Меж двух миров.

Остальная ночь прошла в звенящей пустоте. Ни видений, ни шорохов снега, ни хруста сломанных игрушек — только густое, тяжелое небытие, которое не принесло отдыха, а лишь на время выключило сознание. Утро встретило их привычной суетой. Шэнь Ли, уже успевшая вернуть себе привычный боевой настрой, весело болтала за завтраком, обсуждая предстоящую контрольную по биологии. Мать, поцеловав их на прощание, напомнила не забыть зонты — небо снова затягивало серым свинцом. Шэнь Яо шел по знакомым улицам, чувствуя себя странно отстраненным. Мир казался декорацией, а он — актером, который забыл свои слова, но послушно идет на сцену. Второй урок — химия. Запах реагентов и мела всегда действовал на Яо успокаивающе, но сегодня воздух в кабинете казался наэлектризованным. Когда дверь распахнулась и вошла классный руководитель, по классу пролетел едва слышный вздох предвкушения. — Ребята, минутку внимания, — улыбнулась учительница. — У нас пополнение. К нам перевелся ученик из Саудовской Аравии. Прошу, заходи. В проеме появился он. Шэнь Яо, до этого лениво крутивший ручку в пальцах, замер. Ручка выпала и с негромким стуком покатилась по парте, но он этого не заметил. Юноша был высок, пугающе высок для своих лет. Смуглая кожа казалась золотистой в свете люминесцентных ламп, а длинные темные волосы, стянутые в строгий хвост, открывали волевое лицо с четко очерченными скулами. Школьная форма, которая на большинстве парней висела мешком, на нем сидела безупречно, подчеркивая разворот плеч и узкую талию. Но не это заставило сердце Шэнь Яо пропустить удар. Глаза. Янтарные, прозрачные и пугающе глубокие. Когда этот парень обвел взглядом класс, шепотки девчонок затихли. В нем чувствовалась порода, несвойственная подросткам, и какая-то древняя, затаенная сила. Его взгляд скользил по лицам, пока не наткнулся на Шэнь Яо. В этот момент время в кабинете химии будто схлопнулось. Яо почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной разряд — тот самый холод из его снов. Это было не просто узнавание, это было столкновение с чем-то неизбежным. — Лань Цяо, может, расскажешь о себе? — голос учительницы вырвал их из этого безмолвного поединка взглядов. Парень едва заметно кивнул. Его голос оказался низким, с мягким, бархатистым рокотом, который, казалось, вибрировал прямо в воздухе. — Поветствую всех. Меня зовут Лань Цяо. Мне восемнадцать, — он говорил на китайском чисто, хотя в интонациях слышался едва уловимый, экзотический акцент. — Я пропустил полгода из-за затянувшейся болезни, поэтому сейчас учусь с вами. Я долго жил в Саудовской Аравии, но решил вернуться на родину матери. Надеюсь на ваше гостеприимство. Он слегка склонил голову — жест был вежливым, но в нем не было ни капли робости. Наоборот, это было движение господина, который проявляет снисхождение. — Замечательно, Лань Цяо. Садись на свободное место, — учительница указала на парту прямо за спиной Шэнь Яо. Яо почувствовал, как его затылок начинает жечь. Он слышал мерные, уверенные шаги Лань Цяо, чувствовал, как воздух вокруг него меняется, наполняясь тонким, едва уловимым ароматом сандала и чего-то горького, как полынь. Новичок отодвинул стул. Скрип дерева по линолеуму прозвучал для Яо как похоронный звон по его спокойствию. Лань Цяо сел, и Шэнь Яо буквально кожей ощутил его присутствие за своей спиной — массивное, неоспоримое, давящее. — Привет, сосед, — тихо, почти шепотом произнес Лань Цяо. Голос прозвучал прямо над ухом Яо, заставив мелкие волоски на шее встать дыбом. В этом простом приветствии Шэнь Яо услышал не дружелюбие, а обещание. Или, возможно, угрозу. Он медленно выпрямил спину, глядя перед собой на доску, где химичка