Врата в Особой зоне.

База «Кулак». 24 мая, 5:00. Предрассветная мгла еще цеплялась за землю, когда пятьдесят человек стояли на плацу, выстроившись в десять неровных шеренг. Перед ними, как грозное воплощение воинского духа, вышагивал инструктор «Батяня». Его фигура в накидке казалась в этот час особенно массивной и неумолимой. — ЗАПОМНИТЕ РАЗ И НАВСЕГДА! — его хриплый рев разорвал утреннюю тишину, заставив вздрогнуть даже самых стойких. — ВЫ ЕДЕТЕ НЕ НА ПИКНИК! ТАМ, КУДА ВЫСАЖИВАЕТЕСЬ, ВАС НЕ ЖДУТ С ЦВЕТАМИ И ПИРОГАМИ! ТАМ ЖДУТ СВИНЕЦ И СТАЛЬ! КАЖДЫЙ ШОРОХ, КАЖДАЯ ТЕНЬ — ВРАГ! НО ВЫ ТЕПЕРЬ НЕ БАРАНЫ! У ВАС В РУКАХ — ЗУБЫ! У ВАС В ГОЛОВАХ — КОМАНДЫ! НЕ ОПОЗОРЬТЕ СЕБЯ, НЕ ОПОЗОРЬТЕ МЕНЯ И НЕ ПРОЕБИТЕ ЭТУ ОПЕРАЦИЮ! ПОНЯТНО? — ТАК ТОЧНО! — рявкнули в ответ пятьдесят глоток, и в этом крике был уже не только страх, но и сбивчивая, неоформленная решимость. — ТОГДА ПО МАШИНАМ! БЫСТРО, БЫСТРО, Я НЕ ВИЖУ ДВИЖЕНИЯ! Солдаты, подхватив свои «мосинки» и нехитрые вещмешки, бросились к ожидавшим грузовикам «Урал». Двигатели рыкнули, и колонна тронулась в сторону побережья. Рассвета еще не было, лишь бледная полоса на востоке предвещала скорое солнце. Они должны были успеть. На каменистом берегу их уже ждали шесть надувных лодок с жестким дном и мощными подвесными моторами. Одна лодка была загружена канистрами с топливом, ящиками с патронами и сухими пайками. Лейтенант Соколов «Сокол» в легком разгрузочном жилете с рацией уже находился возле нее, давая последние указания младшим командирам. — По двенадцать человек на лодку, без давки! — командовал он, его голос был спокоен и деловит, резко контрастируя с воплями «Батяни». — Командиры групп, следите за своими людьми. В лодке №4 — припасы, я остаюсь в ней. Остальные распределяются равномерно. Солдаты, стараясь не уронить оружие в воду, неуклюже, но быстро рассаживались по лодкам. Моторы один за другим завелись с резким, отрывистым треском, запах бензина смешался с морской свежестью. Сокол взглянул на последние силуэты грузовиков, уезжавших в базу, затем на бледнеющее небо и поднес рацию к губам: — Все экипажи, доложите о готовности. Последовали короткие, четкие ответы: «Лодка 1, готовы», «Лодка 2, готовы»… — Всем командирам. Курс — юг. Дистанция между лодками — не менее пятидесяти метров. Соблюдаем тишину в эфире. По местам. Он дал отмашку рукой. Шесть лодок, оставляя за собой пенистые усы, одна за другой отчалили от берега и устремились в сторону открытого моря, быстро набирая скорость. Холодный ветер бил в лица солдат, заставляя их ежиться и крепче прижимать к себе оружие. Сокол, стоя на корме лодки с припасами, всматривался в приближающуюся темную полосу южного берега. Туда, где в лучах восходящего солнца уже скоро должно было стать очень «жарко». Операция «Тыл» началась. Южное побережье, предгорья хребта Эльб. 24 мая, 9:15. Лодки причалили к пустынному, каменистому берегу, скрытому от открытого моря высокими скалами. Высадка прошла быстро и организованно. Солдаты, стараясь не шуметь, вытаскивали лодки на гальку и немедленно приступали к маскировке, набрасывая на них маскировочные сети и собирая вокруг плавник и валуны. Воздух здесь был прохладным и разреженным, пахло сосной, морской солью и сыростью камней. Лейтенант Сокол, убедившись, что лодки надежно укрыты, собрал вокруг себя командиров десяти групп. Его лицо было сосредоточенным, взгляд быстрым и оценивающим. — Впереди, в этих горах, должны быть враги, — тихо, но очень четко произнес он. — Действуем по плану. Сначала разведка. Нужно найти их. Вперёд. Группы 1-5 — на тропу «Альфа». Группы 6-10 — на путь «Браво». Никаких контактов до моего приказа. Двигайтесь скрытно, докладывайте каждые полчаса. Яо, — он кивнул темной эльфийке, — вы со мной и группой обеспечения. Начнем с рекогносцировки окрестностей. По местам. Десять пятёрок, поправив вещмешки и проверив затворы винтовок, бесшумно растворились в