Нигредо (бывш. Карнивор)

‎На семидесятом километре от Самары начиналось сплошное пепелище. Сгорело всё, что могло сгореть: природа, строения, животные, люди. Игорь старался поменьше смотреть по сторонам, но нет-нет, да натыкался взглядом на вылизанные огнём скелеты, когда дорога заходила в поселения. Детские черепа наводили самую глубокую тоску. Чёрными провалами глазниц они пялились в вечность, а казалось, что в самую душу. Игорь не хотел думать о том, что они чувствовали в свои последние мгновения, но всё равно думал. Невыносимо воняло гарью. Воздух был мутным из-за дыма, пыли и пепла. Зеленоватый лунный свет, проходя сквозь него, придавал и без того пугающим видам практически потустороннюю жуть. Дышалось тяжело, Игорь то и дело начинал кашлять. ‎ ‎Апокалипсис был страшен ровно так, как его описывали. Путь по этому пожарищу ощущался как сошествие в Ад. ‎ ‎Бледный молчал. Изредка давал указания, куда повернуть, и в машине снова повисала тишина. Игорь даже представить не мог, о чём он думал, глядя на то, что пожра́ло пламя, и думал ли вообще, но был ему самую малость благодарен. Пустым разговорам на этой дороге было не место. ‎ ‎План у Игоря был простой, как три копейки, и дырявый, как батины носки. Пробраться на территорию вместе с другими беженцами, разузнать, где держат детей, которые прибыли без семьи. Вытащить девчонок. Не словить пулю. В общем, не план, а сплошная импровизация, помноженная на "авось" и дурной оптимизм. ‎ ‎Алёшенька любезно поделился всем, что смог вспомнить, но последний раз он бывал в окрестностях карантинной зоны больше двух месяцев назад. Учитывая, как стремительно катастрофа набирала обороты, всё могло поменяться и за неделю. Да что там за неделю, за день! Один случайный окурок, брошенный в иссохшую траву. Какой-нибудь дурацкий приказ сверху. Тот же человеческий фактор - самое страшное в списке. Психи могли быть весьма убедительны, а внушаемых, поддающихся общему настроению людей всегда было больше, чем хотелось бы. История знает немало примеров, когда вместо того, чтобы сосредоточиться на выживании, общество объявляло очередную охоту на ведьм. ‎ ‎Там, куда Игорь сейчас направлялся, его ждала неизвестность. Хуже всего была мысль о том, что, возможно, спасать уже некого. Как там Бледный сказал, полными грузовиками трупы вывозят? С горкой, аж сыпятся? ‎ ‎- Эй, - Игорь обернулся через плечо. Вытянул из лежащей на приборной панели пачки сигарету, прикурил. - Я тут подумал. ‎ ‎- Не уникально, но очень интересно, - усмехнулся Бледный, высунувшись между передних кресел. - О чём? ‎ ‎- Как так вообще получилось, что в карантинной зоне мрёт столько народа? В чём их проблема? ‎ ‎- Не знаю, - пожал плечами Алёшенька. - Гостей там навалом, что есть, то есть. Но, знаешь, ты сейчас спросил... - Он бросил на Игоря быстрый взгляд. - Я об этом даже не задумывался раньше. Может, просто так совпало, но среди тех, с кем я познакомился, не могу вспомнить ни одного слетевшего с катушек. Сплошные обыватели, массовка. Перепуганные, не знали, что делать и как жить. Многие не воспринимали толком тот факт, что больше не являются людьми. Я, конечно, могу ошибаться... ‎ ‎- Но на любителей человечинки никто из них не был похож? - закончил Игорь за него. ‎ ‎- Не был, - кивнул Алёшенька. - Открой окно, и так дышать нечем. ‎ ‎Игорь послушно опустил стекло. ‎ ‎- Это что же получается? - задумчиво нахмурился он, выпуская изо рта струю дыма. - Нельзя наделать полный грузовик трупов, чтобы никто не прочухал. Просто физически невозможно. Тут что-то не то. ‎ ‎- Есть какие-то идеи? ‎ ‎- Желательно обойтись без автоматной очереди в живот, - Игорь мрачно ухмыльнулся и потянул себя за ворот