"Игра без права на ошибку"

Вернёмся в прошлое. (Буду стараться писать сжато, чтобы вы не заскучали. Прошлое будет раскрываться постепенно. К примеру урывками, во сне, или что-то наподобие ностальгии. Если возникнут, вопросы или будет что-то не понятно пишите в комментариях) Прошлое было настоящим адом. С самого детства Натаниэль и Эмиль были лишены жалости и сострадания. Едва научившись ходить, их уже учили убивать: мелких животных, крыс, мышей, чтобы подготовить их к жизни в жестоком мире. Эмиль, старший на два года, всегда старался защитить младшего брата, но его усилия не всегда приносили успех. Отец, не обращая внимания на их страхи и боль, мог без колебаний избить их, и ему было всё равно, выживет ли один из них или оба. Когда Натаниэлю исполнилось семь, а Эмилю девять, они оказались в Эверморе — месте, где познакомились с Рико, Кевином, Жаном и Эндрю. Все эти дети были обречены. Для них было подготовлено нечто вроде экзамена, своего рода проверка их способности быть полезными клану Морияма. Тэцудзи, наблюдал за ними, оценивая, смогут ли они войти в игру экси. Экзамены проходили по очереди. Первым был Эмиль. Он прошел его, но это не принесло ему ни радости, ни облегчения. Он действовал по указанию, не имея другого выбора. Радовались только Натан и Тэцудзи. На следующий день был экзамен для Натаниэля, но его не было. Мэри, их мать, забрала его и исчезла, покинув Эвермор. Почему она решила забрать только одного сына — это осталось загадкой. Возможно, она надеялась, что хотя бы одному из них удастся выжить. Может быть, она верила, что, оставив второго, он сумеет продержаться. Но её план рухнул. Три года спустя Мэри и Натаниэля нашли. Мэри была жестоко изнасилована и убита на глазах десятилетнего мальчика. Натаниэля вернули в Эвермор, где его снова ждали, но уже в другом статусе — пленника, который больше не мог бороться за свою свободу. День за днём они жили в Эверморе. Этот холодный, каменный замок стал своеобразным «домом» для Рико, Кевина, Жана, Натаниэля, Эмиля и Эндрю. Мальчики были почти ровесниками, но возраст не стал мостом для дружбы. Здесь никто не верил в настоящую привязанность — каждый понимал, что их воспитывают не как людей, а как ресурс, вложение, которое должно принести прибыль. Любовь, тепло, безопасность — всё это осталось где-то в другой жизни, если такая у них вообще была. В четырнадцать лет Натаниэль впервые испытал что-то другое. Что-то тёплое. Живое. Это было странно, почти пугающе... но он знал: он влюбился в Эндрю. Тихого, замкнутого блондина, который всегда держал дистанцию. За все эти годы Натаниэль так и не узнал о нём почти ничего. Эндрю был как закрытая книга, чьи страницы будто запечатаны страхом. Однажды ночью, не в силах уснуть, Натаниэль вышел на корт. Луна мягко освещала пустые трибуны. На одной из них сидел Эндрю — сгорбившись, с затенённым лицом, будто сливался с этой тишиной. Он даже не шелохнулся, когда Нат подошёл ближе. — Можно сесть рядом? — осторожно спросил Натаниэль, остановившись в паре шагов. — У тебя, что, нет другого места? — тихо, но холодно отозвался Эндрю, не поворачивая головы. Натаниэль вздохнул, но не отступил. — Я просто надеялся, что ты не против моей компании. Эндрю, можно кое-что спросить? — Попробуй, — коротко кивнул Эндрю, бросив на него быстрый взгляд. — У меня... есть хоть какой-то шанс стать тебе ближе? Молчание повисло между ними, глухое и тяжёлое, как камень на груди. Эндрю чуть наклонил голову вперёд, будто прислушиваясь к своим мыслям. Его губы дрогнули, но он так и не ответил сразу. В ту ночь ответа не было. Но Натаниэль знал — сам факт, что Эндрю не ушёл, уже был чем-то большим. На следующее утро Натаниэля разбудил Эмиль. Они по-прежнему делили одну комнату — тесную, холодную, но ставшую за годы почти привычной. — Хочу ещё поспать... Это слишком несправедливо, — пробормотал Натаниэль, укрывшись с головой. — В этом мире нет справедливости, раз уж мы оба оказались здесь, — тихо ответил Эмиль, усаживаясь на край кровати. Повисло короткое молчание, прежде чем Натаниэль заговорил снова, не высовываясь из-под одеяла: — Эмиль... ты ведь злишься на меня? Ты меня ненавидишь? Я правда не знал, что мама планировала. Если бы