Нигредо (бывш. Карнивор)

‎Игорь с трудом мог вспомнить, как они добрались до какого-то склада. В глазах темнело не то от боли, не то от кровопотери. Он был полностью сконцентрирован на том, чтобы оставаться в сознании, и практически на автопилоте рулил туда, куда указывал Бледный. ‎Развороченные кишки будто горели. На каждой колдобине Игорь, чтобы не заорать, крепче стискивал зубы, но помогало слабо. Из-за тряски боль становилась просто невыносимой, и жалкий скулёж прорывался сам собой. К тому времени, как они приехали туда, куда вёл Бледный, Игорь был уже на грани. Реальность воспринималась фрагментами, звуки доносились будто через толстый слой ваты. Он не понимал, где находится, с кем, в каком положении его конечности. Ему было очень холодно. ‎ ‎Кто-то позвал его по имени. Попытался растормошить, встряхнул за плечи. Игорь очень хотел ответить что-то в своём репертуаре, но речевой аппарат выдал осечку, а потом он и вовсе начал заваливаться набок. С водительского сидения он практически вытек на заботливо подставленные руки. ‎ ‎- Твою мать, - тихо сказал кто-то, прижав его к себе. - Что ж ты бедовый-то такой? ‎ ‎Игорь подумал: а ты чего хотел, меня почти в упор с автомата расстреляли. После такого обычно бодрости не прибавляется, но сил на ехидство не осталось. Получилось только промычать что-то. ‎ ‎- Слышишь меня? - В голосе говорившего зазвучало облегчение. - Понимаешь, что я сказал? Отвечать можешь? ‎ ‎- Да, - выдохнул Игорь и еле-еле как смог разлепить глаза. Вера улыбалась не так, как всегда. Неестественно широко, как-то нахально. - Ты пришла меня забрать? ‎ ‎- Бабу свою вспомнил? - хмыкнула Вера. Игорь удивлённо моргнул, и лицо в окружении белокурых кудрей сменилось на упыриную рожу Алёшеньки. - Смотрю, что-то тебе совсем нехорошо. ‎ ‎- Завались, - собрав всего себя в кулак, ответил Игорь. Бледный будто бы нервно фыркнул. ‎ ‎- Ты от такого не умрёшь, но если тебе не помочь, проваляешься неделю, - сообщил он и понёс Игоря куда-то вглубь помещения. Его слова отдавались гулким эхо, но шаги были совершенно бесшумны. Прежде Игорь не замечал, насколько тихо тот перемещается. - Надо вытащить пули. Будет больно. Очень больно, честно говоря. ‎ ‎- Потерплю, - процедил Игорь сквозь зубы. Теперь, когда он безвольно болтался у Алёшеньки на руках, боль сбавила интенсивность. Не исчезла, само собой, но накатывала волнами, и на пике каждой Игоря аж в холодный пот бросало. Внутренняя мускулатура сокращалась, пыталась выдавить что-то наружу, и оставалось только порадоваться, что речь не шла о диарейных спазмах. Игорь отвлечённо заметил, что его состояние не ухудшается - лучше не становилось, но умирающим он себя не чувствовал. Это было очень странно. ‎ ‎Он стукнулся обо что-то затылком, когда его не слишком-то аккуратно уложили на какие-то ящики под гигантским окном. Попытался перекатиться на бок - как только брюшина натянулась, живот будто заново распотрошили, но Алёшенька не позволил. ‎ ‎- Раньше начнём - раньше закончим, - сказал Бледный, удерживая его за плечи. - Ты потерпеть обещал, помнишь? ‎ ‎- Ты... прям руками? - спросил Игорь. Его замутило. От заново накатившей боли, а теперь ещё и страха перехватило дыхание. ‎ ‎- Больше нечем, - покачал Бледный головой и, склонившись к нему, нежно, почти что трепетно погладил его по щеке. - Постарайся вырубиться, хорошо? ‎ ‎...