Ленивейший торговец мира зверолюдей / Number One Lazy Merchant of the Beast World

      Следующим уроком была практика резьбы. Жун Минши всё еще размышлял над заказом павлина и не поднимал головы. Его пухлые лапки то и дело подтягивали изображение птицы на экране, увеличивая детализацию нежных перьев.       Шум вокруг совершенно не трогал его. Несколько раз кто-то негромко позвал: «Студент Жун», но малыш этого не заметил. Лишь когда гул в аудитории стих и на него устремились десятки пылающих взглядов, ушки детеныша снежного барса дернулись. Он с удивлением вскинул голову и обнаружил, что весь класс смотрит только на него.       Жун Минши поспешно закрыл интерфейс с павлином и сел прямо, стараясь выглядеть серьезным, как и все остальные.       — …       — …       — …       Студенты молча созерцали сосредоточенного зверька. Четверка лучших учеников в это время как раз спорила о том, как распределить камни среднего класса, но маленького снежного барса это, казалось, совершенно не волновало.       Студент, который больше всех сомневался в Жун Минши во время теста, получил возможность занять третье место в первом ряду — просто потому, что сам Жун Минши не стал претендовать на передние парты. Сейчас этот парень, которого звали Каман, вещал:       — Вы сами видели. Студенту Жуну всё равно. Раз пришла моя очередь выбирать, я возьму лучшее. Студент Жун сам выбрал место в конце, а значит, добровольно отказался от приоритета.       — …       Детеныш снежного барса лишь непонимающе моргал, глядя на возмущенных одноклассников.       Студент, занявший второе место в рейтинге (тот самый, которого Жун Минши обошел на двенадцать баллов), возразил:       — Каман, мы сейчас не потянем резьбу по среднему классу. Этот кусок, скорее всего, под силу только студенту Жуну.       «Энергетический камень среднего класса…»       Жун Минши посмотрел на проекционный экран в начале класса. И правда, там вращалось 3D-изображение камня среднего класса. Желтый основной цвет с легкой прозеленью. С точки зрения обычного мастера, это был весьма достойный экземпляр.       Как правило, в классах подмастерьев и стажеров выдавали только низший класс. Доступ к более ценным материалам зависел от навыков контроля восприятия и мастерства резьбы. Только после перевода в класс начинающих резчикам выдавали ограниченное количество камней среднего класса. И, конечно, право выбора предоставлялось согласно рейтингу успеваемости.       В этот раз появление такого камня в группе стажеров стало сюрпризом. Многие решили, что это личная инициатива профессора Филлиера, который хотел глубже изучить технику Жун Минши.       Уроки практики отличались от экзаменов — весь процесс был открытым. Это делалось для того, чтобы студенты учились друг у друга и соревновались в реальном времени. Профессор и любой ученик могли в любой момент посмотреть, что делает сосед.       Самые сообразительные быстро разгадали план профессора. Им не терпелось увидеть Жун Минши за охотой на форму внутри камня. Поэтому первые двое студентов из первого ряда демонстративно пропустили средний класс и выбрали камни попроще. Они и подумать не могли, что Каман окажется таким самонадеянным.       Выслушав «второе место», Каман лишь ухмыльнулся:       — Откуда тебе знать, что я не справлюсь? В любом случае, я уже выбрал этот камень, и это полностью соответствует правилам. Никаких нарушений нет. Раз студенту Жуну плевать, где сидеть, значит, ему плевать и на то, с каким камнем работать.       Жун Минши еще раз взглянул на желтый булыжник. Он совершенно ничего от него не почувствовал. Малыш снова уткнулся в терминал, возвращаясь к изучению павлина. Интерфейс открылся как раз на…       «Ой, павлиний зад… ха-ха».       Малыш поспешно прикрыл рот пушистыми лапками. Нельзя смеяться, это было бы неуважением к звериной форме другого оборотня!       Павлин на экране был ослепительно красив, но вот вид с тыла оставлял желать лучшего. К счастью, роскошный хвост-веер спасал ситуацию, иначе птица казалась бы ощипанной…       «Может, когда буду резать, добавить что-нибудь сзади?» — подумал он.       