Нигредо (бывш. Карнивор)

‎- Я нихуя не понял, - сказал Игорь и глубоко затянулся очередной сигаретой. Бледный пожал в ответ плечами, мол, не моя проблема. ‎ ‎Они сидели на кухне. Бледный допивал третью банку пива (ему никто не предлагал). Видеть это создание в обыденной обстановке было странно донельзя. Теперь, когда Игорь имел возможность как следует его рассмотреть, очень бросалось в глаза, насколько мало в нём человеческого. Будто его лепили по памяти, а память была как у столетнего деда. Уродец вышел тот ещё, но потусторонняя жуть его облика завораживала настолько, что Игорь просто не мог на него не смотреть. ‎ ‎Алёшенька жестом попросил передать ему сигареты. Игорь молча протянул ему всю пачку. На мгновение их пальцы соприкоснулись, а Игоря будто током шибануло. Почему-то именно в этот момент он ощутил абсолютную реальность происходящего. Бледный гость и правда сидит на его кухне, за одним с ним столом. Только руку протяни, а если можно потрогать - значит, точно настоящий. У него есть имя. Он пьёт его пиво, курит его сигареты. Они мирно разговаривают. Бледный рассказывает о вещах настолько странных, что с первого раза и не поймёшь, о чём он вообще. ‎ ‎С его слов, конец света и появление гостей были связаны напрямую. Долго рассказывал про какой-то там баланс, про то, что люди сами виноваты, что полезли, куда не следует - туда, где и без них всё держалось на честном слове, и ещё на альтруизме самой древней силы мира, вечность покоившейся на одной из чаш незримых весов. Попытаться напялить ошейник на саму Смерть... Ну, не дурость ли? В итоге, Солнце, как прямое отражение идеи света в материальном мире, принялось бесконтрольно испепелять всё сущее, не уравновешенное правильной дозой тени. Та, бесхозная, бушующая, сочилась сквозь сущее, заполняя собой пустые сосуды, тех, в ком не осталось вообще ничего: мертвецов. И, хотя защита от дураков в системе миропорядка всё же присутствовала, не окажется ли слишком поздно для мира, уже полыхавшего до небес? ‎ ‎- Мы полны её, - шелестел Бледный, уставившись на Игоря так голодно, что у того мороз по коже прошёлся. - Наши души теперь сотканы из неё, можешь себе представить? ‎ ‎Игорь не мог. Он был, чёрт побери, простым заводским инженером. Хоть и белая каска, но по сути обычный работяга. Он только одну систему защиты от дураков знал - должностная инструкция. Ну, иногда ещё штрафы от охраны труда. И то через раз работало. ‎ ‎Какие, нахрен, космические энергии, какой, в жопу, баланс? Инь-Янь, Срань. Хрень какая-то, короче. Вот уж если из чего мир и сделан, то из неё. ‎ ‎Игорь вроде бы понимал, о чём Бледный толкует, но разную метафизику всю жизнь обходил десятой дорогой и теперь его материалистические мозги трещали от натуги. Ему вообще не нравилась такая версия мира. Ненадёжная какая-то конструкция, сплошная эзотерика. ‎ ‎И с чего бы он мёртвый был?! У него сердце бьётся. Башка вон как трещит - мертвецы от такого не страдают. Не страдают же?... ‎ ‎- Расскажи, что со мной произошло, - тихо попросил он, когда Алёшенька сделал первую затяжку. С такой головной болью, не стоило, наверное, находиться в прокуренном помещении, но Игорю было всё равно. Хотя окно открыть не помешало бы. ‎ ‎Господи, как же он устал. ‎ ‎- К тебе пришли люди из КЧС, - усмехнулся Бледный. Он продолжал пялиться на Игоря, как дворовая псина на сосиски, разве что слюни