Игорь орал в полный голос. Это было нечто за гранью того, что человек может пережить, не получив при этом глубокий душевный ущерб. Он чувствовал каждое движение пальцев среди своих внутренностей, ощущал, как свинцовые комочки перекатываются между скользких петель кишечника. Крови было немного, но, застывая на воздухе, она противно стягивала и без того воспалённую кожу. Игоря будто через игольное ушко пытались протащить. Боль была такая, как если бы ему разом сломали половину костей. ‎ ‎Кажется, он плакал. ‎ ‎- Да сколько их ещё?! - простонал он после того, как шестая пуля была извлечена. ‎ ‎Алёшенька, до этого притихший и сосредоточенный, ответил: ‎ ‎- Было семь. Осталась последняя. Держись, я почти закончил. ‎ ‎- Перерыв, - взмолился Игорь, задыхаясь. - Я больше не могу. ‎ ‎- Игорь, милый... ‎ ‎- Я твои ебучие пальцы переломаю нахер, если ты ещё раз их в меня засунешь! - вскинулся Игорь. Тут же, правда, рухнул обратно, схватившись за живот. ‎ ‎- То, что я не хотел бы слышать ни при каких обстоятельствах, - пробормотал Алёшенька и начал слизывать кровь с рук. - И как я, по-твоему, должен её достать? ‎ ‎- Это ты здесь в хирурга поиграть решил, - отрезал Игорь и всё-таки перевернулся на бок, подтянув колени к груди. Так терпеть резь было самую малость проще. ‎ ‎- Я в восторге от твоего характера, - зачем-то признался Алёшенька. - Ты его, случаем, не в сугробе по весне нашёл? ‎ ‎Игорь на секундочку прикрыл глаза. Подумал - а ведь действительно, зачем выделываюсь? Кто ему, кроме этого чудовища, сейчас поможет? ‎ ‎- Дай хотя бы отдышаться, - попросил он хрипло. Голос был начисто сорван криками. - Правда не могу больше. Хуже пытки. От пытки хотя бы сдохнуть можно! ‎ ‎Алёшенька на мгновение застыл, после чего пересел к нему вплотную и с невыразимой лаской провёл ладонью по его волосам, немного пачкая их остатками крови. На его лице читалась такая горечь, будто он в петлю был готов полезть. Некоторое время они провели в тишине, прерываемой только надсадным пыхтением Игоря. ‎ ‎- Я придумал, - неожиданно отмер Бледный, - но тебе не понравится. ‎ ‎- Делай, - ответил Игорь, покосившись на него. - Мне уже без разницы. ‎ ‎Алёшенька ещё раз погладил его по голове. Провёл пальцами по брови, по скуле, вытерев мокрые следы от слёз. ‎ ‎- Эта последняя, - повторил он, заново перевернув Игоря на спину. - Я быстро. Готов? ‎ ‎Вместо ответа Игорь зажмурился и отвернулся. В тот же момент в последнее пулевое отверстие скользнуло что-то гибкое и влажное. Игорь застонал, но эта хреновина действительно причиняла меньше боли. Он чувствовал, как оно елозит в нём, движется, рыщет промеж органов, цепляя их шероховатой слизистой поверхностью. До него не сразу дошло, что Бледный додумался использовать язык. Когда понял, так и не решил, как к этому относиться: вроде, пиздец какой-то, но работает же! О своеобразной, извращённой до предела интимности такого способа Игорь старался не думать, но стоящего в комнате слона игнорировать было бы проще. ‎ ‎У меня крыша поехала, обречённо констатировал он, когда заметил свою странную увлечённость происходящим. Не тот жизненный опыт, который ему хотелось бы иметь, но теперь он знает, как ощущается, когда мимоходом облизывают поджелудочную. Не каждый день такое случается. И слава Богу. ‎ ‎Бледный не соврал, когда сказал, что сделает всё быстро. Не прошло и пары минут, как он, сложив кончик языка "ложечкой", вытянул