Нигредо (бывш. Карнивор)

‎Проснувшись, Игорь долго валялся без дела. Рассматривал свои руки, щупал пульс. Крутился с боку на бок. ‎Утро вечера мудренее? Пожалуй, что так. Выспавшийся и отдохнувший Игорь сильно отличался от Игоря на пороге нервного срыва. Выспавшийся и отдохнувший Игорь был более-менее спокоен, собран и мыслил непредвзято. ‎ ‎Особых перемен в своём теле он не обнаружил, разве что кожа побледнела, будто выцвела. Смотреть на солнечный свет, даже приглушённый занавесками, было по-прежнему больно. Ему требовалось дышать, у него билось сердце. Он чувствовал голод и тихо надеялся, что утолять его можно будет обычными способами. Человечину жрать его не прельщало ни под каким соусом. Ни буквально, ни фигурально. ‎ ‎Игорь ещё раз мысленно извинился перед жильцами. Это была самая гадкая часть его нового статуса. Пока что у него не получалось воспринять то, что он с ними сделал, целиком, во многом из-за того, что он так и не смог ничего вспомнить, но - Игорь был уверен - однажды это догонит его. То, что он увидел тогда в гостиной, и труп в ванной, из которого тефтели можно было лепить, настолько бедолага был перемолот... ‎ ‎С начала катастрофы Игорь застрелил троих. Двое были гостями. Первым стал тот урод с дырой в животе. Игорь поймал его с поличным, тот буквально у него на глазах прикончил Длинного. Игорь не успел тогда ни испугаться, ни засомневаться. Он вскинул ружьё, нажал на курок и только потом осознал, что отнял чужую жизнь, или что там у гостей вместо неё? Игорь знал, что поступил правильно, и совесть его не мучила. Он сам не ожидал от себя такого равнодушия. ‎ ‎Убивать оказалось неожиданно просто. ‎ ‎Вторым стал Егор, бывший таксист. Игорь почуял в нём что-то неладное с самого начала, а когда стало точно известно, что тот не человек, вышиб ему мозги, вообще не рефлексируя. ‎ ‎Третьим был полоумный братец Андрюхи, вообразивший себя охотником на нечисть. Когда он вознамерился вломиться в дом и начать "наводить порядок", Игорь уже был готов к тому, что мирно решить проблему не получится: у мужика основательно поехала крыша. Это было понятно с момента, как он увидел его ожерелье из отрубленных пальцев, подумал ещё тогда: если не лень с такой дичью заморочиться, точно с головой не порядок. ‎ ‎Игорь долго сопротивлялся горькой правде: теперь в его картине мира существовали объективные причины снести кому-то башку. Пусть такое поведение было продиктовано ситуацией, и делалось это только ради выживания, как ни крути, теперь он убийца, и на его руках человеческая кровь. ‎ ‎...выжить всё равно не получилось, но даже с этим смириться было проще, чем в полной мере осознать, что он не просто убил несколько невинных человек. Он их загрыз, как животное, и даже не помнил этого. ‎ ‎Игорь в последний раз перевернулся с боку на бок, зевнул и решил, что надо вставать. Никто не разберётся с его проблемами за него. ‎ ‎Он мысленно попросил Аню с Полиной держаться. ‎ ‎Игорь сел и покосился на повешенный на изножье кровати свитер. Вещь была простая и очень дешёвая, но любимая. Помимо всякой сентиментальной ерунды, другой одежды у Игоря, считай, почти не было. Вера частенько на него за это ругалась. Наверное, если бы не её настойчивое "идём тебя одевать" пару раз в год, когда ей становилось больно смотреть на ветошь, которую Игорь носил, у него была бы только рабочая форма да единственные трусы, и те с дырками. ‎ ‎Игорь подошёл к комоду и открыл верхний ящик. На ощупь нашёл пуловер, который обычно носил под спецовку, по иронии тоже тёмно-синий, и натянул на себя. Вздохнул. Лучше бы сейчас на смену собирался, подумал он, и занялся поисками штанов. Выходить к Бледному в одних трусах... ‎ ‎- Ой, бляяяяяяяяяяядь, - тихонько провыл Игорь и схватился за голову. Он был слишком занят высокими материями, потому, чем закончился вчерашний день, благополучно игнорировал. Настолько благополучно, что практически забыл. ‎ ‎Да и действительно, ему же только запидораситься для полного счастья не хватало. И под чьим чутким руководством - вообще песня, просто, сука, симфония! ‎ ‎Игорь был взрослым человеком, и трагедию из случившегося устраивать не собирался. Мир