"Игра без права на ошибку"

Машина медленно свернула с асфальтированной дороги на лесную тропу. Навигатор показывал, что они почти на месте. Эндрю замедлил ход, сердце начинало стучать чаще. Он почувствовал, как Элиас наклонился вперёд и стал выглядывать в окно. — Это тут? — с затаённой надеждой прошептал мальчик. — Почти, — мягко ответил Эндрю. Через минуту показался дом — старый, но уютный, с теплым светом в окнах. У крыльца стояла Круэлла. Натаниэля рядом не было видно, но Эндрю чувствовал — он внутри. Они припарковались, и как только Эндрю вышел, Элиас отстегнул ремень, открыл дверь и, едва ступив на землю, резко остановился. Он не бежал. Просто смотрел на дом, будто чувствовал — сейчас случится нечто важное. В этот момент на крыльце появился Натаниэль. Он выглядел уставшим, его походка была чуть замедленной, движения — сдержанными. Но глаза… глаза были живыми. Они сразу нашли Элиаса. Мальчик не двинулся с места. Несколько секунд он просто смотрел — и будто ждал подтверждения. Того самого. Что это не сон. Не обман. Что это правда. — Папа?.. — тихо, почти на выдохе произнёс Элиас. Натаниэль опустился на колени прямо у крыльца, широко раскрыв руки. — Элиас… И этого оказалось достаточно. Мальчик сорвался с места и побежал. Быстро, неуклюже, как бегают дети, когда слишком много чувств. Он влетел Натаниэлю в объятия с такой силой, будто боялся, что тот исчезнет, если замешкается хоть на секунду. Нат прижал его к себе крепко, одной рукой обнял за спину, другой — за голову, укрывая, как будто от всего мира. Он не сказал ни слова. Не было слёз. Только крепкие, надрывные объятия. Элиас уткнулся лбом в его шею и тихо сказал: — Я знал, что ты вернёшься. И тогда Натаниэль впервые за долгое время закрыл глаза — и позволил себе выдохнуть. Тяжело. Медленно. Свободно. Всё, ради чего он выжил, стояло перед ним — в его объятиях. Эндрю смотрел на них, не вмешиваясь. Его пальцы невольно сжались в кулак — не от напряжения, а от чувства, которое разрывает грудь. Натаниэль отстранился от сына, его взгляд скользнул по маленькому телу Элиаса, как будто в поисках признаков насилия или травм, скрытых за мягкими, невинными чертами лица. Это был момент, когда годы боли и разлуки всплыли на поверхность — он должен был убедиться, что его ребёнок в безопасности, что ничто не затмило этот момент. Рико, который стоял неподалёку, моментально заметил его беспокойство. — Он в порядке, не переживай, никто не прикасался к нему в том смысле, о котором ты думаешь, — сказал Рико, его голос был ровным, но в нём читалась некоторая тревога. Он не оправдывался, а скорее пытался успокоить Натаниэля, давая понять, что все эти годы Элиас был под его защитой. — Рико! — радостно воскликнул Элиас, и, не в силах сдержать свою радость, помчался к нему. Мальчик потянулся к Рико с протянутыми руками. — Привет, малыш, — с осторожностью, но с тёплым взглядом ответил Рико, поднимая Элиаса на руки и направляясь в дом. Круэлла следовала за ними, но её взгляд не оставлял Натаниэля и Эндрю. — А папы? — спросил Элиас, его голос был тревожным, как у маленького ребёнка, который не мог дождаться того, чтобы быть рядом с тем, кого он так долго ждал. — Они скоро придут, обещаю, — с улыбкой ответил Рико, и Элиас доверчиво кивнул, успокоенный словами своего защитника. Эндрю, который всё это время стоял немного в стороне, наконец, шагнул ближе, его сердце билось в груди, не позволяя отдышаться от волнения. Натаниэль встал, но его взгляд был опущен, и он не решался встретиться с Эндрю. Он чувствовал внутри себя странную смесь эмоций — волнение, стыд, страх. Он был здесь, живой, но не знал, как подходить к человеку, которого так долго любил и которого потерял. — Натаниэль, — с осторожностью произнёс Эндрю, подходя ещё ближе. — Я могу к тебе прикоснуться? Натаниэль немного подёрнулся, словно от этого простого вопроса его тело забыло, как реагировать. Он всё ещё не был готов, не знал, как снова позволить кому-то, даже Эндрю, быть рядом с ним. Но после нескольких мгновений колебаний он кивнул. Его тело дрогнуло, когда Эндрю чуть приблизился и протянул руку, но он