серо-зеленой чащобе предгорий. Их тренировка давала о себе знать — они двигались осторожно, используя складки местности, стараясь не поднимать шума. Сам Сокол с группой из четырех своих самых опытных бойцов и Яо начал подъем на ближайшую возвышенность, чтобы осмотреть местность. Час за часом группы уходили все дальше в горы. В эфире звучали короткие, шепотом произнесенные доклады: — «Тень-2-1», на марше по «Альфе». Признаков противника не наблюдается. Путь чист. — «Тень-1-6», вышли к началу «Браво». Дорога пуста. Ни следов колес, ни охраны. — «Тень-2-3», достигли точки «Камень». Никого. Место пустует. — «Тень-1-8», пытаемся приблизиться к старой заставе. Подходы свободны. Не видно дозоров. Сначала Сокол лишь кивал, принимая информацию. Но по мере того как доклады накапливались, а картина не менялась, в его глазах начало появляться недоумение. Стало ясно: все стратегические точки, все возможные места для блокпостов, наблюдательных пунктов или лагерей — пусты. Ни следов недавнего пребывания людей, ни мусора, ни следов костров, ни обрывков бумаги или полиэтилена. Только древние горы, поросшие лесом, да крики неизвестных птиц. Сокол присел на камень, разложив перед собой карту. Яо молча стояла рядом, ее уши-локаторы едва заметно шевелились, улавливая каждый звук, но на ее лице читалась та же настороженная пустота. — Это нелогично, — тихо проговорил лейтенант, больше для себя. — Они вчера провели масштабную операцию с авиацией. Должны были закрепиться, начать работу. Должны были охранять подходы. Здесь… никого. Он взял рацию, переключившись на общий канал. — Всем группам, это «Тень-1». Свернуть активный поиск. Занять круговую оборону на достигнутых рубежах и продолжить наблюдение. Не обнаруживать себя. Затем он переключился на канал связи с базой. Его голос, обычно такой ровный, звучал сдержанно, но в нем явственно читалось замешательство. — «Кулак», «Кулак», говорит «Тень-1». Прием. Через пару секунд в наушниках раздался голос оператора: — «Тень-1», «Кулак» на связи. Докладывайте обстановку. — «Кулак», выполнили выдвижение в район операций. Провели разведку маршрутов «Альфа» и «Браво», а также прилегающих высот. Противника… не обнаружено. Повторяю, противник в указанном районе отсутствует. Признаков его недавнего пребывания также нет. Местность полностью чистая. Доклад окончил. Жду указаний. В эфире повисла короткая, но красноречивая пауза. Даже на том конце провода, видимо, были озадачены. — «Тень-1», поняли вас. Повторите: противник не обнаружен ни на одном из маршрутов? — Так точно. Ни на маршрутах, ни в потенциальных местах базирования. Пусто. — Поняли. Оставайтесь на месте, продолжайте скрытное наблюдение. «Кулак» ждет дальнейших разведданных. Конец связи. Сокол опустил рацию. Он снова посмотрел на пустые, безмолвные горы, затем на карту, затем на Яо. Эльфийка встретила его взгляд и едва заметно пожала плечами. Куда делись японцы? И что это за тишина, которая оказалась гораздо страшнее ожидаемого боя? Штаб Сил Самообороны Японии. 24 мая, 11:00. Кабинет генерала Кадзи напоминал поле боя после битвы с невидимым противником. На столе в беспорядке лежали бумаги, кружка с остывшим кофе стояла нетронутой, а сам генерал сидел в своем кресле, закинув голову назад и закрыв глаза. Но это не было отдыхом. Это была тихая ярость, сконцентрированная до предела, от которой виски пульсировали. «Черт бы побрал этого Итами. Черт. БЫ. ПОБРАЛ», — ритмично, как молотком, билась мысль в его голове. Рана от унизительного разговора с министром обороны все еще саднила. Тот самый министр, который обычно говорил сухим, начальственным тоном, сегодня утром на специальной связи говорил о лейтенанте Итами с почти отеческой гордостью. «Настоящий герой нового времени», «нестандартное мышление», «показал, что дух самурая жив в Сил Самообороны». Кадзи скрипел зубами, слушая это. А потом пришел отчет из Италики: местный