"Игра без права на ошибку"

Лишь спустя несколько минут Натаниэль перевёл взгляд на Рико. Он не игнорировал его, нет. Просто, в этот момент, он был втянут в свой собственный мир воспоминаний, в ту тёмную реальность, через которую он прошёл — в Эверморе, за его пределами, в особняке Ичиро. Всё, что случилось за эти пять лет, пережитые в муках и страданиях, всплыло в его сознании. Каждая деталь. Каждая боль. Каждое имя. И тело отозвалось на эти воспоминания — дрожью, сжимающимся нутром и невыносимой болью, которую он знал, но не позволил себе почувствовать. Он был слишком привыкшим. Впрочем, его лицо оставалось спокойным и холодным. — Каин в машине. Он в безопасности, — произнёс Натаниэль, будто этот факт был настолько очевиден, что не нуждался в дополнительном объяснении. Рико, словно вырвавшись из своего собственного кошмара, немедленно бросился к машине. Под накидкой Круэллы, на заднем сиденье, мирно спал Каин, и этот зрелище словно было каплей воды, успокаивающей бурю в душе Рико. Он снова мог дышать, снова ощущал хоть малую частицу покоя. Жан вышел из машины, его шаги были тяжёлыми, как и мысли в голове. Он не знал, что делать дальше. Вся его жизнь была поглощена тенью Мориямы. Он был частью этой империи, её колесом, её оружием. А теперь? Теперь от этой могущественной машины осталась лишь руина. Те, кто стояли на её вершине, — мертвы. Остались только Рико, Каин и Тэцудзи… а что теперь будет с ним? — Что будешь делать дальше? — тихо спросил Жан, подходя к Натаниэлю. Его голос звучал как отголосок какого-то далёкого прошлого, когда жизнь ещё казалась упорядоченной и ясной. Натаниэль не ответил сразу. Он стоял в тени разрушенного особняка, окружённый дымом и тлеющими обломками, словно сам был частью этого хаоса. Он долго молчал, пытаясь понять, что делать дальше. Он провёл слишком много лет среди жестокости, убийств, пыток и грязных сделок. Он стал частью мафии, но стал ли он чем-то большим? Парень, чье имя теперь знали все — от самых низших до самых высоких слоёв преступного мира. Но как жить дальше? В нормальной жизни, без этого мира, без правил, без насилия? Он боялся, что не сможет перестроиться. И, возможно, он боялся начать. — Не знаю, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала неуверенность, которая была редкостью для этого человека. В этот момент к ним подошёл Рико, его лицо было напряжённым, полным вопросов, но он не знал, как их задать. — Ичиро умер? — спросил он, всё ещё надеясь на какую-то невозможную правду. Натаниэль молчал, не отвечая сразу. Вместо него ответила Круэлла, её голос был ровным и уверенным, как всегда. — Умер. Самой жестокой смертью, и так, что больше не воскреснет. Только теперь Рико заметил, что одежда Натаниэля была в крови. Рико застыл на месте, его глаза остановились на пятнах, тёмных и засохших, которые украшали чёрный плащ. Он не сказал ничего, но чувство тревоги снова окутало его. — Ты в порядке? — чуть нервно спросил Рико, хотя знал, что ответа не дождётся. Натаниэль не был тем, кто нуждался в жалости. Но кровавые следы на его одежде... они не оставляли вопросов. Натаниэль лишь слегка пожал плечами, как будто кровь была всего лишь частью игры, частью того мира, от которого он не мог избавиться, как бы ни пытался. За несколько часов до взрыва. Особняк Морияма погрузился в тишину — глухую, напряжённую, почти нереальную. Привычная суета, голоса охраны, шаги по мраморным лестницам — всё исчезло. Ичиро был на стадионе, увлечён важным матчем, информация о котором была аккуратно подброшена заранее. Фальшивка сработала. Он уехал, оставив свой дворец без защиты. Всё было просчитано до мелочей. Натаниэль вышел из машины первым. За ним — Круэлла, бесшумная, как тень, и двое братьев, его союзники. Старшего звали