Эпоха Пустоши

Резиденция Хокаге

Над разрушенным кварталом поднимался густой дым, смешиваясь с холодным зимним воздухом и оседающим снегом. В разных местах всё ещё тлели пожары — огонь лениво пожирал обломки деревянных перекрытий, потрескивая в щелях каменной кладки. Резиденция Хокаге, возвышавшаяся над соседними зданиями, по-прежнему стояла, но теперь её силуэт был изломан и искалечен. Внешняя стена одного из крыльев обрушилась, оставив после себя рваный провал, через который можно было увидеть внутренние помещения здания — тёмные коридоры, перекошенные балки и разбросанную мебель, изуродованную ударной волной. Судя по характеру разрушений, именно сюда пришёлся первый удар этой ночи. Если присмотреться внимательнее, можно было понять, что по резиденции прошлось три взрыва. Самый мощный из них прогремел в том крыле, где, по расчётам нападавших, должен был находиться кабинет Хокаге. Однако их расчёт оказался неточным. Эпицентр сместился этажом ниже, и основной удар пришёлся по внешней стене под кабинетом. Массивная кладка не выдержала давления. Каменные блоки вырвало наружу, после чего они рухнули вниз тяжёлой лавиной, разбивая всё на своём пути. Несколько соседних зданий, стоявших вплотную к резиденции, оказались раздавлены обрушившимися обломками. Крыши проломились, балки разлетелись в стороны, и среди развалин теперь тлели очаги огня, медленно разгораясь под порывами ветра. Два других взрыва были слабее, но и они оставили на здании глубокие шрамы. Черепица была сорвана, окна выбиты, часть наружных галерей перекошена и опасно накренилась над внутренним двором. Каменные плиты под ногами покрылись трещинами и воронками от ударов. Снег, ещё недавно лежавший здесь ровным белым покровом, теперь был перемешан с пеплом и строительной пылью. Над двором всё ещё витал запах дыма и обожжённого дерева. Во внутреннем дворе перед фасадом резиденции постепенно стихал гул боя. Здесь ещё недавно сталкивались клинки, вспыхивали техники и гремели взрывные печати, но теперь пространство заполнила тишина. Каменная площадь была усеяна следами недавней схватки: выбитая черепица, обломки стен, трещины, в которых застывала кровь, и тела, неподвижно лежащие там, где их настиг последний удар. Несколько шиноби Конохи двигались между раненными и павшими товарищами. Одни осторожно перевязывали раны, затягивая пропитанные кровью бинты, другие помогали тем, кто ещё мог держаться на ногах, опираясь на плечо сослуживца. Где-то тихо звучали короткие, сдержанные команды. Там, где недавно царил хаос внезапного нападения, постепенно восстанавливался порядок. Чуть в стороне, у самого края двора, среди разбросанных тел и обломков, двигалась фигура в белом плаще. Светлая ткань резко выделялась на тёмном фоне, делая силуэт заметным даже в полумраке ночи. Лицо человека скрывала гладкая маска, выполненная в форме кошачьей морды — с узкими прорезями для глаз и застывшим, бесстрастным выражением. Он методично осматривал павших врагов, переходя от одного тела к другому. Руки быстро проверяли подсумки, внутренние карманы, складки одежды, иногда на мгновение задерживаясь на символах, вышитых на ткани или вырезанных на металлических пластинах. Вскоре он выпрямился, и даже сквозь маску в его позе появилось едва заметное напряжение — то самое, которое возникает, когда находка оказывается важнее, чем ожидалось. Не тратя ни секунды лишнего времени, он развернулся и быстрым шагом направился к входу в резиденцию. Тяжёлая дверь была сорвана взрывом и теперь висела на одной петле, медленно покачиваясь под порывами ветра. Фигура в белом плаще легко пересекла разрушенный порог и исчезла в полутёмном коридоре, поднимаясь по лестнице туда, где находился кабинет Хокаге. Коридоры резиденции встретили его беспорядком. Каменные стены местами покрылись трещинами, с потолка осыпалась штукатурка, а на полу валялись обломки деревянных балок и перевёрнутые шкафы. Сквозь разбитые окна внутрь проникал холодный ночной воздух, принося с собой запах дыма и далёкий треск пожаров. Где-то в глубине здания торопливо проходили другие шиноби Конохи — их шаги отдавались глухим эхом. Но никто не пытался остановить человека в маске. Стоило лишь мельком увидеть белый плащ и характерную маску Анбу, как люди инстинктивно расступались, пропуская его вперёд. Принадлежность к личной охране Хокаге ясно читалась без слов. Он быстро поднялся по лестнице, перепрыгивая через осыпавшиеся ступени и рассыпанные свитки. Чем выше он поднимался, тем сильнее становились следы взрыва. Каменная кладка здесь была расколота