Эпоха Пустоши

3 января 45 года Какурэ Сато Дзидай

Холодное зимнее солнце стояло высоко над горами Страны Травы, освещая узкое каменное ущелье, где между отвесными скалами пролегал мост Каннабикьё. День был ясным, воздух — прозрачным и колким, словно стекло. Мороз держался крепкий, около десяти градусов ниже нуля, и каждое дыхание превращалось в белое облако пара, растворяющееся в неподвижном воздухе. Снег лежал неровным слоем, местами сбитый до камня, местами пропитанный грязью и кровью — следами тех схваток, которые не прекращались здесь уже несколько дней. С того момента как силы Конохи заняли мост, прошла уже целая неделя. За это время переправа успела превратиться в укреплённую позицию. По обе стороны от моста выросли наспех возведённые укрепления: земляные валы, неглубокие рвы, деревянные баррикады, частокол из заострённых кольев. Между ними были спрятаны ловушки — сигнальные печати, скрытые ямы. Всё это создавалось в спешке, под постоянной угрозой атаки, но даже такой грубой обороны оказалось достаточно, чтобы сделать мост крайне неудобной целью для штурма. Тем не менее противник не оставлял попыток выбить защитников. Шиноби Ивагакуре атаковали почти каждый день, небольшими группами, словно проверяя оборону на прочность. Эти удары редко были сильными, но они изматывали. За один только сегодняшний день враг уже несколько раз пытался прорваться к мосту, и каждая такая стычка заканчивалась коротким, яростным боем. Тактика была очевидна: не дать гарнизону передохнуть, держать его в постоянном напряжении, постепенно изнашивая людей и силы. Последняя атака закончилась совсем недавно. Очередной отряд врага попытался подойти к укреплениям под прикрытием скал и ударить внезапно, рассчитывая застать защитников врасплох. Но расчёт не оправдался. Нападение было замечено слишком рано, и когда бой закончился, тела нападавших уже лежали на снегу, разбросанные по склонам и у подножия укреплений. Несколько защитников передвигались между павшими, проверяя поле боя. Одни добивали раненых врагов, короткими, точными ударами прекращая их сопротивление. Другие помогали своим товарищам — перевязывали раны, поднимали тех, кто ещё мог идти. Над ущельем снова воцарялась тишина, нарушаемая лишь редким скрипом снега под ногами и далёким шумом реки внизу. Неподалёку от одного из разрушенных каменных выступов стоял мужчина, неподвижно нависая над поверженным противником. Его клинок был глубоко погружён в грудь шиноби Камня. Когда тело под ним окончательно обмякло, мужчина медленно вытащил меч. Одним коротким движением он стряхнул кровь с лезвия, после чего уверенно убрал оружие в ножны, закреплённые на спине. На его спине и левом плече чётко выделялся герб — белый веер с красным полукругом. Символ клана Учиха. Мужчина поднял голову и внимательно оглядел поле боя, оценивая последствия очередной стычки. Ему было сорок четыре года, и годы войны оставили на нём свой след. Он был высоким и сухим, жилистым, без лишней массивности. Лицо с чёткими, строгими чертами казалось суровым и сосредоточенным; в уголках глаз пролегли тонкие возрастные складки. Короткие тёмные волосы были растрёпаны ветром и недавней схваткой. На нём была стандартная форма шиноби Конохи: тёмная одежда под зелёным жилетом дзёнина, потёртым и испачканным снегом и кровью. Даже стоя неподвижно, он производил впечатление человека, вокруг которого всё невольно затихает. Это был Учиха Энсин. Позади него раздались шаги. По утоптанному снегу спокойно приблизился один из его подчинённых — человек, которого Энсин знал куда дольше, чем большинство людей вокруг. Старый друг, боевой товарищ, прошедший с ним не одно сражение. На нём была та же полевая униформа Конохи, но вместо привычной спирали Узумаки на спине и плече также выделялся герб клана Учиха. Катана покоилась за его спиной. Длинные чёрные волосы были зачёсаны назад и собраны в хвост, открывая спокойное, слегка уставшее лицо человека, давно привыкшего к войне. — Ещё одно нападение отбито, — произнёс он. Энсин ещё раз внимательно прошёлся по склону, где среди камней и снега лежали тела противника. — Да… — наконец произнёс он. После короткой паузы он перевёл взгляд на подошедшего. — Нао, ты уже проверил состав отряда? Что по убитым и раненым после этого боя? Подошедший шиноби коротко кивнул. — Проверил, — спокойно ответил он. — Убитых нет, но один тяжело ранен. Ещё двое получили лёгкие травмы. Энсин слегка нахмурился. Это было немного, но для отряда, который держал мост уже седьмой день под постоянными атаками, каждая потеря ощущалась тяжелее, чем могла бы на обычном поле