Часть 6
4 января 2026 г., 16:00
Гермиона лежала в постели, уставившись в потолок, чувствуя, будто ее жизнь каким-то образом полностью вышла из-под контроля. Расставание с Роном было достаточно тяжелым само по себе; она не ожидала, что оно оставит за собой такую сырую, ноющую боль. Но теперь реальность остаться наедине с Беллатрикс Лестрейндж — с проклятой Беллатрикс Лестрейндж — всего в нескольких шагах, лишь усугубляла все.
Джинни ждала ее возвращения, выуживая подробности, но Гермионе удалось увильнуть от нее с туманным обещанием поговорить об этом в другой раз. Она никогда не чувствовала себя настолько истощенной и одновременно абсолютно бодрствующей.
Ее ум перемалывал возможности. Беллатрикс могла совершать темные ритуалы, варить проклятия или приносить в жертву целую ферму ягнят, насколько ей было известно. Робардс установил защиту на ее дверь, но это мало успокаивало нервы. А что, если Беллатрикс решит просто… снести стену? Вообще-то, она могла бы сделать.
С покорным вздохом Гермиона выкатилась из постели, накинула халат и, на всякий случай, пробормотала защитное заклинание на стену. Не то чтобы она действительно думала, что это остановит Беллатрикс, если та будет полна решимости, но лучше так, чем совсем никак. Она взяла со стола кусок пергамента — расписание, которое она тщательно составила ранее, — и решила, что сейчас самое подходящее время, чтобы вручить его. Все равно уснуть она не сможет.
Сделав глубокий вдох, она подкралась к двери второй спальни, чувствуя себя незваной гостьей на собственном бедствии. Она подняла руку, чтобы постучать, замешкалась, развернулась, затем остановилась, медленно выдохнула и наконец постучала.
— Да? — донесся изнутри голос Беллатрикс.
— Могу я… Могу я войти? — запнулась Гермиона, уже сожалея обо всей этой затее.
— Почему бы и нет.
Гермиона приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, ее рука все еще сжимала ручку, не решаясь полностью вступить. Беллатрикс лежала на своей кровати под темно-зеленым покрывалом, с книгой в руках.
Взгляд Гермионы скользнул к изогнутой палочке, лежавшей на прикроватной тумбочке. Она сглотнула, напоминая себе, что Беллатрикс не может так просто превратить ее в крысу, не навлекая на себя Мракоборцев. Тем не менее, присутствие палочки было тревожным. Беллатрикс, в свою очередь, подняла взгляд с тем донельзя раздражающим пристальным выражением, которое, казалось, прорезало каждый слой ее самообладания.
Гермиона прочистила горло.
— Добрый вечер.
Губы Беллатрикс дрогнули.
— Добрый вечер.
Блестяще. Гермиона справилась с первой частью, не опозорившись и не умерев. Многообещающее начало. Она сделала неуверенный шаг вперед, ее ум лихорадочно работал. Следует ли подойти и вручить ей расписание? Или швырнуть его на пол, как кость собаке? К несчастью, ее рот опередил мозг.
— Зачем ты это делаешь? — выпалила она, а потом почувствовала желание дать себе пощечину. Этого не было в плане.
— Читаю? — Беллатрикс саркастично приподняла бровь.
— Нет… — Гермиона слегка покраснела. — Находишься здесь. В Хогвартсе. Со мной и всеми этими… правилами. Зачем ты выбрала это?
Старшая ведьма медленно закрыла книгу, отложив ее в сторону с нарочитой осторожностью. Ее рука задержалась возле палочки, и Гермиона затаила дыхание. На одно ужасное мгновение ей показалось, что Беллатрикс может потянуться за ней. Но вместо этого ведьма встала и направилась к ней неторопливой походкой. Она оперлась рукой о спинку кровати с грацией, напомнившей Гермионе кошку. Ее сердцебиение участилось; Беллатрикс, в общем-то, и не нужно было ничего делать, чтобы казаться опасной. Это просто… присутствовало в ней.
Гермиона слишком поздно осознала, что на Беллатрикс нет ничего, кроме черной ночной сорочки, гладкая ткань которой ловила тусклый свет, обрисовывая ее формы способами, которые она была абсолютно не готова осмыслить. Было обнажено гораздо больше кожи, чем ей было бы хоть сколько-нибудь комфортно. Она отвела взгляд, чувствуя, как горят щеки, но в конце концов заставила себя снова поднять глаза, надеясь, что ее дискомфорт не слишком очевиден.
