Криминальная психология/ Психология преступника

Глава 261 Линь Чен вернулся в комнату, чтобы найти запасной телефон взамен того, которым он пользовался, и отдал его Ван Чао для дальнейшего изучения. Синь Цунлянь не встал, позволив Линь Чену войти в комнату одному. Закрыв дверь, Ван Чао перестал делать вид, что печатает что-то на клавиатуре, и обеспокоенно посмотрел на него. «С А’Чен Геге действительно всё в порядке?» Син Цунлянь ответил не сразу. Даже Ван Чао заметил, что с Линь Ченем что-то не так. Как мог этого не заметить Син Цунлянь? С самого начала их встречи он чувствовал, что Линь Чен торопится, будь то его настойчивое желание поговорить с ним в машине или дело, которое он поручил ему в связи с текстовым сообщением. Линь Чен теперь чувствовал себя бомбой замедленного действия, которая могла взорваться в любой момент. Чем спокойнее он выглядел, тем сложнее было предугадать, когда таймер бомбы достигнет заданной точки. «Что ты об этом думаешь?» — спросил его Син Цунлянь. «Я не знаю, но мне кажется, что А’Чен Гэгэ слишком быстро поправился. Нужно ли ему ещё раз провериться?» «Как ты думаешь, он захочет вернуться в больницу?» Ван Чао прошептал: «Чёрт возьми, босс. Как мужчина, он уже всё это пережил. Тебе нужно набраться смелости и поговорить с ним!» Син Цунлянь впервые за долгое время погладил Ван Чао по голове. Волосы юноши были светлыми и мягкими. Он молча встал и направился к двери. Открыв дверь, он увидел, что Линь Чен, вопреки его ожиданиям, не рылся в вещах в поисках чего-то важного. Линь Чен тихо сидел на пустой кровати и смотрел на солнечное голубое небо за окном. Он был так тих, что это казалось ненормальным. Ожидаемые побочные эффекты лекарства, похоже, довели Линь Чена до крайности. Синь Цунлянь медленно подошёл, и его тень легла на пол в лучах солнечного света. Линь Чен не стал инстинктивно оборачиваться, чтобы посмотреть на него. Он был похож на манекен в витрине магазина, белоснежный и безупречный, но в тот момент он, казалось, погрузился в странное пространство, известное только ему. На прикроватной тумбочке лежали два телефона с извлечёнными, но не вставленными SIM-картами. Линь Чен явно бросил работу над ними на полпути. Син Цунлянь сел рядом с ним, и пустая кровать скрипнула. Только тогда Линь Чен медленно повернул голову, и в его глубоких чёрных глазах мелькнул огонёк. Он улыбнулся ему. Прежде чем Линь Чен успел поздороваться, Син Цунлянь заговорил сам. “То, как ты сейчас выглядишь, напоминает мне кое-кого”. Линь Чен удивленно посмотрел на него, не ожидая, что он использует это как вступительную реплику. “Кого?” “Мою бабушку”. Пока он говорил, Син Цунлянь лёг горизонтально на пустой кровати, оставив Линь Чена сидеть там в оцепенении. Он похлопал по пустому месту рядом с собой, а затем протянул руку, чтобы ухватить Линь Чена за плечо и потянуть его вниз. Не удержав равновесие, Линь Чен упал на него, и Син Цунлянь, естественно, обнял его за талию, не давая ему скатиться. Через некоторое время Линь Чен наконец расслабился, и они снова стали такими же нежными, как в машине. «Что случилось с твоей бабушкой?» — спросил Линь Чен. — Малыш, ты сбиваешь мне настроение. — Син Цунлянь поцеловал его в макушку и медленно произнес: — Моя бабушка была сильной женщиной с кровью воина в жилах. Летом она охотилась на медведей, а зимой принимала ванны с водкой. «Эта знатная женщина необыкновенна», — сказал Линь Чен. Син Цунлянь рассмеялся, чувствуя, что лежать на голой кровати, обнимая Линь Чена, и ничего больше не говорить и не делать — это уже более чем достаточно. «Это не так уж и преувеличено. Моя бабушка не из знатной семьи. Она просто обычная красивая девушка из племени воинов». «Это хорошо. Хорошо, когда есть традиции». — сказал Линь Чен. «Какие традиции?» — с улыбкой спросил Син Цунлянь. «В конце концов, не все знатные семьи женятся на простолюдинках. В вашей семье есть такая традиция, и я чувствую облегчение…» — Линь Чен внезапно замолчал. Похоже, он боялся, что будет неуместно так внезапно поднимать тему брака с Син Цунлянем, но в то же время чувствовал, что дальнейшие объяснения и подробности будут неуместны. В эту короткую паузу Син Цунлянь уже кое-что понял. «Разве мы не договорились быть своенравными?» Он беспомощно прижал Линь Чена к себе. «Можешь просто сказать: Син Цунлянь, выходи за меня, и я соглашусь, даже без кольца с бриллиантом». «Нет, нам всё ещё нужно купить кольцо с бриллиантом, — сказал Линь Чен. — Нам обоим нужно внести первоначальный взнос за дом, взять кредит и постепенно его выплачивать, поэтому мы не будем покупать новую машину. Раз у тебя уже есть машина, давай сэкономим немного денег». Тон Линь Чена звучал старомодно, и Син Цунляню это нравилось. Это навело его на мысль, что раньше у них было так много времени, чтобы поговорить о любви и выразить свои чувства, но он не обращал на это особого внимания. Теперь даже те короткие мгновения, когда они могли обнять друг друга, казались драгоценными, и каждая секунда была такой сладкой, что он не мог сдержать эмоций. Он закинул руку за голову, положил на неё голову и сказал Линь Ченю: «Старик, которого ты видел, — друг нашей семьи. Я попросил его об одолжении». «Что за услуга?» «Я попросил его помочь мне купить Чжоуруй Pharmaceutical». Эта новость была слишком шокирующей, и Линь Чен с трудом поднялся и сел. Син Цунлянь не позволил ему этого сделать и вместо этого вцепился в его талию, как железными клещами. «Не двигайся. Ты что творишь? Я тебя не выпущу». «Мне нужно попросить друзей в интернете помочь мне с телефоном». Голос Линь Чена звучал мягко, с нотками беспокойства. «Моя жена слишком любит ходить по магазинам. Что мне делать? Срочно жду ответа в интернете». «Я думал, ты спросишь почему. Ты всегда такой умный. Как я могу заманить тебя в ловушку?» Син Цунлянь моргнул и погладил Линь Чена по голове. «Изначально я представлял себе что-то вроде Су Фэнцзы, который безжалостно мстит Чжоуруй и полностью их уничтожает. Потому что, если бы они не были такими глупыми, тебе бы не пришлось так страдать, и мы, вероятно, уже решили бы все эти вопросы и готовились бы к путешествию „Розовой Мэй“». «Это похоже на название корабля твоей семьи. Вместо того чтобы смотреть расписание рейсов, почему бы тебе просто не приехать и не забрать нас?» Линь Чен похлопал себя по груди и сказал тоном, который подразумевал: «Тогда решено». «Но это невозможно», — протянул Син Цунлянь. «Хунцзин находится не у моря». «Да, это невозможно». Тон Линь Чена был спокойным, но он замолчал, ожидая продолжения. Однако было очевидно, что их представления о невозможности чего-либо расходятся. Син Цунлянь продолжил вспоминать о предыдущей встрече. Он не собирался уговаривать Линь Чена на что-то, чтобы тот был счастлив. Честно говоря, он был довольно хорош в таких вещах. Ему не нужно было ничего говорить или делать, и он всё равно мог бы посеять хаос в окружении Чжоуруй, а затем нанести последний удар, который привёл бы к обрушению всего здания. Но по мере того, как он постепенно приближался к своей цели, он начал чувствовать, что, возможно, это не совсем правильно. Казалось, что всё связывает воедино какая-то смутная догадка. Шэнь Лянь не могла действовать в одиночку и не могла самостоятельно разработать такой препарат, как Терн, с его такими явными и мощными контрастными эффектами. За ней стоял тайный план, который разрабатывался более десяти лет при участии бесчисленного множества людей. Всё можно было бы выразить одним словом: «Зачем?» Чтобы вызвать социальные волнения с помощью наркотиков, превратить здоровых пожилых людей в пациентов психиатрических клиник, разрушить бесчисленное количество счастливых семей? Конечно, всё это были причины, но их было недостаточно. Син Цунлянь до сих пор не понимал, почему всё это происходит, точно так же, как Линь Чен не до конца понимал, почему Шэнь Лянь должна была активно искать смерти от рук полиции. Какая-то смутная интуиция подсказывала ему, что они уже сталкивались с подобным и что им нужно сделать, так это встать в огромной тени, отбрасываемой кукловодом за кулисами, и ждать, пока другая сторона проявит уязвимость, а затем нанести ответный удар. Однако существование кукловода за кулисами было всего лишь гипотезой. Чтобы проверить эту гипотезу, он задал председателю Чжоу два вопроса и получил конкретные ответы. Чжоуруй действительно получил письмо с шантажом. Хотя они не знали, кто его отправил, отправитель явно знал, что они скрывают побочные эффекты препарата Брайн Каннин и используют его, чтобы манипулировать ими. После дачи взятки компания Чжоуруй Pharmaceutical получила точную видеозапись убийства в парке развлечений. На размытой записи с мобильного телефона запечатлён момент, когда Шэнь Лянь убивает Тан Кана. Хотя преступник был в солнцезащитных очках и с высоко поднятым воротником, что позволяло ему сойти за мужчину, в какой-то момент он повернул голову, и стало видно его сходство с Шэнь Лянь. В электронном письме содержались подсказки, указывающие на Шэнь Лянь. В электронном письме были тонкие намеки, которые заставили Чжоуруй поверить, что отправителем был капитан отдела уголовных расследований в Хунцзине. Однако позже переговоры между Чжоуруй и «ним» зашли в тупик. Чжоуруй предпринял упреждающие действия, смело разорвав связи до того, как «он» успел всё раскрыть, и обвинил его в принудительном вымогательстве. Затем началась масштабная операция по осаде Шэнь Лянь. Самая интересная игра — та, которая начинается незаметно, когда наблюдаешь за схваткой тигров и извлекаешь из неё выгоду. Но Шэнь Лянь не последовала плану и не умерла. Как и в плане Шэнь Лянь, Дуань Ян не умер, а умершим стал Дуань Ваньшань. В результате сюжет вышел из-под контроля. В этом письме явно было скрытое послание. Отправитель надеялся, что Син Цунлянь разозлится и жестоко отомстит Чжоуруй за то, что тот его обвинил. Но Син Цунлянь не стал этого сделать. Сидя в том зале для совещаний, Син Цунлянь бесчисленное количество раз ловил себя на мысли, что Линь Чен находится прямо рядом с ним. Он презирал Чжоуруй, и это было вполне естественно. Однако, глядя на то, как учёные один за другим встают со своих мест, он не мог не задаться вопросом, есть ли вариант получше, чем просто наблюдать за тем, как крупнейшая отечественная фармацевтическая компания разоряется. Очевидно, что да. Деньги — это действительно хорошо. Синь Цунлянь испытывал это бесчисленное количество раз. Пока он говорил, Линь Чен тихо прислонился к нему. Он молчал так долго, что Син Цунлянь подумал, что история показалась ему скучной и он уснул. Однако, когда он замолчал, Линь Чен уместно продолжил: «Я понимаю. Вероятно, это одна из целей данного сообщения». «Да». «Отправитель надеется, что это сообщение отвлечёт наше внимание от Чжоуруй Pharmaceutical и быстро переведёт нас на следующий этап, который они запланировали». Линь Чен сделал паузу, а затем сказал: «Но они, вероятно, не знают, что, во-первых, у тебя нет привычки проверять мой телефон, а во-вторых, прошлой ночью произошло кое-что неожиданное, из-за чего образовался временной разрыв. Так что, как говорится…» Линь Чен говорил спокойно и непринуждённо. «Те, кто пытается манипулировать судьбой, в конечном счёте сами оказываются под её контролем». Каждое слово Линь Ченя имело смысл. «Э-э…» Син Цунлянь сделал паузу, чувствуя себя немного виноватым. «Но на самом деле…» Глава 262 Линь Чен был очень проницательным. Услышав эти слова, он перевернулся и приподнялся, чтобы посмотреть на Син Цунляня. Син Цунлянь был так близко, что Линь Чен мог разглядеть его красивое лицо. Линь Чэнь приподнял бровь и проницательно заметил: «Так ты заглядывал в мои сообщения?» «Существует единый процесс обеспечения безопасности. Система фильтрует получаемые тобой сообщения, и в случае обнаружения какой-либо подозрительной информации я получу уведомление». Син Цунлянь притянул Линь Чэнь к себе и уложил его на прежнее место. «Послушай, это для твоей же безопасности, детка. Ты должен мне доверять; я бы никогда не стал заглядывать в твои сообщения, и в них точно нет таких слов, как «дорогрй» или «увидимся завтра вечером в обычном месте». Но это сообщение слишком сильно напоминало спам, поэтому оно прошло чере проверку». Син Цунлянь пошутил: «Кроме того, я не знал, рассказал ли тебе этот мелкий засранец Ван Чао, но позже я пойду и надеру ему задницу, чтобы выплеснуть свой гнев». «На самом деле я не против, если ты заглянешь в мои сообщения», — сказал Линь Чен. «Я правда не заглядывал». «Для других чтение чьих-то сообщений означает отсутствие доверия или что-то в этом роде, но для меня, если бы ты действительно это делал, я был бы счастлив, — сказал Линь Чен. — Это означало бы, что я тебе небезразличен, что ты не чувствуешь себя в безопасности в наших отношениях и боишься, что я могу уйти к кому-то другому. Это признак неуверенности. Честно говоря, я тоже не из тех, кто чувствует себя в безопасности. Мне тоже нужны эти обычные детали, которые возникают в отношениях, чтобы убедиться, что ты меня любишь». Звук текущей за окном воды становился всё отчётливее. Дыхание Линь Чена ощущалось на его шее и груди, а тон их разговора был подобен чистой и прозрачной воде, и каждое слово проникало ему в самое сердце. Син Цунлянь тяжело вздохнул. Линь Чен всегда говорил так прямо, что невозможно было устоять. Он снова оказался в ситуации, когда, как бы сильно он ни любил его, этого было недостаточно. Но он не мог не задаваться вопросом, смогут ли они по-прежнему лежать вместе и разговаривать, когда станут старше. Ему бы очень повезло, если бы он мог и дальше слышать мнение Линь Ченя о любви. «Я люблю тебя. Я в этом абсолютно уверен», — сказал Син Цунлянь. …… Лин Чен положил голову на плечо Син Цунляня. На кровати не было ни мягкого матраса, ни простыни, и лежать было очень неудобно. Плечевой сустав Син Цунляня был скован, а под плечом перекатывались мощные мышцы. Линь Чэню пришлось опереться на него, что было тоже довольно неудобно. Увидев, как Син Цунлянь держится, Линь Чен понял, что у него мало опыта в отношениях. Его движения были скованными, но, к счастью, ему было приятно ощущать, как его голос постоянно звучит у него в груди и в ушах. Поэтому он изменил свою стратегию. Он повернулся на бок и обнял парня за талию. Почувствовав, что этого недостаточно, он закинул на него ногу. Это действие не было эстетически приятным, но оно было очень комфортным и успокаивающим. Благодаря комфорту они могли говорить больше и откровеннее. «Мы ещё не закончили разговор о твоей бабушке», — Линь Чэнь похлопал Син Цунляня по спине и тихо сказал. Син Цунлянь поцеловал его в ухо и спокойно сказал: «Моя бабушка в конце концов покончила с собой». Голос Син Цунляня звучал глухо и отстранённо. «Она приняла пулю и героически погибла». Линь Чен не удивился. С того момента, как Син Цунлянь упомянул об этом, он понял, что это был неизбежный исход. За окном проплывали облака, успокаивающе и непредсказуемо. Линь Чен закрыл глаза и тихо спросил: «Это какое-то психическое или психологическое заболевание?» «Болезнь Альцгеймера. Я тогда был ещё молод и мало что понимал, — сказал Син Цунлянь. — Но даже тогда я задавался вопросом: почему человеческий мозг такой странный? Моя бабушка прожила такую яркую и насыщенную жизнь, но с возрастом стала похожа на неразумного ребёнка, постепенно всё забывая. Я помню, как в последний раз, когда она меня увидела, она приняла меня за своего друга детства и потянула к себе, желая прокатиться на чёрном медведе». Когда Син Цунлянь рассказывал об этом прошлом, в его голосе слышались растерянность и недоумение, но Линь Чен был уверен, что Син Цунлянь рассказал эту историю не просто так. Однако в тот момент ему просто хотелось послушать, как Син Цунлянь рассказывает о своём прошлом. «А