Мэрик — рассудительный, хищно спокойный, в чьих глазах отражалась лишь пустота. Младший — Луциан, вспыльчивый, с нервной походкой и неизменным хищным прищуром. Эти двое не задавали вопросов. Они пришли, чтобы закончить войну. Особняк зачищали быстро и без лишнего шума. Люди Мориямы не успели даже понять, что происходит. Одного пощадили — Каина. Мальчик плакал, вырывался, кричал, пока его выносили из дома. Он царапался и умолял, но ему дали немного снотворного — безопасную дозу. Очень скоро он уже спокойно спал, укрытый накидкой на заднем сиденье машины. А потом началась подготовка. Динамит закладывали с точностью хирурга. Испорченная проводка, направленные заряды, продуманные точки обрушения. Они знали, что делают. Натаниэль лично проверил каждый шаг. Всё должно было сгореть до основания. И они ждали. Когда Ичиро вернулся, он сразу почувствовал неладное. Дом был слишком тихим, слишком пустым. Он вошёл в гостиную — и замер. Впервые за долгие годы лицо Ичиро Мориямы исказилось удивлением и, пусть на краткий миг, страхом. Перед ним стоял тот, кого он считал давно мёртвым. Тот, чьё тело он когда-то калечил, ломал, насиловал, оставлял в агонии. И теперь этот человек стоял живой — холодный, собранный, живой. — Я не буду спрашивать, почему ты жив, — произнёс Ичиро, сухо, с надменной усмешкой. — Рико не справился даже с такой мелочью. Бесполезная шавка. — Я не собираюсь тратить время на пустые разговоры, — спокойно ответил Натаниэль. — Империя Морияма пала. Остался только ты. Молчание прорезал резкий звук — первый удар. Завязалась драка. Ичиро был физически сильнее, выше, опытнее. Но Натаниэлю помог Луциан — ловкий, быстрый, жестокий. Несколько минут, и Ичиро оказался на коленях. Избитый, сбитый с толку, в глазах — ярость. А перед ним стоял Натаниэль. В его взгляде не было эмоций. Только холод. Только ненависть. Только месть. Он мог просто застрелить его. Один выстрел — и всё бы закончилось. Но нет. Он ждал этого слишком долго. Он хотел, чтобы Ичиро почувствовал — боль. Настоящую. Пытка длилась часами. Лезвие скользило по коже, оставляя тонкие, горящие полосы. Иглы — под ногти. Металлическая труба — в рёбра, в лицо, в живот. Удары сыпались один за другим. Потом — раскалённый утюг. Белая кожа Ичиро темнела и вздувалась от ожогов, а в комнате стоял запах горящего мяса. Хруст — сначала лодыжки. Потом колени. Затем рёбра. Один за другим, без пауз. Ичиро кричал, но не умолял. Гордость держала его на краю безумия. Пальцы — сломаны по одному. Челюсть. Косица. Позвоночник. И, наконец, соль. На каждую открытую рану — горсть соли. Медленно. Хладнокровно. Натаниэль делал это без слов, без эмоций. Он не наслаждался. Он не сомневался. Он просто завершал дело. Ичиро остался лежать в луже крови, сломанный, едва дышащий. Он не мог даже ползти. Натаниэль встал. Посмотрел на него в последний раз. — Это меньшее, что заслужил, — произнёс он тихо. Они вышли. Через несколько минут небо разрезал взрыв. Особняк Морияма взлетел на воздух. Пламя охватило здание, обрушив потолки, поглотив всё, что там было. Если Ичиро не умер от боли и потери крови — он сгорел заживо. Натаниэля устраивал любой из вариантов. Империя пала. Без остатка. Без надежды. Без шанса на возрождение. Нынешнее. — Рико… Элиас? — Натаниэль произнёс это имя так, будто боялся, что оно никогда не существовало. Будто ребёнок был лишь иллюзией, вымышленной надеждой, за которую он цеплялся в самые тёмные дни. В глубине души он опасался, что Элиас — всего лишь плод его изломанного сознания, способ выжить, продержаться ещё чуть-чуть. — Жив. Он в порядке, — тихо ответил Рико. — Эндрю уже должен был его забрать. Натаниэль замер. Его глаза на мгновение потускнели, как будто между прошлым и настоящим возникла призрачная