Ленивейший торговец мира зверолюдей / Number One Lazy Merchant of the Beast World

      Аоцзя медленно выдохнул, и буря эмоций, бушевавшая внутри него, постепенно утихла. Он ласково погладил барса по голове, устроил его на столе и, сняв свои старые запонки, торжественно закрепил на манжетах подарок малыша.       Жун Минши, припав к столу, завороженно наблюдал за процессом. Длинные пальцы Аоцзя ловко управлялись с застежками, и теперь на его запястьях тускло поблескивали черные драконы. Казалось, при каждом движении рук фигурки оживали, а их золотые глаза смотрели величественно и сдержанно. Они идеально подчеркивали властный характер маршала.       Детеныш снежного барса часто задышал, сердце его пустилось вскачь.       «Аоцзя…»       Мужчина, надев запонки, слегка наклонился и снова подхватил малыша на руки. Приподняв его за подбородок, он заглянул в синие глаза.       — Ты ведь знаешь, что это значит — дарить мужчине запонки?       Жун Минши серьезно посмотрел в глаза Аоцзя, зрачки которого в этот момент стали вертикальными. Малыш уперся пухлыми лапками в широкую грудь маршала. Конечно, он знал…       «А ты, Аоцзя, сам-то понимаешь?»       Уголки губ Аоцзя дрогнули в улыбке. Он отпустил подбородок барса и прижал зверька к своей шее, тихо вздохнув:       — Жун-Жун, поскорее возвращайся в человеческий облик.       Это было так похоже на те «объятия и поцелуи», о которых твердил мастер Ука…       — …       Жун Минши промолчал — говорить в такой форме всё еще было трудно. К тому же его терзали сомнения. А вдруг он так и не сможет стать человеком? Вдруг тот врач, которого нашел герцог, был прав, и ему суждено навсегда остаться зверем? И еще… а если в человеческом облике он окажется некрасивым? Если он будет уродцем…       Маленький барс в руках Аоцзя вцепился лапками в его плечи и замер. Мужчина почувствовал это напряжение, чуть отстранил малыша и заглянул ему в мордочку:       — Почему ты молчишь?       Жун Минши прочистил горло и серьезно выдавил:       — Аоцзя… я только спросить… а если… если я буду очень некрасивым?       Аоцзя приподнял бровь:       — Разве моя звериная форма не выглядит пугающе? Тебе она неприятна?       — Как черный дракон может быть некрасивым? Он могущественный, величественный и… злой…       — Злой?       «Аоцзя, хватит цепляться не к тем словам!»       Жун Минши обиженно уставился на него. Мужчина рассмеялся, заметив, что за окном уже рассвело. Ночь пролетела незаметно. Погладив барса по голове, он сказал:       — Не забивай голову ерундой. Скоро я отвезу тебя в академию, так что поспи в дороге.       Жун Минши наконец вспомнил, что в уведомлении о зачислении значилось: занятия начинаются через три дня. В день поступления его ждал экзамен, по результатам которого студентов распределяли по классам.       В последние дни он был так занят уроками речи, что совсем забыл подготовиться. Детеныш снежного барса занервничал: если он провалит тест и окажется в хвосте списка, не опозорит ли он Аоцзя?       Маршал вынес барса из каюты. Стоявший у двери гвардеец Калань тут же вытянулся в струнку:       — Сэр!       Калань, привыкший проводить с боссом круглые сутки, сразу заметил перемену. Его острый взгляд отметил новые запонки на запястьях командира. Тонко вырезанные черные драконы выглядели как живые.       — Передай вещи с моего стола тем трем гвардейцам, что были здесь вчера, — распорядился Аоцзя, проходя мимо.       — Слушаюсь, сэр!       Как только командующий ушел, Калань зашел в кабинет. Увидев три энергетических камня на столе, он от удивления раскрыл рот.       