боя. — Тот, что тяжёлый, — медленно произнёс он. — Насколько всё серьёзно? — Без отправки в тыл он долго не протянет, — коротко ответил Нао. — Если его не вывезти отсюда, состояние начнёт ухудшаться. — Понятно… — тихо сказал Энсин. Энсин вновь развернулся в сторону поля боя. Несколько его людей продолжали перемещаться среди тел врага, проверяя оружие и подсумки. Он громко окликнул обоих. — Кагэо! Рюдзи! Оба шиноби мгновенно обернулись на голос. Они стояли чуть ниже по склону, среди камней и разбросанных тел, и сразу выпрямились, ожидая приказа. — Соберите всё оружие павших, — спокойно сказал Энсин. — И оставьте у моего шатра. — Есть! — одновременно отозвались они. Не теряя времени, оба тут же приступили к делу. Один начал аккуратно снимать катаны и кунаи с тел погибших, второй проверял подсумки и складывал найденное оружие в свёрнутые плащи. Вскоре вокруг них начали расти небольшие аккуратные кучи трофеев — лезвия, ножны, металлические протекторы. Энсин несколько секунд наблюдал за их работой, затем повернулся к Нао. — Поможешь мне позже запечатать всё это в свитки, — сказал он. Нао коротко кивнул. — Конечно. Он больше ничего не сказал. Развернувшись, Энсин покинул место недавнего боя и направился к мосту. За последние дни этот путь он проходил десятки раз, и всё же каждый раз взгляд невольно скользил по окрестностям, проверяя, не появилось ли чего-то нового — следа, движения, признака приближающегося врага. Приближаясь к частоколу вокруг передового лагеря, Энсин заметил что одна из секций укреплений была разрушена — свежие следы ночного подрыва ещё виднелись на земле: разметённые доски, вывороченные колья, обугленные обломки. Его взгляд задержался на повреждённом участке лишь на мгновение, но он уже мысленно отметил его, прикидывая, сколько людей и времени потребуется для восстановления. Когда Энсин вошёл за стены первого лагеря, находящегося со стороны территорий, где ещё недавно действовали силы Ивагакуре, то перед его глазами открылась привычная после боя картина. Люди его отряда занимались повседневными делами: кто-то чистил оружие, сидя прямо на ящиках с припасами, кто-то проверял снаряжение перед следующим дежурством, но их внешний вид говорил сам за себя. Многие были измотаны, одежда потрёпана, лица осунулись от усталости и недосыпа. Энсин молча прошёл мимо них. Люди замечали его приближение — кто-то выпрямлялся, кто-то коротко склонял голову, но никто не пытался остановить его без необходимости. Разговоры сами собой стихали, стоило ему оказаться рядом. В отряде хорошо знали своего командира. Энсин был не из тех, что отдают приказы из безопасного тыла. За эту неделю у моста он стоял рядом с ними в каждой стычке, и потому его уважали не по званию или статусу, а по тому, что он делал на поле боя. К тому же все знали его характер. Энсин был человеком прямым и требовательным: он не терпел беспорядка и не любил, когда его отвлекали без серьёзной причины. Поэтому люди просто расступались, позволяя ему пройти, и возвращались к своим делам. Наконец он вышел на середину моста и остановился у деревянных балок ограждения. Положив на них руки, Энсин слегка подался вперёд и перевёл взгляд вниз. Под мостом, глубоко в каменном разломе, стремительно несла свои воды река. Поток был быстрым и бурным, и даже с такой высоты доносился его глухой непрерывный грохот. Вода разбивалась о скалы, вспениваясь у камней, и уносилась дальше, исчезая за поворотом ущелья. Отвесные скалы поднимались по обе стороны, уходя вверх к чистому зимнему небу. Солнце стояло высоко, и его холодный свет ложился на снег, на камни и на деревянные балки моста, делая пейзаж одновременно суровым и удивительно спокойным. На мгновение Энсин забыл о войне. Он просто смотрел вниз, наблюдая за горным течением, не знающим ни усталости, ни передышки. Нао, следовавший за ним всё это время, остановился рядом — чуть позади, не нарушая тишины. Некоторое время он тоже смотрел вниз, туда, где бурный поток вспенивался у скал. — Красиво здесь… — произнёс он спустя несколько секунд. — Не так ли? Вопрос прозвучал почти между прочим. Он и сам уже видел этот пейзаж десятки раз за последние дни. И всё же в этом месте было что-то такое, что заставляло взгляд задерживаться дольше обычного. — И правда красиво, — задумчиво ответил Энсин. — О чём думаешь? — спокойно спросил Нао. Энсин ещё некоторое время стоял, опираясь на балку моста, позволяя взгляду плавно скользить по ущелью — по снежным уступам скал, по редким деревьям на склонах, по линии дороги, уходящей в сторону лагеря. Только спустя несколько мгновений он повернул