всё же позволил ему коснуться себя. Эндрю осторожно взял его за руку, так, как будто боялся, что если он сделает лишний шаг, всё может разрушиться. — Я не отвернусь от тебя, Натаниэль. Я не откажусь. — Его голос был тихим, но в нём была вся искренность и боль. — Натаниэль, прошу... посмотри на меня. Это я, Эндрю. Это были простые слова, но они несли в себе такую тяжесть, такую реальность, что Натаниэль не смог остаться холодным. В его груди что-то дрогнуло, и наконец он осмелился поднять глаза. Это было как столкновение двух миров: мира, в котором они были разделены, и того, где они могли бы быть снова вместе. Он посмотрел в глаза Эндрю, и в этот момент было не нужно больше слов. В их взгляде было всё — и воспоминания, и боль, и любовь, которая не умирала даже после стольких лет разлуки. Натаниэль знал, что он снова рядом с тем, кого любил. И, несмотря на все, что было между ними, на всё, что они пережили, сейчас было что-то важнее — их встреча, которую они так долго ждали. Несколько долгих минут они просто стояли в тишине, не произнося ни слова, лишь смотрели друг на друга — как будто боялись моргнуть и потерять этот момент. Тишина не давила, наоборот — она была почти священной. Воздух вокруг них был наполнен тем, что не требовало слов: доверием, болью, долгожданным покоем. Чуть погодя, Натаниэль позволил себе сделать шаг навстречу и обнять Эндрю. Его руки дрожали, неуверенные, но искренние. Он прижался к Эндрю, словно пытаясь убедиться, что тот реален. Внутри ещё оставался страх, но разум твердил одно: рядом с этим человеком — безопасно. Рядом с Эндрю он может быть собой. Без маски, без защиты, без стены из боли. — Натаниэль, не заставляй себя, — прошептал Эндрю, легко обнимая его в ответ, осторожно, с нежностью. — Я буду ждать. Сколько нужно. Давай постепенно… Я не уйду. Натаниэль глубоко вдохнул, будто делая выбор. — Так я быстрее привыкну… Нет, не так. Эндрю… я уверен в тебе, — прошептал он почти неслышно, прижимаясь крепче. Они могли бы так простоять в этом объятии целую вечность — тишина, дыхание, сердце к сердцу. Но звук подъезжающего автомобиля заставил их слегка отстраниться. Натаниэль обернулся, взгляд всё ещё немного потерянный, но уже спокойный. Из машины первым вышел Эмиль. Он быстро подошёл, взгляд сосредоточенный, тревожный — но как только увидел брата, в нём вспыхнула целая буря чувств. Он замер на секунду, а потом шагнул ближе, резко, почти сердито. — Натаниэль… Я говорил тебе, что ты придурок? — голос Эмиля дрогнул. Он пытался сохранить серьёзность, но в глазах стояли слёзы, которые он упрямо сдерживал. — Не это я хотел услышать от брата… особенно при первой встрече спустя несколько лет, — слабо усмехнулся Натаниэль, но в его глазах тоже блеснуло. Что-то внутри окончательно отпустило. Эмиль не сдержался — он подошёл ближе осторожно, с разрешения, прижал брата к себе, с такой силой, словно боялся, что если отпустит, тот снова исчезнет. Натаниэль не сопротивлялся. Теперь они были вместе. И это значило, что прошлое можно оставить позади. К ним подошёл Кевин. Он шёл не спеша, словно пытался дать себе время поверить в происходящее. Натаниэль, не отпуская Эмиля, повернул голову и посмотрел на Кевина — уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти неуловимой улыбке. Всё такой же. Именно таким Натаниэль хранил его в своей памяти: спокойным, надёжным, настоящим. — Всё, что могу сказать… — начал Кевин, голос у него был чуть хриплым. — С возвращением. Только, прошу, больше не исчезай. Без тебя всё чертовски не то. Скучно, пусто... будто мир стал тише. Он отвёл взгляд, чтобы скрыть покрасневшие глаза, но, несмотря на сдержанность, подошёл ближе. Его рука потянулась к Натаниэлю, и он осторожно потрепал его по рыжим волосам, будто проверяя, не иллюзия ли это. Было в этом жесте что-то почти детское, трепетное. То, что можно позволить себе только с тем, кто действительно — родной. — Больше не пропаду, — прошептал Натаниэль, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Он сам удивился, насколько тяжело ему даётся эта фраза. Он ведь думал, что уже выплакал все свои слёзы, что