последнюю пулю с противным хлюпаньем. Игорь судорожно выдохнул: кончилось. Он действительно смог это пережить и не рехнуться. Ну, если только чуть-чуть. ‎ ‎- Полежи пока, скоро вернусь, - сказал Алёшенька, отстраняясь. - Далеко не уходи, - добавил он. Придурок. ‎ ‎Игорь снова сложился крендельком. Наверное, только сейчас он впервые за последние дни полноценно ощутил, что изменился. Что он теперь кто угодно, только не человек. До этого его признание своей новой природы носило больше умозрительный характер. Ну, зубы, ну, в темноте видит. Несерьёзно как-то. Теперь же... В медицине он разбирался на уровне "эта таблетка от головы, эта круглая, эту пить во вторник", но даже таких познаний хватало, чтобы понимать: нормальный человек умер бы ещё на полпути сюда. От кровопотери, от сепсиса, да хоть бы от болевого шока! Если бы на месте не откинулся, само собой. ‎ ‎Вспомнилось безумно ироничное в контексте "двум смертям не бывать, одной не миновать". Игорь и первую-то вспомнить не мог, куда ему вторая. На том, видимо, и продержался, заключил он. ‎ ‎Надо будет сделать что-то с зубами. Они выдавали в нём гостя сильнее всего. Тот старик прицепился именно к ним. Закономерно предположить, что другие тоже обратят на них внимание. И надо бы послушать, о чём толкуют по радио. ‎ ‎- Ты как? - поинтересовался Бледный, вернувшись. ‎ ‎- Терпимо, - ответил Игорь. - Что там у тебя? ‎ ‎Алёшенька посмотрел на то, что держал в руках. Какая-то желеобразная субстанция, в лунном свете чёрная и глянцевая. В нос ударил сильный запах железа. ‎ ‎- Перекус, - ухмыльнулся он. ‎ ‎- Что это? - с нажимом повторил Игорь. Его охватило крайне плохое предчувствие. ‎ ‎- Печень. ‎ ‎- Откуда ты её взял? ‎ ‎- Это важно? ‎ ‎- Отвечай нормально! ‎ ‎- Игорь, милый, - прошелестел Бледный, - просто съешь это. ‎ ‎- Откуда она? - Игорь повысил голос. Напрягшийся от крика живот тут же полоснуло болью. Охнув, он весь сжался. ‎ ‎- Съешь, - сказал Алёшенька. - Я ведь и заставить могу. ‎ ‎- Ну, так заставь. Я хрен пойми что жрать не буду, с твоих-то рук. Она ещё и сырая! ‎ ‎Игорь не думал, что Бледный действительно сделает то, что сказал. Вспомнилась та странная штука, из-за которой он не смог (фактически, не захотел) ему сопротивляться... ну, тогда. И сегодня - Бледный собирался его оттолкнуть, но также не смог. Игорь полагался на неё, но что-то опять пошло не так. ‎ ‎Алёшеньке даже не пришлось прикладывать особых усилий, чтобы исполнить задуманное. Невольно вспомнилось, как Игорь в первый раз давал Фе́ньке, своему давно почившему коту, таблетки. Только кот хотя бы брыкаться мог. Бледный выбрал ту же стратегию. Разжал челюсти, затолкал, сколько смог, печёнки поглубже ему в рот, закрыл его, и просто подождал, пока глотательный рефлекс сработает. ‎ ‎- Я сейчас!.. - начал Игорь, но тут же заткнулся. С ним начало происходить что-то. ‎ ‎Первым пришло нечто, похожее на глубокое опьянение, но без алкогольного помутнения рассудка. Наоборот, сознание будто заострилось, сузилось в точку. Игорь вцепился взглядом в остатки печени, которую держал Бледный. ‎ ‎После пришёл голод. ‎

‎***