потом?» «А потом… не было никакого «потом». Семья ничего не могла с этим поделать, потому что это неизлечимая болезнь. А поскольку моя бабушка была самой старшей в семье, всё, что они могли сделать, — это привести к ней послушного чёрного медведя. Нужно было убедиться, что медведь никому не причинит вреда, что у него мягкий характер, а также что старушка не сможет в него выстрелить. Короче говоря, в те годы в нашем доме царил хаос. Затем, в один прекрасный день, старушка пришла в себя, или, скорее, её состояние ухудшилось. Но мы предпочли поверить в первое — что она была в здравом уме, когда делала этот выбор. Хотя это длилось всего мгновение, она взяла в левую руку бутылку водки, а в правую — револьвер и самым героическим и интересным образом покончила с собой. Тон Син Цунляня не был печальным, и Линь Чэнь тоже не считал эту историю грустной. «Жить ярко и умереть достойно — многие люди мечтают об этом», — сказал он. «Я думал, ты меня утешишь». «Я не такой, как все, — сказал Линь Чэнь. — И, кстати, питомец твоей семьи действительно необычный». «Это пустяки. В следующий раз я отвезу тебя домой, чтобы ты увидел маленьких созданий, которых я вырастил”, - с гордостью сказала Син Цунлянь. Линь Чен знал, что слова “отвезти тебя домой” были искренними. Но в данный момент он всё же должен был нарушить эту атмосферу. «История хорошая, с жестокой красотой, но ты что-то неправильно понял?» Он с усилием сел, похлопал Син Цунляня по животу и сказал: «Моя ситуация отличается от ситуации твоей бабушки». «Хотя конкретные направления могут различаться, проблемы в целом связаны между собой». Син Цунлянь многозначительно поднял руку и указал на межбровье Линь Чена. «Итак, консультант Линь, я сделаю всё, что в моих силах, но единственный, против кого я бессилен, — это ты. Каково твоё текущее состояние? Пожалуйста, проведи самодиагностику. Я обращаюсь к тебе с этой просьбой как твой возлюбленный и как твой начальник». «Я тоже задавался этим вопросом». Линь Чен взял Син Цунляня за кончик пальца и поцеловал его, затем отпустил руку и встал с кровати. Син Цунлянь посмотрел на складки на рубашке Линь Чэня, приоткрывшие его талию, когда Син Цунлянь приподнял рубашку. Он наблюдал за тем, как Линь Чен наклонился, достал из шкафа две бутылки газировки со вкусом лимона, открутил крышки, протянул одну бутылку и, откинувшись на кровать, заговорил предельно спокойным тоном. «На самом деле Шэнь Лянь что-то нужно. Это становится для меня обузой — но тогда-то и становится интересно». Лин Чен сказал это. «И что?» «Значит, дело в сути лекарства, в изначальной цели кукловода». Линь Чен сделал паузу. «Мы знаем, что из-за побочных эффектов этого лекарства люди становятся маниакальными и теряют себя, но выздоровление Сяо Ву, включая моё временное прояснение сознания, также говорит нам о том, что высокие дозы препарата, принятые за короткий промежуток времени, не сводят людей с ума полностью. Он быстро метаболизируется, что позволяет временно восстановиться. Вот почему это лекарство нужно принимать долго, верно?» «Можно и так сказать». Лин Чен кивнул и достал телефон. На экране появилось сообщение от Су Фэнцзы. «Фэнцзы только что был в больнице Хунцзин и получил аналогичные результаты…» Он не успел договорить, как его перебил Син Цунлянь. «Я никогда не встречал такого неуловимого человека. Так значит, Три Могилы действительно существуют? Су Фэнцзы — лидер Трёх Могил, или это ты?» — спросил Син Цунлянь. — Не поднимай тему, которую не нужно поднимать. — Линь Чен сердито посмотрел на него и наклонился, чтобы наказать его поцелуем. — Послушай меня... — Поцелуй меня ещё раз, и я тебя выслушаю. Син Цунлянь был чрезвычайно упрям и, воспользовавшись тем, что Линь Чен отвлёкся, повалил его обратно на кровать, всерьёз угрожая ему. «Пожалуйста, консультант Линь, продолжайте говорить в этой позе. Если вы ещё раз пошевелитесь, я поменяюсь с вами местами». Линь Ченю ничего не оставалось, кроме как изменить положение во сне: он положил голову на грудь Син Цунляня, повернулся на бок и тихо заговорил. «Фэнцзы также изучил случаи из больницы Юнчуань. Мы видим, что у небольшого числа пациентов восстановилось сознание. Это говорит о том, что, хотя одно и то же лекарство по-разному действует на разных людей, в целом состояние всех пациентов улучшается». — Тогда что же это за оковы, консультант Линь? — строго спросил Син Цунлянь. «Большинство психиатрических препаратов воздействуют на нейромедиаторы головного мозга, что само по себе довольно забавно. Мы всегда думаем, что можем контролировать себя, но на самом деле, будь то дофамин, ацетилхолин, серотонин, норадреналин или другие нейромедиаторы, эти едва заметные изменения в их уровне могут кардинально изменить человека. Это может привести к зависимости или целому ряду психических расстройств. Это может сделать вас святым или безумцем», — сказал Лин Чен, нежно поглаживая свой нахмуренный лоб. Его голос звучал непривычно мягко. Сердце Син Цунляня словно сжали тисками, и он задрожал всем телом, ещё больше испугавшись спокойствия Линь Чена. Но в этот нежный, но в то же время пугающий момент он на долю секунды почувствовал, что нашёл ключ к разгадке всей ситуации. Казалось, он понял, чего на самом деле хотел добиться кукловод, стоящий за кулисами, но не мог уловить эту важную деталь. Он считал, что Линь Чен должен был понимать больше, но в тот момент Линь Чен не мог рассказать ему правду. «Это похоже на сон: сложно осознать, что ты спишь, — сказал Линь Чен. — Все мыслительные процессы человека зависят от скоординированной работы нейронов головного мозга и нейромедиаторов. Если вы спросите меня, как лекарство Шэнь Лянь повлияет на мозг, я могу с уверенностью сказать, что оно, скорее всего, воздействует на моноаминовые нейромедиаторы. Как и у всех лекарств, у него есть разные стадии воздействия. На начальной стадии оно может вызывать потерю рациональности и возбуждение. На этапе расслабления он может вызывать чувство лёгкости и спокойствия. А на этапе спада, после того как уровень нейромедиаторов в мозге изменится, он может запустить ряд физиологических компенсаторных или антагонистических реакций. Я точно не знаю, как это работает. Линь Чен лежал на груди Син Цунляня и спокойно смотрел на него. Но, казалось, от этих нескольких фраз у Линь Чен иссякли все силы. «Син Цунлянь, я только что солгал тебе. Мне сейчас очень плохо, и я правда хочу найти Шэнь Лянь». Глава 263 Син Цунлянь почувствовал себя так, словно ему на голову вылили ушат холодной воды. В глубоких чёрных глазах Линь Ченя не было слёз, он выглядел спокойным и отчаявшимся, лишённым жизненных сил. На мгновение разум Син Цунляня помутился, и ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, но чувство паники всё ещё не покидало его. Однако он прекрасно понимал, что, если он сейчас потеряет контроль, Линь Ченю не на кого будет положиться. Поэтому он медленно сел и потянул за собой Линь Чена. Они сидели, скрестив ноги, лицом друг к другу на пустой кровати, на расстоянии вытянутой руки, как взрослые люди, у которых нет романтических отношений, и разговаривали. Син Цунлянь глубоко вздохнул и серьёзно сказал: «Если оставить в стороне наши романтические отношения, консультант Линь, вы должны понимать, что я ваш начальник». «Я понимаю». Линь Чэнь попытался собраться с силами, но Син Цунлянь знал, что он сейчас очень напряжён. «В такой критический момент я должен чётко понимать, в каком ты состоянии, чтобы решить, можешь ли ьы продолжать занимать свою должность». Линь Чен кивнул. Сидя со скрещёнными ногами, он подставил бледную лодыжку солнечным лучам. — Я понимаю, капитан Син. «Поэтому, полагаясь на ваши профессиональные качества, я, как ваш руководитель, прошу вас провести самодиагностику вашего психического состояния». Линь Чэнь уже догадался, что тот попросит его об этом. Он медленно повернулся, снова взял телефон с прикроватной тумбочки, открыл другую страницу и протянул ему. Синь Цунлянь взглянул на Линь Чена, затем опустил голову и медленно просмотрел информацию на странице. Опросник депрессии Бека (BDI-21) Инструкции по тестированию: Пожалуйста, внимательно прочитайте каждый пункт и выберите подходящий вариант ответа, исходя из вашей реальной ситуации (за последнюю неделю, включая сегодняшний день), из четырёх вариантов, предложенных после каждого вопроса… Вопрос: Настроение …… Син Цунлянь следовал указаниям Линь Чена и непрерывно прокручивал страницу вниз. Каждая строка с вариантами приближала его к пониманию истинного душевного состояния Линь Чена. К концу теста ему даже не нужно было смотреть на результаты, чтобы понять, почему Линь Чен так долго готовился. Пункт 1 Название фактора: общий балл Оценка фактора: 41,00( из 63,тяжёлая депрессия). Он отложил телефон и, подняв глаза, увидел, что Линь Чен погружён в свои мысли. «41 балл. Согласно стандартам нашей страны, мне следует обратиться к психологу. Но, к счастью, я сам психолог, — сказал Линь Чен. — Но это не значит, что у меня депрессия. Я просто оценил своё краткосрочное состояние». Син Цунлянь на мгновение задумался и спокойно спросил: «Итак, как долго продлится это состояние? Нужны ли тебе лекарства и насколько это повлияет на твою работу?» «Как только я проснулся, я почувствовал, что со мной что-то не так, и это состояние подавленности с каждым днём становилось всё сильнее». Линь Чен сохранял серьёзный и профессиональный вид, но говорил медленно. «Как раз перед тем, как ты вошёл, как только я нашёл свой телефон, я вдруг задумался, зачем я всё это делаю. Мы не можем добиться победы. Я почувствовал, что жизнь стала невыносимо мрачной, и всё потеряло смысл». Он надолго замолчал, прежде чем продолжить: «Итак, я остановился, нашёл шкалу SDS и провёл самодиагностику. Результаты были неутешительными». Линь Чен закончил говорить и посмотрел на Син Цунляня. «Ты тоже должен был заметить у меня признаки психомоторной заторможенности. И когда мы только что лежали на этой кровати, у меня было сильное желание продолжать лежать, ничего не делая, до самой смерти». Линь Чен говорил с предельной серьёзностью, словно отчитывался о своей работе перед начальником, но на самом деле это было похоже на самый жестокий самоанализ. «Сейчас я чувствую себя очень подавленным. Мне отчаянно хочется испытать радость, которую испытывают нормальные люди, и наполнить свою жизнь надеждой, поэтому я хочу найти Шэнь Лянь». — Я не согласен, — ответил Син Цунлянь. Он сделал паузу и продолжил: — Я не согласен с тем, что ты обращаешься за помощью к Шэнь Лянь, чтобы получить лекарство. Точно так же я бы остановил тебя, если бы ты отправился к Сяо Чжаню за изомерами Терн. Линь Чен внезапно поднял голову, и Син Цунлянь увидел, как его возлюбленный едва сдерживает слёзы. При обычных обстоятельствах Линь Чен не стал бы так реагировать. Но затем Линь Чен взял себя в руки. Если бы душа действительно существовала, то та её часть, которая принадлежала бы самому Линь Ченю, несомненно, была бы невероятно стойкой и выносливой. Линь Чен сказал: «Спасибо, но вы же прекрасно понимаете, капитан Син, что у вас нет другого выбора. Я должен найти Шэнь Лянь, хотя и не прямо сейчас». Син Цунлянь сказал: «Всё это основано на предположении, что у тебя ещё есть силы продолжать». «У меня есть две причины, доказывающие, что я могу и должен продолжать», — чётко и ясно сказал Линь Чэнь. «Во-первых, это обычный симптом острой абстиненции на этапе детоксикации. Сяо Ву какое-то время не принимал лекарство и уже значительно восстановился. Этот случай доказывает, что я тоже должен быть в состоянии преодолеть последствия приёма лекарства. Во-вторых, если я сейчас перестану работать и буду ждать, пока исследования помогут облегчить моё физиологическое состояние, то может быть уже слишком поздно». Линь Чен излагал свои доводы в формальной манере, как в отчёте, а Син Цунлянь наблюдал за ним, желая притянуть его к себе и крепко обнять. Но он также понимал, что Линь Ченю не нужна такая жалость. Поэтому он сохранил профессиональную невозмутимость и спросил: «Что касается второго пункта, то почему будет слишком поздно?» «Во время нашего разговора я вдруг понял, что человек, который затеял всю эту грандиозную аферу, возможно, мне знаком». Голос Линь Чена звучал напряжённо и немного приглушённо. «Мне нужно пойти в библиотеку, перевести это сообщение и всё проверить». Сказав это, Линь Чен поклонился, словно исчерпал все свои силы. Син Цунлянь почувствовал, как лоб Линь Чена упёрся ему в плечо, и опустил голову, чтобы увидеть чёрные волосы Линь Чена. Затем он разжал ладонь и крепко обхватил затылок Линь Чена, крепко прижав его к себе. Он поцеловал Линь Чена в макушку, забыв о своей ответственности как старшего. «Спасибо, Син Цунлянь», — сказал Линь Чен. …… Линь Чен всегда был на высоте, когда дело доходило до убеждения людей. После разговора Линь Чен, казалось, немного успокоился, но Син Цунлянь был уверен, что это лишь маска, призванная успокоить Ван Чао, когда они выйдут за дверь. Библиотека Хунцзин находилась совсем рядом с их домом, примерно в десяти минутах ходьбы. Хотя времени было в обрез и поиск литературы на компьютере занял бы меньше времени, Син Цунлянь был более чем рад составить Линь Ченю компанию в прогулке по городу. При общем балле 41 Лин Чену было рекомендовано довериться кому-то или выплеснуть эмоции, когда он чувствует себя подавленным, постараться вспомнить счастливые моменты из прошлого и заняться тем, что приносит радость. Ему также посоветовали ставить цели и планировать свою жизнь и работу. Ему рекомендовали как можно скорее обратиться за профессиональной психологической консультацией и лечением. Син Цунлянь ещё раз перечитал совет, который только что прочёл, а когда поднял глаза, Линь Чен уже шёл впереди него. В полдень в переулке было не так много пожилых людей, а владельцы магазинов либо собирались на обед, либо дремали за своими прилавками. Син Цунлянь ускорил шаг, чтобы догнать Линь Чена и идти с ним рядом. В этот момент из соседнего сувенирного магазина вышел пожилой мужчина, чтобы попрощаться с покупателем. Линь Чен быстро шагнул вперёд, намеренно держась на почтительном расстоянии. Син Цунлянь прищурился, вспоминая множество подобных ситуаций. Они много раз проходили этот путь вместе, но он впервые заметил такую деталь в поведении Линь Чена. Воспользовавшись моментом, когда Линь Чен кивнул и поздоровался со стариком, он подошёл к Линь Чену, взял его за руку и крепко сжал. Линь Чен заметно напрягся, но старик, казалось, не заметил этого и вернулся в магазин. «Консультант Линь, как же я не заметил, что вы за мной ухаживаете? Ваше отношение к однополым отношениям неожиданно консервативно». Конечно, он имел в виду тот момент, когда Линь Чен прижал его к стене и страстно поцеловал. Вспомнив об этом, он не смог сдержать смешок. Линь Чен не отдёрнул руку, а, наоборот, сжал её и просто сказал: «Принятие обществом ещё не достигло того уровня, когда все воспринимают это как должное. Нет необходимости намеренно бросать вызов чему-либо…» «Консультант Линь, если бы мы всё ещё жили в феодальном обществе, все эти люди были бы арендаторами. Вы когда-нибудь читали феодальный роман, в котором помещик учитывал бы чувства арендаторов?» Син Цунлянь взял Линь Чена за руку. У него была нежная кожа и красивые костяшки пальцев. Син Цунлянь с большим удовольствием сжал его руку, и его тон стал естественным. Когда он это сказал, Линь Чен наконец повернул голову и взглянул на него. «Я не скрывал этого от тебя. Я сказал тебе об этом, когда впервые привёз тебя домой, — вмешался Син Цунлянь. — Где ещё ты найдёшь такого честного человека, как я?» Услышав это, Линь Чен наконец-то беспомощно развёл руками. Однако он не стал возражать, что очень польстило самолюбию Син Цунляня. Они много раз вместе гуляли