Нигредо (бывш. Карнивор)

‎До Самары было примерно пять часов на машине. ‎ ‎Будь Игорь один, то спокойно добрался бы до места на перекладных - железнодорожное сообщение, хоть и с огромными трудностями, но продолжало работать. В крайнем случае, сдался бы КЧС, а те сами довезли бы его, куда надо. Главное, не нарваться на тех, на кого он тогда напал. Но его попутчик, которого за человека принять было просто невозможно, общественным транспортом воспользоваться не мог, что уж говорить про второй вариант. ‎ ‎Водить Игорь умел, но прав у него не было. Наверное, будет очень смешно попасться ГАИ, когда вместе с ним в машине вот это чучело. С другой стороны, может быть совсем не смешно, если Бледный начнёт крошить сотрудников на тефтели. ‎ ‎Интересно, а какие службы продолжали работать? Всё, что про медицину — однозначно, без этого никак. Скорее всего, была полностью парализована сфера образования. Возможно, продолжалось обучение на самых важных для жизнеобеспечения специальностях, но инвестировать в каких-нибудь религиоведов с дизайнерами точно никто не собирался. Социальные службы? Силовые структуры? Ну, про армию и так понятно, а то, что связано с общественным порядком? Тюрьмы? ‎ ‎...Машину, в итоге, Бледный добыл сам. И дураку понятно, что в легковушке он поместился бы, только если ему ноги отпилить по самую хлеборезку, а Игорю он нужен был целым. Его план был прост: дождаться ночи, добраться до автовокзала, тот был от дома в пятнадцати минутах пешком, и умыкнуть что-то меньше автобуса, но больше среднестатистического москвича. ‎ ‎Игорь предполагал, что там будут люди, но не рассчитывал на такую толпу. Кажется, теперь автовокзал использовался не только по своему прямому назначению, но ещё и как рынок, и дом культуры, и столовая, и ещё много чего. В общем-то, логично, автовокзал был почти единственным общественным местом в шаговой доступности. Это Игорь, упорный в своём затворничестве, с чего-то вдруг решил, что все социальные связи в одночасье рухнули. По себе, видимо, судил. ‎ ‎Был бы Андрюха жив, обязательно бы его сюда вытащил. ‎ ‎Пока Игорь думал, как всё провернуть, Бледный, с подчёркнуто скучающим видом, уже направился к зданию. Когда он зашёл внутрь, послышались крики. Игорь предпочёл остаться на месте, выжидая. ‎ ‎Алёшенька вернулся на стоянку спустя десять минут, позвякивая связкой ключей. Он излучал концентрированное самодовольство. Игорь для собственного спокойствия не стал спрашивать, пришлось ли ему ради этого кого-то убить, но Бледный сам рассказал: ‎ ‎- Хорошо иметь определённую репутацию. Все такие вежливые, когда со страха ссутся, такие отзывчивые! ‎ ‎Игорь никак не прокомментировал услышанное, только сухо поблагодарил. Бледный явно напрашивался на восхищение, и потакать ему в этом Игорь не собирался. ‎ ‎Ключи оказались от старенького уазика-буханки. Тарантайка либо вовсе не относилась к местному автопарку, либо же не использовалась для пассажирских перевозок: в салоне не было ни одного сидения. По указке Игоря Бледный оторвал оба номера, просто на всякий случай, и они тронулись в путь. ‎ ‎Луна светила так ярко, что ночь больше походила на густые сумерки. Часть дороги пролегала через городскую окраину, сгоревшую практически до основания. По руинам шастали своры собак и редкие люди... или нелюди, чёрт их разберёт. У местной нечисти, за не-будем-показывать-пальцем