голову к своему давнему товарищу. — Думаю… — Энсин на секунду замолчал, будто собираясь с мыслями. Он ещё немного помолчал, затем наконец ответил: — О состоянии передового лагеря. Этой ночью враг подорвал часть укреплений на правом фланге. Нао знал, что это не совсем то, о чём на самом деле думал его командир. Но он уважал Энсина достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов и никогда не переступал границы, которые тот не хотел открывать. О разрушенном участке укреплений он уже слышал от дозорных потому лишь коротко кивнул в ответ. — Ничего, — спокойно сказал он. — Отстроим заново. Главное, что никто не пострадал. Энсин на секунду задержал на нём взгляд, затем снова перевёл его в сторону лагеря. — Укрепления должны быть восстановлены до конца дня, — сказал он. — Враг слишком активно действует по ночам. — Я передам остальным, — ответил Нао. — Но дай людям хотя бы час передохнуть. Они почти не спят. Эти постоянные атаки изматывают всех. — Знаю, — произнёс он. Пауза повисла в холодном воздухе. — Но времени на отдых у нас нет, — продолжил Энсин. — От этих укреплений зависит не только успех нашей миссии. Он слегка повернул голову. — От них зависит и наше выживание. Поэтому я хочу, чтобы ты лично проконтролировал восстановление, пока я буду разбираться с поставками вооружения и продовольствия. — Хорошо. Как скажешь. Нао уже собирался развернуться и уйти, чтобы передать распоряжения людям, но вдруг остановился. В памяти всплыло ещё одно дело, которое требовало решения. — Энсин… — произнёс он, слегка повернув голову. — Что делать с теми двумя пленными, которых мы захватили вчера вечером? Мы уже допросили их, всё, что могли узнать, узнали. Пытки вряд ли дадут что-то ещё. Энсин даже не обернулся. — Избавься от них, — спокойно сказал он. — У нас здесь нет лишних людей, чтобы возиться с пленными. Нао лишь коротко кивнул. Больше слов не потребовалось. Он развернулся и направился в сторону передового лагеря, оставляя Энсина на мосту одного, наедине с шумом реки и собственными мыслями.

Восемь часов спустя...

Странно, но после последнего нападения днём враг больше не предпринимал попыток атаковать мост. Лишь далеко за линией скал время от времени вспыхивали резкие всполохи света, и до лагеря докатывались глухие звуки взрывов. Где-то там, в глубине долины, продолжались бои, но здесь, у Каннабикьё, неожиданно установилось затишье, которое одновременно давило и приносило облегчение. С одной стороны, люди уже привыкли к определённому ритму атак и настороженно ожидали следующего удара. С другой — редкая передышка позволяла перевести дух после изнурительных часов работы. Лагерь жил по строгому распорядку. Все были разбиты на смены, и каждый знал своё место. Одни несли дозор у укреплений, другие занимались ремонтом обороны или готовили простую походную пищу, третьи отдыхали. Время дежурств было расписано заранее, и дисциплина соблюдалась неукоснительно. Опоздания и неявка на пост карались жёстко — в условиях фронта любой промах мог стоить жизни. Те, кто сходил с поста, сразу отправлялись отдыхать, чтобы через несколько часов снова занять своё место на линии обороны. Людей в отряде было немного, поэтому смены приходилось держать долго, иногда по нескольку часов подряд. Несмотря на хронический недосып и усталость, оборона моста продолжала работать почти безупречно. Энсин следил за этим лично. Управление лагерем, распределение людей, графики дежурств, снабжение и донесения — всё это лежало на нём. Работа командира редко была заметна со стороны, но именно она удерживала хрупкий порядок среди людей, уставших от войны. И он справлялся. Теперь же, под холодным ночным небом, Энсин позволил себе короткую передышку. Он сидел у костра в полном одиночестве, наблюдая, как пламя медленно пожирает сухие ветви, превращая их в хрупкие чёрные угли. Искры иногда взлетали вверх, на мгновение вспыхивая в воздухе, прежде чем исчезнуть в темноте. Когда за его спиной послышались шаги, он даже не обернулся. За годы, проведённые рядом, Энсин научился узнавать походку своего старого друга так же легко, как собственное дыхание. Нао прошёл мимо него, не говоря ни слова, и уселся на срубленный пень напротив. Пламя костра мягко осветило их лица, выхватывая из темноты знакомые черты людей, прошедших вместе слишком много битв. — Спокойно сегодня… — тихо произнёс Нао, нарушая затянувшуюся тишину. Некоторое время он смотрел в темноту за пределами лагеря, туда, где за линией укреплений начинались склоны ущелья, и лишь затем добавил: — Не нравится мне это. Энсин негромко хмыкнул и едва заметно