ночью таксист Сяо Чжан получил странную просьбу возле больницы Цзы Чи. Пассажир стоял на обочине дороги и только сев в машину, упомянул, что хочет поехать на море в соседнюю провинцию. Для любого водителя новость о таком дальнем путешествии поначалу вызывала радость, но затем часто возникала мысль отказаться. Работа на расстоянии означала высокий доход, но ситуация, когда мужчина держа другого человека перед психиатрической больницей, была, безусловно, ненормальной. Однако Сяо Чжан допустил ошибку, позволив пассажиру сесть в машину первым, прежде чем спросить о пункте назначения. Разница во времени дала пассажиру возможность назвать цену, и одной предоплаты было достаточно, чтобы Сяо Чжан не смог отказать. В конце концов, работая таксистом, много чего повидал и пережил. Без смелости не поедешь по ночным дорогам. Сяо Чжан взял деньги и решил, что если пассажир упомянет какую-нибудь отдаленную проселочную дорогу, он категорически откажет. Но на протяжении всей поездки человек на заднем сиденье не доставлял никаких хлопот. Помимо того, что он назвал адрес, мужчина с короткой стрижкой казался погруженным в свой собственный мир, мрачный и замкнутый. Время от времени он наклонялся, чтобы поцеловать человека в своих объятиях, а иногда бесцельно смотрел в окно. В его глазах читались скрытое беспокойство, неуверенность и необъяснимое чувство спокойствия. Ночь сгущалась, и количество автомобилей уменьшалось. У Сяо Чжана даже возникло подозрение, что человек, которого он держал на руках, мог быть трупом, поскольку завернутая в одеяло фигура почти не двигалась. Но он также прекрасно слышал слабые и мучительные звуки, доносившиеся с заднего сиденья, не в силах определить, мужской они или женский. Звуки были отчаянными, как альтернативная музыка, которую крутили только по ночному радио. Всякий раз, когда человек в объятиях мужчины начинал сопротивляться, тот крепко обнимал его, почти беспомощно утешая поцелуями. Кроме этого, казалось, он ничего больше не мог сделать. Жуткая ситуация на заднем сиденье сохранялась на протяжении всей поездки. Когда они съехали с автострады и прибыли в город Лоухай, Сяо Чжан даже задумался, не лучше ли было бы остановить такси прямо перед полицейским участком. Однако, когда они проезжали мимо участка, мужчина на заднем сиденье, похоже, предугадал его намерения и показал ему свой полицейский значок. В тот миг, когда Сяо Чжан увидел значок, напряжение, которое он испытывал на протяжении всей поездки, наконец-то спало. Полиция всегда внушала людям чувство безопасности и могла объяснить любые странные и незаметные явления. Он не удержался и завел разговор с человеком на заднем сиденье, спросив, почему они едут поздно ночью, а не на служебном автомобиле. «Это вас не касается». Так ответил мужчина на заднем сиденье, как всегда, сохраняя спокойствие. Сяо Чжан опустил окно. С одной стороны было кромешное море, а с другой — множество ослепительных курортных отелей. Он свистнул в свисток, который подхватил морской бриз. Но внезапно он услышал низкий голос с заднего сиденья: «Пожалуйста, закройте окно». Инстинктивно он взглянул в зеркало заднего вида и заметил, что одеяло на заднем сиденье развевается на ночном ветру. Воспользовавшись этим случаем, он наконец увидел человека, которого полицейский все это время держал — это был мужчина. Сяо Чжан чуть не засвистел. Он перевез душевнобольного человека от входа в психиатрическую больницу до побережья, преодолев сотни километров. Опыт работы таксистом в ночную смену был поистине богат, и ему, возможно, даже доведется столкнуться с мелодраматическими историями, например, о влюбленных, прыгающих со скал. Стоит ли ему спасать их в такой ситуации? Скучая, подумал про себя Сяо Чжан. Следуя указаниям навигатора, он сделал несколько поворотов и наконец прибыл в местность, где не было даже уличного освещения. Шум ветра усилился, заглушая шум волн. Кроме узкой полосы дороги, освещенной его фарами, он почти ничего не видел. Но, исходя из его предположений, это нельзя было считать отдаленной проселочной дорогой, потому что здесь даже дороги не было. Сяо Чжан невольно обернулся и сказал: «Господин, эта дорога слишком уединенная. Вы уверены, что хотите продолжать? Боюсь, у меня закончится бензин». Другой человек, казалось, мгновенно понял его мысль и просто сказал: «Не волнуйтесь, мы заправимся, как только доберемся до места назначения». Кто знает, какая заправка окажется посреди пустыни! Но возвращаться назад было бы слишком нерешительно. Сяо Чжан мог только стиснуть зубы и продолжить путь. Проехав некоторое время, Сяо Чжан внезапно обнаружил, что навигационная система его телефона уже давно не издавала ни звука. Почувствовав, как по спине пробежал холодок, он посмотрел вниз и увидел, что в правом верхнем углу экрана телефона нет сигнала. В душе он проклял свою удачу. Казалось, его мольбы к небесам остались без ответа, а его мольбы к земле — безрезультатны. Сяо Чжан покрылся холодным потом и сказал: «Господин, мне нужно содержать семью. Есть что-то, чего вы не можете понять…» Не успел он договорить, как его прервали. «Впереди санаторий», — сказал мужчина на заднем сиденье. «Он довольно необычный и оборудован соответствующими мерами безопасности, поэтому сигнал сотовой связи в этом районе блокируется». Сяо Чжан был ошеломлен. «Э-это… Должно быть, что-то на высоком уровне, верно?» После этих слов он почувствовал, что что-то не так. Кто бы сразу раскрыл местоположение секретного места? Это не соответствовало сценам, показанным по телевизору. Поэтому он тщательно обдумал ситуацию и попытался проверить почву. «Смогу ли я вернуться домой? Буду ли я…» Мужчина на заднем сиденье нахмурился. Сяо Чжан тоже посчитал свой вопрос довольно бессмысленным, но собеседник, сохраняя спокойствие, терпеливо ответил: «Нет, не поедешь». Хотя ответ был коротким, серьезный тон значительно успокоил Сяо Чжана. Напряжение, сковывавшее его разум, спало. Сдерживая свою болтливость, свойственную таксисту, на протяжении всей поездки, он нажал на педаль газа, достал сигарету и засунул одну за ухо. Он не осмелился закурить, боясь, что человеку на заднем сиденье это не понравится. «Вы меня очень напугали, едете так поздно ночью. Вы везете своего любимого человека на лечение? Что случилось? Это место похоже на те, что описаны в романах, где работают известные специалисты по традиционной китайской медицине?» Он взглянул в зеркало заднего вида. Джентльмен на заднем сиденье покачал головой, отрицая его догадки. Затем он, естественно, протянул руку к Сяо Чжану. Инстинктивно Сяо Чжан передал ему сигарету, засунутую за ухо, не опасаясь, что это может показаться другому человеку неуместным. Но джентльмен ничуть не возражал и сам закурил сигарету. Мерцающая искра осветила профиль мужчины, придав ему невероятно унылый вид. Сяо Чжан заметил, что его другая рука по-прежнему крепко сжимает одеяло, отчего костяшки пальцев побелели и даже задрожали. «Так зачем вы туда едете?» — повторил Сяо Чжан вопрос, заданный ранее. «Потому,что я могу». Глава 250 Сяо Чжан считал, что богатые люди никогда не умеют говорить как следует. Продолжить разговор было просто невозможно. Когда указатель уровня топлива приблизился к критической отметке, Сяо Чжан увидел сторожевую будку. Возможно, из-за темноты будка словно возникла из ниоткуда, излучая мрачный белый свет в безлюдной глуши. Он резко нажал на тормоза, но мужчина на заднем сиденье, словно предвидя его реакцию, уже крепко держался за педаль тормоза, оставаясь совершенно неподвижным. Сяо Чжан посмотрел вдаль и увидел расплывчатые тени зданий, сливающиеся с темнотой и делающие их неразличимыми. В его голове мгновенно всплыли различные городские легенды, отчего его нога на педали газа задрожала. В этот момент пустую равнину внезапно наполнил рев моторов. Сяо Чжан быстро отпустил педаль газа, и в зеркало заднего вида увидел два быстро приближающихся шлейфа пыли. По мере приближения он ясно разглядел два внушительных черных внедорожника. Такси зажато между двумя сильно модифицированными автомобилями, словно тонкая начинка в гамбургере, и выглядит довольно жалко. Только тогда Сяо Чжан вспомнил о разговоре с мужчиной на заднем сиденье об уровнях безопасности. Он понял, что порядок охраны и охранников поменялся местами, и разница в строгости была просто колоссальной. Сяо Чжан чуть не выругался вслух. Он был всего лишь ночным таксистом, который останавливался по зову. Он надеялся заработать немного денег на молоко для своего ребенка, оплачивая эту междугороднюю поездку. Зачем ему пришлось участвовать в этой контртеррористической операции посреди ночи? Однако, к его удивлению, два внедорожника не собирались останавливаться и не планировали проводить никаких проверок безопасности. Сяо Чжан огляделся по сторонам, чувствуя себя совершенно озадаченным. Затем с заднего сиденья раздался успокаивающий голос. «Всё в порядке. Продолжайте движение». «Непринужденно», — сказал его пассажир. Сяо Чжан тяжело сглотнул. Он по-прежнему считал, что так небрежно уезжать было бы неуместно, но когда босс говорит, ты либо подчиняешься, либо умираешь. Он резко нажал на педаль газа. После того как он ускорился, две машины охраны даже не пытались его догнать. Они просто следовали за ним на расстоянии. Сяо Чжан вздохнул с облегчением и внезапно почувствовал странное чувство уверенности. Следующим контрольно-пропускным пунктом был пост охраны, где дежурили хорошо вооруженные сотрудники службы безопасности, стоящие в полный рост. Сквозь перекладину и при свете уличных фонарей Сяо Чжан отчетливо видел вдали ряд вилл. Виллы отличались по дизайну и возрасту: одни были построены у подножия гор, другие — у моря, различались по высоте и были лишены какой-либо упорядоченности. Всё это напоминало обычный пригородный городок без каких-либо отличительных черт. Как только передняя часть автомобиля приблизилась к поперечине, ярко-желтый столб автоматически поднялся высоко вверх. Они въехали, словно в безлюдное место, не встретив никаких препятствий. Сяо Чжан взглянул в зеркало заднего вида, где сотрудники службы безопасности в будке отдали им честь. Черные автомобили продолжали следовать за ними, словно призраки. Его смелость росла, и он решил отнестись к этому как к путешествию, продолжая ехать вперед по дороге. Проезжая мимо этих зданий, он время от времени замечал бронзовые таблички, указывающие на различные санатории или определенные типы жилых помещений. Вдоль дороги росли пышные цветы и деревья, пейзаж был безмятежным. Даже бездомные кошки дремали у обочины. Сяо Чжан зевнул и внезапно почувствовал сонливость. «Просто остановитесь впереди». - сказал пассажир на заднем сиденье. Сяо Чжан поднял глаза и увидел вдали неожиданно ярко освещенное здание. Главный вход был широко распахнут, и у входа выстроилась очередь из людей, словно приветствуя кого-то. Они действительно остановились у входа в больницу, или, по крайней мере, в то, что выглядело как санаторий. После всего произошедшего Сяо Чжан словно оцепенел. Он плавно подъехал на машине к въезду и остановил парковочный счетчик. Билетный автомат загрохотал, и пассажир на заднем сиденье открыл свой бумажник, как будто собирался расплатиться. В этот момент кто-то открыл заднюю дверь, и, к удивлению Сяо Чжана, это был тот самый человек, который вышёл из черного внедорожника, следовавшего за ними. Он выглядел крайне уважительным. Сяо Чжан внезапно понял, кого именно охраняли так называемые сотрудники службы безопасности. Он дрожал и смотрел в окно машины. Медицинский персонал у входа тоже собрался вокруг, и даже передвижную кровать установили в наиболее подходящем месте. Мужчина на заднем сиденье почти ничего не сказал. Он опустошил свой бумажник и передал деньги Сяо Чжану, включая несколько купюр по одному и пять юаней. «Я всё ещё должен вам 1200 юаней. Отдам позже. Пожалуйста, подождите». Сказав это, пассажир вышел из машины и осторожно уложил человека, которого держал на руках, на передвижную кровать. Медсестра подтолкнула кровать, идя рядом с врачом и мужчиной, как будто они обсуждали состояние пациента. Сотрудники службы безопасности следовали за ней. Всё происходило естественно, и Сяо Чжану даже не нужно было ничего говорить. Обо всём позаботился кто-то другой. Сяо Чжан наблюдал за всем происходящим за окном машины. Здание выглядело светлым и чистым, создавая очень уютную атмосферу. В холле была подвесная конструкция со стеклянным потолком, позволяющим смотреть вверх и видеть звезды на небе, создавая ощущение, будто находишься во сне. Когда он очнулся от реальности, группа людей уже внушительно вошла в здание. Сяо Чжан постучал себя по лбу, взглянул на опасно низкий уровень топлива, но засомневался, увидев сзади вооруженных до зубов сотрудников службы безопасности. Он решил подождать, пока они уйдут, прежде чем тихо выйти из машины и задать вопросы. К его удивлению, кто-то действительно обернулся. Сяо Чжан опустил окно машины, и человек вежливо поклонился, не выказывая ни малейшего признака высокомерия. Он обеими руками передал оставшуюся неоплаченную плату за проезд и сказал: «Позвольте мне отвезти вас на заправку, это оставшаяся сумма, пожалуйста, оставьте её себе». Сяо Чжан был приятно удивлен. Он принял деньги, на мгновение потеряв дар речи. Наконец, он задал глупый вопрос: «Это ваш босс? Он очень богат?» …… Здание Чжоуруй, 3 часа ночи. Административный кабинет напоминал последствия взрыва бомбы. На лицах каждого квалифицированного сотрудника компании Чжоуруй, сидевшего в кабинете, читались гнев и разочарование. Их лица были бледными и искаженными, словно они хотели разорвать на куски человека, сидящего на другом конце круглого конференц-стола. Хуан Цзе, наблюдая за происходящим, потер виски и отпил глоток черного кофе, стоявшего на столе. Как только он поставил чашку кофе, вице-президент компании Чжоуруй с силой ударил по столу напротив, отчаянно и безрассудно крича: «Это явно некомпетентность вашего полицейского расследования, а вы хотите переложить всю вину на нашу компанию! Мы этого не примем! Завтра будет пресс-конференция!» «Ну… Это неплохо». Рядом с ним раздался неторопливый голос. Су Фэнцзы, все еще полусонный, открыл глаза и продолжил: «Ваша компания наконец-то решила публично признаться в своих преступлениях. Восхитительная смелость». Хуан Цзе взглянул на него и невольно поднял чашку, сосредоточившись на собственных мыслях и делая вид, что ничего не слышал. После всех манипуляций Су Фэнцзы за ночь все высшее руководство Чжоуруя превратилось в фейерверк, готовый взорваться в любой момент. «Прекратите нести чушь!» Как и ожидалось, вице-президент компании «Чжоуруй» наконец перешел черту и выругался. Су Фэнцзы подпер подбородок рукой, указал указательным пальцем на вице-президента Чжоуруй и небрежно махнул рукой, легкомысленно сказав: «Вы некомпетентны. Далее, быстро объясните и подпишите соглашение по делу Нордрен, чтобы вы могли уйти». Все в офисе были на пределе своих возможностей. Они чесали затылки и лица, пытаясь всеми способами уйти, но Су Фэнцзы не сдавался. Даже Хуан Цзе не осмеливался ослушаться этого безумца рядом с ним. На самом деле, даже в моменты гнева ему и в голову не приходила мысль прикоснуться к Линь Чену в присутствии Су Фэнцзы, поскольку он подсознательно осознавал последствия. Люди всегда издевались над слабыми и боялись сильных. Инспектор Хуан, глядя на людей перед собой, почувствовал, что они, вероятно, хотели бы, чтобы Линь Чен был здесь и смог вразумить их. «Мы действительно ничего не знаем!» Глава отдела исследований и разработок чуть не упал в обморок, крича от отчаяния. «Не знаете что?» — Су Фэнцзы повернул голову и спросил. Это был практически любимый риторический вопрос Су Фэнцзы. Сначала сотрудники Чжоужуя отвечали на его вопросы, но со временем, когда один и тот же вопрос задавался сто или двести раз, этот, казалось бы, простой вопрос превратился в настоящую пытку. Глава отдела исследований и разработок попытался открыть рот, но, похоже, ему не хватило умственных способностей ответить на вопрос. Он мог лишь откинуться на спинку кресла и тяжело дышать. Атмосфера снова стала напряженной, не из-за эмоций, а из-за раннего утра. После целой ночи душевных пыток ни у кого не было ни умственных, ни физических сил, чтобы справиться с дознавателем, который точно знал, как доставить тебе дискомфорт. Хуан Цзе еще раз взглянул на Су Фэнцзы и лишь помассировал виски. Честно говоря, после целой ночи допросов он наконец понял, что Су Фэнцзы не собирался выбивать никакой информации из фармацевтической компании Чжоуруй. Даже новичок знал, что индивидуальные допросы наиболее эффективны, но Су Фэнцзы настаивал на том, чтобы все оставались в одной комнате, используя тревогу, тесноту и повторяющиеся раздражающие слова, чтобы спровоцировать каждого. Казалось, он хотел многократно морально мучить этих людей, а не раскрыть дело. Вспомнив о пытках, которым подвергался Линь Чен в больнице, Хуан Цзе понял, что это месть. Он опустил голову и стал листать ленту в телефоне. Эмоции, царившие в комнате, влияли на него, вызывая беспокойство, но он заставил себя сосредоточиться. Руководители компании Чжоуруй вели себя подобно плотно закрытым раковинам, отказываясь сотрудничать. В этом деле было множество подозрительных моментов, например, почему компания Чжоуруй Pharmaceuticals не обнаружила проблему с наркотиками на ранней стадии и почему она потратила значительные ресурсы и силы на сокрытие правды после её обнаружения. Почему ей удалось предвидеть