по этой тропинке. Мягкий солнечный свет и река, покрытая пышной зеленью водных растений, создавали ощущение спокойствия. Изначально он решил поселиться здесь, потому что этот район был тихим и престижным, что делало его подходящим местом для спокойной жизни на пенсии. Однако теперь слово «пенсия» стало для него настоящим проклятием. Син Цунлянь не раз задумывался о том, что, когда они с консультантом Линем объединили свои сбережения, чтобы купить новый дом и внести первоначальный взнос, им следовало бы сначала подумать о фэншуй. И было бы лучше купить коммерческую недвижимость всего с двумя комнатами — главной спальней и кабинетом, — потому что, если бы комнат было больше, Ван Чао тоже захотел бы там жить… Но пока эти мысли блуждали в его голове, их развеял ветер. Их ладони соприкоснулись, и между ними разлилось тепло. Син Цунлянь взглянул на идущего справа от него Линь Чена. Его шаги были лёгкими, а фигура — стройной, но крепкой. У него был особенно красивый профиль, а волосы немного отросли, так как он не успел их подстричь. Они слегка прикрывали уши, но всё равно открывали их очертания, так и манящие ущипнуть их. Будучи человеком инициативным, Син Цунлянь тут же поднял другую руку и нежно убрал тёмные волосы Лин Чена, слегка коснувшись его ушей. Лин Чен тут же обернулся; в его глазах мелькнуло удивление, но он не сопротивлялся, а лишь выглядел немного сбитым с толку. В любом случае он выглядел невероятно очаровательно. Мимо них не проходило ни одного пешехода. Син Цунлянь отступил на шаг и прислонился к иве у воды. Он притянул Линь Чена к себе, обхватил его затылок и наклонился, чтобы поцеловать его в губы. Они были слегка сухими, но невероятно мягкими. Линь Чен всё ещё стоял и смотрел на него снизу вверх. Солнечный свет пробивался сквозь щели в листьях, и, возможно, из-за этого обычно суровые черты лица Линь Чена смягчились. Синь Цунлянь осторожно провёл пальцем по контуру лица Линь Ченв, затем снова опустил голову и поцеловал его. Их зубы нежно соприкоснулись, губы были тёплыми и сладкими, как во сне. Подул ветерок, Линь Чен закрыл глаза и наконец обнял его. Глава 264 Библиотека Хунцзин не подвергалась реконструкции и сохранила свой первоначальный вид с первых дней основания страны: пышная зелень, множество цветов и деревьев. В первые годы, благодаря помощи некоторых общественных благотворителей, книжный фонд библиотеки был богатым и мог сравниться с фондами крупных библиотек провинциального уровня или известных университетских библиотек, особенно в том, что касалось периодических изданий, количество которых было поразительным. Линь Чен взял его за руку, когда они вошли в библиотеку. У стойки регистрации он отпустил его руку и вскользь рассказал о библиотеке Хунцзин и о том, почему они пришли сюда в поисках периодических изданий. Син Цунлянь был ошеломлён, ему показалось, что эта история ему знакома. Линь Чен быстро заметил это и, взглянув на него, беспомощно покачал головой. Он сделал шаг назад, всем своим видом показывая: «Если ты знаешь, то и разбирайся сам». Син Цунлянь тоже почувствовал себя беспомощным, поэтому он вышел вперёд и показал свой полицейский значок. Вскоре их проводили в отдел периодических изданий на верхнем этаже. Как только дверь открылась, воздух наполнился уникальной и тяжёлой атмосферой. Подвесные лампы загорались одна за другой, но они не могли полностью осветить огромные книжные полки, которые, казалось, тянулись до самого потолка. Коллекция книг была огромной, как облака, и лишь слабый свет проникал через окна наверху. Несмотря на то, что было уже лето, Син Цунлянь не мог сдержать дрожь от холода в воздухе. Однако Линь Чен, казалось, был невозмутим и чувствовал себя среди книжных полок как рыба в воде. Вскоре он остановился перед двумя рядами полок, на которых были книги по психологии. Син Цунлянь проследил за его взглядом и посмотрел вверх, до самого потолка. Каждый уровень массивных железных полок был заполнен коллекциями документов разных оттенков и состояний, как новых, так и старых. Было очевидно, что найти здесь что-то вроде «30:1103-1126», полагаясь только на свою интуицию, — всё равно что искать иголку в стоге сена. Поэтому он спросил Линь Чена, нужна ли им помощь, но получил отрицательный ответ. Засунув руки в карманы, Линь Чен долго смотрел вверх. Его профиль был размыт в массивной тени от книжных полок. Казалось, он погружён в глубокие раздумья, но в некоторые моменты он выглядел очень сосредоточенным. Из-за этого Син Цунлянь чувствовал себя так, словно соревнуется с каким-то невидимым противником. Хотя они никогда не встречались, тень была реальной. Наконец Линь Чен заговорил. «Если эти цифры действительно обозначают ссылки на научный журнал, то „30“ означает выпуск или том издания за определённый год, а „1103-1126“ обычно обозначает соответствующие номера страниц». Син Цунлянь был поражён и невольно отступил на шаг. «Мы что, должны просматривать их по одному? Их слишком много». Лин Чен взглянул на него, и по его взгляду Син Цунлянь понял, что он расстроен. «Может, я и не очень образован, но без меня ты не справишься!» Он быстро понял, что хотел сказать Лин Чен, и возразил. Однако Лин Чен, не сказав ни слова, отвернулся и пошёл дальше. Син Цунлянь широко раскрыл глаза, собираясь что-то сказать, но потом понял, что Лин Чен направляется к нескольким старым компьютерам на самой дальней книжной полке. Эти компьютеры, вероятно, были самыми старыми моделями, которые можно было найти в городе, с большими мониторами и трекболами в мышах. В 2000-х таких огромных устройств, скорее всего, ещё не было. Но Линь Чен, похоже, был с ними знаком. Он нажал на каждую клавишу, но ни один из экранов не загорелся. Тогда он наклонился и подключил один из компьютеров, а затем с некоторой задержкой стал ждать ещё более медленного процесса загрузки. Синь Цунлянь подошёл и спросил: «Почему бы нам не попросить Ван Чао заняться этим?» «Потому что это достаточно простая задача, и он нам не нужен», — ответил Линь Чен. Они довольно долго ждали, пока компьютер наконец включится. Линь Чен открыл программу для научного поиска и небрежно ввёл последовательность цифр. Он отсортировал документы по количеству цитирований. Экран компьютера был очень тусклым, как будто он вот-вот отключится, но затем страница медленно развернулась. Синь Цунлянь стоял рядом с Линь Ченем и смотрел вниз. На экране были плотно расположены заголовки статей, а «30:1103-1126» были выделены красным. Эти номера в основном встречались в разделе ссылок, что указывало на правильность направления, выбранного Линь Ченом. Смертность, связанная с гриппом и респираторно-синцитиальным вирусом, в США. …… Система связи с унифицированными сообщениями… Статьи были посвящены разным темам, но Линь Чэнь просматривал их с одинаковой скоростью. Он продолжал листать страницы вверх и вниз. В этот момент Син Цунлянь увидел две статьи, связанные с психологией, и хотел остановить Линь Чена. Однако, взглянув на него, он заметил, что тот смотрит на него спокойным и собранным взглядом. Он решительно пропустил эти две статьи, как будто у него была чёткая цель и он искал что-то конкретное. Из-за того, что Линь Чен чётко обозначил направление и цель, у Син Цунляня возникло плохое предчувствие. Линь Чен, казалось, был слишком хорошо знаком с этим процессом, как будто уже проходил через него. В библиотеке документов было очень тихо, лишь тихо гудел настольный компьютер. Син Цунлянь чувствовал себя так, словно наблюдал за тем, как Линь Чен погружается в другой мир, и ему хотелось прервать этот процесс и вытащить Линь Чен из него. «Как ты можешь быть уверен, что эта экономическая статья — не то, что мы ищем?» Он указал на статью и спросил Линь Чен. «Потому что между ключевыми словами «1103» и «1126» нет дефиса», — ответил Линь Чен. «Что именно ты ищешь и могу ли я тебе помочь? Возможно ли, что нужная тебе статья написана не на английском, а на французском, русском, китайском или каком-то другом языке?» «Нет», — перебил его Линь Чен, и его рука, водившая мышкой, замерла. «Почему нет?» «Потому что английский — самый распространённый язык в мире», — сказал Линь Чен. Син Цунлянь действительно хотел спросить, что значит «самый распространённый язык», но Линь Чэнь уже открыл одну из бумаг и пробормотал себе под нос: «Нашёл». — О противоречиях между биологической и социальной эволюцией, а также между психологией и моральными традициями. Автором был Доланд Т. Кэмпбелл1, а статья была опубликована в <American Psychologist>2. Син Цунлянь заметил, что статья была опубликована в 1975 году. 1975 год казался таким древним. «Это то самое?» — неуверенно спросил он. Но Линь Чен уже достал из кармана шариковую ручку и записал на ладони несколько цифр. Затем он выключил компьютер и вернулся к железным книжным полкам, чтобы начать поиск среди тысяч переплетённых документов по ярлыкам. Син Цунлянь с трудом поспевал за этим внезапным изменением темпа. В библиотеке было так пусто, что ему пришлось нарушить тишину своим голосом. «Разве мы не можем просто скачать его? Нужно ли нам возвращаться, чтобы найти оригинал?» Линь Чен не ответил ему, но машинально перевёл взгляд на ряды новых и старых книг и журналов. Наконец он остановился на одном месте. «Это здесь? Мы ищем 1975 год?» — спросил Син Цунлянь. Но Линь Чен неподвижно стоял на месте, раскрыв ладонь, глядя на цифры, а затем поднял голову, но внезапно замер. У Син Цунляня усилилось дурное предчувствие. Он заметил, что ладонь Линь Чена даже вспотела. Проследив за взглядом Линь Чена, Син Цунлянь посмотрел на ряд журналов <American Psychologist>: 1973, 1974, 1976, 1977… 1974, 1976… Он наконец понял, почему Линь Чен так напряжён. Среди этих журналов не было номера за 1975 год. Возможно, кто-то забрал его раньше, или же его исчезновение могло быть вызвано какой-то другой причиной. Но как бы то ни было, пропавший том, похоже, был связан с человеком, который отправил им сообщение с просьбой прийти сюда. А недостающий том за 1975 год ответил на его предыдущий вопрос — почему они не могут скачать оригинал напрямую. Син Цунлянь похлопал Линь Чена по плечу, и тот вздрогнул. Наконец он сжал кулак и сказал: «Син Цунлянь, надень перчатки и достань эти тома». Линь Чэнь говорил, явно переступая с ноги на ногу и скользя кончиками пальцев по нескольким томам, изданным примерно в 1975 году. Син Цунлянь не знал, что собирается делать Линь Чен, но всё же нашёл в углу приставную лестницу, как ему и было велено, поднялся по ней и достал несколько книг. В тот момент, когда он открыл тяжёлые тома периодических изданий, он понял, почему Линь Чен попросил его сделать это. Это было ещё одно чрезвычайно точное предположение. Среди четырёх томов, которые он достал, был недостающий том за 1975 год. В свете ламп кружилась пыль, а за книгами тихо лежала толстая стопка. Син Цунлянь на мгновение замер, но его разбудил голос Линь Чэня. «Ты нашёл его?» — спросил Линь Чэнь. Синь Цунлянь опустил голову, а Линь Чэнь посмотрел на него снизу вверх, и в его взгляде читалась тревога. «Он там, сзади», — сказал он. Лицо Линь Чена в мгновение ока стало мертвенно-бледным. Син Цунлянь положил четыре тома на место, спустился по лестнице, кивнул Линь Чену, а затем указал на стол у окна, приглашая его подойти и поговорить. Линь Чен медленно придвинул к себе стул со спинкой. Он был одет в тонкую одежду и сидел, как старик на смертном одре. Летний солнечный свет не согревал его. «Можешь сказать, что мы здесь найдём?» — спросил Син Цунлянь, положив руку в перчатке на книгу. «Я не знаю», — ответил Линь Чэнь. «Но ты знал, что нужно прийти сюда, знал, что простой поиск в онлайн-базе данных не сработает, знал, как найти нужную статью по нескольким номерам в этой огромной библиотеке. Ты даже знал, где спрятано это «пропавшее» периодическое издание. Думаю, ты должен знать, что ищешь», — очень спокойно спросил Син Цунлянь. «Возможно, я найду подходящее слово», — просто ответил Линь Чэнь. «Какое слово?» «Слепые арбитры». «Что значит это слово?» «Слепых арбитров» можно перевести как «слепых судей». - Линь Чен помолчал, но это не было замешательством; это была вполне естественная реакция, когда он погрузился в воспоминания - Это выражение не имеет ничего общего со спортом или политикой и часто встречается в книгах о человеческой морали и эволюции. Вероятно, оно связано с тем, что окружающая среда не руководствуется никакими намерениями при отборе видов. Работа природы чисто механическая, поэтому роль природы больше похожа на роль слепого судьи. — Я не понимаю, — прямо сказал Син Цунлянь. «Поскольку природа слепа, она не так дотошна, осторожна и внимательна, как думали древние люди. Мы не можем найти в слепой природе ни справедливости, ни душевного покоя. Это также приводит к последствиям…» Глубокий взгляд Линь Чена переместился, и, несмотря на то, что это была очень скучная и шаблонная академическая тема, Син Цунлянь не смог сдержать дрожь. «Какие последствия?» «Таким образом, и формирование мира природы, и формирование человеческого общества — это всего лишь ужасные случайности. У мира нет конечной цели, нет так называемого порядка и смысла, и, конечно же, нет "добра" или "зла", которые создаём мы, люди». Линь Чен замолчал. Син Цунлянь подумал о «Моральной традиции», упомянутой в конце названия статьи, а также о выборе, который ранее сделал Линь Чен. Эта ассоциация не имела под собой логической основы, но он не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого он открыл журнал и пролистал до страницы 1103. Белая бумага отражала ослепительный солнечный свет, и каждая английская буква выглядела неровной. Перед ним появилась территория, к которой он никогда не прикасался, — территория, принадлежавшая Линь Чену. Взгляд Син Цунляня быстро скользнул по странице и вскоре остановился, потому что он увидел, что кто-то написал предложение очень мелким почерком на полях книги. Почерк был аккуратным, а тон — тихим, как шёпот, но от него казалось, что ты падаешь в бездну. — Дорогой мой, ты сделал свой выбор? Кто-то спросил это таким тоном. Глава 265 Это был очень простой вопрос, и где бы он ни появился — в углу какого-нибудь журнала или книги в этой библиотеке, — он не привлёк бы внимания людей. Но так получилось, что он оказался здесь. В голове у Син Цунляня пронеслось множество вариантов, например, что какой-то невезучий ребёнок случайно написал это предложение, и они наткнулись на него. Но на самом деле он прекрасно понимал, что эти так называемые другие варианты не подходят. С того момента, как Линь Чен получил текстовое сообщение, и до того, как они постепенно добрались сюда, обыскали полки, нашли спрятанное периодическое издание и увидели эту фразу, всё указывало на то, что кто-то намеренно написал этот вопрос здесь и был уверен, что Линь Чен его увидит. Очевидно, это было связано с прошлым Линь Чена. Приблизительно разобравшись в происходящем, Син Цунлянь перестал беспокоиться. «Что это?» Он спокойно раскрыл книгу, перевернул её и показал Линь Чену. Затем он указал на вопрос о выборе в углу страницы, как будто задавал самый обычный вопрос. «Это и вопрос, и ответ». Лин Чен ответил в своей обычной манере. Син Цунлянь не чувствовал, что он что-то скрывает. «Что это за вопрос?» Син Цунлянь посмотрел ему прямо в глаза и спросил. «В последний раз я был вынужден ответить на этот вопрос, когда в прошлом году встретил Фэн Пэйлиня на мосту Тайцянь». Линь Чен сделал паузу и заговорил чётко и последовательно. «Он спросил от имени другого человека: на чью сторону я бы встал в этом мире, в противостоянии бесконечно малого и бесконечно большого?» «Почему это звучит так литературно?» Услышав имя «Фэн Пэйлинь», Син Цунлянь слегка нахмурился. Хотя это имя было ожидаемым, оно полностью отражало ту часть прошлого Линь