Ленивейший торговец мира зверолюдей / Number One Lazy Merchant of the Beast World

      Жун Минши переводил взгляд с коробки, полной энергетических камней, на Аоцзя. Он не знал, было ли тому виной «опьянение», но сейчас он не чувствовал ни капли вдохновения. А без него он не мог творить. Вещь, созданная без искры, лишена души, что совершенно не соответствовало стилю Жун Минши. Проще говоря, сейчас у него совершенно не лежал к этому прицел.       Маленький барс молча опустил лапки и отодвинулся от края коробки, раздумывая, как быть. Заметив его замешательство, Аоцзя слегка удивился. Он присел к столу, погладил пушистую шерстку и спросил:       — В чем дело?       Малыш поднял голову, выглядя немного потерянным.       — Аоцзя, я не могу… Мяу-мяу.       — …!       Зверёк вмиг покраснел и спрятал мордочку в пухлых лапках, а затем поспешно выдавил:       — Аоцзя, у меня нет вдохновения.       Аоцзя посерьезнел. Возможно, барс выплеснул все идеи, пока вырезал армию маленьких драконов во дворе мастера Уки? Однако момент был критический, и оставлять энергию внутри было нельзя. Маршал глубоко вздохнул, активировал терминал и связался с Каланем.       — Найди трех гвардейцев и немедленно пришли их ко мне.       — Слушаюсь, сэр. — Калань не понял сути приказа, но тут же отобрал трех лучших бойцов.       Вскоре гвардейцы постучали в дверь. Получив разрешение, трое вооруженных до зубов мужчин вошли и четко отдали честь:       — Сэр!       Аоцзя кивнул и молча принялся их разглядывать. Солдаты внутренне занервничали. Неужели босс счел их подготовку недостаточно усердной? Быть не может, на тренировках каждый из них выкладывался на полную.       Жун Минши тоже недоумевал.       «Зачем Аоцзя их позвал? Он хочет, чтобы я вырезал человеческую фигуру?»       Если так, то вдохновение, полученное от коллекции мехов в подземелье, вполне могло оформиться в четкую композицию. Проблема была лишь в материалах — для такой масштабной задумки мелкие камни не годились.       «Мне нужно накопить денег и купить по-настоящему огромный камень. Нельзя вечно тратить припасы Аоцзя. И самое главное — я хочу сначала натренировать восприятие настолько, чтобы вырезать портрет самого Аоцзя. До тех пор я не намерен браться за других людей».       Аоцзя обошел гвардейцев кругом и приказал:       — Разоружиться.       Солдаты беспрекословно подчинились. Каждый снял с себя по два-три десятка единиц снаряжения и оружия, аккуратно сложив их на полу. Когда с экипировкой было покончено, трое крепких бойцов вытянулись в струнку.       — Примите звериную форму, — последовал новый приказ.       — …       — …       — …       Гвардейцы на мгновение опешили. Что сказал командир? Обернуться зверями? Конечно, в этом не было ничего особенного — трансформация обязательна при использовании амулетов, да и на поле боя случалась часто. Но они впервые делали это лично перед боссом. Неужели он решил проверить их боевой потенциал в зверином обличье? Солдаты разом напряглись.       Маленький барс, обвив хвостом руку Аоцзя, послушно сидел рядом и во все глаза наблюдал за воинами. Под таким пристальным взглядом синих глаз гвардейцы занервничали еще сильнее…       Аоцзя снова обвел их тяжелым взглядом. Бойцы мгновенно перекинулись. Жун Минши с удивлением увидел, как перед ними возникли свирепый саблезубый тигр, лесной волк и массивный бронированный ящер — панголин.       Аоцзя коснулся головы зверька, слегка взъерошив шерстку.       — Чувствуешь что-нибудь? — в его голосе промелькнули трудноуловимые нотки.       Жун Минши положил лапку на руку мужчины и посмотрел на него:       — Аоцзя, можешь заставить их… Мяу-мяу?       «Мяу-мяу?» — он тут же сосредоточился на голосовых связках и поправился: — Боевое состояние! Введи их в боевое состояние!       