Ранее он видел, как босс тестировал черный камень в форме дракона — активация тогда достигла невероятных 78%. Это было шоком, но маршал велел молчать, и Калань не проронил ни слова. Тогда он думал, что босс нашел какого-то таинственного мастера. Теперь же, глядя на эти три фигурки, он всё понял! На борту не было других резчиков. Всю ночь в кабинете босса находился только один «посторонний» — маленький барс!       «Значит, этот гениальный мастер — и есть детеныш снежного барса, которого босс носит на руках?! И запонки… они тоже его работа?»       Калань бережно взял камни, его сердце трепетало от осознания тайны, которую он случайно подсмотрел. Однако лицо его оставалось бесстрастным. О таком секрете нельзя рассказывать никому!       Когда трое гвардейцев получили свои амулеты, они застыли в оцепенении от мощи, исходящей от этих камней низшего класса. Обычно они использовали средний класс, но даже там активация была в разы слабее. Это было не просто украшение — это было идеальное лекарство от мании!       Саблезубый тигр не выдержал и радостно возопил:       — Командир, мне нужен отгул!       «Мать честная! С таким камнем я наконец-то могу вернуться домой и провести с женой триста раундов подряд! Теперь ей не придется бояться, что я внезапно обернусь зверем в самый ответственный момент!»       Лесной волк и панголин мгновенно сообразили то же самое и хором выкрикнули:       — Командир, нам тоже нужны отгулы!       — …       Калань, только что осознавший масштаб секрета своего маршала, лишь стиснул зубы и согласился. В душе он кипел от зависти… Ну почему он не зашел в кабинет вчера?!       Тем временем Аоцзя привез Жун Минши в поместье. Честно говоря, маршалу не очень хотелось этого делать — он помнил, что дворецкий расставил по всему саду «пьяные» поделки малыша. Однако выбора не было: в подземной мастерской хранилось специальное средство передвижения, созданное специально для барса. Чтобы малышу было удобно посещать академию, нужно было забрать подарок.       Жун Минши, у которого было слишком много сил для сна, приник к окну гравикара. Увидев расставленные дворецким фигурки маленьких черных драконов, он внезапно приуныл.       «Кто это посмел вырезать МОЕГО черного дракона?! Еще и так нагло выставил их напоказ!»       Возмущенный барс выскочил из машины и подбежал к фигурке у фонтана в центральном холле. Этот дракончик был крупным, ростом почти с человека. Он смешно прикрывал голову крылом, подняв одну лапу.       «Боже, какой милашка… нет, я этого не переживу!» — подумал барс, чувствуя, что стиль работы кажется ему до боли знакомым.       Он бросился к террасе. Там лежал другой дракон — пузом кверху, с круглым животиком, явно объевшийся. Он смешно сучил четырьмя лапами, пытаясь перевернуться. Это был предел милоты! Идея снова показалась знакомой.       А когда Жун Минши увидел дракона, примостившегося на люстре в гостиной, он и вовсе не выдержал. Этот ящер выглядел как напуганный кот: глаза по пять копеек, крылья прижаты к телу, хвост трубой.       Малыш повалился на пол, заходясь в беззвучном смехе. Неужели Аоцзя может быть таким? Это точно плод чьей-то буйной фантазии!       Внезапно барс осекся и посмотрел на Аоцзя, стоявшего над ним. Жун Минши быстро вскарабкался по ноге маршала, устроился на его плече и заглянул в лицо:       — Это… я сделал?       Аоцзя присел и коснулся головы малыша:       — Не помнишь?       Жун Минши озадаченно наклонил голову. В памяти было пусто. Неужели он натворил это спьяну? Он осторожно положил лапки на колени маршала и виновато спросил:       — Может… мне их переделать?       Если это увидит кто-то чужой… Аоцзя всё-таки маршал Империи, это же какой позор!       Аоцзя взял его лапки в свои руки и погладил:       — Нет, не нужно. Пусть остаются.       Детеныш снежного барса кивнул. Ладно, пусть будут. Главное — как можно скорее вырезать величественный портрет Аоцзя. Когда в поместье появится настоящая статуя, эти дракончики перестанут бросаться в глаза.       