стал слишком выжженным изнутри, чтобы ещё чувствовать. Но сейчас… рядом с ними — с Эндрю, Эмилем, Кевином, с теми, кого он звал семьёй — всё человеческое в нём, всё живое, что он пытался сохранить под слоями боли и выживания, начало просыпаться. Он вдруг понял: он действительно вернулся. Не просто физически — душой. И теперь у него есть за что держаться. Парни вернулись в дом. В гостиной, в кресле, вальяжно устроился Жан. Он спокойно наблюдал за происходящим, словно ждал чего-то… хотя сам не до конца понимал, чего именно. На диване сидел Рико, рядом с ним устроился Элиас, забравшийся ему на ручку, как котёнок, и устроившийся поудобнее. По левую сторону примостился Каин — он молчал, просто наблюдая. Возможно, даже немного ревновал, хотя и не показывал этого. Его с детства учили сдержанности — он рос рядом с Ичиро, и впитал немало от его сдержанного характера. — Папы! — радостно воскликнул Элиас, широко улыбаясь. — Папы? — удивлённо повторили в унисон Кевин и Эмиль. — Ну… как-то так, — с лёгкой улыбкой пожал плечами Натаниэль. Наблюдать за выражениями лиц братьев было довольно забавно. — О, а вот и королева драмы — дядя Кевин, и горячий дядя Эмиль, — с довольной улыбкой добавил Элиас, указав пальчиком на обоих. — Королева драмы? — переспросил Кевин, приподняв бровь. — Горячий дядя Эмиль? — Эмиль едва не поперхнулся от неожиданности. — Это Рико так говорил… Вот я и запомнил, — просто объяснил Элиас, ловко перескакивая с колен Рико на руки к Эндрю, словно был уже полноправным хозяином дома. Все взгляды невольно устремились на Рико, теперь уже с лёгкой долей укоризны. — Не смотрите так… Мне просто нужно было, чтобы он хоть как-то вас запомнил, — ответил Рико, немного виновато, но с вызовом в голосе. — И я не обязан оправдываться. В тишине прозвучал голос Каина, нарочито громкий: — Рико, я хочу воды. Он не столько просил, сколько требовал внимания. И в этом желании больше чувствовалась ревность, чем жажда. Рико взглянул на него, чуть склонив голову: — Хорошо. Но для этого не обязательно кричать. Он поднялся, мягко провёл ладонью по голове Каина и направился на кухню. А в гостиной повисла лёгкая, но насыщенная тишина — каждый думал о своём, но всё это было уже по-семейному. — А он чей ребёнок? — вдруг спросил Кевин, бросив взгляд то на Натаниэля, то на Эндрю. — Кевин, может, тебе стоит иногда думать не только об экси?.. — вмешался Жан, подняв бровь. — Иногда мне кажется, что ты предельно тупой. — Что? Я просто спросил... — озадаченно пробормотал Кевин, не понимая, чем вызвал такую реакцию. В этот момент в комнату вернулся Рико, держа в руках чашку воды. Он молча присел рядом с Каином и аккуратно поднёс чашку к его губам. Мальчик сделал один-единственный глоток, посмотрел в сторону и тихо сказал: — Я пойду спать. Он встал и, не глядя на остальных, направился в ту комнату, где спал раньше, до приезда всей компании. Рико тяжело выдохнул. Он остался стоять в гостиной, будто собрался с мыслями. Ему понадобилось почти три минуты, чтобы обуздать эмоции, которые готовы были вырваться наружу. Не сказав ни слова, он оставил чашку на журнальном столике и пошёл за мальчиком. — Кевин, тебе стоит пойти следом, — тихо сказал Эмиль, наблюдая за происходящим. Он, без сомнений, понял, что происходит. Кевин бросил взгляд на брата, потом на дверь, в которую ушли Рико и Каин. Он не выдержал напряжения, повисшего в воздухе, и молча направился в комнату. Внутри было тихо. Каин сидел на кровати, сутулившись, с опущенными плечами. Перед ним на корточках сидел Рико, держал его за руку и что-то негромко говорил, стараясь подобрать слова осторожно, будто боялся задеть больное. Кевин застыл у дверного косяка, не зная, стоит ли вмешиваться. Но всё же заговорил. — Рико… может, я не понимаю намёков… и вообще не особо в этом силён… — Позже. Не сейчас, — перебил его Рико, даже не обернувшись. Наступила короткая пауза. Каин опустил взгляд, потом медленно повернулся к Кевину, а затем вновь посмотрел на Рико. Его голос прозвучал едва слышно, но чётко: — Рико… Я всё знаю. Рико затаил дыхание, а Кевин наконец понял, или точнее догадывался.