улыбнулся. Взгляд его по-прежнему оставался прикован к огню. Пламя мягко колыхалось, разбрасывая по снегу тёплые блики, и на мгновение казалось, будто вокруг нет ни войны, ни врагов — только ночь, костёр и редкий ветер, гуляющий между скалами. — Чего не спится? — спросил Нао, слегка наклонившись вперёд. Энсин несколько секунд молчал, наблюдая, как угли медленно оседают в костре, превращаясь в тусклые тлеющие комки. — Не знаю… — наконец произнёс он, медленно проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него усталость последних дней. — Просто не могу уснуть. В последнее время какое-то дурное предчувствие. Будто что-то должно случиться. — Я, конечно, не ирьёнин… — протянул Нао с ленивой усмешкой. — Но, может, тебе стоит принять какое-нибудь чудодейственное зелье, если понимаешь, о чём я... У меня ещё немного осталось — могу поделиться. — Ты же знаешь, что я не пью. — Знаю, — легко согласился Нао. — Но подумал, вдруг ты решил пересмотреть свою позицию. Составил бы мне компанию. Он чуть ехидно усмехнулся и полез в большой подсумок на поясе. Через секунду в его руке появилась небольшая металлическая фляга. Нао открутил крышку и сделал короткий глоток. Пламя костра на мгновение отразилось на холодном металле. Где-то далеко за скалами снова глухо прогремел взрыв. Земля едва заметно дрогнула, но в лагере уже никто на это не реагировал. Энсин молча наблюдал за действиями друга. — Смотри мне без глупостей, — спокойно произнёс он. — Я закрываю глаза на твою любовь к выпивке только из-за нашей дружбы. Но если из-за этого возникнут проблемы... — Да какие там проблемы, — сразу же отмахнулся Нао. — Ты же знаешь, я всегда в меру. Так… чтобы немного согреться в эти холодные дни. Он сделал ещё один небольшой глоток и закрутил крышку. Энсин лишь посмотрел на него снисходительно. И всё же, Нао говорил правду. Даже при всём желании трудно было вспомнить хотя бы один случай, когда тот позволил себе лишнего. Тем не менее Энсин всегда относился к алкоголю на передовой строго. В его отряде подобное считалось недопустимой роскошью. Единственное исключение существовало лишь для Нао — и то только в те редкие моменты, когда рядом не было посторонних глаз. — Да уж… — протянул Нао после короткой паузы. — Время идёт, а мир всё тот же. Будто только вчера закончилась Первая Великая война… а сегодня мы снова морозим свои задницы в каком-то богами забытом месте. Он ненадолго замолчал и перевёл взгляд в сторону тёмного разлома скал. — Похоже… это никогда не закончится. — А с чего бы этому закончиться? — спокойно произнёс он. — Весь наш мир построен на насилии. Он взял сухую ветку и подкинул её в костёр. Дрова тихо треснули, и пламя на мгновение вспыхнуло ярче, бросив тёплый свет на их лица. — Пока существуют скрытые деревни, кровь будет литься снова и снова. Нао некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Затем слегка покачал головой. — Ты говоришь так, будто этот порядок нерушим, — спокойно ответил он. — Будто всё уже решено заранее. Его взгляд на мгновение задержался на лице Энсина, словно он пытался понять, насколько тот сам верит в собственные слова. Энсин лишь взял ветку и медленно поворошил угли. — Слишком много сторон со своими интересами. Слишком много стран, деревень и людей, для которых война — ремесло или выгода. Даже нашему клану не под силу изменить порядок, на котором держится весь мир шиноби. Не говоря уже о том, что мы сами — часть этого порядка. Энсин на мгновение задумался. — Поэтому бессмысленно думать о том, как изменить мир, — продолжил он спокойнее. — Куда важнее подготовить тех, кто придёт после нас. Он поднял взгляд на Нао. — Если наши дети будут сильнее, умнее и осторожнее нас, они смогут пережить этот цикл насилия с меньшими потерями и может быть, однажды, уже у них появится шанс разорвать его. Энсин чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Сейчас же наша задача куда проще. Защитить тех, кто стоит у нас за спиной. Остальное, решит история. — С тобой сложно спорить на такие темы. — тихо сказал Нао, слегка усмехнувшись. — Твой ум, как всегда, остёр. И всё же... Иногда мне кажется, что ты слишком рано смирился с тем, каким стал этот мир. — Если мой ум и стал острее с годами, — негромко произнёс Энсин, — то только потому, что жизнь точила его о камни куда жёстче любой академии шиноби. Он ненадолго замолчал, наблюдая за огнём. Затем добавил уже спокойнее: — А ты, был рядом почти всё это время, — Энсин перевёл на него взгляд. — Так что если во мне и есть хоть какая-то мудрость, половина её — твоя. — Хех… — тихо усмехнулся Нао. Над костром