Глава 42. Достаточно для поцелуя?
6 января 2026 г., 22:37
Жун Минши тихо вздохнул, получив уведомление о зачислении депозита от покупателя. Вместе с деньгами пришло и сообщение:
«Здравствуйте, мастер. Я хочу заказать амулет для своего мужа. Его звериная форма — тигр, я приложила 3D-снимки. Прошу прощения, мой камень высшего класса еще не прибыл. Не могли бы вы подождать несколько дней?»
Малыш нажал подушечками лап на интерфейс, набирая ответ:
— Да, всё в порядке, я подожду, пока вы предоставите материал.
Клиент — это закон. Ради такой пустяковой просьбы Жун Минши, разумеется, не стал бы спорить.
«Огромное спасибо, мастер! Камень будет у вас максимум через три дня».
Жена министра иностранных дел Империи счастливо закрыла терминал и направилась на праздничный ужин в честь дня рождения герцогини Оран. Ей несказанно повезло: по дороге на банкет она от скуки решила проверить новости о киноимператоре Со Лане и наткнулась на его прямую трансляцию из магазина. Увиденное мастерство поразило её — этот резчик был куда талантливее всех мастеров, работавших на семью Оран.
После ужина супруга министра намеревалась официально объявить герцогине, что забирает свой заказ из фирмы «Оран Карвинг». Придется заплатить неустойку, да и репутация герцогини пострадает, но какая разница? Жизнь мужа была важнее.
Детеныш снежного барса, конечно, ничего не знал о подковерных играх своего заказчика. Он был занят подготовкой к резьбе тюленя. Малыш внимательно изучал выбранный камень, обдумывая композицию.
Глядя на присланные покупателем снимки, он остро почувствовал хрупкость и беззащитность белого тюлененка. Это натолкнуло его на мысль объединить в одной работе два образа: взрослое тело и ювенильную форму. Если не передать состояние правильно, это будет выглядеть как фигурки отца и сына. Но Жун Минши хотел иного. Он стремился показать, что у малыша и взрослого зверя одна и та же душа, одна мощь, способная развеять страх и панику, охватившие маленького тюленя во время приступа мании.
В голове мастера постепенно сложилась концепция.
Весь белый камень превратится в заснеженный айсберг, у подножия которого плещется талая вода. Из этой воды выныривает черный лоснящийся тюлень; он опирается передними ластами на лед, вскинув голову и глядя черными глазами на вершину. А на самом верху айсберга, в сугробе, кувыркается маленький тюлененок. Облепленный пушистым снегом, он скатался в живой белый шарик. Малыш перевернулся вверх тормашками и вытянул мордочку, во все глаза глядя на своего взрослого «двойника».
Как только идея оформилась, Жун Минши приступил к делу. Камень разделился на три части: большой тюлень, маленький тюлень и айсберг. Плавные линии очертили величественное тело взрослого зверя — мощные ласты, гордая посадка головы и решительный взгляд.
К резьбе малыша Жун Минши подошел с особым трепетом.
Круглое тельце, припорошенное мельчайшими частицами «снега», и задние ласты, забавно торчащие вверх, когда кроха лежит на спине. Пусть из-за снежного кома не было видно линий тела, но этот изгиб ласт давал понять: тюлененок просто заигрался. Он немного устал и… просто прилег отдохнуть.
Больше всего времени ушло на создание текстуры снега. Малышу пришлось использовать тончайший остроконечный резец, чтобы вырыть в белых частях камня крошечные углубления, имитирующие снежинки.
Для талой воды Жун Минши выбрал темную часть камня, вырезав на ней узоры ряби. Вкрапления белого превратились в морскую пену, разлетающуюся в стороны там, где тюлень выходил из воды.
Когда форма была готова, наступил этап кропотливой шлифовки. Текстура кожи тюленя должна была казаться влажной, а снег — холодным. Закончив с водой, Жун Минши вырезал свою подпись в незаметном месте под основанием айсберга.
В это время домой вернулся Аоцзя, быстро разобравшись с делами и в очередной раз проигнорировав приглашение герцога Орана. Усердный малыш всё еще возился за столом; кончик его пушистого хвоста был забавно изогнут. Казалось, за время его отсутствия ничего не произошло…
«Тогда к чему были те странные сообщения в терминале?»
Взрослый черный дракон облегченно вздохнул и подошел ближе. Жун Минши, услышав движение, поднял голову. Его синие глаза глубоко и внимательно посмотрели на Аоцзя, а хвост непроизвольно вильнул. Пухлая лапка указала на только что законченную работу.
— Аоцзя, красиво получилось?
Аоцзя перевел взгляд на фигурку. Маршал внезапно узнал в этом тюлене одного из своих элитных разведчиков, и это чувство было… странным.
Он взял амулет в руки. Резьба размером с кулак была безупречна. Но самым поразительным были глаза зверей. Благодаря точно выверенному углу, большой и маленький тюлени словно видели в зрачках друг друга собственные отражения. Большой тюлень видел себя юным, а маленький — себя взрослым и сильным.
Это значило, что бояться нечего. Любая стужа пройдет. Могучему воину не стоит ненавидеть свою слабость в моменты срывов, а малышу нужно просто набраться сил, чтобы стать великаном.