футболки. - Эта последняя. ‎ ‎- А ты думаешь, почему я без верха хожу? - Бледный недовольно выдохнул. ‎ ‎- Кто-то смог в тебя попасть? - удивился Игорь. ‎ ‎- Было дело, - поморщился Алёшенька. - На второй или третий день, как вернулся. Давай не будем. ‎ ‎- Ладно, - спокойно ответил Игорь. - Не будем так не будем. - И безо всякого перехода выдал: - Если меня убьют, пожалуйста, попробуй пристроить девочек. Заботиться о них, я знаю, ты не станешь, но... ‎ ‎- Заткнись, а, - процедил Бледный. ‎ ‎- Я тебя по-человечески прошу, - закатил Игорь глаза. - Я понятия не имею, что там будет. Всякое... ‎ ‎- Остановись-ка, - вдруг сказал Алёшенька неестественно спокойным голосом. ‎ ‎- Что случилось? ‎ ‎- Остановись, - повторил Бледный. Игорь посмотрел на него, вопросительно вскинув брови. ‎ ‎- Да что такое?! ‎ ‎- Хорошо, будь по-твоему, - улыбнулся Алёшенька. Нехорошо улыбнулся, зло. - Но предупредить предупрежу. Если ты там умрёшь, я твоих девок сожру. Заживо. ‎ ‎- Ты охуел?! - крикнул Игорь и ударил по тормозам. Его мотнуло грудью на руль, потом спиной о кресло, но он даже не заметил. - Ты, блядь, чё городишь, чепушила?! ‎ ‎- Что слышал, - прогнусавил Бледный. Его приложило носом о спинку водительского сидения. - Сожру их, если сдохнешь там. Мне их оттуда достать вообще не проблема, если потребуется. Просто порешу там всех. Буквально, всех. Камня на камне не оставлю. Я смогу, не сомневайся. И все эти жертвы будут по твоей вине. А девок я... ‎ ‎Игорь выругался и вышел из машины, хлопнув дверью на всю округу. Прошёлся в одну сторону, в другую. Гнев бурлил в нём раскалённой смолой, аж кровь в голову бросилась. Да как этот кусок говна смеет такое говорить?! Вот же мразь! Подлая скотина! ‎ ‎Он швырнул окурок на землю. Ещё раз прошагал туда-сюда. И ведь даже не треснешь этому хуесосу по роже, злоебучая плоть от плоти, блядь, херни какой-то! ‎ ‎- Сука, - прошипел Игорь. - Вот же сука! ‎ ‎Стало стыдно за самого себя. Один милый разговор после того, как этот гондон фактически воспользовался его положением и вынудил сожрать человека, а он уже решил, что тот нормальный! Да это же тварь последняя, как можно было повестись?! ‎ ‎Он обернулся к машине. Бледный тоже вышел, и стоял, привалившись к ней боком, скрестив руки на груди. На Игоря он смотрел, кажется, со злобой не меньшей, чем тот на него. ‎ ‎- Ну, и? - поинтересовался он натянуто. ‎ ‎- Нахуй иди, - ответил Игорь. - Умное бы что сказал. ‎ ‎- Я скажу, не сомневайся, - оскалился Бледный и двинулся к нему. Игорю стоило некоторых усилий не податься назад, когда тот подошёл вплотную и зыркнул на него с высоты своего ненормального роста. - Давно ты собираешься покончить с собой? ‎ ‎Игорь опешил. Открыл рот. Закрыл. Ещё раз открыл. Закрыл, и так до полной трагикомедии. Ответить было нечего. В памяти всплыло, как он ждал Бледного, надеясь, что тот его прикончит. После на языке возник, будто наяву, металлический привкус дула ружья. Привкус худшего дня в жизни. ‎ ‎- Ты постоянно подставляешься, - заговорил Алёшенька, когда пауза стала откровенно нелепой. - Я давно это заметил. Тот полоумный охотник не убил тебя единственно потому, что ты выстрелил на полсекунды раньше. Вопрос чистой удачи. И как ты кинулся тогда на КЧС? Будто запасная жизнь в кармане. Хорошо, что это оказалось так. Со вчерашними двумя - та же история. Ты спокойно мог не высовываться. Они бы просто ушли. Ты ищешь смерти. Не смотри так, я знаю, что я прав. ‎ ‎Игорь упрямо насупился и отвёл взгляд. ‎ ‎- Это из-за бабы твоей? ‎ ‎- Не называй её так! ‎ ‎- В общем, я всё сказал, - Алёшенька сделал к нему ещё полшага. Взял лицо Игоря в ладони, заглянул сверху вниз в глаза. - Считай, я взял заложников. Эти дети