действия полиции и разоблачить себя, когда расследование приблизилось к развязке, разрушив все предыдущие планы Линь Чена? Но самым важным вопросом здесь было то, что Шэнь Лянь сделал с этим лекарством и насколько компания Чжоуруй Pharmaceuticals была осведомлена о самом препарате. В обычных обстоятельствах у них было бы предостаточно времени для расследования. Однако материалы, касающиеся Нордрена, были огромными и бесконечными, и постоянно появлялись новые дела. Времени на раскрытие дела оставалось все меньше и меньше. Им нужно было быстро и безжалостно развязать рты этим заинтересованным группам. Однако… Син Цунлянь выключил свой телефон. Хуан Цзе опустил взгляд и прочитал только что пришедшее текстовое сообщение, еще сильнее нахмурив брови. Офицер, только что прибывший в больницу Цзы Чи, ответил ему, что Син Цунляня в больнице нет, и палата Линь Чена тоже пуста. Хуан Цзе невольно крепко сжал телефон и передал его Су Фэнцзы. В этот момент его дядя, который молчал всю ночь, с крайне обеспокоенным тоном спросил из угла: «Племянник, почему капитан Син не приехал? Может, он сбежал от страха?» Вице-президент, сидевший рядом с ним, словно неуправляемая бешеная собака, вскочил и хлопнул столом. «Да, почему бы вам не пойти и не спросить у того коррумпированного копа, который взял взятку, что он на самом деле знает!» Сердце Хуан Цзе затрепетало. Услышать такие намеки в данный момент было плохим знаком. Но с другой стороны, он был глубоко разочарован. Даже на этом этапе развития, эта семейная компания, это здание, почти все здесь все еще пытались переключить внимание, очерняя полицию, в отчаянной и неистовой борьбе… Хуан Цзе не сомневался, что после рассвета все утренние новости доведут дело о взяточничестве в Син Цунляне до кульминации. Когда речь идет о коррумпированном полицейском, ненависть общественности всегда сильнее. Он опустил взгляд, едва сдерживая гнев, кипевший в его сердце. В этот момент кто-то постучал его по плечу. Он повернул голову и увидел, как Су Фэнцзы возвращает ему телефон, небрежно скрестив ноги, и говорит мужчине средних лет в углу: «Лучше не ищите смерти. Я был так нежен в разговоре с вами. Вам следует ценить это». Он улыбнулся; его тон был спокойным, когда он задумался. «Если он придет, у вас точно не будет выхода. Это будет ужасно». Председатель правления фармацевтической компании «Чжоуруй» на мгновение замер, почувствовав, что Су Фэнцзы преувеличивает последствия прибытия Син Цунляня своими словами. Он ответил полунасмешливым тоном, презрительно произнеся: «Неужели? Тогда я буду здесь, с нетерпением ожидая торжественного появления капитана Сина». Глава 251 Когда Син Цунлянь открыл свой телефон, его тут же завалило сообщениями. Занятый медицинский персонал уже покинул комнату, оставив Линь Чена мирно спящим на кровати, укрывшись, словно пушистое облако. Через всю комнату простиралось окно от пола до потолка, а море находилось совсем недалеко. Вдали, на стыке моря и неба, уже не было чисто черного цвета. Море предстало глубоким синим, спокойным и глубоким, словно самая успокаивающая колыбельная. Лицо Линь Чена было спокойным. Его черные волосы послушно спадали на уши. На шее были следы от поцелуев и случайные синяки, но они не имели никакого подтекста побоев. Или, возможно, стоя за дверью этой комнаты и глядя на Линь Чена, он неоднократно вспоминал только что произошедшие события. В его сердце сейчас не было никаких сексуальных мотивов, и, конечно же, ему не о чем было сожалеть. Таксист неоднократно спрашивал его, зачем он потратил три с половиной часа, чтобы привезти сюда Линь Чена, но Син Цунлянь действительно не мог ответить. Рассматривая разные причины, он предположил, что, возможно, это потому, что дома тихо и спокойно, или, может быть, чтобы Линь Чен находился в месте, которое он контролирует, и чувствовал себя комфортно. Конечно, была и причина в том, что он раньше жил в этой комнате, и вид из окна был приятным. Однако Син Цунлянь прекрасно понимал, что эти причины не совсем верны. Он потратил три с половиной часа на поездку на такси, чтобы доставить Линь Чена в этот санаторий, просто потому что чувствовал себя потерянным. Он не мог быть таким, как Линь Чен, который всегда точно знает, как поступить правильно. До сих пор он мог действовать только в соответствии со своими первобытными инстинктами; иными словами, проявляя своеволие. Син Цунлянь опустил голову, чтобы посмотреть на экран. Результатом его упрямства стали бесчисленные пропущенные звонки, один отчет о ходе дела за другим и даже ультиматум Хуан Цзе. Он быстро пролистывал содержимое телефона, наспех читая эти сообщения. Утренний свет постепенно поднимался, отбрасывая туманный золотистый оттенок, отчего одна сторона лица Линь Чена стала еще ярче. В лучах утреннего света его ресницы были отчетливо видны. На прикроватной тумбочке лежал букет ромашек, выглядевший очень красиво. Всё вокруг было наполнено жизненной энергией, создавая у Син Цунляня иллюзию, что в любой момент Линь Чен сядет на край кровати и поприветствует его словами: «Доброе утро». Но высокая доза успокоительных средств означала, что эта сцена могла существовать только в его воображении. В его воображении также существовала мирная жизнь, о которой он мечтал вместе с Линь Ченом. В этом мире не было никого, кто мог бы быть абсолютно капризным и свободным. Син Цунлянь положил телефон обратно в карман и повернулся, чтобы уйти. …… Стоя на подземной парковке санатория, Син Цунлянь осознал, какие проблемы его ждут после того, как он потратил три с половиной часа,чтобы доставить сюда Линь Чена. Единственной причиной было то, что это был семейный санаторий, в котором, естественно, проживало много друзей семьи. Ещё минуту назад он был готов наугад найти машину и поехать обратно в Хунцзин. Внезапно угол подземного гаража огласился рёвом двигателя, и фары автомобиля замигали. Прежде чем он успел среагировать, спортивный автомобиль уже выехал задним ходом из гаража и помчался прямо на него. Спортивный автомобиль был невероятно яркого жёлтого цвета, с низким кузовом, дверями типа «ножницы» и обтекаемыми линиями. Он напоминал привлекательную и благородную молодую девушку, смелую, но в то же время элегантную. Вероятно, это был флагманский суперкар определённой марки, возможно, даже лимитированная серия. Однако Син Цунлянь не разбирался в таких вещах, поэтому не мог сказать, сколько стоит этот автомобиль. Через несколько секунд спортивный автомобиль плавно остановился перед ним. Дверь машины открылась, и кто-то, сидевший за рулём, одарил всех улыбкой, обнажив ряд белоснежных зубов. Первым делом он сказал: «Пригласи меня повеселиться, и я обещаю не рассказывать твоим родителям о том, что тебе нравятся мужчины!» В машине сидел старик, весь иссохший, настолько худой, что его невозможно было узнать, совершенно не вписывающийся в высокотехнологичный интерьер. Одна штанина на педали газа у старика была пуста, обнажая металлический ортез на ноге. На руке у него был очень длинный шрам, усы в стиле Фу Манчу , а на поясе висела сумка с катетером. Однако его глаза были острыми и пронзительными. Еще более экстравагантным было то, что у старика во рту была курительная трубка, из которой валили клубы дыма. Син Цунляню потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, на кого он смотрит. Он холодно взглянул на старика, сидящего за рулем высокотехнологичного автомобиля, и тот, невольно, выдохнул дым. «Ты… Ты им ещё не сказал, да?» Старик уставился на него широко раскрытыми глазами, потирая усы. «А что, если бы я так сделал?» — парировал он. «Тогда желаю вам всего наилучшего!» — неохотно, раздраженно, положил костлявую руку на руль старик. Син Цунлянь не хотел продолжать разговор. Он поклонился старику. В углу гаража стояли беспомощные медицинские работники. Син Цунлянь подал им знак взглядом, и вскоре кто-то подошел и быстро выхватил курительную трубку изо рта старика, готовясь вывести его из машины. «Подождите! Подождите! У вас, геев, нет сострадания!» — вырывался старик и кричал. Охранник гаража тоже подошел к нему и тихо спросил: «Вы собираетесь взять эту машину?» «Это моя машина! Моя!» — кричал старик изо всех сил, почти до слёз. «Найди мне машину напрокат», — сказал Син Цунлянь. «Зачем брать машину напрокат? Я сам вас подвезу!» — воскликнул старик. К тому времени большую часть тела старика уже вытащили из машины. Его внимание привлекло что-то, висевшее у него на поясе. Син Цунлянь внимательно осмотрел предмет и понял, что это прозрачный катетерный мешок. Он остановил находившихся на месте происшествия медицинских работников. В этот момент старик быстро забрался обратно в машину, крепко держась за руль и не отпуская его. «Врач сказал, что мне осталось жить всего три месяца». "Ну и что?" «Значит, вам разрешено приводить человека посреди ночи, как, например, царь Ю из династии Чжоу , а мне нельзя выйти на короткую прогулку?» Старик потёр лицо, а затем снова оживился. Он похлопал по эмблеме на руле и радостно сказал: «Это моя недавно купленная машина. Я её ещё даже не тестировал. Если умру, не смогу нажать на педаль газа!» …… Хуан Цзе сидел в конференц-зале, чувствуя себя совершенно измотанным. Перед ним лежали все доказательства, представленные фармацевтической компанией Чжоуруй Pharmaceutical в отношении взяточничества Син Цунляня: в том числе две виллы в живописном районе Аньшань, документы о переводе 8 миллионов наличными и несколько неподписанных соглашений о передаче акций Чжоуруй. Перед ним были представлены все эти доказательства. За исключением неподписанного соглашения о долевом участии, всё остальное казалось подлинным. Однако, помимо явно учтенных денег, остальные доказательства не были прямыми. Аргумент другой стороны заключался в том, что у Син Цунляня не было возможности подписать соглашение, и компания решила разоблачить этого коррумпированного полицейского без принуждения. «Инспектор Хуан, вы уже больше часа изучаете эти улики», — напомнил ему кто-то. «Капитан Син, вероятно, не придёт, верно?» Хуан Цзе стиснул зубы. Если Син Цунлянь не явится, фармацевтическая компания «Чжоуруй» будет настаивать на том, что капитан Син — коррумпированный полицейский. Время начала работы приближалось, и они не могли продолжать задерживать всех присутствующих. Ещё труднее было смириться с этим, когда Су Фэнцзы, после того как всю ночь устроил переполох среди высшего руководства Чжоуруй, теперь спал, положив голову на стол для совещаний, и, надавив рукой на документ о недвижимости, издавал тихий храп. Лицо Хуан Цзе похолодело. Он по одному собрал все вещи со стола и с грохотом поставил их обратно. «Вы считаете это уликами, но я полагаю, что они сфабрикованы, чтобы подставить кого-то». Он говорил с праведным негодованием, но никак не ожидал, что последующая сцена примет крайне неловкий оборот. Поначалу рев двигателя снаружи здания заглушал споры в конференц-зале. Все в офисе выглядели озадаченными. Некоторые инстинктивно подошли к окну, разинув рты и не в силах произнести ни слова. Грохот двигателя мощного спортивного автомобиля сотрясал окна от пола до потолка. Хуан Цзе нахмурился. Судя по звуку, спортивный автомобиль остановился внизу, в Чжоуруй. В его голове мелькнуло предчувствие беды. В этот момент Су Фэнцзы, словно чувствуя себя некомфортно в своем положении, перевернулся и продолжил спать. Хуан Цзе ясно увидел странную улыбку на его губах. «Это… это спортивный автомобиль! Чья это машина,у нашей компании?» — воскликнул кто-то у окна, потеряв дар речи. Хуан Цзе тут же встал и сделал несколько быстрых шагов к окну. Ярко-жёлтый спортивный автомобиль Lamborghini дерзко поднял дверь. Его обтекаемый кузов, передняя и задняя подвеска на двойных поперечных рычагах и даже несколько дикий и дерзкая задняя часть заставляли машину сиять на солнце. Сердце Хуан Цзе забилось быстрее, и в его голове мгновенно всплыли все данные об автомобиле. Мужчины всегда любили роскошные машины, и это была та модель, о которой он всегда мечтал, но не мог себе позволить. Его мысли закипели, и ему даже захотелось спуститься вниз и подойти поближе. Однако, когда из спортивного автомобиля вышла фигура, у него возникло ощущение, будто на него вылили ведро ледяной воды. Мятая одежда, небритая борода и усталые глаза, словно они только что вернулись из долгого путешествия… Хотя Хуан Цзе узнал его с первого взгляда, ему потребовалось много времени, чтобы убедиться, что он не ошибся. Он сжал кулак, достал телефон, набрал номер и посмотрел вниз. Человек, стоявший в центре площади, замер и ответил на телефонный звонок. С другого конца провода раздался холодный и низкий голос. Это был Син Цунлянь, выглядевший декадентским и высокомерным — ещё больше похожий на коррумпированного полицейского, чем те, которых изображают в телесериалах! «Что, чёрт возьми, ты делаешь?» — Хуан Цзе с трудом сдерживал себя, чувствуя, что всё, что он только что доказывал в защиту Син Цунляня, превратилось в фарс. «Мне не хотелось идти на собрание», — равнодушно ответил Син Цунлянь. «Ты вообще понимаешь, насколько опасна твоя ситуация?» — гнев захлестнул Хуан Цзе. Ему хотелось немедленно спуститься вниз и схватить Син Цунляня за воротник, чтобы допросить его, если он понимал, что значит критический момент, пристальное внимание общественности и необходимость оставаться незаметным! Услышав это, полицейские на площади инстинктивно повернули головы и взглянули на броский спортивный автомобиль. В то же время хромой старик быстро слез со своего места, все еще держа в руках прозрачный мешок от катетера, и с большим волнением посмотрел на здание. Син Цунлянь обернулся и нетерпеливо сказал: «Раньше я не смог найти такси за городом, поэтому мне пришлось вызвать эту машину». Сказав это, он резко повесил трубку. Хуан Цзе стоял у окна, его лицо побледнело, а в отражении стекла отражался его гнев. В то же время в тихом углу кабинета послышалось долгое, холодное фырканье. Он повернул голову, и дядя Ши поправил очки на носу и улыбнулся, как победитель. Глава 252 Ожидание было мучительным. Время тянулось, но двери конференц-зала оставались закрытыми, а Син Цунляня нигде не было видно. Большинство людей снова забеспокоились. Начали нарастать смешанные чувства раздражения и беспокойства. Компания Чжоуруй Pharmaceutical уже одержала верх, свалив всю вину на Син Цунляня, так почему же они все еще так волнуются? Хуан Цзе усмехнулся, и в этот момент его телефон слегка завибрировал. Су Фэнцзы, который, казалось, совсем не спал, быстро проверил телефон и встал раньше всех. Он сказал всем в конференц-зале: «Пошлите. Он ждёт нас в комнате 303». …… Комната 303 была еще одним конференц-залом. Причина перемещения руководителей компании Чжоуруй из одной конференц-комнаты в другую была проста — комната 303 на нижнем этаже была больше и могла вместить больше людей. Хуан Цзе неохотно повёл руководителей компании «Чжоуруй» вниз. По пути ему пришлось прибегнуть к некоторым уловкам, чтобы подавить несогласных, но когда они распахнули дверь, все внутри и снаружи на несколько секунд замерли в шоке. В офисе было полно людей. Син Цунлянь сумел собрать почти всех руководителей среднего и высшего звена компании, включая нескольких пожилых людей со снежно-белыми волосами. Хуан Цзе узнал в одном из них известного химика, возглавлявшего одну из фармацевтических лабораторий Чжоуруй. Все, кто сидел на своих местах, переглянулись, не в силах понять ситуацию. Наконец, голос Син Цунляня вывел их из оцепенения. Он сел во главе стола, указал на пустые места и сказал всем, кто находился за пределами комнаты: «Входите». Хуан Цзе сделал первый шаг, заметив, что тон Син Цунляня был таким же, как и тогда, когда Су Фэнчжи сказал «пошли» — непринужденным и уверенным в себе, словно победа уже была у него в руках. Хуан Цзе осмотрел всю комнату. В комнате 303 было много людей, и все места были заняты. Конференц-стол был разделён на две части: стулья с тёмно-синими мягкими спинками стояли друг напротив друга, напоминая зал суда. Однако количество мест с каждой стороны было неравным. Левая сторона конференц-зала была заполнена почти ста восемьюдесятью стульями, в то время как на другой стороне… Хуан Цзе быстро пересчитал. С правой стороны было всего двадцать стульев. Он посмотрел в конец конференц-зала. Помощник Син Цунляня поставил стол в верхнем левом углу комнаты, и Син Цунлянь, и Сяо Чжань сидели перед своими компьютерами, напоминая судебных клерков. Сам Син Цунлянь был председательствующим судьей этого зала суда. Хуан Цзе не понимал, что задумал Син Цунлянь, но это не мешало ему холодно взглянуть на дядю Ши. Когда мужчина средних лет вошел в конференц-зал, все, кто до этого перешептывался между собой, одновременно встали, демонстрируя почтение. Этот простой жест выдал иерархию в этом большом конференц-зале. И, похоже, дяде Ши нравилось такое привилегированное обращение. Сотрудники Чжоуруй отошли в сторону, расчищая ему путь к центральному месту. Председатель медленно вошёл, и сотрудники по обе стороны от него почтительно поклонились. Он скромно обменялся приветствиями со многими сотрудниками, создав дружелюбную атмосферу, словно это было обычное ежедневное собрание в компании. Группа людей проигнорировала капитана отдела уголовных расследований, сидевшего во главе. Хуан Цзе взглянул на Син Цунляня и заметил, что тот откинулся на спинку стула, положив одну руку на стол, в небрежной позе. Однако, судя по всему, он был в очень неприятном настроении. В тот момент Хуан Цзе не понимал, почему