снова повисла короткая пауза. Пламя мягко колыхалось на ветру, угли тихо потрескивали, осыпаясь внутрь кострища. Оба мужчины некоторое время молчали, глядя в огонь. Каждый думал о своём. Но тишина долго не продержалась. — Раз уж мы заговорили о детях... — произнёс Нао, не отрывая взгляда от огня. — Как там Энкай? Энсин слегка прищурился, словно мысленно возвращаясь куда-то далеко — туда, где сейчас находился его сын. — Не знаю... — ответил он после короткой паузы. — Сейчас он возглавляет небольшой отряд в Югакуре. А там, как ты понимаешь, не до писем. Мы почти не общаемся. Он на мгновение замолчал, затем добавил спокойнее: — Но он стал сильным шиноби, и достойным человеком. Так что я за него не переживаю. Нао улыбнулся уголком губ. — Он вырос настоящим мужчиной, — сказал он. — Сколько его помню, в детстве только и делал, что тренировался. Взгляд Энсина на мгновение стал отрешённым — память сама вытянула из прошлого образы: мальчишку с деревянным мечом, бесконечные тренировки на заднем дворе, упрямство, которое нельзя было сломить. — Так и есть... — тихо произнёс Энсин. — Таким сыном можно только гордиться. Нао хмыкнул, чуть наклонив голову, разглядывая его в свете костра. — А теперь ещё и внука тебе подарит… — протянул он. — Ну что, уже привыкаешь к мысли, что стареешь? Он усмехнулся, делая короткую паузу. — Или пока ещё держишься, делаешь вид, что всё под контролем? Энсин едва заметно усмехнулся, не отрывая взгляда от огня. Пламя мягко дрогнуло, отражаясь в его глазах. — Старею? — спокойно повторил он, будто пробуя это слово на вкус. — Возможно. Он взял сухую ветку и подвинул её ближе к углям. Дрова тихо треснули, вспыхнув ярче. — Но пока я стою на ногах и держу клинок, для меня мало что изменилось. Пламя снова мягко колыхнулось, и на мгновение между ними повисла спокойная тишина, как бывает только между людьми, которым не нужно заполнять каждую паузу словами. Он помолчал ещё секунду, затем повернул голову к Нао. — А как твои сыновья? Нао негромко хмыкнул. — Хех… ну, за старшего ты и так знаешь. Сейчас дежурит у палатки с ранеными, — сказал он. — Иногда мне кажется, что в свои годы он понимает в этой жизни больше, чем я сам. Он тихо усмехнулся, покачав головой. — А младший… — продолжил он. — Весь в своего отца. Нао улыбнулся уже шире. — В этом году заканчивает академию. Надеюсь, жизнь шиноби вобьёт в него хоть немного ответственности. Энсин чуть наклонил голову. — Это, конечно, не моё дело... — сказал он. — Но ты уверен, что не рано брать старшего с собой на войну? Ему ведь всего четырнадцать. Нао спокойно смотрел в огонь. — Как я и говорил, Акао вырос довольно смышлёным парнем, — ответил он. — К тому же я держу его подальше от настоящих боёв. Пусть пока набирается опыта. Энсин кивнул. — Он и правда неплохо справляется, но всё же... Нао тихо усмехнулся. — Да и потом, вспомни себя в молодости. Я ещё не забыл, как в клане впервые заговорили о девятилетнем мальчике, который выжил после встречи с Двухвостым Демоном. Энсин фыркнул. — Нашёл что вспомнить… Это было слишком давно. Ещё в те времена, когда Первый Хокаге начал отлавливать биджу по всему миру. Да и не сражался я с ним — в противном случае был бы уже мёртв. — Тем не менее, — усмехнулся Нао, — именно тогда у тебя впервые пробудился шаринган. А ещё через пять лет ты уже стал дзёнином. Энсин слегка покачал головой. — Ты не хуже меня знаешь, какие тогда были времена. Нао кивнул. — Я лишь хотел сказать… достойную смену мы всё-таки воспитали. Энсин тихо хмыкнул, опустив голову. — Хм… — произнёс он с усталой улыбкой. — Это так. Но и нас рано ещё списывать со счетов. Я не собираюсь так просто уступать своё место. Старые друзья ещё долгое время сидели у костра, перебрасываясь короткими фразами и редкими воспоминаниями. Разговор шёл в той самой непринуждённой атмосфере, какая бывает лишь между людьми, прошедшими вместе слишком многое. Но их покой оказался недолгим. Тишину лагеря нарушил скрип снега под быстрыми шагами. К костру подбежал один из дозорных. Дыхание его было тяжёлым от бега, а на лице читалось напряжение. — Энсин-сама… тревога. В ста метрах от лагеря засекли движение. Противник наткнулся на наши сигнальные ловушки. Энсин и Нао обменялись быстрым взглядом. Оба поднялись почти одновременно. Через несколько мгновений все трое уже двигались к передовым укреплениям. Снег хрустел под ногами, холодный ветер тянулся вдоль ущелья, а впереди в полумраке лагеря уже виднелись силуэты других бойцов. У наружных укреплений их уже ждали ещё двенадцать человек. Люди стояли молча, напряжённо всматриваясь в темноту за