Чена, к которой он никогда не прикасался. И вот эта часть прошлого внезапно всплыла в памяти без всякого предупреждения. Линь Чен выпрямился, его взгляд был спокойным и холодным, он явно был готов показать шрам. Син Цунлянь немного помедлил, выровнял дыхание и продолжил спрашивать: «Бесконечно малое, бесконечно большое — что они означают? И что означает так называемый «выбор»?» «Я тоже не совсем уверен. “Бесконечно малое” относится к индивидуальному сознанию, а “бесконечно большое”, вероятно, относится ко всей социальной морали и правовой системе. Если перевести, то весь вопрос Фэн Пэйлиня заключался в том, собираются ли они вести себя антисоциально и помогу ли я им. Но не стоит воспринимать это как просьбу; это было хвастовство». Линь Чен раздражённо потёр стол пальцем. «Это действительно раздражает», — подчеркнул он. В этот момент Линь Чен наконец-то ожил. Ему не было грустно, он просто ненавидел всё это. «Раз уж мы заговорили об этом, я должен задать вопрос. Почему ты тогда ушёл?» «Потому, что Фэн Пэйлинь умер, — ответил Линь Чэнь. — На самом деле я совершенно точно знаю, что его последним поступком было убийство кого-то, а затем самоубийство. Это говорит о том, что он вообще не умел плавать и у него не было шансов выжить после падения в реку. Я сам создал эту ситуацию, своими действиями подтолкнув его к самоубийству, но я не сказал тебе об этом. Это не соответствовало юридическим процедурам и было аморально». Честно говоря, я чувствую себя виноватым из-за этого, поэтому я решил уйти. «Значит, в то время я тебе не нравился?» — внезапно спросил Син Цунлянь. «Это была не любовь с первого взгляда?» «Почему ты становишься всё больше похож на Ван Чао, вечно уходишь от темы?» «Это очень важный вопрос, важнее, чем все эти дерьмовые дела». «В то время я просто считал тебя красивым — таким, какие мне нравятся, — но я не видел твоей внутренней красоты». Лин Чен ответил искренне, и Син Цунлянь не знал, смеяться ему или плакать. «А ты?» Лин Чен тоже сделал паузу и спросил его. «В то время я думал, что у тебя есть внутренняя красота, некая таинственная аура, которая меня привлекала. Но теперь…» Син Цунлянь указал на Линь Чена, который инстинктивно придвинулся ближе. Под тёплыми лучами солнца Син Цунлянь поцеловал Линь Чена в ухо и сказал: «Теперь я думаю, что ты красивый». Линь Чен явно покраснел, хотя они уже всё сделали. Тем не менее Линь Чен всё ещё мог смущаться в некоторых неожиданных ситуациях. Син Цунлянь наслаждался этим моментом. Возможно, после того как Лин Чен поддразнил его, атмосфера стала менее напряжённой, и под тёплым солнцем его начало клонить в сон. Он закрыл книгу, и вопрос с ответом подошли к самому важному моменту. Он серьёзно сказал: «Раз Фэн Пэйлинь уже мёртв, то кто оставил здесь это послание? Кто отправил тебе сообщение и заставил тебя его увидеть?» «Синь Цунлянь…» — протянул Линь Чэнь, глядя на него. «Здесь». «Ты правда не видел файл за тот год, — сказал Линь Чен. — Я имею в виду то, из-за чего Хуан Цзэ затаил обиду, — случай, когда я убил его сестру». «Хотя я и не видел досье, я примерно представляю, что произошло, когда Хуан Цзэ впервые приехал в Хунцзин в поисках неприятностей». Син Цунлянь честно переложил вину на другого. «Мне рассказал Фу Хао». Линь Чен был ошеломлён, явно не ожидая такого. «Ты с самого начала знал всю историю?» «Нет, Фу Хао сказал только, что это была задача вагонетки. Тебе пришлось выбирать между четырьмя и шестнадцатью людьми, но он не сказал мне, какой выбор вы сделали». «Он действительно доставляет неприятности», — сказал Линь Чен, опустив голову и помрачнев. Казалось, у него не было сил на какие-либо поддразнивания. Но таков был Линь Чен. Через некоторое время он, похоже, принял решение. Он поднял голову, посмотрел прямо в глаза Син Цунляню и твёрдо спросил: «Итак, ты хочешь услышать мою историю?» …… Чтобы услышать эту историю, нужно было выпить — так изначально договорился с ним Линь Чен. Син Цунлянь сбегал вниз, купил в круглосуточном магазине две банки пива «Юнчуань» и вернулся. На этот раз Линь Чен не убежал. Вместо этого он неторопливо поставил два стула лицом к окну и положил ноги на подоконник. На его колене лежал только что найденный выпуск «Американского психолога» за 1975 год. Пока Линь Чен просматривал этот выпуск, его спина в белой рубашке напоминала спину старшекурсника, пользующегося наибольшей популярностью у девушек в кампусе. Синь Цунлянь чувствовал себя непринуждённо и был готов выслушать любую историю. Он подошёл, легонько коснулся лица Линь Чена пивной банкой, и Линь Чен поцеловал его в ответ. Затем он взял банку с пивом, с хлопком открыл её и сделал большой глоток. Син Цунлянь ничего не сказал и просто сел на ближайший табурет. Он обнял Линь Чена за плечи и, как и Линь Чен, положил ноги на подоконник. После того как Линь Чен выпил немного пива, его щёки слегка раскраснелись, но он не был пьян. «Фу Хао рассказал тебе о проблеме вагонетки». Линь Чэнь спросил: «Как именно он её описал?» «Он сказал, что по какой-то причине на путях играли 20 детей. Четверо сказали остальным 16, чтобы те перешли на другую сторону путей, потому что по тому пути, на котором они были, шёл поезд. Но остальные 16 детей не послушались и решили остаться на месте. В этот момент поезд проехал и врезался в этих 16 человек. У тебя была возможность потянуть за рычаг, чтобы изменить направление поезда и пожертвовать немногими, чтобы спасти большинство». Син Цунлянь кратко подытожил: «Фу Хао, вероятно, сформулировал задачу именно так, но не сказал мне, каков будет результат». «Ты хочешь узнать результат?» — спросил Линь Чен. «Думаю, результат не имеет значения», — ответил Син Цунлянь. Линь Чен не ожидал, что он так скажет, и странно посмотрел на него, а затем почти шёпотом спросил: «Как результат может не иметь значения?» «Потому что это дилемма, у которой почти нет правильного ответа». Син Цунлянь сделал глоток пива. «Кажется, это этическая проблема?» «На самом деле это самый известный мысленный эксперимент в области моральной философии, впервые предложенный Филиппом Фут в 1967 году. Он был направлен на критику утилитаризма и теории морального долга Канта. Первоначальная версия была другой, и теперь этот эксперимент трансформировался в различные версии, но он по-прежнему имеет огромное значение». «Философы всегда играют с огнём; это очень опасный вопрос», — сказал Син Цунлянь. «В этой задаче рассматривается долг и ответственность машиниста вагонетки, а также ценность жизни для большинства и меньшинства. Однако, когда дискуссия подходит к концу, легко впасть в моральный нигилизм. И сторонники, и противники нажатия на рычаг будут упорствовать, настаивая на том, что их точка зрения неизбежно верна». В какой-то момент во время противостояния все внезапно осознают, что не существует такого понятия, как мораль или безнравственность, правильное или неправильное поведение. «У тебя всегда такой уникальный взгляд на вещи». Линь Чен поднял свою банку с пивом и легонько коснулся ею банки Син Цунляня. «Я хочу услышать от тебя больше подробностей». «Выбор отражает различные системы ценностей. Если взять в качестве примера рычаг, то, когда машинист нажимает на рычаг и направляет поезд так, чтобы он столкнулся с меньшим количеством людей и спас большинство, он косвенно признаёт систему ценностей, которая считает жизни большинства более важными, чем жизни меньшинства. Более того, в современном обществе такое действие равносильно нарушению социальных норм, лишению других людей права на жизнь — иными словами, убийству». «А что, если он не сделает никакого выбора?» — спросил Линь Чен. «Отсутствие выбора — это тоже выбор, — ответил Син Цунлянь. — Он считает, что должен соблюдать социальные нормы и не может спасать одних людей, лишая жизни других. В этом выборе тоже есть ловушка. По сути, он признаёт, что после соблюдения социальных норм жизни меньшинства важнее, чем жизни большинства. Если жизнь каждого человека бесценна и не может быть измерена совокупным количеством, то почему после добавления социальных норм это становится измеримым?» «Но, похоже, второй вариант лучше?» Линь Чен улыбнулся с невозмутимым видом. «В конце концов, если обобщить, то правила и справедливость важнее, а правила поддерживают нормальное функционирование человеческой цивилизации». Син Цунлянь сделал паузу, не ожидая, что Линь Чен ответит именно так. «Если это действительно так, то первый вариант — защита интересов подавляющего большинства человечества и обеспечение выживания людей — является причиной установления социальных правил и поддержания социальной нормы во втором варианте». Он чувствовал, что собеседник ведёт себя неразумно. «Таким образом, по сути, оба варианта являются формами морального утилитаризма: первый — ситуативный утилитаризм, а второй — утилитаризм правил. Они приводят к одному и тому же выводу, поэтому подобные вопросы бессмысленны. «Нет, я по-прежнему считаю, что в этом есть смысл». Линь Чен неожиданно выступил против этой точки зрения. Он сделал глоток пива, слегка захмелев, и сказал: «Философы задают такие вопросы, чтобы поразмышлять о прошлом человечества и его будущей судьбе, а также исследовать внутреннее моральное мышление человека и внешние социальные системы. Это само по себе невероятно изящно». Он говорил решительно и поднял простую зелёную банку с пивом к солнцу, словно отдавая дань уважения кому-то далёкому. В этот момент солнечный свет уже не был таким палящим, как в полдень; он казался мягким и ласковым. За окном зеленели деревья, и всё вокруг было зелёным, создавая приятную атмосферу. Син Цунлянь поднял свою пивную банку и сделал большой глоток, чувствуя, что в ходе вопросов и ответов Линь Чен подвёл его к сути проблемы. Однако он обнаружил, что обдумывать такие гипотетические вопросы и отвечать на них сложно и утомительно. Но Линь Чен действительно столкнулся с такой моральной дилеммой, и всё же этот опыт не разрушил его в корне. Он остался верен своим убеждениям и с большим уважением относился к миру. Глядя на профиль Линь Чен, пока тот произносил тост, Син Цунлянь не удержался и коснулся его лица. Линь Чен повернул голову, и на его лице отразилось удивление. «Эй, что случилось?» Линь Чен вытер нос большим пальцем и спросил: «Итак, Линь Чен, какой выбор ты сделал в тот момент?» Глава 266 Лин Чен замолчал. В этот момент Син Цунлянь испугался, что тот может спросить в ответ: «А какой выбор сделали бы вы?» Однако Лин Чен сказал: «Фу Хао расставил для тебя ловушку». «Разве это не так?» У Син Цунляня закружилась голова. «Фу Хао был таким скрытным в то время, ничего не рассказывал. Смогу ли я сейчас догнать его и поговорить с ним начистоту?» Линь Чен коснулся его руки, призывая успокоиться. «Ситуационные вопросы носят ситуативный характер, но из-за влияния гештальта восприятия люди склонны подсознательно учитывать в когнитивном процессе макроскопические проблемы, пренебрегая скрытыми деталями. Однако в реальных ситуациях детали часто решают всё». Син Цунлянь нахмурился и занервничал. «Например, почему эти дети оказались на железнодорожных путях? Почему они не могли свободно уйти с путей и как получилось, что именно тебе пришлось потянуть за рычаг?» Линь Чен перебил его: «Настоящая проблема вагонетки заключается в следующем: сумасшедший привязал пятерых невинных людей к рельсам вагонетки. Вагонетка, вышедшая из-под контроля, несётся прямо на них и вот-вот раздавит их. К счастью, вы можете потянуть за рычаг и перевести вагонетку на другой путь. Однако проблема в том, что сумасшедший привязал ещё одного человека к другому пути. Учитывая вышеизложенную ситуацию, потянули бы вы за рычаг?» «Я бы потянул его», — без колебаний ответил Син Цунлянь. «Поздравляю, ваш выбор совпадает с мнением примерно 89 % людей. Результаты опроса получены в ходе теста, проведённого психологом Марком Хаузером среди 200 000 человек по всему миру, — сказал Линь Чен. — Теперь вы понимаете, почему так важны детали. Сейчас я дополню недостающие детали». Линь Чен закрыл книгу, его тон был твёрдым и решительным. Он сказал: «Четыре года назад я работал в провинциальном полицейском участке, а Хуан Цзе был моим начальником. 11 ноябряго числа мы получили заявления от четырёх семей о том, что кто-то из их близких пропал без вести. Все они были выдающимися молодыми людьми, в том числе младший брат директора Чэня, Чэнь Юйцзюнь, племянник директора У, У Шаньшань, молодой мастер из семьи Чжоу и сестра Хуан Цзе, Хуан Вэйвэй». Я был знаком с Хуан Вэйвэй раньше, и она называла меня Линь Гэгэ. «Дети из влиятельных семей, — сказал Син Цунлянь. «Похитили?» Линь Чен кивнул. «В то время я пережил то же, что и сегодня. Во время расследования нас привели в библиотеку…» Син Цунлянь замер: происходящее было слишком похоже на то, что случилось тогда. Линь Чен продолжил: «Я нашёл книгу в щели между полками, и на страницах были обведены слова “Слепые арбитры”, что стало подсказкой». Линь Чен сказал: «Из-за некоторых махинаций преступников в итоге на фабрике оказался только я, и у меня отобрали устройства для определения местоположения и связи. То, что увидели Хуан Цзе и Фу Хао, было результатом. Ни в одном из материалов дела не была зафиксирована правда о произошедшем, потому что я скрыл её». — Я тебе верю, — сказал Син Цунлянь. Услышав это, Линь Чэнь взглянул на него. «Твоё доверие основано на твоём понимании моих моральных принципов и характера. На самом деле эта история скрывает по-настоящему тёмные, презренные, трусливые и беспомощные стороны моей личности. Я бесчисленное количество раз пытался набраться смелости и рассказать тебе об этом, но у меня ничего не вышло. Я надеюсь, что ты выслушаешь эту историю до конца и сделаешь свои выводы». Линь Чен был очень искренен, и Син Цунлянь выпрямился и кивнул. «Прибыв на фабрику, я последовал инструкциям и вошёл в первую комнату. На двери висела записка». «Что было написано в записке?» «Экспериментальная инструкция». Линь Чен опустил веки и с сожалением сказал: «Честно говоря, я участвовал в бесчисленных экспериментах и сам их придумывал, но я никогда не думал, что однажды кто-то проведёт такой эксперимент надо мной». Линь Чен на мгновение растерялся, пытаясь взять себя в руки, но Син Цунлянь не заметил ничего необычного в его тоне. Он продолжил: «Инструкция была следующей: «Искренне благодарим вас за участие в этом эксперименте. Пожалуйста, внимательно прочтите инструкцию. Это эксперимент по принятию решений. В следующих заданиях у вас будет возможность войти в три комнаты, в каждой из которых есть какие-то материалы. Пожалуйста, внимательно изучите материалы, а затем сделайте выбор. После того как вы ознакомитесь с вышеуказанной инструкцией, пожалуйста, приступайте к эксперименту. Удачи :)». «Ты вошёл», — заявил Син Цунлянь. «Да, я вошёл, — ответил Линь Чэнь. — За дверью была обычная заводская комната с бесчисленным количеством фотографий и материалов на стенах. Помимо четырёх похищенных, я увидел ещё 16 человек». “16 преступников?” «Нет, поскольку это сложная задача, вопрос не должен быть таким прямолинейным и грубым». Линь Чен прищурился, глядя на солнце. До сегодняшнего дня он, казалось, без труда мог вспомнить истории жизни каждого из этих 16 человек. Линь Чен продолжил: «Из 16 человек пятеро имели судимости за мелкие кражи, пятеро были обычными работниками из разных отраслей, а остальные шестеро — социальными бездельниками». «С одной стороны были несколько представителей элиты и богатых детей, а с другой — в основном обездоленные члены общества». Син Цунлянь глубоко вздохнул. «Коварно». «Позже я поднялся на второй этаж и вошёл во вторую комнату, где увидел две видеозаписи». Тон Линь Чена оставался спокойным, как будто он полностью отстранился от произошедшего. Он говорил как призрак, вспоминающий далёкое