он пренебрег всеми остальными, но его беспокоило выражение лица Син Цунляня. В конце концов, во многих отношениях он был выше Син Цунляня. Но, честно говоря, в этом переполненном конференц-зале у него было мало времени, чтобы разобраться в собственных мыслях. Как раз когда мужчина средних лет в костюме собирался сесть, Син Цунлянь внезапно заговорил, нарушив оживленную атмосферу слева: «Я не просил вас садиться». Атмосфера в комнате внезапно накалилась. Председатель поправил воротник своего костюма, не выказывая ни малейшего раздражения. Он повернул голову к Син Цунляню, слегка опустил голову и с улыбкой посмотрел на него сверху вниз. Он сказал: «Капитан Син, вы кажетесь немного импульсивным». Однако Син Цунлянь, похоже, не был заинтересован в содержательном разговоре с кем-либо из компании «Чжоуруй». Он даже не потрудился поднять глаза и просто сказал примерно сотне сотрудников «Чжоуруй», стоявших в очереди: «Любой, кто готов сотрудничать с полицией и предоставить доказательства преднамеренного сокрытия вашей компанией побочных эффектов препарата «Брайн Каннин»(похоже это другое название предшественника препара Нордрен) пренебрежения общественной безопасностью, может сесть вон там». Син Цунлянь указал на двадцать свободных мест в правой части конференц-зала и, немного помолчав, добавил: «Там двадцать мест». Его тон был спокойным, но все, включая Хуан Цзе, были ошеломлены. Быстро и прямолинейно — лучших слов для описания этого и не придумаешь. Однако единственным ответом Син Цунляню стал тихий звук занимаемых стульев. Председатель правления фармацевтической компании «Чжоуруй» занял первое место, его стул плавно скользнул по полу, и остальные сотрудники последовали его примеру, рассаживаясь в порядке очереди и демонстрируя единство. Син Цунлянь выглядел невозмутимым, но в его взгляде читалась глубокая холодность. Он посмотрел на примерно сотню человек в левой части конференц-зала и спросил: «Прибыла ли вся команда разработчиков „Брайн Каннин“?» Син Цунлянь быстро разыграл свои карты, и все переглянулись. Председатель правления фармацевтической компании «Чжоуй» положил руку на стол и слегка постучал по ней. Разбросанные по комнате сотрудники разного возраста подняли руки, некоторые даже потирали глаза, словно не понимая, зачем их вызвали на место происшествия. «Разве это не было отравлением? Организатора уже поймали. Зачем упоминать Брайн Каннин…» — прямо спросил кто-то. Син Цунлянь поднял руку, чтобы прервать допрос собеседника, и кивнул двум молодым людям, сидевшим в роли судебных секретарей, которые выглядели нервными. Ван Чао принял сигнал и отобразил на проекторе вращающуюся молекулярную структуру. Словно заранее отрепетировав это, Сяо Чжань произнес: «В ходе расследования было установлено, что вещество, введенное Шэнь Лянь консультанту Линь Чену, по составу соответствует нейротоксическому препарату, вызвавшему беспорядки у киоска с барбекю прошлой ночью, а именно, основному компоненту Терн, входящему в состав вашего препарата Брайн Каннин». Сяо Чжань закончил говорить на одном дыхании, и все в конференц-зале растерянно уставились на вращающуюся молекулярную структуру на экране. Он откашлялся, повернул голову и, указывая на экран, сказал: «Вот оно». В этот момент Син Цунлянь небрежно опустил руку, и задняя дверь открылась, впустив группу полицейских. «Отведите всех, кто поднял руки, обратно в полицейский участок, проверьте список и выдайте ордера на арест тех, кто не явился». Тон Син Цунляня оставался неизменным, словно он описывал совершенно обыденную вещь. Как только эти слова были произнесены, атмосфера накалилась, и многие люди достали телефоны, чтобы сделать фотографии. Кто-то даже громко крикнул: «Мы ничего не знаем. Вы не можете просто так арестовать нас без всякой причины!» Син Цунлянь все это время холодно наблюдал за происходящим, пока один из членов команды разработчиков "Брайн Каннин" торжественно не заявил: «У него нет никаких существенных доказательств. Он просто просит нас помочь в расследовании. Бояться нечего». «Позвольте мне поправить вас по двум пунктам». Син Цунлянь не стал останавливать операцию по задержанию, но сказал: «Во-первых, это не помощь в расследовании. Приказ о задержании уже подписан начальником управления. Во-вторых, вместо того, чтобы тратить время на фотографирование, вам лучше использовать свои телефоны для поиска по ключевым словам и посмотреть, сколько жертв было вызвано лекарством, разработанным вашей командой к настоящему времени. Я советую вам не относиться к этому легкомысленно». Вероятно, это было самое длинное предложение, которое Син Цунлянь произнес с момента вступления в должность. Он был серьезен, а когда кто-то вроде Син Цунляня становится серьезным, даже если его тон остается спокойным, в нем чувствуется непреодолимая авторитетность. Пока он говорил, нескольких членов команды уже выводили из их мест. Большинство из них выглядели озадаченными и, казалось, не притворялись ничего не понимающими. «Здесь, должно быть, какая-то проблема. Наш "Брайн Каннин" прошёл многочисленные эксперименты на животных и несколько лет клинических испытаний. Раз он получил одобрение регулирующего органа, значит, лекарство абсолютно безопасно. Это невозможно. Невозможно, чтобы состав был точно таким же!» — быстро произнесла женщина, выражая глубокую обеспокоенность и нервозность. На вид ей было около сорока, возможно, она была матерью. «И даже если вы хотите провести внутреннее расследование, вам нужно дать нам немного времени!» Услышав это, все члены команды согласно кивнули, всё ещё питая искорку надежды. «Боюсь, вы не поняли сложившуюся ситуацию», — Син Цунлянь снова прервал все протесты. «Повторюсь: среди вас есть те, кто знал или слышал о побочных реакциях, связанных с Брайн Каннином, ответственно сообщал об этом начальству, но не получил ответа. Или некоторые из вас получали запросы о лекарстве, но не могли сделать никаких выводов и были обязаны сохранить это в тайне. Если к вам относится какая-либо из этих ситуаций, вы можете сесть вон там». Син Цунлянь наконец раскрыл правду о двадцати вакантных местах. «Обвинение предоставляет возможность смягчения наказания для двадцати человек, ответственных за связанные с этим инциденты. Вы все знаете, насколько серьезны последствия этого события. Следуя прецеденту дел о побочных реакциях на вакцины, я гарантирую, что виновные в инцидентах будут приговорены как минимум к трем годам лишения свободы, не говоря уже о запрете на трудоустройство. Готовы ли вы все рисковать своим заработком, идя на поводу у этой фармацевтической компании?» Хуан Цзе внезапно поднял голову. Он думал, что Син Цунлянь действительно расследует это дело, но никак не ожидал, что это будет прямая месть фармацевтической компании «Чжоуруй». Начав с самых низов и свергнув вершину, стратегия Син Цунляня предельно ясна. Все присутствующие сотрудники начали оглядываться по сторонам, некоторые сосредоточились исключительно на себе, другие притворялись безразличными, не отрывая взгляда от собственных мыслей. Некоторые перешептывались и тайком рассматривали двадцать пустых мест. Каждый был погружен в свои мысли, размышлял и выносил суждения. Син Цунлянь тонко сумел вывести из равновесия, казалось бы, сплоченных сотрудников. Теперь оставалось лишь найти лидера, и фасад ложного единства рухнет. Хуан Цзе перевел взгляд на дядю Ши, понимая, что тот не позволит Син Цунляню добиться своего. После нескольких секунд раздумий главный руководитель компании наконец произнес: «Капитан Син, вы пытаетесь подстрекать сотрудников нашей компании к разоблачению начальства?» Син Цунлянь не выказал никакого желания отвечать и просто откинулся на спинку стула, наблюдая за председателем. Его поведение было одновременно неразумным и высокомерным, что в конечном итоге крайне смутило всех присутствующих. Однако перед всеми элитными сотрудниками компании председатель правления Чжоуруи продемонстрировал превосходное актерское мастерство. Он глубоко вздохнул, встал и посмотрел на Син Цунляня. «Поскольку мы дошли до стадии разоблачения, в конечном итоге ответственность лежит на мне. Капитан Син, просто задержите меня и избавьте остальных от неприятностей». Председатель сделал паузу, затем повернулся к сотрудникам. «За время нашей совместной работы в Чжоуруй я хочу выразить свою благодарность за вашу преданность и усердие, проявленные в стремлении к преодолению человеческих болезней посредством исследований. Я верю, что никто из вас не закроет глаза на побочные эффекты "Брайн Каннин". Но я верю в вас всех, в то время как полиция может не доверять, или, скорее, не может доверять, потому что им нужен кто-то, кого можно привлечь к ответственности, и этим кем-то могу быть только я. У меня к вам одна просьба: пожалуйста, воздержитесь от ненужных внутренних распрей и нанесения ущерба отношениям между коллегами и вами самими». Глава 253 Председатель был слегка полноват, в темно-золотом галстуке и с тщательно уложенными волосами. Его речь была полна доводов и эмоций, что придавало ему убедительность. Каждое его слово казалось разумным и искренним, но Хуан Цзе испытывал тошноту. Однако после этого Син Цунлянь произнес лишь одно слово, очень коротко. Он сказал: «О». Хуан Цзе был ошеломлен, как и председатель, и все присутствующие сотрудники. Син Цунлянь сохранял спокойствие и уверенность, не обращая внимания на барахтающихся у своих ног муравьев, и не предпринимал никаких лишних действий. Председатель неловко стоял на месте. После короткой паузы председатель протянул руку, показав наручные часы, и с праведным видом произнес: «Капитан Син, пожалуйста, наденьте на меня наручники». Вся комната погрузилась в тишину. Сотрудники Чжоуруй сели, каждый со своими намерениями, и все смотрели на Син Цунляня, ожидая его ответа. Нынешняя ситуация, похоже, превратилась в соревнование, кто сможет подобрать нужные слова и завоевать доверие сотрудников, поскольку тот, кто преуспеет, одержит победу. Однако Син Цунлянь не собирался побеждать. Он поправил позу, наклонился вперед и посмотрел на присутствующих полицейских. «Разве вы не слышали, что я говорил раньше?» Сотрудники полиции, ответственные за арест, оперативно вывели членов команды Брайн Каннин с занимаемых ими мест. В этот момент хаотичную атмосферу прорвал низкий мужской голос. "Останавитесь!" В углу комнаты встал мужчина средних лет. На нём был белый лабораторный халат, а в нагрудном кармане лежала ручка, что говорило о поведении традиционного ученого. Более того, его волосы были в основном седыми, что не соответствовало его возрасту. На лице председателя Чжоу появилась улыбка, и он тоже посмотрел в сторону источника голоса. «Кто вы?» — спокойно спросил Син Цунлянь, ничуть не удивившись тому, что кто-то вроде Ли Чжэна встал. «Меня зовут Ли Чжэн. Я руководил разработкой Брайн Каннин», — серьезно произнес мужчина. «Я являюсь руководителем и главным инженером лаборатории под руководством Чжоуруй». «Господин Ли», — Син Цунлянь сделал паузу, дав ему возможность продолжить. «Если у "Брайн Каннин" действительно есть какие-то проблемы, то главным виновником должен быть я», — сказал Ли Чжэн. «Я руководил разработкой этого препарата, который вы называете психотропным веществом. Он превращает людей в неуправляемых демонов, и тем не менее мне не удалось обнаружить его сильные побочные эффекты. Я не могу уклониться от своей ответственности…» Пока Ли Чжэн говорил, он подошел к центру конференц-зала и встал на свободное место, лицом к Син Цунляню. Хуан Цзе все сильнее нахмурился. Им нужно было тщательно расследовать дело, а не искать козла отпущения. Если второй руководитель компании добровольно признается, это может непреднамеренно привести к тому, что полиция начнет оказывать давление на сотрудников Чжоуруй, чтобы они признали свою вину, что будет очень некрасиво. Син Цунлянь откинулся на спинку стула, поднял бровь и спросил: «И что?» «У меня есть вопрос». Ли Чжэн поправил очки, засунул руки в карманы и уставился на вращающийся элемент на проекционном экране, словно пытаясь упорядочить свои мысли. «Я не совсем понял раньше. Вы хотите сказать, что вещество, сводящее людей с ума, — это терн? Оно идентично ему? Вы уверены?» Син Цунлянь взглянул на Сяо Чжаня, давая ему знак ответить на вопрос. Реакция господина Сяо Чжаня была неожиданной. Он, собравшись с духом, указал на 20 свободных мест и сказал: «Я не буду с вами разговаривать, пока вы здесь стоите». Ли Чжэн не ожидал такого поворота событий. Он проследил за указательным пальцем Сяо Чжаня и оглянулся. В следующее мгновение Ли Чжэн сделал шаг вперед и направился к 20 свободным местам, словно это было очень простым решением. При взгляде на фигуру Ли Чжэна на тщательно ухоженном лице председателя Чжоу наконец появились трещины. Утреннее солнце уже полностью взошло, оставляя за собой яркий след. Учёный с седеющими волосами не оглянулся. Сидя на солнце, Ли Чжэн сначала заговорил с Син Цунлянем. «Честно говоря, у меня нет никакой инсайдерской информации, которой я мог бы поделиться. Если это действительно моя вина, вам не нужно смягчать мой приговор. Я сижу здесь, потому что хочу разобраться, что происходит». Син Цунлянь посмотрел на него и согласно кивнул. Председатель, страдавший незначительным избыточным весом, стиснул зубы и изо всех сил сдерживался. «Председатель Чжоу, я сейчас немного посижу. Как только разберусь в ситуации, вернусь. А вы пока можете присесть». Ли Чжэн это понял и вежливо обратился к своему начальнику, прежде чем наконец повернуться к Сяо Чжаню. «Можете ответить на мой предыдущий вопрос?» «Я уверен. Эти два соединения действительно имеют совершенно одинаковую структурную формулу», — сказал г-н Сяо Чжань. На прежде спокойном лице Ли Чжэна наконец-то появилось легкое беспокойство. Он немного подумал и сказал: «Но я также уверен, что в многочисленных клинических испытаниях сам Терн не проявлял таких сильных токсических побочных эффектов. Как это возможно?» «Я… я не знаю… но так показали результаты анализа». Сяо Чжань снова засомневался, ведь это было в его характере. «Кстати, существует множество проблемных наркотиков, содержащих сотни и тысячи соединений. Почему вы сравнили его именно с Терн?» «Ну, это результат дедукции», — Сяо Чжань почувствовал некоторое смущение, словно заранее скопировал ответ. «Сравнив старые и новые компоненты Нордрена и Брайн Каннин, я обнаружил, что вы модифицировали исключительно Терн, поэтому я подумал, что проблема кроется именно здесь». Голос Сяо Чжаня был мягким и робким, но обвинение в этом заявлении было ясным и суровым, вызывая у людей дрожь по спине. Ли Чжэн долго молчал. Страх и тревога отразились на его лице, когда он посмотрел на множество людей перед собой — коллег, начальство и, конечно же, начальника. Рука ученого, лежавшая на столе, была крепко сжата в кулак, словно он обдумывал бесчисленные способы оправдать свою компанию, но в конечном итоге был побежден этим простым и прямолинейным заявлением. Наконец он повернулся к своему начальнику и спросил: «Разве вы не говорили, что так называемая проблема с наркотиками, о которой сообщалось в новостях, заключалась в том, что Шэнь Лянь отравила лекарственные препараты нашей компании во время производственного процесса?» «Результаты внутреннего расследования компании это подтверждают», — ответил председатель правления Чжоу. «Но как вы так быстро узнали о причастности Шэнь Лянь к отравлению?» — настаивал Ли Чжэн, приняв позу, будто он был истинным председательствующим судьей. Син Цунлянь все это время слушал, скрестив руки на груди, и хранил молчание. «Мы уже передали соответствующую информацию в полицию. Возможность её публичного разглашения в такой ситуации ещё требует одобрения полиции», — скромно ответил председатель. «Всё в порядке», — сказал Син Цунлянь. Председатель Чжоу глубоко вздохнул и медленно произнес: «У доктора Тан Кана была умная ручка, которая автоматически записывала данные и преобразовывала их в электронные документы. После его смерти его блокнот был украден, но мы нашли эту ручку. На ней были записаны его подозрения в отравлении Шэнь Лянь. После этого наша компания провела внутреннее расследование. Записи видеонаблюдения за день до смерти доктора Тан Кана были стерты, но нам удалось восстановить все записи о входе и выходе, которые выявили присутствие Шэнь Лянь. В итоге мы передали это в качестве доказательства в полицию и выпустили публичное предупреждение». Председатель Чжоу намеренно подчеркнул, что окончательный документ был преобразован в электронный формат, а не написан от руки. Другими словами, содержание документа было очень легко подделать. Вероятно, эта линия рассуждений неоднократно обсуждалась на высших уровнях Чжоуруй, даже среди сотрудников, и была подтверждена до представления документа. Ван Чао опустил голову, видимо, не найдя в заявлении ничего предосудительного. Ли Чжэн достал из кармана ручку, небрежно схватил чек из магазина и что-то набросал на его обороте. Наконец, он постучал по столу и сказал: «Поскольку у Терн есть проблема, давайте разберем её в три этапа. Первый этап — это период безопасности, когда Брайн Каннин был одобрен для клинических испытаний и выхода на рынок; второй этап — это период отсутствия данных, включающий отслеживание повторных клинических исследований; третий этап — это этап модификации Нордрен. Председатель, пожалуйста, объясните мне. Почему вы изменили структурную формулу Терн в новом препарате Нордрен?» «Это было предложение доктора Тан Кана». Председатель Чжоу сделал паузу, а затем сказал: «Вы — эксперты в области фармацевтики, на которых я полагаюсь, а я всего лишь менеджер. Вы можете узнать о цели изменения структурной формулы Терн, изучив отчёты. Я отвечаю только за утверждение». Позиция председателя Чжоу была искренней и довольно убедительной, он переложил вину на покойного доктора Тан Кана. Хотя это и выглядело подозрительно, никто не смог указать на какие-либо проблемы в этом отношении. «Кто-нибудь из команды Тан Кана об этом знает?» Ли Чжэн постучал по столу и посмотрел на переполненные места напротив себя. «Сяо Чен, ты был в моей команде, а потом перешел в команду Тан Кана. Говори». Теперь Ли Чжэн полностью напоминал участника лабораторного совещания или наставника, направляющего студентов, непринужденно выделяющего отдельных людей. Вызванный исследователь встал, выглядя очень неловко. «Профессор Ли, что вы хотите, чтобы я сказал?» «Просто говорите свободно. Тан Кан обнаружил проблему с лекарством, разработку которого я курировал, и они скорректировали структурную формулу Терн. Хотя внутренний ход исследований и разработок команды держался в секрете, обсуждения внутри команды должны были состояться. Должны быть протоколы совещаний о том, когда и почему были внесены изменения, верно?» «Доктор Тан Кан самостоятельно предложил изменить структурную формулу Терн, но я не помню конкретных причин. Однако вчера полиция изъяла все протоколы совещаний и копии документов о ходе реализации проекта», — ответил Сяо Чен. Ли Чжэн посмотрел на господина Сяо Чжаня и спросил: «Значит, вся информация у вас. Вы её обработали?» «Причина заключалась в улучшении», — ответил г-н Сяо Чжань. «Это слишком внезапно». Ли Чжэн нахмурился и задумался. «Есть ли какие-то конкретные временные рамки?» Господин Сяо Чжань сказал: «У меня была та же мысль, и я вчера её кратко изложил». Ван Чао открыл новый документ, и на экране появилась чёткая хронологическая последовательность событий. 