‎ ‎Примерно за час до рассвета Бледный выволок остатки комитетчика на улицу, подальше от склада. Обошёл временное убежище вокруг, а то мало ли. В такие времена нельзя ни в чём быть уверенным. Пускай ему бояться было нечего, но Игорю требовался покой. ‎ ‎Он зашёл внутрь. Игорь сидел там же, где и до этого. Кровавое месиво вокруг него уже начало засыхать. Он был явно не в себе: бормотал что-то, хихикал, как умалишённый. Бледный какое-то время просто смотрел на него, прикидывая, чем мог бы помочь, но так ничего и не придумал. Очевидно, речь шла о состоянии, которое не потерпит стороннего вмешательства. ‎ ‎Алексей вернулся ко входу в склад и запер ворота. Хотел ещё перегнать машину в самый дальний, и потому самый тёмный угол, но не смог втиснуться на водительское сидение. Это показалось ему забавным, но и раздражающим тоже, и чисто из принципа задуманное он выполнил, но по-другому: просто перетащил буханку на выбранное место за передний бампер. ‎ ‎- А не надо мне тут, - сказал он машине. ‎ ‎Та безропотно приняла наставление. ‎ ‎Потом он накрыл машину куском брезента, по счастливой случайности найденным рядом со сваленными в кучу поддонами - чем меньше солнца, тем лучше. Видимо, раньше он служил для упаковки больших грузов: ткань по размером оказалась такой, что буханка скрылась в ней целиком. Может, кузова им накрывали, но какая теперь уже разница? ‎ ‎Когда с приготовлениями было покончено, он пошёл к Игорю. Чем ближе подходил, тем медленнее двигался, просто на всякий случай. Не хотел пугать. На руках у него Игорь расплылся бескостной кляксой, доверчиво сложив голову ему на грудь, задышал глубоко и ровно. Алексею очень хотелось, чтобы однажды он сделал то же, находясь в полном сознании. Он отнёс его к машине, положил в салон прямо на пол, забрался туда сам. ‎ ‎Кажется, Игорь всё-таки отключился. Наконец-то. Интересная, всё-таки, организация нервной системы - самостоятельно вырубаться, доходя до пиковых значений стресса. Алексей предполагал, что первый осознаваемый опыт насыщения человеческой плотью окажется для его спутника серьёзным ударом, но не думал, что настолько. ‎ ‎Сначала Игорь, следуя гостевым инстинктам, просто жрал и радовался. Бледный знал это состояние. Хорошо помнил, каково это, впервые почувствовать тот самый голод, древний, истинно животный. Желание поглощать, не присыпанное глупостями вроде морали или цивилизации. Когда зубы рвут податливую плоть, и кровь струится по языку. Он влюбился в это с первого раза, и понимал, что далеко не все смогли бы так легко отнестись к тому, что нарушили одно из страшнейших табу. До сегодняшней ночи ему было плевать. ‎ ‎Игорь отличался от него настолько же, насколько сам Бледный отличался от остальных гостей. Игорь был удивительно человечным, что на фоне нынешнего его положения выглядело, как чья-то злая насмешка. Бледный, когда забирал труп старика с собой, рассуждал о дальнейшем, исходя исключительно из рациональных причин. Гости погибали только от серьёзных повреждений мозга, всё остальное доставляло массу неудобств, но смертельным не было. Тем не менее, молча созерцать, как Игорь мучается, поправляясь своими силами, он не собирался. И в этом была главная его ошибка. Распереживавшись за своего спутника, он просто упустил из вида, что Игорь другой. И немножечко не обрадуется. ‎ ‎Немного поколебавшись, он решил уложить Игоря у себя на коленях. Помимо того, что его постоянно хотелось касаться, Бледный подумал: будет неправильно, если после всего случившегося он проснётся на холодном голом полу. Скотине в хлеву, и то солому подстилают. Коротко стриженый, почти что бритый затылок удобно лёг на сгиб локтя. Бледный