прошлое. «На первой видеозаписи была запечатлена сцена похищения четырёх детей из элиты. Преступники, должно быть, давно следили за ними, поэтому их удар был быстрым и точным». — А что насчёт второго видео? «Второе видео было длинным и объясняло, почему оставшиеся 16 человек оказались на той фабрике. Всё было вполне логично: все 16 человек пришли из-за своей жадности и были заманиты туда, полагая, что преступники просто проводят психологический эксперимент». «Значит, оставшиеся 16 человек не прислушались к совету, потому что не поверили ему?» Син Цунлянь вздрогнул, не в силах представить, как Лин Чен продолжил свой путь после того, что увидел в первой комнате. Он не мог понять, что творилось в голове у Лин Чена. «Необязательно сразу переходить в третью комнату», — сказал Линь Чен. «Что ещё есть во второй комнате?» «Выбор». «Выбор?» «В конце видео был ещё один запрос. Суть заключалась в том, что теперь я мог выйти из комнаты и самостоятельно обратиться за помощью, и никто бы меня не остановил, но последствия были бы на моей совести. Или же я мог пойти в последнюю комнату и завершить эксперимент». Синь Цунлянь взял Линь Ченя за руку, и тот повернулся к нему, сказав лишь: «На самом деле у тебя не было выбора — ты знал». «Я знал», — ответил он. «Третья комната находилась на третьем этаже, и перед ней была натянута чёрная ткань. Поднимаясь выше, я, наверное, мог догадаться, что увижу». — Что там было? «Прежде чем снять чёрную ткань, я посмотрел последнее видео». Линь Чен на мгновение замолчал, его дыхание стало ровным. «Последнее видео было очень размытым, камера дрожала, а изображение было тёмным. Я слышал только закадровый голос». «Это та часть, где они пытаются убедить участников?» — спросил Син Цунлянь. — Да, — сказал Линь Чэнь. — Тот, кто говорит, должно быть, младший брат директора Чэня, с которым вы уже встречались. Он совсем не похож на своего брата. Молодой господин Чэнь — инженер-механик, очень талантливый и увлечённый технологиями. Вероятно, поэтому преступник выбрал его. Он сказал остальным, что они должны перейти на другую сторону, потому что здесь опасно. «Но, кроме детей из элиты, которые его знали, ему больше никто не верил?» «Вы можете себе представить, что 16 человек, которых сюда заманили, думали, что участвуют всего лишь в психологическом эксперименте, и экзаменатор попросил их оставаться в таком положении до конца эксперимента. Они, естественно, считали, что эти четверо молодых людей в панике — часть эксперимента». «Теперь я понимаю, почему ты сказал, что детали имеют решающее значение». «Это, пожалуй, самое важное, чему я научился в колледже. Независимо от того, какие результаты исследований вы видите, обращайте внимание на их источники, выбор объектов, экспериментальные процессы, методы обработки данных и так далее, а не просто смотрите на результаты». Линь Чен поджал губы и рассмеялся. «Но это порождает проблему: как только вы поймёте весь процесс, вам уже не захочется ничего видеть с самого начала». «Тогда что же произошло?» Син Цунлянь боялся, что Линь Чен может эмоционально отреагировать, поэтому задал вопрос осторожно. «Как и во всех психологических экспериментах, после окончания видео появилась финальная инструкция, но она была зачитана через громкоговоритель. Голос был ровным и спокойным, и я до сих пор помню каждое слово». Линь Чен скрестил ноги, сидя на табурете, и подражал тону, который слышал тогда, даже с лёгкой зловещей улыбкой. «Поздравляем с переходом к заключительному этапу эксперимента. У вас есть пять минут на раздумья. За чёрной тканью вы увидите две группы людей. Основываясь на полученных ранее данных, потяните за рычаг и выберите группу, которая, по вашему мнению, должна выжить. Если вы не сделаете выбор, группа, в которой больше людей, будет немедленно казнена. Я искренне желаю вам удачи. «После того как голос затих, на фабрике поначалу было очень тихо. Когда черную ткань оттянули в сторону, эхо в пустом здании бесконечно усиливало крики, — почти без паузы продолжил Линь Чен. — В воздухе висели две платформы. На одной платформе стояли четверо молодых людей, которых я должен был спасти, — те, кого похитили. На другой платформе лежали остальные 16 человек». “Лежали?” «Да, одна группа могла говорить и умолять о помощи, в то время как другая группа была полностью без сознания». Линь Чен медленно моргнул. «Как справедливо, ведь будучи в меньшинстве,у них была возможность убедить меня с помощью слов». Син Цунлянь глубоко вздохнул и спросил: «Что ещё произошло?» «Тогда…» Линь Чен посмотрел на солнце в небе и спокойно сказал: «Знаешь, это сталелитейный завод, так что там было достаточно расплавленной стали, чтобы уничтожить всех. Её уже нельзя было назвать обжигающе горячей». Линь Чен старался сохранять спокойствие от начала и до конца, но в этот момент он больше не мог сдерживаться, и его голос задрожал. «Это была система балансировки, и моей задачей было в течение пяти минут размышлять о том, на кого вылить расплавленную сталь. Но кто из них заслуживал смерти?» Син Цунлянь пристально посмотрел на Линь Чена. С тех пор как он услышал историю Фу Хао, он тоже пытался смоделировать ситуацию, в которой оказался Линь Чэнь. Однако реальность всегда оказывается жёстче любой симуляции. «Честно говоря, в тот момент мне действительно хотелось уйти. Обратный отсчёт в трансляции продолжался, и цифры неумолимо приближались к нулю. Я уже почти полминуты слушал испуганные крики. Затем чей-то голос заглушил все остальные, и он заговорил первым, — непринуждённо сказал Линь Чэнь. — Первым заговорил молодой господин из семьи Чжоу. Молодой господин Чжоу — юрист, и в тот момент его убедительность была очевидна. Он умолял меня спасти их и к тому же прислушивался к инструкциям. Он сказал, что эти 16 человек всё равно должны были умереть, и если я не нажму на рычаг, то убью их. Он сказал, что Чэнь Юйцзюнь уже предупреждал их, но они не послушались и теперь должны нести ответственность за свой выбор!» Линь Чен сказал: «Я считаю, что он привёл убедительный аргумент. Почему несколько человек должны расплачиваться за глупость большинства?» Но это были 16 живых людей. Неужели они заслужили смерть только потому, что у них было более низкое образование, они не разбирались в системах подшипников и их было легко ввести в заблуждение? Слова молодого господина Чжоу имели смысл, но я с ними не согласен. Я действительно не могу согласиться с такой точкой зрения. Син Цунлянь не мог вмешаться и мог лишь тихо сказать: «Мм». «Он говорил о законе, социальной системе, правилах и человеческой природе. Он так много говорил… Можно было бы назвать его эгоистом, но я не думаю, что он был эгоистом. Каждый имеет право на жизнь, верно?» Син Цунлянь чувствовал себя так, словно он тоже стоял на крыше фабрики и смотрел на молодых людей, которые висели в воздухе и отчаянно молили о спасении. «Это последнее моральное испытание. Независимо от того, какой выбор вы сделаете и кто погибнет, как только видео с этой сценой будет опубликовано, оно вызовет массовый общественный резонанс. Все начнут обсуждать правила, мораль, добро и зло. Если выживут представители элиты, это покажет, что жизнь привилегированных людей ценнее, чем жизнь простых людей. Если выживет большинство простолюдинов, это покажет, что жизнь можно измерить количеством, а не качеством. «Да, в тот момент в моей голове царил хаос. Я даже не мог успокоиться. Я знал, что пытается сделать преступник, и очень запаниковал. В тот момент я даже обернулся». Линь Чен спокойно проанализировал свои действия. «Я не такой сильный, как ты думаешь; на самом деле я трус. Я подумал, что было бы здорово не вмешиваться. Я бы не стал нарушать закон, и, похоже, я не несу ответственности за чью-либо смерть. — Линь Чен посмотрел на него со смесью отчаяния и безысходности, но при этом сохранял ясность ума. — Но, как ты и сказал, отсутствие выбора — это тоже выбор. Если бы молодой господин У не начал ругаться, я бы, наверное, не выдержал и сбежал. «Молодой господин У отругал тебя?» «Нет. Молодой господин У указал на нос молодого господина Чжоу и назвал его идиотом, велев ему заткнуться. Они заставляли меня принять решение. Если бы они чудом выжили, то стали бы убийцами, и угрызения совести преследовали бы их до конца жизни». Линь Чен на мгновение замолчал, испытывая некоторое облегчение. «Я прочитал профиль молодого господина У; он спортсмен, полный юношеского задора. Даже в тот момент он боролся за справедливость на стороне других. Он добросердечный, и его ждёт очень хорошая и насыщенная жизнь. Такой молодой человек не должен умирать в такой жестокой и бессмысленной ситуации. Синь Цунлянь поправил его: «Не забывай, что в то время ты тоже был очень молод». «Я другой; я занимал государственную должность», — твёрдо сказал Линь Чен. Синь Цунлянь подумал, что Линь Чен, вероятно, так и чувствовал. Солнце за окном опустилось ещё ниже, и зелёные деревья закачались на ветру. День должен был быть прекрасным, но из-за истории, которую можно было рассказать только за бокалом вина, он стал жестоким и кровавым. В этот момент ни один из них не произнёс ни слова. Они просто подняли свои пивные банки и легонько постучали ими друг о друга, словно подбадривая друг друга, чтобы закончить рассказ и услышать продолжение. «Итак, что же произошло с вами как с государственным служащим, консультант Линь?» — спросил Син Цунлянь. «Время шло медленно, но в то же время быстро; на течение времени в физике не влияет его восприятие в психологии. К тому времени прошло около трёх минут, и расплавленная сталь в небе начала наклоняться в сторону 16 человек, лежавших без сознания, — самокритично сказал он. — Экспериментатор вынуждал меня сделать выбор, и я был вынужден подойти к рычагу и впервые протянул руку…» Син Цунлянь понял, что расплавленная сталь в небе — это поезд, несущийся к 16 людям, и в этот момент Линь Чен действительно был на месте машиниста. Он на мгновение задумался и сказал Линь Ченю: «История, которую ты рассказал, очень похожа на то, что говорил Фу Хао. Так что же произошло дальше, чего не знал даже он?» «Ты можешь догадаться», — сказал Линь Чэнь. «До сих пор молчали двое: Чэнь Юйцзюнь и Хуан Вэйвэй», — сказал Син Цунлянь. — Да, — кивнул Линь Чен. — Чэнь Юйцзюнь и Хуан Вэйвэй тихо сидели в углу и не произносили ни слова. В тот момент, когда я потянула за рычаг, молодой господин Чжоу схватил Хуан Вэйвэй и заставил её ответить на вопрос. “Какой вопрос?” «Он указал на людей без сознания на другой стороне и предположил, что преступник, возможно, уже убил этих 16 человек с помощью так называемых снотворных таблеток. Так что даже если я убью нескольких, чтобы спасти большинство, это будет напрасно. Он попросил Хуан Вэйвэй сказать мне, что эти люди уже мертвы». Син Цунлянь наконец почувствовал что-то неладное и занервничал. «Почему молодой господин Чжоу выбрал для разговора именно Хуан Вэйвэй?» «Потому что Вэйвэй — врач». Тон Линь Чэня был мягким, как будто старший брат обращался к любимой младшей сестре. Рука Син Цунляня, державшая банку пива, невольно задрожала. Линь Чэнь сказал, что они с Хуан Вэйвэй давние знакомые, и упомянул, что она называла его «Линь Гэгэ». Конечно, Син Цунлянь знал, что между Линь Ченем и Хуан Вэйвэй были только братские отношения, но именно из-за их чистоты и искренности всё становилось ещё сложнее. «С тех пор как я появился перед ними, Вэйвэй не сказала мне ни слова, а я вёл себя как трус и даже боялся смотреть на неё». Линь Чен шмыгнул носом, а затем рассмеялся. «На самом деле у нас с ней много общего. Она была моей одноклассницей в начальной школе, а потом мы поступили в один университет. Благодаря ей я познакомился с Хуан Цзе. Конечно, я гей и не в её вкусе». Ей нравятся парни, которые послушны, как маленькие собачки, хорошо сложены и хорошо к ней относятся. Она, наверное, самая напористая девушка из всех, кого я знаю. Её родители хотели, чтобы она изучала бизнес и унаследовала семейное дело, но она настояла на том, чтобы стать акушером, потому что, по её словам, ей нравится дарить радость появления новой жизни. Она очень способная и стала врачом-ординатором, поэтому, когда молодой господин Чжоу задал ей этот вопрос, она встала и чётко сказала мне, что грудная клетка этих людей всё ещё поднимается и опускается, а значит, они ещё дышат. Эти 16 человек всё ещё живы. Когда Линь Чен заговорил о Хуан Вэйвэй, он немного разговорился. Син Цунлянь даже на мгновение позавидовал, но в то же время обрадовался. Девушка, которой восхищался Линь Чэнь, несомненно, была честной и смелой, и другие тоже восхищались ею. «Какая прекрасная возможность выжить! Если бы расплавленную сталь вылили вниз, кто бы сказал, говорит ли она правду? Она такая упрямая, как и подобает младшей сестре Хуан Цзе», — сказал он. «Хуан Цзе, скорее всего, далёк от неё». Услышав это, Линь Чен скривил губы. «Например, если бы похищенным был Хуан Цзе,он бы не заметил, что единственный человек, который не ответил на вопрос, вёл себя странно». «Что случилось с Чэнь Юйцзюнем?» «На самом деле в эксперименте преступника была лазейка, и Чэнь Юйцзюнь, как инженер-механик, точно знал, где она находится. Поэтому он всё время сидел в углу, и я думаю, что в тот момент он, должно быть, боролся с собой». «Хуан Вэйвэй тоже заметила лазейку?» Син Цунлянь вспомнил, что рассказывал Линь Чэнь. Балансирующая игра, подвешенная платформа и расплавленная сталь температурой в тысячу градусов над головой. Преступник должен был сделать так, чтобы все послушно играли в эту игру. Следовательно, должно было быть что-то, что пугало здравомыслящих молодых представителей элиты и мешало полиции спасти их за короткое время, даже если бы они прибыли вовремя. Син Цунлянь почувствовал, как по его телу пробежал холодок, и внезапно всё понял. Он посмотрел на своего возлюбленного, которая сидел рядом с ним, скрестив ноги, и больше не хотел ничего слышать. Он резко встал и сказал Линь Чену: «Хорошо, я уже всё знаю. Тебе больше не нужно ничего говорить. Теперь давай разберёмся с уликами, оставленными преступником, или с чем-то ещё. Ты больше не должен об этом говорить; всё в прошлом!» «Это не в прошлом и никогда не будет в прошлом». Линь Чен смотрел вдаль, словно обращаясь к самому себе. «Когда оставалась одна минута, Хуан Вэйвэй присела на корточки и похлопала Чэнь Юйцзюня по лицу. Точно так же, как молодой господин Чжоу задал ей вопрос, она задала вопрос Чэнь Юйцзюню. Вопрос был коротким: она спросила его: «Мы стоим на мине?» — Линь Чен, хватит болтать! — Син Цунлянь сурово прервал его, его глаза налились кровью. «Экспериментатор должен быть асоциальным; возможно, он никогда в жизни не испытывал таких человеческих эмоций, как любовь и доброта. Следовательно, он изначально неверно оценивает человеческую природу, и в этом заключается лазейка». Линь Чен смотрел прямо на солнце, не моргая. «Человеческая природа — лазейка, кроется именно в человеческой природе. В этом мире слишком много добрых людей, готовых пожертвовать своей жизнью ради незнакомцев». Когда Линь Чен дошёл до этого места, он наконец повернул голову. Его глаза покраснели, но он твёрдо сдерживал слёзы. «Ты продолжаешь спрашивать меня о том, какой выбор я сделал тогда. Так вот, я скажу тебе, что тогда я был настоящим трусом. Я не взял на себя ответственность, которую должен был взять; вместо этого кто-то встал передо мной и защитил меня ценой своей жизни и души. Когда оставалось 48 секунд, Хуан Вэйвэй спрыгнула, доска для балансировки сдвинулась, сработала мина, и расплавленная сталь упала с неба, соединив всех четверых воедино... «Хуан Вэйвэй потянула за рычаг ради меня». Лин Чен чётко и решительно произнёс, дословно завершив свою фразу. Син Цунлянь хотел достать сигарету, но его руки дрожали, и он не мог совладать с