сошёл с ума, так почему бы и ему не сделать то же за компанию? Если уж о чём и беспокоиться, так о той странной штуке, из-за которой он не мог сопротивляться, но Игорь понятия не имел, что это, как устроено и, тем более, что с этой хреновиной делать, так что, считай, и размусоливать нечего. Разберётся как-нибудь, где наша не пропадала. ‎ ‎Когда первая эмоциональная реакция исчерпала себя, Игорь подумал: ну, было и было, что поделать? Не худшее, что можно вытворить под влиянием момента, и явно не самое страшное, что случилось с ним за последнее время. И даже не отвалилось ничего, просто... непонятно как-то. И немножко стыдно. То, как он вчера извивался под Бледным, вспоминалось через огромную неловкость, аж уши начинали гореть. ‎ ‎...при любом раскладе, монстра лучше иметь в союзниках, чем по другую сторону баррикад. Поворот хоть и был резким, Игорь каким-то чудом в него вписался. ‎ ‎...но, блин, как же хорошо было! ‎ ‎Когда он понял, о чём думает, закатил глаза, но сдался тут же. Да, было. Да, понравилось. Да, с тем, кого он в этой роли и представить не мог. На этой нейтральной ноте самокопание объявляется завершённым. ‎ ‎Когда он вышел в коридор, первым делом заметил кровавые дорожки, ведущие из гостиной к входной двери. Стало быть, его просьбу выполнили. Игоря слегка передёрнуло: перед глазами снова встала картина той жуткой бойни. Он поторопился на кухню, с которой слышалась какая-то возня, но и там его ждало очередное зрелище на любителя. ‎ ‎Бледный, вооружившись банкой пива, читал какую-то книгу. На плите под закрытой крышкой что-то жарилось. Игорь поморгал, но всё осталось на своих местах. ‎ ‎- Ты почти сутки проспал, - заявил Алёшенька вместо приветствия и отложил книгу. Игорь из любопытства присмотрелся к обложке. "Вредные советы" Григория Остера, надо же. Судя по всему, Бледный читал ту часть, где автор с маниакальным рвением расписывал способы приготовления человечины. Игорь, оправдываясь тем, что не знал, чего ожидать, и ощущая себя при этом полным идиотом, с опаской принюхался, но плотно притёртая крышка сковороды почти не пропускала запахи. ‎ ‎- Доброе утро, - откашлявшись, поздоровался Игорь. - Что там? - Он указал на плиту. ‎ ‎- Тефтели, - отозвался Алёшенька. - Услышал, что ты проснулся, и подумал, что будешь голодный. ‎ ‎- Тефтели? - зачем-то переспросил Игорь. Мозг, этот извилистый предатель, тут же брякнул, что фарша дома навалом. Боже, фу. - А мясо откуда? ‎ ‎- В холодильнике нашёл, - пожал Бледный плечами. ‎ ‎- А, - глубокомысленно ответил Игорь. ‎ ‎- Ага, - усмехнулся Алёшенька. - Как себя чувствуешь? ‎ ‎- Нормально. ‎ ‎- Не хочешь в зеркало посмотреть? ‎ ‎- Зачем? - удивился Игорь. ‎ ‎- Посмотрись, - оскалился Бледный, и присосался к пиву, не сводя с Игоря уже знакомый голодный взгляд. - Спящая красавица, пока спала, созрела в совершенство. ‎ ‎Игорь покорно потащился в ванную, без труда выкинув из головы очередной сомнительный комплимент. ‎ ‎Если он переродился в монстра вроде того, каким был Бледный, это обернётся кучей проблем. Он планировал вывести девчонок с карантинной зоны без лишнего шума, а как такое провернёшь, если от одного твоего вида у людей руки сами потянутся к автомату? ‎ ‎У зеркала его ждало только два масштабных открытия, потому что про неестественно бледную кожу он уже знал. Во-первых, все волосы густо побило сединой, виски так и вовсе стали полностью белые. Этому Игорь только усмехнулся - закономерный итог всего пережито́го (по факту, не пережи́того, хе-хе). Во-вторых, во рту нашлись две пары тонких и достаточно длинных, кошачьего типа клыков. Одни покороче, одни подлиннее. Они удивили его намного больше, хотя бы тем, что он ни разу не поцарапал о них язык и вообще их не замечал, пока не увидел. В любом случае, Игоря больше интересовали явные признаки гостя. То, на что обращали внимание люди при оружии. ‎ ‎С этим всё оказалось лучше, чем он ожидал. Прокуренным ещё с юности зубам до белоснежного оскала того же Бледного было, как до Китая раком, что до клыков, всегда можно что-нибудь соврать или надеть медицинскую маску. В крайнем случае, вырвать. Краснота на белках глаз спокойно могла сойти