не капали. - Велели отдать ту шмакодявку и девку постарше. Ты начал сопротивляться, и тебя застрелили. Детей увели. ‎ ‎- Они живы?! ‎ ‎- Живы, - подтвердил Алёшенька. - Их в карантинную зону отправили. Там наших каждый второй, даже интересно, как тамошние выкручиваются. Я видел, что с территории каждую ночь трупы вывозят полными грузовиками. ‎ ‎Игорь, будто не услышавший ничего, кроме того, что девчонки уцелели, буквально стёк на пол. Он был практически оглушён тем бесконечным облегчением, которое испытал от этих слов, даже в ушах зазвенело. ‎ ‎Анечка... Он же вместе с Андрюхой на выписку в роддом ездил. На руках её держал, новорожденную, крошечную совсем. Косички ей заплетал. С детского сада забирал, когда Андрюхина жена в больницу попала. ‎ ‎Хорошо, что её забрали вместе с Полиной. Та была с характером, могла за себя постоять, и не давала в обиду тех, кто ей нравится. К Анечке она относилась очень хорошо. Продержатся как-нибудь. ‎ ‎Игорь откашлялся - в горле застрял противный комок, - затянулся и спросил: ‎ ‎- Грузовиками, говоришь? ‎ ‎- Ага, - оскалился Бледный. - Аж с горкой, тела чуть ли не сыпятся. Те, кто от тебя сбежать успел, скорее всего, туда же отправились. Очень большая ошибка. ‎ ‎- Сбежать? ‎ ‎- Сбежать, - подтвердил Алёшенька. Его оскал растянулся чуть ли не от уха до уха. - В тебя две полных обоймы всадили, а ты даже не упал. Продолжал бросаться на отряд, как бешеный, будто и не заметил, что умер. Им пришлось уехать. Тогда ты переключился на своих жильцов. Смерть будит в людях такой аппетит! - Бледный рассмеялся, довольный собственной шуткой. - Потом всё же вырубился. Я так боялся, что это конец! ‎ ‎Игорь потерянно уставился в пол. Это что же получается?... ‎ ‎- Но почему на мне нет крови? - внезапно осенило его. ‎ ‎- Ты себя в зеркало видел? - поднял брови Бледный. - Хотя, тебе же, наверное, не до того было. ‎ ‎Он порывисто слез с табуретки на пол, сел перед Игорем на корточки и протянул к нему руку. Игорь дёрнулся назад, но всё происходило немного быстрее, чем он поспевал реагировать. Чужая ладонь сначала просто легла ему на живот, а потом прохладные пальцы каким-то образом коснулись кожи. Игорь опустил глаза и впервые за последние сутки увидел, во что была превращена его одежда. Алёшенька, запустивший пятерню в некоторые из многочисленных дыр, царапнул его по животу ногтями и потянул ткань вверх, демонстрируя бурое от впитавшейся крови решето. ‎ ‎Игорь на некоторое время провалился в ступор. ‎ ‎Он что, действительно... того? ‎ ‎Но у него же сердце бьётся! И голова болит, и жрать хочется! ‎ ‎- Пиздец, - объявил Игорь и потушил окурок прямо об пол. - Что-то не везёт мне в последнее время. ‎ ‎Алёшенька засмеялся и покачал головой. ‎ ‎- Как посмотреть. Никто не знает, когда всё это закончится. Может, через год, может, через пятьдесят лет. Лучше быть по эту сторону. ‎ ‎- Хуюдше, - ответил Игорь. На душе резко стало погано. С небольшим опозданием его догнало то, что по бойня в гостиной, вполне вероятно, его рук дело. Не то чтобы он был способен всей душой горевать по людям, которых едва знал, но жильцы полагались на него, а он... Боже, их ведь ещё и сожрал кто-то! ‎ ‎К горлу подкатила тошнота. Игорь зажал рот рукой на всякий случай, хотя блевать ему было нечем: он ничего не ел с самого утра. ‎ ‎Кажется, он только что благополучно добрался до пределов своей психической