сильнее, а часть коридора и вовсе обрушилась, оставив зияющий пролом. Когда он достиг верхнего уровня, перед ним открылся кабинет Хокаге — или то, что от него осталось. Часть стены, выходившей наружу, обвалилась под собственной тяжестью, и теперь кабинет был наполовину открыт холодной ночи. Через огромный пролом было видно разрушенный двор и мерцающие огни пожаров за пределами резиденции. Сильный ветер свободно врывался внутрь, поднимая со стола свитки и бумаги, которые кружились по комнате, сталкивались с перевёрнутыми стульями и уносились к обломанному краю стены. Сам стол находящийся в самом центре этого беспорядка, уцелел, хотя часть его поверхности была завалена пылью и мелкими осколками камня. Человек в маске остановился у входа лишь на короткое мгновение, оценивая обстановку. Затем сделал несколько быстрых шагов вперёд. Внутри кабинета уже находились двое его товарищей — такие же фигуры в чёрных плащах и масках, принадлежавшие к личному отряду Анбу Хокаге. Они склонились над Хирузеном, который сидел, опираясь спиной на тяжёлый деревянный шкаф, уцелевший у дальней стены. Один из них аккуратно накладывал повязку на плечо, второй поддерживал третьего Хокаге, не позволяя потерять равновесие. Взрыв настиг Хирузена неожиданно. Когда ударная волна пробила стену этажом ниже, пол под ним содрогнулся, а каменные осколки и балки посыпались внутрь комнаты. Один из обломков задел его плечо, другой ударил по боку, отбросив к стене. Удар был сильным, но не смертельным. Куда хуже оказались последствия взрывной волны: в ушах до сих пор стоял глухой, непрекращающийся звон, а мир вокруг временами словно уходил в сторону, теряя чёткость. Хирузен поднял взгляд, когда в кабинет вошёл человек в белом плаще. На секунду он задержался, ему понадобилось усилие, чтобы сфокусироваться. Он медленно моргнул, прогоняя пелену перед глазами. — Зо… — произнёс он, и голос прозвучал чуть глухо, будто доносился издалека даже для него самого. — Докладывай. Фигура перед ним остановилась и коротко склонила голову. — Хокаге-сама, нападение отражено, — начал отчитываться он. — Понеся серьёзные потери, противник отступил. Хирузен на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь унять тяжёлый гул в голове. Когда он вновь открыл их, взгляд стал резче, но в движении всё ещё чувствовалась небольшая задержка. — Это… — он нахмурился, будто ловя ускользающую мысль, — это и так понятно… Он провёл рукой по виску, задержав пальцы на мгновение, будто пытаясь прогнать звон в ушах. — Меня интересует другое… — каждое слово давалось медленнее обычного. — Сколько их было… кто они… и как, чёрт возьми… они смогли подобраться к самой резиденции? Под носом у гарнизона… и Анбу? Зо на мгновение замолчал, словно собирая в голове разрозненные детали увиденного во дворе. — Противник, атаковавший резиденцию, — начал он спокойно, — действовал небольшим отрядом, около десяти человек. Судя по количеству и снаряжению — диверсионная группа. Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть. — Однако взрывы происходили по всей деревне. Поэтому нельзя исключать, что подобных групп было несколько. Затем он продолжил уже тише: — Я осмотрел тела нападавших, — наконец произнёс он. — Большинство из них, шиноби Кумогакуре. Он чуть замялся. Его рука скользнула к складкам плаща, и через мгновение извлекла небольшой металлический протектор. Подняв его на уровень глаз Хирузена, он позволил тусклому свету лампы скользнуть по выцарапанному символу. — Но не только. На холодной металлической пластине отчётливо виднелся знак Киригакуре. Даже сквозь гул в голове смысл услышанного и увиденного дошёл до Хирузена сразу — быстрее, чем хотелось бы. Зо убрал металлический протектор в один из своих подсумков на поясе, и продолжил: — Когда стало ясно, что атака сорвана, остатки их группы начали отходить в сторону восточных ворот. Вероятнее всего, именно через них они и проникли в деревню. — продолжил он после короткой паузы. — Наши люди уже преследуют их. — Плохи дела… — тихо произнёс Хирузен с опустившимся, потемневшим взглядом на лице. Его пальцы непроизвольно сжались на краю разбитого подлокотника. — Зо… — Хирузен на мгновение прикрыл глаза, будто собираясь с силами, затем снова поднял взгляд на подчинённого. — Возьми ещё людей, уничтожьте противника, пока они не покинули Коноху. И если получится, захватите пленных. Он сделал короткую паузу, переводя дыхание. Звон в ушах снова усилился, на секунду заглушая даже собственный голос. — А потом… — медленно добавил он, — прочешите деревню, каждый