грань, и только сейчас он смог её переступить. — Значит… не мираж, — почти прошептал он. На его лице, измученном, изрезанном воспоминаниями, скользнула едва заметная, почти невидимая улыбка. Круэлла подошла ближе, легко коснулась его плеча. — Натаниэль, давай уедем. Здесь уже не осталось ничего. — Её голос был мягким, но твёрдым. Она всегда знала, когда нужно уйти, и когда — остаться. Он кивнул. Они разъехались двумя машинами: в одной — Натаниэль, Жан, Рико и Каин, в другой — Круэлла, Луциан и Мэрик. Снова пошёл дождь. Густой, тяжёлый, будто небо пыталось смыть всё, что случилось. Все крики, кровь, грязь. Словно оно тоже хотело забыть. Рико сидел на заднем сиденье рядом с Каином, не сводя с него взгляда. Он гладил сына по волосам, машинально, успокаивая скорее себя, чем ребёнка. Мальчик мирно спал, и только ровное дыхание напоминало, что он здесь, что он жив. Рико смотрел в одну точку, будто провалившись в себя. Мысли метались. Брат — убит. Клан Морияма — стёрт. Эвермор, его королевство, его личная тюрьма — в огне. Всё, что он знал, исчезло, будто никогда не существовало. А ему… ему было всё равно? Или, может, это была свобода? Тень, которая долгие годы висела над ним, больше не существовала. Он мог идти куда угодно. Делать что угодно. Но куда? И с кем? Тишину в машине нарушил голос Натаниэля. Он позвонил Круэлле. Она ответила сразу. — Отправь геолокацию дома, куда мы направляемся. Эндрю, Эмилю и Кевину тоже, — сказал он спокойно, будто договаривался о встрече, а не заканчивал десятилетнюю войну. — Натаниэль, тебе бы сначала отдохнуть. Потом уже встречаться… — Круэлла волновалась. Она знала его дольше всех. Видела всё, что он пережил. И знала: внутри он держался на последней нити. — Я в порядке. Пожалуйста, Круэлла… Я хочу увидеть их. Вживую. Не через камеры. — Ладно. Но потом — отдых. Я не шучу. Связь оборвалась. Тем временем, у сгоревшего Эвермора царил хаос. Камеры, толпы репортёров, дым, пепел и шум. Пылающие руины когда-то неприступной крепости. Дом Воронов. Дом, что был адом. Только сами Вороны знали, что здесь творилось. Здесь не воспитывали — здесь ломали. Здесь не жили — выживали. Они были созданы этим местом. И теперь оно сгорело вместе со всем прошлым. В тени, подальше от камер, всё происходило по-другому. Без шума. Без слов. Тэцудзи стоял в переулке, облокотившись на стену, когда к нему подошёл Эмиль. Ни предупреждения. Ни гнева. Просто лезвие — быстро, точно. Глубокий рез. Горло перерезано. Всё. Для такого, как Тэцудзи, это была лёгкая смерть. Эмиль не хотел возиться с мусором. Он просто убрал того, кто годами издевался над ним, над его родными, над братьями по несчастью. Без следов. Без лишних телодвижений. Он вернулся в машину, сел на место, выдохнул. — Нам прислали координаты, — сказал Кевин, глядя на экран навигатора. — Похоже, Натаниэль закончил всё. Раз зовёт нас — значит, действительно конец. — Заедем где-нибудь за одеждой, — пробормотал Эмиль, взглянув на себя. — Не хочу заваливаться к нему весь мокрый и в крови. Кевин только кивнул. Он всё знал — и даже не пытался его останавливать. Они уехали, оставив Эвермор гореть дотла. В это же время, за городом. Небольшой посёлок, скрытый в глубине леса, казался вырванным из другого мира. Тишина, влажный воздух и лёгкий запах сосны. Эндрю остановился у дома, указанного в записке, чувствуя, как сердце стучит с неестественным ритмом. Он постучал. Дверь открыла женщина лет тридцати. Спокойная, с уставшим, но внимательным взглядом. Она не задала ни одного вопроса. Казалось, она знала — кто он, зачем пришёл и что за этим последует. — Второй этаж. Первая комната справа, — мягко сказала она и отступила в сторону, впуская Эндрю внутрь. Он только кивнул. Слова застряли где-то глубоко в горле. Шаг за