выносливости. Его нервная система на последних крошках энергии трепыхнулась, неубедительно изобразив что-то вроде "о нет, какой кошмар", и просто вырубила к чертям собачьим всю эту эмоциональную дрянь. ‎ ‎Игорь даже не удивился, насколько ему стало всё равно - на удивление сил тоже не осталось. Он глубоко вздохнул и мысленно подвёл все имеющиеся итоги. Возможно, он умер. Возможно, обожрался человечины. Переродился гостем. Анечка и Полина живы, некоторые из жильцов тоже. Бледного поганца зовут Алексей, но по причине стойких ассоциаций он останется Алёшенькой. ‎ ‎Да ебись оно всё, подумал Игорь. Даже если он и помер, и этого нормально не вышло. Вся жизнь через жопу и смерть той же дорогой. ‎ ‎Пока Игорь пребывал в прострации, Бледный подвинулся к нему поближе: до этого он сидел на корточках, а сейчас перенёс вес вперёд, на колено. На Игоря он смотрел, не отрываясь, и лапищу свою так и не убрал, только пальцы глубже в дырки запустил. Когда Игорь посмотрел на него, спросил: ‎ ‎- Больше не боишься меня? ‎ ‎- Отбоялся уже, - проворчал Игорь. - Разве что опять чушь всякую несёшь, философ ху́ев. ‎ ‎Бледный вытаращился на него так, что любой другой обязательно почувствовал бы себя не в своей тарелке. Кто угодно, только не Игорь, который чем дальше, тем сильнее преисполнялся в своём безразличии. Отбоялся, святая правда. Как там Алёшенька сказал, две полных обоймы? Хорошая, видимо, прививка от всяких условностей. ‎ ‎- Знаешь, - произнёс Бледный, - у тебя глаза, как мятные карамельки. Так красиво. ‎ ‎- Ты, блядь, серьёзно? ‎ ‎- Да. ‎ ‎...Игорь не был ни слепым, ни безмозглым. Он с самого начала догадывался, что означает этот жаждущий, напряжённо-заинтересованный взгляд, даже если так смотрит нечто, что на человека только похоже. Не трудно было подвести всё под общий знаменатель. Бледный околачивался на его пороге неделями. Приседал на уши со всякой ерундой, а по факту просто хотел с ним поболтать. Как не в себя выделывался, что круче него гостей не бывает, пусть и не он самый главный. Дулся, когда Игорь посылал его, но раз за разом возвращался. И как обниматься бросился, когда узнал, что Игорь – с его слов — вернулся с того света? Будто в ожидании места себе не находил. ‎ ‎Игорь был из тех, кто достаточно спокойно относился ко всякой голубизне. С мужиками за компанию высказывал своё "фу", конечно, когда речь заходила, но в целом ему было насрать, кто, кого и куда. Лишь бы к нему не лезли, что, к слову, было его девизом относительно большинства вещей. Главное, чтоб хирургам работы не добавляли, у них и так анекдотов про «упал на огурец» по пять штук за смену. ‎ ‎Наверное, если бы таким образом рассуждали больше людей, мир был бы менее утомительным местом. ‎ ‎Алёшенька воспринял небольшую заминку по-своему. Ещё сильнее подался вперёд, нависнув над Игорем, как несчастливая доля, свободной рукой накрыл его ладонь, которой тот упирался в пол. Узловатые, непропорционально длинные пальцы скользнули под рукав свитера, интимно до пошлости огладив кожу на запястье. ‎ ‎- Знаешь, - сказал Бледный, - даже жаль, что это не я тебя убил. Возможно, ты бы вернулся чуть-чуть другим, более сильным. ‎ ‎Игорь молча вскинул на него глаза. Бледный, как ни в чём не бывало, продолжал: ‎ ‎- Но то, во власти чего мы с тобой сейчас находимся, распоряжается нами по своему усмотрению. Возможно, более мудро, чем