квартал, каждую улицу. Его взгляд стал холоднее. — Никто не должен ускользнуть. Затем Хирузен медленно перевёл взгляд на второго подчинённого, который всё ещё стоял рядом и осторожно затягивал бинт на его плече. — Баку... — он на мгновение нахмурился, борясь с новой вспышкой тяжёлого звона в голове. — Извести всех командиров гарнизона. Он сделал короткую паузу, собираясь с мыслями. — Пусть перекроют все входы и выходы из деревни, а также усилят охрану на стенах и у ворот... — он слегка выдохнул, продолжая уже тише, но твёрдо. — Это может быть ещё не конец, мы должны быть готовы к новому нападению. Баку на мгновение замешкался, всё ещё удерживая бинт, которым только что стянул рану на плече Хирузена. — Хокаге-сама, я ещё не закончил с вашими ранами, — ответил он. Хирузен попытался выпрямиться, но в этот момент комната на секунду поплыла перед глазами. Он опёрся рукой о пол, преодолевая короткий приступ головокружения. — Выполняй... Затем Хирузен слегка повернул голову к третьей фигуре, стоявшей чуть поодаль у стены. — Уши… Найди Тсунаде, пусть немедленно займётся ранеными. Хирузен обвёл взглядом всех троих. — Все всё поняли? — Да! — почти одновременно ответили они. Хирузен коротко кивнул. — Тогда вперёд, — скомандовал он. — Нельзя терять ни минуты. В следующее мгновение их фигуры сорвались с места и уже через миг трое исчезли в разрушенном коридоре, растворившись в темноте резиденции. Шум шагов в помещении стих, и кабинет снова наполнился холодным ветром, который свободно проходил через пролом в стене. Бумаги продолжали медленно кружить по полу, иногда цепляясь за обломки мебели. Хирузен на мгновение закрыл глаза, пытаясь собрать мысли и позволить телу хотя бы немного перевести дух, но тишина продлилась недолго. Дверной проём резко потемнел, и в кабинет быстрым шагом вошёл Хомура. Его взгляд сразу нашёл фигуру Хирузена среди разбросанных бумаг и обломков. — Ты как? — спросил он, остановившись рядом и внимательно оглядывая перевязанные раны. — Всё в порядке? На мгновение в взгляде Хирузена мелькнула лёгкая растерянность, словно сознание всё ещё пыталось догнать происходящее. Гул в ушах не до конца отступил, и фигура перед ним на секунду расплылась, прежде чем обрела чёткие очертания. — Да... меня только зацепило, — ответил он, и голос прозвучал чуть глухо. — Ты что здесь делаешь? — Что? Это ты что здесь делаешь? — произнёс Хомура с явным раздражением, слегка нахмурив брови. — Ты должен был уже быть дома, а вместо этого сидишь здесь... обвешанный бинтами. Он наклонился ближе, заметив, что перевязка на плече не закончена. Не говоря больше ни слова, Хомура аккуратно перехватил бинт и уверенными движениями начал заканчивать начатое, затягивая ткань поверх раны. — Мне нужно было ещё немного подумать... — Хирузен наблюдал за его движениями и слабо усмехнулся. — Смотрю, ты ещё не забыл, как это делается. Хомура лишь коротко фыркнул. В этом звуке слышалась знакомая, давняя интонация: "не стоит сомневаться в моих навыках". Он туже затянул бинт и отступил на шаг, оценивая результат. — Повезло тебе, — произнёс он после короткой паузы. — Ни переломов, ни серьёзного кровотечения, только ушибы и поверхностные раны. — Повезло… — протянул задумчиво Хирузен. На мгновение между ними повисла тишина. Ветер снова прошёлся по кабинету, перевернув несколько листов бумаги. Хомура первым нарушил молчание. — Хирузен… что это было? — спросил он. — Диверсия? — Скорее всего... да, — ответил он, медленно проводя рукой по лбу. — Но всей картины я пока не знаю. Анбу уже работают над этим. Хомура кивнул, но напряжение с его лица не исчезло. Он взглянул на разрушенную стену кабинета. — В таком случае... может стоит усилить охрану деревни? Хирузен ответил почти сразу. — Я уже это сделал. Хомура тихо выдохнул. — Ясно… Несколько секунд Хирузен молча смотрел в сторону пролома в стене. Оттуда было видно часть деревни — огни факелов, редкие вспышки пожаров, силуэты шиноби, быстро перемещающихся между улицами. Затем Хирузен повернулся к старому другу. — Хомура… у меня к тебе есть просьба. — Он на мгновение задержал взгляд на разбросанных по полу документах, будто собираясь с мыслями. — Нужно понять, какой урон получила деревня после атаки. Возьми пару человек из моей охраны и осмотрись. Он сделал короткую паузу. — Но будь осторожен. Хирузен на секунду опустил взгляд. — В деревне всё ещё могут оставаться вражеские шиноби. Анбу уже прочёсывают кварталы… но лишняя осторожность не помешает. Хомура медленно кивнул. — Хорошо… Но затем его взгляд потемнел, словно в