барон, впечатленный «подвигом» уничтожения дракона, пожаловал Итами титул почетного рыцаря-дворянина. У них. У этих дикарей с мечами! Теперь этот отаку, этот никчемный лейтенант, имеет дворянский титул в другом мире! Это был сюрреалистический кошмар. Но самое дно беспомощности Кадзи достиг, когда ему доложили, что экспедиция на юг не началась. Колонна с геологами и оборудованием стояла на базе, пылясь. Инженеры курили в сторонке, пожимая плечами. А все потому, что личным приказом генерала руководителем операции был назначен лейтенант Итами. И где же был герой? Кадзи сглотнул ком ярости, вспоминая донесение разведки. Он не руководил подготовкой. Он не изучал карты местности. Он даже не взял свой взвод. Он, переодевшись в какого-то потрепанного путника, вместе с той самой синеволосой девицей и группой, с которой вечно таскался, сел на попутную телегу и укатил в Рондель. В «центр культуры и искусств» Специального региона. Как турист. Как будто у него нет приказа. Как будто не от него зависит начало добычи ресурсов, которые могли бы спасти карьеру Кадзи. — Он… он просто… взял и смотался! — хриплый шепот вырвался у генерала. Он схватил первую попавшуюся папку и швырнул ее в стену. Бумаги разлетелись белым веером. Жалко, жалко и унизительно. Он, генерал, верховный командующий в регионе, не мог заставить подчиненного лейтенанта выполнить приказ. И причина этой беспомощности была более горькая чем факт неповиновения. Связи. Тенистые, невидимые, но прочные как сталь тросы, тянущиеся от этого рыцаря-отаку прямо в кабинеты Министерства обороны в Токио. Он был не просто солдатом. Он был символом. Популярным активом. Любимцем определенных кругов. Если Кадзи попытается применить к нему жесткие санкции — увольнение, трибунал, — то волна возмущения от этих самых «кругов» накроет его с головой. Ему уже дали понять это во время разговора о предыдущем инциденте. «Итами остается. Его статус — внутреннее дело». Генерал опустил лицо в ладони. Он был заложником собственного подчиненного. Он должен был пожинать плоды его успехов, но и расхлебывать его самовольство, не имея возможности его остановить. Это была изощренная пытка для карьериста. Он глубоко, с присвистом вдохнул и потянулся к рации. Голос его звучал устало и раздраженно, но уже без прежней ярости. Ярость бесполезна. — Дежурному. Свяжитесь с группой сопровождения геологов. Экспедиция откладывается на неопределенный срок до возвращения руководителя. Пусть занимаются плановой подготовкой и… и укреплением лагеря. Всем остальным подразделениям продолжать рутинную службу. И… найдите мне кого-нибудь, кто знает, что за достопримечательности в этом проклятом Ронделе. Мне нужно понять, сколько времени наш «герой» собирается там торчать. Он отпустил кнопку. Оставалось только ждать и надеяться, что Итами наиграется в туриста быстро. Провал, вызванный не противником, а собственным "неприкасаемым" солдатом, был самым горьким. Штаб «Цитадель». 24 мая, 10:15. Генерал-майор Борман стоял перед большой тактической картой, на которой район гор Эльба был помечен красными флажками предполагаемого противника и синими — своих диверсионных групп. Он только что прервал совещание с инженерами Антея, получив срочный доклад с «Кулака». Теперь его лицо, обычно непроницаемое, выражало редкую для него эмоцию — чистое, почти интеллектуальное непонимание. — Что значит, «там никого нет»? — его голос прозвучал негромко, но с такой сконцентрированной недоуменной силой, что офицер связи на другом конце провода наверняка вздрогнул. — Это как так? Вы точно уверены в этом? А как же разведданные? А как же золото и алмазы? Рудники? В наушниках раздался спокойный, но твердый голос лейтенанта: «Товарищ генерал-майор, все группы проверили маршруты «Альфа» и «Браво», ключевые высоты, включая старую заставу. Признаков присутствия противника, свежих следов техники, инженерных работ, лагерей — ноль. Местность