и все остальные люди в зоне - твоя цена за очередную попытку суицида, если та окажется успешной. ‎ ‎- Какой же ты всё-таки уёбок, - выплюнул Игорь. - У меня... ‎ ‎- У нас, - поправил Бледный. - У нас, мой милый. Мы на этой дороге вдвоём. ‎ ‎- Да ёбаный ты насрал, - Игорь закрыл глаза. - Чё тебе от меня надо? ‎ ‎- Ты так нервничаешь, будто в самом деле не собирался оттуда возвращаться, - оскалился Алёшенька. Погладил его по щекам, потянул за мочку уха. - Почему ты так бесишься от того, что я хочу видеть тебя живым? ‎ ‎- Я уже не жив, - буркнул Игорь и обхватил его запястья. Получилось только сжать пальцы, достаточно сильно, но отодвинуть руки - уже нет. ‎ ‎- Не жив, - согласился Бледный. - Но ты здесь. Говоришь, чувствуешь. Неужели тебе не страшно всё это потерять? ‎ ‎Игорь посмотрел на него. Ладони ослабели сами собой, и он опустил их. ‎ ‎- Я тебя понял, - ответил он. - Сказать "побереги себя" можно и без вот этого вот. ‎ ‎Алёшенька склонился к нему, абсолютно неестественным образом изогнув позвоночник. Теперь их лица были почти на одном уровне. ‎ ‎- Тогда ты бы просто пропустил мои слова мимо ушей, - улыбнулся он, снова принявшись наглаживать Игорю щёки. - У тебя нет причин не верить мне. Если ты там погибнешь, никогда не узнаешь, сделаю ли я то, что обещал, но тогда твои... ‎ ‎- Захлопни пиздак, - отрезал Игорь, закатив глаза. - И без твоей болтовни тошно. Понял, говорю же. Я и не собирался подставляться! Раздул тут хер пойми что. Мне просто не везёт. ‎ ‎- Хорошо, если так, - кивнул Бледный и коротко прижался губами к его лбу. - Мы скоро приедем. Не хочешь немного передохнуть? Ты за рулём уже несколько часов. ‎ ‎- Давай, - немного поколебавшись, ответил Игорь. - И поесть надо. ‎ ‎Алёшенька улыбнулся, потрепал его напоследок по макушке, отстранился и пошёл обратно к буханке. ‎ ‎И это только четвёртый день, подумал Игорь, глядя ему в спину. Четвёртый день, а он уже угрожает ему массовыми убийствами. Что ж дальше будет, такими-то темпами? ‎

‎***

‎ ‎От своих клыков Игорь избавился весьма нетривиальным способом. Верхние правые, сразу оба, он попросту сломал о сухарь, которым закусывал тушёнку. Ойкнул, сплюнул куски зубов на руку и уставился на них в лёгком ступоре. ‎ ‎- Советское качество, - меланхолично заметил Бледный. ‎ ‎- Так у меня, по идее, тоже, - отозвался Игорь. ‎ ‎- Камень бьёт ножницы. ‎ ‎- С чего это я ножницы? ‎ ‎- Потому что камень занят, - Бледный указал на сухарь. ‎ ‎Игорь только отмахнулся, а потом его осенило. Он взял новый сухарь, не обслюнявленный, и выскочил с кузова, где они с Алёшенькой обедали, направившись к боковому зеркалу машины. ‎ ‎- Игорь! - окликнул тот его обеспокоенно. - Игорь, постой! Что ты собираешься делать?! ‎ ‎Пока он голосил, Игорь успел избавиться от нижней пары клыков. Приложил к ним сухарь, вдохнул, выдохнул, и со всей силы обрушил на них верхнюю челюсть. Эти зубы отломились не так удачно, челюсть пробило болью. Игорь охнул и зажал рот рукой. Подошедший Алёшенька уставился на него так растерянно, что Игорь невольно развеселился. ‎ ‎- Ты что делаешь? - севшим голосом поинтересовался Бледный. ‎ ‎- Маскируюсь, - ответил Игорь. Бледный схватил его за руку. ‎ ‎- Ты с ума сошёл, - сказал он и шокировано вытаращился на Игоря. - Калечишь себя зачем?! ‎ ‎- Тот дед именно к зубам прицепился. Всё остальное у меня относительно в порядке. Не будет их, я, считай, везде сойду за своего. ‎ ‎- Не надо, - прошептал Алёшенька абсолютно потерянно. - Игорь... ‎ ‎-Ой, не начинай, - скривился тот. - Отпусти! ‎ ‎- Нет. ‎ ‎- Отпусти, кому сказал! ‎ ‎- Да что с тобой не так?! - воскликнул Бледный с неподдельным страданием в голосе, но подчинился. Игорь ощутил странное