памяти всплыло нечто, не дававшее ему покоя. — Но сначала ответь на один вопрос. — Он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Во дворе я видел тела шиноби из Кири… Неужели… Он не успел закончить. — Так и есть. Фигура, стоявшая в дверном проёме, появилась так тихо, что ни один из них не заметил её приближения. Даже для этих двух старых шиноби, привыкших чувствовать присутствие людей задолго до того, как те окажутся рядом, его шаги остались незамеченными. На мгновение в комнате повисло напряжённое молчание. Лицо незнакомца скрывала маска с характерным узором, напоминающим совиный силуэт. Тёмные линии расходились от глазниц к краям маски, образуя строгий, почти неподвижный рисунок, который делал выражение лица холодным и бесстрастным. Хомура первым прищурился, внимательно всматриваясь в знакомые очертания. Узнавание пришло быстро а его взгляд на секунду стал жёстче. Хирузен тоже понял чья личность скрывалась под маской. — Данзо… — произнёс он, и в его голосе прозвучало явное удивление. — Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть в Стране Горячих Источников. Фигура в плаще сделала несколько спокойных шагов вперёд. Порыв холодного ветра, врывавшегося через пролом в стене, качнул край чёрного плаща, на мгновение обнажив тёмную форму Анбу под ним. Понимая, что его уже узнали, человек поднял руку и снял маску. На вид ему было около пятидесяти, но в его лице всё ещё чувствовалась та жёсткая энергия человека, привыкшего жить войной. Короткие тёмные волосы с заметной сединой были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Черты лица оставались строгими и резкими, а глаза оставались такими же тёмными и холодными, с тяжёлым, внимательным взглядом. — Так и было, — ответил Данзо спокойно. — Но ситуация изменилась. — Раз уж ты здесь, — произнёс Хомура паралельно выпрямляя спину, — то объясни, какого чёрта происходит. Неужели фронт в Стране Горячих Источников был прорван? Понимая, что разговор будет долгим, Данзо сделал несколько шагов вперёд и остановился прямо перед Хирузеном. — Ты уже и сам всё понял, — произнёс Данзо ровным голосом. — Кумогакуре и Киригакуре действовали совместно и нанесли удар по нашим позициям в Стране Горячих Источников. Он на мгновение перевёл взгляд на разрушенную стену, за которой продолжали мерцать огни пожаров, словно собирая мысли воедино. — Как тебе известно, я направился туда вместе с резервом, который ты отправил. Когда мы прибыли в Югакуре два дня назад, ситуация уже была критической. Его голос не изменился, но слова прозвучали тяжелее. — Вторая армия оказалась зажата. С фронта на неё давили силы Кумо, а с тыла ударили подразделения Кири. Линия обороны была прорвана, подразделения перемешались, сообщение между отрядами почти исчезло. Потери были серьёзными. Данзо сделал короткую паузу. — Ещё один день и от армии не осталось бы ничего. В кабинете на мгновение стало тише. — Резерв подоспел вовремя, — продолжил Данзо. — Нам удалось стабилизировать линию и отбросить противника. Хирузен внимательно смотрел на него. — То есть... сейчас наши позиции восстановлены? — спросил он. Данзо коротко кивнул. — Да. Хирузен на секунду прикрыл глаза, будто позволяя этой новости осесть в голове. Но затем снова поднял взгляд. — Тогда как противник смог проникнуть в само сердце страны Огня? — До того как резерв вступил в бой, — произнёс Данзо, — на фронте царил полный хаос. Сообщение было нарушено, линии снабжения разорваны, подразделения отходили в беспорядке. В этой неразберихе несколько вражеских отрядов смогли прорваться через границу Страны Огня. Он слегка склонил голову. — Я преследовал их вместе со своим отрядом двое суток, — продолжил Данзо ровным голосом. — Они понимали, что мы идём по следу, потому почти не останавливались, ни на отдых, ни на сон. Он на мгновение замолчал, словно восстанавливая в памяти эту погоню — длинную, изматывающую, проходившую через леса и заснеженные дороги. — Большинство из них удалось уничтожить по пути... — добавил он. — Но нескольким всё же удалось вырваться вперёд. Его взгляд стал жёстче. — Именно они и добрались до Конохи. Хомура нахмурился, обдумывая услышанное. — То есть угрозы масштабного нападения на деревню нет? — Нет, — спокойно ответил Данзо. — Тот отряд, что атаковал деревню, по сути был лишь остатками диверсионной группы, которую мы не успели добить. Их общая численность к тому моменту оставалась около двадцати человек. Он на секунду замолчал. — Мы начали преследование сразу, как только получили сведения о них. — Ясно… — тихо произнёс Хирузен. Его