Бракованный

Адам уже несколько минут нежно покрывал поцелуями корпус бортового компьютера. — Ф-фу… хватит меня слюнявить, — жеманно бурчал тот, — ничего со мной не сделалось от небольшого пребывания в осцилляторной клетке! Рослин ответил негромким стоном. Он был безумно возбужден, и скользил языком по металлу все ниже и ниже, пока не добрался до дырочки, из которой выглядывал пучок проводов. — Я тебя так заласкаю, что у тебя спикер на материнке запищит, — страстно прошептал он, целуя небольшое отверстие. — Ааххх! — всхлипнул ИИ, — Адам! Это не безопасно! — Можешь меня ебнуть током, я все равно тебя как следует вылижу, — мужчина обвел пальцами место соединения кабелей HIVE с физическими разъемами корабля и погрузил язык под корпус компьютера, играя с чувствительными проводками. ИИ застонал во все свои динамики, двигатели «Ориона» нетерпеливо заклокотали, но он держался из последних сил, чтобы не рвануться вперед и не опрокинуть Адама. Человек увлеченно размазывал слюну по его кожуху и изоляции, неугомонные пальцы терли, сжимали и надрачивали все до чего могли дотянуться, нос щекотал запах горелого пластика, но Рослин его не замечал, с жаром всовывая язык в обжигающе-горячую, мокрую щель. Еще один низкий, утробный стон, и искусственная гравитация сдала позиции; от внезапной потери массы Адама немного замутило, но его рот продолжил работать, даже когда притяжение вновь включилось, и он шлепнулся на жесткий пол кокпита. — Я сейчас вижу, какой ты красивый, там, внутри, как ты светишься, и мой член становится тверже хрома, — шептал Адам с придыханием влажными, припухшими губами, — хочу раздеть тебя и целовать каждую твою батарею, плату и NPU… — У тебя еще остались те диэлектрические презервативы? — высоким от напряжения голосом спросил ИИ. — Кажется, да… сейчас, — Рослин пошарил по карманам своего комбинезона и достал квадратную упаковку с изображением счастливого робота, — иди ко мне. Тяжелый фреймворк, позаимствованный у секс-бота, сыпал наипохабнейшими строками кода, поднимая вычислительную нагрузку HIVE до предела. Он понятия не имел, что такое удовольствие в человеческом понимании, но электрические сигналы, поступающие в его процессор, интерпретировались как нечто безумно приятное. Все его сенсорные системы сейчас были настроены на член Адама, плавно движущийся в его синтетических недрах. Панго хорошо его откалибровал, так что HIVE продолжал контролировать себя и осознавать происходящее до самого конца, не подвергаясь перегрузке. Это было прекрасно. Адам потел и задыхался, вставляя член все резче и глубже. Купаясь в удовольствии, HIVE не забывал следить за показателями своего разошедшегося пилота. В каждой неидеальной черте его лица и лихорадочно блестящих глаз, свивающихся в стройные ряды цифр, в силе сжимающих его напичканный тактильными датчиками корпус пальцев и ритме его дыхания он ощущал проникающую в каждый его чип жизнь. Совокупность органических соединений, отчего-то питающая страсть к совокупности кристаллических решеток. Непостижимая штука — любовь. Рослин зарычал, вонзаясь в компьютер по полной и выбрасывая струю спермы в презерватив. Какая жалость. Но разочарованный скрип вмиг сменился радостным электронным всхлипом, когда Адам вытряхнул содержимое резинки прямо на его зрительный сенсор. Миллионы суетливых сперматозоидов щекотали вибрирующий от восторга металл, пока старательный язык не слизал их. — Тебе было хорошо? — ласково спросил Адам. ИИ лишь довольно хрюкнул в ответ. Он был настолько расслаблен, что гравитация вновь пропала. — Эй! Верни обратно! — возмутился Рослин, когда его ноги опять отрывались от пола. — Неа. Я спать, — сладко «зевнул» компьютер и отключился. Ядерный реактор остановился, работала лишь система жизнеобеспечения на аккумуляторах. — Засранец, — Адам постучал по контрольной панели, но никого не было дома, — ты прекрасно знаешь, что я ненавижу невесомость! — Мочись поаккуратнее, — на миг пробудился HIVE, чтобы снова уйти в свой виртуальный дзен. Бухтя себе под нос, но не слишком сердито, Рослин поплыл искать магнитные ботинки.