уже начала писать формулы,но буквы расплывались перед глазами. Шэнь Яо понял одну простую вещь: тени из его снов обрели плоть и кровь. И теперь они сидят на расстоянии вытянутой руки. Спокойная жизнь закончилась. Началось что-то, к чему он, несмотря на все свои предчувствия, не был готов. *** Урок химии превратился для Шэнь Яо в изощренную пытку. Он чувствовал взгляд Лань Цяо физически — будто между его лопатками приставили раскаленное лезвие. Тот не шевелился, не шептался и не нарушал дисциплину, но само его присутствие за спиной казалось массивным, заполняющим собой всё пространство кабинета. Учительница, пытаясь сбить спесь с эффектного новичка, несколько раз вызывала его с места, засыпая вопросами об алканах и их строении. Но Лань Цяо отвечал безупречно. Его голос — глубокий, лишенный всякого волнения — звучал так, будто он не вспоминал зазубренные параграфы, а просто перечислял давно известные ему истины. — Метан, этан, пропан... — чеканил он, и Шэнь Яо казалось, что каждое слово вбивается ему в затылок. Когда наконец раздался спасительный звон колокола, возвещающий о конце урока, Яо сорвался с места первым. Он не хотел ни разговоров, ни объяснений, ни этого странного, липкого чувства «узнавания», которое зудело под кожей, но стоило ему сделать шаг в сторону прохода, как путь преградила смуглая рука. Тонкие запястья, украшенные изящными золотыми браслетами, которые тихо звякнули при движении, легли на края его парты. На фоне белого пластика кожа Лань Цяо казалась еще темнее, а золото — ярче. — Одноклассник Шэнь, — Лань Цяо чуть склонил голову, и его длинный хвост скользнул по плечу. — Я бы хотел познакомиться с тобой поближе. В его янтарных глазах не было дружелюбия в привычном понимании. Там было нечто иное: жадное, исследовательское любопытство охотника, нашедшего давно потерянный след. — А я вот с тобой не хочу, — язвительно бросил Шэнь Яо, чувствуя, как внутри закипает защитная злость. Он небрежно указал большим пальцем себе за спину, где уже столпились девчонки, делая вид, что очень увлечены собиранием сумок. — Зато там целая толпа тех, кто жаждет проявить свое гостеприимство. Так что... будь добр... свали. Лань Цяо не обиделся. Напротив, уголок его губ едва заметно дернулся вверх, будто резкость Яо доставила ему удовольствие. Он медленно убрал руку, освобождая дорогу, и Шэнь Яо буквально вылетел из класса, не оглядываясь. Однако этот инцидент стал лишь началом. Весь оставшийся день превратился в сюрреалистичную игру в выживание. Где бы ни оказывался Шэнь Яо — в столовой, в коридоре у автомата с водой или в библиотеке — Лань Цяо неизменно оказывался поблизости. Вокруг их парт на переменах теперь всегда кружили стайки старшеклассниц, привлеченных экзотической красотой новичка. Лань Цяо вежливо улыбался им, отвечал на вопросы, но его взгляд, подобно магнитной стрелке, неизменно возвращался к Шэнь Яо. Тот чувствовал себя как зверь, на которого объявлена тихая, светская охота. Цяо пытался поймать его взгляд, завести мимолетный разговор или просто оказаться рядом в толпе, а Яо использовал всё свое знание школьных коридоров и задних лестниц, чтобы ускользнуть. К концу шестого урока Шэнь Яо чувствовал себя выжатым как лимон. Это не было обычным утомлением от учебы — это была усталость от постоянного напряжения, от того, что кто-то невидимыми нитями пытается привязать тебя к себе. «Кто ты такой?» — думал Яо, потирая виски и прячась в тупиковом коридоре у спортзала. — «И почему мне кажется, что я уже слышал звон твоих браслетов тысячи лет назад?» Обыденная жизнь рассыпалась в прах, а на её руинах возвышался Лань Цяо, смотрящий на него своими невозможными янтарными глазами.