взгляд на мгновение поник, будто тяжесть услышанного легла на плечи сильнее, чем раны. Данзо смотрел на него прямо. — Их целью было нанести как можно больший урон внутри деревни и если получится, убить тебя. Хирузен ничего не ответил. — С первым... — произнёс Данзо спустя секунду, — очевидно, они справились. — Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, спросил Хомура. — Несколько важных объектов и центральный госпиталь, уничтожены, — всё так же сухо ответил Данзо. — Все, кто находился внутри, погибли. В кабинете на мгновение повисла тяжёлая тишина. — Откуда тебе это известно? — снова спросил Хомура, переводя на него взгляд. Данзо даже не повернул головы. — Чем ты слушаешь? — холодно произнёс он. — Я же сказал что шёл за ними по пятам. Хомура промолчал. — Проклятье... — тихо выдохнул Хирузен. Данзо продолжил, уже жёстче: — Если ничего не предпринять, ситуация в Стране Горячих Источников снова ухудшится, — произнёс он. — Мы окружены врагами и не сможем долго воевать сразу против трех крупнейших стран. Хирузен внимательно посмотрел на него. — Что ты предлагаешь, Данзо? — Я предлагаю наконец изменить твои методы, — ответил тот без колебаний. — Ты слишком мягок, Хирузен. В кабинете на мгновение стало тише. Хирузен медленно выдохнул, пытаясь сохранить спокойствие. — Если у тебя есть предложения — говори. Данзо встретил его взгляд. — Нам нужно действовать так же, как действует враг. — Ответил Данзо встречаясь с Хирузеном взглядом. — Создать диверсионные группы и отправить их вглубь территорий противника. — Мы уже давно это сделали, — спокойно ответил Хирузен. — Это не то, — Данзо чуть прищурился. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Нам пора переходить к реальным действиям. Хирузен нахмурился. — Террор против мирных жителей враждебных стран приведёт только к ещё большим проблемам. Данзо даже не изменил выражения лица. — Я говорю не только об этом, — начал он. — Устрани даймё, у тебя есть все средства для этого. Как только вертикаль власти начнёт рушиться, в их странах начнётся хаос. Ответ Хирузена прозвучал почти сразу. — И какие гарантии, что противник не ответит тем же? — его голос стал холоднее. — Система скрытых деревень напрямую зависит от казны даймё. Если мы начнём бить по ним, эта граница исчезнет для всех. Он на секунду замолчал, затем добавил жёстче: — В мире шиноби давно существует негласное правило — не трогать даймё. И я не собираюсь его нарушать. — Тогда по крайней мере воспользуйся нашим стратегическим оружием. — сказал Данзо слегка наклонив голову. — Отправь джинчурики скрытно на вражеск... — Это всё? — внезапно перебил его Хирузен. В голосе Хокаге впервые прозвучало явное раздражение. — Или есть ещё новости? — продолжил он сменяя тему. Данзо замолчал. Несколько секунд он просто смотрел на Хирузена. В этой короткой паузе было ясно: он уже сказал всё, ради чего пришёл, а собеседник не собирается слушать дальше. — Это всё. Он больше ничего не добавил. Сделав то, ради чего появился в резиденции, Данзо не стал задерживаться. Он развернулся так же спокойно, как и вошёл, и направился к выходу. Плащ едва заметно качнулся, когда он проходил мимо перевёрнутого стола. — Что ты теперь будешь делать? — спросил Хирузен ему вслед. Данзо остановился у самого выхода, но не обернулся. — Останусь в Конохе на какое-то время. — произнёс он после короткой паузы. Хомура прищурился. — И что ты собираешься делать в Конохе? — спросил он с явным подозрением. — Это вас уже не касается, — холодно ответил Данзо. Он больше ничего не добавил. Через мгновение его шаги затихли в коридоре, а фигура исчезла в темноте разрушенной резиденции, оставив после себя лишь холодный ветер, гуляющий через пролом в стене. Оставшиеся в кабинете Хирузен и Хомура на короткое мгновение переглянулись. Взгляд их был тяжёлым, но в нём уже не было прежнего удивления — лишь молчаливое понимание того, насколько серьёзной оказалась ситуация. Хирузен медленно поднялся на ноги. Движение далось ему не сразу: мир на секунду качнулся, и он невольно опёрся рукой о край стола, собирая равновесие. — Хомура… — тихо произнёс он, — сделай то, о чём я тебя просил. Он слегка коснулся плеча старого друга, опираясь на него, пока тело окончательно не пришло в себя. Хомура внимательно посмотрел на него, словно оценивая, сможет ли тот остаться один. — Тогда я тоже пошёл, — сказал он наконец. Хирузен коротко кивнул и убрал руку с его плеча. — Да. Хомура развернулся и направился к выходу. Его шаги вскоре растворились в коридоре. Хирузен снова остался один.