Аоцзя не раз видел своих разведчиков в разгаре мании, и эта работа глубоко тронула его. Мания способна бесконечно раздувать старые травмы солдат, делая их беспомощными.
Мужчина погладил барса по голове и поставил тюленей на стол.
— Великолепно.
Информационный отдел не зря старался, перехватывая заказы. Жун Минши радостно вильнул хвостом, а затем потянулся лапкой к наручу Аоцзя.
— Дай мне свой камень высшего класса. Я хочу его доработать.
Аоцзя послушно расстегнул наруч и достал камень, который малыш когда-то вырезал зубами с помощью драконьей чешуи. Жун Минши критически осмотрел свою первую работу. Было жаль, что этот камень изначально был обработан другим мастером, да еще и расколот пополам. К тому же он перенес всплеск силы Аоцзя в академии. Сейчас этот амулет выглядел куда бледнее, чем огненная лиса.
Малыш активировал свои инструменты и принялся доводить фигурку до совершенства. Это была его первая работа в новом мире, и теперь он видел все её огрехи: линии дракона были недостаточно плавными, а детали — смазанными.
Процесс был трудоемким, но накопленный опыт позволил ему превратить старый амулет в нечто невообразимое. Жун Минши с удовлетворением посмотрел на величественного черного дракона в полете. Он подтолкнул камень к Аоцзя, и тот вернул его на место.
«Надо будет накопить денег и вырезать ему новый амулет с нуля. Из материала получше, чем у той лисы!» — твердо решил Жун Минши.
Аоцзя погладил его по макушке:
— Очень хорошо. Ты делаешь огромные успехи.
Детеныш снежного барса оскалился в улыбке, демонстрируя гордо поднятые клыки. Затем он ловко увернулся от ладони маршала и спрыгнул со стола. Подбежав к куче одежды на полу, он выудил свой собственный прозрачный камень. Он хотел попробовать… вдруг получится оставить на нем еще одну отметину?
Но делать это при Аоцзя было нельзя. Ведь он превратится в человека прямо перед ним, притом совершенно без одежды. Поэтому, пока черный дракон вешал мундир в шкаф, Жун Минши схватил камень в зубы и умчался в спальню.
Из-за ракурса Аоцзя не заметил, что малыш прихватил с собой камень. Мужчина лишь улыбнулся, глядя вслед убегающему зверьку. Ему казалось, что сегодня его барс ведет себя особенно забавно.
Повесив вещи, он последовал в спальню. Аоцзя увидел, как малыш запрыгнул на кровать, натянул одеяло и зарылся под него так, что снаружи остался только затылок.
Дракон подошел ближе, желая поправить одеяло. Малыш часто тратил слишком много ментальной энергии, да и физических сил у него было немного. После такой сложной работы он наверняка просто хотел спать.
В этот момент Жун Минши под одеялом нанес резцом удар по камню, и отдача отбросила его назад. Аоцзя увидел, как одеяло внезапно взметнулось, и слегка нахмурился. Это выглядело так, будто Жун Минши пинается в приступе гнева…
«Он чем-то расстроен?»
Но тут пушистая мордочка высунулась наружу. Цепляясь лапками за край одеяла, малыш посмотрел на Аоцзя ясными глазами.
— Аоцзя…
В этом взгляде не было ни капли злости, да и спать он явно не собирался.
Аоцзя присел на край кровати. Он подумал, что малыш слишком долго сидит дома, и это сказывается на его настроении. После двадцати лет взаперти ему, должно быть, не терпится увидеть мир.
Черный дракон уже открыл рот, чтобы сказать:
— Малыш, не хочешь ли ты…
Но слова застряли в горле. Аоцзя во все глаза уставился на Жун Минши. По его телу мгновенно пробежала черная чешуя, зрачки превратились в золотые щелки, а в комнате явственно запахло озоном и жаром.
Жун Минши, прижимая к себе прозрачный камень с двумя свежими надрезами, слегка склонил голову и посмотрел на мужчину:
— О чем ты хотел спросить?
Что мог ответить маршал?! Перед ним сидел прекрасный юноша с гордо вскинутым подбородком. Он выглядел одновременно величественно и немного смущенно. Жун Минши крепко сжимал край одеяла обеими руками, и Аоцзя под этим взглядом потерял дар речи.
…Вся его воля уходила на то, чтобы удержать рвущуюся наружу силу! Если бы малыш не успел доработать амулет в наруче Аоцзя, маршал наверняка потерял бы контроль в ту же секунду.
Жун Минши видел, как черная чешуя подползает к шее Аоцзя, и как судорожно сокращаются его золотые зрачки. Он облизнул губы. Две линии на камне должны были удвоить время его трансформации.
«Этого должно хватить… Хватит, чтобы получить поцелуй?»
Юноша протянул руки к Аоцзя и тихо произнес:
— Мне жарко.
Эти слова стали сигналом. Оцепенение спало, и черный дракон рванулся вперед, касаясь плеч Жун Минши. Он сгреб его в охапку вместе с одеялом, и его горячие губы накрыли губы лукаво улыбающегося юноши.