Проблема была в масштабе идеи. Жун Минши задумал нечто грандиозное, а для этого нужен был огромный камень и куча денег. На его счету сейчас было всего 2080 кредитов, и он понял: пора зарабатывать всерьез.       Дворецкий Папа бесшумно подкатил к ним.       — Мой Лорд. Мастер.       Жун Минши вздрогнул.       «Мастер? Это он про меня?»       Малыш с сомнением посмотрел на робота. Ему всегда казалось, что дворецкий относится к нему как-то по-особенному. Хоть поведение машины и было странным, рядом с ним Жун Минши чувствовал себя в полной безопасности. Наверное, это из-за того, что в прошлой жизни он тоже долго жил с роботом-слугой.       Дворецкий мигнул индикаторами. Ему не нужно было, чтобы барс его узнавал — достаточно было просто служить. Аоцзя легонько сжал лапки малыша:       — В подземелье тебя ждет подарок. Хочешь посмотреть сам?       Жун Минши радостно закивал, спрыгнул на пол и умчался внутрь. Как только он скрылся, Аоцзя спокойно встретился взглядом с роботом. Через три секунды дворецкий упаковал все имеющиеся у него данные и отправил их на терминал маршала.       Аоцзя открыл файлы.       Всё подтвердилось. Маленький барс действительно был сыном герцога Орана. Его мать, первая жена герцога, умерла при родах 19 лет назад. Оран пригласил врачей, и те вынесли вердикт: ребенок никогда не станет человеком из-за аномалии ядра, а его разум будет деградировать. Он не мог стать наследником.       Герцог просто вычеркнул сына из своей жизни. Он велел роботу-дворецкому отвезти ребенка на окраину галактики и больше никогда о нем не вспоминал. Официально Оран объявил своей дочерью ребенка от другой женщины, на которой женился спустя полгода. Позже она родила ему сына, который и стал законным наследником.       О первенце забыли на 19 лет. Герцог не платил даже за его содержание. За эти годы модели роботов-помощников в Империи обновлялись множество раз, но этот дворецкий не был заменен из-за секретного статуса своей миссии. Постепенно в его схемах зародилось самосознание.       Несколько дней назад Оран взял под контроль Институт исследования звериных ядер и, похоже, что-то узнал. Он вспомнил о брошенном сыне, чье ядро было гораздо больше, чем у обычных оборотней.       В плане исследований, который украл дворецкий, стояла подпись герцога: «Извлечь ядро из головы барса для изучения». Разъяренный робот, получив приказ доставить «ребенка», инсценировал гибель барса в крушении звездолета, а сам собрал оружие и атаковал резиденцию Орана.       Аоцзя закрыл файл. Значит, умный дворецкий спас малыша и спрятался в его поместье.       — Господин маршал, — подал голос робот. — Если герцог придет с тестом на отцовство, вы отдадите ему малыша?       Аоцзя холодно посмотрел на машину. Его зрачки сузились.       — Никто его не заберет.       В душе маршала закипал гнев. Ладно — не растил, ладно — бросил. Но хотеть вырезать ядро у собственного сына, который к тому же обладал разумом взрослого человека? Извлечение ядра означало мучительную смерть через пару дней. Оран просто вынес сыну смертный приговор ради науки.       — А как же принцесса из семьи герцога? Слухи о вашей женитьбе? — продолжал бесстрастный голос дворецкого. — Вы никогда не опровергали их прямо. Что если император и герцог надавят на вас ради политического союза?       Аоцзя вместо ответа слегка приподнял руку, демонстрируя изысканную запонку с черным драконом, и сделал снимок своего запястья.       В ту же минуту маршал Черный Дракон, который за всю жизнь не опубликовал в Звездной сети ни одной строчки, выложил фото подарка малыша с короткой припиской: «Официальное заявление. Моя любовь».       