— Мне не особо давали выбор, дорогуша, — сказала Беллатрикс, ее тон насмешливый. — Это была либо жизнь в бегах, либо жизнь обратно в Азкабане, либо жизнь здесь… с более-менее приличной кроватью и хорошенькой маленькой гриффиндоркой, которая верит в искупление и доброту сердец.
Гермиона взъерошилась.
— Я думала, ты презираешь таких, как я.
— Нет, — просто сказала Беллатрикс, скрестив руки, полностью облокотившись о спинку кровати.
Гермиона моргнула, застигнутая врасплох.
— Разве не в этом… была вся суть войны?
— Не для меня.
— Что? — раздражение Гермионы вспыхнуло. — Ты-ты пытала меня!
— Я пытала многих людей, — ответила Беллатрикс, почти скучая. — Я не всегда спрашивала их свидетельство о рождении. Некоторые из них, возможно, были чистокровными. Какая разница?
— Ты просто… искала оправдание, чтобы пытать людей?
Беллатрикс выпрямилась и подошла ближе, ее глаза сверкнули чем-то, что Миона не могла точно определить. Гермионе пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ее взглядом, неприятно вспомнив, что ведьма была слегка выше ее.
— Возможно, — прошептала Беллатрикс, ее тон дразнящий.
Гермиона заставила себя сохранять нейтральное выражение лица, хотя внутри она абсолютно кипела.
— Что ж, восхитительно. Ты уже вяжешь по выходным, или боль и страдания — твое основное хобби?
Темная ведьма издала тихий смешливый звук.
— Насчет вязания не скажу, но в последнее время у меня настроение попробовать новое. Возможно, ты могла бы познакомить меня с одним из своих увлечений.
— Я лучше буду чистить ногти тролля своим языком.
— Ах, — сказала Беллатрикс, притворно разочарованная. — А я-то думала, мы сближаемся.
Гермиона внутренне простонала, отчаянно пытаясь вернуть этот обмен в нужное русло. Без лишних слов она сунула пергамент вперед.
— Вот, — сказала она, стремясь к самообладанию. — Я сделала копию моего расписания. Зеленым отмечены занятия, на которые ты должна ходить со мной. Некоторые профессора согласились позволить тебе выступать в роли… своего рода помощника преподавателя, полагаю. В остальное время от тебя ожидается, что ты будешь приносить пользу Хагриду, Филчу или кому-либо еще, кому нужна помощь.
Беллатрикс взяла бумагу, бросив на нее беглейший взгляд, прежде чем снова посмотреть на Гермиону с блеском в глазах.
— Ты здесь главная.
Коротко кивнув, Гермиона крутанулась на каблуке и вышла, двигаясь достаточно быстро, чтобы ее волосы взметнулись сзади. Она не оглядывалась, пока не оказалась в безопасности в своей комнате, с плотно закрытой дверью. Она рухнула на кровать, ее сердце колотилось, будто она только что пережила дуэль. Сон определенно теперь ещё долго не предвиделся.
