Глава 19. Гнев дворецкого
4 января 2026 г., 17:45
— Ао-цзя… — тихо позвал детеныш снежного барса.
Жун Минши, сидевший на коленях у мужчины, обернулся и заглянул ему в глаза. В его взгляде читалась целая гамма смешанных чувств. Аоцзя приподнял бровь и, положив ладонь на голову малыша, принялся поглаживать его ушки. Он в шутку слегка потискал мордочку барса, меняя её выражение, и своим низким голосом снова поправил:
— Ао-цзя.
— …Ао-цзя.
Жун Минши постарался взять эмоции под контроль. Он коснулся руки мужчины лапкой и, серьезно глядя ему в глаза, повторил имя за ним. И хотя результат всё еще был далек от идеала…
Аоцзя негромко рассмеялся. Он еще немного поиграл с мягкими ушками и не стал больше мучить малыша требованиями идеального произношения. Переведя взгляд на коробки, он продолжил отбирать подходящую чешую.
Жун Минши снова повернулся к коробкам, приподнялся на коленях Аоцзя и принялся помогать, перебирая чешуйки лапками. На некоторых пластинах виднелись глубокие зазубрины от когтей — они были искорежены, словно куски старого железа. Другие же были вырваны целиком и сохранились в идеальном состоянии, напоминая прекрасный обсидиан.
Детеныш снежного барса надавил на край одной чешуйки — она была острой и невероятно твердой. На пустынной планете он уже видел, что такая пластина может заменить нож. Однако он помнил, что, когда он обследовал тело Аоцзя в форме дракона, чешуя на нем была живой и гибкой. Возможно, потеряв связь с телом и кровью хозяина, она становилась такой хрупкой и каменной?
Пока малыш предавался размышлениям, Аоцзя закончил выбор. Он встал, подхватив барса одной рукой, а чешую — другой, и вышел из комнаты, направляясь в мастерскую поместья.
Они вошли в открытый лифт и начали спускаться. Жун Минши понял: дом Аоцзя был построен на вершине горы не просто так — гора внутри была полой. В ней скрывалось огромное пространство для техники.
Шеренги человекоподобных и зверообразных мехов самых разных моделей стояли здесь, казалось, долгие годы. Большинство из них были повреждены: на броне виднелись вмятины, сколы и следы от неведомых орудий. Жун Минши, пришедший из мирной эпохи, никогда не видел войны и не знал, какое оружие могло оставить такие отметины. Несмотря на их потрепанный вид, каждый мех был окружен защитным полем.
Глядя на эти боевые машины, Жун Минши ощутил странный трепет. Образ величественного маршала, получающего награды, и эти израненные в боях доспехи слились в его сознании в нечто единое и мощное.
«Кажется, теперь я знаю, что именно вырежу для Аоцзя в следующий раз».
В голове Жун Минши начал выстраиваться четкий образ. Эта задумка сильно отличалась от той «милой» версии, что пришла ему в голову во время сна под крылом дракона. Это была величественная композиция, и теперь оставалось лишь найти подходящий энергетический камень.
Лифт остановился на самом нижнем уровне, и Аоцзя подвел барса к станку, похожему на тот, что был на корабле. В этот раз чертежи не понадобились. Аоцзя поместил чешую в захваты, настроил инструменты и запустил программу шлифовки. Он лично менял насадки, доводя каждую пластину до нужного состояния. В итоге у него получилось несколько идеальных резцов, подходящих к насадкам на лапы барса.
Аоцзя взял инструменты Жун Минши, которые он ранее велел дворецкому принести из гравикара, заменил старые ножи на новые, сделанные из собственной чешуи, и подогнал крепления под пухлую лапку. Жун Минши пошевелил подушечками, глядя на черные лезвия. Его сердце переполняла благодарность, и ему нетерпелось немедленно опробовать их в деле.
Аоцзя потрепал его по голове:
— Уже поздно. Пора спать.
— … — восторженный малыш понурил уши, но послушно прижал свои лапки-инструменты к груди.
К его удивлению, Аоцзя понес его не в гостевую комнату, а в свою спальню. Мужчина забрал у него инструменты и спросил:
— Сначала в душ?
Жун Минши на миг замер, а затем согласно кивнул.
Эта водная процедура была воплощением невинности. Человек мылся под душем, а маленький барс… отмокал в раковине. Аоцзя закончил первым, накинул халат и, отодвинув водонепроницаемую штору, завернул малыша в полотенце. Это было специальное полотенце с функцией мгновенного впитывания влаги. Через пару минут барс был сухим, пушистым и очень сонным.
Аоцзя лег в кровать, прижимая к себе теплого малыша. Тот инстинктивно пристроился под боком и пробормотал сквозь сон:
— Ао-цзя, мяу.
«Аоцзя, спокойной ночи».
Аоцзя смотрел на барса, который зарылся в его одеяло и положил лапки ему на грудь. Послушав мерное сопение, мужчина медленно наклонился и поцеловал пушистое ушко.
— Спокойной ночи, мой маленький барс.
Робот-дворецкий, который с трудом сдерживался еще с того момента, как маршал затащил «ребенка» в общую ванную, больше не мог этого терпеть. Его центральный процессор едва не перегрелся, и из системы охлаждения вырвалось облачко пара.
В тот же миг свет в комнате Аоцзя едва заметно мигнул.
«Маршал, вы, конечно, добры к нему, но это уже похоже на домогательство! Целовать без разрешения партнера-оборотня… Это же… просто животное поведение!»
Дворецкий был в ярости, но маршал и малыш уже крепко спали. Любая диверсия могла нарушить покой «ребенка», а Жун Минши должен был хорошо выспаться. Однако то, как близко черный дракон прижимал к себе малыша, приводило данные дворецкого в полный хаос.
Аоцзя на мгновение приоткрыл глаза, словно почувствовав этот электронный гнев, а затем обнял барса еще крепче.
«Ах ты, подлый ящер!» — бушевал дворецкий в сети. Если маршал позволит себе еще хоть одно вольное движение, он его не пощадит! К счастью, Аоцзя просто закрыл глаза и уснул. Робот-дворецкий не сомкнул своих оптических датчиков всю ночь.