Жун Минши было абсолютно всё равно на учебные интриги. Он так увлеченно разглядывал павлина, что совсем перестал замечать класс. А ведь камень среднего класса такого качества стоил десятки тысяч кредитов…       Тем не менее, спорить с Каманом никто не стал, и выбор продолжился по цепочке мест.       Когда очередь дошла до Жун Минши, он вскинул голову, собираясь ткнуть в первый попавшийся камень. В конце концов, на уроке он собирался тренироваться на том белом шаре, что дал ему Аоцзя.       Но его взгляд упал на черный камень, тоже округлый. Его нижняя часть по форме напоминала яйцо, и синие глаза детеныша снежного барса азартно блеснули.       «Вылупление из скорлупы…» — малыш невольно улыбнулся и выбрал этот кусок.       — …       — …       — …       Студенты, следившие за его выбором, лишились дара речи. Этот камень был ужасен. Вся нижняя часть была испещрена белыми трещинами, а пригодная для работы область состояла из мешанины черного, красного и золотого. Это даже «смесью цветов» назвать было трудно — просто хаос. Те ученики, что специально оставили хорошие камни для Жун Минши, едва не зашлись кашлем от досады.       Что они смогут почерпнуть из работы мастера, если тот выбрал такой негодный кусок породы?       Когда все определились с материалом, в аудиторию вошел профессор Филлиер с глубокими тенями под глазами. Он взглянул на табло распределения и замер.       Профессор перевел взгляд на первый ряд. Из-за бессонной ночи он совсем забыл, что его лучший студент Жун выбрал место на задворках… Однако выбор камней был правом студентов. Филлиер мог лишь использовать свои полномочия, чтобы подкинуть в группу средний класс, но указывать, кому что брать, не имел права.       Урок начался в атмосфере тяжелого недоумения со стороны профессора и половины класса. Вспомогательные роботы разнесли камни по столам.       Первым делом за работу схватился Каман. Но стоило ему занести резец и попытаться воздействовать на камень восприятием, как произошел мощный выброс энергии. Парня буквально отшвырнуло назад. Он с грохотом повалился вместе со стулом, а выскользнувший нож распорол ему предплечье. Каман вскрикнул от боли, зажимая рану.       Филлиер тут же активировал медицинского робота и велел отправить пострадавшего в лазарет.       — Восприятие студента Камана оказалось недостаточно сильным, а контроль — недостаточно точным, — сухо пояснил профессор. — Такое случается, если камень слишком могуществен для вас. Нужно соизмерять свои силы.       Хвост детеныша снежного барса качнулся, и он моргнул. Это было точь-в-точь как его попытка совладать с прозрачным камнем высшего класса.       «Похоже, мне и правда нужно еще долго тренировать контроль».       — Кто-нибудь из студентов хочет забрать этот камень среднего класса? — спросил Филлиер.       Почти мгновенно все взгляды скрестились на Жун Минши. Но малыш, обнимая свои черно-белые заготовки, сидел, низко склонив голову, и явно не собирался открывать рот. У Филлиера дернулся уголок губ, и он обратился к нему напрямую:       — Студент Жун, вы единственный в этой группе, кто способен справиться с этим материалом.       Тот отложил свои камни и ответил:       — Простите, учитель, но у меня другие планы.       Филлиер взглянул на два невзрачных булыжника перед зверьком.       — Студент Жун, этот камень среднего класса во сто крат лучше того, что у вас в лапах.       — А мне нравятся эти, — малыш остался непреклонен.       Профессору пришлось стиснуть зубы:       — Ладно. Все остальные — продолжайте.       Жун Минши полностью погрузился в работу. Черный и белый камни в его лапках смотрелись на удивление гармонично. Весь класс, забыв о своих заданиях, прилип к мониторам, транслирующим работу мастера. Увидев, как из насадок на лапах выдвинулись сложнейшие резцы, студенты невольно затаили дыхание.       Жун Минши сосредоточился. Первыми резкими движениями черных ножей он наметил общую композицию. Затем перешел к более тонким деталям. Он выбрал ту же схему, что и на рисунке Аоцзя, но вместо барса из скорлупы должен был появиться маленький черный дракон.       Резьба дракончиков уже стала для него привычным делом, лапы двигались уверенно. Этот малыш получался еще более круглым и милым, чем прежние. Голову дракончика венчал осколок яичной скорлупы, а несколько мелких фрагментов прилипли к его крыльям.       