Дворецкий потерял самообладание и бросился к маршалу, впившись взглядом в запонку. Тончайшая работа, колоссальные затраты восприятия… это было на голову выше кошки ли-хуа. Сомнений нет — это сделал «ребенок».       В этот миг Звездную сеть захлестнуло цунами новостей:       — Маршал Аоцзя нанес удар по всем одиноким сердцам Империи!       — Первый оборотень Империи сделал официальное признание! Коллективно прыгаем в черную дыру!       — Запонки на заказ как символ любви — тысячи оборотней в трауре!       «Значит, мой милый, пушистый барс всё-таки попал в когти этого злого ящера?!» — Папа впал в электронную ярость.       Аоцзя заметил тонкую струйку дыма, поднимающуюся от головы робота.       — Еще вопросы есть?       Это был уже второй процессор, сгоревший у дворецкого. Ученый горьким опытом, Папа заранее припас запчасти. Он прямо на месте открыл панель управления, выдернул обугленную деталь и вставил новую.       — Господин маршал, — произнес он голосом, в котором еще скакали искры тока. — Даже если вы защитите Мастера от герцога, ему нельзя в академию. Оран тут же выследит его.       Аоцзя заблокировал все входящие звонки и ответил:       — Я не позволю Жун-Жуну жить в тени, без свободы и собственного имени.       — …       «Звучит так, будто это Я его мучаю!» — возмутился про себя дворецкий, едва не спалив третий процессор.       — Данные могут храниться в архиве столетиями, — продолжал Аоцзя. — Но живое существо — нет. Жун-Жун — личность, а не массив информации. Надеюсь, ты это понимаешь.       Дворецкий промолчал. Он и правда думал о том, чтобы спрятать малыша на какой-нибудь заброшенной планете. Но, обретя самосознание, он и сам понял, как скучно сидеть на одном месте. А Жун Минши был слишком энергичным для такой жизни.       — Ты видел его талант, — добавил Аоцзя. — Его мастерство уже выше уровня мэтров. У него есть шанс стать величайшим резчиком. Ты хочешь, чтобы он вечно прятался в пыли?       Дворецкий заколебался.       — А как же его безопасность?       Аоцзя хитро прищурился:       — Это моя забота. А ты просто будь хорошим дворецким.       — …       Робот кипел от негодования, но возразить было нечего. Аоцзя уже пошел в гостиную, как вдруг обернулся:       — Через пару дней я сменю тебе тело.       — …Не утруждайтесь, — буркнул робот.       — Это новейшая имитационная модель из военного ведомства. С полной чувствительностью кожи.       — Хочу три! — мгновенно передумал Папа.       — Слишком много.       — Мне нужна запасная! — настаивал дворецкий.       Аоцзя кивнул:       — Хорошо. Но без встроенного оружия.       — …       «И какой тогда в них смысл? Просто чувствовать тепло кожи?» — Впрочем, Папа не расстроился. У него был знакомый военный ИИ Рур, который мог контрабандой достать любые пушки.       Проводив Аоцзя к лифту, дворецкий признал: маршалу можно доверять.       Жун Минши в это время изучал свой подарок. Это было сферическое устройство с удобным креслом внутри. Перед сиденьем располагался плоский столик. Малыш несколько раз пытался запрыгнуть внутрь, но шар покачивался и уплывал из-под лап.       Аоцзя с улыбкой наблюдал за этими попытками. Тяжелые мысли после прочтения досье немного отступили. Он придержал прозрачную сферу и помог барсу забраться внутрь.       Маршал активировал терминал на лапе малыша. Тут же застегнулся "умный" ремень безопасности, а перед барсом возникла 3D-панель управления с инструкциями.       Жун Минши попробовал нажать на кнопки, и сфера плавно покатилась вперед-назад. Благодаря системе стабилизации, шар сохранял равновесие, и барсенка не болтало из стороны в сторону.       Аоцзя не стал говорить, что этот «шар» оснащен мощнейшей защитой и оружием. Управление дублировалось на терминал маршала: если на Жун Минши нападут, защита включится автоматически, а Аоцзя сможет дистанционно управлять контратакой или эвакуацией. Маршал выбрал эту модель еще и потому, что она могла развивать скорость, сопоставимую с истребителем.       