линией ловушек. Оружие было наготове — каждый понимал, что из ночи в любой момент может вырваться очередной отряд противника. Похоже, враг ещё не понял, что его уже обнаружили. Энсин коротким жестом приказал всем затаиться. Люди опустились ниже за частоколом и замерли, стараясь не выдать себя ни движением, ни лишним звуком. Несколько минут прошли в полной тишине, лишь ветер тихо тянулся вдоль ущелья. Затем из темноты начали появляться силуэты. Сначала один. Потом ещё два. Затем ещё. Всего их оказалось пятеро. Они двигались осторожно, стараясь не шуметь, и медленно приближались к укреплениям, будто рассчитывая подойти к мосту незамеченными. Энсин уже собирался отдать приказ атаковать. Расстояние было идеальным — один резкий удар, и пятёрку можно было бы уничтожить прежде, чем они успеют понять, что произошло. Но что-то его останавливало. Он внимательнее всмотрелся в приближающиеся силуэты. Их движения были осторожными, но совсем не походили на шаги диверсантов из Камня. В них чувствовалась глубокая усталость — почти изнеможение. Энсин едва заметно нахмурился. Что-то здесь было не так. Он решил не спешить. В следующую секунду тишину разрезал его голос. — Стоять! Кто такие? Фигуры впереди резко замерли. Несколько долгих секунд никто не двигался. Затем один из них сделал осторожный шаг вперёд. — Не атакуйте! — крикнул он. — Мы из Конохи! Взгляд Энсина стал ещё внимательнее. — Ты, — резко сказал он. — Брось оружие и медленно подойди ближе. Незнакомец не стал спорить. Без резких движений он снял катану со спины и бросил её в снег. Лезвие глухо ударилось о землю. Затем он медленно поднял руки в стороны, показывая, что безоружен, и осторожно пошёл вперёд. Энсин вышел из укрытия, взял ближайший факел и зажёг его от костра у укреплений. Пламя вспыхнуло, разгоняя тьму вокруг. Он сделал несколько шагов навстречу незнакомцу. Нао молча последовал за ним. Когда между ними осталось всего несколько шагов, Энсин поднял факел выше и внимательно всмотрелся в лицо человека перед собой. Тот выглядел измождённым. Одежда была покрыта дорожной грязью и снегом, дыхание тяжёлым, а на рукаве виднелись тёмные пятна засохшей крови. Помимо этого, на руках отчётливо проступали следы обморожения, и всё его тело время от времени невольно вздрагивало от холода. — Из какого вы подразделения? — спокойно спросил Энсин. — И кто ваш командир? Мужчина тяжело выдохнул, сам разговор давался ему с усилием. — Мы из шестого штурмового отряда Конохи… — ответил он. — Наш командир — дзёнин Сайто Кадзухиро. Энсин едва заметно напрягся. Имя было знакомым. Он на секунду отвёл взгляд, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Память перебирала лица и разговоры прошлых лет — пока наконец не всплыла нужная картина: собрание дзёнинов перед одной из прошлых кампаний. Да, он знал этого человека. Но среди пятерых пришедших его не было. Энсин снова поднял взгляд на незнакомца. — Тогда почему я не вижу его среди вас? Тот опустил взгляд. — Он погиб... — тихо сказал мужчина. — Когда мы пробивались к мосту. Несколько секунд Энсин молчал. Пламя факела тихо потрескивало у него в руке, бросая на лица стоящих вокруг резкие, дрожащие тени. В его взгляде всё ещё оставалась настороженность. Он внимательно всматривался в человека перед собой, будто пытаясь уловить малейший признак лжи — в голосе, в дыхании, в движении глаз. Но перед ним стоял лишь измождённый шиноби, едва державшийся на ногах после долгого перехода. Наконец Энсин одобрительно кивнул. — Мы заберём ваше оружие, — сказал он спокойно. — И только после этого вы войдёте в лагерь. Мужчина даже не попытался спорить. Вид был слишком потрёпанным, чтобы думать о сопротивлении. На мгновение он прикрыл глаза, словно собираясь с силами, затем повернулся к своим людям. — Парни, вы слышали, — прозвучал хриплый голос. — Делайте, как говорят. Остальные четверо без возражений последовали его примеру. Катаны медленно опустились на снег, следом за ними лёг на землю тяжёлый металл подсумков. Один из шиноби снял с пояса связку кунаев, другой осторожно положил рядом свёрнутый свиток с печатями. Никто не делал резких движений. Люди Энсина быстро подошли вперёд. Несколько пар внимательных глаз следили за каждым жестом прибывших. Оружие проверяли и сортипровали достаточно быстро: катаны откладывали отдельно, кунаи и сюрикены пересчитывали, подсумки проверяли на наличие скрытых печатей. Всё аккуратно складывали в стороне у укреплений, под присмотром двух вооружённых шиноби. Пока шёл осмотр, прибывшие стояли молча, с поднятыми руками. В свете факелов их состояние становилось ещё