усмехнулся: чисто Мадонна с младенцем. Игорь, нахмурившись во сне, задёргался, что-то мыча. Бледный, не долго думая, начал гладить его по голове, по плечам, желая как-то утешить, и это помогло. Игорь притих, убаюканный его руками, и вскоре погрузился в полноценный, глубокий сон. ‎ ‎Алексей знал, что после их ждёт крайне неприятный разговор, и просил себя не накручивать, но просто не мог не думать о том, что будет, если Игорь решит его прогнать. С него станется. Характер такой, всё равно что мина противотанковая. ‎ ‎Судя по тому, как поднялась температура, солнце уже взошло и снова принялось испепелять всё, чего касались его лучи. Игорь иногда ворочался, и каждый раз Бледный замирал, напряжённо ожидая его пробуждения. По его подсчётам, прошло часа четыре, прежде чем Игорь начал тереть лицо и глаза, стряхивая остатки сна. ‎ ‎- Привет, - сказал Алексей, когда Игорь посмотрел на него. ‎ ‎- Привет. Помнишь, с нами в доме кот жил, рыжий? Не знаешь, что с ним стало? ‎ ‎Бледный на мгновение замер. ‎ ‎- Кот? - переспросил он с очень глупым видом. ‎ ‎- Кот, - подтвердил Игорь. - Рыжий, очень пушистый. Иногда на подоконнике в прихожей сидел, так что ты его по-любому видел. ‎ ‎- Его какая-то женщина с собой забрала, - ответил Бледный. ‎ ‎- Хорошо, - выдохнул Игорь и будто бы действительно расслабился. - Я на тебя вчера набросился... вроде как. Извини. ‎ ‎Алексей единственно силой собственной выдержки не стал задавать вопросов по типу "какого чёрта". Кажется, он снова недооценил, к какому сокровищу его привело вселенское провиде́ние. Уму непостижимо, что за личность, сказал он себе, безо всякого стеснения на это самое сокровище засматриваясь. ‎ ‎- Ничего страшного, - улыбнулся Бледный. ‎ ‎- Хорошо, - повторил Игорь. Помолчал немного. - У меня есть вопросы. ‎ ‎- Пожалуйста, любые. ‎ ‎- Как ты смог вытащить пули? Типа, мы даже просто толкнуть друг друга не можем, а тут такое. ‎ ‎- Гости не могут совершать никакое насилие по отношению к другим гостям, - ответил Алексей. - Насилием считается любое действие, которое совершается по принципу... - Он задумался, подбирая слова. - Когда ты, пусть даже подсознательно, знаешь, что это оно. Я тебе помогал, и знал, что это именно помощь, хоть и через боль. ‎ ‎- А сопротивляться, когда тебе причиняют добро, почему не получается? - Игорь недовольно поджал губы и скрестил руки на груди. ‎ ‎- Видимо, по той же схеме. Если ты нутром понимаешь, что это не насилие, то и сопротивляться не можешь. ‎ ‎- Вот как, - кивнул Игорь. - В гробу я такую систему видал, но теперь эта хуйня хотя бы имеет логику. А почему так? ‎ ‎- Помнишь, я говорил, что мы по сути плоть от плоти единого целого? ‎ ‎- Космической темноты, ага. Ещё про баланс чего-то там на грамоту от Кашпировского напиздел. Помню. И что? ‎ ‎Алексей выдохнул откровенно влюблённо. Поглядите, какой недовольный. Сидит, красивый, язвит просто потому что. Взгляд зелёный, жёсткий. Колючий, будто на месте придушил бы, да пока не придумал, за что (на самом деле, придумал, просто не может). Поддавшись порыву, Бледный провёл пальцами по его виску. ‎ ‎- Прилипло что-то, - соврал он. - И то, мой милый, что оно себя уж точно не ненавидит, и не позволяет своим частям приходить в диссонанс. Или терять целостность. Наверное, так будет даже правильнее. ‎ ‎- Ладно, - согласился Игорь. - Это тоже звучит логично. У тебя жопа ещё не отвалилась