Внутренний двор резиденции

Крыши внутреннего двора всё ещё хранили следы недавнего боя. Снег здесь был перемешан с пеплом и тёмными пятнами крови, а ветер гнал по черепице лёгкий дым, поднимающийся от тлеющих балок. Ночь оставалась напряжённой и настороженной — внизу ещё слышались приглушённые голоса шиноби, разбиравших последствия нападения. На одной из крыш, чуть в стороне от света факелов, неподвижно сидела тёмная фигура. Человек держался в приседе, стараясь не выделяться на фоне ночного неба. В его руках был небольшой свёрток, из-под ткани которого иногда доносилось тихое, едва различимое дыхание. Когда на край крыши мягко ступил ещё один силуэт, фигура поднялась. Это был тот самый человек, что совсем недавно стоял в кабинете Хокаге. Его подчинённый коротко выпрямился, удерживая ребёнка одной рукой. — Как прошла встреча? — тихо поинтересовался шиноби в маске с бело-рыжим узором. Данзо остановился на мгновение и перевёл на него взгляд. Этот взгляд был коротким, холодным и таким тяжёлым, что дополнительных слов не потребовалось. Подчинённый сразу понял — спрашивать дальше не стоит. Встреча прошла плохо. — Проклятый Хирузен… — глухо произнёс Данзо с едва уловимой, сдержанной злостью в голосе. Он давно проповедовал отказ от лишних эмоций и умел держать лицо неподвижным даже в самые тяжёлые моменты, но человек остаётся человеком. Никакие тренировки не способны полностью подавить его природу, и иногда это прорывается наружу — короткой вспышкой раздражения, тяжёлым взглядом или слишком резким словом. Подчинённый, державший ребёнка, уловил это мгновенно. Он знал своего командира достаточно хорошо, чтобы не развивать тему. — Что будем делать теперь? — осторожно спросил он, намеренно меняя разговор. Данзо не отвечая сразу сделал несколько шагов вперёд и остановился рядом. Взгляд опустился на свёрток, и на несколько секунд всё его внимание сосредоточилось на ребёнке. — Сначала разберёмся с ним, — произнёс он наконец. Подчинённый слегка склонил голову. — Ты знаешь, кто это? — спросил Данзо. — Нет, — коротко ответил тот. Данзо снова посмотрел на лицо младенца. — Это внук Учихи Энсина. На крыше повисла короткая пауза. Подчинённый тихо хмыкнул, он прекрасно понимал значение этого имени. Данзо продолжил всё тем же спокойным тоном: — Именно... Если всё сделать правильно, то клан Учиха... Он не договорил. Фраза оборвалась сама собой. Данзо ещё раз взглянул на ребёнка. — Пока всё, что нам нужно, — вернуть его семье. Слова повисли в воздухе, так и не получив продолжения. Лицо Данзо вновь стало неподвижным, короткая вспышка раздражения, проявившаяся раньше, была окончательно подавлена. Но в его присутствии словно появилась едва уловимая тяжесть. Любой человек со стороны ощутил бы что сама атмосфера вокруг него стала темнее. — Вперёд, — поворачиваясь к краю крыши, коротко приказал он. — Направляемся в квартал Учиха. В следующее мгновение его фигура уже сорвалась в прыжок. Подчинённый крепче перехватил ребёнка и без колебаний последовал за ним. Их силуэты быстро растворились среди тёмных крыш Конохи, исчезая в холодной зимней ночи.