шагом он поднимался по лестнице, ощущая, как с каждым движением сжимается грудь. Он открыл дверь и на мгновение застыл. Комната. Детская. Светлые стены, мягкие пастельные тона. Книжные полки, набитые детскими сказками. Шкаф, маленькая кровать с покрывалом, на котором были нарисованы звёзды. А на пушистом ковре — мальчик. Он сидел, скрестив ноги, и листал книгу с картинками. Его рыжие волосы вились на концах, а голубые глаза поднялись и уставились прямо на Эндрю. Он не испугался. Он просто… смотрел. Внимательно. Молча. Взгляд был до странного осознанным для такого возраста. Эндрю замер. Его дыхание сбилось. Этот ребёнок… он был отражением Натаниэля. Тот же цвет глаз, та же рыжие волосы, те же движения головы. Но черты лица — точные, до боли знакомые. Его. Его собственные. Он чувствовал, как подгибаются колени. И вдруг — голос. Спокойный, но с лёгкой обидой, как у ребёнка, который что-то долго пытался понять, но так и не смог. — А ты Эндрю или Аарон?.. Вы же одинаковые. Я всё время путаюсь, — сказал мальчик, чуть нахмурившись и подойдя ближе. Он говорил скорее себе, чем Эндрю, будто проговаривал вслух старую головоломку. Эндрю едва выдавил: — Эндрю… Он едва дышал. Один шок — ребёнок. Второй — то, что этот ребёнок знает его. И Аарона. Он не мог ни пошевелиться, ни отвернуться. Всё тело сковало. Мальчик немного приблизился, заглядывая снизу вверх, как будто ища подтверждение. — Точно Эндрю? А Рико с тобой? — Элиас с сомнением посмотрел на мужчину. Пятилетний мальчик помнил: один из близнецов всегда носит повязки на руках, а другой — нет. Именно по этому признаку он наконец убедился, что перед ним стоит именно Эндрю, а не Аарон. — Я Эндрю, правда, — с мягкой улыбкой подтвердил он и присел перед ребёнком на корточки. — А Рико… нет, он не со мной. Элиас на секунду задумался, а затем осторожно, почти изучающе, коснулся его щеки пальцами — как будто хотел проверить, настоящий ли он. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём чувствовалась детская серьёзность. Эндрю дрогнул. Он не ожидал, что ребёнок, который впервые видит его вживую, так легко сократит между ними расстояние. Было в этом жесте что-то невероятно доверительное и трогательное. — А как тебя зовут? — тихо спросил Эндрю, положив ладонь на макушку мальчику и аккуратно поглаживая его по рыжим вьющимся волосам. — Элиас… Элиас Миньярд, — с достоинством ответил тот, будто произносил своё имя впервые вслух. — Мы поедем к Рико? И к папе? Он уже вернулся? Дядя Рико говорил, что папа уехал по делам надолго, но однажды обязательно вернётся… Слова ребёнка всё больше поражали Эндрю. В них было слишком много осмысленности для столь юного возраста. Он мог только догадываться, что пришлось пережить этому мальчику, что он так говорит — словно взрослый в теле ребёнка. В этот момент пришла СМС — геолокация. Координаты, которые он ждал. Эндрю взглянул на экран и понял: буквально через пару часов он увидит Натаниэля. Живого. Настоящего. Он глубоко вдохнул и ответил: — Да. Папа вернулся. Глаза Элиаса вспыхнули. В них будто вспыхнул свет — чистый, не поддельный. Радость и облегчение отразились в каждом его движении. Спустя некоторое время они уже ехали по указанному маршруту. Эндрю за рулём, Элиас — в детском кресле на заднем сиденье. Мальчик внимательно смотрел в окно, пальцем рисуя что-то на запотевшем стекле. В машине стояла почти полная тишина, но в этой тишине чувствовалось ожидание. Спокойное, но наполненное внутренним теплом. Эндрю мельком посмотрел в зеркало заднего вида. Улыбка скользнула по его губам. Он видел — Элиас похож не только внешне, но и по-своему несёт в себе частички и Натаниэля, и его самого. И теперь он не просто вёл ребёнка домой. Он вёл его к отцу. К семье. К началу чего-то нового.