исключением, внешность была напрочь лишена инфернального колорита. На углу того, что осталось от столярного ПТУ, ещё тлели три или четыре тела, распространяя вокруг себя насыщенный запах горелого мяса. Обугленные деревья торчали из земли, как гнилые старушечьи зубы. В серовато-нефритовом лунном свете пейзаж производил впечатление настолько паршивое, что думалось только о самом плохом. Кладбище, и то понаряднее выглядело. Игорь, просто чтобы отвлечься от нарастающего беспокойства, разглядывал унылые виды, но из-за того, что редко бывал в этой части города, ничего не мог узнать. Когда смотреть на угольки надоело, он начал перебирать в памяти, всё ли с собой взял. Из приоткрытого окна невыносимо тянуло смрадом гигантского пожарища. ‎ ‎За спиной возился с картами Бледный. Шорох бумаги действовал на нервы, и Игорь несколько раз открывал рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но вовремя себя затыкал. ‎ ‎Очень, конечно, расстраивало отсутствие перегородки между передними сидениями и салоном. Игорь, когда увидел, на чём им предстоит ехать, обрадовался: никаких светских бесед. Обычно в машинах такого типа водительское место отделялось от салона сплошным листом металла с небольшим окошком, которое иногда даже не открывалось. На пассажирское место Алёшенька не влез бы при всём желании, а это значило, что Игорь наконец-то сможет побыть наедине с собой, но Вселенной его хотелки были до одного места. Роль перегородки выполняла фанера высотой где-то с полметра, которую, к тому же, Бледный сразу вышвырнул вон. ‎ ‎Теперь Игорь слушал шуршание бумаги, психовал, не разрешал себе психовать, но все равно продолжал, и ощущал себя той самой бабищей в очереди на четыре человека, которая громче всех вздыхала и каждые пять минут шептала "осссссссссспаде", так, чтобы все слышали. ‎ ‎Необходимость довериться тому, кого ещё недавно Игорь боялся до ночного недержания (спасибо, что фигурально выражаясь), вызывала очень противоречивые чувства, а тут ещё эта неловкость, которую никак не получалось побороть. Игорь не знал, как себя вести. Всё происходило быстрее, чем он успевал адаптироваться. Алёшенька продолжал демонстрировать, так сказать, заинтересованность, и делал это настолько непрошибаемо, что Игорь просто-напросто терялся. И ведь не пошлёшь же! Он даже не знал толком, куда они едут. ‎ ‎Легче всего воображать себя Рэмбо, который весь такой из себя непобедимый, пуленепробиваемый и вообще, круче него только твой бухой батя в его же армейских байках, когда ещё за маменькин подол держишься. Другими словами, до того, как столкнёшься с реалиями жизни и будешь этими самыми реалиями, жизнью, и мудаками, и системой - список можно продолжать бесконечно - беспощадно бит за каждый чих не в ту сторону. ‎ ‎Игорь знал, что он ни разу не боец, особенно если речь шла о драке лицом к лицу. Невысокий, щуплый, про таких ещё говорили "костяк хороший, в спорт бы", но спорта не было. Ружья, к которому он за последнее время привык, как к части тела, тоже не было. Без помощи он мог уповать только на удачу (ему никогда и ни в чём не везло, даже в мелочах). Если девчонок не удастся забрать тихо, их не получится забрать вообще. ‎ ‎Ружьё, кстати, было жалко. До всей этой котовасии с концом света, де́дов подарок на дембель пылился в оружейном сейфе под кроватью. Игорь раз в пятилетку стрелял по банкам, и относился