девственна. Эльфийка-проводник также подтверждает: за последние дни фактов крупного движения людей в горах не было». Борман медленно отодвинул от губ микрофон и уставился на карту, будто пытаясь силой воли проявить на ней невидимые японские силы. В его голове, выверенной логике штабиста, что-то сломалось. Его прогноз, построенный на анализе поведения противника, оказался пшиком. Они вчера подняли в воздух ударную авиагруппу. Два самолета, вертолеты. Масштабно. Значит, была цель. Цель была уничтожена — дракон. Логично следствие: закрепление на местности для разработки ресурсов, ради которых, предположительно, все и затевалось. Это азбука военной логики. Захвати — удерживай — используй. Но японцы… не закрепились. Они просто ушли. Словно золото и алмазы им не нужны. Или… или они изначально были не нужны? Эта мысль заставила Бормана похолодеть внутри. Он откинулся в кресле, сжимая переносицу пальцами. — Ошибка в прогнозах. Возможная… нет, уже свершившаяся, — пробормотал он себе под нос. — Я оценивал их как рационального противника с имперскими амбициями и потребностью в ресурсах. А если их цель была иной? Если дракон был не препятствием к руднику, а… самоцелью? Устранить угрозу для местных, чтобы завоевать лояльность? Получить политический капитал? Или… — его мысли лихорадочно работали, — или разведданные о ресурсах были ложными? Приманкой? Но зачем? Чтобы оттянуть наши силы сюда, на юг? Он резко встал и начал мерить кабинет шагами. — Но нет, слишком сложно. Им неоткуда было знать о нашем диверсионном отряде. Они не могли рассчитывать, что мы среагируем так быстро. Значит… значит, я просто неправильно оценил их приоритеты. Они не промышленники. Они… политики в мундирах. Им важнее медальки, титулы и хорошие сводки в Токио, чем реальные тонны руды. Они устранили дракона — получили свой пиар. А разработка месторождений — это рутина, риски, затраты. На это нет мандата у их карьериста-генерала. На это нужен другой человек. Или другое время. Он остановился у окна, глядя на кипящую жизнью базу. Его безупречная логика, основанная на советской и российской военной доктрине (захват и удержание ресурсных точек — основа стратегии), дала сбой перед иррациональностью иного подхода. Иррациональность противника — самая опасная непредсказуемость. — В таком случае… — он снова поднес рацию к губам, голос его был уже другим — собранным, лишенным недоумения, но острым от новой догадки. — «Кулак», слушайте. «Теням» оставаться на позициях еще на 24 часа. Максимально скрытное наблюдение. Возможно, противник просто задержался с выдвижением. Но будьте готовы к другому варианту: если к завтрашнему утру ситуация не изменится, начинайте прочесывание района на предмет… скрытых, замаскированных объектов. Не шахт, а небольших лабораторий, научных постов, тайных складов. Все, что не похоже на промышленную добычу. Возможно, мы ищем не то. Конец связи. Он положил рацию. Сомнения не исчезли. Они лишь сменили форму. Если японцам не нужны ресурсы в их классическом понимании, то что им нужно было в этих горах? Что они нашли или искали помимо дракона? И главное — что они могут искать теперь, пока его диверсанты пялятся в пустые ущелья? Возможно, его первая ошибка была не в том, что он ожидал противника там, где его нет. А в том, что он до сих пор не понимает, что является настоящей целью этого противника. И эта мысль была куда неприятнее. Штаб «Цитадель». 