за обычный недосып или похмелье. Ещё бы ауру сфотографировать, но это успеется. Что до остальных признаков, как-то раз один очень болтливый патрульный комитетчик рассказал, что их проверяют редко, потому что со временем стало понятно: их слишком легко и приобрести, и исправить. Та же грязь под ногтями - у кого её нет? Когда Игорь спросил, как в такое непростое время по федеральному каналу допустили откровенную и, что ещё более странно, многократную дезинформацию, комитетчик долго хлопал глазами, а потом сказал: ‎ ‎- Интересный вопрос, - и быстренько смылся. ‎ ‎Игорь тяжело вздохнул. Всё бы ничего, но, приглядевшись, он заметил в себе нечто чуждое, то же, что до этого отмечал в Бледном. Он смотрел на себя, но себя не узнавал. Нечто нездешнее, одновременно отталкивающее и завораживающее сквозило во всём его нынешнем облике, и Игорь мог только молчаливо надеяться на людскую безалаберность - лишь бы не приглядывались. ‎ ‎- Иди есть, - позвал Алёшенька. Игорь вздрогнул и в смешанных чувствах вернулся на кухню. ‎ ‎...ничего гаже он в жизни не пробовал. Даже с голодухи то, что Бледный обозвал тефтелями, в себя приходилось запихивать через силу. Классика отвратительных поваров: горелое, но полусырое, пересоленое, но безвкусное, водянистое, но комковатое. Игорь ел и молился, чтобы адское варево не попросилось обратно, но почему-то не мог заставить себя честно сказать, что получилась редкая мерзость и такое не каждая свинья сожрёт. По логике выходило, что он и есть та самая хрюшка с суперспособностями, но об этом Игорь старался не думать. ‎ ‎Когда ложка заскребла по дну тарелки, Игорь посмотрел на Бледного. Тот ковырял свою, предположим, еду с таким видом, будто ему туда ведро помоев вылили. Не так уж далеко от правды. ‎ ‎- Я не умею готовить, - признался он, заметив направленный на него взгляд. ‎ ‎- Я заметил, - ответил Игорь. ‎ ‎- Зачем ел тогда? ‎ ‎- Я был женат, - фыркнул Игорь. - Я что угодно съесть могу. ‎ ‎И он не соврал. Именно в браке он научился есть всё. То есть, буквально, всё, если это считалось пищей. Вера была очень избалованным ребёнком, готовить её никто не учил, потому она училась сама, путём проб и ошибок. В первый год после регистрации Игорь похудел килограммов на десять, в основном по той причине, что проглотить очередной шедевр он мог, а вот переварить - нет. Но, видя, как Вера старается, он ещё и хвалил то, что получалось. ‎ ‎Он никого не любил так, как её. ‎ ‎- У тебя была жена? Где она сейчас? - прищурился Бледный. ‎ ‎- Умерла, - ответил Игорь. ‎ ‎- А, понятно. ‎ ‎...и всё. Понятно, и ни слова больше. Игорь не мог толком сформулировать, почему его так покоробило, но вспыхнувшая в нём неприязнь была такой жгучей, что он едва успел себя одёрнуть. Судя по тому, что Алёшенька вчера наболтал, это была банальная ревность. Так или иначе, мотал Игорь его тонкую душевную организацию с романтичной натурой на детородном. ‎ ‎- Где находится карантинная зона, куда девчонок увезли? - Игорь резко сменил тему. ‎ ‎- Сорок километров от Самары, старый пионерский лагерь, - ответил Бледный. - КЧС только привозит туда людей, остальным занимается армия. ‎ ‎- Блядь, - поморщился Игорь. Вряд ли для охраны обычных людей использовались какие-то крутые подразделения. Тем более, со слов Бледного, гости там жировали, значит, некому было с ними разобраться, но даже при таком раскладе, армия располагала тем ресурсом, о котором в случае Игоря и речи не шло - целая куча народа. Пусть даже среди них большая часть были сопливые призывники, которые первый раз держали в руках настоящее оружие, если что-то очень сильно пойдёт не так, а оно, скорее всего, пойдёт, Игоря просто размажут. ‎ ‎- О, не расстраивайся, мой милый, - улыбнулся Алёшенька и, потянувшись через стол, потрепал его по волосам. - Я помогу, и другие гости, в случае чего, тоже. Я знаю то место. Знаю несколько наших оттуда. Будут тебе твои девки. ‎ ‎- Зачем тебе это? - спросил Игорь, который очень настороженно относился к обещаниям всего и сразу. ‎ ‎- Затем, что любимых надо радовать, - невозмутимо ответил Алёшенька. ‎ ‎Игорь только ладонь ко лбу приложил и покачал головой, но ничего не ответил.