2011.1 Начат проект улучшения Брайн Каннин. 2011.6 Введен новый ингредиент 2012.2 Терн структурная формула модифицирована 2012.3 Перешли к этапу экспериментов на животных. 2013.2 Начало клинических испытаний 2016.2 Завершение трехлетнего периода мониторинга усовершенствованного препарата, переход к процессу утверждения. 2016.10 Получено одобрение и разрешение на продажу. «После изменения структурной формулы Tерн немедленно были проведены эксперименты на животных?» Ли Чжэн сжал губы. «Это слишком быстро. Неужели Тан Кан был так уверен в себе?» Все присутствующие были профессионалами в своей отрасли, и этот хронологический обзор, четко изложенный г-ном Сяо Чжанем, в конце концов вызвал тихий ропот и дискуссии по всему залу. «Цель слишком специфична», — сказал кто-то. «Процесс утверждения соответствовал процедуре утверждения модифицированных лекарств, поэтому неудивительно, что всё прошло так быстро…» — прокомментировал кто-то еще. Но наконец кто-то задал самый важный вопрос: «Почему этот проект был инициирован совершенно неожиданно?» Как только этот вопрос был задан, в шумном конференц-зале снова воцарилась тишина, и все посмотрели на председателя Чжоу, который прекрасно понимал ситуацию. Председатель Чжоу терпел до сих пор и должен был продолжать терпеть. Он постучал себя по голове и вдруг осознал: «Если это так, то может ли Тан Кан быть сообщником Шэнь Лянь? Они сговорились, и убийство Тан Кана Шэнь Лянь было из их внутреннего конфликта?» Глава 254 «Не вмешивайся в это», — нетерпеливо отчитал Ли Чжэн. Главный инженер самой известной лаборатории Чжоуруй, казалось, был полностью поглощен расследованием дела о наркотиках и даже не заметил мрачного выражения лица своего начальника. Председатель Чжоу больше ничего не сказал; он лишь пристально посмотрел на своих некогда самых доверенных сотрудников исследовательского отдела. Атмосфера в комнате стала еще более мрачной, и некоторые исследователи в области фармацевтики, следуя примеру Ли Чжэна, начали быстро соображать. Чем больше воцарялась тишина, тем сильнее руководство чувствовало неблагоприятную атмосферу в комнате. Некоторые проницательные сотрудники бросились защищать своего босса. «Профессор Ли, я скажу прямо. Председатель Чжоу не упомянул об этом, желая сохранить вам лицо, но разве в этом трехэтапном анализе и проблеме с Терн вы не самый подозрительный?» Это было очень серьезное обвинение, но Ли Чжэна это совершенно не волновало. Ему даже не хотелось спорить. Человек хотел сказать больше, но его прервала исследовательница из команды "Брайн Каннин". «Менеджер Ван, проект Брайн Каннин существует уже более десяти лет. Для тщательного изучения вопросов разработки только на этапе первоначального скрининга задействованы сотни тысяч соединений. Специфический экспериментальный процесс невероятно сложен и включает в себя сотни или тысячи исследователей. У нас сейчас столько времени?» «Тщательное расследование?» — усмехнулся человек, известный как менеджер Ван. — «Фэн Чжэньчжэнь, у тебя действительно примитивное мышление. Ты разве не поняла, что сказал председатель ранее? Если все начнут нападать друг на друга, компания непременно рухнет. Мы сможем преодолеть эту сложную ситуацию только объединившись». «Слова менеджера Вана весьма интересны. Значит, если мы тщательно расследуем проблему, компания рухнет. Неудивительно, что вы хотите, чтобы все молчали — чтобы скрыть то, что можно скрыть, а когда скрыть нельзя, найти козла отпущения». Женщина-исследовательница усмехнулась, вставая. Она похлопала по плечам двух своих коллег, стоявших рядом, и сказала: «Уступите дорогу, я ухожу». «Фэн Чжэньчжэнь…» Председатель Чжоу, сидевший в центре, посмотрел на Ли Чжэна, сидевшего напротив, и тихо, серьезным тоном, добавил напряженности, произнес имя исследовательницы. «Председатель». Женщина-исследовательница, подражая манере Ли Чжэна, сказала своему начальнику: «Я просто немного посижу. У меня нет против вас никаких рычагов влияния, так что вам не о чем беспокоиться». Она была обута в разноцветные спортивные туфли и, неторопливо и легко, села рядом с Ли Чжэном. Теперь из первоначальных 20 свободных мест оставалось 18. Спокойный капитан отдела уголовных расследований, редко говоривший, сохранял невозмутимое выражение лица. «А кто вы?» — спросил он. «Фэн Чжэньчжэнь. Ранее я участвовала в первичной проверке объектов, а позже работала в команде Нордрен», — решительно сказала Фэн Чжэньчжэнь, указывая на менеджера, который только что отчитал её. «До вашего приезда менеджер Ван предупреждал нас, рядовых сотрудников, не говорить безрассудно в присутствии полиции». «Фэн Чжэньчжэнь, пожалуйста, воздержитесь от необдуманных нападок на других». «О, конечно, вы бы так не сказали, но мне так показалось», — презрительно заметил Фэн Чжэньчжэнь. Взгляд исследовательницы скользнул по её коллегам, сидящим напротив. У каждого было своё выражение лица, и среди тесноты одни смотрели на неё холодно, другие — с презрением, а третьи уставились на хронологию на стене, словно вспоминая что-то. "Вы омерзительны!" Повстанцы, естественно, провоцируют сильную коллективную враждебность. Женщина с кудрявыми волосами больше не могла этого терпеть и холодно сказала Фэн Чжэньчжэню: «Как же так получается, что они не найдут никаких проблем, если продолжат расследование? Полиция просто хочет арестовать группу людей и успокоить общественное негодование. Менеджер Ван и председатель Чжоу уже ясно дали понять свои намерения! Вы сейчас, пожертвовав интересами других коллег ради собственного чувства справедливости, считаете себя таким великим? Таким выдающимся? Вы когда-нибудь думали о других людях?» Эти слова также вызвали негодование окружающих. Толпа пришла в ярость, и Фэн Чжэньчжэнь стал объектом критики. Хуан Цзе инстинктивно посмотрел на Син Цунляня, но, за исключением первоначальной расстановки 20 пустых мест и объявления правил игры, Син Цунлянь не контролировал ситуацию. Он наблюдал за развитием событий холодным взглядом. Хуан Цзе почувствовал тревогу, понимая, что не может понять мысли другого, так же как никогда не мог понять мысли Линь Чена. Голос Фэн Чжэньчжэня раздался, заглушив всех остальных: «Я тот самый возмутитель спокойствия, который пренебрегает общими интересами. По сравнению с тем, посадят ли вас всех в тюрьму или компания обанкротится, для меня важнее моя собственная совесть». «Лицемеры всегда ведут себя так праведно!» «Ну и что? Мы — фармацевтические исследователи. Я должна нести ответственность за разрабатываемые мной препараты и за здоровье пациентов, которые их принимают. Сейчас у меня нет времени думать о вас!» В этот момент профессор Ли Чжэн, погруженный в свои мысли, наконец прервал находившуюся рядом с ним исследовательницу. «Довольно. Спорить с ними бессмысленно. Вам следует также подумать о том, что именно пошло не так с Tерн». «Я об этом думал, но так и не смог разобраться. Полагаю, доктор Тан Кан что-то обнаружил, поэтому и изменил конфигурацию Терн и упомянул в своих записях, что Шэнь Лянь отравляла людей. Значит, в его записях должна быть более подробная информация. Что именно сделала Шэнь Лянь и как она это сделала?» Взгляд Фэн Чжэньчжэнь упал на товарища Сяо Вана, работавшего за компьютером. Ван Чао с раздражением произнес: «Умная электронная ручка содержит фрагменты текста. Я разбираюсь с ними уже некоторое время, и там ненавязчиво упоминается проблема с наркотиками и отравление Шэнь Лянь… И кто знает, правда это или нет…» «А что, если мы изменим свой подход?» Возможно, слова Фэн Чжэньчжэнь возымели эффект, и кто-то ещё заговорил собравшихся рядом с Чжоуруй: «Если мы изучим действия Шэнь Лянь в проектных группах, связанных с Брайн Каннином и Нордреном, возможно, мы сможем понять, как она отравляла и какие методы использовала, чтобы превратить наши препараты для клинических испытаний в лекарства с токсичными побочными эффектами?» Услышав это, многие враждебно посмотрели на молодого человека, который перебил их. Исследователи либо молчали, либо вели себя очень своеобразно. Увидев это, молодой человек сказал: «Нам нужно идти туда, чтобы поговорить? Тогда я пойду». Говоря это, он повернулся к нескольким людям, стоявшим рядом, и спросил: «Хотите пойти со мной?» Несколько молодых людей вокруг него одновременно встали, во главе с полным молодым человеком. Он протиснулся мимо руководителей компании Чжоуруй, сидевших по краям, и повел группу к пустым местам напротив. После того как они сели, полный молодой человек инициативно сказал Син Цунляню: «Мы не входим в команду Нордрена, но интересно воспользоваться возможностью сократить им сроки заключения». Ван Чао, разинув рот, посмотрел на этих энергичных молодых людей и пробормотал про себя: «Молодые заблуждения о спасении мира — древние меня не обманывают». Но остальные присутствующие в зале переговоров полностью его проигнорировали. Фэн Чжэньчжэнь сказал: «Я тоже так думаю. Из трех этапов, которые только что упомянул профессор Ли, я считаю, что проблема кроется во втором этапе — а именно, на этапе от получения одобрения на препарат Нао Каннин до момента, когда компания решила улучшить лекарство. Работа, проводимая на этом этапе, включает сбор и отслеживание клинических данных, которые компания Шэнь Лянь могла сфальсифицировать». На лбу Сяо Чжаня выступили мелкие капельки пота. В присутствии красивой женщины-исследователя он несколько замялся и заикнулся: «Я… я тоже так думаю, но… Шэнь Лянь представила много документов, и, возможно, она подавала предложения от имени команды, поэтому… я могу составить лишь приблизительную хронологию. Я не очень разбираюсь в фармацевтике, поэтому не могу в этом разобраться…» «Ты уже потрясающий», — сказал Фэн Чжэньчжэнь Сяо Чжаню. Господин Сяо покраснел и быстро вывел хронологию событий на большой экран. 2008.1 Брайн Каннин получает одобрение 2008.1 Шэнь Лянь присоединяется к фармацевтическому заводу в Чжоуруй и отвечает за производство препарата Брайн Каннин. 2008.3 Шэнь Лянь и её команда предлагают серию документов по улучшению процессов, включающих сотни отчетов и предложений. ↓ 2011.1 Начат проект улучшения Брайн Каннин. Ли Чжэн спросил: «Можем ли мы ознакомиться с предложениями по улучшению производственного процесса, представленными Шэнь Лянь и её командой?» Фэн Чжэньчжэнь вмешалась: «Хотите распечатать? Я могу пойти и сделать несколько экземпляров». В этот момент Ван Чао необъяснимо взглянул на Син Цунляня. Он вытащил из-под стола свой тяжелый рюкзак, расстегнул молнию и увидел внутри ряды материалов. «Мы подготовили это давным-давно». Молодой человек с трудом поднял сумку и поставил её на стол, после чего Сяо Чжань начал раздавать материалы. Те, кто получил материалы, быстро приступили к чтению. В конференц-зале раздался шелест бумаг. Жаркий спор неожиданно перерос во внутреннее обсуждение внутри Чжоуруй. Председатель Чжоу скрестил руки и посмотрел на Син Цунляня, словно говоря: «Капитан Син, у вас отличная тактика». «Именно. Это соединение действительно Терн», — снова сказал Фэн Чжэньчжэнь. «Мне следует вернуться в лабораторию и проверить еще раз?» Ли Чжэн сначала остановил Фэн Чжэньчжэня и спросил Сяо Чжаня: «Какие тесты вы проводили?» «Газовая хроматография и жидкостная хроматография. Полученные фрагменты точно совпали», — ответил Сяо Чжань. «Что вы имеете в виду под „точное совпадение“? Вы просто выделили Терн из Брайн Каннин или реконструировали его?» — спросил пухлый исследователь. Внезапно оказавшись под перекрестным огнем, Сяо Чжань еще больше замедлил темп речи. Он сказал: «У меня… у меня… не хватило времени. Я… я сравнивал только на основе предоставленной вами структуры». «Вы поторопились. Более надежным подходом было бы проведение серийных испытаний препарата. В конце концов, существует множество возможных причин, таких как взаимодействие различных компонентов, приводящее к образованию новых токсичных соединений», — добавил Фэн Чжэньчжэнь. Услышав это, выражения лиц представителей Чжоуруй значительно улучшились. Если полиция ускорит расследование, у них скоро появится шанс переломить ситуацию в свою пользу. Однако в этот момент Ли Чжэн остановил всех спорящих и сказал: «Наш подход к обсуждению проблемы не должен быть таким. Что если мы примем две предпосылки? Во-первых, вещество с серьезными побочными эффектами действительно является Tерн, и, во-вторых, таких серьезных побочных эффектов не было, когда Брайн Каннин получил разрешение в 2008 году. Исходя из этих двух предпосылок, мы можем сделать вывод, что Шэнь Лянь предприняла какие-то действия после 2008 года, чтобы вызвать токсические побочные эффекты у соединения с той же структурой. Давайте поразмышляем, что могла сделать компания под руководством Шэнь Лянь». Под солнечными лучами молодой человек, казалось, что-то понял и спросил: «Профессор Ли, вы предлагаете…» Голос полного исследователя звучал несколько зловеще, когда он произнес: «Может быть, это изомер?» «Фрагменты масс-спектрометрии одинаковы. Если проблема действительно в Tерн, то вероятность существования изомера наиболее высока!» — содрогаясь, сказала Фэн Чжэньчжэнь. Глава 255 Семинар наконец достиг критической точки. Син Цунлянь с трудом выпрямился и посмотрел на Сяо Чжаня. Ван Чао также толкнул господина Сяо Чжаня локтем и спросил: «Что такое изомер?» Сначала Сяо Чжань в панике пролистал предыдущие данные испытаний, но когда его внезапно вызвали, он начал несколько неуверенно произносить: «Изомерия — это явление, при котором соединения имеют одинаковую молекулярную формулу, но разную структуру. Изомеры с одинаковой молекулярной формулой, но разной структурой называются структурными изомерами. Например, молекулярная структура оптических изомеров очень похожа на само соединение, до такой степени, что их температуры плавления и кипения часто совпадают. Обычно их можно наблюдать с помощью физических методов». «Может ли измениться действие препарата после смешивания изомеров?» — спросил Син Цунлянь. «Это возможно. Например, хиральные изомеры широко распространены в нуклеиновых кислотах и белках человеческого организма, и большинство лекарств также обладают хиральностью( свойство молекулы не совмещаться в пространстве со своим зеркальным отражением) », — объяснил кто-то Син Цуннляню. «Есть препарат под названием леводопа, используемый при болезни Паркинсона, и его D-изомер может вызывать оптический неврит и приводить к слепоте». Кроме того, молодой человек, который ранее ушел, добавил: «Несколько десятилетий назад инцидент с изомером талидомида вызвал серьезные тератогенные реакции у беременных женщин». «Но во время наших экспериментов с Терн не было обнаружено никаких нежелательных изомеров. Это не наша вина». Фэн Чжэньчжэнь толкнула Ли Чжэна и занервничала. «Профессор Ли…» Ли Чжэн долгое время молчал, и его молчание заставило всех окружающих его исследователей замолчать. В противоположность им, другие сотрудники компании Чжоуруй, находившиеся напротив, смотрели на исследователей, проявивших инициативу, взглядом, который, казалось, говорил: «Мы знали, что это произойдет». «Кстати, мне до сих пор кажется невероятным, что такое могло произойти», — Ли Чжэн поправил очки в золотой оправе, и на его лице отразились разочарование и усталость. Ван Чао с тревогой смотрел на учёного, который первым высказался, не зная, что сказать. «Ну, это… это тоже не твоя вина». «На самом деле, отсутствие изомера Tерн предполагает, что в процессе разработки могли быть допущены некоторые упущения, но я не пытаюсь переложить вину, потому что уверен, что, согласно предоставленной