к неплохому оружию больше как к игрушке. От охоты и отдельно от охотников его воротило, а куда ещё в мирное время такую вещь приспособишь? Кто ж знал, что пригодится. Теперь же Игорь чувствовал себя голым, не ощущая привычной тяжести за плечом. ‎ ‎Со слов Бледного, Игорь проломил прикладом голову одному из комитетчиков, уже... после. Игорь нашёл ружьё неподалёку от дома. То было искорёжено ровно в той степени, чтобы верить Алёшеньке. Рядом лежал сгоревший на солнце труп с сильно деформированным черепом. Игорь долго пялился на тело и изо всех сил пытался вспомнить хоть что-то, но память отказывалась выдавать архив. ‎ ‎На остальных он смотреть не стал, хотя Бледный говорил, что знает, где они. ‎ ‎На выезде из города Алёшенька попросил остановиться. ‎ ‎- Удачи найти кустики, - ухмыльнулся Игорь, обернувшись через плечо. Вокруг не было ни клочка уцелевшей растительности. ‎ ‎- Там магазин, - Бледный ткнул пальцем куда-то вправо и вбок. - У нас воды маловато и из еды только сухпайки. Может, там что-нибудь осталось. ‎ ‎- И как разглядел только, - проворчал Игорь. Осмотрелся по сторонам, убедившись, что вокруг ни души, и сказал: - Ладно, пошли. ‎ ‎- Тебе лучше остаться, - возразил Алёшенька. ‎ ‎- Ты за кого меня держишь? - поджал Игорь губы, с трудом удержавшись от выражений покрепче. Если Алёшенька собирался относиться к нему, как к изнеженной барышне, пусть лучше сразу нахуй идёт. ‎ ‎Он вышел из машины, громко хлопнув дверью, и пошёл туда, куда указывал Бледный. Он был абсолютно уверен, что тот сейчас крайне паскудно скалится ему вслед. ‎ ‎В магазине было темно, хоть глаз выколи. Игорь не успел толком порадоваться, что прихватил с собой фонарик, как понял, что прекрасно видит всё и без света. Бонусы нового статуса, значит, усмехнулся Игорь невесело, и не дожидаясь Алёшеньку, начал осматривать прилавки, но те были удручающе пусты. Бледный, возникший на пороге буквально через минуту, спросил: ‎ ‎- Ничего? ‎ ‎Игорь помотал головой в ответ. ‎ ‎- В подсобку загляну, - сказал Бледный и ушёл вглубь магазина, вскоре исчезнув в неприметном дверном проёме за одним из стеллажей. ‎ ‎Игорь ещё какое-то время бродил по залу. Нашёл трёхлитровую банку солёных огурцов, которую почему-то никто не забрал. Ну, а мы не гордые, подумал он, и понёс банку к машине. Не те времена, чтобы харчами перебирать. ‎ ‎За полшага до входной двери он услышал приближающиеся голоса. Люди спорили. ‎ ‎- ...сюда зашли, - говорил мужчина в возрасте. - Я точно видел! И машина стоит! ‎ ‎- Да показалось тебе, - отвечал ему очень молодой, практически мальчишеский голос, - а если не показалось, этот говнюк бледный просто прикончит нас, и всё! Пошли отсюда, нафиг надо! ‎ ‎- Проверим и пойдём, - отрезал старший мужчина. Шаги становились всё ближе. ‎ ‎Игорь со всех ног бросился к ближайшему прилавку, стараясь не производить лишнего шума. Присел за массивной стойкой, сжавшись настолько, насколько это вообще было возможно, и взмолился непонятно кому: лишь бы обошлось. ‎ ‎Вдова, появившаяся у него на пороге одной из первых, очень доходчиво объяснила, почему с КЧС надо быть предельно осторожным, особенно если остался с отрядом один на один. "У них особые полномочия, - говорила она. - Им позволено стрелять на поражение при любом подозрении на угрозу. Сначала в Комитет брали оперо́в, пожарников, короче, тех, кто реально понимал, что