это получилось бы у нас. ‎ ‎Да он же просто сумасшедший, мелькнуло у Игоря в голове. Безнадёжно поехавший псих с бредовыми идеями. Бледный, будто услышав его мысли, усмехнулся. ‎ ‎- Не веришь мне. Ни единому слову, так ведь? ‎ ‎- Девчонки правда живы? - отозвался Игорь еле слышно. По большому счёту, только это имело значение. - Если ты мне наврал, не знаю, что с тобой сделаю, но тебе пиздец. ‎ ‎- Живы, - кивнул Бледный. - По крайней мере, были, когда я видел их в последний раз. Хочешь забрать их? ‎ ‎- Да. ‎ ‎- Хорошо. Заберём. ‎ ‎Игорь устало прикрыл глаза и, плюнув на всё, завалился на спину. Господи, как же он устал. Ему и в самом деле было всё равно, что станет с ним, но Анечку с Полиной надо выручать. У них вся жизнь впереди, и даже если эта жизнь пройдёт в условиях мировой катастрофы, пусть лучше так, чем вовсе не повзрослеть, или погибнуть в государственном гетто страшной смертью, от рук озверевшего гостя или человека. ‎ ‎Бледный какое-то время сверлил его откровенно любующимся взглядом. Потом безо всякого стеснения улёгся прямо на Игоря, между его разведённых бёдер, протолкнул обе руки под поясницу, прижал к себе, и устроил голову у него в ложбинке между грудью и животом. Получилось очень тесно и очень близко. Игорь с места не шелохнулся. ‎ ‎- Считаешь меня психом? - прошелестел он чуть погодя. ‎ ‎- Да. И в мутировавший из-за солнечной радиации вирус верю больше, чем в космический баланс, - ответил Игорь. - Но, возможно, ты просто гуманитарий и не можешь объяснить происходящее безо всякой паранормальщины. ‎ ‎Алёшенька щекотно рассмеялся ему в живот. ‎ ‎- И ты не находишь странным, что тебе совсем не хочется сопротивляться? ‎ ‎- Ты о чём? ‎ ‎- Ну, смотри, - Бледный слегка приподнял лицо, чтобы глянуть на него. - Сутки назад ты бы и на расстояние выстрела ко мне не подошёл, так сильно боялся. ‎ ‎Игорь фыркнул и сделал вид, что последний тезис к нему не относится. ‎ ‎- Теперь я говорю, что хотел тебя убить, а ты даже не чешешься. ‎ ‎- Да вроде не вшивый, чесаться-то. ‎ ‎- Я к тебе прикасаюсь, а ты воспринимаешь это как должное. ‎ ‎- Я устал, - слегка сконфуженно ответил Игорь и задумчиво нахмурился. То, о чём говорил Бледный - ведь действительно, странно как-то. ‎ ‎- И голова больше не болит, - хитро улыбнулся Алёшенька. - Не понимаешь, что происходит, да? ‎ ‎Игорь, повинуясь интуитивному порыву, попытался отодвинуть Бледного от себя, уже положил ладони ему на плечи... и просто не нашёл в себе сил его оттолкнуть. Это напоминало отказ системы выполнять невозможную задачу. Игорь нахмурился ещё больше. Бледный оскалился, наблюдая за ним. ‎ ‎- Кроме того, что мы в каком-то смысле плоть от плоти того, что нас вернуло, а оно по сути неделимо, мы две стороны одной медали, мой милый, - сказал он, переползая чуть выше. Теперь он говорил практически Игорю в губы. - Я умер, желая защититься. Ты - желая защитить. Понимаешь? ‎ ‎- Не особо, - прокряхтел Игорь, всё ещё пытаясь приложить усилие и отпихнуть Бледного от себя. Руки не слушались, и что-то внутри него сопротивлялось этому простому действию так сильно, что Игорь буквально слышал скрежет собственной воли и чужую, подавляющую и инородную. Оказаться заложником собственного тела должно было ощущаться как ночной кошмар за секунду до пробуждения, когда становится настолько страшно, что мозг будит сам себя, но страх был каким-то