знал... Эмиль опустил глаза, затем наклонился и мягко провёл рукой по растрепанным волосам брата. Натаниэль затих под этим жестом. — Не говори так, Эль, — тихо произнёс Эмиль. — Если бы у тебя был шанс выбраться — я был бы только рад. Думаю, на её месте я поступил бы так же. Ты ни в чём не виноват. Ты — моё самое драгоценное сокровище. Мой маленький свет в этой бесконечной тьме. На мгновение между ними снова воцарилась тишина, но в ней уже не было прежней тяжести. Только хрупкое, но искреннее братское тепло Чуть позже все шестеро снова оказались на корте. Рико стоял выше остальных, на трибунах, с видом настоящего хищника, наблюдающего за потенциальной добычей. Его взгляд скользнул по лицам братьев Веснински, задержался на Жане, прошёлся по Кевину и остановился на Эндрю. — Мне скучно, — лениво протянул он, играя с клюшкой в пальцах. — Предлагаю игру. Проигравший ломает себе что-нибудь… допустим, руку. Или ногу. По настроению. — Сломай себе шею, — усмехнулся Натаниэль. — Будет куда полезнее. Рико резко изменился в лице. Его глаза сузились, пальцы крепче сжали клюшку, и он шагнул вперёд, замахиваясь. Но Эндрю опередил его — подошёл молча, выхватил клюшку и с раздражением швырнул в сторону. — Переиграл в короля? — тихо и жёстко сказал он, глядя Рико в глаза. — Нам бы всем немного остыть, пока не поздно, — вставил Жан, но было уже поздно. Рико рванулся вперёд. Схватка вспыхнула мгновенно — грязная, быстрая, бешеная. Эмиль схватил Рико первым, толкнул на землю, Натаниэль бросился следом, ударив по рёбрам. Рико дернулся, ударил локтем, задел Натаниэля по челюсти. Кевин подоспел, оттащил брата в сторону, заслонив собой. Эндрю стиснул зубы и врезал Рико кулаком в живот, тот закашлялся, но не сдавался. Несколько секунд — и всё кончилось. Тяжёлое дыхание, сбившееся сердцебиение, капли крови на полу. Рико с трудом поднялся, вытирая кровь с губ. — Ещё увидите, — прошипел он. — И тогда правила буду диктовать я. В бесконечных драках, оскорблениях и пытках прошёл ещё один год. И нет — это не стало концом страданиям. Напротив, именно этот год стал переломным. Из всего мрака лишь одно оставалось светлым в жизни Натаниэля — Эндрю. Их чувства были запретными, но искренними, и только в объятиях друг друга они ощущали тепло, которого лишались с рождения. Их мир был хрупок, как стеклянный шар, созданный из украденных мгновений. Но однажды всё рухнуло. Прибытие Ичиро Мориямы и Натана Веснински стало началом конца. Всё оказалось просто — Ичиро захотел Натаниэля. Игрушку. Потенциального родителя для нового наследника клана. Ничего личного, только кровь и гены. — Что смотрите, как бараны на новые врата? — холодно бросил Натаниэль, стоя в кабинете перед двумя монстрами. — Ожидаете слёз, истерики? Хотите, чтобы я умолял? Этого не будет. Вы всё уже решили. Моё мнение не нужно. Он говорил спокойно, но внутри бушевал ураган — страх, злость, отчаяние. Он не боялся боли. Он боялся потерять Эндрю. Ту последнюю искру, которая делала его человеком. — Хорошо, что понял без лишних соплей, — отозвался Натан, даже не удосужившись взглянуть на младшего сына. — За тобой приедут завтра, — добавил Ичиро с ленивой, хищной усмешкой, осматривая Натаниэля как товар на аукционе. Никто не заметил, что за дверью стоял Эмиль. Он слышал каждое слово. Сердце билось глухо и больно, но страх давно умер в нём. Осталась лишь решимость. Он знал, что не сможет остановить то, что задумано — но мог отомстить. Через несколько минут в кабинете снова открылась дверь. Эмиль вошёл молча, без страха, без слов. На лице — полная пустота, в руках — два охотничьих ножа, спрятанных под курткой. — Что ты... — начал Натан, но не успел закончить. Первый удар был быстрым, метким — в живот, глубоко, с разворотом клинка. Второй — между рёбер, проникающий прямо в лёгкое. Третий — в сердце, короткий, точный. Натан захрипел, руки инстинктивно потянулись к ране, но Эмиль уже перешёл к финалу. Одним резким движением он перерезал ему горло — не спеша, с намерением, оставляя на коже длинную, ровную линию, из которой хлынула тёплая кровь. Натан захлебнулся. Пошатнулся. Смотрел на старшего сына в неверии, как будто не понимал, что происходит. Но Эмиль смотрел ему прямо в глаза. — Ты