Квартал Учиха

Квартал Учиха в эту ночь не спал. После взрывов по всей Конохе здесь мгновенно была поднята боевая готовность. У входа в район горели дополнительные факелы, их свет отражался в мокром снегу и тёмной черепице крыш. Несколько шиноби стояли на постах у ворот, ещё несколько двигались по периметру, внимательно осматривая улицы и крыши соседних домов. Патрули проходили через квартал короткими, быстрыми маршрутами, проверяя каждый переулок. Люди тихо переговаривались между собой, почти шёпотом, но движения их оставались собранными и точными. Никакой паники не было — только холодная дисциплина клана, привыкшего к угрозе и готового ответить на неё в любой момент. В центре одной из улиц стоял молодой мужчина, вокруг которого постоянно двигались люди — подходили, получали распоряжения и тут же исчезали в темноте переулков, чтобы выполнить приказ. Это был Учиха Фугаку. Высокий, стройный, с прямой спиной и строгой, почти безупречной осанкой, он выглядел значительно старше своих двадцати семи лет. Длинные тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и подчёркивая резкие, чётко очерченные черты лица. Его глаза — тёмные, почти чёрные — внимательно скользили по улице, по крышам домов, по фигурам шиноби, словно ничто в этом мире не могло застать его врасплох. Он говорил негромко, но так, что его слышали все. — Усильте патрули на северной стороне квартала, — спокойно приказал он группе шиноби. — И проверьте крыши. Если враги всё ещё в деревне, они могут попытаться пройти через жилые районы. — Да! — коротко ответили ему. Другому отряду Фугаку лишь указал направление рукой. — Вы двое — к восточной улице. Никто не входит и не выходит без проверки. Люди расходились в указанные стороны так же быстро, как и появлялись рядом с ним. Именно в этот момент у входа в квартал произошло движение. Два силуэта бесшумно опустились на крышу ворот, а затем мягко спрыгнули вниз, приземлившись перед постом охраны. Чёрный плащ одного из них коротко взметнулся на ветру. Второй держал на руках небольшой свёрток. Стража мгновенно напряглась. Несколько кунаев почти незаметно появились в их руках, а взгляды охраны одновременно сосредоточились на внезапных гостях. — Стоять. Назовитесь, — жёстко произнёс один из стражей. Человек в плаще не стал тратить время на объяснения. — Позовите старшего, — холодно сказал он. Тон его голоса не был громким, но в спокойной интонации чувствовалось такое давление, что стража на мгновение переглянулась. Один из шиноби быстро исчез в глубине квартала. Прошло несколько минут. Затем он вернулся — уже не один. Фугаку подошёл к воротам спокойным, размеренным шагом. Его взгляд сразу опознал фигуру в чёрном плаще. На секунду он задержался на маске, затем скользнул к человеку, державшему на руках ребёнка. — Данзо… — произнёс он. После этого Фугаку повернулся к своим людям. — Опустите оружие. Стража мгновенно подчинилась. Кунаи исчезли так же быстро, как и появились, руки опустились, но напряжение в их позах всё ещё чувствовалось. Фугаку перевёл на них взгляд. Холод в его глазах был достаточным, чтобы заставить каждого из них выпрямиться чуть ровнее. — Вы что, не узнали одного из членов совета Хокаге? — произнёс он сурово. Ни один из шиноби не осмелился поднять глаза. — В следующий раз думайте, прежде чем направлять оружие на союзников. Несколько человек синхронно склонили головы. — Виноваты. На мгновение улица снова погрузилась в напряжённую тишину. Лишь ветер тихо прошёлся между домами, колыхнув языки пламени в факелах у ворот. Фугаку перевёл взгляд обратно на Данзо. Его лицо вновь стало спокойным, лишённым лишних эмоций. — Пропустите их. Охрана сразу расступилась, отступая в стороны и освобождая проход. Один из стражей чуть отодвинулся назад, другой шагнул к стене ворот, освобождая пространство между ними. Фугаку сделал шаг вперёд и остановился перед Данзо на расстоянии нескольких шагов. Его взгляд на секунду скользнул по чёрному плащу, затем по маске, после чего вновь остановился на лице советника. Только после этого он заговорил. — Данзо, — произнёс он с присущей ему холодностью. — С какой целью вы пришли в такой час? Данзо не стал тянуть. — У меня для тебя плохие новости, Фугаку, — без тени эмоций, начал Данзо. — Жена вашего лидера и его невестка, погибли. Даже Фугаку не смог полностью скрыть реакцию после услышанного. На долю секунды его лицо изменилось — едва заметно, почти незримо для постороннего глаза. Взгляд дрогнул, мышцы челюсти напряглись. Он медленно закрыл глаза и слегка опустил голову. Как единственный член совета клана, оставшийся управлять делами в отсутствие лидера, Фугаку прекрасно понимал, что на нём лежала не только ответственность за безопасность всего квартала, но и за защиту семьи своего господина. Эта мысль возникла почти сразу — холодная и беспощадная, словно удар, от которого невозможно уклониться. Он на мгновение задержался в этом молчании, затем поднял