нами фармацевтической рецептуре, появление нежелательных изомеров было бы невозможно». Ли Чжэн наконец поднял взгляд, его взгляд стал спокойным и холодным. «Учитывая ряд предложений по улучшению процесса, выдвинутых компанией Шэнь Лянь, вероятно, наша компания «оптимизировала» фармацевтический процесс для экономии средств, в результате чего в оптимизированном процессе было произведено небольшое количество оптических изомеров Терн. Однако из-за халатности в контроле качества или преднамеренного сокрытия со стороны завода эти изомеры не были обнаружены». (Примечание переводчика: это всё звучит потрясающе, особенно для тех,кто плохо понимает химию, например меня) «Ли Чжэн, говори убедительно. Ты пытаешься переложить вину на нашу производственную команду?» — гневно упрекнул руководитель фармацевтического производства в компании Чжоуруй Pharmaceutical. Полноватый исследователь, сидевший рядом с профессором Ли, резко встал и с грохотом бросил на стол отчет об оптимизации процесса. Он был явно зол и указал на собеседника. «Тогда скажите мне с высоко поднятой головой, что вы тщательно проверяли чистоту каждой партии лекарств после оптимизации процесса. Осмелитесь ли вы утверждать, что в Брайн Каннин абсолютно нет оптических изомеров?!» «То, что вы ведёте себя агрессивно, ещё не значит, что вы правы!» Заместитель генерального директора, отвечающий за производство, тоже встал и хлопнул по столу. «Тск», — усмехнулась Фэн Чжэньчжэнь, сидя со скрещенными ногами. — «Тогда, пожалуйста, скажите нам прямо, существует это лекарство или нет?» Прежде чем собеседник успел ответить, Фэн Чжэньчжэнь не дала ему возможности. «Позвольте мне придумать для вас оправдание. Либо вы вообще не проводили тестирование изомеров, либо, когда возникли проблемы с лекарством, вы обнаружили изомеры, но их количество было минимальным. Разделение и очистка потребовали бы значительных затрат. Поэтому вы просто проводили простые тесты лекарства во время производства, не обнаружили серьезных проблем и скрыли это дело. Однако, по мере того как количество случаев побочных реакций увеличивалось, а Терн распространялся через патенты, вы боялись нести ответственность, поэтому придумали способ замены старого лекарства новым». — продолжила исследовательница, опустив ногу и выпрямившись. «Хотя теперь мы знаем, что у Терн есть проблема, и можем быстро определить наличие изомеров, фармацевтический процесс очень сложен. Даже если бы вы провели тщательное исследование, намеренно скрывая это, у вас было бы целых восемь лет. Если бы кто-нибудь из вас осмелился выступить и сказать, что нам следует отрезать конечность, а не выбирать сокрытие, как могла бы ситуация развиться до того, что она представляет собой сейчас?» Ван Чао был ошеломлен всем услышанным и вмешался: «Но я помню, что мы смогли обнаружить проблемы со старыми и новыми препаратами, потому что Чжоуруй менял производителя. Разве это не означает, что они также не знали, как производятся изомеры? В противном случае Шэнь Лянь не смог бы скрываться до сих пор?» «Есть одно объяснение». Раздался низкий голос. Син Цунлянь, который до этого молчал, вдруг заговорил. Ван Чао повернулся к своему начальнику, и холодный взгляд босса упал на пухлую фигуру председателя фармацевтической компании «Чжоуруй». В тот миг казалось, будто самый хитрый охотник наконец-то заметил уязвимое место своей добычи. Син Цунлянь говорил медленно, спокойно и неторопливо. «Теперь давайте послушаем ответ председателя Чжоу. Правда ли, что человек, ответственный за тайное расследование дел, связанных с лекарством Брайн Каннин, — это Шэнь Лянь?» Ван Чао на мгновение растерялся, но быстро понял суть вопроса. Компания Чжоуруй Pharmaceutical знала о проблеме с Брайн Каннином, но так и не выяснила, что за этим стояла Шэнь Лянь. Если бы дело не было в некомпетентности следователя, то наиболее вероятным объяснением было бы то, что расследованием руководила сама Шэнь Лянь. Его начальник задал крайне каверзный вопрос, подразумевая: если вы признаете, что расследование ведёт Шэнь Лянь, это означает, что ваша компания давно обнаружила побочные реакции Брайн Каннин, но не сообщила об этом, позволив токсичному препарату циркулировать на рынке. «Мне ничего неизвестно о каких-либо расследованиях, касающихся лекарства Брайн Каннин, упомянутого капитаном Сином». Председатель Чжоу больше не мог контролировать выражение своего лица, и Ван Чао не мог понять, как этот хитрый старик все еще мог пытаться спорить. Казалось, Син Цунлянь ждал этого момента. Его проницательный взгляд упал на лица высокопоставленных руководителей компании Чжоуруй, которые осмелились выступить и отчитать других. Он небрежно сказал: «Раз председатель не в курсе, пусть выскажутся те, кто ниже по иерархии». Он указал на начальника производства. «Давайте начнем с производственного отдела. Вы когда-нибудь обнаруживали проблему с изомерами? Вы решили скрыть это ради сохранения своей работы, не сообщив об этом руководству компании?» Начальник производства и заместитель генерального директора никак не ожидали, что Син Цунлянь так легко обойдет председателя и нацелится непосредственно на них. Они боялись смотреть на кого-либо, и по их лбам, казалось, стекали капли холодного пота. «Всё не так уж сложно. Есть два варианта: взять на себя ответственность или нет». Син Цунлянь сохранял спокойный тон, но его слова были весьма глубоки. Услышав это, встревоженный мужчина инстинктивно поднял голову и взглянул на оставшиеся десять пустых мест. Он подсознательно положил руку на стол, словно собираясь встать. Его действия заметил другой руководитель, сидевший рядом, и тут же остановил его. Человек мягко покачал головой. «Они ничего не скажут, правда? Все в сговоре! Все задокументировано в протоколах совещаний. Перекрёстный допрос позволит нам выяснить правду!» Эта реакция каким-то образом разозлила Ли Чжэна. Учёный взял ручку и указал на того, кто говорил во время предыдущего обсуждения. «Вы правы. Ключевой вопрос в том, почему проект по улучшению препарата был внезапно запущен. Если бы это был обычный проект по улучшению препарата, и Тан Кан изменил бы конфигурацию Терн с целью улучшения его состава без ведома компании, то это была бы исключительно вина Шэнь Лянь. Наша компания также стала бы жертвой и несла бы ответственность за регулирующий надзор. Напротив, если бы наша компания собрала клинические отзывы, узнала о проблемах с препаратом и по каким-то причинам скрыла правду, позволив распространиться вредному препарату…» Ли Чжэн посмотрел на председателя, даже выразив некоторую боль. «С 2008 по 2016 год, целых восемь лет, вы все были соучастниками в сокрытии преступления ради личной выгоды. Вы — убийцы!» Слова Ли Чжэна стали последней каплей, переполнившей чашу терпения, и заставили упомянутого Син Цунляня, руководителя производства, дрожать как решето. Увидев такую реакцию, Ван Чао решил, что признание уже не за горами, а Чжоуруй вот-вот рухнет от отчаяния. Однако Ван Чао беспомощно наблюдал, как мужчина вытирал пот со лба, его улыбка была полна крайней горечи. Самым отчаянным тоном он сказал: «Что я могу сделать? Просто я не сообщил об этом вышестоящему начальству. Я… у меня были тайные романтические отношения с Шэнь Лянь… Я был её сообщником…» В зале для совещаний раздался взрыв, и все в шоке уставились на руководителя производства, который добровольно признался во всем. «Чёрт возьми!» — первым выругалась Фэн Чжэньчжэнь. В царящем хаосе никто не заметил аномалии на нескольких местах, разбросанных среди ста сотрудников фармацевтической компании Чжоуруй i. Некоторые выглядели подавленными, но сжали кулаки, словно полные решимости. «Ты что, идиот?» — раздраженно выругался Ван Чао. В этот момент встал и другой руководитель. «Я тоже виновен. Я не выполнил свои надзорные обязанности, что привело к таким серьезным последствиям, и все же я предпочел скрыть правду. Я не могу снять с себя вину». Ван Чао наблюдал, как безумный взгляд переместился на человека, только что признавшегося в содеянном. Однако признание вины со стороны высшего руководства компании Чжоуруй на этом не закончилось. Наряду с признанием руководителя производства, несколько других ответственных лиц также встали и признались в своих преступлениях. Некоторые даже подошли к полицейским после своих слов и протянули руки, чтобы их заковали в наручники. Тем временем некоторые высокопоставленные лица хранили молчание, наблюдая за признаниями своих подчиненных с холодным взглядом. Полицейские обменялись несколько растерянными взглядами и смогли лишь повернуться к Син Цунляню, ожидая указаний от дежурного. «Вы… почему вы все такие глупые!» — Ван Чао чуть не опрокинул свой компьютер от досады. В этот момент на лице председателя наконец появилась торжествующая улыбка. Он слегка изогнул свои пухлые губы и посмотрел на Син Цунляня. Прежняя притворная тревога и нервозность исчезли. Казалось, он полностью контролировал ситуацию, словно уже подготовился ко всем возможным исходам. Всё развивалось в том направлении, которое он предвидел. С момента прихода в офис Син Цунлянь вел себя относительно молчаливо. Теперь же, столкнувшись с настоящей провокацией председателя, он не стал спорить или уговаривать. Он просто взял телефон и отправил текстовое сообщение. Вскоре задняя дверь конференц-зала с грохотом распахнулась. В дверях стоял старик с катетером в руках и кричал во весь голос: «Малыш, чего ты от меня хочешь? Все улажено? Мой мешок почти полон. Мне придется позже пойти в больницу». Все присутствующие в конференц-зале уставились на дверь, словно увидели призрака, и обратили свой взгляд на худого пожилого мужчину с протезом ноги. Старик также заметил, что в конференц-зале собралось так много людей, и его тон тут же изменился, когда он заговорил с Син Цунлянем. Он стал крайне услужливым и спросил: «Босс, чем я могу вам помочь?» Только тогда все вспомнили, что этот старик, судя по всему, был тем самым водителем спортивного автомобиля. Если он действительно был водителем капитана Сина, то у этого капитана полиции была невероятно внушительная репутация. Столкнувшись с этими вопросительными и недоуменными взглядами, Син Цунлянь мало что объяснил. Он вежливо спросил старика: «У меня к вам вопрос». «Я без всяких оговорок расскажу всё, что знаю!» — сказал старик. «Если вы позволите мне поиграть на улице ещё пару часов, я даже скажу вам пароль от своей банковской карты». «Ситуация такова: я предложил мягкое наказание некоторым сотрудникам среднего звена, допустившим ошибки. Но почему они предпочитают взять вину на себя вместо вышестоящих начальников компании, вместо того чтобы принять мою добрую волю?» — спросил Син Цунлянь. Услышав этот вопрос, старик посмотрел на Син Цунляня так, словно увидел призрака, и на его лице появилось выражение, словно говорящее: «Вы явно знаете ответ, так зачем вы спрашиваете меня?» Глава 256 Син Цунлянь посмотрел на старика решительным взглядом, подразумевая, что ему необходимо ответить. «Сколько вышестоящих меняют работу каждый год и подвергаются обвинениям со стороны бывших работодателей под разными предлогами? Посмотрите на имя « Лю Чуньнин». Старик, держа в руках мешок,почти наполненный ,двусмысленно улыбнулся терзаемым чувством вины руководителям из Чжоуруй. «Наиболее вероятный сценарий заключается в том, что этих наивных ребят выжали из компании. Вероятно, у них самих есть акции Чжоуруи. Если компания обанкротится и они окажутся в тюрьме, им стоит сейчас выступить в защиту компании. Кто знает, может быть, председатель пообещал позаботиться об их женах и детях и ежегодно увеличивать им зарплату. Вот так бывает, когда дело доходит до обвинений».. Никто не ожидал, что Син Цунлянь публично раскроет эту скрытую правду, тем более что этот «похожий на бродягу старик», которого он привёл с собой, сможет указать на неё и осмелится это сделать. «Как же тогда следует решить эту проблему?» — спросил Син Цунлянь. «Всё просто». Взгляд старика внезапно стал проницательным и острым. «Вы можете сказать им, что даже если они возьмут вину на себя, компанию не обязательно получиться спасти. Когда случается беда, каждый сам за себя». «Боюсь, эти доводы их не убедят», — сказал Син Цунлянь. «За фармацевтическими компаниями стоят сложные финансовые конгломераты, и времена бунта, вероятно, будут непростыми». Старик сделал два шага вперед и встал лицом к Син Цунляню, после чего ответил: «Так все становится еще проще…» Он говорил растянутым тоном, и в одно мгновение все высокопоставленные руководители, готовые взять вину на себя, повернулись к старику, инстинктивно ожидая его ответа. «Побеждает тот, кто предложит самую высокую цену», — небрежно заметил старик, словно покупая пирожное. Все присутствующие в конференц-зале были ошеломлены, словно услышали самый нелепый сюжетный поворот. Первым расхохотался председатель фармацевтической компании Чжоуруй. Он снял очки, опустил голову и беспомощно улыбнулся. «С таким беспорядком, если вы хотите это купить, мы можем обсудить цену». «Кто захочет купить вашу жалкую компанию?» — старик, сгорбившись, подошел к председателю и, казалось, указывал ему путь вперед. — «Но то, что я не хочу её покупать, не значит, что она никому не интересна». Прежде чем председатель успел что-либо сказать, старик ласково погладил себя по блестящей от геля голове и произнес: «Вы обещаете им возможность на будущее, но не самую лучшую. В каком-то смысле вы их обманываете». Старик щелкнул пальцами и прямо сказал: «Товарищ Сяо Ван, покажите этим дядям дело о враждебном поглощении фармацевтической компании Anlijie фармацевтической компанией Wali». С тех пор как старик вошел в комнату, Ван Чао, казалось, что-то понял. Он уже некоторое время жестикулировал в сторону своего начальника, но Син Цунлянь оставался невозмутимым, не давая никаких подсказок. Услышав просьбу старика, он удивленно посмотрел на Син Цунляня, а затем, словно все это время был к этому готов, щелкнул по документу на рабочем столе, и на большом экране появился подробный процесс сбора данных. За исключением сотрудников отдела исследований и разработок, все присутствующие в комнате имели некоторое представление о сделках по приобретению бизнеса, поэтому им не составляло труда следить за ходом обсуждения. Взгляды руководителей стали уклончивыми и уже не такими решительными, как прежде. «На самом деле, вашей компании очень трудно выжить». Старик, стоя с руками за спиной, сказал: «Когда я сходил в туалет, я прочитал новости о вашей компании. В начале сентября этого года вы начали приобретение фармацевтической компании «Ли Наньцюань». 7 и 8 сентября вы приобрели 19,5% акций «Ли Наньцюань» на вторичном рынке». Старик замолчал, и как только он упомянул о поглощении, все напряглись. Старик успокоил их: «Не волнуйтесь слишком сильно, в этом нет ничего плохого. Это обычное враждебное поглощение. С добавлением 0,6% ваша компания станет крупнейшим акционером фармацевтической компании «Ли Наньцюань». Но проблема в том, что ваша компания уже в больших проблемах? «Ли Наньцюань» могла бы легко применить распространенный в отрасли план защиты «ядовитой пилюли» («Ядовитая пилюля» (poison pill) — тактика поглощения, направленная на выставление своих акций в непривлекательном свете. Чаще всего в учредительные документы компании вносят ограничение о количестве акций, которые могут принадлежать одному акционеру (например, не более 15%). Если кто-то из акционеров приобретает больший, чем установлено лимитом, пакет акций, то компания выпускает дополнительные акции. При этом другие акционеры компании могут купить их по сниженной цене (часто дешевле раза в два), а «захватчик» нет)), чтобы противостоять поглощению. Тогда ваша компания не только вложила значительную сумму денег в обреченное на провал поглощение, но и столкнулась бы с дилеммой крупного уголовного дела, а также с проблемами, такими как приближающийся срок погашения банковских кредитов. При таком множестве факторов ситуация станет плачевной. Ах, разве вы не обанкротитесь и не пройдете реструктуризацию? В этом случае крупные игроки на фондовом рынке обязательно вмешаются и поглотят «Чжоуруй». Если бы вы были боссом, что бы вы сделали?» Старик ходил и разговаривал, а затем небрежно похлопал по плечу высокопоставленного руководителя компании «Чжоуруй», готового взять вину на себя, и прошептал ему: «За него в тюрьму посадят тебя, он продаст компанию и сбежит. Если он добрый, то, возможно, выполнит данные тебе обещания. Но если бы это был я… Ты уже признал свою вину, так какое мне до этого дело?» Безупречно одетые представители отраслевой элиты дрожали. Хотя старик намеренно понизил голос, в совершенно тихой комнате для совещаний его голос, полный сарказма и веселья, был достаточен, чтобы глубоко тронуть сердца присутствующих. Он намекнул, что высокопоставленные руководители компании Чжоуруй непременно откажутся брать на себя ответственность и столкнутся с протестами. «С таким бардаком, который устроила наша компания, кто захочет взять её под свой контроль? Разве банкротство не единственный выход?» — спросил кто-то, притворяясь обеспокоенным. «У компании «Чжоуруй» действительно бардак, и в каком-то смысле вы сами его усугубили. Но так ли это на самом деле?» — старик говорил, словно перечисляя свои заветные сокровища. — «Чжоуруй — не только крупнейшая фармацевтическая компания в стране, но и один из крупнейших в мире производителей вакцин и препаратов крови. Научно-исследовательские учреждения под управлением «Чжоуруй» имеют