Меж двух миров.

Для Лань Цяо сон всегда был более реальным, чем сама жизнь. С тех пор как он себя помнил, его ночи были наполнены ароматами благовоний, шелестом тяжелого шелка и отблесками золота на резных колоннах древних дворцов. В этих снах он не был сыном нефтяного магната и светской львицы; он был воином, чья жизнь обрела смысл в тот самый миг, когда он услышал яростный лай псов и отчаянный детский крик. Он помнил, как рвал голыми руками клыкастые пасти, закрывая собой маленькое, дрожащее тело. Помнил, как нес мальчика к лекарю, ощущая сквозь тонкую ткань его лихорадочный жар. И помнил тот ледяной ужас, который сковал его сердце, когда он узнал: спасенный им ребенок — Наследный принц. Единственная драгоценность империи, запертая в золотой клетке. Спустя годы в его снах они встретились вновь. Мальчик вырос. Его лицо скрывала холодная, безупречно белая фарфоровая маска, лишенная эмоций, но глаза... Аметист. Редкий, мистический оттенок фиолетового, в котором тонуло всё его самообладание. В этих снах Лань Цяо знал: Император его страны — это Тьма, готовая поглотить свет принца. Он видел, как монарх смотрит на юношу, видел жажду обладания, которая оскверняла всё, к чему прикасалась. И Цяо поклялся. Он не позволит этой невинной душе быть сломленной. Он станет его мечом, его щитом, его дорогой к бегству. Лань Цяо никогда не досматривал свои сны до конца. Он просыпался на пике надежды — в тот момент, когда они вдвоем, под покровом ночи, пересекли границу империи. Он верил, что там, за пределами сна, они были счастливы. И эту веру, эту жажду той самой любви он пронес через всю юность. Саудовская Аравия, с её ослепительным солнцем и бесконечными песками, казалась ему пустой декорацией. Девушки и юноши, жаждущие его внимания, его денег или его связей, были лишь картонными фигурами. Никто из них не обладал той глубиной, тем сиянием аметиста, которое он искал в каждом встречном. К восемнадцати годам надежда начала тлеть, превращаясь в пепел. «Это просто фантазии», — говорил он себе, решив уехать на родину матери. — «Просто игры разума. Найди себе покой в обычном мире». Но покой закончился в тот момент, когда он переступил порог класса 3-«А». Он вошел туда, как всегда, небрежно и холодно, готовый к привычному сценарию: шепотки за спиной, жадные взгляды, попытки завязать разговор. Лань Цяо скользил взглядом по лицам, пока его мир не замер. Время замедлилось, звуки школы смолкли, сменившись гулким стуком собственного сердца. За партой сидел юноша. У него были русые волосы, обычная школьная форма и черты лица, которые можно было бы назвать просто «милыми». Но когда он поднял голову и посмотрел на новичка, Лань Цяо почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это был не взгляд незнакомца. Это был океан. Глубокий, всепоглощающий, с тем самым, до боли знакомым оттенком аметиста, который преследовал его в снах семнадцать лет. В ту секунду всё — нефтяные вышки отца, роскошь Эр-Рияда, планы на будущее — рассыпалось в прах. Лань Цяо понял: он не просто переехал в другую страну. Он вернулся домой. Весь мир теперь сжался до одной точки. До этого хрупкого, настороженного парня с фиолетовыми искрами в глазах. «Я нашел тебя», — подумал Цяо, чувствуя, как внутри просыпается древнее, защитное пламя. — «И в этой жизни я не позволю тебе носить маску. В этой жизни ты будешь принадлежать только мне». Голос Шэнь Ли доносился до Лань Цяо словно сквозь слой воды. Она что-то увлеченно рассказывала о школьном расписании, о вредном учителе математики и о том, что в столовой сегодня были на удивление сносные булочки. Лань Цяо кивал невпопад, но его взгляд, словно приклеенный, следовал за каждым движением Шэнь Яо. Яо шел чуть впереди, опустив голову и пряча подбородок в воротник куртки. Его хрупкие плечи иногда подрагивали — то ли от зимней стужи, то ли от невидимого груза, который он нес на себе. Лань Цяо чувствовал почти физическую потребность сократить эти несчастные два метра между ними. Схватить за руку, привлечь к себе, укрыть от всего мира своим телом, как он делал это в тех бесконечных, кровавых и прекрасных снах. Но он заставлял свои подошвы вгрызаться в обледенелый асфальт, удерживая дистанцию. Он видел, как Яо вздрагивает, когда их взгляды случайно пересекаются. Видел эту настороженность в аметистовых глазах — взгляд загнанного зверька, который ждет удара от каждого встречного. «Он боится меня», — эта мысль жалила Лань Цяо холоднее любого мороза. Это было логично. Для Шэнь Яо он был лишь странным богатым наследником, возникшим из ниоткуда и начавшим проявлять пугающее внимание. Незнакомец, который слишком много себе позволяет. Но для Лань Цяо... для него каждый шаг прочь от Яо был подобен извлечению сердца из груди. Когда они остановились у обшарпанного подъезда, Шэнь Ли помахала ему рукой, а Яо лишь коротко, почти незаметно кивнул, стараясь не поднимать глаз. Дверь захлопнулась с тяжелым металлическим лязгом, отрезая Лань Цяо от его личного рая. — Это неправильно, — прошептал он в пустоту двора. Его голос превратился в облачко пара и тут же растаял. Он должен был подняться за ними. Он должен был убедиться, что в их квартире тепло, что за дверью нет теней прошлого, что Император из его снов не дотянется до этого хрупкого мальчика в этой реальности. Но... правила этого мира были жестоки и непоколебимы. Холод начал пробираться под тонкую ткань одежды, кусая кожу. Лань Цяо сильнее закутался в шарф, который Шэнь Яо отдал ему ранее. Ткань еще хранила тепло его кожи и тот самый аромат — смесь чистого снега, дешевого мыла и чего-то такого родного, от чего в груди начинало ныть. Этот запах был единственным, что удерживало его от того, чтобы не выломать дверь подъезда прямо сейчас. Дрожащими от холода и сдерживаемого напряжения пальцами он достал телефон и набрал номер водителя. — Я у дома тринадцать. Подъезжай. Через пару минут во двор, пугая тишину тихим рокотом мощного двигателя, въехал черный седан. Машина выглядела здесь чужеродно, как космический корабль на свалке. Лань Цяо сел на заднее сиденье, и салон тут же наполнился искусственным теплом и запахом дорогого парфюма. Автомобиль тронулся, плавно увозя его прочь. Лань Цяо смотрел в окно на удаляющийся силуэт дома, пока тот не скрылся за поворотом. В роскошном номере пятизвездочного отеля его ждали мягкие простыни и тишина, но для него это была лишь временная остановка. Настоящий дом остался там, в обычной квартире, рядом с мальчиком, который его еще не вспомнил. Но Лань Цяо умел ждать. Он ждал семнадцать лет, подождет и еще немного. Главное — он нашел свою полярную звезду.