очевиднее: одежда изодрана, на ткани темнели пятна старой крови, пальцы побелели от холода. Один из них едва заметно покачнулся, но всё же устоял на ногах. Только когда проверка закончилась, Энсин коротко кивнул. — Пропустите их. Энсин быстро отдал несколько коротких распоряжений. Часть бойцов осталась на дозоре, возвращаясь на свои позиции вдоль частокола и ловушек. Остальные двинулись следом за ним, сопровождая прибывших через лагерь. Они прошли между укреплениями, миновали узкий проход в частоколе и двинулись через лагерь. Вокруг потрескивали костры, над которыми сушились плащи и перчатки. Несколько человек на мгновение отвлеклись от своих дел, проводив незнакомцев короткими взглядами, но никто не задавал вопросов — дисциплина в лагере давно приучила людей не вмешиваться без необходимости. Перейдя мост, они остановились у одного из костров. Прибывших усадили ближе к огню, чтобы те могли согреться. Один из шиноби молча подкинул в костёр ещё пару поленьев, и пламя вспыхнуло ярче, отбрасывая на лица сидящих тёплый оранжевый свет. Несколько человек остались рядом, не привлекая к себе внимания, но внимательно наблюдая за гостями. Один стоял чуть в стороне, опираясь на копьё из заострённого кола, другой сидел на корточках у огня, будто просто грея руки, но его взгляд ни на секунду не покидал пятерых пришедших. Сам же Энсин, Нао и новый командир прибывшей группы отошли чуть дальше — к небольшому шатру, где обычно обсуждали планы обороны и распределяли задачи. Шатёр стоял немного в стороне от костров, ближе к склону, чтобы шум лагеря не мешал разговорам. Они вошли внутрь. Плотная ткань полога глухо отсекла холодный ветер и приглушила звуки лагеря. Снаружи всё ещё слышались далёкие голоса и треск дров, но здесь, внутри, было заметно тише. В центре шатра стоял простой деревянный стол. На нём лежала разложенная карта ущелья и ближайших дорог, прижатая по краям. Рядом горела небольшая лампа, её тусклый жёлтый свет мягко ложился на линии троп, отметки дозоров и места укреплений, нанесённые углём и красной тушью. В воздухе стоял запах воска, сырой ткани и лёгкий дым от костров, просачивавшийся сквозь ткань шатра. Энсин коротким жестом указал новоприбывшему на простой деревянный стул у стола. — Садись. Тот без колебаний опустился на стул. Энсин занял место напротив, положив руки на край стола. Деревянная поверхность тихо скрипнула под его ладонями. Нао остался стоять чуть позади гостя, у самого входа в шатёр, опираясь плечом о стойку каркаса и внимательно наблюдал за каждым движением незнакомца, не произнося ни слова. Несколько секунд в шатре стояла тишина. Пламя лампы едва заметно колыхалось, и тени на стенах медленно двигались вслед за ним. — Как тебя зовут? — спокойно спросил Энсин. Мужчина на мгновение задержал взгляд на карте, затем поднял глаза. — Такэши Морита, — ответил он. Энсин коротко кивнул, запоминая имя. Его взгляд на секунду скользнул по лицу собеседника — привычка оценивать человека не только по словам. — Тогда слушай внимательно, Морита, — продолжил он ровным голосом. — Я хочу понять одну вещь. Почему до моста добрались только вы пятеро? Насколько мне известно, Хокаге приказал постепенно выводить сюда всю армию. Морита опустил взгляд на карту, лежащую между ними. На мгновение он провёл по ней глазами, будто снова вспоминая пройденный путь. — Так и планировалось, — сказал он тихо. — К мосту должны были двигаться несколько крупных соединений. Мы шли разными маршрутами, чтобы не создавать плотных колонн и не облегчать врагу задачу. Он сделал короткую паузу. — Но по дороге мы попали в засаду, — продолжил Морита. — Враг уже ждал нас. Шиноби Камня и Травы ударили с флангов, а затем перекрыли путь отхода. Наш отряд оказался отрезан от остальных. Он на секунду замолчал, будто снова переживая тот момент. Пальцы его непроизвольно сжались на краю стола. — Большая часть людей погибла в бою. Остальные отряды начали отходить назад, чтобы не попасть в окружение. Морита поднял взгляд на Энсина. В тусклом свете лампы его лицо выглядело ещё более усталым. — Некоторые небольшие группы, как и мы, смогли вырваться. Мы двигались только ночью, обходили патрули, старались не вступать в бой, но по пути нас становилось всё меньше. В шатре на мгновение воцарилась тишина. Пламя лампы едва заметно дрогнуло, когда порыв ветра коснулся стен шатра, и тени на ткани лениво качнулись. — В итоге до моста добрались только мы пятеро. Энсин молча слушал. Его взгляд оставался внимательным и холодным, но с каждой новой деталью, которую рассказывал Морита, сомнения постепенно рассеивались. Слишком