более 30 патентов на процессы производства вакцин против различных основных заболеваний. Доходы от продаж вакцин и препаратов крови составляют 39% и 29% от общего объема продаж фармацевтической продукции соответственно. Это означает, что даже если ваше фармацевтическое подразделение будет полностью разрушено, прибыль от одних только подразделений по производству вакцин и препаратов крови будет достаточно привлекательной». Старик вздохнул. — «Такая хорошая компания. Если бы у меня были деньги, я бы с удовольствием расформировал её и забрал бы самые ценные её части». Старик долго и тяжело вздохнул, издавая при этом чавкающие звуки с широко открытым ртом. Забавный звук эхом разнесся по тихой конференц-комнате, и все продолжали обдумывать, казалось бы, случайные слова старика. Вскоре по их взглядам стало очевидно, что сотрудники компании Чжоуруй, готовые взять вину на себя, серьезно поколебались в своих убеждениях. Им просто нужны были гарантии, и они изменят свое мнение. В этот момент женщина-исследовательница, сидевшая на солнце со скрещенными ногами, встряхнула свои длинные волнистые волосы и задала вопрос, который волновал всех больше всего. «Даже если они решат сотрудничать с полицией и избежать наказания, и нас в итоге арестуют, к ним все равно будут относиться как к расходному материалу. Но если они возьмут вину на себя за председателя сейчас, они сразу же получат крупную сумму денег. Как можно утверждать, что первый вариант обязательно лучше второго?» «Раз ты так плохо разбираешься в финансах, сестрёнка, должно быть, учёный-исследователь». Старик громко рассмеялся и не ответил на вопрос Фэн Чжэньчжэнь. Фэн Чжэньчжэнь широко раскрыла глаза и ей почти захотелось поспорить с этим стариком, который их дразнил. Увидев это, Син Цунлянь вмешался и высказался. «Спасибо», — сказал Син Цунлянь. Старик обрадовался, услышав слово «спасибо». Он сделал вид, что кланяется Син Цунляню, и даже изобразил жест, будто убирает волосы. Руководитель производства оторвал взгляд от экрана, сглотнул и, приняв решительное решение, подошел к старику, поклонился и спросил: «Вы хотите сказать, что нашу компанию в конечном итоге приобретет более могущественная сторона, и они выберут либо напрямую выкупить наши акции, либо уволить нас, и тогда мы получим выходное пособие? Так что лучший выбор — сотрудничать с полицией?» «Почему вы спрашиваете меня? Откуда мне знать?» Старик расширил глаза и посмотрел на молодого начальника производства, как на сумасшедшего. «В жизни кто может что-либо гарантировать? Всё зависит от того, хватит ли у тебя смелости рисковать». Начальник производства кивнул старику, затем повернулся, поклонился председателю Чжоу и торжественно сказал: «Председатель, благодарю вас за годы вашей работы». Сказав это, он направился к свободному месту, залитому солнечным светом. Его осанка была настолько прямой, словно он никогда за все эти годы не выглядел настолько достойным. Подобно классическому эффекту домино, когда руководитель производства занял одиннадцатое место, в переговорной комнате внезапно раздался грохот — звук скрежета ножек стульев по полу. Сотрудники, наблюдавшие за происходящим со своих мест, осознали всю серьёзность ситуации, когда старик раскрыл правду. Они тут же, словно голодные волки, бросились вскакивать со своих мест, пытаясь занять оставшиеся девять свободных кресел. Даже прежде неподвижные топ-менеджеры фармацевтической компании Чжоуруй Pharmaceuticals заерзали на своих местах, словно передумав. Однако все места были мгновенно заняты. Сотрудники, упустившие последнюю возможность, выглядели совершенно подавленными, стоя в пустом пространстве перед Син Цунлянем и не зная, что делать. «Капитан Син, не могли бы вы дать нам еще один шанс?» «Мы готовы дать показания». Подобные мольбы продолжали звучать, и в тот же миг некогда непоколебимый союз фармацевтической компании Чжоуруй превратился в пыль, развеянную под солнечными лучами. Однако Син Цунлянь остался невозмутим. Он смотрел сквозь щели в толпе и встретился взглядом с председателем Чжоу. Председатель Чжоу бесстрастно посмотрел на него в ответ, но затем внезапно холодно рассмеялся, поднял руки и саркастически зааплодировал. «Капитан Син, вы подготовились!» — громко воскликнул он. «Теперь я понимаю, что капитана Сина интересует не само дело, а наша фармацевтическая компания «Чжоуруй!» Услышав это, Ван Чао был ошеломлен. Он и раньше встречал безжалостных бизнесменов, но никогда не видел человека настолько злобного и нераскаявшегося. Гнев товарища Сяо Вана нарастал, возможно, под влиянием привычки сотрудников фармацевтической компании «Чжоуруй» стучать по столу. Он тоже встал и выругался: «Черт, что вы только что сказали? Следите за своей речью!» «Не стоит так волноваться из-за того, что вас разоблачили; в этом нет необходимости», — усмехнулся председатель. «Есть кое-что, что я должен сказать, хотя это и вульгарно. Сначала вы обвинили нашего босса во взяточничестве, а теперь обвиняете его в расследовании дела вашей компании с целью её саботажа для последующего поглощения. Даже у глиняной фигурки есть три точки гнева. Если вы продолжите вести себя так бесстыдно, мы… я!» Ван Чао резко замолчал, поняв, что не может сказать: «Я просто арестую вас и изобью». Это было неуместно, учитывая его публичный статус. Товарищ Сяо Ван поджал губы, пытаясь подобрать нужные слова, но так и не найдя ничего подходящего. В конце концов, он смог лишь пробормотать: «Черт возьми, если бы А'Чен Гэгэ был здесь…» «Действительно, похоже, что правоохранительные органы больше не позволяют людям говорить правду». Воспользовавшись этим случаем, председатель Чжоу продолжил контратаку. «Капитан Син, вы спокойно ездите на роскошных автомобилях, а ваш водитель — бывший генеральный директор Morgan Stanley Group . Если это не подготовка, то что тогда?» Глава 257 Услышав эти слова, люди, сидевшие или стоявшие в конференц-зале, были ошеломлены, но их первый взгляд был прикован не к Син Цунляню, а к старику с хромой ногой и мочеприемником. Несомненно, Morgan Stanley была крупнейшей глобальной компанией, предоставляющей финансовые услуги и работающей во всех отраслях, связанных с деньгами. А тот факт, что этот пожилой мужчина был бывшим генеральным директором Morgan Stanley, указывал на то, что он занимал видное положение в мире финансов. Старик без всякого стеснения ухмыльнулся, обнажив полный рот белоснежных зубов. «На что ты смотришь? Вот такой я удивительный!» «Итак, что насчет капитана Сина…?» — неуверенно спросил кто-то, переводя взгляд на Син Цунляня с таким же пристальным вниманием, словно смотрел на банковское хранилище. «Ну же, ты правда думаешь, что я его шофёр?» — с раздражением спросил старик. — «С моим статусом, как я могу быть его водителем? После отставки президента он может быть только садовником у нашего господина. Даже губернатору Луны приходится стоять в очереди, чтобы посетить наш дом…» Прежнее выражение удовлетворения на лице председателя Чжоу постепенно исчезло, когда он, слушая эти слова, находил их все более странными и подозрительными. На первый взгляд, это казалось бессмысленным бормотанием, но, учитывая личность старика, ему приходилось подыгрывать, чтобы прикрыть Син Цунляня. Поэтому личность Син Цунляня не ограничивалась простой фразой «парень из богатой семьи». Более того, вся эта театральность передавала одно сообщение: компания Чжоуруй Pharmaceutical, вы считаете себя ценным партнером, но нам это на самом деле безразлично. Поэтому обвинение во взяточничестве сродни обвинению нищего в вымогательстве богатого человека — не более чем шутке. Председатель Чжоу стиснул зубы. Старик не стал его оскорблять, но каждое слово воспринималось как извращенное унижение. Его эмоции резко менялись, лицо то краснело, то синело, то бледнело. Он начал размышлять о причинах и последствиях всей этой истории и о том, где он в конечном итоге проиграл. Но в конце концов, подняв голову и взглянув на сотрудников, присутствовавших в конференц-зале, он понял, что с самого начала у него не было шансов на победу. Почему всё так получилось? Его взгляд упал в окно. Этаж, на котором они находились, был относительно низким, и между зданиями виднелась лишь узкая полоска неба. Внезапно, в тот момент, ему, казалось, пришла в голову очень интересная мысль, и на его лице появилось озарение. На его лице читалось крайнее облегчение, даже чувство удовлетворения от мести за давнюю вражду. В действительности победителей не было, существовал лишь заранее спланированный сюжет. Наконец он медленно поднялся, на его лице появилась легкая улыбка. Словно он только что осознал, что вокруг больше никого нет. В тот момент Син Цунлянь метко запечатлел эту реакцию. С момента входа в конференц-зал он впервые встал со своего места. «Инспектор Хуан», — окликнул Син Цунлянь. Хуан Цзе прислонился к стене и огляделся. «Пожалуйста, продолжайте запись». Син Цунлянь сделал паузу, а затем обратился ко всем. «Я хочу провести личную беседу с председателем Чжоу». Как только эти слова были произнесены, в течение двух минут все присутствующие в конференц-зале полностью покинули помещение. Син Цунлянь стоял у окна, когда к нему медленно, тяжело ступая, приближался влиятельный человек из фармацевтической компании. Из окна третьего этажа он мог ясно видеть оживленную обстановку внизу. Офисные работники спешно выбегали из выхода из метро, а молодые люди быстро бежали по площади, опасаясь опоздать на работу. Всё было типичной картиной обычного рабочего дня: оживленно и суетливо. Всего за дюжину шагов председатель, казалось, постарел более чем на десять лет. Наконец, рядом с ним, сгорбившись, появился мужчина средних лет. Этот авторитетный человек, сбросив с себя всю хитрость, злобу и искушенность, заговорил откровенно и искренне: «Я изучил ваше прошлое. Вы всего лишь обычный детектив. В тот момент это было для меня лучшим решением». Син Цунлянь выслушал это объяснение, и хотя он знал, что люди могут быть очень плохими и глупыми, его все равно злило, когда такое продолжало происходить. Чжоу Ши продолжил: «Из-за информационной ошибки я недооценил вас. Капитан Син, вы без труда разгромили нашу компанию, используя различные средства. Я, Чжоу, охотно признаю свое поражение». Син Цунлянь посмотрел на суетящихся внизу офисных работников и на мгновение вспомнил сцену, когда он наблюдал за всем происходящим с высоты здания. В тот момент Линь Чен сидел рядом с Шэнь Лянь, и они оба приняли самое трудное решение в своей жизни. Думая о Линь Чене, Син Цунлянь успокоился, подавив гнев в сердце, и сказал стоявшему рядом бизнесмену: «Председатель Чжоу, все совершают ошибки». «Продолжайте». Председатель Чжоу почтительно поклонился, демонстрируя свою скромность. «Однажды я был свидетелем одной сцены». Син Цунлянь повернул голову, его взгляд упал на морщинки вокруг глаз мужчины средних лет. «На дороге одна собака укусила другую, и укушенная собака развернулась и напала на прохожего». На лице председателя Чжоу мелькнула легкая дрожь, когда его осенили эти мысли, но он все же опустил голову и послушно произнес: «Собаки крайне глупы». «Так вы всё ещё думаете, что это я до сих пор обрекал вашу фармацевтическую компанию «Чжоурй» на крах?» Син Цунлянь не любил играть в игры, особенно с таким человеком, как Чжоу Ши. Он продолжил: «Из миллионов соединений появилось чудодейственное вещество Терн, обладающее сильными целебными свойствами, а его изомер — это неизвестный яд. Как босс, оцените, пожалуйста, сколько экспертов и команд вам понадобится для разработки такого соединения?» «Трудно сказать. В любых научных исследованиях, по сути, присутствует элемент удачи». Син Цунлянь спросил: «Неужели? Тогда кто в начале разработки Терн, до того, как Шэнь Лянь присоединился к вашей компании, соединил Брайн Каннин с этим соединением?» Син Цунлянь холодно ответил: «Как Шэнь Лянь в одиночку смогла осуществить такой масштабный план? От первоначального скрининга соединения до окончательного производства и выпуска препарата прошло более десяти лет. Более десяти лет назад кто-то тайно посеял семя, и бесчисленное множество людей неустанно поливали его на протяжении многих лет. Оно полностью проросло только вчера, в результате чего ваша фармацевтическая империя, построенная бесчисленными днями и ночами упорного труда, рухнула в одночасье. Но вы недальновидны, видите только меня, стоящего здесь, и не замечаете человека, который посеял это семя более десяти лет назад». Мужчина средних лет внезапно поднял на него взгляд, но Син Цунлянь поднял руку, чтобы остановить попытки объяснения Чжоу Ши, и твердо сказал: «Всего полминуты назад вы хотели, чтобы я отказался от расследования взяточничества, используя упреждающие объяснения и бессмысленную лесть. Поэтому теперь, пожалуйста, ответьте мне на два вопроса. Во-первых, поскольку вы долгое время не подозревали Шэнь Лянь в каких-либо противоправных действиях с Брайн Каннин, почему вы вдруг вчера обнаружили, что она была организатором? Во-вторых, во всем административном отделе у вас было бесчисленное множество вариантов для выбора козлов отпущения, так почему вы выбрали именно меня? Это совпадение или преднамеренный план?» Торговый район гудел от голосов: офисные работники несли свои завтраки и выходили из круглосуточных магазинов. Это было обычное утро. Тело Чжоу Ши окончательно обмякло, и казалось, что напряженная борьба в его сердце вот-вот его сломит. Наконец он поднял голову и посмотрел на Син Цунляня. «Похоже, я действительно очень глуп». …… Хуан Цзе стоял за дверью конференц-зала. Хотя Син Цунлянь поручил ему забирать людей на допрос, как инспектору, ему было странно получать приказы от подчиненного, такого как Син Цунлянь. Помимо него, там же находился и старик, который только что устроил переполох в зале заседаний. Честно говоря, он никак не мог связать этого лысого, истощенного старика с бывшим высокопоставленным руководителем крупной корпорации, особенно учитывая, что старик постоянно носил с собой мочеприемник, прыгал и жаловался на то, что оттуда вот-вот вытечет. Однако, помимо них, присутствовал и первый ученый, выступивший против фармацевтической компании Чжоуруй, а также молодые члены команды, возглавляемой этим ученым. Ли Чжэн настойчиво донимал старика, постоянно расспрашивая о дальнейших шагах, связанных с приобретением компании. Старик, не выдержав расспросов, швырнул пакет с мочой в руку собеседника. «Откуда мне знать, надежен ли покупатель? Послушайте, я даже мочиться сам не могу. Откуда у меня вообще есть возможность купить вашу компанию?» Ли Чжэн ещё больше забеспокоился. «Что произойдёт в этот период потрясений? Повлияет ли это на производство и продажи обычных лекарств нашей компании? Будут ли немедленно прерваны многие исследовательские проекты?» «Трудно сказать. Сроки приобретения могут варьироваться от нескольких недель до года. Более того, высшее руководство вашей компании глубоко замешано в уголовном деле, поэтому завтра торги будут приостановлены. Лучший вариант, конечно, — подождать, пока цена акций резко упадет после возобновления торгов, а затем совершить приобретение». Старик покрутил усы и сердито посмотрел на него. «Вы знаете, сколько стоит консультация такого специалиста, как я, по подобному вопросу?» «Но у меня действительно не так много денег», — Ли Чжэн с большой искренностью держал в руках мочеприемник старика. «Но я должен задать вам этот вопрос и умоляю вас ответить на него. Это касается не только моего исследовательского проекта, но, что более важно, я не могу стать преступником. Как вы только что упомянули, помимо вакцин, наша компания также производит некоторые редкие лекарства с крайне низкой прибыльностью. Только мы можем их производить. Если наша компания действительно окажется в кризисе, могут возникнуть серьезные проблемы с поставками некоторых лекарств и даже вакцин. Это может привести к ситуациям, когда пациенты внезапно заболеют и не смогут получать лекарства, а это проблема, затрагивающая всех в обществе». Ли Чжэн искренне умолял. «Что именно вам нужно?» — спросил старик, выхватил обратно свой мочеприемник и повернулся, чтобы уйти. Ли Чжэн твердо заявил: «Сможете ли вы использовать свои ресурсы, чтобы выкупить нашу компанию в кратчайшие сроки?» Старик был удивлен, услышав это, а Хуан Цзе нахмурился, глядя на Ли Чжэна. В этот момент двери конференц-зала распахнулись, и солнечный свет хлынул внутрь, словно вода. Син Цунлянь стоял в дверном проеме; было непонятно, как долго он находился за дверью. Старик, похоже, не заметил, что председатель фармацевтической компании стоял позади Син Цунляня. Он указал на Ли Чжэна и обратился к Син Цунляню так, будто никого больше не было рядом. «Все исследователи заболели? Они ничего не понимают в экономике. Он только что, попросил меня купить Чжоуруй в кратчайшие сроки» «Ты сможешь это сделать?» К удивлению Хуан Цзе, он услышал, как Син Цунлянь задал подобный вопрос. «Конечно, могу…» — начал старик, но вдруг уставился на Син Цунляня. «Ты что, с ума сошёл?» В этот момент зазвонил телефон Син Цунляня. Он ответил на звонок и повесил трубку. Его напряженное выражение лица внезапно расслабилось, и на нем появилось облегчение, словно все было предопределено. Хуан Цзе знал, что Линь Чен, вероятно, уже проснулся. «Действуйте». Син Цунлянь поднял голову и произнес эти слова с решительным взглядом. Ван Чао, который сидел на полу и играл со своим ноутбуком, внезапно встал, из-за чего ноутбук упал на пол. «Черт возьми, босс!» Молодые люди с