Меж двух миров.

Школа выплюнула учеников в объятия ранних сумерек. С неба повалил густой, тяжелый снег, мгновенно превращая серый асфальт в белое полотно. Шэнь Яо, нахлобучив капюшон и подхватив под руку весело щебечущую Шэнь Ли, поспешил к воротам, мечтая только об одном: горячем чае и тишине. Но тишина сегодня была непозволительной роскошью. У кованой ограды, прислонившись к столбу, стоял Лань Цяо. В этом заснеженном пейзаже он выглядел как инородное тело — экзотическая птица, случайно залетевшая в северные широты. Его длинное темное пальто было распахнуто настежь, а тонкая шея совершенно не защищена от ледяного ветра. Снежинки таяли, едва касаясь его смуглой кожи, превращаясь в блестящие капли. — Ты с ума сошел? — Шэнь Яо остановился напротив него, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное с непонятным беспокойством. — На улице минус десять, а ты стоишь нараспашку. Замерз же. Лань Цяо медленно перевел взгляд на Яо. Его ресницы были опушены инеем, а губы слегка посинели, но он лишь слабо улыбнулся. — Вовсе нет. В пустыне ночи бывают холоднее, — соврал он, хотя его плечи едва заметно подрагивали. — Врешь и не краснеешь, — буркнул Яо. Не говоря больше ни слова, он сорвал со своей шеи длинный шерстяной шарф и, шагнув вплотную к новичку, принялся грубовато, но надежно обматывать его вокруг шеи Лань Цяо. От Лань Цяо пахло холодом и тем самым терпким сандалом. На мгновение их лица оказались совсем рядом, и Яо показалось, что мир вокруг замер: крики школьников, шум машин, смех сестры — всё исчезло. Остались только золотистые глаза, в которых отражалось его собственное растерянное лицо. — Мне по пути, — коротко бросил Лань Цяо, когда Яо отступил, затянув узел покрепче. Всю дорогу до дома Шэнь Ли не закрывала рта. Она строила глазки, задавала сотни вопросов о Саудовской Аравии и смеялась над собственными шутками. Она явно была очарована. Но Лань Цяо отвечал ей короткими, вежливыми фразами, оставаясь совершенно равнодушным к её кокетству. Всё его внимание было сосредоточено на Шэнь Яо. Цяо шел на полшага позади, ловя каждое движение Яо: как тот поправляет лямку рюкзака, как жмурится от летящего в лицо снега, как поджимает губы. Это было похоже на то, как ученый изучает редкий, бесценный экземпляр. Или как хищник изучает повадки своей единственной цели. Когда они наконец достигли ворот их дома, Шэнь Яо почувствовал облегчение, граничащее с паникой. — До завтра, одноклассник Шэнь, — тихо сказал Лань Цяо. Он коснулся пальцами подаренного шарфа, и в этом жесте было что-то собственническое. — Пока, — буркнул Яо и почти затащил сестру во двор. Оказавшись в тепле прихожей, он не пошел переодеваться. Вместо этого он прокрался в гостиную и, не зажигая света, осторожно отодвинул тяжелую штору. Снаружи, в свете тусклого фонаря, всё еще стоял Лань Цяо. Снег валил стеной, скрывая его силуэт, но Яо видел, как тот достал из кармана телефон и коротко что-то сказал в трубку. Шэнь Яо замер, затаив дыхание. Прошло не более двадцати минут. К их дому, мягко шурша шинами по свежему снегу, подкатил черный седан бизнес-класса. Водитель в строгом костюме выскочил наружу, открывая заднюю дверь. Лань Цяо сел в машину, ни разу не оглянувшись. Шэнь Яо отпрянул от окна, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. «Ему было по пути?» — билось в голове. — «Машина ждала его. Он стоял на морозе, притворялся, что мерзнет, шел пешком через все эти кварталы... только чтобы узнать, где я живу?» Он поджал губы, чувствуя, как уютная тишина дома внезапно стала казаться давящей. Лань Цяо не был просто странным новичком. Он был сталкером. Или кем-то гораздо более опасным, кто методично и расчетливо обрезал Шэнь Яо пути к отступлению. Игра в выживание перешла на новый уровень. И Яо начал подозревать, что правила в этой игре устанавливает не он. Вечер тянулся бесконечно долго, густой и липкий, как патока. Шэнь Яо механически ковырял палочками в тарелке, слушая, как голос сестры заполняет кухню. Шэнь Ли, воодушевленная появлением в их серой школьной жизни фигуры масштаба Лань Цяо, не скупилась на краски. Она описывала его матушке так, словно он был сошедшим с полотен принцем забытой династии: и золото его браслетов, и «неземной» взгляд, и то, как самоотверженно он шел в распахнутом пальто сквозь метель. Матушка слушала, подпирая щеку рукой, и её внимательный взгляд то и дело соскальзывал на сына. — Надо же, какой преданный друг, — заметила она, когда Ли дошла до момента с шарфом. — Проводить вас в такой буран... Яо-яо, он и вправду твой одноклассник? Шэнь Яо почувствовал, как внутри всё сжимается. Вопросы матери всегда били в цель, даже если она задавала их мягко. — Просто одноклассник, мам, — отрезал он, отодвигая тарелку. Рис казался безвкусным, как картон. — Ничего особенного. У него просто странные представления о прогулках. Извини, у меня дико разболелась голова. Пойду прилягу. Он не стал дожидаться ответа. Поднявшись в свою комнату, Яо запер дверь на замок — жест почти бессознательный, защитный. В комнате царил полумрак, только за окном бесновался снег, бьющийся в стекло белыми крыльями. Яо не стал раздеваться. Он просто рухнул на кровать прямо в школьной форме, лицом в подушку. Тяжесть собственного тела казалась ему единственным, что удерживало его в реальности, не давая улететь вслед за путаными мыслями. Перед глазами всё еще стоял Лань Цяо — его силуэт, постепенно растворяющийся в белой мгле, и черная машина, поглотившая его, как хищник. «Кто ты? Сталкер? Наследник какой-то компании? Или просто сумасшедший, решивший, что я — его собственность?» — Сяо Ай, включи музыку для медитации, — глухо произнес он в пустоту комнаты. Голосовой помощник отозвался мягким переливом, и пространство заполнили звуки бамбуковой флейты и далекий шум дождя. Под этот монотонный ритм напряжение в мышцах начало медленно отпускать. Яо закрыл глаза, надеясь, что сон принесет забвение, хотя обычно он приносил лишь новую порцию боли. С семи лет его ночи были полем битвы. Каждую ночь он видел одно и то же: огонь, пепел, звон стали и ощущение ледяного ужаса, от которого он просыпался в холодном поту, не в силах вспомнить детали, но кожей чувствуя близость смерти. Семнадцать лет безмолвного крика в темноте. Но в эту ночь всё изменилось. Едва сознание Шэнь Яо соскользнуло в бездну сна, он приготовился к привычным кошмарам. Но вместо жара пожара его окутала странная, прохладная тишина. Не было ни монстров, ни теней, ни преследующего его страха. Впервые за семнадцать лет в его голове воцарился абсолютный покой. Ему не снилось ничего — лишь бескрайнее, чистое золотое сияние, теплое и надежное, словно чьи-то невидимые руки бережно баюкали его разум, защищая от всего мира. Шэнь Яо спал глубоко и безмятежно, не зная, что в десяти километрах от него, в роскошном пентхаусе, Лань Цяо сидит у окна с его шарфом в руках и смотрит в сторону его дома, касаясь губами грубой шерсти.