24 мая, 10:25. — Так, — отчеканил Борман, приняв решение. — Передайте начальнику разведки. Немедленно. Пусть он поднимает всю свою сеть у холма Альнус. Мне нужны глаза и уши прямо в японском тылу. Выяснить одно: что случилось с той самой колонной, которую они готовили для юга? Куда она делась? Была отправлена, стоит на месте или ее вообще не существует? Я хочу ответ в течение часа. Приказ был передан по внутреннему каналу спецсвязи. Начальник разведки, человек с позывным «Архив», работал молниеносно. Его агентурная сеть, состоящая из подобранных им местных торговцев, слуг и случайных людей ожила. Через пятьдесят минут в кабинет Бормана поступила зашифрованная сводка. Генерал быстро пробежал глазами по тексту, и его лицо вновь озарилось пониманием, на этот раз — холодным и безрадостным. ДОКЛАД РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ. СРОЧНО. Источник: «Купец» (надежность подтверждена), «Продавец» (надежность вероятна). Тема: Колонна снабжения для южного направления (горы Эльб). Выводы: 1. Колонна в составе 8 грузовиков, 2 инженерных машин и взвода охраны была полностью сформирована и находилась в готовности на внутреннем плацу базы ССЯ с вечера 23 мая. 2. Утром 24 мая погрузка не производилась. Техника оставалась на месте, личный состав находился в казармах. 3. В 09:30 по местному времени (примерно час назад) последовал устный приказ командования ССЯ. Колонна была расформирована. Грузовики возвращены в автопарк, инженерное оборудование складировано, личный состав охраны отведен на плановые занятия. 4. По неподтвержденным данным, причиной отмены является отсутствие руководителя экспедиции — лейтенанта Итами, который покинул базу по личным делам. Его видели с синеволосой девушкой, уезжали в сторону Италики. Конец доклада. Борман отложил листок. Так. Все встало на свои места, и картина оказалась одновременно и проще, и абсурднее, чем он предполагал. Японцы не проявили чудес скрытности и не нашли альтернативных целей. Они просто… не поехали. Их грандиозная операция по освоению месторождений была отменена из-за того, что единственный назначенный руководитель, их главный «герой», взял и ушел в самоволку. Политическая и военная машина встала, упершись в каприз одного неприкасаемого офицера. Это был не стратегический ход. Это был вопиющий провал управления, граничащий с профнепригодностью. И это меняло всё. Угроза с юга исчезла сама собой. Его диверсанты сидели в засаде в пустых горах, ожидая противника, который передумал приходить. Но это также означало, что японский генерал Кадзи сейчас находился в состоянии, близком к панике или бешеной ярости. А загнанный, униженный и беспомощный противник… мог совершить необдуманные, отчаянные поступки. Или, наоборот, окончательно сломаться. Борман снова взял рацию, на этот раз связываясь напрямую с «Кулаком». — «Кулак», слушайте новый приказ для «Теней». На основании разведданных: противник на южном направлении активных действий не ведет и вести не планирует в ближайшее время. Задание групп «Тень» меняется. Прекратить наблюдение за пустыми тропами. Новые задачи: первое — провести скрытную разведку самих гор Эльб на предмет тех самых ресурсов. Оценить реальный потенциал месторождений. Второе — занять и укрепить ключевые высоты в регионе. Де-факто установить наш контроль над этой территорией, пока японцы дерутся со своими внутренними проблемами. Действовать тихо, без шума. Если наткнутся на мелкие группы противника — захватывать для допроса. Если на крупные силы — уходить и докладывать. Передайте «Соколу»: теперь это не диверсия. Это полноценная разведка. Выполнять. Императорский дворец. Тронный зал. 24 мая, 13:00. Тронный зал был погружен в торжественную, давящую тишину, нарушаемую лишь мерным постукиванием пальцев императора Молта Сол Августуса по резному подлокотнику трона. Его лицо, изборожденное морщинами не столько возраста, сколько бесконечных забот и интриг, было непроницаемо задумчиво. Но за каменной маской скрывался стремительный водоворот мыслей. Только что ему доложили об инциденте у японской базы. Нападение на их офицера существа, похожего на воинственную девицу-зайца. Кто-то явно пытался подлить масла в тлеющий между Империей и пришельцами конфликт, довести его до открытого пожара. Работа провокатора. — Зорзал, — первая мысль была о своевольном, амбициозном принце. Но нет. Тот был сослан в дальнее поместье под