не отец. Ты ошибка природы. — голос был спокоен. — Только не гори, что не ожидал подобного от собственного сына.. Тело Натана упало на пол с глухим ударом. Кровь растекалась по мрамору, а Эмиль стоял над ним, тяжело дыша, будто только сейчас осознал, что сделал. Ичиро в этот момент был слишком потрясён, чтобы среагировать. Он лишь смотрел на Эмиля, не способный понять, как ребёнок смог стать таким... хищником. Даже Ичиро не знал всей правды, как Натан на самом деле воспитывал своих сыновей. — У меня только один вопрос, — тихо произнёс Натаниэль, стоя у порога. — Почему мы не сделали этого раньше? Он не дрогнул. В груди было не пусто — наоборот, странное облегчение разлилось по телу, будто исчезла старая, гниющая заноза. Натаниэля не терзали сомнения или сожаления — отец мёртв. Его больше волновал брат. Он медленно подошёл к Эмилю. Тот всё ещё стоял над телом, окровавленный, тяжело дышал, сжимая рукоятку ножа. Натаниэль обнял его — крепко, без слов, не заботясь о крови, что тут же окрасила его рубашку. Его сердце билось громко, но спокойно. — Эмиль… я… прости. — Голос дрожал, но взгляд был твёрд. — За что? — хрипло выдохнул Эмиль. — Это всё равно бы произошло. Просто я сделал это раньше. Молчание зависло в воздухе, как рваная ткань — в нём было всё: годы боли, ночи без сна, побои, страх и любовь, которую они не могли показать в том аду, где выросли. Что случилось дальше в том кабинете — осталось только между братьями Веснински и Ичиро Мориямой. Они не рассказывали. И никто не спрашивал. Нынешнее время Тусклый свет фонарей едва касался каменных стен старого, почти забытого подземного хода. Запах сырости и времени висел в воздухе. Натаниэль и Круэлла шагали быстро, но осторожно, зная — любая оплошность может обойтись слишком дорого. Они приближались к точке встречи. Там, в глубине коридора, в нерешительности стоял Жан. Он смотрел в темноту, напряжённый, сжимающий в руках перчатки и чертежи. Он ждал — и не знал, чего ждать. Услышав шаги, он напрягся ещё сильнее, но когда в свете фонаря показался силуэт Натаниэля, он будто замер, а через миг — бросился навстречу. Объятие вышло крепким, долгим. Натаниэль прижался к нему почти машинально, но в глазах отражалась настоящая боль. Жан был для него больше, чем просто друг. Почти старший брат. Тот, кто хоть как-то удерживал его от безумия в прошлом. Потеря Натаниэля тогда стала одним из самых болезненных ударов. А теперь... он здесь. Живой. – Я думал, никогда больше не увижу тебя, – тихо прошептал Жан, не веря своим глазам. Натаниэль крепче сжал его. – Ты и не должен был… Но я рад, что ошибся. Пока мужчины обменивались взглядами, наполненными слишком многим, чтобы описать словами, Круэлла нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Она знала — их могут обнаружить в любую минуту. – Не хочу прерывать ваш трогательный момент… – сдержанным шёпотом произнесла она. – Но, напомню: мы в самом сердце Эвермора. Если кто-то узнает, что Натаниэль жив, – последствия будут необратимыми. Нам нужно уходить. Сейчас. Жан и Натаниэль перекинулись ещё парой слов. Взгляд Жана был серьёзным, почти тревожным, но в глубине глаз скользнуло облегчение — как будто он наконец сбросил с плеч невидимую тяжесть. Он передал Натаниэлю тонкий свёрток — чертежи и схемы, жизненно важные для следующего шага. Натаниэль молча кивнул в знак благодарности, и вместе с Круэллой они растворились во тьме тоннеля, оставив Жана одного. Он знал, что должен спешить — слишком долгое отсутствие вызовет вопросы. Развернувшись, он быстрым шагом направился обратно. Но... за поворотом, в самой кромешной тени, в тишине, будто ставшей гуще воздуха, кто-то ждал. Рико. Он стоял неподвижно, с прищуром хищника, притаившегося в ожидании добычи. Его губы тронула ледяная усмешка, глаза блестели от предвкушения. – Интересно выходит... Натаниэль жив, – медленно произнёс он, словно смакуя каждое слово. – А Жан решил меня предать... Он сделал шаг вперёд, из тьмы, словно выходя на арену. – Что ж... Игра началась. Рико Морияма вступает в неё. Он улыбнулся шире, будто видел в происходящем не угрозу, а развлечение. – Чем-то напоминает Голодные игры, не находишь? Тьма словно ответила ему эхом, гулким и тревожным.