недоумением смотрели на Син Цунляня, не понимая, почему события вдруг приняли такой оборот. И в этот момент Хуан Цзе, казалось, увидел фигуру Линь Чэня, частично совпадающую с фигурой Син Цунляня. Только тогда Хуан Цзе понял, насколько Син Цунлянь похож на Линь Чена. Глава 258 Когда Линь Чен проснулся, он был удивлен обстановкой, в которой оказался. Осознание того, что он способен реагировать на происходящее с удивлением, свидетельствовало о некотором улучшении его психического состояния. Он лежал на больничной койке, белой и мягкой, как облако. За окном простиралось бескрайнее синее море, и утренний солнечный свет окрашивал его поверхность в безупречный, чистый цвет. Всё казалось безграничным и необъятным, заставляя человечество казаться крошечными, словно пылинки, и позволяя многим важным делам уноситься ветром. Этот великолепный пейзаж идеально подходил для отдыха и восстановления сил. Однако Хунцзин находился не у моря, и, кроме Син Цунляня, никто больше не мог найти подобного привилегированного места. Но Син Цунлянь не из тех, кто в критической ситуации пойдёт против своей воли. Итак, что же произошло в то время, когда у него были проблемы с психическим здоровьем? Линь Чен на мгновение задумался, чувствуя сильную головную боль. Это было очень драматичное недомогание, но, несомненно, реальное. Он чувствовал, что не может сосредоточиться, поэтому с усилием заставил себя отвести взгляд от вида за окном. Он потер лоб и попытался сесть, но вскоре понял, что с его телом что-то не так. Боли в мышцах и суставах невозможно было подделать. Более того, то, что он не ел свинину, не означало, что он не видел, как бегает свинья. В любом случае, первая реакция Линь Чена была такой: Син Цунлянь какой-то зверь или у него какие-то странные предпочтения. Главная проблема заключалась в том, что его техника действительно была не очень хороша… Пока Линь Чен размышлял об этом, даже простое действие — приподняться — казалось ему невыносимым. Вся больничная палата была просторной, но Син Цунляня там не было. Солнечный свет за окном стал слепящим, и он невольно закрыл глаза. …… Чжэн Гун был врачом, ответственным за наблюдение за пациентом в палате 801. С момента пробуждения Линь Чен наблюдал за его реакциями. Честно говоря, Линь Чен показался на удивление спокойным для человека, который приехал сюда впервые. Он наблюдал, как Линь Чен проснулся и посмотрел в сторону моря, демонстрируя расслабленное и безмятежное выражение лица. Чжэн Гун понял, что психическое состояние этого важного пациента несколько улучшилось. Он отметил несколько пунктов в своем планшете, затем поднял глаза и понял, что пациент пытается сесть. Будучи квалифицированными специалистами, они не стали бы бросаться на помощь, как это делают энергичные медицинские работники, чтобы быстро поднять человека. Чжэн Гун внимательно наблюдал за движениями тела Линь Чена и обнаружил, что, за исключением небольшой задержки реакции, проблем с координацией движений у Линь Чена не наблюдалось. В тот самый момент, когда он вынес это суждение, он увидел, как Линь Чен внезапно закрыл глаза. Молодой человек на больничной койке нахмурил брови, крепко сжал лоб, словно переживая обрывочные сцены из прошлого, выглядел растерянным и испытывал боль. Чжэн Гун немедленно вошел в комнату, надев стетоскоп, и подошел к кровати Линь Чена. Он дважды неуверенно окликнул его, но Линь Чен не отреагировал сразу. «Линь Чен, ты меня слышишь?» — повторил он. В этот момент лежащий на кровати пациент открыл глаза, выглядя ясным и решительным. «Я вас прекрасно слышу», — с некоторым трудом выдавил из себя эти слова Линь Чен. «Господин, я сейчас занимаюсь некоторыми делами и позабочусь о вас», — кратко заявил Чжэн Гун. «Сейчас мне нужно провести для вас несколько тестов». К его удивлению, Линь Чен не оказал никакого сопротивления и не потребовал подробного объяснения причин и последствий. Он просто кивнул, выглядя очень спокойным и понимающим. — Понял, спасибо, — сказал Линь Чен, снова ложась и глядя на него. — Не могли бы вы, пожалуйста, подать мне мой телефон? Чжэн Гун кивнул и заметил обычный телефон рядом с вазой с цветами на прикроватной тумбочке. Ромашки были прекрасны. Он взял телефон и положил его перед Линь Ченом. «И это всё?» «Да». Линь Чен взял телефон, благодарно кивнул и провел пальцами по экрану. Чжэн Гун подумал, что, вероятно, собирается позвонить главному боссу. Но тут он заметил, что пальцы Линь Чена внезапно замерли, словно он увидел какое-то важное сообщение. Взгляд Линь Чена стал решительным. …… Син Цунлянь быстро спустился по лестнице. Будь то Ван Чао, Хуан Цзе или даже старик с мочеприемником, все они назойливо следовали за ним, постоянно спрашивая, куда он идет. Но Син Цунлянь не хотел никого из них слушать. В сообщении на его телефоне было указано, что Линь Чен проснулся более двух часов назад, но он был занят делами с Чжоуруй и не видел этого сообщения. Тот факт, что Линь Чен проснулся в его отсутствие, был совершенно неожиданным. Теперь он был крайне взволнован, и голоса позади него стали еще невыносимее. «Босс, подождите меня, мне нужно вам кое-что сказать!» — крикнул Ван Чао. «Не думай, что я не знаю, Син Цунлянь. Зачем ты хочешь купить Чжоуруй!» — громко спросил его Хуан Цзе в пустом лестничном пролете. — «Зачем ты это делаешь? Ты понимаешь, что твоё поведение неприлично?» Более того, старик, которого он так небрежно взял с собой, тоже стал большой проблемой, спеша добраться до Линь Чена. «Я куплю, если хотите, но вам придётся выделить средства на персонал. Отдайте мне вашего Сяо Лю. Я давно на него засматриваюсь», — сказал старик, догоняя его. «Но сначала отвезите меня в больницу. Я не взял с собой денег, когда уходил!» Син Цунлянь преследовали эти трое, и, дойдя до противопожарной двери на лестничной клетке первого этажа, он внезапно остановился и обернулся, глядя на трёх человек позади себя. Сначала он похлопал Хуан Цзе по плечу. «Имеет ли это какое-либо отношение к тому, что я собираюсь сделать? Более того, я только что понял, инспектор Хуан, что у вас есть сильная черта пожилой женщины. В таком случае, пожалуйста, позаботьтесь об этом старике за меня». Он посмотрел на старика, указал на Хуан Цзе и сказал старику: «Если тебе что-нибудь понадобится, спроси его. Его семья очень богата». — А как же я, босс! — перебил Ван Чао. — Дайте мне возможность высказаться. «Что касается тебя…» — Син Цунлянь посмотрел на Ван Чао. — «Будь то конец света или инопланетное вторжение, тебе лучше сказать что-нибудь важное». «У меня действительно что-то есть… нет, подождите, это не я, что-то происходит в интернете!» Ван Чао был так взволнован, что даже не мог нормально говорить. Син Цунлянь открыл противопожарную дверь на лестничной клетке и вышел в вестибюль. «У вас есть одна минута отсюда до выхода наружу». «Вот так вот, босс, — сказал Ван Чао. — Я слежу за Глубокой сетью. Хотя это сложно, известные подпольные форумы находятся под моим контролем…» — с гордостью заявил товарищ Сяо Ван. «Переходите сразу к сути». «Только что я обнаружил, что на этих подпольных форумах резко увеличилось количество новых пользователей. Похоже, они о чём-то спрашивают, и, возможно, в даркнете происходит какое-то крупное событие». Ван Чао сглотнул слюну, но не осмелился долго раздумывать. «Что ещё важнее, в некоторых ветках обсуждений есть региональные карты Хунцзина и соседних провинций нашей страны. Я не понимаю языка, и перевод ужасен. Не могли бы вы взглянуть и посмотреть, что там происходит, и связано ли это с нашим делом?» Когда Ван Чао произнес последнюю фразу, Син Цунлянь понял, что не сможет сразу же броситься к Линь Чену. Он повернулся, схватил Ван Чао за ухо и спросил: «Ты обычно не так инициативен в своей работе. Что произойдет, если ты скажешь мне об этом через минуту? Мир будет уничтожен?» Но реакция Ван Чао удивила Син Цунляня. Молодой человек не смотрел на него, а, казалось, с изумлением смотрел в сторону лобби-холла. «Что случилось? Опять что-то происходит?» — Син Цунлянь нахмурил брови. — «Можешь перестать так нервничать?» Ван Чао открыл рот, указал назад, но не смог произнести ни слова. Син Цунлянь медленно обернулся и увидел стройную фигуру. Человек в белой рубашке, черных брюках и подходящих по цвету парусиновых туфлях стоял у дивана в вестибюле и спокойно смотрел на него. Это был Линь Чен. Первой реакцией Син Цунляня было смущение. После первой ночи с возлюбленным всё должно было быть как обычно: от поцелуев до признаний в любви. В сценарии не было ничего неправильного. Более того, он доставил Линь Чену столько хлопот. Окно от пола до потолка, которое он подготовил, и бескрайний вид на море были призваны смягчить неловкость момента, когда Линь Чен проснется. Но в сложившейся ситуации он, конечно же, не мог броситься к Линь Чену и поцеловать его. Более того, то, как Линь Чен смотрел на него сейчас — спокойно и безразлично — затрудняло ему определение того, какое отношение Линь Чен к нему испытывает. Син Цунлянь никогда прежде не испытывал такой неуверенности. Страх что-либо потерять, должно быть, один из побочных эффектов влюбленности. Его сердце бешено колотилось, и хотя между ним и Линь Ченом было всего несколько десятков метров, для него это, несомненно, был один из самых тревожных моментов в жизни. Он очень нервничал, но неосознанно уже направился к Линь Чену. В этот момент он внезапно почувствовал, что что-то не так вокруг. Он замер и обернулся, чуть не столкнувшись с Ван Чао, стоявшим позади него. Более того, Хуан Цзе и старик тоже шли вплотную за ним, по одному с каждой стороны. Эти трое просто не оставляли его в покое. Син Цунлянь отступил на шаг назад, создав дистанцию между собой и этими людьми. Он указал на них и предупредил: «Оставайтесь здесь. Не двигайтесь, не следуйте за нами». Сказав это, он повернулся, чтобы уйти, но всё ещё чувствовал себя неловко. Он резко обернулся, уставившись на трёх человек позади себя, которые пошли вперёд: «Посмеете подойти ближе — я вас убью». Чжэн Гун, стоявший рядом с Линь Ченом, оказался в похожей неловкой ситуации, что и Син Цунлянь. Он увидел, как начальник не пускает других, и почувствовал, что должен воспользоваться случаем и уйти, как водитель, мастер Ли, который уже скрылся. Но если он уйдет сейчас, это будет выглядеть слишком очевидно? В тот самый момент, когда он замешкался, босс уже стоял перед ним. Он быстро опустил голову и услышал, как босс мягким, полным нежности голосом спросил: «Зачем ты сюда пришёл? С тобой всё в порядке?» Конечно, эти слова были адресованы не ему, но он не мог сдержать дрожь. От этого мягкого голоса по всему телу пробежали мурашки. Чжэн Гун отступил на шаг назад, чувствуя, что не должен колебаться и должен немедленно уйти. Но тут тон босса изменился, и он холодно спросил: «Вы привели его сюда?» Такое холодное замечание, несомненно, было адресовано ему. Начальник мог мгновенно изменить свое поведение. Но в сложившейся ситуации все, что он сказал бы, было бы неправильно. Он напряженно поднял голову, желая что-то объяснить, но Линь Чен шагнул вперед, встал перед ним и очень галантно сказал: «Я попросил его о помощи». Чжэн Гун чувствовал, что нынешняя ситуация просто повторяется в какой-то банальной теледраме. Когда он смотрел её, поедая семечки и смотря телевизор, это казалось забавным, но самому переживать всё это было мучительно. И действительно, Линь Чен по-прежнему выглядел слабым. Син Цунлянь не стал бы злиться на Линь Чена; он бы выместил свою злость только на остальных. «Почему ты не предупредил меня, прежде чем прийти сюда?» — спросил Син Цунлянь. «Потому что я им сказал, что именно я отвечаю за семейные дела», — мягко сказал Линь Чен. Глава 259 «Это… Это правда…» На заднем сиденье автомобиля Син Цунлянь держал за руку Линь Чена. Только что, после того как глава семьи, господин Линь, внезапно оказался в фармацевтической компании Чжоуруй и сорвал все его планы, он оперативно принялся за урегулирование ситуации. Линь Чен сначала передал старика доктору Чжэну, попросил Хуан Цзе отвезти их двоих в больницу и дал Ван Чао двадцать юаней на такси до переулка Яньцзя. Затем он и Син Цунлянь сели в машину, которая привезла Линь Чена сюда. Как только они сели в машину, Линь Чен снял обувь и прислонился к нему, слегка нахмурившись. Казалось, дискомфорт в теле мешал ему усидеть на месте. Син Цунлянь неожиданно смягчился и проглотил то,что хотел сказать. Но Линь Чен, похоже, не обратил на это внимания. Вместо этого он просто сказал водителю: «Извините». Чрезвычайно проницательный водитель, не глядя по сторонам, поднял перегородки передних и задних сидений, а также шторки на окнах, из-за чего пространство на заднем сиденье стало тусклым. Прежде чем Син Цунлянь успел отреагировать, он услышал тихий голос Линь Чена: «Иди сюда». Эта фраза показалась ему несколько знакомой. Син Цунлянь слегка опустил голову и повернулся в сторону Линь Чена, но тот силой схватил его и прижал к себе. Дыхание Линь Чена коснулось его щеки, а затем и теплых губ. Линь Чен решительно раскрыл рот и страстно поцеловал его. Син Цунлянь обнял Линь Чена за талию, отвечая на его поцелуй, но чувствуя, что ситуация немного неловкая. Воспользовавшись моментом, когда ракурс изменился, он ловко поменялся местами с Линь Ченом, уложив его на сиденье. Затем он сознательно расстегнул рубашку Линь Чена, погладил его мочку уха одной рукой и поцеловал его от уха до шеи. Дыхание Линь Чена участилось, пульс участился. В его вздохах слышался легкий сладковатый привкус. Однако Син Цунлянь внимательно заметил, что рука Линь Чена, которая изначально обхватывала его шею, переместилась к груди, словно готовая оттолкнуть его в любой момент, когда обстоятельства изменятся. Заметив это, Син Цунлянь схватил его за запястье, лизнул ему ухо и легонько подул. Линь Чен робко съёжился. Воспользовавшись этим, Син Цунлянь быстро поднял руку над его головой, затем наклонился к его уху и сказал: «Господин Линь, строить из себя недотрогу — не лучшая идея». Линь Чен приподнял ноги, чтобы нежно коснуться нижней части тела, которую он прижимал к себе, затем поцеловал кончик носа и очень мягко сказал: «Капитан Син, этого достаточно». «Нам всё ещё далеко до конца». Син Цунлянь обнял Линь Чена за талию и приготовился снова его поцеловать. «Скажу одно слово, и ты отпустишь меня». Голос Линь Чена во время поцелуя стал влажным и невнятным. «Можешь попробовать». "Больно." Действительно, одного слова было достаточно. Син Цунлянь тут же отпустил его, откинулся на спинку кресла и потянулся, чтобы включить лампу для чтения. Линь Чен лежал на черном сиденье, его грудь то поднималась, то опускалась. Губы его были покрыты красной поцелуями, а шея и ключицы — следами от поцелуев и влажными пятнами, что делало его… соблазнительным… Син Цунлянь посмотрел на него и не удержался, наклонившись, чтобы поцеловать уголок его губ. Линь Чен подтянул ноги к себе, сел, держась за дверцу машины, и начал застегивать рубашку. Опустив голову, он словно вытянул шею в бледно-желтом свете, демонстрируя изящную осанку. Син Цунлянь взял его за руку и положил рядом, затем, сжав переднюю часть рубашки, тщательно застегнул каждую пуговицу, которую ранее расстегнул. Закончив все это, он поднял глаза и увидел, что Линь Чен смотрит на него спокойным и нежным взглядом. «Зачем ты потратил три часа, чтобы доставить меня в тот реабилитационный центр?» — спросил Линь Чен, прислонившись к нему лампой для чтения. Этот первый вопрос немного напоминал допрос. Син Цунлянь не был уверен, насколько хорошо Линь Чен помнит события прошлой ночи, но он мог честно ответить только: «Потому, что я был зол». «На кого ты злишься?» — спокойный голос Линь Чена раздался в полумраке. Син Цунлянь распахнул объятия и обнял Линь Чена. Его подбородок уперся в шею Линь Чена, а голос был приглушенным: «Конечно, на себя, консультант Линь». "Почему?" «Трудно сказать». Син Цунлянь просто обнял Линь Чена, чувствуя, как его тело становится мягче в его объятиях. «Не торопись, я слушаю». Нежный голос Линь Чена был неотразим, а в машине практически не было окружающего шума, что создавало очень тихую атмосферу. «Внезапно я понял, что ты любишь меня больше, чем я мог себе представить», — сказал Син Цунлянь. «Я чувствую себя глупо и сожалею, что упустил столько времени». «Если ты это понял и ничего не исправишь,то за зачем себя мучить», — перебил его Линь Чен. «Я чувствую себя виноватым», — сказал он. «И ты потом ещё и мучаешь меня?» Линь Чен немного отошёл от него и посмотрел на него с улыбкой. Син Цунлянь чувствовал себя неопытным юношей, неспособным дать правильный ответ на вопросы своей возлюбленной. Что говорят онлайн-руководства? Ему следовало бы немедленно склонить голову и извиниться, но, похоже, извиняться тоже было бы неправильно. Син Цунлянь ломал голову, почти прибегая к совету пользователей интернета по телефону. Наконец, Линь Чен глубоко вздохнул, посмотрел на него и сказал: «Прости». Син Цунлянь был ошеломлен. Он не ожидал таких слов. Он не считал, что Линь Чену вообще нужно извиняться. Как раз когда он собирался что-то сказать, Линь Чен посмотрел ему прямо в глаза и произнес: «Хотя мои воспоминания спутаны, я все еще кое-что помню о прошлой ночи. Что касается того, что произошло прошлой ночью, я хочу затронуть два основных момента». «Пожалуйста, продолжай». «Во-первых, даже если твои навыки не очень сильны и разнообразны, мы все равно должны брать на себя ответственность друг за друга и усердно практиковаться в будущем». Слова Линь Чена были