Глава 37. Павлин, распустивший хвост
6 января 2026 г., 11:27
Малыш мирно спал, а его квантовый компьютер блокировал все входящие вызовы и сообщения.
Он и не подозревал, что богатый красавец — тот самый золотой орел — отправил владельцу магазина уже десятки писем. Голосовые, видео, текстовые — ответа не было. Связаться с мастером можно было только через платформу Звездной сети, а его личных контактов или адреса никто не знал.
— Брат, тут ничего не поделаешь, — сказал золотой орел, обращаясь к стоящему рядом воину. — Ты не представляешь, насколько небрежен этот владелец. Все покупатели в один голос называют его самым ленивым мастером в сети.
Рядом с ним стоял высокий статный мужчина. Он держал в руках амулет с изображением орла и внимательно изучал его острым, цепким взглядом.
— Раз он открыл магазин, чтобы заработать, значит, первая цена в сто кредитов была лишь ошибкой в расчетах. Тот факт, что он ввел систему индивидуальных заказов, говорит о наличии у него деловой жилки. Когда он в следующий раз выйдет в сеть, предложи пятьсот тысяч и выкупи следующий слот.
Золотой орел, заметив, что брат всё еще вертит амулет в руках, занервничал. Он поспешно забрал камень и бережно спрятал его в наруч.
— Брат, чтобы перехватить его заказ, нужна бешеная скорость. Слоты разлетаются за секунды, никакие деньги не помогут, если не успеешь нажать кнопку. К тому же он выходит онлайн, когда вздумается.
— Дай мне название лавки.
Красавец-орел продиктовал название, а затем спросил:
— Брат, а у тебя будет время караулить? Ты разве не на задании в столице?
— У меня — нет, но я попрошу ребят из разведотряда.
— …Брат, ты серьезно? Этот амулет и правда такой особенный? Да, активация сто процентов, и выглядит он потрясающе, но разве в Империи мало признанных мэтров?
Воин не ответил, лишь молча похлопал брата по плечу.
— Береги себя. Я ухожу.
Насколько особенной была эта работа? Обыватели, живущие на мирной Столичной планете, вряд ли бы поняли. Обычно при активации энергии в камне происходит её частичная «утечка» — энергетический фон становится заметным. Чем выше класс камня и процент активации, тем ярче это свечение.
Но главной особенностью работ этого мастера было то, что он полностью скрывал этот фон. Без специального тестера, используя лишь восприятие резчика, этот камень можно было принять за обычную, не активированную безделушку.
Для разведки Империи это имело стратегическое значение.
Их главным врагом на протяжении сотен лет оставались зёрги, вторгшиеся в звездный сектор. Зёрги обладали уникальной способностью улавливать энергетические всплески амулетов. Из-за этого разведчики на передовой не могли носить мощные камни с высокой активацией — их бы мгновенно обнаружили. Им приходилось довольствоваться слабыми камнями низшего класса.
Однако это вело к другой фатальной проблеме: воины часто получали психологические травмы, и их приступы мании уходили в другую крайность — они превращались в беззащитных детенышей прямо на поле боя.
Поэтому амулет, способный скрыть свою мощь, был для бойцов первого эшелона вопросом жизни и смерти.
Проспав довольно долго, детеныш снежного барса наконец проснулся. Он лениво потянулся под мягким светом ламп, который заботливо настроил дворецкий, и сладко зевнул, выставив коготки. В этот момент шторы на панорамном окне медленно разошлись, впуская в комнату оранжевые лучи предзакатного солнца.
Жун Минши выбрался из-под одеяла, подкатил к столу свое кресло-сферу и обнял бирюзово-зеленый камень.
Заказчик прислал образ павлина с невероятно сложным оперением. Каждое перо было совершенным, с ярким «глазком» на конце. Стоило птице распустить хвост, как он начинал переливаться всеми цветами радуги.
Выбранный малышом камень не имел готового узора, но его структура была уникальной. Бирюзово-зеленый самоцвет состоял из множества тончайших слоев разных оттенков. Сбоку он напоминал закрытую книгу, страницы которой — пласты цвета — плотно прилегали друг к другу.
Верхний слой был достаточно плотным, чтобы вырезать из него голову и туловище, а нижние слои идеально подходили для того, чтобы передать всё великолепие павлиньего хвоста.
Эта работа стала для Жун Минши настоящим вызовом. Она требовала куда большего изящества и хитрости, чем все предыдущие звери. Тщательно изучив материал, малыш водрузил его на стол.
Сначала он наметил общие контуры. Голова, синее тело, зеленые крылья и светлые лапки проступили довольно быстро. Остальную часть камня он распределил под веер хвоста. Позади птицы Жун Минши решил вырезать ветку магнолии, чтобы подчеркнуть изящество композиции и создать контраст.