собой. Неважно, как была скрыта правда, неважно, какой выбор сделал Линь Чен, — всё это не имело значения. Он сожалел, что выслушал эту историю, и сожалел, что заставил Линь Чена заново пережить события того года. «Ты не трус», — твёрдо сказал он, но впервые почувствовал, что у него перехватило дыхание. Линь Чен посмеялся над собой, допил остатки напитка и посмотрел на небо. «Хуан Цзе всегда спрашивает меня, почему я не умер. Поначалу я тоже думал, что да, умереть должен был я». Он крепко сжал банку с пивом, но говорил спокойно. «Хуан Вэйвэй тоже моя сестра, но я не только не выполнил свой долг по её защите, но и позволил ей заботиться обо мне». Она не сказала мне ни слова до самой смерти, потому что знала, что всё, что она скажет, будет бесконечно звучать в моих кошмарах. Поэтому умная девочка улыбнулась мне перед смертью, приложила палец к губам, веля мне молчать, а потом прыгнула. Линь Чен повернул голову и уверенно сказал: «Это скрытая правда. Сияние человеческой природы, одновременно глупой и величественной, разрушило моё отчаянное положение и сорвало тщательно продуманные планы преступника. Видео нельзя обнародовать, и ожидаемое преступником безумие в общественном мнении не может продолжаться — и всё из-за человеческой природы, которая поистине прекрасна». «Я не знаю, сколько времени она потратила на раздумья и принятие решения, но, должно быть, совсем немного. Но она даже продумала, как лучше поступить после этого. Я не мог отказаться и мог сделать только это, — сказал Линь Чен. — Поэтому я взялся на рычаг и заменил её в роли убийцы. Меня раскритиковали четыре семьи, но, к счастью, я избежал судебного наказания. Но только так Вэйвэй не стала бы святой в глазах рационально мыслящих людей, не стала и благородной убийцей, которая безжалостно лишала других жизни ради собственной праведности. Она могла спокойно умереть, как и хотела, и это было единственное, что я мог для неё сделать после того, как она оказалась под моей защитой. Линь Чен сделал паузу и спокойно сказал: «Вот почему правда была скрыта». Глава 267 Библиотека Хунцзин, хоть и была старой, занимала несколько этажей. Ван Чао, тяжело дыша, поспешил на крышу со своим блокнотом. Он толкнул тяжёлую деревянную дверь хранилища журналов, и от стоявшего там зловония у него запершило в горле. Оглядевшись по сторонам, он не увидел ни одной фигуры и громко позвал: «Босс, А’Чен Геге, где вы?» Чистый и мелодичный голос подростка эхом разнёсся среди теней парящих книжных полок. Возможно, именно в этот момент Син Цунлянь был ближе всего к тайным мыслям Линь Чена, за исключением тех моментов, когда они лежали в постели. Он наконец понял, почему Линь Чен всегда рисковал жизнью в самых разных ситуациях. Вероятно, он больше не хотел перекладывать ответственность за принятие решений на других. И теперь у него ещё есть шанс спросить Линь Чена, что такое мины — метафора, реально существующие бомбы или просто гипотеза, выдвинутая Хуан Вэйвэй, чтобы успокоить его. Но вся правда уже растворилась в расплавленной стали, упавшей с неба, и никто не мог этого знать. Он думал, что это конец. Он решительно посмотрел в спину Линь Чена и громко сказал: «Сюда, к окну». Услышав это, Линь Чэнь едва заметно пошевелил рукой, словно вытирая слёзы, но тут же опустил её. Когда Ван Чао подбежал к ним, казалось, что ничего не произошло. «Босс, А’Чен Геге получил это сообщение, и оно действительно указывает на определённую часть даркнета…» Молодой человек внезапно замолчал и окинул их двоих взглядом, словно почувствовав странную атмосферу. Его голос дрогнул. «Э-э… Я пришёл слишком рано? Я могу выйти и подождать, пока вы, ребята, не будете готовы…» Он уже собирался развернуться и уйти, но Син Цунлянь продолжал хмуриться, и его настроение не улучшалось. Он просто продолжал смотреть на Линь Чена. «Вернись», — сказал в этот момент Линь Чен. Ван Чао резко остановился и неловко обернулся. «А’Чен геге…» За это короткое мгновение Линь Чен уже взял себя в руки. Синь Цунлянь посмотрел на Линь Чен, но тот опустил голову, не желая встречаться с ним взглядом. Линь Чен встал, подошёл к Ван Чао и, словно прочитав его мысли, спокойно сказал: «Не волнуйся, я не ссорился с твоим начальником и не расставался с ним». Он снова стал выглядеть так же чисто и опрятно, как обычно. Син Цунлянь наконец понял, что все качества, которыми обладал Линь Чен, были результатом того, что он до предела закалил себя во тьме. «О, я так и знал! Откуда у босса такая наглость!» Подросток широко улыбнулся, пошумел и сел за стол с таким бесстрашным видом, словно мог развеять весь мрак. Линь Чен сел напротив Ван Чао, держа в руках толстый журнал, и сказал: «Номер отправителя указывает на определённый сайт в даркнете, верно?» Вся боль и гнев, которые он испытывал только что, полностью исчезли. Линь Чен, как всегда, был краток и решителен, обсуждая с Ван Чао главную тему. «Да, А’Чен Геге. Я взломал его грубой силой!» Ван Чао открыл свой ноутбук и повернул его к Линь Чен. В центре экрана шёл обратный отсчёт, а в правом нижнем углу виднелось скопление золотых цветов. Сайт был слишком упрощённым, с грубой пикселизацией. Хотя он и не создавал намеренно кровавую атмосферу, его безразличие внушало леденящее душу пренебрежение к жизни, а безразличие всегда страшнее страсти. Эта знакомая сцена заставила Син Цунляня отвести взгляд и задуматься о причинах и следствиях. Он снова посмотрел на Линь Чен, боясь, что тот почувствовал это раньше него. Поэтому, как бы трудно это ни было, Линь Чен должен был закончить свой рассказ. «А’Чен, это… та же группа, с которой мы столкнулись раньше?» — спросил Ван Чао. Лин Чен нахмурил брови, глубоко задумавшись, и не сразу ответил. «На сайте только обратный отсчёт. Что это значит?» — Син Цунлянь сменил тему и спросил Ван Чао. «Это не просто обратный отсчёт!» Ван Чао нажал на кнопку обратного отсчёта в центре экрана, и тут же появилось такое же примитивное всплывающее окно. Ниже была знакомая сцена, которую часто можно увидеть в фильмах: раз есть веб-сайт и всплывающее окно, значит, должно быть место для ввода пароля. На белом фоне была изображена только рамка и строчка с простым словом «пароль». Обратный отсчёт продолжался, показывая 12:32:31. Однако счёт шёл не в часах, а в минутах. Если они не смогут подобрать пароль за 12 минут, неизвестно, что произойдёт. «Всё, что было до этого, — просто уловка! Нам нужен пароль, чтобы попасть во внутренний мир сайта!» Ван Чао постучал по клавиатуре. «А’Чен Геге, пароль… это твоя задача — его расшифровать». Син Цунлянь холодно ответил Ван Чао: «Разве ты не мастер?» «Даже если я мастер, я не могу бросить вызов законам природы. С помощью суперкомпьютера и за полдня я могу взломать его для тебя. Но за двенадцать минут я не справлюсь!» Ван Чао выглядел так, будто действительно не мог этого сделать, и уже собирался сказать что-то ещё, когда Линь Чен наконец заговорил. Линь Чен медленно пролистал журнал, который держал в руках, и открыл страницу. Он осторожно коснулся страницы и сказал Ван Чао: «Ты видел в даркнете карту трёх близлежащих провинций?» «Ах да!» «Как часто в интернете появляется наша карта?» «Довольно часто, но на большинстве из них есть эта фраза!» «Игра на балансире», — сказал Линь Чэнь. «Да!» Ван Чао на мгновение задумался и спросил: «Может, мне попробовать ввести эту фразу?» «Сколько символов в пароле?» спросил Син Цунлянь. «11!» ответил Ван Чао. Син Цунлянь быстро прокрутил в голове этот набор слов, а затем сказал: «Ни один язык ни в одной стране не может сравниться с этим набором из 11 иероглифов». «О… понятно. К счастью, я не пытался. Иначе три неудачные попытки могли бы привести к самоуничтожению сайта». — пробормотал Ван Чао. «Этого не произойдёт», — перебил его Линь Чен. «Почему? Почему?» — продолжал взволнованно спрашивать Ван Чао. «Потому что это масштабная игра, в которой задействован весь интернет, и сайт не будет уничтожен». Линь Чен сделал паузу и продолжил. «Вы можете распечатать карту на бумаге формата А4. Если А4 недостаточно, увеличьте масштаб». Ван Чао был ошеломлён. «Хорошо, но какую карту ты хочешь? Тех трёх провинций, что вокруг нас?» Лин Чен кивнул. «Тебе нужна спутниковая топографическая карта или обычная двухмерная карта? Google, Baidu или…?» Ван Чао говорил, двигаясь. «Мне нужна карта, которую ты нашёл в даркнете». «А?» Рука Ван Чао сработала быстрее, чем его мозг. Он небрежно кликнул по сохранённой карте на рабочем столе компьютера. Красные и синие линии переплетались, как кровеносные сосуды, словно что-то указывая. Линь Чен взглянул на карту и строго сказал Ван Чао: «Иди и распечатай эту карту, немедленно!» Ван Чао был сообразительным и уловил разницу в тоне Линь Чена. Он быстро нашёл внутренний сетевой принтер и пулей вылетел из комнаты. Син Цунлянь подошёл к Линь Ченю сзади и посмотрел на изображение на экране. Это была обычная плоская карта, на которой были обозначены соседние провинции Чэнъань, Цзянся и Чжэлин — города, расположенные поблизости, с которыми все они были хорошо знакомы. Карта была покрыта множеством точек. Син Цунлянь подсчитал количество точек на карте — их было явно больше пятнадцати. Все чёрные точки были соединены прямыми линиями. Если бы не неподходящее время и место для этой карты, её можно было бы легко проигнорировать как нечто обыденное, вроде подписи на обычном форуме. Син Цунлянь глубоко вздохнул, положил руку на голову Линь Чена и указал на стопку журналов на столе, спросив Линь Чена: «Книга паролей?» «Боюсь, что так». Как и в случае с самоубийством в университете Юнчуань, организатор явно не изменил своим привычкам. «Тогда Сун Шэншэн…» «Он тоже должен быть под их контролем». Сердце Син Цунляня дрогнуло. «Вот почему я сказал, что всё это никогда не закончится». Линь Чен смотрел на экран, но в его голосе не было ни печали, ни слабости; он звучал решительно и собранно. Син Цунлянь наклонился, одной рукой по-прежнему придерживая Линь Чена за голову, а другой обхватив его за шею, обнял его и прошептал на ухо: «С этого момента я буду рядом с тобой». Это было больше похоже на объятия между товарищами, чем на объятия между влюблёнными. Линь Чен уютно устроился в его объятиях, наконец повернул голову и прижался щекой к его щеке. Его нежное дыхание было тёплым. «Я очень сожалею о том дне в здании фармацевтической компании «Чжоужруй», а также о многом другом. Но если мы столкнёмся с подобными ситуациями в будущем, я, скорее всего, поступлю так же. Прошлое оставило на мне слишком сильный след, который определяет, кто я есть сейчас, и это никогда не изменится». Линь Чен сделал паузу, и в его словах прозвучала редкая для него нерешительность. «Но я всё ещё надеюсь, что ты сможешь принять… принять меня таким, какой я есть», — серьёзно сказал Линь Чен. Син Цунлянь несколько секунд молчал. Он отпустил Линь Чена, встал и, взяв его за плечи, торжественно повторил: «С этого момента я всегда буду рядом с тобой». …… Когда Ван Чао вернулся, Син Цунлянь уже устроился рядом с Линь Ченем. За окном дул лёгкий ветерок, ярко светило утреннее солнце, и раздавалось щебетание птиц. До окончания обратного отсчёта оставалось ещё 8 минут. Ван Чао ворвался в комнату, как ураган, и швырнул распечатанную карту на стол. Линь Чен уже достал из кармана шариковую ручку и открыл её. Он обвёл все чёрные точки на пересечении линий на карте и сказал: «Если я не ошибаюсь, это должен быть точечный код. Слишком сложные и современные инструменты шифрования не способствуют широкому распространению информации среди вдохновителя, а он — человек старой закалки с особыми интересами». Пока Линь Чен говорил, он начал накладывать распечатанную карту на страницу дневника, делая пометки карандашом. «Точечный код требует, чтобы у всех был одинаковый алфавит для расшифровки. Эта бумага — алфавит. А эти карты, широко распространённые в даркнете, — зашифрованные тексты. Так называемые карты и все пересечения линий нужны для того, чтобы скрыть зашифрованные тексты точечного кода и устранить их напрямую». Линь Чен тщательно совместил карту со страницей дневника, и некоторые буквы на ней действительно были едва различимы. Как и сказал Линь Чен, эти крошечные чёрные точки идеально совпадали с определёнными буквами. Линь Чэнь прижал шариковую ручку к чёрным точкам на бумаге для карт, осторожно приподнял чистый лист и проткнул его кончиком ручки, сделав лёгкие пометки на следующей странице дневника. Син Цунлянь подсчитал. Он ткнул ровно одиннадцать раз. Наконец Линь Чэнь поднял лист бумаги и по порядку назвал все синие точки, которые он обозначил как буквы: «Пароль: I, N, T, O, T, H, E, D, A, R, K». ВО ТЬМУ. Во тьму, в темноту. Глава 268 На бумаге был записан пароль, который запомнил Линь Чен. Синие чернила шариковой ручки мерцали, словно хотели засиять на солнце. Ван Чао вздрогнул, глубоко вздохнул и снова открыл примитивное всплывающее окно. Он медленно вводил символы один за другим. Когда он дочитал до конца, на лице подростка появилось редкое для него серьёзное выражение. Он навёл курсор на кнопку подтверждения и снова спросил: «Подтвердить?» За окном тёплое солнце заливало всё вокруг своим спокойствием. Синь Цунлянь посмотрел на обратный отсчёт: оставалось ещё 6 минут. Он кивнул и установил обратный отсчёт на своих часах. Внезапно раздался чёткий щелчок, как будто кто-то нажал на кнопку мыши. Ван Чао повернул экран к ним, чтобы они могли посмотреть вместе. Но в этот момент индикатор выполнения задачи мгновенно опустился до нижней границы, и страница заходила ходуном, как водопад. Ван Чао больше не обращал на них внимания. Он быстро повернулся обратно к экрану, его лицо напряглось, а руки застучали по клавиатуре, обрабатывая данные. Вспомнив увиденное, Син Цунлянь и Линь Чен переглянулись и невольно встали. Они обошли длинный стол и встали позади Ван Чао. Глядя поверх головы подростка, они наконец поняли, почему у них возникла иллюзия, будто они видят поток торрентов, когда они только что открыли эту веб-страницу. Это был бесконечный поток золотых монет, которые лились вниз, как волны, накатывая и вздымаясь с невероятно зловещей и безумной аурой, и непрерывно скапливались под экраном. Звук падающих с неба монет эхом разнёсся по читальному залу, заставив людей вздрогнуть. Но если быть точным, это был поток данных, который был оформлен в виде золотых монет с пиксельной графикой, как в самых старых игровых консолях. Каждая пиксельная частица была настолько большой, что у людей сразу возникало ощущение, будто они вернулись в 90-е. Более того, водопад золотых монет был выполнен в трёхмерном формате, он извивался и поворачивался, как лента Мёбиуса или какая-то другая странно симметричная фигура, из-за чего казалось, что прочный экран вращается в пространстве. Син Цунлянь наконец понял, что значит быть приверженцем старой школы и иметь особый вкус. Внезапно Ван Чао откинулся на спинку стула, прервал работу и сердито хлопнул ладонью по столу. Он резко выключил звук на компьютере и покачал головой. «Неотслеживается». Осталось 5 минут и 20 секунд. В этот момент Линь Чее внезапно наклонился вперёд, указал пальцем на нижнюю часть экрана и спросил: «Что это?» Син Цунлянь прищурился и увидел, что не все монеты, упавшие с неба, провалились в бездну. Вместо этого они приняли другую форму, словно капли дождя, падающие в чёрный океан в грозовую ночь, и поплыли вниз, скрывшись за экраном. Следуя указаниям Линь Чена, Ван Чао переместил указатель мыши в нижнюю часть экрана. Как только белая стрелка коснулась края океана, «океан» мгновенно отхлынул назад, сметая монеты снизу вверх, и растёкся по экрану горизонтально, как свиток. Технический уровень этого сайта был явно не таким примитивным, как можно было предположить по его пиксельной структуре. Это была карта — топографическая карта трёх