Когда барс освоился, они быстро позавтракали и отправились в Имперскую академию резчиков. По дороге Жун Минши нервно листал справочники, пытаясь понять, что его ждет на вступительном тесте. Термины вроде «криволинейный закон резонанса» или «правило Барто для активации камней» вводили его в ступор.       «Я ничего не понимаю… Вообще ничего!»       Внезапно в ленте новостей всплыло сообщение. Жун Минши увидел свои запонки, увеличенные в сотни раз. На макроснимке черный дракон выглядел потрясающе, и сердце малыша затрепетало.       Но тут он заметил… В левом нижнем углу четко проступило его клеймо       — «Аоцзи»!       Заголовки кричали:       — Шокирующая подпись возлюбленной (или возлюбленного) маршала! Это имя или ласковое прозвище для Лорда Аоцзя?       — …       Мозг барсенка закоротило.       Аоцзя, сидевший рядом, тоже увидел эту новость. Он приподнял бровь, поднял запястье и всмотрелся в край запонки. Крошечные буквы были почти неразличимы, но там действительно было написано «Аоцзи».       Мужчина погладил онемевшего малыша по голове и нежно коснулся губами его ушка:       — Мой Аоцзи — молодец.       — …       «Пожалуйста, замолчи!» — Жун Минши пунцово покраснел и закрыл рот маршала обеими лапками. Ему было невыносимо стыдно. Раньше он звал его так, потому что не мог выговорить имя, но теперь это звучало как откровенное кокетство! И как это фото вообще попало в сеть?!       Опомнившись, малыш убрал лапы и в панике начал листать новости. Весь Звездный интернет гудел только об этом. Жун Минши с дрожью в лапках обернулся к маршалу, который заварил всю эту кашу.       Аоцзя почесал его за ушком:       — Будь умницей и не волнуйся. Мы приехали.       «Экзамен… как же это всё не вовремя…»       Повесив голову, барс побрел к регистратуре. Там выяснилось, что в академии действует интернатная система: студенты могут уезжать домой лишь раз в неделю. Оба — и человек, и барс — мгновенно пали духом.       Девушка за стойкой вежливо произнесла:       — Студент, пожалуйста, распишитесь здесь.       Жун Минши уныло протянул лапу и припечатал свой отпечаток к планшету. Девушка посмотрела на экран, увидела отметку о доступе и спохватилась:       — Ой, простите! Вы тот самый студент в звериной форме, зачисленный лично ректором?       Жун Минши кивнул. Девушка улыбнулась:       — Тогда вам не нужно жить в интернате. Ректор Стюарт сделал для вас исключение — можете возвращаться домой каждый день.       Настроение барсенка мгновенно взлетело. Прежде чем ехать в аудиторию, он помахал Аоцзя лапкой из своего шара:       — Увидимся вечером!       Маршал проводил его взглядом, и лишь когда на его терминал пришел экстренный вызов из штаба, он покинул территорию академии.       В аудитории воцарилась тишина. Все студенты с любопытством разглядывали новичка, восседавшего в прозрачной сфере на месте обычной парты.       — Это детеныш или он просто застрял в этой форме?       — Не похож на котенка. Наверное, оборотень с запущенной манией. Зачем больного в школу притащили?       — Его же без экзаменов взяли! Я видел приказ ректора.       — Ха! Интересно, как он будет тест писать? Лапами по кнопкам тыкать?       Жун Минши не обращал внимания на шепотки. Его клонило в сон — сказывалась бессонная ночь и работа над запонками. В итоге он просто свернулся в клубочек в своем кресле и уснул.       — Он серьезно спит?! В классе стажеров третьего уровня? — возмутился кто-то.       Профессор Филлиер вошел в класс, но даже это не разбудило барса. Не проснулся он и тогда, когда задания разослали по терминалам студентов.       