Первая половина работы шла легко, движения маленького барса были гибкими и уверенными. Но хвост требовал колоссальных затрат энергии — здесь нельзя было ошибиться ни на миллиметр.
В хвосте павлина были сотни тончайших перьев. Жун Минши должен был действовать предельно осторожно: если бы хоть одно перо надломилось, вся естественность образа была бы утрачена.
На каждом перышке красовались знаменитые «глазки». Чтобы показать их красоту, малыш применил технику многослойной ажурной резьбы. Он не просто оставлял цвет текущего слоя, но и прорезал его так, чтобы сквозь тончайшие линии проглядывал оттенок следующего пласта.
Это была ювелирная микрорезьба. Она проверяла на прочность не только воображение мастера, но и его владение инструментами. К счастью, насадки, которые Аоцзя собрал для него из драконьей чешуи, заменяли собой целый арсенал профессионального скульптора.
Процесс требовал предельной концентрации. Малыш перестал замечать что-либо вокруг, полностью погрузившись в работу.
В это время Аоцзя закончил реставрацию своей первой фигурки дракона и отправил несколько приказов. Его целью был герцог Оран — маршал применил весьма убедительную угрозу в адрес единственного сына герцога, которого тот считал своим сокровищем и наследником.
Уладив дела, Аоцзя вернулся. Он тихо приоткрыл дверь и увидел барса, замершего над камнем. Ушки малыша стояли торчком, пушистый хвост был плотно прижат к телу. Даже кончик хвоста не шевелился, выдавая крайнюю степень сосредоточенности мастера.
В камне уже угадывался величественный павлин. Аоцзя вспомнил 3D-образ, который малыш изучал в академии. Он бесшумно отступил, прикрыл дверь и обратился к дворецкому:
— Зафиксируй освещение в комнате. Оно не должно меняться.
— Слушаюсь, Лорд, — ответил Папа, приподнимая пакет с питательной смесью. — А как же ужин?
Аоцзя бросил взгляд на пакет.
— Убери это.
Дворецкий замер, глядя на закрытую дверь спальни. Через систему «умного дома» он знал, чем занят малыш, но даже ради искусства «ребенок» не должен был оставаться голодным. Он уже хотел возразить, но увидел, что черный дракон направился на кухню первого этажа.
Робот последовал за ним и своими оптическими датчиками зафиксировал невероятное зрелище: маршал Империи берет яйца и муку…
Дворецкий молча включил запись и в высоком разрешении заснял весь процесс того, как Аоцзя печет кексы. Он тут же защитил файл паролем — это станет ценнейшим учебным материалом в будущем!
Спустя некоторое время Папа последовал за маршалом обратно в спальню. Аоцзя нес тарелку с маленькими ароматными кексами. Дворецкий, опекавший малыша десять лет, внезапно почувствовал себя лишним.
«Тот, кого выбрал мой ребенок, слишком заботлив… Это даже обидно».
…Дворецкий признал свое поражение.
Жун Минши закончил лишь малую часть хвоста, но уже сейчас было видно, насколько это тонкая работа. Не желая отвлекать его, Аоцзя поставил тарелку на стол. Он взял один кекс и ловко, не перекрывая мастеру обзор, поднес его к самому рту малыша.
Свежая выпечка была такой мягкой, что её почти не нужно было жевать. Жун Минши даже не прервался — под мерный звук резцов он послушно принимал угощение из рук Аоцзя.
Когда небо за окном окончательно потемнело, резьба подошла к концу. Малыш вырезал свою подпись на стволе магнолии и медленно отложил инструменты. Он поднял голову, и в его синих глазах зажегся странный, торжествующий огонек.
Аоцзя подошел и взял его на руки. Он снял насадки с лап и принялся нежно массировать подушечки, которые заметно дрожали от перенапряжения.
— Ты как, в порядке?
Жун Минши кивнул и другой лапкой подтолкнул павлина к Аоцзя.
— Аоцзя, красиво?
Мужчина внимательно осмотрел шедевр.
Синее тело павлина, гордый хохолок, сияющие крылья и захватывающий дух распущенный хвост. Ювелирная резьба передавала всё высокомерие и красоту птицы. Это сияние шло из самой глубины многослойных «глазков» на перьях. Ветка магнолии позади была чистой и нежной. Она не отвлекала внимания, а лишь подчеркивала роскошь хвоста. И, конечно, она удачно скрывала «лысую» заднюю часть композиции…
Аоцзя коснулся подбородка зверька и заглянул в его сияющие глаза.
— Великолепно.
Довольный малыш вильнул хвостом, зевнул во весь рот, обнажив острые зубки, и, уткнувшись в объятия Аоцзя, мгновенно уснул.