делать, но, ты же знаешь, самые смелые умирают самыми первыми. Сейчас в комитет берут всех. Вообще, всех! Любого, кто захочет, а ты только представь, сколько всякого говна ждало возможности пострелять по живым мишеням? Они даже не отчитываются ни перед кем!" ‎ ‎Игорь невольно затаил дыхание, когда осторожные шаги остановились точно у него за спиной, по ту сторону его укрытия. ‎ ‎- Жопой чую, что тут кто-то есть, - пробормотал старший мужчина, обращаясь к напарнику. Добавил уже громко: - Выходите, мы из Комитета! Считаем до десяти! Не выйдете, сами найдём, но тогда признаём вас гостями, а там разговор будет короткий! ‎ ‎Игорь набрал в грудь побольше воздуха. Не смогу отбрехаться - мне пиздец, подумал он перед тем как крикнуть: ‎ ‎- Ладно! Только не стреляйте! Я выхожу! ‎ ‎Он поднялся на ноги и вышел из-за прилавка, с некоторым удивлением заметив, что продолжает прижимать к себе банку с огурцами. Подняв свободную руку, он успел прикрыть глаза ладонью, прежде чем ему в лицо направили фонарик. ‎ ‎- Прятался зачем? - хмуро поинтересовался мужчина, стянув с лица противогаз. Он оказался не просто постарше, он был уже откровенно немолод. Автомат он держал с той особой, немного небрежной властностью, свойственной привычным к оружию людям. Игорь, внутренне подобравшись, пожал плечами: ‎ ‎- Да фиг его знает, - и улыбнулся с тщательно выверенной долей смущения, как должен был улыбаться человек, застигнутый врасплох. Удача ему не изменяла, это точно. Она с ним на одном гектаре срать не садилась, потому и не изменяла. Из всех людей он нарвался на пожилого вояку. ‎ ‎- Что ты здесь делал? - спросил старик. ‎ ‎- Ну, как что? - Игорь показал на огурцы. - Еду искал. Ваши сухпайки жрать невозможно. Уже неделю всей семьёй дрищем. ‎ ‎Молодой, до этого озиравшийся по сторонам, смешливо фыркнул и развернулся к нему. ‎ ‎- Что есть, то есть, - сказал он. - Сам... ‎ ‎- Ну-ка, - перебил его старик, - зубы покажи. ‎ ‎- Зубы? - Игорь похолодел. ‎ ‎- Зубы, - напряжённо подтвердил старик и взял его на прицел. - Живее! ‎ ‎Что ж ты, дед, такой глазастый, мысленно выругался Игорь, но подчинился. Дед подошёл к нему вплотную, бесцеремонно приподнял пальцами верхнюю губу, недовольно цокнул языком, а после ещё и головой его туда-сюда покрутил, надавив на щёки, чтобы рассмотреть прикус со всех сторон. ‎ ‎- Что скажешь? - обратился он к напарнику. ‎ ‎Игорь, немедленно воспользовавшись тем, что дед отвлёкся, оттолкнул его руку. Тому, очевидно, не понравилось. Старик грубо схватил его за локоть и протащил чуть вперёд, ближе к другому комитетчику. Банка с огурцами грохнулась об пол, обдав ноги всех присутствующих тухлым и до безумия вонючим рассолом. Дуло автомата недвусмысленно упёрлось Игорю в бок. ‎ ‎- Чё у тебя с зубами? - нахмурился молодой. ‎ ‎- Всегда такие были, - ответил Игорь. - Меня из-за них раз пятьдесят проверяли уже! ‎ ‎- Понимаю. Меня так чуть из-за ячменя не порешили, - сочувственно покивал парень. ‎ ‎- Да не говори! - очень естественно возмутился Игорь. - Каждый раз... ‎ ‎- Нашёл время лясы точить! - рявкнул старик, перебивая. Игорю показалось, что он сейчас даст напарнику подзатыльник. - Ты устав читал вообще?! До полного... ‎ ‎- Да нахуй пусть устав идёт, - огрызнулся молодой. - Если он на нас до сих пор не кинулся, мне поебать, кто он, хоть призрак коммунизма! ‎ ‎- Из-за таких, как ты!.. - начал было