так сидеть? ‎ ‎- Нет, - усмехнулся Бледный. - Переживаешь за меня? ‎ ‎- Да не особо, - пожал Игорь плечами. - Просто моя вот точно сейчас отвалится. Ты костлявый как не знаю что. ‎ ‎Бледный, усмехнувшись, приподнял Игоря, от неожиданности икнувшего, и пересел, сложив ноги по-турецки. Игоря он усадил в образовавшуюся чашечку, где тот уже по собственному усмотрению разлёгся. ‎ ‎- На те же кости, в итоге, - заметил он. - Ладно, проехали. Человечина помогает вылечиться от ран, я правильно понял? ‎ ‎- Да, правильно. Это не обязательно, но сильно ускоряет процесс. ‎ ‎- В... - Игорь запнулся. - В запас есть тоже можно? Типа, жирка подгулять на всякий случай? ‎ ‎Алексей закрыл лицо рукой и коротко хохотнул. Нет, это же надо! Сколько там прошло с той истерики? Как он вопил, что это по его вине человека сожрал, как пытался его ударить! И теперь: "Теоретически, если я съем кого-нибудь просто так, это будет полезно?" Невозможный, просто невозможный. ‎ ‎- Да, - кивнул Алексей. - Многие потому и убивают. Ещё и... Ну, теперь ты сам понимаешь. Кайф. ‎ ‎- А ты? Ты поэтому убиваешь? ‎ ‎- Иногда, - ответил Бледный. ‎ ‎- И сколько их? - Игорь сел, вперившись в него своими красивыми зелёными глазами. Алексей с трудом перетерпел желание его поцеловать. Неуместно как-то получится. ‎ ‎- Достаточно, - уклончиво ответил он. - Не считал. ‎ ‎Их было ровно сорок пять, считая тех двух комитетчиков. ‎ ‎- От этого реально можно растолстеть? ‎ ‎- Нет, - покачал Алексей головой и снова засмеялся. - Точно нет. На меня посмотри. ‎ ‎- Понятно, - Игорь снова улёгся у него на ногах, уместив голову на колене. - Жрать и не толстеть. Просто мечта. Почему ты так сильно отличаешься от остальных гостей? ‎ ‎- Во многом, кем ты станешь, скажем так, после, зависит от того, о чём ты думал в момент смерти. Чего желал всей душой. ‎ ‎- И чего хотел ты, что... вот такое получилось? ‎ ‎- Защититься, - честно ответил Бледный. - Ты, наверное, заметил, что я сильнее, быстрее, и прочее, прочее, по сравнению с остальными гостями. Защититься проще всего, если ты на три головы выше всех остальных. И буквально, и фигурально. Я ничего не помню о своей жизни. Возможно, я и человеком-то никогда не был. Выяснить, сам понимаешь, не получится. Но, наверное, мне так сильно не хотелось умирать, что, как ты её называешь, космическая темнота выдала мне контрибуцию. ‎ ‎- Что выдала?.. ‎ ‎- Выплата проигравшей в войне стороны победителю, - ответил Бледный. - Форма дани, только условно единомоментная. В нашем случае.... ‎ ‎- При жизни ты был пиздецки умным, - смешливо сморщил нос Игорь, перебивая. - Я сразу заметил. Ты, когда хоть немного себя отпускаешь, начинаешь говорить, как какой-то профессор. А когда пытаешься казаться, ну, типа, своим, выглядишь, как крокодил в панамке. Ты даже не ругаешься, замечал? ‎ ‎- Нет, - удивился Алексей. ‎ ‎- Я раньше на заводе работал, - начал рассказывать Игорь. - Там всегда видно, из какой среды человек, особенно в первое время. Потом-то все трёхэтажным покрыть могут. Но сначала очень заметно, кому даже «блядь» сказать всё равно что приключение. У меня вот дома матом не ругались, а разговаривали, и остальные практически все были такие же. А потом у нас Вера появилась, по распределению попала. У нас тогда уже давно новеньких не было. Вот она явно всегда жила среди интеллигенции. Как сейчас помню, вышла как-то раз к нам, ебланам