Лишь когда помощник профессора с грохотом опустил на его столик камень, Жун Минши встрепенулся. Помощник насмешливо взглянул на него, но малышу было всё равно — он не такое видел. Его внимание поглотил трехцветный камень (белый, черный и оранжевый) и задание на экране: вырезать императорского пингвина, дикобраза или фламинго на выбор.       Жун Минши выбрал пингвина. Ему было плевать на правила теста — он просто хотел творить.       Элегантная осанка, оранжевые перья у ушей, черный фрак спины, перепончатые лапы… Малыш решил передать не просто форму, а характер — мудрость и грацию взрослого пингвина.       Его лапки-инструменты двигались медленно и методично. Самым сложным было передать градиент цвета на шее: от оранжевого к светло-желтому. В камне не было желтого цвета, поэтому Жун Минши использовал технику «атомизации» — тончайшую шлифовку, которая меняла преломление света. Это была ювелирная работа, требующая предельной осторожности.       Пока другие студенты уже сдавали работы и переходили к теоретическим тестам по истории и физике восприятия, барс всё еще шлифовал живот своего пингвина.       На табло начали появляться результаты. Оценка за резьбу (90% от общего балла) выставлялась автоматически после замера в тестере. Теория давала лишь небольшой бонус. Имя Жун Минши в списке долго оставалось пустым.       — Он там что, когтями его царапает?       — Подумаешь, любимчик ректора…       Наконец барс закончил. Он вырезал крошечное клеймо на лапе птицы и вставил фигурку в тестер. Затем поспешно открыл теоретические вопросы.       Его лапки замерли. Он не знал ответов… вообще ни на один вопрос.       В итоге Жун Минши просто отправил пустой бланк. Система мгновенно выдала результат за теорию: жирный «0». По классу пронесся издевательский смешок. История скульпторов тоже принесла ему круглый ноль.       Над аудиторией повисло презрительное хихиканье. Но спустя минуту обновился главный столбец — резьба.       Напротив имени Жун Минши зажглась цифра «100».       Он обошел студента, занявшего второе место (с результатом 82 балла), с огромным отрывом. По сумме баллов барс вышел на первое место в рейтинге потока.       — …       — …       В классе стало тихо. 100 баллов означали 100% активации энергии камня. Это физически невозможно для студента.       — Профессор! Это обман! Он взломал тестер! — выкрикнул кто-то с задней парты.       Филлиер нахмурился. Он посмотрел на барса, потом на табло.       — Студент Жун Минши, вы можете это объяснить?       Малыш озадаченно моргнул.       «В чем меня обвиняют? Я даже не знал, за что ставят оценки. Как я мог сжульничать против самого себя?»       — Профессор, мы требуем показать работу! — не унимались студенты.       — Никакие лапы не могут активировать камень на сто процентов!       Жун Минши посмотрел на кричавшего — это был тот самый парень, что принес ему камень. Под синим звездным взглядом барса тот невольно стушевался и сел на место, но продолжал бормотать про проверку.       — Раз у студентов есть сомнения, — произнес Филлиер, — студент Жун, покажите вашу работу.       В академии действовало правило: все работы принадлежат студентам, так как они оплачены огромным взносом. Жун Минши мог отказать, но он не знал правил. Он просто достал из сферы своего императорского пингвина.       В ту же секунду класс онемел. Филлиер замер, не в силах отвести глаз.       Это был не просто пингвин. Это была живая копия четвертого вице-президента академии — императорского пингвина по форме! Задание специально основывалось на его облике.       Гордо поднятая голова, сияющая чернота фрака, нежнейший переход цветов на шее, благородная осанка… На фоне этого шедевра поделки других студентов выглядели как куски необработанного булыжника.       — Это невозможно… — прошептал кто-то в полной тишине.