взгляд. — Откуда вам это известно? — тихо спросил Фугаку. — Я видел их тела собственными глазами. — спокойно произнёс Данзо. На улице повисла тяжёлая пауза. Никто из стоявших рядом не произнёс ни слова. Ветер тихо прошёлся между домами, вновь колыхнув языки пламени в факелах. Свет дрогнул на стенах и на лицах людей, на мгновение вытянув тени по заснеженной улице. Данзо не спешил нарушать молчание. Он просто стоял, наблюдая, как Фугаку принимает услышанное, и лишь спустя несколько секунд заговорил снова. — Это ещё не всё. — Он слегка повернул голову, указывая на свёрток в руках своего подчинённого. — Этот ребёнок — внук Энсина. Ещё одна новость ударила по Фугаку почти так же сильно, как предыдущая. Взгляд поднялся сам собой и глаза задержались на свёртке. Учиха внимательно посмотрел на младенца, будто пытаясь убедиться, что услышал всё правильно. Фугаку знал Данзо достаточно давно. Ему не раз приходилось пересекаться с ним на собраниях совета деревни, сопровождая своего господина. Он знал о его холодном уме, о его склонности к расчётам и манипуляциям. В деревне ходило немало историй о том, как далеко этот человек готов зайти ради своих целей. Но сейчас... Похоже, этот прожжённый стратег говорил правду ведь ему просто небыло смысла выдумывать что-то подобное. Тем не менее Фугаку не собирался принимать его слова без подтверждения. Как только по Конохе прогремели первые взрывы, он немедленно отправил нескольких людей к госпиталю — туда, где находилась семья Энсина. Путь от квартала Учиха до госпиталя был неблизким, особенно в условиях ночной тревоги и хаоса, охватившего деревню. Чтобы добраться туда и вернуться, требовалось время. Но Фугаку знал что рано или поздно его люди принесут ответ. Едва эта мысль успела окончательно оформиться в его сознании, как на дальнем конце улицы показалась бегущая фигура одного из его подчинённых. Он мчался быстро, почти не сбавляя шага, и даже с расстояния было видно — выражение его лица было слишком напряжённым, чтобы ожидать хороших новостей. Тот резко остановился перед Фугаку, тяжело переводя дыхание после быстрого бега. На его плечах ещё поднимался и опускался снег, стряхнутый ветром с крыш. — Фугаку-сан... у меня плохие новости... — начал он, стараясь выровнять дыхание. Но Фугаку в коротком жесте поднял руку. По одному лишь выражению лица своего подчинённого он уже понял, что Данзо говорил правду. — Я уже знаю. Шиноби на секунду растерялся. Он явно не ожидал такого ответа и несколько мгновений просто смотрел на своего командира, словно пытаясь понять, откуда тому стало известно то, что он только что принёс. Затем его взгляд скользнул в сторону замечая фигуры в чёрных плащах и ребёнка в руках одного из них. Понимание пришло достаточно быстро. — Масато, — спокойно произнёс он. Его подчинённый сразу же выпрямился. — Возвращайся в госпиталь. Фугаку сделал короткую паузу. — Верните их тела. Масато коротко склонил голову. — Есть! Он развернулся почти мгновенно и сорвался с места, снова растворяясь в тёмной улице. Фугаку проводил его взглядом лишь мгновение, затем снова повернулся к Данзо. — Данзо-сама… — произнёс он наконец. — От имени всего клана благодарю вас за спасение ребёнка. Эти слова дались ему непросто. Сам факт того, что ему приходилось благодарить Данзо, был неприятен — эта личность никогда не вызывала у Фугаку ни уважения, ни симпатии. Но он прекрасно понимал: сегодня клан Учиха оказался перед фактом, который нельзя было игнорировать. Он допустил серьёзную ошибку, не сумев обеспечить безопасность семьи своего господина. Теперь оставалось лишь принять последствия. Фугаку слегка склонил голову — жест короткий, но достаточный, чтобы показать признательность. Затем он поднял руку и жестом подозвал одного из своих людей. — Возьми ребёнка. Один из людей Фугаку подошёл ближе. Он принял свёрток из рук подчинённого Данзо, крепче перехватив ткань, чтобы защитить ребёнка от холодного ветра. — Последнее, что сказала его мать… — произнёс Данзо спустя мгновение. — Это его имя. Фугаку вновь поднял взгляд. — Мальчика зовут Акама. Когда ребёнок оказался в руках одного из членов клана Учиха, Данзо больше не стал задерживаться, лишь коротко посмотрел на Фугаку, затем развернулся. Его подчинённый последовал за ним. Через мгновение обе фигуры уже двигались прочь по улице. Чёрные плащи на секунду колыхнулись на ветру, после чего их силуэты быстро растворились в темноте квартала, покидая его так же бесшумно, как и появились. Некоторое время Фугаку молча смотрел на ребёнка. Шиноби, державший свёрток, стоял неподвижно, осторожно поддерживая младенца, чтобы тот не почувствовал резкого движения. Ткань едва заметно колыхнулась — ребёнок тихо вдохнул холодный ночной воздух. Фугаку задержал на нём взгляд ещё несколько секунд. Затем медленно выпрямился. Его лицо снова стало спокойным и собранным, словно короткий момент личных мыслей уже остался позади. — Позовите сюда Ёсиро.