многое совпадало с тем, о чём уже докладывали разведчики за последние дни: манера действий Ивагакуре и их попытки перехватывать отходящие силы Конохи. Несколько секунд он ещё смотрел на собеседника, затем коротко кивнул. — Тогда покажи на карте, — спокойно сказал Энсин. — Где именно вы попали в засаду и каким маршрутом добирались до моста. Морита без возражений поднялся. Движение далось ему не сразу — ноги явно затекли после долгого перехода. Он шагнул к столу и склонился над картой, разложенной на потёртой деревянной поверхности. Энсин молча придвинул лампу ближе, чтобы тусклый свет падал прямо на линии дорог, перевалов и узких троп, прорисованных на карте тёмными чернилами. Несколько секунд Морита внимательно изучал пергамент. Его взгляд медленно скользил по знакомым линиям, будто он заново проходил в памяти весь путь. Наконец он остановился. — Здесь. Его палец коснулся одного из участков дороги, где узкая тропа проходила между двумя скальными грядами. На карте это место было отмечено лишь тонкой линией, но для тех, кто знал местность, оно говорило о многом. Энсин слегка прищурился. Он сразу понял, о каком месте идёт речь. Нао шагнул ближе и тоже взглянул на карту. — Хм... — тихо протянул Энсин. Он провёл пальцем вдоль линии ущелья, затем остановился чуть севернее, отмечая возможные пути движения. — Похоже, Ивагакуре продвигается именно в этом направлении, — сказал он. — Они пытаются как можно быстрее отрезать наши силы от переправы. Нао молча кивнул. Картина вырисовывалась слишком ясно. Несколько секунд трое шиноби стояли над картой, оценивая положение и мысленно прикидывая возможные варианты развития событий. Затем Энсин отодвинул лампу назад, и они снова заняли свои места. Разговор продолжался ещё некоторое время. Энсин задавал короткие, точные вопросы: о численности врага, о времени засады, о том, сколько дней Морита и его люди пробирались к мосту. Морита отвечал спокойно, не пытаясь приукрасить или скрыть детали. Наконец Энсин слегка откинулся на спинку стула. Дерево тихо скрипнуло под его весом. — Какая же была ваша конечная цель? Морита поднял взгляд. — Мы должны были добраться до форта Хадзэн. Энсин на секунду прикрыл глаза. Название было ему хорошо знакомо. Форт Хадзэн находился дальше к югу и служил одной из ключевых точек снабжения для сил Конохи на этом направлении. Через него проходили припасы, медикаменты и свежие подкрепления. — Понятно… — тихо произнёс он. Несколько мгновений он сидел молча, обдумывая услышанное. Пламя лампы тихо потрескивало, освещая карту между ними. Затем Энсин поднялся. — Что ж. Тогда оставайтесь пока у нас, — сказал Энсин. — Я распоряжусь, чтобы вас накормили и разместили на эту ночь. Он на мгновение задержал взгляд на Морите. — А утром продолжите путь. В целях предосторожности оружие получите тоже утром. Сам понимаешь — безопасность прежде всего. Морита поднялся со стула следом за ним. Несмотря на своё состояние, он выпрямился, как подобает шиноби перед старшим по званию. — Благодарю, Энсин-сама. Они вышли из шатра. Полог откинулся в сторону, и холодный ночной воздух сразу ударил в лицо. Свет ближайшего костра мягко осветил стоявших рядом шиноби. Несколько людей Энсина всё ещё наблюдали за прибывшими. Их оружие — катаны, кунаи и подсумки с печатями — лежали аккуратно сложенными в стороне. Энсин остановился и окинул всё коротким взглядом. — Отнесите всё это в оружейную палатку, — спокойно приказал он, обращаясь к своим людям. Несколько человек сразу двинулись вперёд. Они быстро собрали оружие и направились через лагерь, исчезая между кострами и тёмными силуэтами палаток. Затем Энсин повернулся к Нао. — Прими наших гостей как следует. Нао коротко кивнул. — Понял. Затем жестом пригласил Мориту следовать за ним и направился к костру. Энсин же остался стоять на месте. Некоторое время он просто наблюдал за происходящим. Кто-то подвинул ближе к огню несколько брёвен, чтобы дать им больше тепла. Один из шиноби снял крышку с походного котла и начал разливать горячую похлёбку по металлическим мискам. Пар поднимался в холодный ночной воздух. Лагерь постепенно возвращался к своей обычной ночной жизни, а деревья вокруг него тихо скрипели под порывами ветра. Дозорные медленно обходили посты, а у костров люди негромко переговаривались, стараясь не поднимать лишнего шума. Энсин ещё несколько секунд смотрел на эту картину, затем медленно развернулся и направился к своему шатру. Над ущельем снова повисла холодная зимняя ночь. А где-то далеко внизу, в темноте между скалами, неустанно грохотала горная река под мостом Каннабикьё.