***
На следующий день Гермиона чувствовала на себе тяжесть сотни пар глаз. Она не была уверена, было ли это из-за прибытия Беллатрикс или последствий расставания с Роном — вероятно, какое-то восхитительное сочетание того и другого. В любом случае, это заставляло ее хотеть заползти обратно под кровать и никогда не вылезать. Устраиваясь на своем месте на передних партах класса Защиты от Темных Искусств, она с вздохом отметила отсутствие Рона. Он, скорее всего, избегал ее. В довершение всего, Беллатрикс также не появилась, что раздражало ее гораздо сильнее, чем она хотела бы признать. Она очень четко отметила это и её занятие в расписании. Гвеног Джонс вошла в комнату с целью, ее косы развевались за спиной, пока она осматривала учеников. — Ладно, все, подъем и в бой! Давайте освободим место для сегодняшнего упражнения! Взмахом палочки столы отъехали в стороны, освобождая место для серии деревянных ящиков — каждый размером с небольшой шкаф, — которые плавно опустились перед каждой парой учеников. Нервы Гермионы загудели. Сегодня, из всех дней, она была не в настроении для интерактивного урока. — Сегодня утром мы подойдем к защите более практично, — объявила Джонс, ее голос был сильным и четким. — Это Иллюзионные Ящики. Вы будете использовать их, чтобы создавать ментальные испытания для своих партнеров. Один из вас войдет внутрь ящика, а другой спроецирует на него мысленный образ. Идея в том, чтобы запереть партнера в сложной обстановке или головоломке. В чем-то, что проверит его… Прежде чем она успела закончить предложение, дверь класса с бесцеремонным грохотом распахнулась. В комнату вплыла Беллатрикс, вихрь хаоса, завернутый в развевающийся черный плащ, ее темные волосы ниспадали вокруг, словно вороньи крылья. В комнате воцарилась оглушенная тишина, и Гермиона почти слышала коллективный вздох ужаса одноклассников. Большинство из них инстинктивно отшатнулось, их широко раскрытые глаза приклеены к бывшей Пожирательнице смерти. Гермионе пришлось признать: Беллатрикс определенно знала, как произвести впечатление. — Вы опоздали, — сухо сказала Джонс. — Да? — протянула Беллатрикс. — Приношу извинения за неудобство. Джонс вздохнула и оглядела комнату. — Все, я уверена, вы уже слышали о миссис Лестрейндж. В этом году она будет помогать мне на нескольких занятиях. Давайте все сотрудничать в этом, хорошо? — Она сделала паузу, снова посмотрев на Беллатрикс. — Сегодня ты будешь в паре с мисс Грейнджер, раз мистер Уизли, похоже, решил не удостаивать нас своим присутствием. — Блестяще, — пробормотала Гермиона себе под нос, когда Беллатрикс направилась к ней. Она все еще чувствовала страх, исходящий от ее сверстников, их глаза метались между ней и темной ведьмой. — Привет, Грейнджер, — прошептала та рядом с ней. Гермиона сглотнула, заставляя себя сосредоточиться, пока Джонс продолжала, ее властный голос разрезая напряжение. — Как я говорила… пока один из вас внутри Иллюзионного Ящика, другой положит на него руку и спроецирует окружение или головоломку. Помните, цель — испытать находчивость вашего партнера. Не бойтесь быть подлыми. Мир — отвратительное место. Ее глаза слегка блеснули, и Гермиона заметила легчайшую усмешку на губах Беллатрикс. Естественно, часть про «подлость», похоже, скрасила ее день. — Быстрее-быстрее! — Джонс хлопнула в ладоши, когда класс все еще застыл, большинство учеников продолжая пялиться на Беллатрикс. — Забирайтесь в эти ящики! У нас нет всего дня! Гермиона повернулась к темной ведьме с решительным взглядом. — Ты идешь туда первой. Беллатрикс приподняла бровь. — Почему? Боишься? — А ты? — парировала она. Беллатрикс драматично закатила глаза, издав преувеличенный вздох. — Ладно, — сказала она, прежде чем шагнуть вперед и открыть дверцу ящика. Без колебаний она скрылась внутри. Когда ведьма благополучно оказалась заперта, Гермиона положила руку на деревянную поверхность и закрыла глаза, сосредоточив мысли. Она вызвала в воображении образ с кристальной ясностью: залитый солнцем луг из ее детства, где полевые цветы мягко колышутся на ветру, а бабочки лениво порхают в траве. Она позволила воспоминанию обрести форму, и постепенно почувствовала легкое жужжание