бдительный надзор верных людей. Связи с внешним миром у него не было. Это не его почерк. Он бы действовал грубее, пафоснее, стремясь к славе. — Сенат? — следующий логичный подозреваемый. Но… тоже сомнительно. Сенаторы, конечно, интригуют, но эта атака была слишком дерзкой, слишком… «полевой». Сенаторы предпочитают яд в бокале, подкуп или клевету в стенах курии. Да и они уже в курсе о моем новом союзе с северянами. Многие недовольны, но открыто саботировать — еще не решаются. Пока лишь гремят речами. Одни, глупцы, кричат о мире с Японией любой ценой, не понимая, что такой мир сделает Империю вечным данником. Другие, еще большие глупцы, требуют тотальной войны — как победить тех, кто убивает с расстояния? Их воинственный пыл гаснет при первом же воспоминании о громе «стальных птиц» и огненных смертях, которые они сеяли. Нет, это работа третьей стороны. Силы, которой выгодна хаотичная эскалация. Но кто? Местные сепаратисты? Или… сами северяне, проверяющие, на чью сторону встанет Империя в случае открытого столкновения? Мысль была неприятной, но отбрасывать ее нельзя. Однако сейчас важнее было не искать призрачного провокатора, а использовать ситуацию. Его пальцы перестали стучать. Решение созрело. «Военное время» — вот ключевые слова. Пока существует угроза вторжения и действует договор с северянами, у него есть юридические и моральные основания для усиления своей власти. Нужно сократить полномочия Сената. Именно сейчас, пока они напуганы и разобщены. Формально — для «оперативности реагирования на угрозы». Фактически — чтобы загнать болтунов и интриганов в узкие рамки, лишить их возможности влиять на армию и внешнюю политику. Пусть заседают по хозяйственным вопросам. А решения о войне и мире, о союзах будут приниматься в Императорском Военном Совете, где голос императора — решающий. Он мысленно похвалил себя за дальновидность с армией сеттелитов. Пока эта частная армия олигархов существовала, он всегда был под угрозой удара в спину. Теперь же, после ее «роспуска», внутренняя угроза ослабла. Он мог больше доверять собственной военной машине, которую как раз сейчас северяне начинали перестраивать. — Люди с севера работают, — констатировал он про себя. Пока что их действия были эффективны: база под столицей, обучение солдат, создание Штаба обороны. Это давало надежду. Если так пойдет и дальше, то через несколько месяцев Империя сможет не просто обороняться, а локально контратаковать. Оттеснить врага с некоторых позиций. А затем… затем можно будет перейти к более изощренным методам. В его воображении уже выстраивались планы. Диверсии, маскирующиеся под внутренние разборки пришельцев. Диверсанты, переодетые в японскую форму, сеющие панику и недоверие среди местного населения к «защитникам». Подрывая их авторитет изнутри. Можно даже инсценировать «жестокость» японских патрулей против мирных жителей, чтобы окончательно настроить народ против них. А северяне… они либо одобрят такие методы, либо сделают вид, что не заметили. Он поднял глаза и сделал легкий знак рукой. Из тени колонны к нему бесшумно подошел секретарь. — Приготовить указ, — тихо, но властно произнес Молт. — В связи с чрезвычайной внешней угрозой и необходимостью молниеносного принятия решений, все вопросы обороны, внешней политики и безопасности Империи, ранее входившие в компетенцию Сената, с сего числа временно передаются в исключительное ведение Императорского Военного Совета. Секретарь молча склонился в поклоне и растворился. Император снова остался наедине со своими мыслями. Поле игры расширялось. Теперь в ней были не только открытые армии, но и тени, провокации, тайные удары. Он не знал, кто напал на японца. Но он был полон решимости сделать так, чтобы завтра удар, который все примут за продолжение той же провокации, был уже его собственным, тщательно спланированным ходом. Цель — не победа в одном сражении. Цель — выиграть всю войну.