Глава 14. Что это за утешение?
4 января 2026 г., 17:45
Стоит отметить, что черный дракон обладал колоссальным терпением. Спустя бесчисленное множество повторений Жун Минши почувствовал, что слова «энергетический камень» и «резчик» окончательно потеряли для него смысл. В голове звучал лишь его собственный писк... Это была катастрофа!
В прошлой жизни Жун Минши из-за болезни мозга никогда не занимался деятельностью, требующей серьезных интеллектуальных нагрузок. Тем не менее он иногда слушал, как дедушка обсуждает дела семьи, и всё понимал, даже давал дельные советы. Тогда дед всегда вздыхал, говоря, что внук наверняка добился бы многого, если бы не эти головные боли. Поэтому Жун Минши всё же был немного уверен в своих способностях к пониманию.
«Но почему же говорить так трудно?»
Однако маленький барс не привык сдаваться. Пусть было тяжело, его рвение к учебе рядом с Аоцзя оставалось очень высоким. Он изо всех сил старался контролировать язык и голосовые связки, тщательно повторяя слова.
После тысячи повторений Аоцзя погладил растерянного малыша по голове.— Ты отлично справился, у тебя большой прогресс.
— …?!
Уши Жун Минши дернулись, и он вскинул взгляд на Аоцзя.
«Это что сейчас было? Утешение?»
Он от начала до конца издавал один и тот же звук, если не считать «Ао-цзи», которое отдаленно напоминало «Аоцзя». Где тут прогресс? Аоцзя, заметив его исполненный глубокого сомнения взгляд, коснулся уголков рта барса, а затем снова погладил по макушке.— Может быть, мне стоит принять звериную форму, чтобы тебе было легче учиться?
Жун Минши мгновенно задрал голову, вперив в Аоцзя ясные глаза.
«А так можно? Комната достаточно большая?»
Аоцзя подхватил маленького барса со стола, отошел подальше от мебели и встал посреди просторной залы. В мгновение ока Жун Минши почувствовал, как широкие ладони, державшие его, превратились в мощные когти. Мужчина перед ним снова принял тот же облик, что барс видел на пустынной планете. Единственное отличие заключалось в том, что размер черного дракона уменьшился, и он вполне комфортно вписался в свободное пространство комнаты.
В этот момент малыш напрочь забыл об уроках речи. Он вытянул пушистые лапки и прикоснулся к чешуе черного дракона, к его мощным плечам и прекрасным крыльям.
«Хм… Моя предыдущая работа была недостаточно детализированной. Ей не хватало этой живой мощи плоти и крови. Там было больше воображения и меньше реальности. Крылья получились не такими плавными, как у Аоцзя».
На пустынной планете он видел черного дракона лишь издалека. Ему удалось ярко ухватить форму и величие, но в деталях имелись расхождения. Возможно, когда в следующий раз он найдет подходящий материал, он сможет вырезать крылья дракона намного лучше.
Маленький барс крепко запомнил это и окончательно выбросил из головы истинную цель трансформации Аоцзя. Он лишь внимательно изучал представшего перед ним ящера. Чем дольше он наблюдал, тем больше деталей казались ему недостаточно проработанными в его первой фигурке.
В вертикальных золотистых зрачках дракона промелькнула улыбка. Он опустил голову к земле, слегка сложил крылья и положил хвост прямо перед своими когтями. Затем он подхватил сосредоточенного малыша и усадил себе на спину.
Жун Минши бесцеремонно перебрался на голову дракона и, прищурившись, принялся детально изучать её. Затем он улегся там, рассматривая глаза Аоцзя сверху донизу.
Золотистые зрачки Аоцзя слегка сузились, когда он посмотрел вверх на барса, пристроившегося у него на лбу. Трудно было описать, насколько смягчилось его сердце. Маленький барс не получал образования резчика, но то, что он делал инстинктивно, полностью соответствовало поведению высококвалифицированного мастера.
Наблюдение. Тончайшее наблюдение за натурой.
Более того, этот восторженный взгляд Жун Минши давал Аоцзя понять, что у малыша уже появилась идея для новой работы. Эта резьба без какой-либо корыстной цели, лишь ради создания фигурки его истинного обличья, наполнила сердце черного дракона неведомым ранее чувством покоя и стабильности.
Дракон едва заметно улыбнулся и чуть приподнял когти к макушке, позволяя маленькому барсу прикасаться к себе и переворачивать чешуйки сколько угодно раз. Когда малыш наконец удовлетворил любопытство, досконально изучив все части прекрасного черного дракона, он съехал вниз по крылу. И тут он с некоторым смущением вспомнил, зачем вообще Аоцзя перекинулся.
Жун Минши поспешил к морде Аоцзя, но, подняв взгляд, замер: тот уже спал. Прекрасные золотые глаза были плотно закрыты, а дыхание, вырывавшееся прямо перед маленьким барсом, пахло жаром. Почувствовав, что может опалить шерстку, малыш инстинктивно отступил. Затем он медленно перебрался по массивной лапе поближе и осторожно дотронулся подушечкой до носа дракона.
Жун Минши оскалился в улыбке, обнажив острые зубки, и тихо позвал:
— Ао-цзи.
«...Аоцзя».