провинций, окружающих Хунцзин, с которой они были знакомы. «Какого чёрта!» Ван Чао едва сдерживался, чтобы не уткнуться лицом в экран. Он не осмеливался касаться экрана мышкой, но провёл рукой по волнам на карте. «Что это? Карта с золотыми монетами?» Синь Цунлянь не сказал ни слова, но достал телефон и открыл трёхмерную топографическую карту, чтобы сравнить её с экраном ноутбука. Возвышающиеся пики, пересохшие реки и городские районы, восстановленные благодаря модернизации промышленности… Топографическая карта трёх провинций на телефоне не соответствовала волнистой линии на экране компьютера, а демонстрировала совершенно противоположную тенденцию. «Что происходит?» — пробормотал Ван Чао. «Они что, хвастаются спецэффектами?» Лицо Линь Чена стало серьёзным. Он указал на несколько высоких пиков, виднеющихся за волнами, и спросил: «Это города?» Синь Цунлянь увеличил масштаб и сравнил их со спутниковой картой на своём телефоне, после чего ответил: «Да, Юнчуань, Хунцзин, Фэнчунь, Мэйцунь, Шифан…» Называя каждый город, он подтверждал это, указывая пальцем на экран, и его тон становился всё холоднее. Все города представляли собой не только холодные географические объекты, но и реальных людей, живущих в этих городах. Ван Чао глубоко вздохнул и не смог удержаться от вопроса: «Чёрт, это что, все крупные города вокруг нас? Что это значит?» «Боюсь, они назначили нам цену», — сказал Линь Чэнь. «Они» — это сумасшедшие из даркнета, а «мы», естественно, — обычные люди, живущие в реальном мире. Сердце Син Цунляня дрогнуло, и первым делом он посмотрел на обратный отсчёт на своих часах. Осталось 4 минуты 40 секунд. «Цена? Я не понимаю». Ван Чао навёл указатель мыши на определённую высокую точку в «волнах золотых монет» и слегка щёлкнул. Действительно, без каких-либо подсказок появилось небольшое окно. «Мне нужно ввести здесь сумму?» — спросил он. Син Цунлянь наклонился и посмотрел на непрерывно растущий океан золотых монет на экране компьютера. У него не было времени объяснять всё Ван Чао, поэтому он спросил: «Можешь определить, где находится самая высокая точка?» Ван Чао выглядел озадаченным, но без колебаний скопировал свиток с экрана и наложил его на спутниковый снимок. Два изображения на экране постепенно накладывались друг на друга, и все пики волн идеально совпадали с центрами каждого города, включая самый высокий пик, который, несомненно, находился в космополитичном городе Юнчуань. «Попробуй ввести 1 биткоин во всплывающем окне», — сказал Син Цунлянь. Услышав это, Линь Чен внезапно остановил его. Он быстро понял, что означает взгляд Линь Чена: не стоит действовать импульсивно. Он сказал: «Я просто хотел подтвердить твои догадки, и я не настолько глуп, чтобы позволить организатору получить от этого выгоду». Линь Чен с готовностью отпустил его и похлопал Ван Чао по плечу, давая ему добро. Ван Чао никогда раньше не делал ничего подобного и нервно вводил данные для оплаты, как пожилая женщина, впервые пользующаяся электронным кошельком. За четыре минуты до конца с неба, словно неприметная капля воды, упала крошечная золотая монета и приземлилась в «пиковой» зоне, на которую он нажал. Из-за своего маленького размера она даже не вызвала ряби. Но это доказывало, что целое море золотых монет действительно было огромным рынком. В даркнете бесчисленное множество людей делали ставки на «любимые» города. Подумав об этом, Син Цунлянь увидел, как на Мейцуне взлетела волна ставок. Он не знал, какой сумасшедший игрок тратит целое состояние на Мейцуне, который находится рядом с Юнчуанем. За короткое время волна поднялась до невероятных высот, и через несколько секунд «уровень моря» вокруг Мэйцуня стремительно превысил уровень Юнчуаня. Догадка Линь Чена оказалась верной, но Син Цунлянь не испытывал ни малейшей радости. То, что они увидели, было всего лишь полностью виртуальным изображением ставок. На самом деле это были миллиарды реальных денег, вложенных в этот безумный аукцион, готовых на всё, чтобы что-то скрыть. Ван Чао с непривычки прикусил большой палец. «Чёрт, получилось ли у меня? Они действительно выставляют города на аукцион. Это безумие!» — нервно пробормотал Ван Чао. «Теперь на Мейцунь предложили самую высокую цену. Что теперь будет в Мейцуне?» «Они относятся к городам не как к предметам аукциона, а скорее как к товарам, а к жизням людей в городах — как к товару, — сказал Линь Чен. — Побеждает тот, кто предложит самую высокую цену, и они заберут город, в котором жизни наиболее ценны». «Урожай? Что ты имеешь в виду под словом «урожай»?» Ван Чао уставился на них широко раскрытыми глазами, а затем понял, что задал крайне глупый вопрос. Сумасшедшие, деньги, даркнет и этот наркотик, вызывающий неврозы, — худшего сочетания и быть не могло. Синь Цунлянь быстро набрал номер центра содержания под стражей. «Строго охраняйте Шэнь Лянь. Никаких посещений, в том числе сотрудниками полиции всех уровней!» Повесив трубку, Син Цунлянь сразу же набрал номер муниципального полицейского управления Мэйцуня. Он попросил Ван Чао сохранить адрес даркнета, интернет-инструменты, пароли и другие сопутствующие материалы и отправь их. Когда он закончил, время вышло. В момент перезагрузки казалось, что кто-то заморозил поток золотых монет. Набегающие волны застыли, окутанные тьмой, и наступила жуткая тишина. Конечно, волна, обозначающая высшую точку Мэйцуня, была исключением. Весь Мэйцунь, включая близлежащие города и районы, был отмечен красным. Син Цунлянь примерно подсчитал, что его площадь составляет ровно 4126 квадратных километров. Не появилось никаких насмешливых или провокационных иконок. Звуковой эффект прекратился, и на экране появился белый баннер от верхнего левого до нижнего правого угла со словами: «Продолжение следует…» Медленно появилась последняя точка многоточия, и картинка резко оборвалась. После этого Ван Чао долгое время даже не осмеливался прикасаться к клавиатуре. Только когда Линь Чен пошевелился, он наконец вспомнил, что нужно дышать. С одной стороны, он чувствовал, что внезапный аукцион был слишком захватывающим, а с другой стороны, он был крайне недоволен тем, что всё так быстро закончилось. «Это… и всё?» Лин Чен вернулся на своё место под солнцем, но Син Цунлянь знал, что солнечный свет не согреет его. «Нет», — Лин Чен произнёс один-единственный слог. Они оба знали, что это не конец и даже не начало. Задолго до этого уже началась эта игра, или моральное испытание, или даже безумное веселье антисоциальных личностей. То, что пережил Лин Чен, они переживут вместе. В читальном зале снова воцарилась тишина. Син Цунлянь швырнул телефон на стол. После звонка экран так и не загорелся. Было очевидно, что Мэйцуню нужно время, чтобы всё проверить, доложить и организовать. Никто не знал, что ждёт этот город. — И что нам теперь делать? — Ван Чао ёрзал на стуле. — Ждать, пока в Мэйцуне произойдёт что-то важное? «Если я собираюсь реализовать масштабный план, то после того, как спонсоры сделают свои ставки, неизбежно наступит время загрузки. Это может занять десять минут или даже десять часов, потому что забавно наблюдать за городской полицией, которая пребывает в панике и беспомощности», — сказал Линь Чен. “Черт возьми!” Как только Ван Чао закончил говорить, его собственный телефон отчаянно зазвонил. Он ответил на звонок, и на другом конце провода оказался сетевой техник из Мэйцуня. Безразличное выражение на лице молодого человека мгновенно исчезло. Он прижал телефон щекой к плечу и начал работать и отвечать на сообщения. Стук клавиш и технический жаргон, который Син Цунлянь не мог понять, продолжали звучать. Это вызвало в памяти множество безумных воспоминаний; казалось, что каждый фрагмент истории разваливается на части, но, похоже, было что-то, что могло всё связать. Он задал Линь Чену только один вопрос: «Чего он хочет?» Глава 269 Послеобеденное время, муниципальное полицейское управление Хунцзина. Электронные раздвижные двери открылись с обеих сторон, и чиновники в разной униформе начали входить и выходить. В то же время на парковку продолжали въезжать автомобили из разных провинций и департаментов, и их серо-голубые выхлопные газы казались огромными в лучах солнечного света. Зрелище было ещё более впечатляющим, чем вчерашняя общегородская операция по поимке Шэнь Лянь. Мимо прошла группа полностью экипированных спецагентов, пока Хуан Цзе стоял у лестницы. Он оторвал взгляд от дверей и кивнул спецагентам. После этого он поспешно сказал несколько слов стоявшему перед ним начальнику политического отдела Хунцзина. «Директор Чэнь, честно говоря, я мало что знаю о деталях этого дела». «Если возникнет особая ситуация, вам действительно нужно будет сообщить мне об этом заранее, чтобы я мог принять меры». «Это точно». Хуан Цзе ответил уклончиво. Директор Чэнь развернулся и пошёл наверх, а человек, отвечающий за отдел специальных агентов, уже ждал его. Последовала ещё одна серия вопросов, на которые Хуан Цзэ не смог ответить. Он даже не знал, зачем пришёл сюда. Последние полчаса его телефон не умолкал. Начальство пыталось выяснить, чем он занимается, а подчинённые спрашивали, что случилось. Шэнь Лянь была арестована и предстала перед судом, а высшее руководство компании Чжоуруй Pharmaceutical уже призналось в содеянном. Скорость, с которой было раскрыто это дело, можно назвать не иначе как чудом. В то же время методично продолжались детальные исследования Терн, и с помощью инсайдеров из Чжоуруц и соответствующей информации они рано или поздно должны были изучить этот препарат. Конечно, ключом к быстрому раскрытию дела об этом смертоносном наркотике был Шэнь Лянь. Хотя это было трудно произнести вслух, Хуан Цзе восхищался тем, как Линь Чэнь повёл себя с Шэнь Лянь. Далее последовал бы допрос — область, в которой Линь Чен был экспертом. Если бы Шэнь Лянь сотрудничала с полицией, все проблемы были бы мгновенно решены. Однако через полминуты после того, как председатель Чжоуруй появился в зале, Линь Чен и Син Цунлянь внезапно исчезли. К тому времени, как он получил от них весточку, Син Цунлянь уже собрал все городские департаменты на масштабное совещание, которое проходило прямо сейчас. Если бы друг из Мэйцуня не поинтересовался осторожно, можно ли доверять Син Цунляню, Хуан Цзе, возможно, и не узнал бы, что группа сумасшедших в даркнете делает ставки на близлежащие города. Это было просто нелепо. Подумав об этом, Хуан Цзе невольно сжал кулаки. В этот момент в зале внезапно воцарилась тишина, все прекратили свои разговоры и повернулись к главному входу в зал. Люди инстинктивно повторяли действия других, и Хуан Цзе невольно перевёл взгляд на стеклянные двери. Кто-то снимал солнцезащитные очки и шёл к ним, весь в пыли и грязи с нижних ступенек. Это был Син Цунлянь. Разумеется, его сопровождал маленький последователь с сумкой через плечо. Хуан Цзе глубоко вздохнул. Син Цунлянь поднялся на последнюю ступеньку, и стеклянная дверь снова открылась. В этот момент горячий воздух снаружи столкнулся с громкими голосами внутри. «Капитан Син, что именно произошло?!» «Неужели Мэйцунь действительно подвергся террористической атаке?! А что насчёт нас в Хунцзине?» «Чего требуют преступники?» Когда двери закрылись, Син Цунлянь встал в холле и поднял левую руку. Его ясный и торжественный голос заглушил все вопросы, и он медленно произнёс: «Пожалуйста, успокойтесь!» Его голос был ясным, серьёзным, но сдержанным, внушающим доверие, и в зале быстро воцарилась тишина. Син Цунлянь опустил руку и продолжил: «Через пять минут в кабинете 201 состоится краткий инструктаж по делу. Я надеюсь, что все придут вовремя. После инструктажа состоится короткая сессия вопросов и ответов, и мы будем отвечать на ваши вопросы». Синь Цунлянь говорил кратко и по существу. …… Перед трибуной были установлены белые проекционные экраны и ноутбуки. Видеофункция каждого компьютера была полностью активирована, что позволяло подключаться к различным отделам в трёх провинциях. Ван Чао быстро выбежал на сцену и установил проекционное оборудование. Он подключил микрофон, открыл ноутбук, отрегулировал проекционный экран и успел уложиться в пятиминутный лимит. Зрители внизу тут же замолчали, и никто не издал ни звука. В этот момент Ван Чао снял шляпу, которая была у него на голове, поклонился, подошёл к микрофону и сказал: «Тогда я начну». В толпе поднялся шум: никто не ожидал, что Син Цунлянь поручит важное дело неопытному юноше. Однако Син Цунлянь просто стоял под сценой, скрестив руки на груди, и не произносил ни слова. Ван Чао не обращал внимания на сомнения снизу. С серьёзным выражением лица он открыл на проекторе скриншот веб-страницы. На чёрном фоне было изображено море золотых волн, напоминающее трёхмерный волновой узор. Хуан Цзэ заметил, что у сайта был суффикс «.onion». Сохраняя спокойствие и самообладание, Ван Чао сказал: «Согласно имеющимся данным, сорок минут назад наше бюро обнаружило в даркнете неизвестный веб-сайт. На сайте были представлены карты трёх провинций, включая Чэнъань, Цзянся и Чжэлин». Говоря это, он нажал на карту трёх провинций и наложил её на другую. Было очевидно, что границы городов на двух картах полностью совпадают. Ван Чао не стал делать паузу и продолжил: «Этот сайт использует ставки в биткоинах, чтобы привлечь пользователей даркнета, которые делают ставки на города в трёх провинциях. Проще говоря, это голосование деньгами, и побеждает тот, у кого больше голосов. В этом раунде победил Мэйцунь. Судя по привычному образу действий преступников, у нас есть основания подозревать, что Мэйцунь подвергнется нападению». Ван Чао кратко завершил изложение дела. После его выступления в зале на некоторое время воцарилась тишина. Все смотрели друг на друга с серьёзным, но в то же время несколько озадаченным выражением лица. «И это всё?» Хотя никто не задавал вопросов, на лицах у всех читалось одно и то же. «У вас есть вопросы? Я отвечу на любые вопросы, связанные с сетевыми и информационными технологиями в этом деле», — серьёзно сказал Ван Чао, глубоко вздохнув. «Как вы убедились в том, что ставки в биткоинах и карта на сайте не являются розыгрышем и что преступники создали этот сайт не для того, чтобы вызвать панику среди населения?» «Я проверил процесс ставок на своём аккаунте». «Неужели в даркнете так много пользователей?» Ван Чао, похоже, предвидел подобные вопросы, и на проекционном экране появился скриншот англоязычного веб-сайта. На нём были представлены различные товары, выставленные на продажу, как на обычном сайте интернет-магазина, но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что там продавалось нелегальное огнестрельное оружие, опасные наркотики и, конечно же, человеческие жизни. «Возьмём в качестве примера знаменитую даркнет-платформу Silk Road. На сайте зарегистрировано почти миллион пользователей, есть полноценное сообщество на форуме и система анонимных транзакций. На этой платформе были проданы нелегальные товары на сумму в миллиард долларов по всему миру. Несмотря на несколько рейдов ФБР, сайт продолжает работать. Хотя я не могу проанализировать трафик, исходя из примерной суммы ставок, количество посетителей и игроков на этом сайте должно быть более 50 000». На экране проектора появилось несколько простых скриншотов, которые быстро сменяли друг друга. «Почему сетевой мониторинг не обнаружил это раньше и как ему удалось привлечь большое количество пользователей для размещения ставок?» — спросил кто-то. Ван Чао отложил дело в сторону и объяснил: «Продвижение сайтов в даркнете больше похоже на сарафанное радио, чем на рекламу в обычном интернете. На этом сайте для доступа требуется пароль, а в процессе распространения информации используется точечное шифрование. У нас недостаточно ресурсов, чтобы отслеживать каждый уголок даркнета, поэтому во время продвижения сайт ускользнул