магии, соединяющей ее мысли с ящиком. Внутри темнота рассеялась, открыв луг точно таким, каким его представляла Гермиона. Беллатрикс стояла посреди поля, выглядев совершенно неуместно среди ярких цветов. Вокруг щебетали птицы, и сладкий, земляной аромат дикой лаванды наполнял воздух. Выражение лица темной ведьмы стало кислым. Ее нос сморщился, когда она осматривала идиллическую сцену с неприкрытым презрением. — Серьезно, Грейнджер? — ее голос слабым эхом отозвался в сознании Гермионы. Прежде чем Беллатрикс успела закатить глаза так далеко, что могла бы увидеть собственный череп, в поле зрения вбежала пухлая белочка, ее крошечные лапки и яркие, любопытные глаза привлекли ее внимание. Зверек замер в нескольких футах перед ней, подергивая носом, словно оценивая ее. Затем, быстрым взмахом хвоста, он рванул вперед, ненадолго остановившись, чтобы оглянуться на нее, будто подзывая следовать за собой. Она фыркнула. — Восхитительно. — Но когда существо снова рвануло вперед, она тяжело вздохнула и начала следовать за ним. Продвигаясь через луг, она наткнулась на высокое дерево, его ветви извилистые и узловатые от старости. Среди сучьев располагалось гнездо с птенцами, их крошечные клювики разевались, пока они отчаянно чирикали, выпрашивая еду. Это зрелище заставило Беллатрикс замереть, смесь недоверия и ужаса промелькнула на ее лице. — О, да ты что, шутишь, — пробормотала она. С видимой неохотой она опустилась на колени и начала рыться в траве и подлеске. Через мгновение она выкопала пригоршню извивающихся насекомых, держа их на ладони с гримасой чистого отвращения. Одного за другим она скормила птенцам, которые радостно чирикали и трепыхались, принимая угощение. В ту же секунду, как последний птенец насытился, дерево замерцало, и узкая тропинка появилась посреди луга. Цветы и высокая трава грациозно расступились, образовав светящуюся арку, обрамленную солнечным светом. Беллатрикс бросила птицам последний, уничтожающий взгляд, прежде чем зашагать по тропинке, ее плечи напряжены, будто она только что выдержала испытание худшего рода. Когда она шагнула через арку, Иллюзионный Ящик меркнул, выпуская ее обратно в класс. Она повернулась к Гермионе, ее выражение застыло где-то между недоверием и едва сдерживаемой ненавистью. Гермиона самодовольно усмехнулась, скрестив руки на груди. — Просто хотела посмотреть, способна ли ты на базовое человеческое сострадание, — язвительно заметила она, ее взгляд бросая вызов. — Думала, ты проведешь там недели. Беллатрикс медленно покачала головой. Затем она жестом указала на ящик с зловещим блеском в глазах. — Теперь твоя очередь. Усмешка Гермионы померкла, когда до нее дошла реальность предстоящего. Она знала, что там не будет ничего столь же очаровательного, как птенцы. Она замешкалась, повернувшись к Джонс, которая ободряюще кивнула. С покорным вздохом она собралась с духом и шагнула в ящик. В тот момент, когда дверь щелкнула, закрываясь, темнота поглотила ее, густая и гнетущая, как назревающая буря. Она подавила желание нервно сглотнуть, напоминая себе, что это всего лишь иллюзия — Беллатрикс не может причинить ей здесь реального вреда. По крайней мере, так она продолжала твердить себе. В течение нескольких вдохов давящая темнота и тишина обрушивались на нее, просачиваясь под кожу и оседая в костях. Затем, словно вызванная самой темнотой, вокруг нее материализовался лабиринт из высоких, сверкающих зеркал. Каждая панель уходила высоко вверх, отражая ее образ снова и снова в бесконечном каскаде искаженных версий. Зеркала искривлялись и перекручивались, каждое отражение становилось все более гротескным, лица, смотрящие на нее, кривились жестокой насмешкой. Путь расходился во всех направлениях, лабиринт из осколков стекла и бесконечных коридоров. Она сделала неуверенный шаг, и зеркала замерцали в ответ. На этот раз, однако, они показывали не только ее искаженное лицо. Тени шевелились на краях отражений, двигаясь неестественно, почти невидимо. Она резко обернулась, ища источник, но каждый поворот открывал лишь новые потемневшие стекла. Ее сердцебиение грохотало в ушах, когда низкий, шепчущий звук начал нарастать, вплетаясь в тишину. Он был слабым, обрывочным — слова, которых она не могла разобрать, — наслаиваясь в зловещее шипение, похожее на скрежет ногтей по стеклу. Внезапно одно из зеркал позади нее полностью потемнело. Из его глубин начала появляться затененная фигура. Ее силуэт был высоким и невероятно худым, с запавшими глазами, которые, казалось, прожигали ее насквозь. Дыхание Гермионы прервалось, и она инстинктивно потянулась за палочкой. Фигура подняла руку, ее длинные, тонкие пальцы изогнулись по направлению к ней, словно когти, будто хватая что-то давно недоступное. Паника сжала ее грудь. Она развернулась и побежала, каждое ее волокно кричало, что нужно бежать от этой вещи, сейчас же. Узкие проходы лабиринта извивались, ее шаги отражались эхом от зеркальных стен. Но как бы быстро она ни бежала и сколько бы поворотов ни делала, фигура всегда была там — неумолимое присутствие, ее форма мерцала в отражениях прямо за ее спиной. Она двигалась так, будто притягивалась ее страхом, скользя ближе с каждым шагом. Она свернула за очередной угол, и там, в стекле, появились лица ее родителей, их выражения пусты, невидящи. Ее сердце сжалось, вина и ужас сплетаясь воедино, пока она мчалась мимо них. Она не могла остановиться. Ее преследователь приближался. «Это безумие», — подумала она, ее легкие и ноги кричали об отдыхе. — «Это всего лишь иллюзия. Думай, Гермиона, думай!» Но ее разум был парализован, каждая рациональная мысль похоронена под приливом паники. Она на полной скорости свернула за очередной угол, только чтобы резко остановиться. Тупик. Стены сомкнулись, зеркала заперли ее, и там, отраженная в каждом из них, фигура нависла, ее пустые глаза пылали ужасным, неумолимым голодом. У нее не оставалось вариантов, ее спина прижата к стеклу, и на одно ужасающее мгновение она почувствовала себя совершенно одинокой. И тут ее осенило: возможно, от нее и не ожидали, что она будет бежать. Стиснув зубы, она заставила себя сделать шаг вперед, прямо навстречу тени. Воздух вокруг стал холоднее, темнота сжималась, словно пытаясь задушить. Ее сердце колотилось, каждый инстинкт кричал бежать, но она стояла на своем. Она встретилась глазами с фигурой, отказываясь отводить взгляд, даже когда та впивалась в каждый страх, каждое сомнение, которые она глубоко похоронила внутри. Тень наконец замерла, ее форма замерцала и размылась. Угрожающий силуэт заколебался, сложившись в самом себе, пока зеркала колебались вокруг нее. Тьма отступила, фигура растаяла, и, когда Гермиона смотрела, она превратилась — не в другое зеркало, а в дверь, скрытую на виду, с тусклым светом по краям. Ее ноги подкосились, когда она шагнула вперед и потянулась к ручке. Глубоко вздохнув, она повернула ее и вывалилась наружу. Класс обрисовался вокруг нее. Она задыхалась, чувствуя, будто только что проснулась от кошмара. Сердце все еще колотилось в груди, и остаточный холод страха цеплялся за кожу, тяжелый и удушающий. Беллатрикс просто стояла там, наблюдая за ней с самодовольным, понимающим выражением. — Ну что ж, — легко сказала она, смакуя каждую унцию ее потрясенного состояния, — как тебе? Гермиона бросила на нее ужаснувшийся взгляд. — Что именно это должно было доказать? — Просто хотела посмотреть, можешь ли ты перестать убегать от собственных теней, — пожала плечами Беллатрикс с небрежным видом. — Я чувствовала, что тебе понадобится время. Прежде чем Гермиона успела что-то возразить, подошла Джонс, ее взгляд скользнул между двумя ведьмами. — Здесь все в порядке? — Все хорошо, — жестко ответила Гермиона, хотя пульс все еще бешено стучал, а нервы кричали об обратном. Она отвернулась от Беллатрикс, полная решимости не давать ей удовольствия видеть, насколько она потрясена, но она уловила блеск в глазах ведьмы, который был… чем-то неожиданным. Одобрением, возможно.***