говорить дед, но в чём такие, как его напарник, были виноваты, никто так и не узнал. Бледный появился из темноты за его спиной совершенно бесшумно, будто из-под земли вырос. Он не мешкал. Одним рывком он швырнул старика в ближайшую стену. Удар был такой силы, что человеческое тело выбило из бетона веер крошек. Старик бесформенной кучей плоти осел на пол. Очевидно, он был мёртв. Игорь по наитию подался назад, и не зря - там, где он раньше стоял, прошлась короткая автоматная очередь. Оставшийся в живых комитетчик бешено таращил глаза на Бледного, остолбенев от страха. Наверное, у него просто дрогнула рука. ‎ ‎Парень трясся с головы до пят. Чуть погодя по помещению поплыл резкий запах мочи, и Игорь заметил постыдную лужицу у него под ногами. Не особенно рассуждая над тем, что делает, он бросился Бледному наперерез, загораживая человека собой. ‎ ‎- Этого не трогай! - крикнул он. ‎ ‎- Ты сдурел?! - гавкнул Бледный в ответ. - Отойди! ‎ ‎- Нет! Он хотел меня отпустить! ‎ ‎Алёшенька взвыл дурниной и потянулся к Игорю, чтобы оттолкнуть его, но костлявая лапа только легла ему на плечо, и ничего кроме. Игорь упрямо сдвинул брови. ‎ ‎- Дай ему уйти, - твёрдо сказал он. ‎ ‎- Пожалуйста, - послышалось сзади, - п-пожалуйста... ‎ ‎- Игорь, не чуди, - звенящим от напряжения голосом произнёс Бледный. - У него рация! Он позовёт помощь! Кто твоих девок будет вытаскивать, а? Я, что ли? ‎ ‎- Сраный мясник! - заорал на него Игорь, окончательно потеряв самообладание. - Тебе лишь бы убивать! Ёбаное животное! ‎ ‎- Ты больше не с ними, - зло оскалился Алёшенька. - Когда уже до тебя дойдёт! ‎ ‎- Пошёл ты, - выплюнул Игорь, запоздало отметив, что его тоже потряхивает. В помещении стало очень тихо. ‎ ‎Секунды текли. Ничего не происходило. ‎ ‎Игорь обернулся. Парень смотрел на них со странной смесью эмоций - то ли страх, то ли отвращение, то ли злость. Дрожать он так и не перестал. ‎ ‎- Эй, мало́й, - Игорь кашлянул, прочищая горло. - Шуруй-ка ты отсюда. ‎ ‎- Ты заодно с этой тварью, - прошептал парень. - Ты заодно с Бледным. ‎ ‎- Так получилось, - развёл Игорь руками. - Слушай, не усложняй. Уходи. Он тебя не тронет. ‎ ‎- Ой ли? - ухмыльнулся Алёшенька. Игорь шикнул на него, чтоб заткнулся. ‎ ‎- Ты заодно с этой тварью, - повторил парень. В его голосе отчётливо проступила истерика. Дуло автомата уставилось Игорю в живот. - Ты!.. ‎ ‎- Иди отсюда! - крикнул Игорь. Дело принимало нехороший оборот. ‎ ‎...автоматная очередь швырнула его на спину. Выстрелы ещё грохотали, когда послышался полный ужаса крик. Игорь приподнял голову и увидел, как Бледный одной размашистой оплеухой сносит комитетчику голову. Та была уже отдельно от тела, но вопль стих только пару секунд спустя. Игорь не успел проникнуться зрелищем, как живот запоздало полоснуло болью, которая с каждым мгновением нарастала. В кишках будто раскалённым прутом ворочали. ‎ ‎- Игорь, - позвал Бледный тихо. - Ты дурак, ты знаешь? ‎ ‎Он подошёл к нему, держа оторванную голову за ремни противогаза. Игорь, у которого от рези и жжения в животе уже глаза на лоб лезли, вскинул на него подёрнутый слезливой пеленой взгляд. Алёшенька несколько раз подбросил голову в воздух, будто мяч, и кинул на пол. ‎ ‎- Дурак, - зачем-то повторил он и присел перед Игорем на корточки, - как есть дурак, но добрый. Стоило оно того, скажи? ‎ ‎- Кастрюлю мне не еби, - просипел Игорь.