Золотые глаза были больше, чем у предыдущих работ. В них читалось забавное сочетание растерянности и свирепости. Круглые лапки отчаянно цеплялись за края скорлупы, пытаясь раскрошить её.       Жун Минши использовал технику ажурной резьбы. Часть тела дракона была скрыта, но когда малыш орудовал тонким резцом внутри «яйца», казалось, что фигурка там проработана до мельчайших подробностей.       Если смотреть сверху, можно было разглядеть пухлый животик и хвост, уютно свернувшийся под задними лапами. Округлость самого камня Жун Минши использовал для создания внешней оболочки яйца. На зеленовато-белой скорлупе он вырезал тончайшую зернистую текстуру и две трещины в форме молний, сбегающие вниз.       Когда дракончик был готов, малыш вырезал свое крошечное клеймо на краю разбитой скорлупы.       За всё время работы в классе не раздалось ни звука. Оборотни смотрели на экран в немом оцепенении. Обычно резчики создавали монолитные фигуры, ажурная или полая резьба была редкостью. Эта ювелирная работа в корне меняла их представление об искусстве.       Каждый, включая профессора Филлиера, невольно посмотрел на свои руки. Неужели такую точность можно развить пальцами? А ведь студент Жун использовал лапы… он творил это лапами!       При этом никто не заметил, чтобы он прилагал видимые усилия для концентрации восприятия. Сила текла непрерывно, без пауз. Это означало либо колоссальную мощь, либо запредельный уровень контроля.       Но важнее всего было то, как студент Жун обыграл дефекты камня. То, что любой другой резчик просто отсек бы как мусор, под его лапами превратилось в ключевые детали композиции.       «Это буквально лапы бога…» — пронеслось в чьей-то голове.       Жун Минши поставил «дракончика в скорлупе» рядом с еще не тронутым белым камнем. Черный малютка так отчаянно пытался выбраться в новый мир, что казалось, будто он нетерпеливо стучится в соседнее белое яйцо…       Детеныш снежного барса прикрыл мордочку пушистой лапкой. Другой лапой он пододвинул к себе белый шар.       «Как-то это странно! Мне нужно срочно «вылупить» самого себя, чтобы спасти этого дракончика!»       И всё же вырезать собственное подобие было неловко. Он покрутил круглый камень лапами, не зная, с чего начать.       Взглянув на нетерпеливого дракона, он всё же открыл в терминале эскиз Аоцзя. Набросок был простым — лишь контурные линии без теней.       Жун Минши замер с камнем в лапах, пытаясь взглянуть на себя глазами Аоцзя. Он представил, как маршал смотрел на него, когда рисовал это… От смущения мордочка зверька стала горячей.       Он поспешно заработал резцом. Под его лапами белый камень начал обретать форму.       Маленький снежный барс в его исполнении был более обтекаемым и изящным, чем дракончик. Тонкая черная каемка на ушах, круговые узоры на шкуре, пушистый хвост, оставшийся внутри скорлупы, и мягкие, толстые лапки.       Чем больше деталей проступало, тем увереннее он себя чувствовал. Чувство неловкости постепенно исчезло. В конце концов Жун Минши пришлось признать: сейчас он вовсе не грозный хищник. Он — мягкий, пушистый и чертовски милый комок меха! Куда милее этого дракона.       Например, подушечки снежного барса были куда массивнее кошачьих, а мех — гуще и нежнее. Ослепительно белый цвет подчеркивал красоту черных пятен по всему телу. А хвост… хвост на самом деле был таким гладким, что малыш и сам частенько играл с ним перед сном. И, конечно, синие глаза, чистые, как ночное небо.       Вскоре из-под ножа Жун Минши «выбрался» маленький снежный барс. Казалось, он действительно вылезает из скорлупы, но та вдруг покачнулась. Малыш на камне выглядел испуганным, словно боялся выпасть, и осторожно тянул лапки вперед в поисках опоры.       Наконец работа была завершена. Жун Минши посмотрел на свою «копию» и поставил её вплотную к черному дракону. Он легонько подтолкнул их друг к другу. Оба «яйца» синхронно качнулись, и два маленьких зверя на мгновение почти коснулись друг друга лапками.       В этот момент аудитория дружно сглотнула. Студенты внезапно осознали, что студент Жун — просто запредельно милый! Им всем захотелось завести себе такого же зверя. А потом они вспомнили, ЧТО он только что сотворил с камнями, и желание потискать котика сменилось благоговейным трепетом.