Гермиона сидела в своих апартаментах, с разочарованным хмурым взглядом, уставившись на чистый пергамент перед собой. Перо свободно висело у нее в пальцах, его кончик замер в ожидании, но неподвижный. Стоило ли писать Кингсли? То, что Беллатрикс устроила ей на занятии по ЗоТИ, было… ну, «безумием» казалось едва адекватным описанием. Ей не угрожала реальная опасность, но все же… Главная дверь скрипнула, и Гермиона резко подняла взгляд, ее перо дернулось по пергаменту, оставляя непреднамеренную линию. Беллатрикс стояла в дверях, с охапкой книг в руках, будто это был любой другой обычный день. Не удостоив Гермиону даже взгляда, она пересекла комнату и поставила книги на боковой столик, прежде чем выбрать одну и устроиться в кресле напротив нее. Раздражение Гермионы вспыхнуло, и прежде чем она смогла остановить себя, слова вырвались наружу. — Никогда больше так не делай. Губы Беллатрикс изогнулись в насмешливую усмешку, ее темные глаза вцепились в ее. — Почему? Ты заставила меня рыться в грязи и собирать жуков голыми руками. — Ты поместила меня в безумный лабиринт. И заставила бежать от какого-то… ужаса! — возразила Гермиона, ее голос повышался от негодования. Старшая ведьма пожала плечами с бесящей небрежностью. — Все закончилось бы за секунду, если бы ты не побежала. Гермиона стиснула челюсти, досада подступала к поверхности. Она бросила Беллатрикс последний раздраженный взгляд, прежде чем встать, чтобы уйти в свою спальню. Но когда она двинулась, она заметила, как рука Беллатрикс скользнула к щиколотке, и легкая гримаса боли мелькнула на ее лице. Гермиона остановилась. — Ты… в порядке? — неохотно спросила она, прищурившись. Беллатрикс подняла взгляд, ее выражение снова сгладилось в привычную маску безразличия. — В порядке. Гермиона замешкалась, на грани того, чтобы надавить, когда громкий стук в окно заставил их обеих вздрогнуть. Сова парила снаружи, настойчиво стуча клювом в стекло, к ее лапке был привязан кусок пергамента. Она подошла к окну и взяла его, бросив взгляд на адресата. — Это для тебя. Беллатрикс даже не дрогнула, сохраняя внимание прикованным к книге, будто не слышала. Гермиона нахмурилась. Она развернула сообщение, ее глаза расширились, когда она прочитала изящный почерк. — Это от Нарциссы. Там говорится: «Я чувствую боль снова и снова. Энди зовет на помощь. Что происходит?» Это наконец вызвало реакцию, хотя Беллатрикс оставалась безумно невозмутимой. Она пожала плечами без особого интереса, ее глаза едва оторвались от страницы. — Это то, что случилось только что? — надавила Гермиона, пытаясь во всем разобраться. — Когда ты коснулась щиколотки — ты почувствовала что-то вроде… что, зов от твоей сестры? Беллатрикс приподняла одну бровь, ее голос капая ледяным сарказмом. — Моя сестра — цивилизованная женщина, которая использует перо и пергамент для общения. Ее письмо у тебя в руке, если ты не заметила. — Я имела в виду твою другую сестру, — отрезала Гермиона. — Она мне не сестра. Она — предательница крови. Гермиона стиснула челюсти. — Я думала, ты не веришь в статус крови. Беллатрикс издала пустой, горький смешок. — Для нее я сделаю исключение. Раздражение Гермионы перекрутилось во что-то более глубокое: беспокойство. За последний год с половиной она весьма привязалась к Андромеде. Эта ведьма стала постоянным, надежным присутствием в ее жизни с их первой встречи летом после шестого курса. Мысль о том, что та в беде, послала холодный узел страха, сжимающийся у нее в животе. — Лестрейндж, твоя сестра может быть в опасности, — сказала она, ее тон колебался между гневом и срочностью. — Тебе правда все равно? Взгляд Беллатрикс затвердел, ее лицо стало совершенно нечитаемым. Она не предложила ответа, только бесящее молчание. — Ради Мерлина, — пробормотала Гермиона, вскидывая руки в отчаянии. — Я посылаю Патронуса Гарри. Игнорируй меня, как хочешь, но Андромеда заслуживает большего, чем твое безразличие. С этими словами она крутанулась на каблуке и зашагала в свою спальню, хлопнув дверью за собой. Внутри она закрыла глаза и заставила кипящий гнев утихнуть. Сделав глубокий вдох, она подняла палочку. Она позволила теплу одного из своих счастливейших воспоминаний наполнить ее — того дня на первом курсе, когда она осознала, что Гарри и Рон будут ее друзьями на всю жизнь, сразу после того, как они одолели того двенадцатифутового горного тролля в женском туалете. Серебристая выдра вырвалась из ее палочки, грациозно взмыв в воздух. Она проплыла по комнате, прежде чем бесшумно скользнуть сквозь каменную стену, направляясь за пределы Хогвартса, чтобы доставить ее сообщение.