немытым, после смены, и начала затирать про каски, хуяски, и всякое такое. Я ещё стоял и думал: ты чё тут вообще забыла? Грязища, станки по ушам бам-бам-бам, - Игорь постучал кулаком по воздуху словам в такт. - На неё мужики орать начали, мол, нам домой пора, а она стоит такая на каблуках, с ноги на ногу мнётся, и даже ответить ничего не может. Я на её каблуки смотрю и думаю: это ж ты прикинь, всё равно что на цыпочках стоять. Там такие каблуки были, пиздец, как она в них по цеху ходила вообще. Я ей стул принёс... А, да что я тебе говорю, - Игорь махнул рукой и замолчал как-то тяжело и мрачно. - Я про что хотел сказать... Ты точно не из моего круга человеком был. ‎ ‎- Если ты так говоришь, поверю, - ответил Алексей. Жена, жена, жена. Вера. Вот, значит, как её звали. Игорь сам не замечал, сколько её вспоминает. ‎ ‎- Ладно, - сказал Игорь, будто отряхнувшись от воспоминаний. - Ладно, хрен с ним. Откуда ты всё это знаешь? Про темноту и что с ней случилось. ‎ ‎- Просто знаю, и всё. Когда я вернулся, вся информация уже была здесь, - Бледный постучал пальцем по голове. - Что-то просто всплывает в сознании, как воспоминание, но при этом воспоминанием не является. Сложно объяснить. ‎ ‎- И каким, спрашивается, боком тут оказался я? - поморщился Игорь. - Ты говорил, что знал, кого и где искать, так? ‎ ‎- Знал. ‎ ‎- И эта твоя гомосятина, в ту же кучу. Ничего не понимаю. ‎ ‎- Я тоже, - пожал Бледный плечами. - Но мне и не нужно. Как думаешь, в чём плюсы быть мёртвым? Ты буквально, просто вдумайся, уже умер. Всё, что могло пойти не так, пошло не так, и ты труп, пусть и ходячий, как в нашем случае. С тобой уже случилось то, к чему сводятся все человеческие страхи. Зачем теперь эта мишура, которую люди накрутили вокруг стольких вещей? Когда я понял, в каком положении оказался, то решил, что буду просто плыть по течению. Хотя бы из любопытства. Единственное, что от нас сейчас требуется — беречь голову. И всё. ‎ ‎- И всё, - зачем-то повторил Игорь. Помолчал немного. - Твоя стратегия всяко лучше моей. Жизнь даёт мне лимон, а я просто кидаю его обратно ей в рожу. Мне надо перестроиться. ‎ ‎- Ты поэтому сейчас такой спокойный? ‎ ‎- Да, - ответил Игорь. - Я просто знаешь что понял? Если не начну класть болт на то, с чем ничего не могу поделать, очень скоро превращусь в кого-то, кем мне быть не понравится. Меня же никто не заставляет в каждый кризис пихать всю свою утончённую, блядь, натуру. Надо просто изменить отношение. ‎ ‎- Ты прав, - улыбнулся Бледный. ‎ ‎- А я ведь даже не запомнил, что ты деда и автоматы забрал. Почему ты его выбрал? - Ни с того, ни с сего сменил Игорь тему. - Второй как-то посправнее выглядел. ‎ ‎- Второй обоссался, - вздохнул Алексей. - Мы такие маринады не уважаем. ‎ ‎Игорь несколько секунд хлопал на него глазами, а потом закатился от хохота. Это был первый раз, когда он смеялся при Бледном. Тот был совершенно очарован. ‎ ‎- Я надеялся, что ты нормальным по итогу окажешься, - всё ещё похихикивая, заявил Игорь чуть погодя. - Хорошо, что так и вышло. Ну, то есть, ты, конечно, тот ещё маньячина, но с тобой можно иметь дело. Если бы ещё без голубизны всякой. ‎ ‎Алексей поймал его за руку и порывисто прижал к губам кончики пальцев. ‎ ‎- Ни за что, - ответил он, бросив на притихшего Игоря весёлый взгляд, и вдогонку широко и долго лизнул его ладонь. - Голубизна остаётся, это не обсуждается.