Аоцзя кивнул и активировал систему защиты комнаты. Под любопытным взглядом малыша он внезапно обернулся драконом и бросился на гвардейцев. Острые когти, раскаленное дыхание, хищный блеск золотых зрачков…       Трое зверей инстинктивно приняли оборонительные позы, но даже не помышляли о контратаке. Перед ними был их лидер, первый боец Империи. Всё, что они могли, — это защищаться.       Жун Минши, наблюдавший за ними уже как мастер, прижал лапки к щекам.       «Аоцзя, ты слишком ослепителен… слишком могуществен!»       Черный дракон замер, глядя на ощетинившихся гвардейцев, плавно опустился на пол и принял человеческий облик. Он обернулся к барсу, который невинно моргал, глядя на него.       «Я могу вырезать воинов в таком состоянии, но, мой маршал, вы уверены? Не боитесь, что это ударит по моральному духу солдат?»       Аоцзя подошел к малышу и бросил бойцам:       — Свободны.       Гвардейцы вернули себе человеческий вид, молниеносно собрали снаряжение и почтительно удалились. Стоило двери за ними закрыться, как оборотни переглянулись в полном недоумении. Зачем их всё-таки вызывали?       Аоцзя посмотрел на Жун Минши:       — Ну как?       Маленький барс вильнул хвостом и склонил голову набок. В его сознании уже начали оформляться образы. Это была не та испуганная реакция на атаку дракона, а само состояние воинов-оборотней. Даже без оружия в их позах и сдержанном блеске глаз чувствовались годы суровой муштры.       Лесной волк был воплощением отваги, саблезубый тигр — гордого одиночества, а панголин — несокрушимой мощи.       Жун Минши зажмурился, удерживая эти образы, а затем повернулся к коробке, чтобы выбрать камни. Его метод подбора отличался от общепринятого. Обычно резчики выбирали камни под основной цвет шерсти оборотня, игнорируя посторонние вкрапления. Во время работы они даже не пытались активировать энергию «лишних» цветов, считая, что это не стоит усилий.       Для Жун Минши же камни низшего класса не были просто расходным материалом. Он искал тот кусок породы, который сам бы подчеркивал характер объекта.       Для волка он выбрал четырехцветный камень: белый, серый, черный и ярко-золотой. Для тигра — смесь белого, темно-оранжевого и черного. Для ящера — белый с черным и светло-коричневым.       Он уже собирался достать их, как вдруг заметил на самом дне необычный экземпляр. Этот камень отличался от всех остальных: густой черный цвет был усыпан золотистыми искрами, напоминающими звезды, и пронизан редкими алыми прожилками.       Глаза зверька вспыхнули. Он осторожно выудил этот камень и спрятал его за остальными заготовками. Это будет сюрприз для Аоцзя, а сюрпризы нужно прятать.       Сердце малыша радостно затрепетало. Не было ничего лучше, чем найти камень, идеально подходящий истинному облику Черного Дракона.       Выложив заготовки на стол, Жун Минши принялся изучать первую из них. Он почувствовал, как его восприятие плавно, словно вода, проникает внутрь камня. Он ощутил его структуру и скрытую мощь. Образ зверя в его голове начал сливаться с материалом, будто сам камень шептал ему, какую форму он хочет принять.       Мастер вошел в то самое состояние потока и уверенно занес резец. Его ушки, стоявшие торчком от предельной концентрации, выглядели так мило, что так и подмывало их потрогать. Но Аоцзя, увидев, как на камне проступают очертания волка, почувствовал легкий укол ревности. Он медленно встал и тихо покинул комнату.       Он решил вернуть те фигурки маленьких драконов, что остались у Уки. Мысль о том, чтобы снова подержать их в руках, немного успокоила маршала. Гравикар Аоцзя вновь превратился в стремительный истребитель и рванул к дому старого мастера.       Но дворик был пуст. Все фигурки милых черных дракончиков исчезли. Глаза Аоцзя похолодели, а в воздухе отчетливо запахло гарью.