смазанным. Неприятный пустячок, не более. Будто в пасмурный день надел новые туфли, но забыл взять зонт. Боялось сознание, но то, что выше него - это ещё что такое?! - то, что выше него тянуло к твари перед ним как на верёвке, которой жертвенного агнца тащили к алтарю. ‎ ‎- Что, блядь... ‎ ‎- Тише, - пропел Бледный, - тише, мой милый. Кажется, я могу всё объяснить. ‎ ‎- Да уж пожалуйста! - рявкнул Игорь. ‎ ‎- Если совсем честно, я и сам не очень понимаю, как... ‎ ‎- Короче!! ‎ ‎- Когда я вернулся, то просто знал всё, о чём уже успел рассказать, и знал, куда мне идти и кого искать, - бодро отрапортовал Алёшенька. Игорь мимоходом взял на заметку, что тот всё-таки умеет рассказывать без лишних словесных вензелей, но надо наорать. - Когда увидел этот дом и тебя, сразу понял, что нашёл. Я действительно не знаю, что это такое и зачем нужно. Есть пара идей, конечно... ‎ ‎- Мне из тебя по слову вытаскивать? ‎ ‎- Это связано с тем, как мы умерли, - ответил Алёшенька. - Защититься и защитить, помнишь? По-моему, очень сочетается. ‎ ‎- Допустим, - поджал губы Игорь. - Но липнуть ко мне не обязательно. ‎ ‎- Не соглашусь, - хмыкнул Бледный. - Я знаю, что ты тоже это чувствуешь. ‎ ‎Игорь тяжело вздохнул. ‎ ‎Он всю жизнь недолюбливал людей, способных до последнего отрицать очевидное, но в его случае такое отношение было чистой воды "бревно в собственном глазу не мешается". Это получалось само собой, не от глупости. Ему всегда было трудно справляться с ситуацией, находясь непосредственно в моменте. Когда происходило что-то, что выбивало его из колеи, Игорь забивался поглубже в свою нору и там без спешки, в тишине и одиночестве раскладывал всё по полочкам. Иногда это занимало много времени, как было после смерти Веры. Если возможности или, ещё хуже, времени отшельничать не было, Игорь мог застрять в фазе отрицания так надолго, что это начинало отдавать чем-то патологическим. ‎ ‎Понимал ли он сейчас, что Бледный был честен и рассказал ему всё, как есть? Понимал. Но "понимать" в его случае не равнялось "принять". У него в принципе частенько ум с сердцем не сходились. ‎ ‎Чувствовал ли он то, что имел в виду Бледный? Да. Хотел ли он этого? Будто его кто-то спрашивал. ‎ ‎- Ты удивительный человек, - ни с того, ни с сего выдал Алёшенька. Его лицо было так близко, что Игорь буквально кожей ощущал каждое слово. - Твоя способность переть поперёк всего, даже здравого смысла - это просто нечто. Не смотри так, у тебя всё на лице написано. Хочу тебя всего, целиком. Я б тебя сожрал, веришь? Но тогда я смогу насладиться тобой только один раз. Этого мало. Не сопротивляйся неизбежности, мой милый. Позволь себе просто плыть по течению. ‎ ‎Игорь не успел ответить. Его губы смяли порывистым поцелуем, и то ли от неожиданности, то ли ещё по какой причине, Игорь послушно приоткрыл рот. Повторного приглашения не требовалось: Алёшенька тут же запихал туда язык, едва не заскулив при этом от восторга. Игорь поневоле удивился - мягкая, упругая масса заполняла его рот, казалось, целиком. Бледный буквально вылизывал его изнутри, практически до самой глотки. Пару раз отрывался, только ради того, чтобы прикусить его губы, и кусался он безжалостно. Боль делала всё ещё ярче. ‎ ‎Игорь практически задыхался, когда тварь решила уделить внимание его шее. Первым делом Алёшенька цапнул его за плечо, прямо через свитер, и Игорь вскрикнул