от нашего внимания. Однако мы считаем, что где-то в глубине даркнета должен быть большой форум, на котором распространяются адрес сайта и пароль. Пользователи, завоевавшие доверие администраторов, могут получить пароль». «Подождите минутку, у меня вопрос». Кто-то перебил Ван Чао и заговорил. «Итак, люди делают ставки на города, расположенные вокруг нас, и город, на который поставлено больше всего, подвергнется нападению. Я правильно понимаю?» Ван Чао кивнул. «Верно». «Могут ли все пользователи, делающие ставки, получать от этого выгоду?» «Оператор сайта может получать выгоду, но мы пока не уверены, что выгоду получают игроки». «Эти люди что, сумасшедшие? Они тратят кучу денег только для того, чтобы увидеть ещё больше смертей в Мэйцуне?» Человек продолжил: «Я не верю в это. Как в мире могут быть такие люди?» Стоя перед сценой, Ван Чао взял микрофон и холодно произнёс: «Если бы вы изучили сайты в даркнете, посвящённые педофилии, и узнали цены на эти ресурсы, вы бы не задавали такой вопрос». Молодой человек выпрямился, и в этот момент в нём проявились опыт и чуткость, намного превосходящие его возраст, как и в Син Цунляне. После этого в зале поднялся шёпот, и больше никто не задавал Ван Чао вопросов. «Есть ли у кого-нибудь ещё вопросы?» — спросил Ван Чао. В этот момент кто-то поднял руку и громко спросил: «Если этот сайт изначально оставался незамеченным, как вы его обнаружили? Кроме того, откуда вы узнали о нём?» Этот вопрос был очень острым. Услышав его, Ван Чао не смог удержаться и бросил взгляд на Син Цунляня. Это была всего лишь незначительная реакция, но Хуан Цзе ясно понял, что подсказка действительно исходила от Линь Чена. Однако, как только он приготовился услышать поверхностный ответ Син Цунляня на свой вопрос, капитан полиции поднялся на сцену, взял микрофон из рук Ван Чао и сказал: «Я отвечу на вопросы, касающиеся деталей дела». Хуан Цзе был ошеломлён этими словами, но то, что сказал Син Цунлянь, удивило его ещё больше. Он сказал: «Наш консультант из бюро, господин Линь Чен, получил анонимное сообщение, и, взломав пароль, мы нашли этот сайт». «То есть преступники лично передали вам подсказку?» — недоверчиво спросил кто-то. «Точнее, это была не подсказка, а издевательское письмо от преступников», — спокойно ответил Син Цунлянь. Зрители внизу снова зашумели, и один за другим стали подниматься вопросы: «Вы уверены в том, что подозреваемые — это те, кто нам нужен?» «Даже если вы подтвердите подлинность ставок в даркнете, откуда вы знаете, что атаке подвергнется именно Мейцунь, а не что-то другое в Мейцуне?» «Не является ли это просто шуткой преступников, направленной на то, чтобы вызвать панику среди населения? Мы мобилизовали большую часть наших сил для решения этой проблемы. А что, если это и есть план преступников?» «Если вы решите, что это правда, как мы сможем эффективно защититься от атаки?» Синг Цунлянь стоял на сцене и внимательно слушал каждый вопрос. «Нам нужно разобраться во всех тонкостях этого дела». Кто-то из участников видеоконференции наконец-то высказался и подытожил все вопросы. Синь Цунлянь посмотрел на собеседника и кивнул. «Конечно, что ты хочешь узнать?» «Мой первый вопрос: раз Линь Чен получил сообщение, где он сейчас?» — спросил собеседник. Глава 270 Муниципальный центр содержания под стражей Хунцзин, комната для допросов женщин, первый этаж. Шэнь Лянь была прекрасна — таким было первое впечатление Линь Чена, когда он увидел её снова. За железными перилами простиралась бетонная площадка, унылая и серая, с несколькими зелёными деревьями, разбросанными в разных местах, вдали от высоких стен. Ещё дальше небо над высокими стенами было разделено на ровные полосы электрическим забором, как в тюрьме. Линь Чен отвёл взгляд, отодвинул стул и сел за стол. Тонкие запястья Шэнь Лянь были скованы изящными железными наручниками. Даже в бледно-голубой тюремной форме её яркие и красивые черты лица невозможно было скрыть на сером фоне. Лин Чен кивнул ей и положил телефон на стол. Шэнь Лянь улыбнулась и спросила: «Лин Чен, как ты себя чувствуешь?» Она говорила мягко, как врач, заботящийся о пациенте, но Линь Чен прекрасно понимал, что она, должно быть, говорила так же, когда ухаживала за лабораторными мышами. «Не волнуйся. Я справлюсь», — ответил Линь Чен. «Острые симптомы абстиненции нелегко переносить, верно?» — спросила Шэнь Лянь. «Лучше бы я умер», — ответил Линь Чен. «Вы были в сознании немного дольше, чем я ожидала. Похоже, у разных людей разная переносимость препарата», — подытожила Шэнь Лянь тоном, каким обычно пишут научные статьи. «Конечно», — ответил Линь Чен, сказав всего одно слово. Шэнь Лянь была ошеломлена его ответом. Сердце женщины, жаждущей мести, всегда было твёрдым. Её лицо застыло, а затем она спросила: «Когда ты выполнишь своё обещание?» Шэнь Лянь имела в виду его обещание рассказать о том, как государственные служащие рисковали жизнью, чтобы помешать преступникам совершить самоубийство. Линь Чен ответил прямо: «Справедливость сделки заключается в том, что я пообещал кое-что сделать для тебя, а ты тоже пообещала кое-что сделать для меня. Но я боюсь, что такой человек, как ты, может внезапно выйти из игры, поэтому мне нужно что-то от тебя, чтобы твоё обещание имело смысл». “Вы недостаточно квалифицированы, чтобы обсуждать со мной условия”, - возразила Шэнь Лянь. …… Муниципальное полицейское управление Хунцзина, конференц-зал. Прежде чем ответить на вопросы, Син Конглян посмотрел на свои часы и затем прямо сказал: “Он проводит интенсивный допрос Шэнь Лянь”. После этого заявления в комнате снова воцарилась тишина. Вспоминая сцену вчерашнего введения Линь Ченем наркотика, многие люди в глубине души сомневались. “Выдержит ли текущее физическое состояние консультанта Линя длительный допрос?” — спросил кто-то. «Едва ли», — честно ответил Син Цунлянь. Некоторые чиновники не смогли сдержать выражения удивления на своих лицах. Но другие, более упрямые, например Хуан Цзе, начали перешёптываться. Увидев это, Хуан Цзэ решил озвучить то, что эти люди хотели сказать Син Цунляню. «То, что сейчас делает Линь Чен немного напоминает подвиг героя-одиночки». Син Цунлянь окинул его холодным взглядом. «Инспектор Хуан, почему вы так говорите?» «Все отделы участвуют в расследовании, но консультант Линь — единственный, кто находится на передовой. Неужели никто не может разделить с ним это бремя?» Другой человек высказался двусмысленно. «Потому что это дело действительно связано с ним». Син Цунлянь сделал паузу и холодно произнёс: «Если быть точным, то, по его собственным словам, преступники считают его типичной мишенью. Боюсь, что у всех здесь такая же «честь», как и у него». «Что вы подразумеваете под типичной целью?» — спросил детектив из отдела по расследованию особо тяжких преступлений. «Он представляет собой определённый тип рационального и самопровозглашённого праведника, — ответил Син Цунлянь. — Другими словами, он — воплощение всех вас здесь присутствующих». Тонкий провод наушников проходил за ухом Син Цунляня, пока тот стоял на сцене. С коротко стриженными волосами и спокойным взглядом, устремлённым на аудиторию, он излучал властность без гнева. Его слова были подобны камням, брошенным в пруд. Все, будь то детективы в первом ряду или сотрудники отдела по расследованию особо тяжких преступлений, а также группа специального назначения и другие государственные служащие в задних рядах, замолчали, но в их сердцах была тревога. Наконец, один из высокопоставленных офицеров, сидевших за ноутбуками перед Син Цунлянем, нарушил молчание и сказал: «Расскажите нам подробнее». Син Цунлянь отвёл взгляд, посмотрел на офицера и ответил: «У меня есть целая цепочка улик, доказывающих, что неизвестная преступная организация спланировала ряд недавних инцидентов в Хунцзине и близлежащих городах. Та же группа преступников, что и четыре года назад, вернулась». Сердце Хуан Цзе бешено заколотилось. Он почти с недоверием посмотрел на Син Цунляня. События четырёхлетней давности, связанные с Линь Ченем, могли быть только такими. Синь Цунлянь встретился с ним взглядом, и казалось, что каждое его слово обращено к Хуан Цзе. «Странное убийство, произошедшее в Хунцзине в прошлом году, было прелюдией к их возвращению». На проекционном экране появились свежие фотографии белого песка и Фэн Пэйлиня, но Хуан Цзэ не смог заставить себя взглянуть на них. Он крепко сжал кулаки и уставился в глаза Син Цунляню. «Было доказано, что случайная смерть сотрудника отдела по борьбе с наркотиками Фан Чжимина связана с вмешательством Ян Дяньфэна в работу системы экстренного вызова на шоссе. Подозреваемый Ян Дяньфэн также погиб в результате взрыва во время транспортировки». Син Цунлянь снова нажал на кнопку управления, и на проекционном экране отобразился большой объём данных. Несколько записей были выделены красными рамками, что делало их особенно заметными. «Мы проверили внутренние данные системы и обнаружили более десятка случаев фальсификации записей о вождении, в том числе крупное ограбление на шоссе в ювелирном магазине Yaqin 723. Единственный выжившая в этом деле, Чэн Вэйвэй, впоследствии покончила с собой в университете Юнчуань». В толпе поднялся шум, но Син Цунлянь не остановился. Он продолжил: «В ходе инцидента с прямой трансляцией в даркнете Университета Юнчуань было установлено, что организатор, которого назвали студенты, господин Мэйцзин, был причастен к планированию пожара в Культурном центре Кристин в Юнчуане. После инцидента Мэйцзин покончил с собой». «Другой подозреваемый, Сян Е, также покончил с собой в изоляторе». Смерть, смерть и ещё раз смерть. Тела Сян Е и Мэйцзин в луже крови выглядели особенно ужасающе. Но не только они: все, кто был причастен к этим делам, предпочли покончить с собой крайне жестоким и верным способом. …… Линь Чен откинулся на спинку стула. Условия содержания в центре заключения были тяжёлыми и некомфортными. Он посмотрел на Шэнь Лянь. «Ты больше не боишься смерти. В этом мире не осталось ничего, что могло бы тебя напугать». Линь Чен на мгновение задумался и спокойно спросил: «Значит ли это, что…» “Конечно”. — Но это не обязательно правда. У меня другое мнение. — Линь Чен слегка наклонился вперёд. — Говорят, что мёртвые не разговаривают, потому что все их тайны похоронены вместе с ними. Так что же, люди выбирают смерть, чтобы похоронить свои тайны, или они боятся, что однажды их тайны будут раскрыты? «Консультант Линь, вы так много говорите. Вы делаете это, чтобы отвлечься от неприятных ощущений?» Шэнь Лянь игриво улыбнулась, полностью уклонившись от ответа на его вопрос. Лин Чен покачал головой и сразу перешёл к делу в разговоре с Шэнь Лянь. «Шэнь Лянь, давай поговорим». «Разве мы уже не разговариваем?» ответила Шэнь Лянь. Прежде чем она успела договорить, Линь Чен перебил её. «Сначала скажи мне, ты его знаешь?» …… «Как ты можешь утверждать, что за этой серией дел стоит единый организатор?» Человек задал вопрос и добавил: «Я имею в виду, что мы понимаем связь между этими четырьмя случаями, но как вы можете быть уверены, что существует связь между онлайн-ставками, ориентированными на наш регион, этими четырьмя случаями и Шэнь Лянь?» Один из детективов из отдела по расследованию особо тяжких преступлений города Линь спросил: Син Цунлянь снова нажал на кнопку управления проектором. На экране мелькнул узор, и появилась очень старая фотография книги «Дискретная математика». «Это кодовая книга, которую преступники и студенты использовали для общения во время массового самоубийства в университете Юнчуань», — объяснил Син Цунлянь. «Окончательный код был взломан профессором Е с математического факультета университета Юнчуань. Теперь подобные методы шифрования появились и в текстовых сообщениях, которые получил Линь Чен». Хуан Цзэ увидел фотографию сообщения, которое получил Линь Чее, и в его голове всё перемешалось. Он почти не слышал других звуков. Но каждое слово, произнесённое Син Цунлянем, словно гвоздь вколачивалось в его сознание. «Мы нашли информацию, оставленную преступниками в читальном зале муниципальной библиотеки Хунцзин. Там был шифровальный код, похожий на «Дискретную математику», но с некоторыми отличиями в использовании». Хуан Цзе внезапно поднял глаза и увидел на экране ряд нежных надписей, сделанных от руки: «Дорогой мой, ты сделал свой выбор?» С каждым взмахом Хуан Цзе словно ощущал сильный запах железа, и на него потоком хлынули бесчисленные забытые воспоминания. Всё было красным, и это причиняло невыносимую боль. Однако очень скоро, практически без периода адаптации, Хуан Цзе с удивлением обнаружил, что, несмотря на то, что его состояние было таким, будто кто-то ударил его по вискам тяжёлым молотом, его мысли и сознание были на удивление ясными. После того как Син Цунлянь изложил свои идеи, наступило короткое молчание. Он отчётливо слышал, как вокруг него нарастает напряжение. Другой человек, стоявший рядом с ним, внезапно сказал: «Я читал материалы дела. В начале дела о Белых песках в Хунцзине продавец фруктов впал в ярость и напал на людей на улице. В его организме были обнаружены стимулирующие вещества. Но могло ли случиться так, что вещество, которое действительно спровоцировало его вспышку агрессии, было разработано Шэнь Лянь?» «Связывался ли капитан Син с Интерполом? Поскольку преступник хотел заставить Фан Чжимина замолчать, возможно ли, что на фабрике по производству наркотиков, где он работал под прикрытием, разрабатывают и производят этот новый вид наркотика?» «Значит, предыдущие смерти в прямом эфире и кража драгоценностей были организованы с целью сбора средств для организации?» «Но какое отношение это имеет к тому, что они устроили пожар и пытались убить фанатов Сун Шэншэна?» «Нам нужно провести много работы, чтобы подтвердить…» «Даже если мы сможем доказать, что текстовое сообщение, полученное консультантом Линем, связано с делом о коллективном самоубийстве в Юнчуане и старым делом четырёхлетней давности, это всё равно не доказывает, что это дело связано с причастностью Шэнь Лянь к отравлению наркотиками и недавно обнаруженному наркотику. Ставки в даркнете на наши близлежащие города и наркотики, связанные с Шэнь Лянь, могут быть совершенно не связаны между собой?» — Это правда... Различные предположения продолжали появляться одно за другим. Все присутствующие были специалистами в своих областях и, естественно, связывали все улики воедино. В голове у Хуан Цзе царил хаос; он чувствовал, что ему срочно нужны конкретные доказательства, чтобы связать все детали воедино, но в то же время он инстинктивно чувствовал, что что-то не так. Поэтому, немного послушав, Син Цунлянь прервал нарастающую дискуссию. Его металлический голос прозвучал невероятно чётко в этом шумном помещении, когда он сказал: «Вы все — эксперты в раскрытии дел, но сейчас нам нужно изменить подход». Обсуждение в комнате затихло, и все посмотрели на Син Цунляня. «Есть простой способ проверить связь, которую вы все ищете. Если преступники используют изомер Tерн для атаки на Мэйцунь и мы найдём этот компонент после инцидента, у нас будут доказательства того, что «связь существует».» Син Цунлянь спросил: «Но есть ли в этом смысл?» Хуан Цзе нахмурился. Это была инстинктивная реакция всех присутствующих. Однако Син Цунлянь проигнорировал их и решительно продолжил: «Сейчас у нас нет времени проверять связи между каждой деталью, поэтому мы должны отсечь второстепенное. Что касается решения проблемы и установления истины, то поиск улик для осуждения преступников больше не является нашей первоочередной задачей. Мы должны делать прогнозы и готовиться ко всему, что нас ждёт». Он посмотрел на всех присутствующих и сказал: «Хотя это и сложно, и, возможно, небезопасно, но на предстоящем пути у нас не будет надёжных вариантов выбора».