колебание того, инородного, что почувствовал в себе ещё тогда, на кухонном полу, когда пытался оттолкнуть Алёшеньку - будто рябь по воде прошла, но никакого значения этому не придал. Не мешкая ни секунды, не давая себе возможности засомневаться, он уложил сухарь на левые клыки и одним мощным движением челюстей сломал все четыре за раз. ‎ ‎Нервы будто взвизгнули. То, чужое, тоже. Игорю потребовалось минут пять, прежде чем он пришёл в себя. Вытер навернувшиеся на глаза слёзы, и посмотрел на Бледного. Тот так и стоял рядом, нервно выламывая пальцы, и всем своим видом выражал полное бессилие. ‎ ‎- Ты больной, - тихо сказал он. - Тебе лечиться надо. ‎ ‎- Ну, поехали тогда в психушку, - усмехнулся Игорь. ‎ ‎- Болит? - Алёшенька жалостливо поджал губы. ‎ ‎- Всё нормально, - ответил Игорь, с некоторым удивлением отмечая, что боль действительно очень быстро сошла на нет. ‎ ‎- Дай посмотрю, - вздохнул Бледный. ‎ ‎- Нормально всё, - отмахнулся Игорь. ‎ ‎- Ты реально больной, - повторил Алёшенька, покачав головой. - Как так можно с собой поступать? ‎ ‎- Только не ной, - посоветовал Игорь. - Они, скорее всего, отрастут. Пузо же заросло. ‎ ‎Бледный болезненно сморщился, но промолчал. Вместо ответа он притянул Игоря к себе за плечо и заключил в тесные объятия, прижав к себе с такой силой, что дышать получалось через раз. Игорь сам не понял, почему обнял его в ответ. Искренность, с которой Алёшенька проделывал... ну, все эти вещи, подкупала. Игорь мог относиться к его странной привязанности как угодно, но это не отменяло того, что никто и никогда с ним так не носился. Никто и никогда не слушал его глупенькие байки с работы, будто он решил сообщить человечеству правду про НЛО, никто не игнорировал его грубость настолько легко, без обид и недопонимания, никто не нянчился с его закидонами и реально хреновым характером, будто с ним и правда всё в порядке, никто и никогда не болел его болью, не пытался смотреть его глазами. Это чудовище относилось к нему так, как никто до него. ‎ ‎Вера заботилась о нём, как умела, по-женски, и Игорь всё на свете отдал бы, если бы смог ещё хоть раз почувствовать её заботу. Но собой он с ней быть не мог - его дефектное нутро не подходило для тихой семейной жизни. Сколько раз он обижал её, забывшись, и как трудно им было мириться. Игорь наивно верил, что его любовь способна склеивать трещины, которыми покрывались их отношения после каждого такого эпизода, но, видимо, и любовь его была с изъяном, как и он сам. Он ни разу не поднял на неё руку, Боже упаси! Даже в голову такая дичь не приходила! Он, как и его папаша, умел разрушать без прямого насилия, а нежное женское сердце от такого гнило тихо и незаметно. ‎ ‎И тут эта чучундра. Неделями таскался к его порогу, чтобы просто поболтать. Вызвался помочь ему выручить детей, к которым вообще никакого отношения не имел. Он и детей-то не любил - сам недавно сказал, что они его раздражают. Ради него. Просто потому что. ‎ ‎... Алёшенька отпустил его, напоследок коротко царапнув по затылку. Игорь глубоко вздохнул. Вот это его размазало в моменте, конечно. ‎ ‎- Точно не болит? - уточнил Бледный. ‎ ‎- Нет, мам, не волнуйся, - проворчал Игорь, смутившись собственных недавних мыслей до покрасневших ушей. - Пошли доедать. ‎ ‎- Я больше не буду, - ответил Бледный. - Не люблю тушёнку. Забирай. ‎ ‎- С голода не загнёшься? ‎ ‎- В крайнем случае, перекушу каким-нибудь солдатиком, когда до места доберёмся. ‎ ‎- Ну, пиздец, - сказал Игорь. ‎ ‎Всего четвёртый, сука, день! Четвёртый, недели ещё не прошло, а ему уже похер, что кто-то кого-то может сожрать. И сам он тоже записался в людоеды, хоть и не добровольно. ‎ ‎Нет, правда, дальше-то что? ‎