от того, насколько остро это было. Тяжёлое, липкое возбуждение залило промежность, и Игорь сам не заметил, как начал подставляться под чужие губы. Кажется, он издавал много различных звуков, но сам себя не слышал. Он будто бы превратился в сплошной оголённый нерв, который Бледный самозабвенно грыз, сосал, лизал, кусал, не давая времени отдышаться. Игорь буквально тонул в ощущениях, пьяный от удовольствия, и ничего вокруг себя не замечал. ‎ ‎Как раз тогда, когда ему невыносимо захотелось большего, Бледный выпрямился, сверху вниз окинул его отупевшим, животным взглядом, какой наверняка был и у самого Игоря, и зачем-то спросил: ‎ ‎- Хочешь дальше? ‎ ‎Вместо ответа Игорь начал молча выпутываться из штанов. Бледный приложил руку к лицу и беззвучно рассмеялся. Он казался настолько счастливым, что будто бы даже похорошел. ‎ ‎Из штанов и белья Игоря вытряхнули буквально за секунды. Он и пикнуть не успел, как Алёшенька сразу до самого основания заглотил его член, выбив из груди последний воздух. Игорь рефлекторно вскинулся, но сразу же бессильно рухнул обратно. От наслаждения немела кожа на голове и скрючивались пальцы. В паху всё горело и пульсировало. Он сам не заметил, как вцепился Бледному в волосы - не для того чтобы руководить процессом, тот и так прекрасно справлялся, просто нужна была какая-то опора. ‎ ‎Игорь даже не пытался сдерживаться, когда ощутил подступающий оргазм. Его всего выгнуло, изломало, когда пониже живота всё сжалось в судороге. У него даже колени тряслись, как у женщины. Он ни разу не чувствовал ничего подобного. ‎ ‎Пока он пытался привести в порядок дыхание, Бледный, бесстыже хлюпая слюнявым ртом, вылизывал его живот от спермы. Кожа пока что оставалась очень чувствительной, и мокрые прикосновения чужого языка вообще ни разу не способствовали обретению душевного равновесия, но Игоря настолько размазало, что любое движение или даже слово далось бы ему только через насилие над собой. ‎ ‎Когда ему всё же удалось приподнять голову, выяснилось две вещи. Во-первых, он продолжал цепляться Алёшеньке за волосы, во-вторых, язык у того действительно был длиннее обычного человеческого раза в три. ‎ ‎Они встретились глазами. Игорь, сразу сдавшись, стукнулся затылком об пол. То, что в паху снова заинтересованно дёрнулось, он предпочёл проигнорировать. Бред какой-то, ему же не пятнадцать, чтобы подскакивало по десять раз день! ‎ ‎- Ты как такой колбасой ворочаешь вообще? - спросил Игорь, глядя в потолок. Голову Бледного он отпустил. Судя по тому, сколько волос осталось у него на ладонях, Бледный значительно полысел. ‎ ‎- Могу показать, - усмехнулся Бледный, вытирая рот рукой. ‎ ‎- Разговариваешь ка́к, дятел, я про это! - огрызнулся Игорь. ‎ ‎- Не знаю, - беспечно пожал плечами Алёшенька. - Само как-то получается. ‎ ‎Игорь, по-дедовски кряхтя, сел и поискал взглядом трусы. Надел, вздохнул, потёр лицо руками и посмотрел на Бледного. ‎ ‎- Я спать, - сообщил он и поднялся на ноги. - Вынеси тела жильцов на улицу. Делай, что хочешь, только не буди, пока сам не встану. ‎ ‎- Любишь покомандовать, - ответил Бледный, ухмыляясь сыто и мягко. ‎ ‎- А кто не любит, - философски заметил Игорь и поплёлся в свою спальню, ни разу не обернувшись, хотя чувствовал направленный в спину взгляд. ‎ ‎Ебись оно всё, подумал он, уже проваливаясь в сон. Лесом, полем и ковыльной степью — прямиком нахуй.