произнесены медленно, отчего сердце Син Цунляня словно на американских горках, колеблясь между подъемами и спадами, и его чуть не сбросило с катушек. «Консультант Линь, вы должны выслушать мое объяснение», — тут же сказал Син Цунлянь, но почувствовал, что это не совсем уместно, и смог лишь продолжить: «Я буду усердно работать. Пожалуйста, предоставьте мне больше возможностей для практики. Не будьте постоянно больным и не заставляйте меня чувствовать себя зверем». Линь Чен торжественно кивнул и ответил: «Одобрено. Организация также приложит усилия для восстановления». Син Цунлянь улыбнулся, погладил Линь Чена по затылку и нашел его невероятно очаровательным. Но Линь Чен посмотрел на него глубоким взглядом. Слова, которые Син Цунлянь хотел сказать, застряли у него в горле, когда он услышал, как Линь Чен произнес: «По второму вопросу я искренне извиняюсь перед тобой. Пожалуйста, прими мои извинения». "Я не понимаю за что." «Послушай меня», — Линь Чен сделал паузу и настоял: «Хотя я очень тебя люблю и всегда стараюсь изо всех сил, на самом деле, поступая так, я лишь увеличиваю тяжесть твоего бремени». Линь Чен немного отдалился от него, сохраняя разговорчивый тон. «Ты очень хороший человек. Причина твоей боли в том, что ты вдруг осознал, что слишком много мне должен. Ты чувствуешь, что не до конца понял мои намерения, и постоянно видишь, как я жертвую ради тебя, но у тебя, возможно, нет времени отплатить мне. Накопление всего этого привело к тому, что ты потерял контроль над собой». Линь Чен очень спокойно проанализировал ситуацию, а Син Цунлянь перестал улыбаться и просто слушал его. «Однако, если посмотреть на это с другой стороны, всё это — моя вина. Иногда чрезмерная доброта по отношению к другим, без предоставления им возможности ответить взаимностью, действительно может создать значительную психологическую нагрузку для добросердечных людей». «Мне всегда кажется, что ты настойчиво меня защищаешь», — сказал Син Цунлянь. «Нет, я думаю, это проблема, которая есть у нас обоих». Линь Чен поцеловал тыльную сторону его ладони и сказал: «Когда мы в отношениях, мы всегда слишком вежливы друг с другом». Син Цунлянь был ошеломлен. Он никогда не задумывался над вопросом «вежливости». «Хотя проявлять уважение — это хорошо, это также может создавать слишком большую дистанцию. Мы боимся выражать свои истинные чувства, всегда желая заботиться друг о друге. Принимая немного любви, мы чувствуем, что это огромная потребность в ответной благодарности, что не совсем верно». Син Цунлянь смотрел на ясный и безмятежный взгляд, скрытый под ресницами Линь Чена. Каждое его слово было искренним признанием, и Син Цунлянь погрузился в размышления. Слова Линь Чена предназначались именно ему, но он говорил и от своего имени. «Итак, как же нам это решить, консультант Лин?» «Думаю, нам обоим нужно быть немного более упрямыми». Линь Чен говорил совершенно серьезно, и, услышав это, Син Цунлянь не смог сдержать смех. «Например, то, что ты отвёз меня в реабилитационный центр на берегу моря посреди ночи и потратил на это три часа — я думаю, это очень осознанный и хороший поступок», — сказал Линь Чен. — «Ты не относился ко мне как к чужому человеку. Ты чувствовал, что можешь сделать для меня лучший выбор, и что мне необходимо получить более качественную помощь. Мне очень нравятся такие жесты». Син Цунлянь потерял дар речи. Честно говоря, он не думал, что в мире найдется кто-то, кто мог бы так красноречиво противостоять Линь Чену. Он мог лишь неловко кивнуть и затем сказать: «Итак, консультант Линь, вы тоже используете своеволие, чтобы отплатить мне?» «Я очень хотел подождать тебя там, но у меня возникли непредвиденные обстоятельства, и мне пришлось тебя найти. Но мы можем обсудить это, когда вернемся домой. Сейчас поднимать этот вопрос испортит атмосферу», — сказал Линь Чен. «Поэтому я воспользовался вашей машиной и услугами медицинского персонала. Думаю, мне не нужно тебе об этом сообщать. Водитель хороший, и я хочу, чтобы доктор Чжэн был рядом и заботился обо мне. Вероятно, я не смогу вернуться в ту палату в ближайшее время». «Конечно, последнее слово за тобой», — без колебаний ответил Син Цунлянь. «Что еще вам нужно? Может, мне купить Цзы Чи?» — Деньги могут решить мелкие проблемы, — наконец улыбнулся Линь Чен и ответил: — Не нужно. Я хочу домой. Пожалуйста, постарайся впредь не оставлять меня в больнице. В тоне Линь Чена чувствовалась нотка властности, но Син Цунлянь был чрезвычайно доволен, слушая его. Он немного понимал значение разговора Линь Чена о «вежливости» и «упрямстве». Но все, что он мог сделать, это снова крепко обнять Линь Чена, благодаря за свою удачу. Машина медленно остановилась, и Син Цунлянь не хотел покидать это теплое место. Он даже задумался, не следует ли ему, в соответствии со своим упрямым подходом, отпустить водителя и продолжить действовать так же, как и раньше, когда Линь Чен оттолкнул его. Однако консультант Линь явно понимал суть «упрямства» лучше, чем он. Линь Чен схватил его за волосы, поцеловал и небрежно открыл дверцу машины, начав надевать обувь. Яркий солнечный свет заливал комнату, подчеркивая утонченные черты лица Линь Чена и придавая ему внушительный вид главы семейства. Как и ожидалось, водитель, похоже, получил какой-то сигнал и медленно опустил перегородку. Син Цунлянь смотрел на него в зеркало заднего вида, но водитель, в солнцезащитных очках, сделал вид, будто и не заметил его протестующего взгляда. Надев обувь, Линь Чен быстро вышел из машины. Однако, словно что-то вспомнив, он внезапно обернулся и посмотрел на Син Цунляня. «Син Цунлянь». «Да», — незамедлительно ответил Син Цунлянь. «Хотя я и глава семьи, — прямо сказал Линь Чен, наклонившись наполовину в машину, — у тебя может быть полная власть и ты можешь принимать все решения самостоятельно». Син Цунлянь, глядя на лицо Линь Чена, почувствовал сильное желание вновь его поцеловать. Глава 260 Внутри старого дома на улице Яньцзя Линь Чен положил свой телефон на журнальный столик. Они не убрали решения, достигнутые ранее относительно обсуждения фармацевтической компании Чжоуруй, и на ковре лежала груда подушек,бумаг и прочего. Линь Чен не хотел ложиться спать и небрежно сел на пол. Син Цунляню ничего не оставалось, как подложить под себя и под него множество подушек. Однако, как только он пошёл в комнату за одеялом, Ван Чао ворвался внутрь и небрежно бросил свой рюкзак рядом с Линь Ченом, словно собираясь наброситься на кучу подушек. «Держись подальше от своего А'Чен Геге», — строго предупредил Ван Чао Син Цунлянь, держа одеяло. Ван Чао все еще тяжело дышал, его лицо побледнело от интенсивного бега. Он не обращал внимания на тон Син Цунляня и, прислонив голову к одной из подушек рядом с Линь Ченом, ответил, крича в потолок: «Черт возьми… проклятие… Босс, у вас нет человечности… Я… я взял такси… пробежал сто метров!» — Ты устал и создаешь проблемы, приближаясь? — перебил его Син Цунлянь. — Разве ты не знаешь, что здоровье твоего А'Чен Гэгэ плохое? А вдруг ты будешь на него давить? Услышав это, Ван Чао, тяжело дыша, тут же сел и внимательно осмотрел Линь Чена. Он серьезно спросил: «А'Чен Гэгэ, ты испытываешь какой-либо физический дискомфорт? Действие препарата ещё не прошло?» Син Цунлянь боялся, что Линь Чен смутится, поэтому он бросился подхватывать Ван Чао и уводить его. Но как раз когда он собирался схватить Ван Чао за затылок, он услышал, как Линь Чен сказал: «Всё в порядке. Мне нормально. Это просто обычный дискомфорт после однополой близости». Слова Ван Чао ошеломили его. Он смотрел на Линь Чена с широко открытым ртом, чуть не уронив жвачку. «Что случилось?» — Линь Чен погладил подростка по волосам. Только тогда Ван Чао очнулся, и его лицо покраснело. Он резко встал и даже не смог толком произнести ни слова. «Ааа… А’Чен Гэге, мой босс — зверь!» Син Цунлянь был озадачен его внезапным всплеском эмоций. Он увидел, как Ван Чао, словно порыв ветра, ворвался в ванную, а затем, как будто не по адресу, тут же выбежал и побежал к кухонной раковине за водой. Наконец, Син Цунлянь наклонился и смог накрыть Линь Чена одеялом. Он, опустившись на колени перед ним, прошептал: «Почему ты такой прямолинейный?» Линь Чен обхватил его шею, легонько поцеловал и улыбнулся. «Почему ты такой стеснительный?» Взгляд его возлюбленного был спокойным и нежным, длинные ресницы так и манили к поцелую. Вид его, лежащего на одеяле, несомненно, был очень красивым зрелищем. Хотя они уже сделали всё, что нужно и чего делать не следует, в этот момент Син Цунлянь тоже хотел поскорее убежать в ванную, чтобы успокоиться. После того как Линь Чен закончил говорить, возможно, почувствовав, что если он продолжит, что-то пойдет не так, он отпустил Син Цунляня и чопорно окликнул молодого человека, пьющего воду на кухне: «Ван Чао, подожди, пока попьешь воды. Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное». «Ах!» — завыл Ван Чао, находясь на полпути к кухне, а затем, словно маленький питомец, выскочил наружу и послушно присел рядом с Линь Ченом. Без лишних предисловий Линь Чен прямо заявил: «Сегодня утром, проснувшись, я получил текстовое сообщение». Пока он говорил, Линь Чен потянулся к телефону на журнальном столике и включил экран. На белом экране смартфона появилось текстовое сообщение, всё ещё не открытое и отображаемое красными буквами. Син Цунлянь опустил голову, чтобы посмотреть. Отправителем была длинная последовательность цифр, не похожая на номер телефона. Содержание сообщения также представляло собой набор символов. ——30:1103-1126 Ван Чао наклонился и взглянул на телефон. Он поменял позу, скрестив ноги, словно все еще испытывал смущение. Он намеренно держался немного на расстоянии от Линь Чена и сказал: «А'Чен Гэгэ, это мошенническое сообщение? Не волнуйся, я заставлю этого придурка пожалеть о своем существовании». Линь Чен покачал головой и подвинул телефон к подростку. «Внимательно посмотри, но пока не открывай сообщение». Ван Чао взял телефон и оглядел его налево, направо, вверх и вниз. Он чуть было не поднес телефон ко рту, чтобы попробовать его на вкус, но все равно выглядел очень озадаченным. «Тогда мне проверить телефон на вирусы или отследить источник этого сообщения?» «Что случилось?» Син Цунлянь взял его за руку, но Линь Чен отдернул ее. Подсознательная физиологическая реакция заставила Син Цунляня почувствовать, что Линь Чен чего-то боится. Он тут же почувствовал, как в его сердце сжалось неприятное чувство. Текстовое сообщение, которое напугало Линь Чена и заставило его три часа ехать обратно, нарушив все планы, должно быть, не имеет отношения к делу. Линь Чен отдернул руку; несмотря на холодную ладонь, он сохранял эмоциональное сдерживание. Он посмотрел на Ван Чао и медленно спросил: «Содержание этой последовательности символов и цифр, отображаемых в качестве имени отправителя, — имеют ли они какое-либо конкретное значение в твоей сфере деятельности… В сфере технологий? Можно ли, например, преобразовать их в файлы, доступные для прямой загрузки?» Лицо Ван Чао поморщилось, и он, прислонившись к столу, внимательно осмотрел его. «Это не магнитная ссылка и не адрес биткойн-счета. Но раз уж вы заговорили об этом, эта последовательность цифр кажется странной. Она не соответствует обычному значению телефонного номера и не похожа на код из программы массовой рассылки. Похоже, с ней что-то сделали… Стоит ли мне попытаться расшифровать её?» Молодой человек немного поколебался. «Но сейчас нужно многое сделать. Вы уверены, что хотите, чтобы я её расшифровал? Возможно, я уже перепробовал бесчисленное количество способов, и это просто случайные данные, полученные в результате розыгрыша». Возможно, Ван Чао немного переборщил со своими рассуждениями, и Линь Чен вдруг потер лоб. Син Цунлянь заметил, что в этот момент Линь Чен, казалось, заставлял себя. Он не понимал, почему психическое состояние Линь Чена внезапно ухудшилось, но лекарство, данное Шэнь Лянь, явно не могло полностью усвоиться и разрушиться за ночь. Он сжал руку Линь Чена, но не получил ожидаемого результата. «Тебр нужно немного отдохнуть?» — спросил он. «Пока нет». Линь Чен резко поднял глаза. «При каких обстоятельствах я мог получить сообщение от неизвестного отправителя, если его номер телефона мог быть изменен?» «А, значит, это, должно быть, фальшивая базовая станция», — ответил Ван Чао. «Технологически это несложно. Вам нужен только хост и ноутбук. Другой стороне даже не нужно находиться рядом; ей достаточно медленно проехать через определенный район». Син Цунлянь посмотрел на время получения сообщения, и оно четко показало 21:27. Вчера вечером Линь Чен находился в больнице Цзы Чи, где проходил лечение. Син Цунлянь сказал: «Если кто-то знает ваш номер телефона, он может использовать анонимное приложение для отправки вам сообщения, но с помощью поддельной базовой станции он может изменить номер отправителя и превратить его в особую последовательность цифр. Поэтому эта последовательность цифр должна иметь какое-то значение». «Я тоже так думаю», — кивнул Линь Чен и с любопытством спросил Ван Чао: «Почему ты сразу связал это с биткоин-счетом?» «А?» — Ван Чао почесал затылок и вытащил из рюкзака ноутбук. — «Потому что сегодня утром в темной сети наблюдалась некоторая активность, и я как раз собирался спросить босса, стоит ли нам следить за этим». «Открой. Дай посмотреть», — сказал Линь Чен. Ван Чао щелкнул пальцами и положил ноутбук на стол, быстро включив экран. «Я собирался сегодня рассказать об этом боссу, но он меня даже не послушал. А'Чен Гэге, скажи ему, как можно быть таким безответственным на работе только из любви к делу!» «Это правда», — спокойно ответил Линь Чен. Ван Чао впервые бросил на Линь Чена обиженный взгляд и с унылым тоном произнес: «Мир без любви… кажется… мне пора переезжать». Линь Чен похлопал его по плечу и, указывая на загоревшийся экран компьютера, сказал Ван Чао: «Приступай к работе. Что происходит в даркнете?» «Я думал, что здесь может быть какая-то масштабная азартная игра, но понятия не имею, чем занимаются эти извращенцы», — Ван Чао стиснул зубы от гнева и продолжил: «Но, А'Чен Гэгэ, в одном из постов по этой теме я видел карту трех провинций вокруг Хунцзина. Боюсь, это событие как-то связано с нами». Ван Чао, словно проходя уровень в игре, углубился в изучение сайта и, наконец, сумел создать простую страницу с черным фоном и зелеными буквами. Страница была заполнена различными символами денег, что, как и следовало ожидать, создавало кровавую и праздничную атмосферу. Ван Чао быстро пролистал страницу вниз, пока не нашел ответ, который его особенно заинтересовал. Грамматика, использованная ответившим, была сложной и трудной для понимания, что явно указывало на недостаток соответствующего образования. Взгляд Син Цунляня переместился на контур карты в ответе. С первого взгляда он понял, что это действительно карта трёх провинций, окружающих Хунцзин. На карте были отображены прибрежные провинции Цзянся и Чжэлинь, а также соседняя провинция Юнъань. С белой основы карты были удалены конкретные названия городов и улиц, вместо них появились многочисленные маленькие черные точки, соединенные линиями, образующими сеть, расходящуюся в стороны. Син Цунлянь достал телефон, нашел карту трёх провинций, быстро увеличил её до нужного размера и сравнил с выгоревшей белой картой на экране компьютера. Затем он взглянул на Линь Чена. Точки и линии на карте не обозначали конкретные города или дороги; они представляли собой бессмысленные сетки. Ван Чао тоже был очень озадачен. Он указал на слова в ответе и спросил: «Босс, что означает этот отрывок?» «Это русское выражение, примерно означающее "игра в балансирование на проволоке"», — Син Цунлянь, взглянув на объявление, холодно заметил. Ван Чао снова уткнулся в кучу подушек. «Что это, черт возьми? Неужели синдром чунибё(подростки с манией величия/ синдром восьмиклассника)настолько распространен по всем странам?» Син Цунлянь заметил, что, услышав его ответ, взгляд Линь Чена стал холоднее, и он словно застыл на карте. На лице Линь Чена мелькнула нотка боли, и его цвет лица побледнел. Син Цунлянь снова взял Линь Чена за руку, и Линь Чен ответил на рукопожатие. Он коротко сказал: «Дайте мне немного времени». Он торжественно произнес, надавив на висок и глядя на Ван Чао: «Я просто предполагаю, кто мог отправить это сообщение, потому что если вы с ним не знакомы, то единственным, кто с ним знаком, могу быть только я». «Я ничего не понимаю», — Ван Чао недоуменно посмотрел на Линь Чена. «Простите. Я просто надеялся получить от вас какие-нибудь другие варианты, просто по счастливой случайности», — Линь Чен горько усмехнулся Ван Чао. «Если я не ошибаюсь, эти цифры на самом деле представляют собой цитирования из конкретной публикации», — сказал Линь Чен. «Черт возьми». Ван Чао снова наклонился и начал печатать на клавиатуре, словно хотел немедленно начать поиски нужной литературы. Линь Чен остановил его. «Конкретную публикацию и ссылки могу найти только я. Для вас это будет пустой тратой времени. Но расшифровка личности отправителя — ваша задача. Мы будем работать вместе». «Кто бы это мог быть?» — спросил Син Цунлянь. Взгляд Линь Чена стал глубоким, и он молча нахмурил брови. Син Цунлянь опасался, что в этот момент у Линь Чена уже возникло предположение. Личность человека, воспользовавшегося возможностью отправить ему сообщение, когда тот был в психическом расстройстве, после того как он предотвратил самоубийство Шэнь Лянь, стала ясна как день.